Библиотека / Любовные Романы / ДЕЖЗИК / Дингуэл Джойс: " Вкус Любви " - читать онлайн

Сохранить .
Вкус любви Джойс Дингуэл
        # Жизнь в узком, замкнутом кругу не оставляет порой выбора, и часто позолоту принимаешь за золото. Но вдруг, словно сквозь распахнутую настежь дверь, дует свежий ветер перемен, и золото вспыхивает своим истинным светом, а позолота тускнеет и осыпается. Воистину, неисповедимы пути любви…
        Джойс Дингуэл
        Вкус любви
        Глава 1
        Джина открыла боковую калитку и пошла по тропе, огибающей заросшую лужайку. Такими и должны быть лужайки в детских приютах,- говорил ее отец,- во всяком случае, их не следует помечать табличкой: «По газонам не ходить». Будучи заведующим одного из приютов Бенкрофта, он мог позволить себе держать слегка неухоженными и лужайку, и сам приют. «Любопытно,- подумала Джина,- будет ли новый зав (папа ведь вскоре уйдет на пенсию) столь же мудрым». Она тут же забыла об этом, вспомнив о Джордже.

«Яблоко от яблони недалеко падает,- поддел бы ее Тони,- как и наш любимый зав, ты принимаешь этих детишек слишком уж всерьез». Джина же предпочла бы, чтобы Тони Молори - их младший воспитатель и физкультурник - отнесся к проблемам Джорджа так, как это сделал бы отец. Но сейчас отца вызвали в Фонд Бенкрофта, чтобы наградить золотой медалью за отличную работу. Эх, если бы Тони…
        Беспокойство за Джорджа сменилось озабоченностью по поводу Тони. Долго еще она будет (как намекала Барбара, другая практикантка в Бенкрофте) бегать за ним?
        - Не то, чтобы от него то холодом веет, то теплом,- осуждала его Барбара.- Он всегда одинаков - безразличен.
        - Тони не безразличен!
        - Дорогая, когда проходят два года, а мужик ни тпру, ни ну, это значит, что он безразличен.
        - Я сама виновата. Тони предложил купить кольца, а я… я…
        Из скромности,- с болью вспомнила Джина,- из ложно понимаемого чувства
«приличия», она предложила подождать немного, а в ответ услышала: «Вот молодец! Никакой спешки, а? Годится».
        Похоже, это его вполне устраивало и устраивает до сих пор.
        - Ему не до меня,- сказала Джина,- он весь в регби и крикете.
        - Но, дорогуша,- возразила Барбара,- крикетные биты не идут под венец. Ты же хочешь выйти за Тони в один прекрасный день?
        - Разумеется…
        - Ага, но твой прекрасный день отодвинулся уже на два года.
        - Барбара!
        - Извини, но шеф скоро уходит, и у нас появится другой заведующий. Захочешь ли ты работать здесь не под началом отца?
        - Все завприютами Бенкрофта седовласы и доброжелательны,- невпопад прошептала Джина.
        - Не обязательно. Заставь наконец Тони устроить гнездышко для вас.- Барбара помолчала.- Как Дэвид устраивает его для меня.
        - Не может быть!
        - Может.
        - Но… но…
        - Но я знаю Дэвида только три месяца, а не два года? Верно. Я была тверда с самого начала. Без колец нет будущего,- говорила я.- Взгляни!- Барбара протянула свою загорелую руку, один палец которой украшало кольцо.
        Джине стало больно, и она решила не скрывать этого от своей подруги.
        - Но что мне делать? Как заставить его?
        - Потребовать ясности.
        - Но я не смогу, Бэб.
        - Пожалуй, нет,- Барбара сочувственно посмотрела на подругу.- Тогда пойди другим путем. Найди подходящего парня и подогрей ревность Тони, чтобы, забыв о футболе и крикете, он поспешил под венец.
        - Какая нелепость!- фыркнула Джина.
        - Не так уж и нелепо.
        - И где я найду подходящего парня?
        - Им может оказаться новый шеф.
        - Шефы седовласы и благожелательны,- повторила Джина, по-прежнему чувствуя боль - боль девушки, которой пренебрегли.
        Однако, если отказаться от предложенной подругой «стратегии», то Тони так никогда и не «созреет». Но где же найти этого «подставного»? Да еще и правдоподобного? Кого-нибудь, вроде… да хотя бы вон того высокого, молодого импозантного мужчины, что поднимался по ступенькам парадного крыльца. Джина отметила покрой его серого костюма, прямую спину, твердый шаг - вот кто мог бы заставить Тони грызть ногти от отчаяния!
        Ее не очень заинтересовало появление незнакомца. В их приют нередко наведывались посетители. Отец пользовался репутацией мудрого советчика, а книга о поведении детей принесла ему известность. Его посещали детские психологи и другие специалисты. А этот гость, наверное, автор какого-нибудь опуса, вроде «Мышление малолетнего».
        Даже на расстоянии он казался мудрым, как отец, и Джине вдруг захотелось подбежать к нему и посоветоваться насчет Джорджа.
        Так снова мысль о Тони была вытеснена проблемой Милсана Джорджа, шестнадцати лет, недавно окончившего школу и устроенного учеником пекаря в Орандж-Хиллз.
        К Джине подошла миссис Деггинз, их кухарка и экономка, и коротко проронила:
        - Джордж.
        - Что Джордж? Только не говорите мне, что ему не понравилось в пекарне, куда мы с таким трудом его устроили.
        - Да он просто в восторге! Говорит мне, что я неправильно мешу тесто, наглец!
        - Так все в порядке?
        - Если бы, Джина! Я намекнула ему: «Полагаю, Джордж, ты уже решил, как потратишь свою первую получку: столько-то в банк, столько-то церкви, столько-то на развлечения, а остальное - на жизнь?» Он ошеломленно посмотрел на меня и сказал:
«На жизнь? Но я же живу здесь». Бедный мальчик, что я могла ему ответить? Я решила, что лучше это сделать вам.
        - Правильно, миссис Деггинз.- Джина была ошеломлена не меньше Джорджа. Тони наверняка рассмеялся бы и бросил: «Да скажи ты этому оболтусу, что он должен съехать отсюда, как и все остальные». Но на самом деле все это не так просто.
        Здешние дети отличались от «обычных». Пережив самое тяжкое потрясение - потерю родителей или, того хуже, их развод, они нуждаются в поддержке.
        Отцу хватило бы десятиминутной беседы, и Джордж вышел бы из его кабинета с высоко поднятой головой и с гордостью объяснил бы младшим детям, что сам оплачивает и свое содержание, и часть расходов на них, произнося при этом красивые слова типа
«ответственность» и «гражданский долг».
        За долгие годы миссис Деггинз научилась не только готовить на шестьдесят детей, но и сочувствовать их проблемам.
        Серый костюм с прямой спиной уже входил в парадную дверь, как бы подчеркивая этим свою значимость, ибо люди помельче воспользовались бы, как она, черным ходом. Размышляя так, Джина обогнула здание и со стороны огорода вошла в кухню - во владения миссис Деггинз.
        Только такая огромная кухня могла удовлетворить аппетиты шестидесяти малолетних и полудюжины взрослых. Миссис Деггинз помогали Дора и Бренда, а также любой свободный от иных дел воспитатель. В кухне никого не было, и Джина положила купленного ею для именинного торта сахарного зайца на разделочную доску. На другой доске у окна она заметила нечто, похожее на торт.
        Самым логичным было бы дать волю своему любопытству и посмотреть, что это за такое. Но не приведи Господь, чтобы миссис Деггинз, не желавшая никому раскрывать свои секреты, застала ее за этим занятием. Однако был способ проделать это без особого риска.
        Она выскочила из кухни, подбежала к окну, у которого стояло блюдо с тортом, и встала на цыпочки, подняв над подоконником только лицо. Миссис Деггинз уже залила торт глазурью, и выглядел он весьма аппетитно. С сахарным зайцем сверху он ублажит любое детское сердце.
        Слава Богу, Луиза не будет разочарована. Правда, если бы девочка не появилась за завтраком с мрачным лицом, никто бы и не вспомнил, что у нее день рождения. Но миссис Деггинз почувствовала неладное и подсказала Джине заглянуть в регистрационную книгу. Действительно: Луиза Требл, 7 сентября.
        - Все так, миссис Деггинз. Ей исполнилось шесть.
        - Бедняжка. Глазурь у меня есть, может, марципановый заяц или…
        - Я схожу,- не колеблясь, откликнулась Джина.
        Капля клубничной глазури упала на тарелку, и Джина бессознательно подобрала ее пальцем. Вкусно! Она протянула другой палец…
        - Что это,- прозвучал насмешливый голос,- ты там слизываешь?
        Застигнутая врасплох, она не удержалась на цыпочках и опустилась вниз, так что только глаза и нос виднелись теперь над подоконником.
        - Что скажешь, девочка?- спросил голос.
        Это был тот безукоризненный серый костюм, автор «Мышления малолетнего», зачем-то забредший на кухню. И он, видя лишь нос и по-детски коротко остриженные волосы, принял ее за одну из воспитанниц.
        Она попыталась придумать, что бы такое сказать.
        - Иди сюда, девочка,- позвал Серый Костюм.
        Какой ужас! Дальше он спросит: «Ты проглотила язык, девочка?» А когда она предстанет перед ним в своем истинном виде, язык проглотит он.
        - Я жду.- Его голос был добр и терпелив, но одновременно и властен. Откуда у него эта властность?
        - Я… Это… Понимаете…
        - Вот что, дорогая, начни сначала, но прежде вдохни три раза.
        Джина подчинилась.
        - Итак?
        - Я… понимаете… я…
        Бесполезно. Джина нерешительно вошла в кухню.
        - Я не…- Взмахом руки она подчеркнула свой рост и зрелость.
        - Да уж,- сухо согласился Серый Костюм.
        Джина не поднимала глаз от его узконосых черных туфель и серых носков. Если бы она посмотрела на его лицо, ее настроение улучшилось бы при виде дрогнувших в улыбке уголков широкого чувственного рта. Но голос оставался властным.
        - Вы имеете обыкновение заглядывать в кухню через окно?
        - Я не… Я только подобрала каплю глазури…
        - Разумеется. Так что вы там трогали грязными пальцами?- Его губы и глаза смеялись, но Джина стояла, потупив взор, и не видела этого.
        - Вам не понять,- прошептала она.
        - А вдруг?
        - Только один из нас может понять.
        - Из нас?
        - Живущих здесь… или в другом подобном заведении.
        - Продолжайте.
        - Сегодня день рождения Луизы, а мы забыли о нем, ну я и отправилась в деревню за сахарным зайцем… Я же говорила, что вы не поймете.
        - Скажите, какая связь между днем рождения Луизы и вашим снятием пробы через кухонное окно?
        - Я не…
        - Конечно. Вы уже говорили. Но я так и не понял, что вы там делали.
        Да какое ему дело?!
        - Все потому, что миссис Деггинз не любит, когда кто-то подсматривает, какой торт она приготовила на именины.
        - А вам захотелось подсмотреть?
        - Захотелось.- Она вызывающе взглянула на него.- Что тут плохого, если она ничего не узнает… Это вы понимаете?
        - Понимаю.
        Голубые глаза Джины распахнулись навстречу его взгляду, в них появились сочувствие и жалость.
        - Так вы тоже были «потерянным»?- Видя его удивление, она пояснила: - Отец называет их не сиротами, а потерянными.
        - И правильно,- согласился Серый Костюм и добавил: - Но я не из потерянных. У меня были мать, отец, несколько сестер…
        - Тогда как…- Она смолкла. Ей следовало догадаться, услышав эту уверенность в голосе, увидев эту властность. Он - заведующий! Но где?
        Серый Костюм рассказал о рождественской елке, которую каждый год устанавливал их привратник, также не терпевший, чтобы за ним подглядывали.
        - Теперь понимаете, почему я все это знаю,- улыбнулся он.
        Джина почти не слушала его, соображая: к отцу приезжали детские психиатры, воспитатели, писатели… но только не завы. Быть может… Нет. Заведующие приютами Бенкрофта были седовласыми и доброжелательными. Во всяком случае, пожилыми.
        - Вы - мисс Лейк.- Широко улыбаясь, он протянул ей руку.
        Она вдруг припомнила, как совсем недавно, увидев его в другом конце лужайки, подумала: вот кто мог бы вызвать ревность Тони. А если он еще и новый заведующий… Но нет, это слишком невероятное совпадение. Такого просто не бывает!
        - Вы приехали навестить отца?- осторожно спросила она.
        - Ну…- Он внимательно изучал что-то на полу.- Да.
        - Вы… вы…- она никак не могла договорить.
        - Да.- Он снова улыбнулся.- Я новый заведующий. Что-нибудь не так?
        - Вы не седовласы и не доброжелательны,- прошептала она, думая совсем о другом - о том, что советовала Барбара.
        - Дайте мне только время,- улыбнулся он.
        Джине же было не до улыбок - ей казалось, что он читает по ее лицу обуревавшие ее мысли. «Подставного» прописала ей Барбара, чтобы досадить Тони. «Им может оказаться и новый шеф»,- сказала она. Как в воду глядела…
        Она взялась быть экскурсоводом для Майлза Фаерлэнда - так его звали, и это имя пришлось ей по вкусу - по «Орандж-Хиллз».
        Миллионер Освальд Бенкрофт, умирая, завещал свое состояние на устройство и содержание домов для сирот. Его последняя воля была исполнена: организовалась небольшая сеть приютов, расположенных в живописных местах, с центральным офисом в Сиднее. «Орандж-Хиллз» был первым по времени и, как надеялась Джина, благодаря ее отцу - лучшим из таких детских домов. Так что назначение Фаерлэнда заведующим было явным повышением по службе. Она-то мечтала, что Тони займет это место - тогда ее отцу не нужно было бы уезжать отсюда. Теперь, если она выйдет за Тони, ему придется сделать это, поскольку нынешнее положение Тони в приюте вряд ли позволит содержать жену.
        Она вдруг поняла, что ей срочно нужно делать что-то, иначе отцу придется искать прибежище в дешевых меблирашках.
        Джина вела Фаерлэнда мимо буйно разросшихся роз мистера Роса, мимо спортзала и спортплощадок Тони на холм, откуда открывался вид на апельсиновый сад.
        - Наша гордость,- похвасталась она.- Из четырех апельсиновых рощиц в долине тремя управляют бывшие приютские. Четвертый садовод дает нашему Джиму Бенсону экспериментировать, и тот уже вырастил замечательные плоды.
        - Так вы здесь предпочитаете жить на открытом воздухе?
        - Да. Немало наших девочек трудится в кооперативе. Наверное, жизнь на солнце пробуждает желание работать с солнечными вещами.
        Чтобы он не проник в ее мысли, она торопливо показывала ему теннисный корт, площадку для крикета и помост для оркестра:
        - У нас есть оркестр из струнных, духовых и ударных. Славно шумят. А теперь предлагаю вам познакомиться с нашими работниками.
        Они пересекли по крошечному японскому мостику ручей.
        - Здесь мы плаваем. Хотелось бы иметь бассейн. Но ничего, обходимся.- Она не удержалась от вздоха.
        - Почему?
        - Нет денег. Это вам понятно?- резковато ответила Джина, понимая, что он спрашивает не о бассейне, а о причине ее вздоха.- Наверное, надо собрать вещи отца,- поспешно добавила она, радуясь, что он не настаивает на своем вопросе.
        - А вот этого не надо, мисс Лейк. Я пока еще не король.
        - Но вы имеете на это право.
        - Пока нет.- Он был непреклонен.
        - Но вы же остановитесь здесь? В деревне вы ничего не найдете.
        - Я уже нашел себе место - последняя комната в первом коридоре.
        Джина вспомнила, что на кухне никого не было. Значит, миссис Деггинз приводила в порядок комнату.
        - А вы и не сказали мне, что уже познакомились с миссис Деггинз.
        - Еще не успел. Я просто позвонил в «Орандж-Хиллз», и она обещала приготовить последнюю комнату в коридоре. Наверное, этим она и занималась - внизу ее не было. Да, парадная дверь была не заперта.
        - Как всегда… Вы вошли и осмотрелись,- улыбнулась Джина,- а я подумала: «Надо же, имеет наглость…», не зная еще, что вы имеете и право.
        - Достаточно большое право, чтобы спросить, что с вами происходит.
        - Со мной? Ничего.
        - Не верится. Уголки ваших губ загибаются вверх, видны морщинки от смеха. А сейчас они опущены.
        - Вы очень наблюдательны.
        - Стараюсь. Это связано с вашим отцом? Вы возмущены, что я займу его место?
        - Вовсе нет. Ему действительно пора на покой.
        - Может, вы ожидали, что его займет кто-то другой?
        - Да нет…- Она надеялась, что он не заметит, как горят ее щеки.- Вон Тони тренирует смешанные пары,- показала она на корт, где собралось несколько девчонок и мальчишек.- Тони - наш младший инспектор и отличный спортсмен. Познакомитесь с ним сейчас?
        - Пожалуй.
        Тони показывал детям подачу и не сразу подошел к ним. Конечно, он не знал, что его ждет новый шеф. Играл он восхитительно, да и был настоящим красавцем: высокий, стройный, загорелый, с падающими на глаза прядями вьющихся волос.
        Тони и мистер Фаерлэнд восторженно заговорили о спорте. Новый шеф явно понравился Тони. А это плохо,- решила девушка,- если она думает воспользоваться
«стратегией» Барбары. Ее охватила досада на Тони за то, что он всем сердцем принял нового зава.
        Дети уже вернулись из школы. Их увозил и привозил школьный автобус из Орандж-Хиллз. За детишками присматривали они с Барбарой, которая и занималась с ними сегодня. Выпускники школы могли оставаться в Бенкрофте, пока не становилось очевидным, что им пора покинуть приют.
        Дверь столовой была закрыта, значит, там накрывали стол для именинницы. Луиза ходила кругами с нетерпеливым выражением лица, и Джина поняла - девочка уже догадалась, в чем дело.
        Когда миссис Деггинз позвонит в колокольчик, все они сядут вместе за стол. Присоединится ли к ним новый шеф?
        Царила атмосфера всеобщей взволнованности. Дети поняли значение закрытой двери столовой. В их глазах светилось одно: «Пир по поводу именин». Даже выпускники пришли из кооператива, с апельсиновых плантаций, двое - с молочной фермы. В конце концов, не взрослеешь же сразу, как только тебе стукнет шестнадцать!
        Барбара привела малышей и, пока мыла им ручонки, была информирована о появлении нового заведующего.
        - Седовласый и доброжелательный?- спросила Бэб.- Джерри, как ты ухитрился так измазюкаться?
        Джерри вдруг завопил:
        - Колокольчик!..
        Все бросились к столовой, двери которой уже настежь распахнулись и позволяли видеть праздничный стол.
        - Ты думала, мы забыли, дорогая?- улыбнулась Джина Луизе.
        Рассаживавшая малышей Барбара кивнула в сторону Фаерлэнда и шепнула подруге:
        - Ух ты! Кто это?
        - Я же тебе говорила: приехал новый зав.
        - Но ты не сказала главного, Джини! Он же годится, как нельзя лучше! Понимаешь, для чего?
        - Не смеши!
        - Он настолько подходит для этой роли,- заметила проницательная Барбара,- что ты не откажешься поиграть всерьез.
        - Нет. Пойдем, я тебя с ним познакомлю, пока все не сели, если, конечно, мистер Фаерлэнд вообще собирается присоединиться к нам,- последние слова она произнесла, уже подходя к новому шефу.
        - Конечно,- улыбнулся тот.- Хотя и предпочел бы кухню, где остались самые лакомые кусочки.
        Славное получилось пиршество, но только не для Джорджа. Он словно никогда не слышал таких слов как «стол» или «самому заботиться о себе». Еще неделю назад он ходил в школу и каждую субботу получал карманные деньги, которые тратил, как душе угодно. Теперь же, когда денег будет гораздо больше и гораздо больше можно всего купить, оказывается уже не повеселишься. Он выглядел безутешным, и Джина тоже почувствовала себя несчастной.
        - Луиза собирается задуть свечи,- предупредила Джина сидевшего рядом с ней нового шефа.- Как бы она не обожглась. Вы уж последите за ней, пожалуйста.
        Луиза немного сторонилась незнакомого мужчину, но когда он вежливо обратился к ней со словами: «Уже шесть? Вы еще не замужем?», она расхохоталась и ловко задула свечки.
        Джина, Барбара, Дора, Бренда и старшие девочки убирали со стола посуду - миссис Деггинз не позволяли мыть ее.
        - А что же мальчики?- поинтересовался Майлз Фаерлэнд.
        - Они выполняют самую черную работу для мистера Роса - копают, косят…
        - На меня не смотрите,- рассмеялся Тони.- Мое дело - накачивать мускулы парнишек, чтобы они могли хорошо работать.
        Тони явно был очарован новым шефом, и это сильно беспокоило Джину. Любой
«заинтересованный» молодой человек не потерпел бы возможного соперника, а Тони ведь даже говорил о кольцах!
        Но сейчас не до того. Малышей нужно уложить в постельки, средних уговорить пойти спать, а старшим твердо сказать, когда гасить свет. А Джордж Милсон… Больше откладывать нельзя.
        - Джордж!- позвала она его, и он, конечно, слышал ее, но не откликнулся. Зато подошел Майлз Фаерлэнд.
        - Почему вы хмуритесь? Скажите же мне, в чем дело? Я с радостью помогу вам.
        Его мягкая манера обезоружила ее, и она решилась:
        - Когда девочки подрастают, я знаю, что им сказать, но Джордж…
        - Хотите, чтобы я рассказал Джорджу о взрослении?
        - Да… Нет! Не то.- Чувствуя, что покраснела, она пришла в еще большее смятение.
        - Нет?
        - Нет. Дело в его первой зарплате в пятницу. Он не понимает…- Она была в отчаянии: мистер Фаерлэнд тоже ничего не поймет из ее объяснений. Ведь это такой пустяк, такая ерунда. Хоть бы он не смеялся, не отмахнулся, как это сделал бы Тони.
        Но Майлз Фаерлэнд заговорил спокойным, понимающим голосом:
        - Доверьте это мне, мисс Лейк.
        - Но вы не…
        - Доверьтесь мне,- повторил он добрым и одновременно властным тоном.
        - Джордж!- позвал Майлз Фаерлэнд, и тот, почувствовав эту властность, тут же явился. Они удалились в кабинет заведующего.
        Полчаса спустя, Джина услышала, как Джордж Милсон поддразнивает в кухне миссис Деггинз: «Торт плохо пропекся. Спорю, вы не взбили, как следует, масло». Миссис Деггинз возмутилась: «Как ты смеешь, Джордж?», а тот отвечает: «Я вправе жаловаться, потому что плачу за свой стол и оплачиваю часть расходов на детей». И в его голосе слышалась гордость.
        Глава 2
        Наутро Джина проснулась с легким сердцем. Она испытывала облегчение от того, что все так хорошо с Джорджем - в окно она увидела, как весело побежал он на работу. Да и сама она спустилась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
        - Вид у тебя,- встретил ее внизу Тони,- словно тебе сделали инъекцию бодрости. Последнее время ты казалась вялой, дорогая.

«А кто виноват?» - могла бы парировать Джина, но воздержалась. Испытываемая ею легкость делала возмездие ненужным. Улыбнувшись, она не воспользовалась случаем, чтобы напомнить о близкой отставке отца, как неизменно поступала в последнее время, подталкивая его к принятию решения.
        В столовой она с удивлением увидела Майлза Фаерлэнда - отец обычно не завтракал с воспитанниками. Чего у него не отнять, так это умелого обхождения с детьми. Он как будто был создан для такой работы и, несмотря на всю свою твердость и врожденную властность, «вписывался» в их круг.
        У него был дар гасить вспышки раздражения у детей и вызывать их смех. И детскую подначку он воспринимал отлично. Когда проказница Шарлота подсунула ему высосанное яйцо, шеф спокойно срезал его верхушку, посолил и начал с показным удовольствием черпать воздух, пока едва не сложившаяся пополам от смеха Шарлота не подала ему целое.
        - А я-то подумал, что такие у вас в «Орандж-Хиллз» яйца,- пояснил он девчушке.- У нас другие. Но новые места, да и новые начальники иногда отличаются от старых. Я, наверное, отличаюсь от своего предшественника, но не очень, надеюсь.- Он улыбнулся Джине.
        Джина ответила улыбкой, опускаясь на стул и тут же начиная намазывать маслом и нарезать кусочками тост для малютки Поля.
        - Вам незачем вставать так рано. Отец никогда не завтракает с детьми. К тому же, вы еще не приступили к своим обязанностям.
        - В возрасте вашего отца, я тоже, быть может, не стану вставать так рано, а ваш отец, в мои годы, возможно, поступал, как я.
        - Возможно,- она и не заметила, что вздохнула.
        - А вы опечалены,- констатировал он.
        - Да нет…
        - Тогда - что?
        Не могла же она заявить: «Я опечалена вашим назначением лишь потому, что никак не могу женить на себе одного человека, ибо, не добейся я этого, не знаю, что буду делать с отцом».
        - Это можно прокомментировать так: «Король умер, да здравствует король!» - уклончиво ответила Джина.
        - Момент нового волнения,- подсказал он.
        Новое волнение! Вот, что она почувствовала сегодня утром,- поняла Джина. Необычайная легкость! Облегчение! Исчезла донимавшая ее необходимость загнать в угол Тони. Непонятное, но приятное ощущение.
        - Вы хотели бы посмотреть сегодня еще что-нибудь?- вежливо поинтересовалась она. - Вы еще не видели, как оборудован наш спортзал, не ознакомились с нашей картотекой.
        - Я найду себе занятие, мисс Лейк, а вы делайте свое дело, как если бы меня здесь не было.
        Это было бы трудно с любым шефом, даже седовласым и доброжелательным, а уж Майлза Фаерлэнда - тонкого, проницательного, восприимчивого и совсем молодого - таким не назовешь.
        Она вывела малышей на ежедневную утреннюю прогулку через поля до игровой площадки. В последнее время Джина старалась от этого уклониться. Малыши, оказывается, тонко чувствуют настроение взрослого, а у нее оно было паршивым уже несколько месяцев.
        Шел обычный разговор с детьми, пока Ричард не заметил: «Сегодня ты не плачешь, я чувствую!»
        Устами младенца… Она точно не плакала, даже в глубине души. В ней жила эта странная легкость, это новое чувство освобождения. И дело не в Джордже, а в том, что, с появлением нового шефа, перед ней словно бы открылась дверь. Побудит ли Тони к действию присутствие такого привлекательного мужчины, или ей придется действовать, как советует Барбара?
        Оправдывая ожидания детей, Джина скатилась с детской «горки»… прямо в объятия нового шефа.
        - Извините,- смутилась она, опасаясь, что он принял ее за круглую дурочку.
        - Не можешь победить их, вступай в их ряды,- усмехнулся он.- Весьма здравая политика. Однако…
        - Да, мистер Фаерлэнд?
        - Случилось нечто, с чем мне не справиться…- Он нахмурился.
        У Джины остановилось сердце. Уже не о стратегии ли «подставного» речь? Но откуда ему знать, если даже она сама не думала об этом всерьез!
        - Пришло сообщение из Орандж-Хиллз. Кое-кто из наших прогулял сегодня школу, воспользовавшись отсутствием старого зава или испытывая терпение нового, поскольку тот не может показать зубы… пока.- Его голос подсказал Джине, что «новый» обязательно их покажет, дайте только время.
        - Звонил директор?- спросила она.
        - Да, Джейвс, Филипс и Эндерс не явились на утреннюю перекличку.
        - Надо же!
        Фаерлэнд пристально посмотрел на Джину, и она поняла, что придется говорить.
        - Это Эндерс,- неохотно сообщила она.- Верховодит он.
        - Ваш бузотер? Да не волнуйтесь, в каждом заведении есть такой.
        - Ну…
        - Рассказывайте, мисс Лейк.
        - Кен Эндерс - англичанин, всего несколько месяцев в Австралии и несколько недель у нас в Бенкрофте. Принят нами по программе «Бетеридж». Последнее медицинское исследование показало сердечное заболевание, и из приюта-фермы его перевели к нам.
        - Сколько ему лет?
        - Одиннадцать.
        - Как он реагировал на перемену?
        - Сначала обиделся, потом стал шалить. Мне ужасно жаль Кена. Не знаю, сознает ли он, как серьезно болен, но, думаю, догадывается. Мне кажется, он бунтует против своей болезни и смены приюта. Вы не…- Она прикусила язык.
        - Что такое?
        - Как вы его накажете?
        - Я должен наказать его?
        - Лучше вы, чем Тони,- выпалила она.
        - Не такой уж это страшный проступок. Разве каждый мальчишка не мечтает улизнуть с уроков?..
        Дальше - больше. Позвонили со станции, где видели троицу. Там была подробная карта Орандж-Хиллз. Несмотря на скромные размеры деревни, в ней располагалось лесотехническое училище, в которое приезжали студенты из Сиднея. На карте четким, почти каллиграфическим почерком Кена было выведено: «Вам сюда», и стояла стрелка, указывающая противоположное направление.
        - Определенно проделка англичанина,- подтвердил Майлз.- Кен наверняка видел подобные указатели в лондонской подземке.
        Такая шалость могла бы пройти незамеченной, если бы вскоре не прибыл поезд со студентами, которые последовали указанию «Вам сюда» и протопали неизвестно сколько миль до конца дороги. Заподозрив неладное, они позвонили с ближайшей фермы на станцию. Начальник станции поймал Эндерса и компанию на месте преступления, когда они переставляли знак училища в другой глухой угол округа. Не заберет ли приют своих питомцев?
        Когда Джина встретила Майлза Фаерлэнда, приведшего маленьких негодников, Джейвз и Филипс были подавлены, Кен же напустил на себя важный вид. «Бедняжка!» - вздохнула Джина. Поскольку некому было определить им наказание, Фаерлэнд взял это на себя. Из кабинета мальчишки вышли хмурыми, а глаза Кена горели неповиновением.
        - Копать для старика Роса!- с отвращением сообщили они.
        - Для мистера Роса. И вы заслужили этого,- сурово сказала Джина.
        - Физкультурнику это не понравится,- пригрозил Джейвз.
        - Так вам приказали работать в саду всю неделю?- уточнила Джина.
        - Ага, пять дней, после школы.
        Да уж, Тони это не понравится. Но приказ есть приказ, и Джина занялась своими делами. В полдень сотрудники завтракали вместе.
        - Я слышал, трое мальчишек прогуляли уроки,- заговорил Тони.
        - Да,- ответил Майлз Фаерлэнд и рассказал историю «Вам сюда».
        - Могу себе представить бедных студентов,- расхохотался Тони.- По справедливости, им следовало позволить наказать оболтусов.
        - Я приговорил мальчишек к неделе копания грядок,- сообщил Фаерлэнд.
        - Вполне справедливо.- Тони тут же спохватился.- К неделе?
        - Да.
        - Не к уик-энду?
        - К неделе. После уроков, естественно.
        - После уроков… Но так нельзя. Филипс лучший игрок нашей команды. Мы должны тренироваться.
        - Не повезло Филипсу, как и вам,- посочувствовал ему Майлз.
        - Но сейчас разгар соревнований, а мы выигрывали уже три года.
        - А все потому,- вмешалась Джина,- что другие приюты Бенкрофта наказывают в зависимости от тяжести проступков, а не от спортивных успехов шалунов.
        - Ты не права, Джина, крикет - это… это…- Сползший на краешек стула Тони густо покраснел и бросил Фаерлэнду: - Этого нельзя делать.
        - Уже сделано.
        - Вы должны изменить наказание.
        - Вовсе нет,- опять вмешалась Джина. Неужели Тони не понимает, что иначе новый заведующий потеряет всякий авторитет?
        Но Тони понял только одно.
        - Вот ты на чьей стороне!- огрызнулся он с обидой и отвернулся.
        - Он живет спортом,- извинилась за него Джина перед Майлзом, когда Тони вышел из комнаты. Даже не глядя на Барбару, Джина чувствовала, что та подбадривает ее взглядом.
        - Спорт - дело нужное,- только и сказал Фаерлэнд.
        Джина посчитала дело решенным и поэтому удивилась, когда ранним вечером к ней подошел Тони.
        - Я смотрю, ты неровно дышишь к Фаерлэнду, Джина.- Ее любимый был так мрачен, что она едва удержалась от смеха. Казалось, «стратегия» Бэб сработала, но Джина, лучше знавшая Тони, понимала, что его волновали только тренировки в крикет.- Мне нужна была твоя поддержка, ведь Филипс - моя надежда.
        Ну как он может? Джина возмутилась. Он негодовал не потому, что она поддержала Майлза Фаерлэнда ради Майлза Фаерлэнда, а потому, что забыла о роли Филипса в команде.
        Вечерней почтой пришло письмо от отца, в котором он подробно описывал награждение. Его заключительные слова потрясли ее:

«Итак, все кончено, дорогая. Куда теперь податься старику?»
        Да пошевелись ты, Тони, сделай хоть что-нибудь, если не для меня, то ради отца!.. Куда делось то скоропалительное очарование их первой встречи, когда она поняла и Тони тоже понял, ибо предложил: «Давай купим кольца». Но сейчас вопрос уже стоял по-иному. Пусть Тони будет ее законным мужем и возьмет ее… и отца в свой дом.
        В саду приюта рос баньян, вернее, разросся, разбросав могучие ветви с густой листвой, превратившись в целый лес. В нем отлично было прятаться, и он стал любимцем детворы. Джина увидела сидящую под ним Барбару и направилась к ней с письмом в руках.
        С другой стороны высоко на дереве угнездился Тимоти Браун. Этот мальчишка постоянно воображал себя то львом, то тигром, а сегодня стал совой, взобрался на верхнюю ветку и, непрестанно моргая, поглядывал вниз. Увидев его, Майлз Фаерлэнд заулыбался. Он сам когда-то был мальчишкой и знал правила игры. Но сова забралась слишком высоко для четырехлетнего птенца. Он уже тянул руки к Тимоти, когда услышал голоса:
        - Джина, если ты упустишь этот шанс, другого может и не быть. Видела бы ты лицо Тони за ленчем! Он аж позеленел.
        - Я подумала, что это из-за его соревнований.
        - Дорогуша, семена ревности заронены. Тебе нужно лишь правильно разыграть карты, и он в твоих руках. Послушай, другого шанса не будет, тем более с таким роскошным мужиком, как новый шеф. Если ты ничего не предпримешь, пройдет еще пара лет. Майлз - твой единственный шанс, не упусти его. Ну, что скажешь?
        Несчастной Джине хотелось плакать, а не говорить. Письмо отца она давно уже засунула в карман, но его слова жгли ей сердце.
        А куда податься старику? Сама-то она подождала бы еще несколько лет, но ради отца нужно действовать безотлагательно. И разве зазорно бороться за мужчину, которого любишь? «А я его люблю»,- дважды повторила она, словно стараясь себя убедить.
        - Ну же, Джина?
        - Да… пожалуй.
        - Заставишь Тони решиться с помощью нового шефа?
        - Д-да.
        - Умница!- Барбара ликовала.- Посмотри, что наделал этот паршивец Генри - связал косички Алисы и Ивоны. Развяжи их, а я поймаю чертенка…
        После их ухода, Майлз Фаерлэнд обдумал нечаянно услышанное. Его губы сложились в насмешливую улыбку. Девочке не мешает преподать хороший урок. Вслух же он сказал:
        - Ну-ка, спускайся, совенок!
        Глава 3
        К ужину Тони пришел в себя. Человек он был кипучий. Вероятно, это свойство его натуры и привлекло когда-то Джину. Но сейчас оно уже раздражало ее. Вдвойне раздражало и его расположение к Майлзу Фаерлэнду.
        - А все обернулось хорошо,- радостно объявил он.- Я попробовал Соумса вместо Филипса, и у него здорово получается.
        Раздосадованная его самодовольством, Джина тут же решила приступить к выполнению плана Барбары. И все же, ей могло не хватить храбрости на это, если бы новый шеф не проявил к ней особого расположения после обеда, когда, уложив детей, взрослые собрались выпить кофе и поболтать в огромной комнате для отдыха. Майлз Фаерлэнд не только ответил на какой-то пустяковый вопрос Джины, но и подошел к ней так близко, что их плечи соприкасались, когда он что-то объяснял. Барбара просигналила глазами: «Молодец!». Тони же продолжал восторгаться Соумсом и уже предсказывал новую победу.
        - Теперь - взрослые,- говорил он Майлзу.- Приют выставляет смешанную пару на местных соревнованиях. В прошлый раз я выбрал миссис Дору Дег.- Он закатил глаза. - Железнодорожники разбили нас в пух и прах!
        Джина отлично помнила, как Тони предпочел ей молоденькую и, как он надеялся, более сильную Дору.
        - Теперь-то я поумнел,- подмигнул Тони.- Займусь вплотную тренировкой Джины. Она более ответственна, хоть и не блестяща.
        - Прошу прощения,- мягко прозвучал голос Майлза Фаерлэнда.- Я тут ознакомился с правилами теннисных соревнований и тоже хотел бы выступить с мисс Лейк.
        - Вот как?- Тони даже не попытался скрыть своего изумления.
        - Да.
        - Но…
        - Что-нибудь не так, Молори? Мисс Лейк ведь не ангажирована?- Майлз вопросительно взглянул на Джину, и она покачала головой.
        - Вообще-то нет, но…- Тони помолчал.- Дело в другом. Я явный фаворит Бенкрофта, и будет только справедливо, чтобы во славу нашего Фонда со мной играла лучшая партнерша.
        - А мисс Лейк - лучшая пара?
        - Ну, лучше Доры, и заткнет за пояс остальных.
        - Извините, Молори, но я не могу понять, как на этом основании вы можете претендовать на мисс Лейк.
        - А я,- взорвался Тони,- не понимаю, как можете претендовать на нее вы, только потому, что выше по положению.
        - Вовсе нет.
        - Вы только что сказали, что выбрали Джину.
        - Я сказал, что тоже выбрал ее. Должность здесь ни при чем.- Он повернулся к Джине.- Думаю, выбор за леди.
        Глаза Бэб победно засверкали, а Джина прошептала:
        - Партнером я выбираю вас, мистер Фаерлэнд.
        Тони даже покраснел от обиды.
        Но Джина вдруг решила, что не может принять такой подарок судьбы.
        - Не уверена, что составлю хорошую пару кому-либо. Стоит… попробовать нас на отборочных.
        Тони весь засветился:
        - Отлично, Джина. Как вы, сэр, насчет отборочных?
        - Не против. Я попробую леди сегодня вечером.
        Спокойный ответ Майлза задел Тони, и он резко спросил:
        - Вы, должно быть, профессионал, раз так уверены в себе?
        - Любитель, не больше. Давно уже не играл.
        - Я рад, что вы согласились на конкурс,- ухмыльнулся Тони.
        - Решимость - сильный фактор,- предостерег Фаерлэнд, глядя на Джину.- А я полон решимости.
        Тони рассмеялся, но в его смехе прозвучало замешательство. Он пробежал пальцами по своим густым вьющимся волосам; они по-мальчишески встали дыбом, и Джина невольно им залюбовалась.
        На следующее утро Тони принес список.
        - Начнем, пожалуй, с дам.
        Наливавшая кофе Дора заявила не без злорадства:
        - Я не участвую, мистер Молори, вы же сказали, что я тогда дурочку сваляла.
        - Я сказал только, что даже в настольном теннисе, не говоря уж о большом, ты не отличишь «пинг» от «понга»,- усмехнулся Тони.
        - Пусть меня заменит Бренда,- надулась Дора.
        - Только не я!- запаниковала полная, малоподвижная Бренда.
        - Тогда с Джиной может поспорить только Барбара - объявил Тони.- Раз миссис Дег не станет участвовать, значит, остается Джина, так как Барбара понятия не имеет об игре.
        - Спасибо,- ядовито откликнулась Бэб.- У меня другие интересы.
        Тони то ли не понял, то ли решил не обращать внимания.
        - Спор за Джину между нами двумя.- Он улыбнулся новому шефу.- Если не хотите попотеть, сэр, забудьте обо всем. Если мы думаем о выигрыше очередного чемпионата, нам пора тренироваться.
        - Что ж, небольшая разминка пойдет мне только на пользу.
        - Ага,- Тони опять выглядел озадаченным.- Но предупреждаю вас, сэр, я играю всерьез.
        - В теннис?
        - В любую игру.
        - В жизненную? Или любовную?- рассмеялся Майлз.
        Тони захохотал в ответ, но уже не так беспечно. Майлз тут же добавил:
        - И я играю всерьез. Пусть победит сильнейший.

«Ну вот,- думала Джина,- меня уже можно поздравить с успехом. А я ведь даже не начинала…»

«Или начала?» - спросила она себя на следующее утро, провожая малышей к ручью, где они так любили спускать лодочки на воду. Майлз оценивает ее, как любой мужчина в первый раз, а я приглядываюсь к нему, как любая женщина к новому мужчине. Вот и начало…
        Нет, это не по мне,- решила она и стала пускать лодочки вместе с детьми. Не запускал их только малютка Джонатан. В свои три года он был самым маленьким приемышем и терпеть не мог ни воды, ни лодок. Ему нравился только плюшевый мишка, а тот остался дома.
        Забавно выбрать щепочку и наблюдать, как она плывет по течению и прыгает на водопаде на целых шесть дюймов. Джина любила это с детства и развлекалась теперь от души, пока выражение лица Джонатана не остановило ее.
        - Дружок, посмотри, вот и твоя лодочка. Пусти ее вместе с Полем и посмотришь, упадет ли она на водопаде раньше его лодочки.
        - Не-а.
        - Медвежонку не понравился бы ручей - его мех намок бы.
        - Не-а.
        - Мы принесем его в следующий раз.
        Джонатан помрачнел:
        - Его нет.
        - Нет в шкафу? А в его берлоге?- Медвежонка укладывали каждую ночь вместе с другими зверюшками в третий ящик слева, но дети верили, что он возвращался в свою берлогу.
        - Не-а, я бы принес его.
        Действительно. Медвежонка приходилось отнимать у Джонатана, когда другие дети хотели поиграть с ним. В такие моменты «братик медвежонка» - как называл себя Джонатан - уединялся в каком-нибудь углу и не реагировал на остальные игрушки.
        - Медвежонок должен быть там,- сказала ему Джина.
        - Не-а.
        Надо бы поискать медвежонка, но другие дети не оставляли для этого времени. Так что Джонатан сидел, надувшись, пока остальные детишки развлекались до второго завтрака.
        На корте Тони тренировался вовсю. Блестящий игрок, он наверняка будет представлять
«Бенкрофт».
        Тони заметил Джину и, перепрыгнув через сетку, поспешил к ней.
        - Ты вовремя, мы как раз проводим предварительную отборку.
        - И кто же главный претендент?
        - Не будем спорить. Предстоит долгая борьба. А вот и Майлз.
        Обернувшись, Джина увидела Барбару и Майлза.
        Новый шеф не переоделся в теннисные шорты, а остался в привычных для него серых брюках. Даже не снял свою шелковую рубашку, в отличие от Тони, одетого в майку, открывавшую его мускулистые плечи. Но на нем были кроссовки - единственная уступка с его стороны.
        Он пожал руку Тони и, как свойственно рыцарям, поклонился Джине. Покраснев, как рак, она собрала вокруг себя малышей.
        С самого начала поединок был неравным. Тони играл лучше. Майлзу не хватало спортивного фанатизма, и он едва сосредоточивал внимание на игре.
        Тони выиграл подачу и без труда открыл счет. Майлз же даже своей подачи не мог выиграть. Тони опять набрал очки на своей подаче. И так продолжалось до самого конца сета. Бэб принесла лимонад.
        - Мне побольше сахара,- подсказал Майлз.- Хочу отыграться.
        - Можно закончить и на этом,- предложил Тони.
        - Ни в коем случае.- Майлз взглянул на Джину.- Я предвкушаю победу.
        И все повторилось сначала. Майлз проиграл два гейма. Но потом новый шеф устоял перед подачей Тони, и все пошло иначе. Джина даже не поняла, что произошло: самоуверенность ли Тони была тому виной, или почти фанатичное желание Фаерлэнда выиграть.
        На каждый свирепый выпад Тони он отвечал аккуратно, хоть и не столь блестяще. Мячи теперь летали быстрее, удары становились резче и короче. Среди зрителей воцарилась мертвая тишина, которую нарушали лишь дыхание игроков и стук мяча.
        Тони страшно нервничал - у него никогда еще не было столь упорного соперника. Будучи сильнее, он негодовал на то, как оборачивалась игра, и мазал почем зря, а Майлз, используя каждый его промах, выиграл второй сет.
        - Обед через двадцать минут,- вмешалась Барбара, предлагая свой лимонад.- Может, сократите вашу схватку?
        - Согласен,- отозвался Майлз.
        Тони ограничился одобрительным ворчанием. Он решил покончить с противником своей неотразимой подачей, но Фаерлэнд не поддался. То ли чудом, то ли чистой волей, он возвращал каждый удар; Тони психовал, а Майлз становился все аккуратнее.
        - Кролик против черепахи,- фыркнула Бэб.- Я еще не видела такой целеустремленности, как в новом шефе. Ну, ты даешь, Джина! Скрывать такие способности все эти годы!
        - Да ничего подобного…
        - Только-только проснулась?- хохотнула Бэб, потом бурно зааплодировала - Фаерлэнд выиграл.
        Мужчины обмахивались полотенцами. Тони протянул руку и улыбнулся:
        - Поздравляю.
        - Спасибо.
        - Вынужден признать, не ожидал.
        - Просто я настроился на выигрыш.
        - Теперь буду знать, что нельзя недооценивать такую решимость,- удрученно бросил Тони.
        Забыв, что он жених, и помня лишь о спорте, он принялся планировать смешанную пару.
        - Хорошо, но, извините, не блестяще, Майлз.
        - Да, до вас мне далеко,- ответил Фаерлэнд.
        Тони с радостью принял похвалу. Неважно, что его подруга выступит не с ним, а с шефом в предстоящем турнире, главное - победит их команда.
        - Даже не знаю, что лучше - выставить победную пару или победить самому.- При этих словах Джина прикусила губу. Ей что организовать собственное похищение, чтобы Тони, наконец, пробудился?
        Она повела детей к дому. Майлз догнал ее.
        - Не слышал ваших восторгов, мисс Лейк,- он наклонился и подхватил Джонатана, все еще скорбящего по медвежонку.
        - Ах, простите, поздравляю… от всего сердца.
        - Довольно сухо…
        - Что вы, я просто поражена.- Она поспешила добавить: - Простите, я не сомневаюсь в вашем умении.
        - А могли бы. Нет у меня никакого умения.
        - Тогда?..
        - Только решимость, когда речь заходит о том, чего я хочу.
        - А вы хотели побить Тони?
        - Не особенно.
        - Выиграть участие в турнире «Бенкрофт»?
        - Тоже нет.
        Она в изумлении уставилась на него.
        - Я захотел,- четко и ясно отчеканил Майлз,- получить вас в партнерши.
        - Но я… я неважный игрок.- Джина непроизвольно сжала ручку Белинды с такой силой, что та пожаловалась: «Больно!»
        - Вы ошиблись с мотивом. Я выиграл не ради выигрыша, а ради вас, мисс Лейк. Это единственная побудительная причина.
        Джонатан забарабанил пятками, вынудив шефа опустить его на землю: ему не терпелось убедиться, что медвежонок Эдвард спит в своей берлоге. За ним припустились другие дети, оставив их одних.
        - Единственная причина, Джина.- Теперь он назвал ее по имени.
        В замешательстве Джина сосредоточилась на своих туфлях, не осмеливаясь взглянуть на него, и поэтому не заметила его насмешливо-сочувственного взгляда.
        Глава 4
        В пять утра Джину разбудил тихий, но властный стук в дверь. Натянув халатик, она приоткрыла дверь: Майлз Фаерлэнд! Показав ей ракетку, он потребовал:
        - Поторопитесь, партнерша!
        - Разве Тони уже на корте?
        - Нет еще,- усмехнулся Майлз.- Поэтому-то я и тороплюсь.
        - Но он же должен тренировать нас,- она вдруг вспомнила, что неодета, и запахнула поплотнее халатик.
        - Он молодой и поймет.
        - Поймет?
        - Двое - уже компания,- вкрадчиво проговорил Майлз.
        Даже не смотря на него, Джина чувствовала его пронизывающий взгляд.
        - Но Тони… это не понравится,- заметила она.
        - Почему?
        Джина молчала, чувствуя, что просто не может ответить.
        - Я не знаю…- еле выговорила она наконец.
        - Сказать? Не здесь, конечно, и не на корте, а как-нибудь вечером, в апельсиновых зарослях… Там, должно быть, чудесно - аромат цветов, шепот ручья, луна…
        - Я… оденусь,- вконец смутилась она и закрыла дверь.
        Но минут пять Джина не одевалась, а, присев на постель, размышляла: «Что я затеяла? Когда успела? Как это прекратить? Долго ли выдержит такое Тони? А если долго, что тогда? Что?»
        Она никак не могла припомнить, когда дала повод Майлзу говорить с ней так. Да, к чему отрицать, это входило в ее планы, но она еще даже не начинала осуществлять их… А может, никогда и не решится… Нет, инициатива исходит от Майлза. В этом Джина уже не сомневалась. Выходит, не она искала его общества, а он - ее. Его инициатива, и, зная его так мало, она едва ли могла принять ее. А что дальше? Как? - мучила она себя вопросами.
        - Вы скоро, Джина?- раздался за дверью его голос.
        - Я… сейчас - Джина втиснулась в своей теннисный костюмчик, ополоснула лицо, прикоснулась помадой к губам и выскочила наружу.
        - Кто первым добежит до корта?- вызвал ее Майлз.
        Когда они вышли из дома, рука Майлза как бы случайно коснулась ее руки. Оставив свои сомнения на потом, Джина побежала по влажной от росы траве, вдыхая пахнущий апельсинами утренний воздух, рядом с высоким стройным мужчиной, подстраивавшимся под ее шаг. Славный получился кросс в этом свежем, новорожденном мире. Они уже задыхались, когда добежали до корта.
        - Привет!- крикнул Тони.- Вам следовало бы беречь силы.
        - Ты опередил нас?- выдохнула Джина.
        - Проклятье!- произнес Майлз тихо, но достаточно отчетливо.
        Тони не дал им отдохнуть. Майлза он поставил отрабатывать более мощную подачу, бросая то на него, то на Джину оценивающие взгляды, но вскоре, увлекшись тренировкой, позабыл обо всем остальном.
        Когда они шли на завтрак, он все же втиснулся между игроками и даже понес ракетку Джины, а другой рукой обнял девушку за плечи. Тони никогда не выказывал своей любви публично, и Джина, раньше жаждавшая этого, как подтверждения их отношений, сейчас почувствовала себя неловко от такого жеста и особенно от быстрого, все замечающего взгляда нового шефа, словно усомнившегося в искренности этой невинной ласки одним лишь поднятием бровей.
        Видевшая их возвращение Барбара сделала ей тайный знак, который Джина демонстративно проигнорировало. На Бэб это не подействовало, и она шепнула Джине:
«Что дальше?»
        Ответить на этот вопрос Джина не могла еще несколько часов, ибо пропал медвежонок, которого Джонатан считал своим братиком.
        - Джонатан, он должен быть в своей берлоге.
        - Не-а.- Джонатан был малословен.
        - Значит, его положили в другой шкафчик.
        - Не-а.
        - Пойдем поищем вместе.
        Джонатан оказался прав. Она проверила шкафчики для книг, кубиков и железной дороги, под каждой кроваткой. Она даже обыскала комнаты школьников: только потому, что тебе исполняется семь, восемь или девять лет, ты не перестаешь тискать плюшевого мишку. Но Эдварда нигде не было.
        - Я думаю, он умер,- сказала Филиппа, стараясь заполучить Джину для себя, чтобы ты вырезала ей платья для куколок. От ее заявления Джонатан не расплакался, с чем Джина справилась бы, а только побледнел и даже не произнес свое обычное «не-а».
        По классификации отца, Джонатан относился к наихудшим случаям. Он пережил нечто более тяжелое, чем смерть родителей - их развод, после которого они просто перестали его навещать. В отличие от других, Джонатан не надеялся на то, что они приедут, а боялся этого. Его страшно пугали громкие звуки, и когда дети ссорились или смеялись, он закрывал уши своими маленькими ладошками.
        Вероятно поэтому он не был ни «маминым», ни «папиным», как привыкли подразделять детей Бэб и Джина - у старого зава имелись более научные термины для описания эмоциональных потребностей таких малышей. Поскольку Филиппа не отходила ни на шаг от Джины, ее считали «маминым» ребенком; Тимоти и Пол тоже были «мамиными».
        Но Джони отличался от них. Он знал своих родителей, но они не произвели на него должного впечатления. Любовь, с которой рождается каждый ребенок, в Джонатане не проявлялась ни к одному человеческому существу. Он обратил ее на медвежонка Эдварда.
        - Я должен найти своего братика.- Это необычно длинное для Джонатана предложение лишь подчеркивало переживаемый им стресс.
        - Мы его найдем, дорогой,- заверила его Джина. Но где?
        Она оставила малыша на попечение Филиппы и разыскала Бэб, которая, слава Богу, относилась к детям также, как и она.
        - Пропал Эдвард,- объяснила она.
        - Черт!
        - Может, один из твоих взял его?
        - Может быть. Дай-ка подумать. Да, вчера на прогулку его брала Мириам. Мири, дорогуша…
        Шесть лет назад Мириам оставили на крыльце городской конторы Бенкрофта, и ее направили сюда, посчитав, что она нуждается в свежем воздухе. Она ответила: «Да, я брала Эдварда с собой, но потом устала и дала его вам понести».
        - Верно,- нахмурилась Бэб.- Помню, я положила его на камень.- Она сказала, где именно, и Джина пустилась на поиски.
        На полпути ее догнал Тимоти:
        - Барбер…- так выговаривали малыши имя Барбары - вспомнила, что принесла Эдварда.
        Джина повернула назад.
        Барбара сказала, что Дина несла Эдварда, когда Люси Мариот, жена одного из садовников, пришла пригласить на чай четырех малышей.
        Джина позвонила Люси и узнала, что медвежонка действительно оставили у нее.
        - Все в порядке,- порадовала Джина Барбару.- Возьму велосипед и съезжу за ним.
        Как всегда, Люси захотела, чтобы она побыла у нее немного. В ее саду не часто появлялись посетители. Джина выпила чаю с Люси и, волнуясь за Джонатана, спросила о медвежонке Эдварде.
        Люси прошла в дом и вернулась с одноухим слоненком.
        - Лично я считаю его отвратительным, но я же не ребенок.
        - Но это не Эдвард,- простонала Джина.- Люси, неужели ты не заметила, что это не медвежонок?
        - Я только заметила, что это игрушка. Я страшно сожалею, Джина, ты выглядишь такой озабоченной.
        - Еще бы. Джони трудный ребенок. Если не возражаешь, я поеду.
        Она нажимала на педали, думая, куда еще мог подеваться медвежонок, когда из-за угла вынырнула машина. На такой узкой дороге нужно было строго придерживаться своей стороны. К счастью, автомобиль ехал медленно, и Джина успела свернуть в канаву.
        Машина была того же серого цвета, что и костюм нового шефа. Джина увидела подходящего к ней Майлза Фаерлэнда. Он был в ярости, и девушка пожалела будущих хулиганов из числа старших детей приюта. Нелегко же им придется!
        - Вы не пострадали?- спросил он и, убедившись, что она в порядке, обрушился на нее: - Беспечная глупышка, почему вы ехали так неосторожно?
        Она заслужила такое обращение, но сейчас, волнуясь за Джонатана, посчитала выговор несправедливым.
        - Я езжу так, как хочу,- огрызнулась она.
        - Ну, нет. Не только ради вашей же безопасности, но и ради безопасности других, вы не должны так ездить. Вы могли вынудить меня съехать в кювет, а машину не так-то легко извлечь оттуда.- Он поднял велосипед и потянулся к ее руке, которую она держала за спиной, пряча кровоточащую ссадину.
        - Так вы все же пострадали…
        - Вовсе нет. Всего лишь пустяковая царапина.
        - Маленькая глупышка,- повторил он.
        К ее стыду, на глаза навернулись слезы. Она отчаянно пыталась скрыть их, но они предательски покатились по щекам. Он взглянул на нее с удивлением:
        - Вас никто никогда не ругал? Даже отец? Будь вы моей дочерью, я обязательно бы отругал вас.
        - Да… Нет… Я хочу сказать…
        - Если вы продолжите в том же духе, я решу, что вы пострадали серьезно, а не просто поцарапались. Что вы хотели сказать, Джина?
        Джина зарыдала:
        - Медвежонок Эдвард. Некоторые люди просто не могут обойтись без медвежонка.
        Как ни странно, он понял ее и спокойно произнес:
        - Я и сам был таким. У моего медвежонка были две бусины вместо глаз, которые он потерял в возрасте шести лет. Мне к тому времени было уже семь. Его звали Тед. А кто страдает сейчас?
        - Джонатан. Он из семьи разведенных. И он не «мамин» и не «папин». Поэтому он полюбил медвежонка Эдварда.
        - И Эдвард пропал?
        - Мы искали везде. Я даже поехала к Люси, но у нее оказался лишь слоненок,- тут Джина вспомнила, что не забрала слоненка, и громко застонала.
        - А никто не страдает из-за отсутствия слоненка?- спросил Фаерлэнд таким тоном, что Джина обрушилась на него:
        - Это не шутки!
        - Рад этому, но если бы вы загнали меня в кювет в моей новой машине, мне тоже было бы не до шуток. Кстати, вы забыли восхититься моим автомобилем. Я только что забрал его из деревни.
        В следующее мгновение Майлз уже укладывал велосипед в багажник и усаживал ее на сидение рядом с собой.
        - Деревушка маленькая, но раз в ней можно купить машину, то найдем и медвежонка.
        - Да, но не похожего на Эдварда.
        - Я видел Эдварда, самый обычный медвежонок.
        - Эдвард очень потрепан.
        - Это можно подделать.
        В магазине Симпсона Джина подобрала медвежонка, подходящего по размеру и цвету на Эдварда.
        - А теперь за работу,- сказал Майлз, когда они сели в машину.- Оба глаза целы?
        - Да, но нос уже изжеван.
        - Как у вас с зубами?- поддразнил он, и Джина удивилась, почему она не испытывает неловкости.
        - Поразительно, как легко можно изжевать нос.- Он тер черный нос напильником.
        Точно также они обошлись с ушами и лапами медвежонка, даже проделали маленькую дырочку там, где у настоящего Эдварда вылезала соломенная набивка.
        - В точности Эдвард!- с восторгом воскликнула Джина.
        Приехав в приют, они отнесли нового медвежонка в кабинет, чтобы придумать то место, где Джонатан мог бы его найти.
        - Вы просто замечательный,- зааплодировала Джина.- Вы так хорошо все понимаете. Что бы я без вас делала?
        Их взгляды впервые встретились по-настоящему. Его теперешний взгляд стал другим - естественным, теплым и глубоким. И он, как магнит, удерживал ее взор, пока крики на улице не нарушили очарования момента. Это Тони внушал одному из мальчишек, чтобы тот ускорил шаг, если хочет попасть в команду. Его голос изменил атмосферу в комнате. Когда Майлз подошел к Джине, теплота исчезла из его глаз, в них промелькнул странный холод.
        Что случилось бы дальше, что она ответила бы, как бы поступила, Джина так никогда и не узнала, ибо ее отвлек Джонатан, проходивший под окном, прижимая к себе своего братика - медвежонка Эдварда.
        - Джони!- крикнула Джина, поднимая окно.- Ты нашел его?
        - Да.
        - Где? Где он был, дорогой?
        - Там.
        - В шкафчике?
        - В берлоге.
        Майлз закрыл окно, чтобы не дать малышу увидеть еще одного Эдварда.
        - Продается медвежонок с изжеванным носом и дырявой лапой,- продекламировал он.
        Она рассмеялась, и Майлз Фаерлэнд улыбнулся ей.
        Когда Джина отправилась послушать, как был найден Эдвард, ей подумалось: «А это было забавно… Я и не знала, что может быть так забавно».
        Глава 5
        На следующее утро, с одним из грузовиков, привезших апельсины, домой вернулся профессор, как называли в «Орандж-Хиллз» старого зава.

«Вернулся в приют»,- поправила себя Джина, побежав встретить отца,- поскольку здесь у него уже не было дома.
        Так куда податься старику?
        - Дорогой,- сказала она, обнимая его,- как все прошло? Почему ты не приехал на такси?
        - Победный занавес, Джина! Я удовлетворен. Что же до такси, то не забывай, я теперь безработный.
        - На пенсии, папа.
        - Все равно безработный.
        - Жаль разочаровывать вас, если вы намеревались уйти на отдых, мистер Лейк, но дело - прежде всего. Я был бы вам весьма признателен, если бы вы остались здесь, пока я не встану на ноги. Я Майлз Фаерлэнд, сэр.- Новый заведующий протянул старику руку.
        Видя на лице отца довольное выражение, Джина почувствовала благодарность к Майлзу, и, когда отец чуть опередил их, шепнула:
        - Спасибо.
        Майлз удивленно приподнял брови.
        - Вы дали ему почувствовать, что он нужен,- пояснила она.
        - Он действительно нужен.
        - Приятно слышать.
        - Вы бы хотели знать, что и вы нужны мне, Джина?
        Она промолчала. Когда-то она просила только одного - знать, что нужна Тони. Теперь ей хотелось иметь свой дом - синицу в руках, а не журавля в небе… Ах, Тони, Тони, тебе не следовало так поступать!
        - Так вам хотелось бы знать, Джина?- продолжал мягко настаивать Майлз.
        - Должна ли я отвечать?
        Он подошел к ней совсем близко, и теперь они шли, касаясь друг друга плечами. В этот момент из-за угла показался Тони и, увидев их, остановился, как вкопанный.
        Джина тоже остановилась. По выражению его лица она поняла, что он, наконец, что-то заподозрил.
        - Отец вернулся,- крикнула она ему.
        Тони молча повернулся и ушел.
        - Если бы я не знал этого молодого человека, то сказал бы, что он ревнует,- небрежно бросил Майлз.
        - А вы его и не знаете,- резко возразила Джина, сердясь на то, что несмотря на явный успех, она не чувствует никакого удовлетворения.- Отец сейчас заберет свои вещи из вашей комнаты,- добавила она.
        - Он не должен этого делать. Мне удобно и там, где я устроился. Пусть остается здесь, хотя бы до тех пор, пока не передаст дела, а там посмотрим… Вы же хотите, чтобы ваш отец жил рядом с вами?- Это было скорее предположение, нежели вопрос.
        - Я…
        - Разумеется, хотите. С самого начала я мог бы сказать, что вы послушная дочь. Поэтому, быть может…- Он загадочно улыбнулся.
        Джина подождала, но он так и не закончил фразу. Она собралась уже войти в дом, когда вдруг в дверях спортзала заметила Тони. Он позвал ее. Извинившись перед Майлзом, она поспешила к нему.
        - Извини, я только что свалял дурака, но когда я наткнулся на тебя с Фаерлэндом, мне пришла в голову смешная мысль.
        - Смешная?- насторожилась Джина.
        - Да, будто ты и новый шеф… Будто он увлечен тобой!- рассмеялся Тони.
        Возмущенная Джина открыла было рот, чтобы достойно ответить, но Тони опередил ее:
        - И будто моя любимая тоже увлечена…- Он ласково коснулся волос девушки.
        Она закрыла глаза от удовольствия, которое испытывала всегда, когда Тони трогал ее волосы, и слушала, как он шепчет: «Проснись. Спящая Красавица, здесь не место будить тебя поцелуем». Но Джина продолжала стоять, зажмурившись. Но трепета не было. Когда она, наконец, открыла глаза, то увидела, что стоит одна. Чувствуя себя полной дурой, она прошла в дом. Отец и Майлз Фаерлэнд в комнате, принадлежавшей раньше старому, а теперь новому шефу, говорили о делах. Кто-то из них произнес имя Кена Эндерса. Как и в случае с Джонатаном, Джину больше интересовали самые трудные из «потерянных», например Кен.
        - Я рад, что это решение приняли вы, Майлз, а не я,- сказал отец.
        - К нему нетрудно было прийти, сэр. Я сразу понял, что нужно.
        - Однако, это тяжелое решение,- сочувственно кивнул профессор.
        - Да.
        - Вы не измените своего мнения?
        - Мнений. Я руководствовался несколькими, и все они негативные.
        - Что вы подразумеваете под негативными мнениями?- поинтересовалась Джина.
        Профессор взглянул на дочь, потом - на Майлза. Последний смотрел только на Джину.
        - Негативное будущее,- просто ответил он.
        - А что оно означает?
        - Что дни Кена сочтены.
        - О, нет!- Джина вспомнила, что читала о ком-то, кто узнал, что у него
«негативное будущее». Вернее, там было сказано другими словами, но смысла это не меняло.- И о каком решении вы только что говорили?
        - Оставить его здесь или нет.
        - Вы, разумеется, оставите его?
        - Нет.
        Она не могла этому поверить. Майлз сам говорил во время эскапады Кена о том, что не следует менять лошадей на переправе, и она напомнила ему об этом.
        - Для него это уже не переправа,- холодно возразил он.
        - Так вы отошлете его, чтобы он умер?
        - Джина!- воскликнул профессор.
        - Все правильно, сэр, оставьте это мне. Да, если вы так ставите вопрос. Лучше где-нибудь еще, чем здесь.
        Профессор вышел из комнаты, захватив свои чемоданы, поскольку знал, что теперь это место принадлежит Фаерлэнду.
        - Кен поедет в другой приют,- закончил Майлз.
        - Чтобы умереть.
        - Вы уже говорили об этом, но я так не думаю. Я даже запрещаю упоминать об этом. Будучи вашим шефом, я вправе настаивать. И надеюсь, что вы будете относиться к тому, кто займет место Кена, не хуже, чем к нему.
        - Я люблю всех детей,- прошептала Джина.
        - Вы можете невзлюбить новенького. Можете негодовать, потому что он занял место Кена. Но вы не должны. Понимаете?
        - Да, понимаю,- ответила Джина, все еще болезненно переживая за Кена. Потом она вспомнила тихий голос Майлза, волнующую близость их плеч, и, в то же время, ощущение какой-то искусственности. Не то, что те, другие, краткие мгновения: внезапная улыбка, случайное прикосновение руки, теплый взгляд над изуродованным мишкой… Они были понятны ей, даже если и казались невероятными, а поверить в них означало бы начать что-то, чего она никогда в жизни не знала.
        - Понимаю,- повторила она и добавила: - Я постараюсь справиться.
        - Человек получает только то, что просит, мисс Лейк,- загадочно произнес он.
        - Я ничего не просила.
        - Нет? Похоже, что юный Молори тоже ничего не просил. В таком случае, как бы ни неприятно это было, мы должны довести дело до конца.- Он коротко рассмеялся, но Джина, даже не улыбнувшись, вышла из комнаты.
        Она никак не могла найти ключ к словам Майлза: «Человек получает только то, что просит»… «Мы должны довести дело до конца»… Что он имел в виду?
        Джина едва замечала встревоженные взгляды Тони. Отъезд Кена заполнил все ее время до конца недели. Ей выпало упаковать его жалкие пожитки, да и какие вещи могли быть у ребенка, которого все время перевозят из приюта в приют?
        Она сложила маленькие брючки, но сначала извлекла из карманов необходимые каждому мальчишке вещи: перочинный нож без лезвия, сломанную рогатку, три грязных шарика, кучку камешков, заплесневелое яблоко, заостренную палочку и высохшую лягушку. Следуя порыву, она вернула все, кроме обсосанного леденца, яблока и лягушки. Джина завернула их в бумажную салфетку и понесла к мусоросжигателю. На ступеньках стоял Майлз.
        Инстинктивно она попыталась спрятать детские сокровища за спину и тем самым привлекла его внимание.
        - Что там у вас?- требовательно спросил он.
        - Ничего.
        - Ой ли? Давайте взглянем.
        - Нет.
        - Это,- хотя он и улыбался, в голосе его слышался металл,- не личные вещи?
        - А вы отнесетесь к ним с уважением, если личные?
        - Да, как это ни странно для вас. Однако я думаю, это что-то другое. Свои личные вещи обычно не берут из мальчиковой спальни, но посмотрим…
        Он развернул салфетку.
        - Это было в кармане брюк Кена.
        - Почему вы пытались скрыть это от меня?- тихо спросил Майлз.
        - Я подумала, что вы заставите меня выкинуть все его «богатства», а он захотел бы сохранить их.- К ее глазам подступили слезы.
        В следующее мгновение шеф увлек ее в бельевую комнату на первом этаже и закрыл за ними дверь.
        - Джина, за кого вы меня принимаете?
        - Вы отправляете Кена,- всхлипнула она.
        - У меня нет выбора.
        - Мы могли бы оставить его здесь. Мы с Бэб ухаживали бы за ним.
        - Это было бы нечестно по отношению к другим детям.
        - Они тоже не останутся без внимания.
        - Вы знаете, я не это имел в виду.
        - Его можно направить в больницу Орандж-Хиллз.
        - Небольшой сельский лазарет с полудюжиной коек и приходящим три раза в неделю врачом.
        - Какое это имеет значение?- чуть не задохнулась Джина. «Какое это могло иметь значение теперь?» - подумала она.
        - Имеет. Понимаете…- Майлз поколебался, потом продолжил: - Понимаете, Джина, так же, как и вы, я не могу со всем этим смириться. Поэтому я отправляю Кена в Англию на лечение.
        - Куда?- изумилась Джина.
        - В Англию. Там очень хорошие врачи, и кто знает…- Он пожал плечами.
        - Вы мне ничего не говорили.
        - Я не хотел говорить вам, поскольку у него почти нет шансов.
        - Я могу принять это,- медленно проговорила она.- Я готова принять любое объяснение, которое дает надежду.
        - Но я не готов.
        - И все же вы отправляете его. Он поедет один?
        - Сейчас это всего лишь несколько часов на самолете.
        - Но одному… Конечно же, Бенкрофт мог бы…- Джина помолчала.- Не Бенкрофт, а вы.
        Он не ответил.
        - Прошу прощения,- сказала она.- Я наговорила много лишнего.
        - Меня это не удивляет,- Майлз Фаерлэнд смотрел на девушку, вспоминая о том, как она там, под большим деревом, цинично решила использовать его, чтобы заполучить другого мужчину.
        Джина же думала только о Кене.
        - Что вы ему скажете?- спросила она.
        - Оставьте это мне.
        - Просто не хотелось бы, чтобы он уезжал отсюда несчастным.
        - Постараюсь этого избежать.
        Джина пыталась найти слова, чтобы поблагодарить Майлза.
        Он подтолкнул ее к двери:
        - Отдел высохшей лягушки и обгрызенного яблока этажом ниже.
        - А леденец?- Она и смеялась, и плакала, ощутив внезапное облегчение.
        - Что ж, если его помыть, то он еще на что-нибудь сгодится.

«Все еще ребенок»… Джина знала, что именно это он думал о ней, как и в тот первый день, когда она слизывала глазурь с торта. И все же он был добр с ней, гораздо добрее, чем она могла рассчитывать.
        Его доброта проявилась и при отъезде Кена. Что бы там ни сказал Майлз мальчику, Кен Эндерс покинул приют с легким сердцем. В дверях он сказал:
        - До свиданья, мисс Джина, еще увидимся!
        - Обязательно, Кен,- улыбнулась Джина, и новая серая машина с Майлзом за рулем отправилась в сторону Сиднея.
        Отъезд Кена прервал тренировки к турниру Бенкрофта. Но на следующее утро Тони рано поднял Джину и Майлза.
        Все уже начали привыкать к новому шефу, но иногда еще пробовали его «на зуб». Деревца бирючи давали семена в виде шариков, служивших отличными пулями для рогаток, из которых новый шеф позволял мальчишкам стрелять только в установленную им в овраге мишень. Так вот, «проверяя» нового зава, мальчишки не подчинились его приказу, что поставило Джину в весьма затруднительное положение.
        Она несла от Роса молоко - в приюте были свои коровы,- и ее намокшие на газоне туфли поехали на раскиданных по линолеуму семенах. Она шлепнулась на пол. Бидон с молоком опрокинулся и, промочив ее до нитки, наделся ей на голову. Она, должно быть, выглядела глупее глупого, но Майлз не смеялся, когда освобождал ее от бидона, и мальчики заметили это.
        - Все в мой кабинет. Потом здесь уберетесь.
        - После чего, сэр?
        Майлз помог Джине подняться на ноги и проводил ее в ванную комнату, коротко бросив:
        - Много времени это не займет. Подождите меня здесь.
        Наказание показало ребятам, что второй раз лучше не шалить.
        Джина, прислушиваясь к напряженной тишине, совсем пала духом. Фаерлэнд выглядел таким решительным! Когда он вошел, она, запинаясь, проговорила:
        - Я н-н-не виновата, я по-поскользнулась, и б-б-бидон вырвался из рук…
        Вместо ответа он сунул ее голову под струю воды.
        - Не поймешь, где вы, а где молоко,- услышала она его голос.
        - Оно уже смылось?
        - Только сливки. Надо бы все делать по правилам. Это не ваш шампунь?
        - Я не вижу… Обязательно топить меня? Что я такого сделала?- ответила она, отплевываясь от воды.
        - Да ничего вы не сделали, просто вам нужно почистить перышки. Шампунь вроде подходит под цвет ваших волос, называется «Камелия». Годится?
        - Да.
        Он тщательно промыл ей волосы и прополоскал их, а потом, несмотря на ее протесты, начал их вытирать.
        - Это я во всем виноват,- услышала она.
        - Вы? Но почему?
        - Эти юные злодеи испытывали мое терпение, и я позволил им зайти слишком далеко.
        - Надеюсь,- задыхаясь, произнесла Джина, получая удовольствие от массажа головы, - вы не слишком сурово с ними обошлись.
        - Надеюсь, что достаточно сурово. Если нет, значит моя правая рука утратила свою силу. Ну а теперь с помощью расчески вы станете самой собой. У вас есть ленточка или резинка?
        - Я не ношу ленточек или резинок.
        - Но сегодня она вам не помешала бы.
        - Вот как?- Она взглянула на него сквозь мокрые пряди.- Сегодня?
        Он кивнул в сторону холла:
        - У нас гости.
        - Одна из больших шишек Бенкрофта?
        - Очень большая.- Он перевязал ей волосы голубой лентой, которую нашел в шкафчике.- Ваша прическа безнадежно испорчена, но ленточка смягчит впечатление.
        - А это так необходимо?
        - Боюсь, что да. Впрочем, судите сами.- Он повернул ее к зеркалу.
        В холле она увидела маленького мальчика.
        - Это Невил,- представил его Майлз.- Он займет место Кена.
        - Привет, Невил,- ее собственный голос показался ей нарочито веселым. Она взглянула сначала на Майлза, потом на ребенка, но не получила от них поддержки.
        - Привет,- ответил Невил, лишь на секунду приподняв ресницы и тут же опустив их.
        - Мы рады приветствовать тебя у нас, Невил. А ты рад, что приехал сюда?
        - Нет,- ответил Невил совершенно бесстрастно, безо всякого возмущения тем, что его взяли и привезли в какое-то новое место. Никакого детского негодования. Никакого ощущения, что с ним поступили несправедливо.
        - А у нас тут есть пони,- сказала Джина, желая завоевать его симпатию.- И ручей, в котором мы плаваем. Тебе же захочется искупаться, верно?
        - Нет,- ответил Невил.
        Джине стало неуютно.
        - Ну, Невил, тебе не могут не нравиться пони и плаванье.- Она сама почувствовала фальшь в своих словах и предугадала ответ Невила.
        - Нет,- повторил тот.
        - У нас есть площадка для крикета и футбольное поле, а в воскресенье можно отправиться на одну из апельсиновых плантаций. Там апельсины больше и слаще, чем в магазинах.
        Она ждала, что хоть это заинтересует мальчика, но Невил сказал:
        - Я люблю яблоки.
        Воцарилось довольно неприятное молчание. Джина всегда вела себя с ребенком, как ребенок, но сейчас почувствовала себя взрослой, причем взрослой, которая не понимает ребенка. Она торопливо продолжила:
        - Мы устраиваем вечеринки для каждого именинника. А раз в месяц - пикник. У нас…- Она смолкла.
        Паренек смотрел на нее, не моргая. Судя же по взгляду Майлза, он отнюдь не одобрял ее поведения.
        - Хотите, чтобы я показала Невилу его постель?- спросила она шефа и протянула руку Невилу, но тот никак не отреагировал на ее жест.
        Вместо ответа Майлз сам взял сжатую в кулачок ручонку мальчика и сказал:
        - Лучше это сделаю я. Пошли, Невил?
        - Да, сэр.
        Она все еще стояла в холле, когда Майлз вернулся, подошел к ней, безучастно глядящей в окно, и посмотрел на нее добрым взглядом.
        - Простите, Джина,- тихо извинился он.- Мне следовало предупредить вас.
        Неожиданное сочувствие вызвало у нее слезы, и она попыталась незаметно стереть их.
        - Я люблю детей,- пробормотала она.
        - Знаю, что любите. Но не этого мальчика?
        - И его люблю - у меня нет причин не любить его.
        - И вас тревожит, что впервые в вашей недолгой карьере вы не полюбили ребенка.- Он сделал вид, что не заметил ее слез и тихо продолжил: - Мы не всегда можем настроить наши сердца, Джина. Не вдруг, по крайней мере… Я был неправ и сожалею об этом. Конечно, все дело в Кене.
        - Я должна была справиться с этим. Обещаю, я справлюсь.
        - Может быть, но не сразу. Понимаете,- Майлз пожал плечами,- вы не того пола.
        Она посмотрела на него, а он кратко изложил историю малыша.
        - Ему не нравится в вас образ матери. Что-то неприятное произошло в семье незадолго до ее распада.
        - Он совсем «потерянный»,- прошептала Джина.
        - Да. К тому же, здесь нет родителей.
        - Они бросили ребенка?
        - Детей. У него есть сестренка. Городской приют прислал нам его взамен Кена. У нас нет места для его сестры, а жаль.
        - Понятно. Но я не могу понять, почему Невил не отверг вас, как отверг меня.
        - Видимо, образ отца не вызывает в нем такой неприязни.- Майлз задумался на мгновение.- Но вы тоже заинтересовали мальчика, несмотря на его поведение. Хотя и невольно, но он потянулся к вам.
        - Он даже не смотрел на меня.
        - Нет, один раз взглянул. Пока это все, что мы о нем знаем. Думаю, по кусочкам мы сложим общую картину.- Майлз вздохнул, и Джина поняла его. Головоломка
«потерянного» ребенка была сложной штукой, и отдельные фрагменты не всегда совпадали. Но ничего, пусть малыш привыкнет немного к новой обстановке.
        - Я сменю Бэб. Сегодня моя очередь отправляться на прогулку с самыми маленькими,- сказала Джина, и Майлз вышел вместе с ней через большую дверь.
        Их встретил страшный гам. Малютка Джонатан стоял в центре кружка истошно вопящих
«индейцев».
        - Он становится такой смешной, когда мы кричим,- радостно сообщила Луиза.
        - Он не любит шума,- объяснила Джина Майлзу.- Перед тем как мы получили его, у него было что-то неприятное, связанное с шумом. Он закрывает уши ладошками, бедняжка. Я остановлю их.
        - Нет,- запретил Майлз.
        - Тогда уведу Джонатана от этого гвалта.
        - Нет.
        - Но…
        Так же, как поступил бы ее отец, Майлз пробрался в центр кружка и присел на корточки рядом с малышом. «Индейцы» смолкли на мгновение, потом, решив, что все в порядке, снова принялись галдеть. Майлз все еще сидел на корточках рядом с Джонатаном.
        Потом он выпрямился, и Джина с удивлением заметила, что Джонатан сам стал
«индейцем», хоть и немного нервным.
        - Что это за индейская магия?- поинтересовалась она.
        - Никакой магии, просто опробованное средство: когда не можешь победить их, присоединись к ним. Вы проделывали это сами на горке. Я просто объяснил это ребенку на детском языке. Вы баловали Джонатана, Джина, а ему нужно встать на собственные ноги, пусть еще слабенькие, но свои. Со временем они окрепнут.
        - Мудро,- не могла не признать она.
        - Просто я старше. Ваш отец поступил бы также.
        - Я тоже хочу стать мудрой,- она думала в этот момент о Невиле и о том, как у нее ничего не вышло с ним в первый момент.
        - Человек никогда не мудр до конца,- возразил Майлз.- Мудрость, которой вы восторгаетесь в других, перестает быть таковой, когда вы сами приобретаете ее. И вы обнаруживаете, что вовсе не мудры.
        - Но знать, что делать…- не удержалась она.
        В глазах Майлза появилось загадочное выражение.
        - Мудрости я за вами пока не признаю, Джина, но знания - да.
        Она озадаченно посмотрела на него, но он, не говоря ни слова, повернулся и ушел в свой кабинет.
        Во время прогулки с малышами Джина повстречала Тони. Он был в гневе.
        - Семпл и компания,- проворчал он.- Джим Семпл взял на себя роль Кена Эндерса.
        - Что они натворили на этот раз?
        - Дело не в том, что они натворили, а в том, что я не могу с ними справиться. Эти оболтусы свернули пакет из всякого мусора, довольно-таки внушительный.
        Джина не удержалась и фыркнула.
        - Не очень веселая шалость, когда разрываешь бечевку, а оттуда вываливаются картофельные очистки и заваливают весь твой пол,- ворчливо закончил он.
        - Так ты стал жертвой!- Теперь Джина смеялась от души.
        - Шеф, наверное, слышал об этом,- нахмурился физкультурник,- и настаивает на наказании.
        - А ты хотел их наградить?
        - Как пострадавший, решать должен я.
        - Решит Майлз, как шеф.
        - Майлз?- Кудрявая голова Тони дернулась.- Да что с тобой, Джина? Почему ты его так поддерживаешь? Принимаешь его сторону?
        - Вовсе нет. Просто шеф - человек более опытный, чем мы, он знает, как…- Она смолкла. «Знания»,- сказал он. «Мудрости я за вами не признаю, но знания - да»…
        Что имел в виду Майлз Фаерлэнд? Почему он произнес такие странные слова? Почему сказал их ей?
        Глава 6
        Несмотря на все попытки подружиться с Невилом в последующие дни, у Джины ничего не получалось. А уж она так старалась, что даже Барбара похвалила ее.
        - Ты пытаешься победить этого малыша, Джина, тебе должно повезти.
        - Но ничего же не выходит.
        - Ни у кого не получается. Малыш хуже моллюска. Когда касаешься улитки, она прячется в своей раковине, а наш новенький даже не высовывается оттуда. Ребятишки из его комнаты тоже ничего не могут добиться. Они сообщили мне, что он почти не разговаривает с ними.
        - Я должна завоевать его.
        Бэб бросила на нее быстрый взгляд. «Завоевание» Невила стало навязчивой идеей Джины, что поневоле наводило на мысль: дело вовсе не в ребенке. Может, в новом шефе? Что бы там ни было, Барбара не считала Тони подарком. А вот Майлз Фаерлэнд…
        - Успеха тебе, Джина, в твоих усилиях.
        И Джина не щадила себя. Всю первую неделю она жалела Кена, теперь же переключила свое внимание на Невила. И вот ее сердце раскрылось, словно бутон, как бывает у людей, любящих детей. Ей просто необходимо было завоевать уважение ребенка. Даже странно, как этот страшненький рыжеволосый парнишка затронул ее сердце. Ну почему он такой неотзывчивый? В каждом ребенке теплится любовь, так куда она делась в Невиле? Где ключ к нему? Шеф наведет о мальчике необходимые справки и снабдит ее информацией. Пока же она действовала вслепую.
        К отчаянию Тони, они с Майлзом проиграли первый же отборочный матч. Их противники сделали из них - по меткому выражению Тони - котлету.
        - Майлз, вы не выиграли ни одной подачи, а твои ответные удары, Джина, были жидковаты,- распекал их он.- Лучше бы я выставил Дору. Вы, Майлз, не показали и половины того умения, что продемонстрировали в игре со мной. Да с такой жуткой подачей вы и не могли добиться цели.
        - Я добился своей цели, когда заработал право играть в паре с Джиной,- подпустил шпильку Майлз.
        Тони покраснел, как рак, повернулся и ушел.
        - Ему бы следовало остаться,- спокойно продолжил Майлз,- разве нет, мисс Лейк?
        - Не понимаю,- невпопад ответила Джина, следя за уходящим Тони и гадая, подвигнет ли его такой выпад Майлза на ожидаемые действия.- Не понимаю,- повторила она, заметив в глазах Майлза откровенный смех. А как много понимал он? «Мудрости я за вами не признаю, но знания - да». Что он подразумевал под этим? На что намекал? Ведь никто, кроме нее самой и Бэб, не знали о задуманной игре. И все же, он…
        Суббота была в приюте днем падалицы. Апельсиновые сады плодоносили круглый год, и спелые плоды падали даже от легкого ветерка. На большинстве плантаций падалица шла на соки.
        Садоводы были рады, когда приютские дети собирали падалицу, спасая тем самым сады от плодовых мух. Для приютских день падалицы был праздником.
        Была очередь Джины вести детей на плантацию, и она радовалась их бодрому настроению. Они несли с собой ведра, ибо миссис Деггинз пожелала пополнить свои запасы мармелада. Сам сбор фруктов среди прохлады тенистых деревьев обещал удовольствие. Как только они вошли в апельсиновую рощу, дети разбежались, оставив Джину с ведрами. Она велела им не обдирать деревья и не переедать. По первому пункту они подчинятся из опасения быть наказанными, а вот второй обязательно нарушат… Кто мог бы винить их за это? В конце концов, они лишь получали дополнительную порцию витаминов.
        Джина и сама съела один апельсин, а потом стала собирать плоды получше для миссис Деггинз. Она слышала детские голоса, но среди обилия зеленых листьев и золотистых плодов не могла никого разглядеть.
        Джина быстро наполнила ведра и присела, чтобы очистить еще один апельсин. Вдруг, среди зелено-золотого калейдоскопа она заметила синюю рубашонку мальчика, что-то делавшего у корней дерева. Но он не вырезал свои инициалы на коре, а выкопал маленькую ямку и что-то в нее положил. Невил!
        Джина инстинктивно почувствовала, что не должна ему мешать. Она сидела совершенно неподвижно, даже когда Невил закончил свою работу. Почему? Потому что это могло бы стать ключом к нему.
        Она заметила, как мальчишка удаляется от дерева. Удивительно, но он не заметил ее. Его мысли были заняты другим - тем, что он спрятал в ямке под апельсиновым деревцем. Синяя рубашонка слилась с синевой неба, и через мгновение он исчез из вида. Но Джина продолжала спокойно сидеть.
        Как и профессор, она и помыслить не могла, чтобы заглянуть в письмо малыша или в особо ценимую им коробочку. Но бывают ведь и исключения! Например, Брайен. Они не могли найти подход к нему, и профессору пришлось заглянуть в его дневник…
        Но как отличить одно дерево от сотен других? Как отметил его Невил? Опустившись на колени, Джина начала ползать у основания дерева и вдруг прямо перед собой увидела кожаные туфли, которые сразу же узнала. Она подняла голову и растерянно пробормотала:
        - Добрый день…
        Суровый взгляд Майлза смягчился, в глазах заплясали искорки смеха.
        - Я бы сказал, что не так встречают духа, живущего в сени апельсиновых кущ…- ехидно заметил он.- Вам следовало бы проявить большее раболепие. Но, может, вы не просто пали ниц? Вы тут что-то прятали?
        - Конечно, нет. Что за нелепость!
        - Это ваша поза нелепа… Разрешите мне помочь вам встать.- Он протянул ей руку.- Вы всегда собираете апельсины на четвереньках?
        - Я наполняла ведра для мармелада.
        - Они уже полны. Почему вы сочиняете, Джина? Если вы тянулись за самым большим апельсином, так и скажите. Думаю, правило «есть только падалицу» неприменимо к взрослым, и не осуждаю вас.
        - Да вовсе нет,- отнекивалась Джина, стараясь запомнить место тайника Невила.- Ну отчего вы держите меня за ребенка? Никак не можете забыть крем?
        - Какая вы недогадливая,- холодно парировал он.- Вот мистер Молори, кажется, уже понял.
        - Здесь что-то не так. Почему вы ведете себя так странно, как только Тони…- Она запнулась, потом продолжила: - Ну почему, Майлз, вы играете со мной в присутствии Тони?
        - Вы считаете это игрой?.. Что ж, если играть, то по правилам.- Внезапно его пальцы впились в ее руки, а глаза засверкали, как алмазы. Никакой нежности или теплоты, одно колючее сверкание.- Разве вы не этого хотели?
        Джина хотела было убежать, но он крепко держал ее. Она закрыла глаза, прячась от его пронизывающего взгляда, но вдруг почувствовала, что железные пальцы Майлза уже не держат ее так жестко, а его глаза, когда она осмелилась снова взглянуть в них, уже утратили свой алмазный блеск. Теперь в них светилась нежность, даже нечто большее… Ее сердце бешено забилось.
        - Майлз…- выдохнула она.
        - Джина…- еле слышно выговорил он.
        Внезапно раздался пронзительный детский крик.
        Майлз мгновенно отпустил ее и побежал на голос. Все еще немного ошеломленная, Джина бросилась вслед за ним.
        Увидели они не бездыханное тело ребенка, как можно было бы ожидать, а висящую на ветке Луизу. Джина не сразу поняла, как тонка ветка и как напугана девочка: в ушах все еще стоял ее крик. Почему это должно было случиться именно сейчас? Нет, даже хорошо, что это случилось сейчас, ибо сердце ее было так переполнено, что становилось нестерпимо… Почему оно так бьется? Но все было моментально забыто при виде Луизы, отчаянно вцепившейся в ветку, отказывающейся отпустить ее и упасть в протянутые к ней руки Майлза.
        - Прыгай, Луиза,- говорил Майлз мягким, почти воркующим голосом.- Отпусти ветку и падай сюда. Я тебя поймаю, дорогая. Как только скажу «три», прыгай. Раз, два…
        Луиза опять завопила.
        Не время было спрашивать, что девочка делала на ветке. Может, Луиза взобралась на дерево, как взрослые взбираются на горы - просто оно попалось ей на пути? Может, она вообразила себя эльфом? Или птицей? Или поднималась к своей матери? «Моя мама, - сказала она как-то Джине,- на небе». Но могла и просто взобраться на дерево из чистого озорства, выбрав при этом самое высокое и тонкое.
        - Может, сбегать на ферму? Взять лестницу или что-нибудь еще?- тревожно спросила Джина.
        - Поздно,- негромко ответил Майлз.- Она сейчас упадет.
        - Позвать Саливанов?
        - Вы нужны здесь, Джина. Не подпускайте сюда детей. Как только ее руки устанут, мне будет не до них.
        - Может, мне самой взобраться на дерево?
        - Нет,- резко и властно прозвучал ответ.
        - Хотя бы на первую ветку. Это вселит в нее надежду.
        - Вы нарушите равновесие.
        - Но если вы ее не поймаете, она сильно расшибется? Здесь мягкая земля…
        - Все зависит от того, как она упадет.- Ровным голосом он позвал: - Отпусти ветку, детка, я тебя поймаю.
        Молчавшие до сих пор детишки зашевелились.
        Джерри крикнул:
        - Спускайся, Луиза, я дам тебе леденцов. Они же тебе нравятся, правда?
        Джина попыталась отвлечь его и других, но Майлз покачал головой:
        - Их призывы, в отличие от наших, могут дойти до ее разума - они же одного возраста. Хотя, вряд ли. Она слишком испугана.
        Смотрящее на них сверху детское личико было белым от страха. Филиппа, та самая, что предположила смерть медвежонка Эдварда, весело посоветовала написать Луизе открытку с пожеланием выздоровления, объяснив это так: «Ведь она будет почти что мертвая, когда упадет».
        - Помолчи, Филиппа!- в отчаянии воскликнула Джина и добавила: - Собирайте-ка апельсины - когда она спустится, ей захочется поесть.
        - А если не спустится, так и останется жить там?
        - Как же она сможет мыться?
        - Счастливица!
        - Собирайте апельсины!- Джина вложила в эти слова все свои силы, и они подействовали. Дети стали собирать плоды. Кроме одного мальчугана, но Джина не заметила его, пока не вскрикнул Майлз. Невил уже взобрался до середины дерева.
        Никогда еще Джина не видела такой решимости на детской физиономии. Невил передвигал руки по гладкой ветке, направляясь к девочке. Ветка, изогнувшаяся под худеньким телом Луизы, казалось, вот-вот обломится. Джина взглянула на Майлза. Остановит ли он мальчишку? Но Майлз хранил молчание. Невил уже почти добрался до Луизы. Послышался страшный треск.
        - Прыгай, девчонка,- бросил Невил.
        Луиза только бессмысленно глядела на него.
        - Прыгай же!
        Поняв, что она не может отпустить ветку, Невил повис на одной руке, а другой стал отцеплять судорожно сжатые, пальчики. И, как лист, Луиза спланировала на руки Майлза. Он моментально передал ее Джине и успел поймать Невила. Почти одновременно с Невилом рухнула и ветка, не задевшая, к счастью, стоящих внизу. Невил высвободился из рук Майлза, подскочил к Джине и спросил:
        - Девочка в порядке?
        - Ты молодец, Невил, настоящий герой!- воскликнула она.
        - Девочка в порядке??
        - Да-да! Какой же ты храбрец!
        - Чего там…- смущенно бросил мальчуган.
        Стоя на коленях рядом с плачущей Луизой, Джина сказала Майлзу:
        - Он вел себя, как герой, правда?
        - Вовсе нет, Джина. В том-то и дело, что нет,- задумчиво ответил Майлз.- Мальчик сделал нечто выдающееся. Но в нем нет ничего геройского.
        - Как это? Разве героизм не может проявиться мгновенно?
        - Только если он изначально заложен в человеке, а в Невиле его нет. Он вовсе не храбрец.
        - Тем более замечательно то, что он сделал.
        - Конечно, замечательно для такого застенчивого мальчишки. Он не просто храбр, он сделал то, что должен был сделать.
        - И все же, я не понимаю Невила.
        - Никто пока не понимает его. Но этот эпизод может стать подсказкой, помочь нам понять, что у него на уме. Для нас сейчас важна каждая мелочь… Не заметили ли вы что-нибудь еще?
        Она утаила, что Невил закопал что-то под деревом. Да и под каким? Где-то неподалеку от наполненных ею ведер…
        - А вы одеты не для сбора плодов,- уклончиво ответила она.
        - Я пришел не собирать апельсины, а передать послание Барбары.- Он рассмеялся.- Она требует вашего немедленного возвращения в приют. О детях не беспокойтесь, я приведу их сам.
        - Что случилось?
        - Что может случиться с любовью?
        - С любовью?
        - Хорошо, я поясню. Любовь - это то, что сопутствует браку. Помните песенку?
«Любовь и брак шагают вместе; дай жениху и дай невесте, Господь, побольше светлых дней…» Ну, и так далее. Так вот, завтра - свадьба Барбары. Ее Дэвиду только что предложили важный пост в Новой Гвинее при условии, что он согласится на него немедленно. Поэтому ускорили и свадьбу. Остальное вы узнаете от невесты, которая в данный момент приближается к нам, отнюдь не обрадованная вашим опозданием.
        - Я думала, ты тотчас прибежишь! Скоро нас будут разделять океаны. Кроме всякой другой чепухи, тебе еще нужно сшить платье подружки невесты. Слава Богу, мое уже готово,- запыхавшись, проговорила Барбара.
        - Может, обойдемся без подружки? Я хотела сказать, Бэб…
        - Только потому, что Дэвид застал меня врасплох, я не намерена отказываться от всех удовольствий главного дня своей жизни.- Глаза Барбары сверкали предвкушением свадьбы.- Тем более, что шеф дал нам карт-бланш и мы можем позаботиться обо всем, как если бы на свете не было детей. Вы сами так говорили, Майлз. И вы обещали сменить Джину и прислать ее.
        - Тут Луиза забралась на дерево…- начала было объяснять Джина, но заметила, что Барбара не слушает ее, а явно думает об их хитром плане.
        - Ну, Луиза на дереве не отняла бы столько времени.
        - Вы правы,- согласился Майлз,- но у нас с Джиной возник маленький спор… под деревом.
        Да как он смеет! Щеки Джины порозовели. Но одного взгляда на подругу было достаточно, чтобы понять: та витает в облаках. «Подходящее место для невесты»,- подумала она.
        - Я все продумала, Джина. С твоим платьем мы особо мудрить не станем. Профессор будет посаженным отцом, он давно мне обещал,- щебетала Барбара. Она сама была когда-то «потерянным» ребенком и инстинктивно прибилась к приюту Бенкрофта, когда пришло время зарабатывать на жизнь, ибо ничего другого и не знала. Теперь ее ожидала совсем иная жизнь. «Удачи тебе, милая»,- подумала Джина.- Все будет так, как и планировалось,- заверила ее Бэб.
        - Вот только мне придется трудиться целый месяц одной,- поправила ее Джина. Она любила детей, но не питала на их счет никаких иллюзий и понимала, что ее сил может не хватить.
        - Ну, кого-нибудь пришлют,- подбодрила ее Бэб.
        - Только через месяц.
        - Да нет же! Наш новый шеф уже обо всем позаботился - он позвонил, как только узнал о перемене наших с Дэвидом планов.
        - Надеюсь, все образуется,- вступил в разговор Майлз,- и вам не придется заботиться о детях в одиночку. Я дружу с президентом фонда Бенкрофта и уверен, что он не подведет меня. Но мы лишены выбора, и нам придется довольствоваться тем, кого пришлют, будь это «он» или «она».
        - Она. Из центральной конторы Фонда перезвонили и сообщили об этом вскоре после вашего ухода. Позвонила она сама, очень образованная, по-моему. Кстати, она знает вас, Майлз. Сказать, кто это?
        - Какая разница? Нашим делом занято столько людей…
        - Но у нее необычное и красивое имя - Ясмин.
        - Ясмин?- Голос выдал Майлза. Это имя что-то значило для него.
        - Вы ее точно знаете,- поняла Бэб.- А какой у нее замечательный голос - красивый и какой-то… я хотела сказать…
        - Ясмин Уинтер,- в голосе Майлза послышалась загадочность.- Да, я знаю ее. Когда она приезжает?
        - Слава Богу, не к венчанию. Невеста желает быть центром всеобщего внимания в этот единственный раз в своей жизни. А судя по голосу, Ясмин - что-то необыкновенное… Она красива, шеф?
        Его молчание было весьма красноречивым.
        - Она самая замечательная женщина, какую я когда-либо знал.
        Глава 7
        Профессор не смог участвовать в свадебной церемонии, но обещал поднять тост за здоровье молодых позже. В утро свадьбы он встал простуженным. Джина, убедившись, что с ним ничего страшного не произошло, упрекнула его в нарушении свадебных планов.
        - Надо же придумать себе насморк в такой момент! Даже с ларингитом ты мог бы одним кивком головы отдать невесту жениху. Но чихающий посаженный отец!..
        - Я сам страшно расстроен, как если бы выдавал замуж тебя.- Профессор подождал, пока Джина объявит, что в следующий раз невестой будет она, но не дождался, ибо она не могла сказать ему ничего утешительного. Ведь Тони до сих пор так и не сказал: «Джина, пора…»
        - Что теперь делать с Бэб?- вздохнула Джина.- В Орандж-Хиллз не такой уж большой выбор. Любой садовод согласился бы, но сейчас самый разгар урожая. Может, мистер Рос?
        - Барбара говорила с ним, но он так застеснялся, что заперся в своем сарайчике. Не волнуйся, на помощь пришел новый шеф.
        - Он будет посаженным отцом?
        - Он взял на себя все заботы Бэб.
        - Но он не сед и не стар, каким должен быть посаженный отец.
        - Такими, считала ты, должны быть и завы, но ты ведь вполне счастлива под началом Майлза. Он отличный парень, Джина, и нравится тебе не меньше, чем мне.
        - Разумеется,- с деланным безразличием ответила Джина, но ей не удалось скрыть свое замешательство. «Если бы он только знал о нашем с Барбарой плане!..» - мелькнула у нее невольная мысль.
        Следующие слова отца напугали ее:
        - Позволительно ли старику задать один вопрос, дорогая? Между вами что-нибудь есть?
        - Да о чем ты говоришь, па?
        - Неважно, девочка,- улыбнулся профессор.
        Помогая Барбаре одеваться к свадьбе, она молчала.
        - Я же не умираю и не уезжаю навсегда, Джина,- упрекнула ее Бэб.- Тебя что, беспокоит эта Ясмин Уинтер?
        - Да ни при чем все это, Бэб! Вот отец…
        - Старый шеф? Да у него же все прекрасно, о чем ты?
        - Но ему пришло в голову… ну, то, что мы с тобой задумали.
        - А, насчет тебя и нового шефа? Ничего удивительного, после того впечатляющего представления, которые вы с Майлзом разыгрываете… Ты боишься, что добропорядочный старый шеф не одобрит наших охотничьих уловок?
        - Да не было никаких уловок, Бэб.
        - Что?
        - Не было.
        - Уж не намекаешь ли ты, что он сам…
        - Да.
        - Так это еще лучше! А я и не догадывалась.
        - Не о чем тут догадываться.
        - Неужели ты упустишь такого мужчину, как Майлз?
        - Да подожди ты… Понимаешь, что-то случилось. Не я использовала его в качестве козыря, а он - меня.
        - Не сходи с ума, это любовь!
        - Ты с ума сошла!
        И все же, она припомнила те моменты, когда алмазная твердость его глаз оборачивалась нежностью. Или это был только сон?
        - Скажи, Джина, неужели ты упустишь шефа?
        - Я люблю Тони и хочу выйти за него,- упрямо ответила она.
        - Ладно, может, так оно и будет. Нет ничего лучше свадьбы, чтобы открыть путь другой свадьбе. Особенно, когда она - подружка невесты, а он - шафер.- В голосе Бэб слышалось ехидство: ей никогда не нравился Тони.
        - Именно так ты и повстречала своего Дэвида - на свадьбе Алисы,- заметила Джина.
        - Да,- в карих глазах Барбары мелькнула улыбка.- И все же, я желаю тебе удачи, дорогая.- Она поцеловала Джину.
        - Это я должна тебе пожелать,- возразила Джина, набрасывая на нее подвенечное платье.
        - Мне уже повезло,- улыбнулась Бэб.
        Не успела Джина облачиться в платье подружки, как у дверей засигналила машина… машина Майлза.
        - Майлз настоял,- пояснила Бэб,- и я не могла не признать, что его автомобиль выглядит солиднее, чем такси Снелсона.
        - Но за рулем не Майлз.
        - Как и следовало ожидать. Посаженный отец не может еще и сидеть за рулем.
        - Но его даже нет в машине.
        - Разве?- безразличным тоном осведомилась Бэб - она ехала к алтарю, и все остальное ее уже не трогало. Пусть беспокоится подружка невесты! И та действительно заволновалась, ведь невесту нужно было «выдать» до отправления в церковь. Тут она увидела мужчину, готового выполнить обязанности хозяина дома. Но это был не Майлз.
        - Привет,- мрачно бросил Тони и, пока Джина прихорашивала невесту, объяснил: - Я задержался в спортзале, а шеф решил, что я не справлюсь с ролью шафера Дэвида, и заменил меня, оставив мне обязанности посаженного отца. Но… вряд ли я гожусь тебе в отцы, Бэб.
        Джине стало не по себе, но Бэб только развеселилась.
        - Уж ты не проронишь ни слезинки, отдавая меня, Тони. Вспомни-ка, Джина, чем оказалась для меня свадьба Алисы!- Барбара положила свою затянутую в длинную перчатку руку на предплечье Тони.
        В окруженной цветущими апельсиновыми деревцами маленькой церквушке, пастор говорил:
        - Возлюбленные чада, мы собрались здесь…
        Тони мрачно хмурился, а Джина с упреком смотрела на шафера Дэвида. Майлз ответил ей долгим спокойным взглядом. Очнулась она, когда Барбара передала ей свои цветы, чтобы Дэвид надел кольцо ей на палец. И вот Дэвид целует свою жену, а Майлз - ее…
        На свадьбе Алисы такое уже было, тогда их тоже целовали, как подружек невесты. Если бы Бэб не витала в облаках, она обязательно ободрила бы ее улыбкой. Джина же не в силах была поднять глаза на Майлза.
        - Неужели это так ужасно?- шепнул он ей.- Вы хоть сделали бы вид… Не на каждой же свадьбе подружка невесты без ума от шафера!
        - На свадьбе Алисы,- растерянно прошептала Джина,- Дэвид и Бэб… они… я хочу сказать…
        - Да?
        - Нет, ничего…
        - Ничего? С каких это пор звездный свет и соловьиные трели стали ничем?- продолжал шептать Майлз.- А любовь? Вы хотели сказать, что на ваших глазах подружка и шафер сами стали женихом и невестой? Так, Джина?
        - Посаженный отец, подпишите, пожалуйста, здесь,- попросил пастор.
        Тони, угрюмый и надувшийся, продолжал стоять, сложив руки на груди - он видел, как они поцеловались и перешептывались потом, и его нижняя губа выпятилась, как у обиженного ребенка.
        - Мистер Молори, вы выдали невесту замуж, так засвидетельствуйте это своей подписью,- повторил священник, и Тони, сверкая глазами, подчинился. Джина не удержалась от смеха, и он нахмурился еще пуще.
        Опираясь, как и положено на руку шафера, Джина последовала за молодоженами, и, вместе с ними, дети осыпали их лепестками цветов апельсиновых, мандариновых и лимонных деревцев. Она стряхивала цветочную пыльцу с пиджака Майлза, когда он, вдруг, сжал ее пальцы с каким-то особым значением…
        - Звездный свет и соловьиные трели…- отчетливо прошептал он.
        - Сейчас день,- озадаченно пробормотала она.
        - Не спорьте, Джина. Слышали о заразительности свадеб? О возможном повторении церемонии между подружкой и шафером?
        - Я…
        - Так случилось с Дэвидом и Барбарой. Так может случиться и…
        - Мистер Фаерлэнд,- решительно заговорила Джина,- вы напрасно тратите время, я вас не слушаю.
        Ее спасли наивные вопросы детей, толпившихся вокруг:
        - Когда начнется пир, Барбер?
        - А тот в длинном платье и с усами в церкви - леди или мужчина?
        - А когда у них появится ребенок, можно мне будет покатать колясочку?..
        В дверях приюта Джина увидела встречающего их отца, а рядом с ним - кого-то еще.
«Бедный, простуженный папа, ему пришлось еще и гостей принимать!» - подумала Джина. Майлз опять начал говорить ей что-то, но вдруг остановился на полуслове. Тони едва не свернул себе шею, пытаясь разглядеть, кто это стоит там со старым шефом. Вышедшая из машины Барбара, вдруг утратила весь свой блеск. Все внимание сосредоточилось на гостье.
        Высокая, черноволосая, с бровями вразлет, прекрасно одетая девушка спустилась по ступенькам навстречу им. Невесту она вроде бы даже не заметила. Ее взгляд коротко задержался на Дэвиде, потом, чуть дольше, на Тони и остановился на Майлзе - она явно встречала его.
        - Привет, Майлз!- У нее оказался ясный, уверенный, серебристый голос. Только два слова, но сколько в них вложено!
        - Привет, Ясмин,- отозвался Майлз.
        Дети недолго взирали на «новенькую», их внимание привлек громадный торт с кремом, стоявший посреди длинного стола и притягивающий, как магнит. Превосходно сшитый костюм Ясмин Уинтер не произвел на них такого яркого впечатления, как подвенечное развевающееся платье Барбары.
        Джина вдруг с ужасом заметила, что Тони потянулся к Ясмин, как дети к торту. Вокруг нее собрались все мужчины, кроме троих: старого Роса, тут же скрывшегося в своем сарайчике, Дэвида, даже не обратившего внимания на Ясмин, и отца, пожелавшего удалиться, чтобы не заразить никого гриппом.
        Джина внимательно взглянула на него и спросила:
        - Папа, ты волнуешься?
        - Что за глупости? Нет, конечно.
        - Уж не из-за новой ли леди?
        - У нее прекрасные рекомендации.
        - Это еще не все,- повторила она излюбленное замечание отца. Сама она не училась, а просто «вросла» в детский приют, как и Барбара.
        - Не надо меня цитировать,- довольно резко ответил отец.
        - Что такое, дорогой?- удивилась Джина.
        - У меня тоже нет ученой степени,- напомнил он, хотя все забыли об этом и называли его «профессором».
        Машина, увешанная консервными банками и украшенная надписью «Молодожены», увезла счастливую парочку. Джина переоделась, чтобы помочь миссис Деггинз, и, появившись в своем повседневном наряде, столкнулась с Ясмин.
        - Мы помогаем на кухне, когда у нас есть время,- объяснила она.
        Новая воспитательница оценивающе оглядела Джину:
        - Это правило Фонда или только вашего приюта?
        - Приюта,- смутилась Джина.
        - Тогда я им пренебрегу.
        - Простите, но здесь это просто необходимо. В «Орандж-Хиллз» не хватает обслуживающего персонала.
        - Недопустимо заниматься домашними делами в ущерб воспитательной работе,- возразила Ясмин.- Но… будьте ко мне снисходительны. Это мой первый опыт работы с сиротами.
        - Мы их так не называем.
        - О, я знаю, что не все они остались без родителей, но…
        - Мы называем их «потерянными», по крайней мере, мой отец…
        - Ах да, ваш отец. Профессор, который вовсе не профессор. Я спрашивала, где он получил психологическое образование.
        - Мой отец - признанный воспитатель, он написал несколько книг.
        - Случайно, не под названием «Потерянные»?- усмехнулась Ясмин.
        - Этим термином он пользуется только среди своих.
        - Еще бы! Воспитаннику было бы ужасно узнать, что он потерянный.
        - Не думаю, что вы понимаете значение этого слова.
        - Если откровенно, то нет. А я получила образование за океаном.
        - Поздравляю.
        - Благодарю. Но я не закончила. Я не понимаю, как могут дилетанты устанавливать свои собственные правила, тогда как известные ученые…
        - Вы знали мистера Фаерлэнда раньше?- внезапно прервала ее Джина.
        - Он закончил школу Вентера в Стокгольме, когда я была еще студенткой. На самом деле его следует называть «доктор Фаерлэнд».
        - Он не говорил о своей степени.
        - Не то, что ваш отец,- снова усмехнулась Ясмин.- Вас, наверное, удивляет, что я, специалистка с международным дипломом, забралась в такую глушь, как Орандж-Хиллз? Я сама удивлялась последние девять месяцев, что училась в Швейцарии, почему Майлз уехал сюда.
        - Узнали?
        - Нет еще, но полагаю, что он собирает материал для книги. Человек его уровня - а он был лучшим на курсе - вряд ли появился бы здесь из одной любви к детям.
        - Он работал в Фонде Бенкрофта и до Орандж-Хиллз.
        - Понимаете, он собирает информацию. По мнению ученых, тема детей подвижна, она постоянно меняется, что и хорошо. Перемена всегда хороша.
        - Но дети не меняются. Да, знаю, меняется их одежда, их манера выражаться, иногда их игры, но сердце ребенка…
        - Дети меняются со временем и под влиянием образованных людей, выдвигающих новые, передовые идеи и методы. Уверена, Майлз захочет быть в курсе. Нынешнее направление весьма разумно, даже простовато.
        - Простовато?
        - Среди прочих систем, выдвигается более суровое, слегка военизированное направление воспитания, а не тот мягкий подход, что практикуют некоторые заведения.
        - Мягкий подход?
        - В противоположность твердому, разумному отношению.
        - Вы имеете в виду стрижку под «ноль» и душные саржевые платья?- не сдержалась Джина.
        - Вы начитались всякой дребедени. Другой метод - идентификация строго по именам.
        - Это было бы трудновато - у нас три Паулы, четыре Мэри…
        - По фамилиям. Смит, Джонз… Лейк.
        - Дети, да и я, не согласимся на это.
        - Они скоро привыкнут. И вас я буду называть Лейк. К тому же, я опытнее вас, если не по стажу, то по образованию.
        - Уж не собираетесь ли вы отдавать мне приказы?
        - Я же говорила, что ученые склоняются к военному стилю. Так что будут и приказы.
        - А наш шеф? Как вы намерены обращаться к нему?
        - Это ему решать. Во всяком случае, на людях. Наедине же… мы с ним старые друзья.
        - А наш физкультурник? И профессор?
        - Ваш отец… Ну, ему недолго тут осталось. А мистер Молори… Его, пожалуй, я так и буду называть.- Она снисходительно взглянула на Джину.- Не берите в голову. Это всего лишь система.
        - Ненавижу систему,- выпалила Джина.- Предпочитаю любовь. Это вам понятно?
        - Разумеется, но всему свое место. Насколько я могу судить, в этом-то и ваша проблема: мягкий подход вместо разумного обращения.
        Глава 8
        Самым ужасным было непонимание со стороны Майлза. Она и не надеялась на его безусловную поддержку, но ожидала хоть какого-то сочувствия в том, что ей казалось столь важным.
        От Тони она уже ничего не ждала. Он не нуждался в инструкциях Ясмин по новому направлению, ибо следовал ему все годы, проработанные в приюте. Старый шеф не одобрял его весьма суровой, скорее военной методики, предпочитая то, что Ясмин пренебрежительно назвала «мягким подходом».
        Даже отец, всегда считавший, что шутливая «семейная» атмосфера важна не менее питания, не пожелал помочь ей.
        - Неужели ты не станешь возражать против этой жуткой тюремной манеры называть детей по фамилии?
        - Мне нет до этого дела.
        - Но, па…
        - Нет!
        - Если бы это не было так серьезно, то было бы просто смешно.
        Оставался один Майлз, и Джина не преминула обратиться к нему. Отказ сам по себе был ужасным, а проявленное при этом нетерпение просто убило Джину.
        - Я занят. Есть еще вопросы?
        Она в изумлении уставилась на него. Он устало отложил ручку:
        - Что из того, чтобы называть Барнаби Милера просто Милером? Не сомневаюсь, если бы с Барнаби посоветовались на этот счет несколько лет назад, он сам выбрал бы Милера.
        - Барнаби находится у нас только полгода, и мы называем… называли его Бил. А как быть с Луизой Требл, Филиппой Джейвс и Анной Рингроуз? А с трехлетним Джонатаном, которого теперь будут называть Картером?
        - Мне нужно закончить докладную в правление Фонда,- отмахнулся он.
        - Включите, пожалуйста, в нее конец «семейной» атмосферы.
        Майлз снова отбросил ручку:
        - Вы начинаете дерзить!
        - А вы становитесь жестоким и бессердечным,- парировала она.
        - Как вы смеете так разговаривать с заведующим?
        - Смею, ибо считаю это очень важным. Я чувствую, что нельзя экономить на эмоциях, что нужен мягкий подход.
        - Мягкий подход,- повторил он, словно пробуя эти слова на вкус, и его голос потеплел. Или это только ей показалось?- Вы затеваете совершенно бесполезный спор, понятно?
        - Нет.
        - Но это, в конце концов, и не важно, мисс Лейк.
        - Просто Лейк,- поправила она.
        - Столько шума только из-за того, что вы не желаете называть мисс Уинтер просто Уинтер?
        - Ее-то я готова называть так.
        - Тогда…
        - А маленькие девочки? А трехлетний мальчик?- взорвалась она.
        - У вас узкий взгляд. Имена не столь важны, всего лишь экономия эмоций, которую предлагают швейцарские ученые.
        - Вы хотите сказать, она предлагает.
        - Мисс Уинтер?
        - Просто Уинтер.
        - Достаточно. Я отвечаю «нет». А теперь уходите.
        - Есть, Фаерлэнд!
        У двери ее остановил его резкий окрик:
        - Не смейте так разговаривать со мной! Вас, видно, мало пороли в детстве!
        Именно в связи с поркой и оказалась она в следующий раз в кабинете заведующего. Старый зав не отказывался от розги, когда немедленное наказание было единственным способом привести в чувство расхулиганившегося мальчишку. «Лучше щелчок на месте, чем занудный выговор через час»,- считал он. Роди Феликс нашел в сарайчике Роса банку с розовой краской и не замедлил вылить ее на голову Энди Мэхера. Тот стукнул его, Роди ответил. Джина, оказавшаяся рядом, тут же отшлепала Роди.
        Вмешалась, как ни странно, Ясмин - ведь суровый, спартанский подход, проповедуемый ею, должен был признавать полезность своевременного шлепка. Забыв освященное временем правило не вмешиваться в подобных случаях, Ясмин воскликнула:
        - Это еще что такое? Не могу поверить. В наше-то время?
        - Не забывайте, что мы славимся мягким подходом.
        - Мне остается только доложить шефу, что вы прибегли к физическим мерам воздействия и вели себя грубо.- Ясмин повернулась к заскучавшему Роди.- Пошли, мальчик. Как тебя зовут?
        - Родерик.
        - Фамилия.
        - Родерик Феликс.
        - Пошли, Феликс.
        - Мне не нравится эта кошачья фамилия.
        - Идем! Вы тоже,- бросила она Джине.
        - Куда еще идти?- заскулил Роди.
        - Ты поступил дурно и должен понять, что так шалить нельзя.
        - Что мне будет?
        - Это решит шеф. Получишь неделю ареста или больше.
        - Пусть лучше меня отшлепает мисс Лейк.
        Майлз Фаерлэнд выслушал Ясмин, ее длинные фразы об опасности непоправимой травмы и нервного потрясения… Роди переминался с ноги на ногу, потом нашел себе занятие - стал незаметно выцарапывать свои инициалы на столе шефа. Наконец Ясмин закончила свой донос.
        - Понятно. Благодарю вас. Я разберусь. Вас я не задерживаю.
        Ясмин это явно не понравилось, но она незамедлительно вышла.
        Помолчав, Майлз спросил Роди:
        - Почему мисс Лейк наказала тебя?
        - Потому что Энди стукнул меня,- жалостливо проскулил Роди.
        - А почему Эндрю тебя стукнул? Давай-ка говори, Феликс.
        - Ну, я его стукнул.
        - Выкладывай все остальное.
        - Ну, он стукнул меня из-за краски, из-за розовой,- Роди сглотнул.- Я вылил ее ему на голову.
        - Сколько раз тебя шлепнула мисс Лейк, когда пришла мисс Уинтер?
        - Три. Она слабачка, не сделала бы больно и блохе.
        - Нехорошо говоришь, Феликс, напрашиваешься на трепку от меня.
        - Ну, я не хочу ареста, как она сказала.
        - Кто она?
        - Мисс Уинтер.
        - Прекрасно. Под арест. На всю неделю.
        - Но, сэр!
        - Во-первых, это, похоже, более чувствительное наказание для тебя; во-вторых…- Майлз не договорил: Роди продолжал выцарапывать свои инициалы; шеф схватил линейку и стукнул мальчишку по руке.
        - Ой!
        Схватив Роди за ухо, Майлз мрачно бросил Джине:
        - Знаю, что вы хотите сказать, но не советую.
        - Да, сэр.- Джина поспешила к выходу.
        Позже ее разыскал Роди:
        - Сэр хочет видеть мисс Лейк.
        - Я подумал, вы захотите узнать о Кене.- Он пригласил ее сесть.
        - Да, конечно.
        - Доехал он хорошо.
        - Рада слышать это,- улыбнулась она, но улыбка сошла с ее лица, когда она заметила его озабоченность.- Что-нибудь случилось?
        - Да, неважные у него дела. Этого следовало ожидать, конечно.
        - Есть хоть какая-нибудь надежда?
        - Операция в следующую среду, но она не даст окончательного результата.
        Майлз рылся в бумагах. Вопрос с Кеном был исчерпан, однако он явно хотел сказать что-то еще, но не знал, как начать. Наконец, он произнес:
        - Ваш отец намерен оставить приют. Вы подыскали ему что-нибудь?
        - Я надеялась снять для него комнату.
        - Полагаю, временно? Вы же собираетесь замуж? И отец будет жить с вами?
        - Я хочу жить с отцом. Насчет другого я не уверена.
        - Дела обстоят плохо?- Он не отрывал глаз от бумаг на столе.
        - Все отлично.- Джина решила поговорить с Тони начистоту.
        - Все отлично, а вы даже не знаете, выйдете ли замуж? Что прикажете думать?
        - Не понимаю, какое вам-то до этого дело?
        - Вы правы, разумеется, но меня беспокоит ваш отец. Думаю, что профессору…
        - Он не профессор.- Джина вдруг поняла: съехать отца подталкивала умненькая мисс Уинтер, делающая все по учебнику и пытающаяся заставить и других поступать так же. Она сердито посмотрела на шефа, готовая выпалить обидные слова, но он опередил ее неожиданным и странным советом:
        - Будьте снисходительны и терпеливы.
        - С отцом?
        - В отношении многих вещей. Я бы объяснил, но не имею права.
        - А я думала, у заведующего есть все права.
        - Те, которые полагаются ему по положению, но не больше.- После недолгого молчания он продолжил: - Вижу, вы меня не понимаете, так что оставим это. И все же, я прошу вас быть терпеливой.
        - Вы хотите сказать,- распалилась Джина,- что мы должны плясать под дудку мисс Уинтер? Речь ведь об этом, да? Она решила, что отцу здесь не место…- Девушка задохнулась, но взяла себя в руки и договорила: - А вы вторите ей.
        - Я просил вас быть снисходительной… и ко мне тоже.
        - Нет нужды!- Джина поспешила уйти, приказывая себе припереть Тони к стене.
        Но, затворив за собой дверь, она вдруг подумала: «А что, если Тони скажет „да“ и назначит день свадьбы? Каково мне будет тогда?».
        Глава 9
        Джина нервничала все утро. Она уже почти боялась, что на ее прямой вопрос Тони с теплой улыбкой ответит: «Назначай день, Джина, я готов». А она в замешательстве спросит себя: «А я готова? Раньше - да, а сейчас?»
        - Вы рассеяны сегодня.- Ясмин Уинтер холодно оглядела девушку с ног до головы и несомненно заметила, как дрожат ее губы.- Может, вам не следует купаться с подопечными?
        Джина и забыла, что сегодня день купанья! У ручья-то она и поговорит с Тони.
        - Мы пойдем все,- ответила она Ясмин.- На ручье нужен глаз да глаз.
        - Здесь просто необходим бассейн. Шеф, конечно, не успел ничего сделать, но вашему-то отцу следовало бы…
        - Ручей замечательный. Дети в восторге от него.
        - Но можно ли в нем научить плавать?
        - Да, большинство детей уже умеет.
        - А хорошо ли? Я разговаривала с нашим физкультурником. Сочувствую ему, разве в такой луже обучишь чемпионов!
        - Бедняга Тони, без чемпионов никуда…
        - А что в этом плохого?- Ясмин так увлеклась своей идеей, что даже не заметила, как Джина назвала физкультурника по имени.
        Дети в купальниках и с полотенцами уже нетерпеливо поджидали взрослых. К удивлению Джины, Ясмин явилась в строгом черном купальнике. У нее была превосходная фигура, и черный цвет лишь подчеркивал ее.
        Они пересекли японский мостик и подошли к той части ручья, где купались дети. Лишь редкие лучи солнца проникали сквозь густую листву деревьев. Кусты при желании могли служить «кабинками» для переодевания. Вода в ручье приобрела зеленоватую окраску от нависающих над ней деревьев. Из нее выступали песчаные отмели, на которых и резвились малыши, пока дети постарше предпочитали бултыхаться на глубине.
        - Вот почему здесь нужен глаз да глаз,- пояснила Джина Ясмин.- Вода затемнена деревьями.
        - В обложенном плиткой бассейне не было бы никаких проблем,- отозвалась Ясмин к радости Тони.
        Думая, что она выбрала неподходящее место для разговора с Тони, Джина забормотала что-то о том, что в бассейнах не плавают листья, в них не растут камыши, не отражаются горы и небо…
        - И нет ужасных комаров,- ответила Ясмин, прихлопнув одного.
        Чуть ниже по ручью была самодельная запруда из камней, позволявшая накапливать достаточно воды.
        Все случилось так быстро, что даже всевидящие взрослые не заметили бы, как вода потащила маленькую девочку к каменной запруде, если бы Невил не поднял тревогу и не бросился за ней. Из запруды вырвался один камень, и вода устремилась в образовавшееся отверстие. Легонькую Мириам понесло, как веточку. И сам не тяжелый, Невил все же ухитрился удержать ее на краю водопада те несколько секунд, которые понадобились Майлзу, чтобы добежать до них.
        Держа Мириам в одной руке и поддерживая Невила другой, Майлз прокричал, чтобы все дети вышли из воды.
        Он с любопытством глядел на Невила. Мальчик побелел, видимо, от страха. Но главное было в другом: на нем были сандалии. Значит, он не купался, когда кинулся спасать Мириам. Джина вспомнила их первую встречу, когда она пыталась увлечь его: «У нас есть ручей. Он тебе понравится». И он категорически бросил: «Нет». И только что спас девочку…
        Не допускающим возражений голосом Майлз объявил: купания не будет, пока запруду не укрепят еще одним рядом камней и раствором. Детям ничего не оставалось, как вытереться и вернуться через поле в дом.
        Их невезение было вознаграждено приглашением мистера Мэрчисона отведать апельсинов в его саду. Насладившись золотистыми ароматными плодами, они забыли обо всем на свете. Мириам полностью пришла в себя, но у Невила все еще кривилось лицо, и Джина с Майлзом обеспокоенно поглядывали на него.
        Джина весь день следила за ним, и у нее так и не нашлось времени потолковать с Тони. Ее пристальное внимание к мальчику вызвало раздражение у Ясмин.
        - Вы балуете Шелтона, Лейк, к тому же, без толку. Он явно терпеть вас не может.
        - Все дело в том, что образ матери…
        - Только не это! От такого подхода отказались уже сто лет назад!
        - Невил пережил сегодня малоприятное приключение.
        - И охотно поверит в это, если вы подскажете.
        - Я ни слова ему не сказала.
        - Это сделали ваши глаза, ваше повышенное внимание к нему.
        Понимая, что это бесполезно, Джина все же вступила в спор:
        - Не понимаю вас. Вы против старой доброй трепки, от которой нет никакого вреда, и вы же возражаете против ласкового слова.
        - Вы сами себе ответили этим эпитетом «старый».
        - Мне кажется, вы не в себе,- покачала головой Джина.- Вы выступаете против физического наказания, но находите удовольствие в душевной пытке.
        - Вы недостаточно компетентны, чтобы делать подобные замечания, ибо умеете лишь вытирать слезы и посуду. Это вы запутались, Лейк, проповедуя, с одной стороны, физическое наказание, а с другой - слезливость.
        К счастью, обе были достаточно разумны, чтобы прекратить спор, который могли услышать дети, но их отношения остались враждебными.
        Проницательный Майлз заметил это и после чая вызвал Джину к себе:
        - Послушайте, пора уже немного измениться.
        - Почему это должна сделать я?
        - Потому что я прошу вас.
        - И вы просите, чтобы я была снисходительна с вами?- Она покраснела.- И терпелива?
        - Да, Джина.
        - Безо всяких объяснений?
        - Я уже говорил, что не имею права объяснять…
        - И я должна позволить этой… Ясмин третировать меня?- в гневе воскликнула она.
        Ее не утешило даже то, что уголки губ шефа дрогнули в улыбке.
        Она еще не ложилась в тот вечер, когда закричал Невил - негромко, но испуганно. Джина, оказавшись в спальне за несколько секунд до Ясмин, успела уже обнять его, напевала ему что-то, прижимала его к себе; еще во власти кошмара, малыш не протестовал, но тут появилась Ясмин.
        - О Небо! Лейк, что это такое?
        - Ему приснился плохой сон.
        - Это он так думает. На самом деле у него реакция на случившееся на ручье. Ты слышишь меня, молодой человек? Всего лишь реакция на ручей.
        - Не говорите о ручье, ему станет хуже.
        - Хуже ему будет от вашей мягкотелости. Если ребенок поймет, что все это вздор, он сразу успокоится. Шелтон, ты просто плакса.
        К огорчению Джины, ее слова дошли до мальчика, и он отстранился от нее.
        - Отстаньте от меня,- пробормотал он.
        - Видели?- победно усмехнулась Ясмин, а когда Джина выходила из спальни, издала свой негромкий серебристый смешок.
        После полуночи, обуреваемая дурными предчувствиями, Джина поднялась с постели. Не было никакого крика, но она знала, что ребенок в отчаянии, едва сдерживает рыдания, быть может, зарывается лицом в мокрую подушку, глотая невыплаканные слезы. Она подкралась к спальне - ни звука. Джина на цыпочках приблизилась к его кроватке, опустилась на колени и присмотрелась к мальчику. Он не спал, а был в каком-то полузабытьи. Лицо его блестело от слез. Невил что-то бормотал, и Джина склонилась ниже, прислушиваясь.
        - Маленькая девочка… Маленькая девочка…
        Все тот же ручей, последствия происшествия. Она молча стояла рядом, и он, наконец, погрузился в тихий, спокойный сон. Джина ни на минуту не забывала увиденного в апельсиновом саду, и поняла, что просто обязана немедленно узнать, в чем дело, чтобы попытаться помочь Невилу.
        Вернувшись к себе, она быстро оделась и неслышно прокралась по лестнице вниз. Полная желтая луна освещала все вокруг, и Джина поспешила к дорожке, ведущей в сад.
        Вот и ветка, на которой повисла Луиза, а здесь они собирали падалицу для мармелада… Где же то дерево? Она повернулась и вскрикнула при виде огромной фигуры, высвеченной луной. Большая и сильная мужская рука закрыла ей рот.
        - Возьмите себя в руки, Джина. Что с вами? Или Ясмин права, говоря, что вам не хватает сдержанности?
        Если что и могло моментально привести Джину в чувство, то это упоминание Ясмин. Она поняла, что Майлз последовал за ней, а теперь ждет ее объяснений. Если бы он просто спросил ее, зачем она пришла сюда, Джина бы сказала, но Майлз начал со слов
«Ясмин права». И если в тайничке Невила ничего нет, она станет в его глазах посмешищем. Но если там что-то есть, то это ей хотелось найти самой.
        - Так почему вы здесь?
        Джина только покачала головой. Она не знала, что сказать, и упрямо молчала.
        - Ну же, маленькая Джина…
        Против прозвучавшей в его голосе доброты устоять она не смогла.
        - Ему снятся кошмары.
        - Невилу?
        - Да.
        - Ясмин мне говорила,- кивнул Майлз.
        - Могу поспорить,- возмутилась Джина,- что она назвала их вздором.
        - Не имеет значения, как она их назвала. Я хочу знать, какая связь между ними и вашим появлением здесь.
        - Он все повторял во сне: «Маленькая девочка, маленькая девочка…». Конечно, его тревожит опасность, которой подверглась Мириам, но тут я вспомнила Луизу и почувствовала, что должен быть ключ к поведению Невила, и надо его найти.
        Майлз тихо, но властно спросил:
        - Почему поиски ключа к Невилу привели вас сюда?
        - Перед тем как он спас Луизу, я видела его под деревом, копающим ямку и что-то в нее прячущим. А теперь я даже не знаю, под каким деревом…
        - Найдем. Показывайте дорогу.
        Как она могла показать дорогу, если сама ее не помнила?
        - Кажется, это,- неуверенно прошептала она.
        Майлз опустился на колени и кивнул:
        - Здесь копали.
        Он начал разгребать землю руками и через мгновение протянул ей… кусочек ленты:
        - Вот оно.
        Луна зашла за облако, потом выглянула опять, а они все сидели, пытаясь понять, как эта лента вписывается в головоломку по имени Невил.
        - Поздно уже,- устало проронил Майлз.- Пора спать.
        По дороге домой они молчали, лишь коротко пожелали друг другу спокойной ночи.
        Джина постояла немного у двери спальни Невила и прошла к себе, предчувствуя, что не сможет сомкнуть глаз. Чья это лента? Почему Невил спрятал ее? Зачем мальчику какая-то лента? Ему нравятся маленькие девочки? Он спас Луизу, прыгнул в ручей за Мириам, даже не успев снять сандалии…
        Не ассоциировались ли в его маленькой голове эти две девочки с кем-то другим? С той, которую он любил?
        В приюте такой не было. Но где? Дома? В другом приюте? Да это же его сестра!! Его маленькая сестренка!
        - Майлз!- инстинктивно вскричала она, бросилась к двери, распахнула ее… и увидела шефа.
        - Его сестра!- произнесли они одновременно. Майлз взял ее за руку и сказал: - Пойдемте, сварим кофе.
        В кухне он усадил Джину и сам взялся за кофейник, бросив:
        - Никаких разговоров, просто приведите свои мысли в порядок.
        Но когда он принес кофе, ее словно прорвало:
        - Почему он прятал ленту? Почему маленький пугливый кролик поступает, как лев? Почему…
        - Из-за Эстер, своей сестры. Как я раньше не догадался? Он же просто изнывает от тоски по ней. Вот его история: мать Невила умерла, когда Эстер была совсем малюткой. Но Невил был уже достаточно большим, чтобы тосковать не столько по ней, сколько по роли матери в семье. Я понял это в первый же день - его тянуло к вам.
        - Как к матери?
        - Его тянет к полноценной семье. Даже малыш чувствует строй семьи и страдает, как от ампутации, при ее распаде.
        - Но почему он и потянулся ко мне и оттолкнул меня?
        - Мачеха.- Майлз пожал плечами.- Скорее всего, она оказалась недоброй, а отец был добрее, и поэтому мальчик терпимее отнесся ко мне, чем к вам.
        - Добрее, но не слишком, раз бросил его.
        - Оба они хороши, и прекрасно, что дети остались без них. Но…
        - «Семья» Невила?
        - Именно.
        - Семья, состоящая из маленькой сестренки?
        - Невилу хватило бы одной Эстер. Он инстинктивно чувствует, что семья самоценна и должна быть сохранена. Когда у него отняли Эстер, его мир рухнул. Если бы я знал… - Большой кулак Майлза с силой опустился на стол.
        - Он полез на дерево за Луизой, потому что для него она была Эстер…- пробормотала Джина.- Он прыгнул в воду за Мириам, потому что и в ней видел Эстер…
        - И спрятал ленточку, выброшенную какой-то девочкой,- подхватил Майлз,- ибо и она «принадлежала» Эстер. Каждый раз, вспоминая сестру, он будет возвращаться к своему тайничку.
        - Мягкий подход…- прошептала Джина. Они долго смотрели друг на друга через стол.
        - Что же нам делать?- спросила она.
        - Все очень просто: мы воссоединим маленькую семью.
        - Но у нас нет места.
        - Нет места для «потерянного» мальчика, вроде Невила? Этого потерянного надо найти, Джина, найти в его сестренке. Завтра утром я займусь этим.- Майлз зевнул, потянулся и устало улыбнулся.- Сегодня утром,- поправился он.
        Они поднялись по ступеням.
        - Доброе утро, Джина.
        - Доброе утро, Майлз.
        Дверь комнаты Ясмин в другом конце коридора приоткрылась на дюйм и оставалась в таком положении, пока двери Джины и Майлза не затворились.
        Глава 10
        К завтраку Майлз и Джина спустились рано, не поспав и трех часов. Необычным было присутствие за столом Ясмин - впервые за все время пребывания в приюте она завтракала с детьми.
        - Кто-то припозднился с ужином прошлой ночью,- кивнула она на чашки, оставленные Джиной в сушилке.
        - Да, мы пили кофе с заведующим.- Ей нечего было скрывать, но голос ее дрогнул, а щеки запылали, и она стала кормить с ложечки сидящего рядом Пола.
        - Этому ребенку пора уже есть самому,- заметила Ясмин.
        - Он трудный мальчик.
        - Вы его сделали таким. И сбиваете с толку Шелтона.
        - Невила,- поправила ее Джина.
        - Шелтона. Вам следовало бы ограничиться мойкой посуды, Лейк. Дилетантка с посудным полотенцем мало чем может навредить, но дилетантка, воспитывающая ребенка, может причинить непоправимый вред.
        - Любовь никому еще не вредила,- возразила Джина.
        - Да кто вы такая, чтобы говорить так? Вы не посещали лекций, не сдали ни одного экзамена!
        - Мой отец…
        - Тот же случай,- ехидно усмехнулась Ясмин.
        Поскольку Рос не принес молоко, Майлз отправился за ним сам, и сейчас они услышали его шаги на кухне.
        - Приятно видеть, что вы уже встали,- приветствовал он Ясмин.
        - Сегодня такое чудесное утро, такое свежее… А вы кажетесь усталым.
        - Ночью возникла одна проблема.- Майлзу ни к чему было скрывать ночной эпизод, но и он обратил внимание на издевку в серебристом голоске Ясмин.
        - И вы решили ее?
        - Да.- Майлз кивнул детям, уже поевшим и выходившим в сад, и объявил: - Я привезу сестру Невила.
        - А кто тогда уедет?
        - Никто.
        - Но кто-то должен уехать. У нас нет свободных мест.
        - Поставим кроватку в апрельскую комнату,- спальни в приюте носили названия месяцев,- или ноябрьскую,- предложила Джина.
        - Ни одна из спален не в состоянии вместить нового питомца.
        - Всегда найдется место для еще одного,- возразила Джина.
        - Только не в правильно управляемом приюте,- проигнорировав Джину, Ясмин с вызовом посмотрела на Майлза.
        - Вы, конечно, правы, Ясмин,- спокойно согласился он,- но в данном случае…
        - Что особенного в этом случае?
        - Мальчик волнуется.
        - Все дети волнуются, пока не подчинятся.
        - Не так все просто. Прошлой ночью…
        - Ах да, ночью…
        - Мальчик был расстроен,- только и сказал Майлз.
        - Он уже спал, когда я подошла к нему. Увидите, он спокоен сегодня,- холодно усмехнулась Ясмин.
        - Напротив, он в восторге. Я сообщил ему о приезде сестры.
        - Что?
        - Я сказал ему, что Фонд переводит Эстер сюда.
        - Но Фонд не сделает этого.
        - Ясмин, мне не хотелось бы напоминать вам о том, что здесь руковожу я, а я решил, что Эстер Шелтон приедет к нам.
        - Тогда я подам докладную о перенаселении приюта.
        - Вам не следует делать это.
        - Вы знаете, я это сделаю.
        - Головная контора не поддержит вас.
        - Не поддержит выпускницу лучшего в Европе колледжа? Тогда я обращусь выше, в комитет по опеке.
        - Лишить ребенка места, лишь бы не превысить общую цифру?
        Ясмин выдержала едва заметную паузу, и Джина поняла, что она сделает это, хотя бы ради того, чтобы досадить ей, Джине Лейк. Ясмин до такой степени ненавидит ее, что будет настаивать на неуклонном выполнении правил. Нетрудно устроить скандал по поводу того, во что веришь, особенно когда одновременно причиняешь боль кому-то, кого не любишь. С другой стороны, предложение привезти Эстер в приют исходило от Майлза, а с ним не так легко справиться. Интересно, что предпримет Майлз?
        - Я посылаю за Эстер,- решительно сказал Майлз.
        - Вряд ли.- Ясмин победно улыбнулась.- Видите ли…
        Она поднялась и небрежной походкой дошла до двери, ведущей в холл.
        - Идемте со мной,- скорее приказала, чем пригласила она.
        С любопытством взглянув на нее и чуть поколебавшись, он последовал за ней. В кухню вошла миссис Деггинз, и Джина занялась посудой.
        - Ты только посмотри на этого парнишку,- сказала миссис Деггинз.- Он приехал с лицом мрачнее тучи, а сейчас сияет, как солнце в ясный день.
        Она говорила о Невиле. Ему действительно повезло, но, как оказалось, не совсем. Сзади неслышно подошел Майлз.
        - Сказать ему сегодня?- шепнул он Джине.
        - Кому?
        - Невилу. Жаль разочаровывать его.
        Она недоверчиво посмотрела на него:
        - О чем вы говорите?
        - Да, Джина, все отменяется. Мне очень жаль.
        - Жаль?- резко переспросила она.- Жаль, что собираетесь разбить ему сердце?
        - Не преувеличивайте, или я поверю тому, что говорит Ясмин…
        - Ясмин! Она вас переубедила?
        - Определенным образом.
        - Определенным образом?
        - Не тем, о котором вы подумали.
        - Она вас ослепила своей ученостью или… собой?
        - Есть и иной способ, который я не могу раскрыть вам. Хватит, Джина, у меня была достаточно веская причина изменить свое решение.
        - Ушам своим не верю.
        - Ладно, скажу ему. Пусть узнает сразу.
        - Подождите!
        Он остановился, и она спросила:
        - Эстер не приедет только из-за отсутствия свободного места в приюте?
        - Да.
        - Из-за такой чепухи?
        - Из-за правил Фонда, установленных свыше, и мы не можем нарушать их.
        - Понятно,- устало кивнула Джина.- Я также понимаю, что вы позволяете ей задавать тут тон.
        - Джина, но я обязан…
        - Ваше положение…
        - …Не может отменить установленные правила.
        - Вы могли бы попробовать.
        - Не могу, поскольку…
        - Да?
        - Не знаю, что и сказать.
        - И не надо. Я догадываюсь.- Джина подумала о Ясмин. «Самая замечательная женщина, которую я когда-либо знал»,- сказал тогда Майлз…
        - А если место найдется и при этом не будут нарушены никакие правила, вы измените свое решение?
        - Разумеется.
        - Мне показалось, что у вас есть и иные мотивы.
        - Есть, но если бы официально я был безгрешен, я бы принял здесь Эстер. Уж в этом вы можете не сомневаться.- Не дождавшись ее ответа, он продолжил: - Что касается действующих правил, Ясмин абсолютно права.
        - Но не говорите об этом Невилу до вечера,- попросила Джина.- Не лишайте его хотя бы недолгого счастья.
        - Ладно, до вечера,- поколебавшись, кивнул Майлз.
        Сколько раз Джина мысленно обращалась к Тони: «Страшно неприятно заводить об этом разговор, Тони… но… понимаешь, дорогой…». А Тони краснел и отвечал с улыбкой: «Ты, разумеется, права, Джини», или просто неохотно соглашался, но никогда не говорил
«нет».
        Но она спросила прямо:
        - Тони, не пора ли тебе найти уже на этой неделе место для нас с отцом?
        - Какое еще место?- вытаращился он.
        - Ну, примерно такое, как теперешнее.
        - Ты говоришь о моем месте или о своем и профессора?
        - Отец уже на пенсии.
        - А ты?
        - А я бы была твоей женой.
        Он застыл, как громом пораженный, и она, заикаясь, вымолвила:
        - Мы же, кажется, договорились?
        - Да, но зачем приставлять дуло к виску? Не понимаю тебя, Джина. Что за спешка?
        - Два года - отнюдь не спешка.
        - Ты, вроде, не торопилась.
        - Теперь тороплюсь. Нет места для сестры Невила, и я намерена уступить ей свое.
        - Убрав трех человек?
        - Иного не дано. К тому же, мы ведь собираемся…
        Тони инстинктивно отстранился от нее:
        - Да, собирались…
        - Почему в прошедшем времени?
        - Потому что это прошлое, Джина. В тебе нет прежних чувств ко мне.
        - Но я же прошу тебя жениться на мне!
        - Только из-за Невила. Ты всегда относилась к нему с нежностью. С излишней. Если ты думаешь, что твоя мягкость побудит меня жениться, то ошибаешься, дорогая.
        - Тони, я прошу тебя жениться на мне. Мне встать на колени?
        - Мужчина нуждается в большем, чем ты предлагаешь.
        - У тебя не было сомнений на протяжении двух лет.
        - Но лишь до появления Фаерлэнда.
        - Это все не всерьез.
        - Чтобы ускорить оформление наших отношений?
        - Это не было ловушкой, в сравнении с той, в которой ты держал меня два года.
        - Да ладно, Джина, на свободе ты чувствовала себя не хуже меня. Ты наслаждалась игрой с новым шефом. Не уверен, что это была просто игра.
        - Тони!
        - Но знаешь, тебя ждет разочарование. Он видит только Ясмин. Сожалею, Джина, но я не намерен быть вторым в очереди. Если подумать, то и ты для меня лишь вторая. Ясмин - вот это девушка!
        Джина готова была ударить его, топнуть ногой или заплакать. Но ее остановило странное ощущение: ей было больно не от поведения Тони, а из-за того, что она не нашла места для Эстер.
        - Прекрасно.- Она повернулась и пошла в дом. У парадной двери стоял профессор с чемоданом в руке.
        - Сейчас подъедет машина. Джесопы - добрые люди, они позвонили и спросили, не нужна ли мне комната. Их Марк учится в университете, что влечет большие расходы, и им не помешает квартирант.
        Джина поцеловала его.
        - Ты, наверно, не слышал о девочке по имени Эстер, сестре Невила?
        - Если бы и слышал, это только ускорило бы мой отъезд, и без того задержавшийся.
        - В соответствии с теорией Ясмин,- съязвила Джина.
        Профессор не отрицал, что Ясмин побудила его уехать, а лишь усмехнулся:
        - Рано или поздно это должно было случиться.
        - Лучше бы позднее.
        - Все равно от неизбежного не уйдешь.
        - Разве?- Джина вспомнила свои мечты о Тони и о доме для них троих.
        - А разве нет?- Профессор с любовью смотрел на нее, а Джина следила за подъезжающей машиной Джесопов.
        - А вот и они. Ты думаешь, тебе там будет хорошо?
        - Конечно, а чтобы увидеть меня, тебе достаточно пересечь сад.
        - Я буду приходить каждый вечер,- пообещала она.
        - Приди рассказать о Невиле и Эстер.
        - Ты мне напомнил! Я должна сообщить шефу, что теперь сестра Невила может приехать сюда.
        - Он уже знает,- обронил профессор, поздоровался с Джесопами и сел в машину.
        - Итак, мы выиграли,- проговорил Майлз Фаерлэнд, вышедший попрощаться с профессором.
        Тот откинулся на спинку заднего сидения. У Джины сжалось сердце: никогда еще отец не выглядел таким уставшим и старым.
        - Но пришлось уплатить определенную цену,- добавил Майлз.
        Ясмин больше не протестовала по поводу Эстер. Ее лишили единственного довода. К тому же, приют освободился от незаконного, с точки зрения Ясмин, жильца. Если она и была расстроена поражением в случае с Эстер, то могла радоваться победе над профессором. Но что за власть она имеет над Майлзом?
        Для Невила и Эстер это не имеет никакого значения,- сказала себе Джина. Завтра маленькая семья воссоединится.
        Эстер приехала в пятницу. Совсем маленькая девочка прижимала к себе потрепанный чемоданчик, который бросила, увидев брата. Но что случилось с Невилом? Вместо того чтобы обнять ее, он четко проговорил: «Стой прямо, достань платок и не мочи меня своими слезами».
        - В их семейной ячейке,- прошептал Майлз на ухо Джине,- Невил не только старший брат, но и играет роль родителей. И эта схема явно срабатывает.
        Эстер не казалась смущенной или подавленной замечанием брата, лицо же Невила излучало самодовольство.
        - Когда еще он полюбит нас?- вслух подумала Джина.
        Майлз задумался:
        - Трудно сказать, Джина. Но как только эти дети познают любовь, они уже не забудут ее сладкого вкуса.
        Сладкий вкус любви… Джина думала об этом, занимаясь домашними делами. Да, домашними, ибо Ясмин все чаще отсылала Джину на кухню.
        Сладкий вкус любви. Джина часто повторяла про себя эти слова, как бы примеряя их на себя и Тони. Но Тони отнюдь не баловал её своим вниманием, держался с ней холодно, отчужденно.
        - Вы так поглощены «счастливой семейкой»,- сказал ей Майлз через несколько дней после приезда Эстер,- что забыли о Кене.
        - Операция?- Джине стало стыдно от того, что она не поинтересовалась судьбой мальчика.
        - Не волнуйтесь, это была лишь диагностическая операция, и Кен перенес ее хорошо. Вот только…
        - О, чудесно!- заулыбалась Джина.
        - Дайте мне закончить,- он сделал строгое лицо, но она заметила намек на улыбку в его глазах.- Ему придется перенести еще одну операцию. Когда, не знаю.- Он помолчал.- А как там Шелтоны?
        - Невил счастлив. Не то, чтобы он улыбался во весь рот, но он «доволен», как сказал бы отец.- Джина вспомнила об отце и погрустнела.
        В тот месяц они потеряли самого молчаливого питомца - Джонатана. Джине было непросто расставаться со своим воспитанником, но она понимала, что так лучше и для него, и для прибывающего на его место еще одного «потерянного». Но ее не порадовала перспектива, открывшаяся перед Джонатаном. Даже несмотря на рекомендательные письма, Стэндли не показались ей достойными родителями. Современная пара, которая, увидев ребенка в церкви, просто поддались его очарованию…
        - Счастливчик,- прокомментировала это событие Ясмин.
        - Не знаю,- сдержанно ответила Джина.- Приятная наружность мальчика еще не повод, чтобы отдать его в чужие руки.
        - Главное, что ребенок получит собственный дом. Нам не сомневаться, а радоваться надо.
        - А темперамент? Джонни все еще боится громких звуков.
        - Вы думаете, Стэндли замучают его барабанами?
        - Нет, конечно, но они - пара молодая, современная, любящая шумные вечеринки…
        - И состоятельная. Может, у нашего шефа есть возражения?- Ясмин взглянула на Майлза.
        - Джонатану будет хорошо там,- заверил Майлз.
        - И деньги тут ни при чем?
        - Они, разумеется, имеют какое-то значение,- улыбнулся он.
        Джина вспомнила письмо Бэб: «Тут есть бездетные, но детолюбивые Досоны. Джонатан словно создан для них - они еще молчаливее его. Предложи это „круглому столу“…».
        Но и на следующем заседании Майлз выдвинул кандидатуру Стэндли. Джина тут же возразила:
        - Подходят они или их шикарный дом и две машины?
        - Шеф, я протестую,- возмутилась Ясмин.
        - И я протестую, мисс Лейк. Вы должны знать, что на меня подобные вещи не действуют.
        - На вас действует что-то или кто-то еще,- парировала Джина.- Вот вы и утверждаете, что Стэндли хороши для Джонни.- Майлз невольно насупился.
        - Итак, мы выносим на суд правления Фонда кандидатуру Стэндли. Мисс Уинтер?
        - Да, шеф.
        - Мистер Молори?
        - Не знаю, сэр, простите.
        - Так да или нет?
        - Это неплохой шанс для мальчика, и, поскольку других кандидатур нет…
        - Еще как есть!- воскликнула Джина и зачитала письмо Барбары.- Видите, Джони нужно отдать не Стэндли, а …
        - Мисс Лейк! С каких это пор вы принимаете здесь решения?
        - Я уверена, что вы примите такое решение.
        - Не думаю. Досоны могут быть превосходными людьми, но они живут далеко, а мы не можем отдать Джонатана за пределы страны. Там даже климат другой. Да мы ничего и не знаем о них… Стэндли подали заявку, они известны и предлагают мальчику неплохой шанс.

«Каково же влияние Ясмин на шефа?» - чуть ли не с ужасом подумала Джина. За всем стояла Ясмин…
        Майлз объявил:
        - Итак, согласовано - я посылаю докладную в контору. Мисс Уинтер?
        - Разумеется.
        - Мисс Лейк?
        Молчание.
        - Мистер Молори?
        - Ну… да, сэр.
        Они уже поднимались из-за стола заседаний, когда Ясмин отозвала Майлза в сторону. Тони неуверенно коснулся руки Джины:
        - Сожалею, Джини. Мне хотелось бы поддержать тебя, но…
        Она взглянула на когда-то любимого ею мужчину и прочитала в его глазах долгожданное согласие. И улыбки хватило бы, чтобы заставить Тони сделать то, к чему она стремилась. Легче легкого. Но… стоит ли?
        - Спасибо.
        Прежде чем Тони нашелся, что сказать, Джина ушла.
        Контора послала своего представителя к Стэндли, а человек из службы по делам детей приехал в приют. Неделю спустя в приют явились сами Стэндли, чтобы забрать Джонатана. И Джонатан поехал с ними, как барашек. «На закланье»,- прошептала Джина, но провожавший вместе с ней неразговорчивого парнишку Майлз расслышал.
        - Вы глупенькая, упрямая, слепая дурочка,- заметил он.
        - Благодарю!- поклонилась Джина.
        На следующее утро пришла телеграмма от Бэб: «Ничего не предпринимайте, ждите письма». Письмо было коротким, но содержало причину отказа от усыновления: «Миссис Досон с удовольствием взяла бы Джонни, но внезапно сама ждет ребенка. Через семь-то лет! Я уже готовлю пеленки».
        Глава 11
        С тех пор Ясмин ходила с таким довольным видом, что один из старших мальчиков заметил: «Словно кошка, наевшаяся сметаны».
        Джину одновременно и радовал, и огорчал счастливый вид Джонни по воскресеньям. Радовал, ибо для каждого, любящего детей, главное - удовольствие ребенка, и огорчал, ибо она, единственная, возражала против его усыновления.
        Она понимала, что ей следовало бы извиниться перед Майлзом за свою неправоту. Но был ли прав Фаерлэнд, или за всем этим снова стояла Ясмин? Ясмин проиграла в случае с Шелтонами, а Джина - в случае с Джонатаном. На взгляд Джины получалось так: Майлз добивался, чего хотел, а Ясмин добивалась того, чего не желала Джина.
«Почему бы и нет?- подумала она.- Я для него ничто… Но что он для меня?»
        Мисс Уинтер начала приучать девочек к готовке. Им это не нравилось, пока она не передала их всецело миссис Деггинз - тут-то они начали получать удовольствие от учения, постигая искусство приготовления не только яиц всмятку и хлеба с маслом. Проходя мимо кухни, Джина услышала, как малютка Луиза спросила: «Сахар и специи… Дегги, мы делаем невесту?». Тут вступила Эстер, явно что-то смешивавшая: «Как это мешать, нежно?»
        Губы Джины тронула улыбка, и, увидев ее, Майлз тоже улыбнулся.
        - Приятно видеть солнечный свет вместо хмурого неба, мисс Лейк.
        - Это все дети.- Она рассказала, что они делают невесту и как нежно нужно ее мешать.
        - Так насколько нежно?- поинтересовался он.
        - Не знаю, я этому не училась,- рассмеялась Джина.
        - Советую пройти курс, ибо нежность - очень важный ингредиент любого блюда… Кстати об учебе. Физкультурник прислал мне экзаменационный лист. Юный Роупер очень постарался. Он не знал ни одного ответа, но горел желанием доказать, что знает все. В отчаянии Роупер написал: «Я могу сказать по буквам к-е-н-г-у-р-у».
        Они оба смеялись, как ненормальные, когда мимо них с ледяным видом прошла Ясмин Уинтер, а Невил, увидев их, остановился и широко заулыбался.
        - Помните, Джина, вы спрашивали, как скоро придет любовь? Невил, похоже, знает это теперь.
        - Он начал воспринимать нас.
        - Рискну предположить, что да. Думаю, он познал сладкий вкус любви. Мы, похоже, стали его счастливой семьей.
        Приятно, однако, забыть о хандре,- думала тем вечером Джина, направляясь через апельсиновую плантацию к отцу. Она не посещала его уже целую неделю и объясняла это занятостью на работе. Но профессор был мудр и не стал упрекать ее. Сейчас у нее было приятное ощущение того, что она поговорила со своим победителем на равных, и потому шла с высоко поднятой головой.
        Джина обогнула веранду и увидела отца, сидящего у окна. Она остановилась, как вкопанная - он выглядел таким усталым! Никогда еще она не видела его таким. Он стареет,- поняла она, и ей стало грустно.
        - Джесси, с отцом все в порядке?- спросила она.
        - Да, Джина.- Миссис Джесоп сидела, склонив голову над шитьем.
        - Я проходила мимо окна и подумала… Он такой старый!
        - Никто из нас не молодеет.- Миссис Джесоп так и не подняла головы.
        - Думаю, мне нужно забрать его,- прошептала Джина.
        Миссис Джесоп посмотрела ей прямо в глаза:
        - На твоем месте, я сделала бы это, если бы могла.
        - Я могу,- сказала девушка, приняв решение. Она прошла в комнату профессора и провела с ним чудесный час. Он смеялся над «кенгуру», а в желании Луизы делать невест из сахара и специй увидел вдохновение поварихи или нетерпение будущей матери.
        Когда она выходила, уже наступила ночь. Миссис Джесоп не предложила проводить ее до приюта, поскольку в небе сияла полная луна и на плантации было светло, как днем. Майлз обычно посылал одного из старших мальчиков ей навстречу. Сегодня мальчика не было, но в саду она увидела неясную фигуру.
        - Привет, Тони! Что случилось? Почему ты здесь?
        - Думаю, ты меня не ждала,- Тони зашагал рядом с ней необычно молчаливый. Когда луна скрылась за облаком, он неуверенно предложил ей свою руку.- Я хочу поговорить с тобой, Джина.
        Она остановилась, чтобы выслушать его.
        - Я был дураком,- в голосе Тони звучала горечь.- Я уходил от действительности, довольствовался течением вещей.
        - Не всегда,- тихо напомнила она ему, думая о впечатлении, которое произвела на него Ясмин - за пару часов она очаровала его больше, нежели Джина за два долгих года.
        - Вот ты о чем!- Он сразу понял, что она имела в виду.- Всего лишь проходящая вспышка, Джина.
        - Разумеется, ведь ты ее не заинтересовал, не так ли?
        - Она красивая… очень. Самая замечательная женщина, как сказал Майлз. Но… не знаю. Одно могу сказать, Джина, она не девушка моей мечты.
        Он умоляюще смотрел на нее, и она была тронута его юношеской искренностью. Он всегда был хорошим товарищем и не отказался бы жить с профессором… Девушка закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти свою первую любовь, открыла их и снова увидела дорогое, желанное лицо Тони.
        - Я был неправ, заставив тебя столько ждать. Я воспринимал тебя, как должное, Джина. Это не повторится, если ты дашь мне шанс.
        - Это предложение, Тони, или приглашение подождать еще пару лет?
        - Ожидание зависит только от тебя. Решай.
        Ее час пробил. Она может выйти замуж хоть завтра. Этого она и хотела. Это-то они с Бэб и обсуждали. И это необходимо ради профессора, ради их общего дома.
        - Отец…- начала было она.
        - Знаю. Мне он не помешает.
        - Но что ты предлагаешь, Тони? Куда мы денемся?
        - У меня уже есть кое-какой опыт. Найду работу с квартирой.
        - О, Тони!- Это решило бы все проблемы. Комната для отца, где он мог бы разместить свои книги, бумаги, вымпелы… Она готова была обнять Тони.
        И тут он добавил:
        - Я могу рассчитывать на помощь Фаерлэнда.
        - Шефа?- Ее энтузиазма сразу поубавилось, но Тони этого не заметил.
        - Он человек влиятельный, Джини, дружит с главой Фонда.
        - Я бы предпочла, чтобы ты добился всего сам.
        - Я бы тоже, дорогая. Но, в любом случае, я должен поставить его в известность и, если он решит помочь, что ж…- Тони пожал плечами.- Самое важное, чтобы ты простила меня, Джина, сказала, что у нас все, как прежде.
        - Я прощаю тебя,- с готовностью сказала она, но ничего при этом не почувствовала. Только что она зажмурилась в попытке восстановить что-то неуловимое, но бесценное, без чего нельзя… Удалось ли ей это? Если и да, то не до конца. Оно и понятно: ни один цветок не удерживает росу.
        - Так ты говоришь «да», Джина? Джини, дорогая…
        - Да,- сказала Джина.
        У входа в дом их встретил Майлз Фаерлэнд.
        - Я начал тревожиться, мисс Лейк, и попросил мистера Роса встретить вас, но он сообщил мне, что мистер Молори уже пошел вас встречать.- Он переводил взгляд с Джины на Тони и обратно.
        - Да, сэр. Я попросил Роса не беспокоиться, поскольку сам собирался проводить Джину. Надеюсь, вы не сердитесь, что я изменил ваше распоряжение.
        - Ничего страшного. Вы поссорились?- добавил он, видя грустное лицо Джины.
        Тони не преминул воспользоваться предоставившейся возможностью:
        - Нет, сэр. Нам остается только назначить день. Мы могли бы сделать это скорее, если бы вы, сэр, через правление Фонда подыскали мне какое-нибудь место получше, с квартирой, домом или…
        - Тони!- вскрикнула Джина и тут же прикусила губу. Ну как так можно?
        Но Тони мог:
        - В любви нет места гордости, Джина. Такие вот дела, шеф. Я спросил Джину, и она сказала «да».
        - На что?
        Только крайне занятый собой человек мог не услышать резкость в этих двух словах.
        Глухой к таким тонкостям, Тони возгласил:
        - На брак, Майлз.
        Глава 12
        Джина тщательно затворила за собой дверь спальни. Ей чудом удалось избежать участия в выпивке, предложенной шефом и радостно поддержанной Тони.
        - Что ж, Молори,- Майлз положил руки им на плечи; сквозь тонкую ткань блузки Джина почувствовала ледяной холод его ладони,- мы просто обязаны поднять тост.
        Где-то в коридоре Джина проронила «извините» и ускользнула от них. Взбегая по лестнице, она услышала жалобный голос Тони и властный окрик Фаерлэнда:
        - Не уходи, Джини!
        - Вернитесь, мисс Лейк!
        Но она не вернулась. Опустившись на край постели, девушка почувствовала полную опустошенность. Ее руки дрожали. В памяти вдруг всплыли то утро, когда Майлз постучал в ее дверь, чтобы напомнить о теннисном соревновании, его волнение, выражение глаз и эти странные слова: «Приходите как-нибудь в апельсиновую рощу. Аромат бутонов, шепот ручья, молодая луна»… Больше он их не повторял.
        Это-то и смущало ее. Она не верила ему, когда он говорил нежным голосом и с непонятной улыбкой. Быть может, он просто разыгрывал ее? Но этой ночью он не шутил. Он тронул ее плечо, и от его пальцев повеяло ледяным холодом. Майлз Фаерлэнд похолодел от гнева!

«Боже, да что это со мной творится?- думала она.- Ведь все же устроилось: я получила Тони, у нас будет свой дом, отец станет жить с нами… Почему, почему это не радует меня? Почему я все меньше думаю о Тони и все больше о нем? Майлз… Такой тонкий, умный, красивый… Мне так легко с ним, так радостно! Неужели я влюбилась? Нет, быть того не может! Но отчего так сладостно замирает сердце всякий раз, как он заговаривает со мной, всякий раз, как я вижу его?.. Господи, и зачем он только сюда приехал! За что мне эти муки? Ведь у него есть Ясмин…»
        Она не сразу услышала стук в дверь.
        - Тони?- позвала она.- Скажи шефу, что я устала.
        - Это Майлз, Джина. Откройте, нам надо серьезно поговорить.
        - Нам не о чем разговаривать,- ответила она и про себя добавила: «Слишком поздно… .
        - Откройте!
        - Если вы хотите что-то обсудить, обратитесь к моему жениху.
        - Я с вами хочу поговорить, а мистер Молори пошел спать.
        - Я тоже сплю.
        - А я войду!
        Двери всех комнат персонала были снабжены задвижками, о которых редко кто вспоминал. Джина пользовалась ею только в канун Рождества, когда прятала подарки от любопытных малышей. Но сейчас она успела задвинуть ее, когда начала поворачиваться ручка двери. И ей тут же стало стыдно. Какая ребяческая глупость! Ей же придется увидеть его завтра, не может же она запереться здесь навсегда!
        Она открыла дверь. Коридор был пуст.
        Джина плохо спала в ту ночь. Проснувшись утром и увидев в зеркале свое бледное лицо, она подумала: «Ну и вид у невесты!». Она тронула губы помадой, надела яркое платье, повязала волосы разноцветной ленточкой и спустилась вниз, к столу.
        - Вы ждете какую-нибудь важную персону, мисс Лейк?- Майлз разглядывал ее ленточку.- Боюсь, никого важнее меня вам не дождаться. Молори еще не спустился. Из-за помолвки он, похоже, проспал. Как бы вы ни были против,- продолжил он,- я должен поговорить с вами. Хочу, чтобы вы выбрали, куда хотите поехать.
        - Поехать?- удивилась Джина.
        - После свадьбы. Помните, Тони просил меня о протекции. Я не против, пусть это будет моим свадебным подарком. Но я хотел бы знать, куда вы собираетесь. В город? В сельскую местность? В горы?- Он поднял брови.
        - Н-не знаю.
        - Ну же, ваш возлюбленный оставил это на ваше усмотрение. Если бы я решал насчет своей будущей работы, то, думаю, нашел бы, что сказать.
        Уехать… Уехать из «Орандж-Хиллз», в котором прошла вся ее жизнь. Сады с золотистыми плодами, холмы, вырисовывающиеся на фоне неба, воздух, похожий на дыхание рая…
        - Когда надо дать ответ?- спросила она.- Сейчас?
        Они прошли в его кабинет. Он предложил ей стул, а сам сел за свой письменный стол. Из ящика стола он достал стопку карт. Они остались от отца, вспомнила она. На них были отмечены все приюты Бенкрофта в Австралии. Он перебирал их, делая замечания:
        - Броудфилдз… довольно новое заведение, но, по-моему, у Джона Элери полный штат. Мерингтон-Хаус в «стране яблок»… Вы любите яблоки?
        - Невил их любит,- вспомнила она.
        - Но Невил туда не поедет.
        - Нет.- Невила она лишится вместе с апельсиновыми садами, холмами и воздухом, как дыхание рая…
        - Мисс Лейк!- резко произнес Майлз, и она поняла, что он уже не первый раз обращается к ней.
        - Прошу прощения,- извинилась она.
        - Ладно. Продолжим. Как вам нравится Минноу-парк? Там у вашего мужа будет бассейн.
        - А как с квартирой?
        - Там хорошая двухкомнатная квартира, обычные кабинеты…
        - Недостаточно большая,- отказалась она.
        Он слегка нахмурился и перевернул несколько листков:
        - Ваш излишне требовательный вкус затрудняет выбор.
        - Я не для себя прошу лишнюю комнату… не для нас с Тони,- поправилась она, покраснев.
        - А для кого же?
        - Для профессора, естественно.
        - Для вашего отца?
        - Конечно, он не профессор, но…
        - Мисс Лейк, я просто обсуждаю помолвку. Я правильно понял, что лишняя комната нужна для мистера Лейка?
        - Да.
        - А прав ли я, предполагая, что ваш утвердительный ответ на предложение мистера Молори зависел от одного условия - вашего отца?
        - Да, но Тони и сам бы захотел жить с ним, он его искренне любит.
        - А если бы он отказался?
        - Я бы не согласилась выйти за него.
        Она даже испугалась того эффекта, который произвели ее слова. Майлз резко встал и сделал к ней несколько шагов. На мгновение Джине показалось, что он готов обнять ее. Но Майлз внезапно повернулся и ушел в другой конец комнаты. Целую минуту он молчал, потом спросил:
        - Вы всегда обманываете?
        - Обманываю?
        - Да, обманываете, вводите в заблуждение, говорите неправду,- он выговаривал каждое слово четко и колюче.- По-моему, помолвка - это залог, залог чего-то, дающегося в обеспечение. Что даете вы, мисс Лейк? Бледное подобие нежности?
        - Я люблю Тони,- упрямо ответила Джина.
        - Вы лжете!- Майлз подошел ближе и склонился над ней.- Когда любишь человека, идешь на компромисс с ним. Брак, основанный меньше, чем на этом - обман. Вам ведь просто нужен был мужчина, который согласен жениться не только на вас, но и на вашем отце?
        - Мистер Фаерлэнд…
        - О, я высоко ценю профессора, можете быть уверены.
        - Он не профессор,- тупо повторила Джина.
        - Для меня он профессор. Он самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречал. Но…
        - Вы бы не стали жить с ним?
        - Стал бы, но не согласился бы на брак, основанный на этом, как на условии. Ибо таков ваш союз, разве нет?
        - Когда мы познакомились с Тони…
        - Вы были совсем еще юной.
        - Два года назад?
        - Два года жизни много значат, Джина. Та незрелая девушка «влюбилась» в первого попавшегося мужчину. Не обманывайте себя, разве это не так?
        - Так было, но я действительно хорошо отношусь к нему до сих пор. Ничто не остается неизменным, Майлз, какая-то доля позолоты должна была стереться, это естественно.
        - Позолоты, но не золота.- Он смотрел на нее в упор, и, как она ни хотела отвести свои глаза, у нее это не получилось.- Зачем вам позолота, Джина Лейк?
        - Вы не имеете права критиковать Тони.
        - Как физкультурник, он заслуживает всяческой похвалы, но как возлюбленный…- Майлз пожал плечами.- Какой еще возлюбленный, кроме позолоченного, будет терпеть такое поведение своей девушки?
        - Я ничего такого… я хочу сказать…
        - Вы хотите сказать, что только спланировали все.- Она испуганно взглянула на него, но он не дал ей заговорить.- Если бы он действительно любил вас, думаете, он допустил бы то, что допускал? То внимание, которое я оказывал вам? Наши разговоры, встречи?.. О Небо, неужели вы думаете, я бы допустил такое?
        - Тони беззаботный человек, он всегда был таким. К тому же, вы ведь босс! И он все же сделал мне предложение.
        - Только из-за хорошенького личика. Я наблюдал за ним во время обсуждения судьбы Джонатана, и он, как и я, заметил, что, увлекшись чем-то, вы, мисс Лейк, становитесь… весьма привлекательной женщиной.
        - Мне поклониться?- съязвила Джина.
        - Нет. Но вы не должны переоценивать свою привлекательность, то есть, не должны принимать восхищение за любовь и возлагать на него надежды.
        Джина холодно возразила:
        - Вы упускаете кое-что, шеф. Может, я никогда и не принимала это восхищение за любовь - просто такое положение меня устраивает. Вы же сами сказали: я должна была найти мужчину, который женился бы на мне и на моем отце.
        Он пристально посмотрел на нее и повторил:
        - Обманщица.
        Внезапно раздался негромкий стук в дверь, и на пороге появился Невил;
        - Ах да, Невил, книга вот там,- Майлз махнул на дальнюю стену.- Найдешь ее и можешь идти. Но не вы, мисс Лейк, мы еще не закончили. На чем мы остановились?
        - На обмане,- еле слышно произнесла она.
        Но он опять перелистывал странички в папке:
        - Морисвиль… Там живут в отдельных коттеджах. Это вам подойдет?
        - Как…- спросила Джина с каким-то мрачным любопытством,- как вы узнали?
        - Вы говорите о новом месте Тони, о профессоре или о том, что мне известно ваша маленькая хитрость, с помощью которой вы хотели заполучить молодого Молори?
        - Вы говорите об этом, как о кабале.
        - Так оно и есть.
        - Вовсе нет. Но вы не ответили на вопрос.
        - Вот вам ответ: есть такое дерево, оно называется баньян.
        Она поднялась и подошла к окну.
        - Не понимаю вас…
        - Это было еще до возвращения профессора. Мальчик по имени Тимоти, любящий изображать разных животных, в тот день вообразил себя птицей…
        - Да, помню. Мы с Бэб были на другой стороне баньяна и говорили…- Джина замолчала.- Вы подслушали?
        - Я снимал с дерева сову,- ответил Майлз.- Мне не понравились планы, которые строили услышанные мною голоса. Ни одному мужчине не понравилось бы, когда его хотят выставить дураком. Как я помню, Барбара сказала: «Майлз Фаерлэнд - твой шанс. Если ты не воспользуешься им, тебя отвергнут. Тебе только нужно верно разыграть свои карты».
        - Но я их не разыгрывала,- умоляюще произнесла Джина.
        - Это сделал я,- с горькой улыбкой ответил Майлз.- Но, не скрою, я не ожидал, что вы мне так… Впрочем, это вам не интересно.
        Джина внезапно вспомнила все моменты, когда отсутствовал Тони… Тот день с медвежонком Эдвардом… То утро, когда они бежали тренироваться на корт… Как их руки соприкоснулись…
        - Так вы только играли?- спросила она прежде, чем сообразила, что делает.
        - Если вы не знаете, то кто может знать?- Он с жалостью посмотрел на нее.- Бедная Джина, золото и позолота, вера и неверие - все перемешалось и ничего не понятно, запутавшийся вы ребенок! Но неважно, в конце концов, вы и ваш отец заполучили своего мужчину.
        Джина вернулась к столу и взглянула на папку:
        - Не понимаю, почему вас это заботит?- О, она начинала понимать, но боялась поверить.
        - Я теряю отличного физкультурника и беспокоюсь за своего доброго друга профессора. Я знаю, как он расстроится, узнав, что вы выходите замуж только из-за него. Впрочем, все это мы уже обсудили.
        - Может, вам известна альтернатива? Если да, скажите мне, пожалуйста, ибо я не знаю. Прошлой ночью у Джесопов…
        - Я думал об этом,- прервал он ее.- И понял, что это-то и решило все дело. А альтернатива… Мы поговорим об этом позже.
        - Но что-то нужно было делать!- в отчаянии воскликнула она.- Ведь профессор съехал из-за вас!
        - Джина…- запротестовал он.
        - Это правда, вы позволили ему переехать.
        - Он сам договорился об этом.
        - Вы позволили ему съехать, потому что она так решила.- Внезапно Джина поняла, что они поменялись ролями: теперь она обвиняла его.- Вы не могли привезти Эстер, поскольку официально для нее не было места, и отец должен был уступить свою комнату, хотя я могла бы найти выход, взяв какую-нибудь девочку к себе. Но она сказала «нет», как и в вопросе с Джонатаном.
        - Я сам занимался этим вопросом, и Ясмин оказалась права, что и было доказано позже.
        - Но она играет здесь первую скрипку!- не сдержалась Джина и тут же пожалела об этом при виде его расстроенного лица, которое удивило и тронуло ее. Он был силен. Что бы там ни было, в этом она не сомневалась. И все же…
        - Да,- кивнул Майлз,- вы правы.
        - Вот это место подойдет.- Джина наугад вытащила карточку.- Я буду вам благодарна, если вы организуете все как можно скорее.
        Зазвонил телефон, и Майлз снял трубку:
        - Да?.. О, да миссис Дж… Что? Нет! О, нет… Подождите минутку, пожалуйста…- Прикрыв трубку ладонью и не глядя на Джину, он сказал: - Пока все. Вы можете идти. А молодой Шелтон все еще здесь? Ты тоже можешь идти.
        Джина с мальчиком вышли из кабинета.
        Глава 13
        - Он взял стакан с соком с собой на скамейку в саду,- повторяла и повторяла миссис Джесоп.- «Сегодня обойдусь без чая, дорогая. Выпью амброзию». Он всегда называл сок из падалицы амброзией. Я тебе рассказываю об этом, Джина, чтобы показать, как счастлив он был. Когда я пришла за стаканом, он уже отошел.
        Джина уже выплакалась, желая при этом быть более сдержанной, уметь прятать свое горе, хотя люди и говорят, что слезы приносят облегчение. Не без сочувствия, Ясмин все же не преминула заметить:
        - Вы слишком мягки, Джина… как и вся обстановка в этом приюте. Если бы здесь проявляли большую твердость, у нас не возникла бы эта проблема.
        Только позже Джина поняла, о какой проблеме она говорила. В своем горе она не обратила внимания на то, что на похоронах отца почти никого не было. Это могло объясняться и сбором урожая. Когда она вернулась в приют, ее горе не помешало ей понять, что происходит нечто необычное. Она еще не разговаривала с Майлзом после спора по поводу предложения Тони. Когда она вбежала в его кабинет, одного взгляда на присутствовавших там Роса, Тони, Ясмин, Деггинз, Бренду и Дору было достаточно, чтобы понять все.
        С того момента она как бы ослепла и не замечала напряженности, возникшей в приюте. Теперь же ее охватила тревога. Тони почему-то не попадался ей на глаза, даже Роса не было видно. Что-то случилось? И тут же сердце подсказало ей:
        - А где Невил и Эстер?
        - Да, Джина, пора вам уже знать об этом,- сказала Ясмин.- Раньше мы не говорили вам из-за вашего горя. Но когда-то вы должны были узнать. К тому же, это поможет вам пережить вашу потерю.
        - Невил и Эстер?..
        - Пропали. Мы не видели их со дня кончины вашего батюшки.
        - Уже три дня…
        - Верно, три дня, но только две ночи, а они выдались теплыми.
        - Как вы можете так спокойно говорить об этом?- возмутилась Джина.
        - Эмоции лишь мешают. Только в песне любовь находит свой путь. Сейчас важнее тщательные поиски и здравый смысл.
        - Но они голодают…
        - Здесь повсюду сады, даже если отправиться в горы. Одни апельсины могут надоесть, но ими вполне можно поддерживать силы. А в голодании, если только оно не растягивается на недели, нет ничего страшного. Люди умирают скорее от жажды, чем от голода, а здесь полно родников и ручьев.
        Джина хотела напомнить о змеях, обрывах, о страхе одиночества, но поняла, что у Ясмин на все найдутся ответы. И она лишь прошептала:
        - Чем я могу быть полезна?
        - Все мужчины Орандж-Хиллз принимают участие в поисках с момента объявления тревоги и, надеюсь, действуют организованно и разумно. Если бы с детьми поступали твердо, это никогда бы не случилось.
        - Вы хотите сказать…
        - Что девочку не следовало принимать в наш приют. Я уверена, что завтра или послезавтра эта парочка, усталая и зареванная, вернется назад. Но нельзя исключать и вероятность того, что сам факт принятия Эстер в приют станет причиной двух смертей.
        - Нет!
        - Я упомянула лишь вероятность. Не стоит печалиться заранее. Если хотите быть полезной, помогите миссис Деггинз. В таком деле бутерброды не менее важны, чем бинокли. А детям еще предстоит ответить за свое поведение, когда они вернутся.
        Обеспокоенная до крайности, Джина поспешила на кухню, но в коридоре столкнулась с Майлзом, который тут же завел ее в свой кабинет.
        - Сейчас не время для слез,- жестко сказал он.- Вы уже знаете, я полагаю, о случившемся?
        - Да. Почему мне не сказали раньше?
        - В вашем состоянии вы не могли бы ничем помочь. Сомневаюсь, что и сейчас сможете.
        - Я могу нарезать бутерброды,- возразила она.
        - Только сами порежетесь,- сухо заметил он.- Однако, мисс Лейк, когда одна беда сменяет другую, приходит что-то вроде забвения. Вы чувствуете себя спокойнее? Можете отвечать на вопросы?
        - Какие вопросы? Не о новом назначении Тони, надеюсь?
        - Это мы отложим пока. Хотя любопытно… То, о чем мы спорили в то утром… Та причина, по которой вас интересовало новое место Молори. То есть, включение вашего отца в брачный контракт. Его не следовало обсуждать вовсе. Извините, но это теперь лишнее.- Она поморщилась, а он продолжил: - Я хочу, чтобы вы думали о Невиле и его сестре. Они были несчастны? Неуравновешенны? Говорили о своих планах? Короче, почему они сбежали?
        - Расскажите мне подробности,- попросила она.
        - Их отсутствие обнаружили только на следующее утро. Кончина профессора была ударом и для детей, и для персонала. Все его очень любили. Поэтому ни взрослые, ни дети не обратили внимания на исчезновение двух ребятишек. Но когда Невила и Эстер не оказалось на перекличке, мы начали поиски.- Он снова взглянул на Джину.- Почему они убежали?
        - Они казались счастливыми,- прошептала Джина.- Невил журил иногда Эстер - обычное дело для старшего брата. Она не обижалась на него. Они стали частью нашей общей семьи, как и другие дети… О… я просто говорю первое, что приходит мне в голову…
        - Продолжайте, Джина.
        - Все дело в мягком подходе. Если бы мы руководствовались разумом, а не чувствами, этого никогда бы не случилось.
        - Слова Ясмин,- кивнул он.- Но сейчас я слушаю не ее, а вас. Что еще?
        - Ничего,- с отчаянием воскликнула она,- кроме… Я только что вспомнила. Тот телефонный звонок… Ведь Невил был с нами.
        - А я и забыл!- кивнул Майлз.- Он же приходил за книгой и слышал наш разговор, а ушел из кабинета вместе с вами.
        - Так вот, я его заметила в коридоре. Он сильно побледнел, а глаза у него были совсем больными.
        - Мы напомнили ему о последней ссоре родителей. С нее и начался распад его семьи, в которой умершую мать заменила мачеха. А потом Невила отделили и от сестры. Он пережил все заново. Но теперь он старше и умнее. Опасаясь снова потерять сестру, он собрал ее в дорогу.
        - Разве имеет значение, как все случилось? Это же не вернет их, Ясмин права. Нужна была твердость, а не мягкий подход.
        - Нет, Ясмин ошибается,- возразил Майлз.- С мягкими людьми нужно обращаться мягко. Но насколько мягко?.. Интересно, как далеко они ушли?
        - Совсем недалеко,- поддаваясь внезапному импульсу, сказала Джина,- всего лишь в низину за холмом, который поднимается сразу за ручьем. Они же такие маленькие, что и небольшой холм кажется им огромной горой, и они думают, что ушли далеко. Они там, Майлз, за холмом. Я услышала их зов.
        - То место, о котором вы говорите, находится от нас в четверти мили.
        - Говорю вам, я слышала их!
        - Были случаи, когда мать слышала голос потерявшегося ребенка и на большем расстоянии. Но вы же не их мать.
        - Я член их «счастливой семьи», или была им…
        Ясмин вышла на крыльцо, когда Майлз приказал изменить направление поисков.
        - Мы уже искали там, шеф.
        - Проверим еще раз,- резко ответил он.- Мисс Лейк подсказала нам место, где нужно искать.
        - На каком основании?
        - Она уверена, что там нам повезет.
        - А если нет? Мы потеряем драгоценное время на уже обследованный район. Это не лезет ни в какие ворота, Майлз!
        - Попробуем еще раз,- упрямо ответил он.
        - Исходя из одной лишь интуиции мисс Лейк?
        Не ответив ей, он отправил в путь собравшихся людей.
        - Так вы подвергаете опасности жизнь детей. На вас ляжет ответственность за то, что вы поддались на уговоры младшей воспитательницы.
        - Ясмин!
        - Все дело в ней? Я говорю серьезно, Майлз. Как можете вы руководствоваться подсказкой сердца, а не разума?
        Они втроем еще стояли на крыльце, когда дважды прозвучал пронзительный победный свист - знак того, что потерянных детей нашли.
        - С ними все в порядке,- сказал Майлз Джине; Ясмин уже ушла в дом.
        Вскоре она снова появилась, на этот раз в том же роскошном костюме, в котором приехала в приют, и с чемоданом в руке.
        - Вы уезжаете, Ясмин?- Майлз, казалось, совсем не удивился.
        - Не хотелось бы лишать вас воспитательницы, Майлз, но я не могу здесь больше остаться. Заверяю вас, что попрошу Фонд прислать замену немедленно. Пока же двойная нагрузка пойдет на пользу мисс Лейк. Принято считать, что избыток работы снимает эмоциональный стресс.
        - Всегда наготове научное положение, Ясмин?
        - Разумеется.- Она повернулась к Джине и бросила: - Прощайте, мисс Лейк,- потом снова обратилась к Майлзу: - Я вызвала такси из Орандж-Хиллз… А, вот и оно!- Она поспешила к калитке.
        - Почему она уезжает?- с удивлением спросила Джина.
        - Потому что оказалась неправа. Путь через любовь не для Ясмин, даже если этот путь и был найден. Видите ли, в ней нет любви.
        - Но она любит вас. Иначе зачем ей было приезжать сюда?
        - Никогда она меня не любила. Она восхищалась моим умом. Но вы были свидетелем, что ей совсем не понравилось, как я им распоряжаюсь.
        - А вы любили ее…
        - Почему вы так думаете?
        - Она влияла на вас. Заставила вас переменить свое решение насчет Невила и Эстер.
        - Верно,- признал он и, помолчав, добавил: - Когда-то я любил ее. Но сейчас дело в другом. Мы с вами оказались в щекотливом положении, как сказали бы викторианцы. В восемнадцатом веке посчитали бы предосудительным наше поведение, когда мы пили кофе до четырех часов утра. Ясмин совершенно серьезно пообещала написать докладную записку в Фонд, если я не уступлю в вопросе с Невилом и Эстер. Правила для Ясмин - все, и она была полна решимости добиться, чтобы все делалось по правилам.
        - Неужели она доложила бы?
        - Еще как! Мне самому было наплевать на это. Наш Фонд - достаточно серьезное учреждение, чтобы не обратить особого внимания на этот случай. Но я… я не захотел, чтобы трепали понапрасну ваше имя. В таких вопросах я сам немного викторианец.
        - Любезно с вашей стороны. Но…- вдруг припомнила Джина,- вы и до этого были на ее стороне. Вы даже не поддержали меня в вопросе о фамилиях.
        - Вероятно, посчитал, что этот вопрос не так уж важен,- криво усмехнулся он.- Трудно объяснить. Ясмин в учебе шла по моим пятам. Может, было бы лучше, если бы она обошла меня, тогда бы так не тревожилась.
        - О чем?
        - А вот о чем: хотя я изучал те же дисциплины, что и она, и превзошел ее в них, я проявлял строптивость. Ей это не нравилось. И она последовала за мной сюда, чтобы показать мне, в чем я не прав.
        - Но нужно ли было уступать ей?
        - В тот момент, когда вы раздули из мухи слона, я был крайне раздражен тем, что она преследует меня. Вот я и решил не спорить, а согласиться с ней: пусть думает, что выиграла хоть раз.
        - Она выиграла и в случае с Джонатаном.
        - Ну что за упрямство, Джина! Вы же знаете, что как раз тогда она оказалась права. Иначе я не поддержал бы ее.
        - Вы лишь говорили мне, что я должна быть снисходительна к вам. Почему вы настаивали на этом без всяких объяснений?
        - Да? А Тони? Вам не следовало соглашаться на его нелепое предложение.
        - Чтобы он женился на мне и на моем отце?
        - Вот именно. Но сейчас это уже в прошлом.
        - Нет, мой отец тут ни при чем,- холодно возразила она.
        - Так же, как и вы. Через несколько минут из-за холма вернется Молори и поинтересуется, сказал ли я вам то, о чем он меня просил.
        - Просил вас?- повторила Джина и, помолчав, спросила: - О чем? Скажите же, Майлз!
        - Он не хочет жениться на вас. Да и ни на ком другом. Говорит, что погорячился. Ну, да вы и сами знаете.
        - Почему он не сказал мне об этом сам?- Джина даже покраснела от обиды.- Зачем ему понадобилось унижать меня таким образом? Почему он обратился к вам?
        Глаза Фаерлэнда сверкнули, как алмазы:
        - Он не говорил прямо, но я уверен: откажитесь вы от своего слова, и он вздохнет с облегчением.
        - Вы невозможный человек!- Она вспомнила красивое лицо Тони, его одобрительные, сопровождаемые улыбкой слова: «Никакой спешки, а? Ну, ты молодчина!» и поняла, что Майлз прав.
        - Не думаю, чтобы вас это сильно задело,- рассудительно говорил тем временем Майлз.- Невелика потеря. Кстати, я забыл сообщить вам о Кене.
        - О Кене Андерсе?
        - Да.
        - Почему «кстати»?
        - Мы говорили о потерях. Так вот, мы его потеряли.
        - Кен умер?
        - Какой же я идиот! Сказать такое!- Он нежно взял ее за руку.- Я имел в виду, что он остается в Англии.
        - Ах вот оно что!- Джина заплакала и засмеялась одновременно.
        - Он снова рядом со своей родной подземкой, живет той жизнью, к которой привык и которую не хотел оставлять. Австралия не для него, Джина.
        - Неважно, где он живет, лишь бы жил.
        - Он будет жить. Вторая операция прошла успешно. Теперь у него все в порядке. Слава Богу… А вот и они!
        По склону холма спускалась радостная процессия, включавшая и пропавших детишек.
        Майлз все еще сжимал ее руку. Джина чувствовала, что он не намерен отпускать ее, и поняла, что и сама этого не хочет.
        Потом он поднес ее ладонь к губам и нежно поцеловал. Сердце девушки бешено забилось, она смотрела прямо в его мужественное, красивое лицо, и к глазам подступали слезы счастья.
        - Мягкий подход,- тихо сказал он и обнял ее за плечи.- Помнишь, маленькая Джина, ты спросила меня об альтернативе? Так вот мой ответ…
        Их губы встретились и слились в жарком, страстном поцелуе. Весь мир исчез, словно во Вселенной существовали только двое - он и она.
        - Любимая моя,- нежно шепнул он, и она еще крепче прижалась к нему.
        - Майлз, дорогой, мне кажется, я полюбила тебя сразу, как только увидела. Но…
        - Не надо ничего говорить, милая, я знаю.
        Их губы встретились вновь, и она затрепетала в его объятиях.
        К ним приближались маленькие беглецы. Не принадлежащие никому, нежеланные, отвергнутые, потерянные…
        Нет, уже не потерянные.
        Внимание!
        Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
        После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
        Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к