Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / ДЕЖЗИК / Иванова Вера: " Валентинка С Секретом " - читать онлайн

Сохранить .
Валентинка с секретом Вера Иванова

        #
«Ты - фея!» Странный текст для валентинки? Невзрачная троечница Настя, получившая это послание в День всех влюбленных, подумала точно также. Тем более история с запиской получила неожиданное продолжение: с Настей и вправду начали происходить чудеса. Например, на нее обратил внимание Никита, она решила самую сложную задачу на интеллектуальном марафоне и вылечилась от простуды… с помощью волшебного зелья. Теперь ей просто необходимо найти таинственного поклонника, написавшего анонимку, и задать ему несколько вопросов…

        Вера Иванова
        Валентинка с секретом

        Автор выражает благодарность Екатерине Демидовой за помощь в работе над книгой

14 февраля

        Странное послание

«Ты - фея!»
        Настя снова и снова перечитывала слова, написанные корявыми печатными буквами. Странное содержание для валентинки! Обычно пишут что-нибудь дурацкое и банальное типа «Ты мне нравишься, давай гулять!» или «Без тебя моя жизнь скучна». Но привередничать не приходилось - «сердечко» ведь было единственным. Это и приятно (она уж и не надеялась!), и чуть-чуть грустно - все-таки только одна валентинка, а у других - целые стопки: например, у лучшей подруги Ларисы, которая просто закопалась в разноцветном ворохе, или у Ларисиного парня Михаила - он тоже никак не мог рассортировать сыплющиеся на него дождем послания.
        Правда, некоторым не досталось ни одного - эти бедняги старательно прятали глаза, притворяясь, что им нет никакого дела до глупого праздника влюбленных. Но за них Настя не переживала. Они свое еще получат! Все до одного. В классе не будет несчастных! Недаром они с Ларой накануне целый вечер строчили послания. Получилось ровно двадцать четыре штуки - по числу одноклассников.
        Идея «осчастливить» весь класс принадлежала Лариске. Подруга сообщила о своих планах после уроков, когда девочки сидели дома у Насти.
        - Надо, чтобы завтра каждому досталась хотя бы одна карточка! Утешительный приз, понимаешь? Чтобы в этот день не было обиженных. Придется поработать! Двадцать четыре штуки - это тебе не хухры-мухры!
        - А самим себе тоже писать? - усомнилась Настя. - Или нашим самым популярным? Они же и так уйму валентинок отхватят!
        - Ни в чем нельзя быть уверенными, - назидательно произнесла Лара, бросив кокетливый взгляд в зеркало, откуда ей широко улыбнулась кудрявая глазастая красотка. - Вот я, например, в седьмом классе тоже думала, что получу кучу открыток. И что же? Не написали ни одной! Знаешь, как я тогда ревела?
        - Ладно, давай! - Настя тоже взглянула в зеркало и быстро отвернулась - рядом с Лариной ее бесцветная физиономия с белесыми ресницами и словно выцветшими глазами выглядела, как лицо призрака. Облик ничуть не изменился даже после сделанной недавно стрижки - а она так рассчитывала стать хоть чуть-чуть оригинальнее!
        - И чего ты не красишься? - угадала ее мысли Лара. - Тебе бы очень пошло! Немного туши, карандаш…
        Подруга не в первый раз заводила этот разговор, и Настя, как всегда, отговорилась стандартной фразой:
        - Люблю, чтобы все было по-настоящему! В том числе и красота. Так что мне валентинку не будем писать, хорошо?
        - Почему это? - удивилась Лара.
        - Такая открытка - тоже ненастоящая! Зачем мне фальшивые чувства? Лучше не получить совсем ничего…
        - Как хочешь, - тряхнув кудряшками, легко согласилась Лара - ее трудно было чем-либо смутить. - Тогда и мне писать не будем. Все равно завалят! Но остальным сочиним что-нибудь, идет? Они же не будут знать, что это от нас! Будут думать - от таинственных поклонников…
        - Уговорила, - согласилась Настя. - Вот только как мы придумаем столько разных текстов?
        - Разных? Совсем необязательно! Будем всем писать одно и то же, - с этими словами Лара вывалила на стол пачку чистых открыток-«сердечек». - Главное - не что написано, а сам факт получения!
        Так оно и было, и Настя не стала спорить.
        - Так что напишем… э… «Ты всегда будешь в моем сердце», или «Наши сердца всегда будут биться друг для друга», или что-нибудь в этом роде, - предложила Лара.
        Настя фыркнула и покачала головой - вряд ли кому-нибудь такое понравится!
        - Нет? Не годится? Ну и не надо! - отмахнулась Лара и тут же, покусав кончик ручки, предложила новый вариант: - Тогда давай так: «Ты - единственное светлое пятно в окружающем меня темном царстве. Прими мое сердце навсегда!» Ну? Как тебе?
        - Полный бред! - рассмеялась Настя. - Какое еще «темное царство»? Надо писать проще, по-человечески.
        - Я не против! - воскликнула Лара и вынула из пенала вторую ручку. - Короче, так. Делим открытки пополам: десять штук тебе, десять - мне. И будем писать, кто что хочет! Только не забудь - надо менять ручки. И почерк! А то вдруг кто-нибудь догадается, что это от нас!
        Девочки принялись за работу. Некоторое время они сидели молча. Настя, поглаживая пристроившегося на коленях котенка, сосредоточенно обдумывала тексты. Лариса, не переставая, строчила одну открытку за другой. Через полчаса, когда подруга справилась с заданием, Настя трудилась еще только над третьей валентинкой.
        - Тебе помочь? - не очень охотно предложила Лара. - Вообще-то мне надо бежать - Миха ждет…
        - Иди уж, иди, - отпустила подружку Настя. - Я тут сама поколдую.
        Она закончила лишь поздно вечером и из-за этого не успела сделать уроки.
        Зато как приятно было смотреть на одноклассников, у которых на парте лежало
«сердечко»! Целая радуга чувств окрашивала их лица - недоверие, изумление, а потом - восторг и восхищение…
        Настя надеялась, что написанные ею слова будут приятны адресатам. Вчера после ухода подруги она вспоминала все, что знала о каждом из «своей» десятки, а потом попыталась в нескольких строчках выразить симпатию к этому человеку. Это оказалось очень непросто: ее то и дело подмывало схалтурить, как Лара. Но Настя собрала волю в кулак и довела дело до конца.
        Ире Беларевой, невзрачной девочке с толстыми, в руку, косами, она написала: «У тебя самые красивые волосы в школе! Ты мне очень нравишься. Давай дружить!»
        Федору Захарчуку, невысокому тихоне, было отправлено послание: «Ты самый романтичный парень из всех, кого я знаю. Как насчет свидания при Луне?»
        Тамаре Шарохиной досталась валентинка с надписью: «Ты поешь, как Алсу! Пой почаще».
        Но лучше всего, по ее мнению, вышла валентинка для Кости Кондратова, заядлого любителя гонок «Формула-1». «Если бы мне пришлось выбирать между Шуми и тобой, я бы выбрала тебя!» - написала Настя. Похоже, парню тоже понравилось - вон как он покраснел, читая свою единственную валентинку! И сразу же стал оглядываться. Надо опустить глаза - вдруг взгляд выдаст ее?
        Настя вернулась к своей карточке. «Ты - фея!» До нее вдруг дошло, что это с одинаковым успехом можно воспринимать и всерьез, и как иронию. Лариска точно не стала бы писать такое! Значит, это действительно не она. Да и сама открытка явно не из тех стандартных, которые они подписывали. Ярко-алое сердечко с золотым ободком, обсыпанное блестками и бисером, выглядело очень симпатично.
        - Это не я! - торопливо бормотала Лара в перемену. - Честное слово, не я! Да и потом, мы же договорились не писать друг другу!
        - Отлично, - вздохнула Настя, чувствуя, что голова идет кругом. - И кто же тогда тот ненормальный, которому понадобилось писать мне вот это? - Она сунула подруге под нос раскрытую валентинку.
        - «Ты - фея!» И все? Странно… Для валентинки маловато! А хочешь посмотреть мои? У меня сегодня рекорд. Двенадцать штук! Есть такие - обхохочешься! Вот эта, например: «Дорогая Лара! С тех пор, как я встретил тебя, ты поселилась в моем сердце! Пожалуйста, не переезжай!»
        - А ты догадываешься, от кого это? - с внезапным интересом спросила Настя.
        - Не догадываюсь, а знаю точно! От Артемки Кухаркина из 9 «Б». Он мне после Нового года прохода не дает!
        - Но тут же нет подписи! - Настя внимательно разглядывала открытку подруги. - Как же ты дошла?
        - Элементарно, Ватсон! Во-первых, по почерку. Я его каракули отлично знаю, ты же помнишь, он до пятого у нас учился, мы за одной партой сидели.
        - А во-вторых?
        - Во-вторых, по ручке. Кухаркин у нас - большой оригинал, не такой, как все. Видишь, какой тут ручкой написано?
        - Вижу. Обычной черной, - пожала плечами Настя.
        - Как же, обычной! Протри глаза, подружка! Это же черный с напылением! Посмотри, тут такие маленькие крапинки! Как будто серебристый отлив. Самый писк сейчас! А Кухаркин по писку - чемпион.
        - А в-третьих?
        - Если бы не почерк и не ручка, я вычислила бы Кухаркина по отпечаткам пальцев!
        - Холмс, вы гений! - смеясь, воскликнула Настя. - И как же вам это удалось?
        - Без проблем, мой юный друг! Кухаркин очень редко моет руки, так что найти его отпечатки можно практически везде. В том числе и на этой открытке, - Лара показала подруге парочку жирных пятен. - Можно сказать, расписался собственноручно!
        - Слушай, Лар, а мне кто написал? - Настя с надеждой посмотрела на подругу. - Угадай, у тебя же отлично получается!
        - Ой, нет, чужое я не могу, - отказалась Лариса. - Даже не знаю, на кого и подумать! Тут самой надо. Напрягись, пошевели извилинами… Должна же ты знать свои кадры!

«Свои кадры!» Легко ей говорить! А если кадров нет?
        Настя разочарованно спрятала валентинку в дневник. На всех следующих уроках она перебирала в уме имена знакомых парней, соотнося их с открыткой. Не подходил ни один… Никто из них никогда не проявлял к ней ни малейшего интереса!
        Так кто же он, ее загадочный поклонник? И почему написал такие странные слова? И отчего ни намеком, ни словом, ни жестом не дал о себе знать? По печатным буквам даже почерка не угадать. Единственное, что она знала - парень пишет черной гелевой ручкой, обычной, без всякого напыления. Таких вокруг - десятки!
        Настя «шевелила извилинами» и на уроках, и после, на вечеринке, устроенной Ларой и Мишей по случаю Дня влюбленных. Бесполезно. Автор послания так и не был угадан.
        Мысли о нем не давали покоя до поздней ночи. Девочке долго не удавалось уснуть.
«Ты - фея!» - звучало в мозгу. «Ты - фея!»…
        Это было самое радостное событие за последние месяцы.

        Еще одно странное послание

«Ты - супермен!»
        Никита смотрел на экран дисплея и не верил своим глазам. Это была самая настоящая валентинка! Красивая «живая» открытка пришла по электронной почте, и он вначале даже не понял, что означает алое бьющееся сердечко, пронзенное стрелой. И при чем здесь его любимая песня «Imagine» Джона Леннона? Лишь потом до него дошло, что День влюбленных еще не кончился.
        Странное послание спутало все планы. А ведь он хотел довести до ума новую программу, потом зайти на чат и поболтать с народом - близился очередной интеллектуальный марафон, почти все игроки были знакомы друг с другом и часто общались. А вот теперь мысли занимает совсем другое.
        Первым предположением было, что это чей-то прикол. Пацаны вполне на такое способны. Тем более все знают, как он относится к подобной дребедени - сердечки, цветочки, подарочки и прочее сю-сю-сю… Никита попробовал вычислить, кто из друзей
«осчастливил» его, но открытка оказалась анонимной, можно было узнать только адрес сервера.
        Хитрый, гад! Или… гадина?
        Вторая мысль была приятнее. Никита даже покраснел, представив, что открытка могла быть послана девчонкой. Взглянув на послание под этим углом, он вдруг понял, что
«ты - супермен» звучит не насмешливо, а очень даже лестно… И в самом деле, почему хотя бы на секунду не предположить, что у него есть таинственная поклонница, которая его ценит? Ведь кто, как не влюбленная девчонка, может послать валентинку
14 февраля?
        Вообще-то ничего странного не было. Он действительно привык считать себя суперменом - по крайней мере, в сфере интеллекта. Да и как могло быть по-другому, если уже три года подряд он не уступал никому первого места на олимпиадах по математике, информатике, а также в городском интеллектуальном марафоне! На стенках его комнаты не осталось свободного места для новых грамот, учителя называли его
«гордостью школы», и ему не было равных не только в классе, но и в округе и даже во всей Москве. То, что проходили на уроках, казалось парню детскими играми; по многим предметам Никита уже осваивал курс института. Больше всего он любил информатику, математику, физику и химию, к остальным же предметам относился немного свысока - как, впрочем, и к многим одноклассникам. Он называл их
«гуманитариями» - в его устах это звучало полупрезрительно и означало, что человек недостоин общения. В каждом новом знакомом Никита в первую очередь искал способности к логическому мышлению - логика была для него мерилом всего вокруг.
«Логично» или «нелогично» означало приговор - и не дай бог кому-нибудь уронить себя в глазах Никиты нелогичным поступком или высказыванием! Такой сразу же становился «математику» неинтересным и без сожаления отсеивался из круга «своих».
        И вот теперь - эта валентинка. Она была абсолютно нелогичной! Глядя на экран, Никита вдруг начал раздражаться. Кто же это посмел бесцеремонно вмешаться в его худо-бедно налаженную жизнь? Заставил его переживать, нервничать, не понимая, что происходит? Его, у которого все расписано по минутам! Вот уже полчаса он мается мыслями о загадочной открытке - и это вместо того, чтобы заниматься делом!
        Парень в досаде принялся грызть ногти. Ситуация начала его бесить. Кто это придумал - посылать письма без подписи? С какими-то идиотскими намеками? С приторными сердечками, от которых просто тошнит!
        Он должен вычислить нахалку во что бы то ни стало! Хотя бы для того, чтобы научить ее не соваться, куда не просят. Если понадобится, он мобилизует все свои способности! У него не может быть неудачи - он просто не знает такого слова!
        Окончательно позабыв о других делах, Никита принялся составлять план расследования. Однако это оказалось не так-то просто. Он вдруг понял, что даже не знает, с чего начать. Одно дело, если бы это была обыкновенная открытка. Тогда можно было исследовать почерк, найти отправителя по ручке, даже по запаху - в конце концов, все девчонки пользуются духами и почти у каждого парня из класса есть любимый одеколон или туалетная вода. Но что делать с электронной валентинкой? Она абсолютно безлика!
        Хотя постойте-ка… Кое-какие зацепки у него все же есть! Песня! Его любимая! И адрес электронной почты! Кто может все это знать? Только самые близкие друзья или одноклассники. Значит, искать надо среди них! В первую очередь проверить тех, у кого есть компьютер. Конечно, открытку могли послать и из какого-нибудь интернет-клуба, но в любом случае это сделал человек соображающий.
        Мысли потекли рекой, Никита едва успевал «топтать» кнопки.
        Первое письмо он отмылил лучшему другу Михе: «SOS! Я получил валентинку!» Никита был уверен - Миха не подведет: приятель был самым лучшим советчиком во всех делах, включая сердечные. Надо сказать, что в этой сфере жизни Никита был невинной овечкой - весь его любовный опыт ограничивался пока советами друга и примерами из классики. Но это была теория. А на практике… Периодически ему начинали нравиться девочки из класса, и это было просто ужасно, потому что больше всего на свете Никита боялся попасть в дурацкую ситуацию.
        - Ну ты и лох! - укорял его Миха. - Какая «дурацкая ситуация»? Да девчонки только спят и видят, как бы тебя заполучить! Гордость школы, будущий нобелевский лауреат. С тобой любая гулять будет! Ты только намекни - и она твоя!
        Но все это были пустые разговоры - до дела не доходило. И так было до того момента, пока Никита не прочитал «Ты - супермен». Теперь от теории предстояло перейти к практике, а данная почва казалась Никите зыбкой…
        Второе письмо улетело Даниле Лисовскому, известному сетевому сплетнику - тот знал в нете все и обо всех. Уж он наверняка посоветует что-нибудь дельное!
        Закончив, Никита встал, подошел к зеркалу, принялся изучать себя. Похож он на супермена или нет?
        К своей внешности Никита относился несколько болезненно, считая ее не соответствующей высокому уровню его личности. Конечно, он понимал, что это только оболочка, которая ни о чем не говорит. И все же, как было бы хорошо, если бы общее впечатление о нем складывалось с первого взгляда! Он хотел бы быть представительным, солидным, внушающим доверие и уважение - как Миха, который ничего особенно для этого не делал. Но перед ним в зеркале стоял длинный, худой, нескладный, сутулый пацан с самым заурядным лицом. Щеки гладкие, ни единого волоска! Взгляду не за что зацепиться. Ни одной особой приметы… Такого никогда не запомнишь с первого раза! А Миха уже по два раза в день бреется!
        Привычным жестом Никита пригладил тонкие светло-каштановые волосы, дополняющие унылую картину. «Хорошо девчонкам, - ревниво подумал он. - У них и косметика, и завивка - все, что хочешь! А что делать нам? Особенно тем, кто еще не может отрастить бороду или усы? Только тату и пирсинг, ну и волосы сбрить или отрастить». Но для себя все эти феньки Никита считал несолидными. Где это видано - президент физико-математического клуба с серьгой в пупке! Правда, иногда его так и подмывало выкинуть что-нибудь сумасшедшее, отчего самому стало бы страшно и весело. Но тогда надо было менять все, а к этому Никита был пока еще не готов - ведь его стиль диктовался не модой, а состоянием души.
        И все же какая-то девчонка считает его суперменом…
        Никита подпрыгнул, но до потолка не достал. Он подпрыгнул еще раз - снова неудача. Тогда, присев, он прыгнул в третий раз - так, как будто под потолком висела баскетбольная корзина. Есть! След руки на побелке был едва заметным, и все же это была самая настоящая метка. Белая метка начала его новой жизни.
        - Поздравляю! - услышал он насмешливый голос.
        Никита испуганно обернулся - мама, стоя в дверях, с интересом наблюдала за сыном.
        - Вот теперь-то, я надеюсь, ты поменяешь лампочку в ванной? До нее достать гораздо легче.
        - Ма, ну какие лампочки! - воскликнул Никита. - У меня столько дел…
        И тут же, поймав мамин взгляд, покраснел до корней волос.
        - Ладно, сделаю, - буркнул он, снова усаживаясь за компьютер.

15 февраля

        Третий лишний

        - Позовите, пожалуйста, Леонида Кирилловича! - голос Насти едва заметно дрожал, хотя она изо всех сил старалась скрыть волнение.
        - Леонид Кириллович занят, - ледяным тоном произнесла секретарша. - Что ему передать?
        Не ответив, Настя быстро положила трубку. Сердце колотилось так сильно, что было трудно дышать. И почему она каждый раз так нервничает, когда звонит отцу? Наверное, потому, что они очень редко видятся - последний раз это было ровно две недели назад. Да и дозвониться до него почти невозможно. Третий раз за день - и снова неудача. То он на совещании, то вышел, то просто занят… Настя уже успела возненавидеть его секретаршу! Равнодушный тон этой тетки больше подходил автоответчику или диктору в метро… Или злющей училке - из тех, которые терпеть не могут детей! И домой отцу тоже не дозвониться - трубку все время берет его новая жена. Ее Настя ненавидела не меньше… Вернее, гораздо больше. Ведь это она стала причиной развода родителей! Из-за нее Настя теперь должна искать своего отца по телефону, не имея возможности увидеть его, когда хочется.
        Если бы у нее хотя бы был мобильник! (Прежний она потеряла неделю назад, а новый пока не купили.) Тогда не пришлось бы торчать тут, в длинной очереди перед школьным телефоном. И как жаль, что она не знает номер отцовского сотового! Мама сказала, что он известен только самым близким. А они теперь в этот круг не попадают. Даже, наоборот, далеки от него, как никогда! Это было совершенно невыносимо. Потому что Настя любила своего отца и очень скучала по нему. А сегодня ей во что бы то ни стало надо дозвониться до него и договориться о встрече - у папы день рождения, и накануне дочка весь вечер провела у плиты, чтобы испечь в подарок его любимое песочное печенье.
        - Абашина, тебя записывать на интеллектуальный марафон? - раздался рядом голос старосты Вики Кузовлевой.
        - А? Что? - оторванная от своих мыслей, Настя не сразу поняла, чего от нее хотят.
        - От нашего класса должно быть трое. Себя и Коваленко я уже записала, а больше никто не соглашается.
        - А почему я? Самая умная, что ли? Вон, Ларку запиши или Миху!
        - Никто не хочет! А нам позарез третий нужен. Хотя бы для кучи! Если не будет команды, то и нам с Никиткой не разрешат выступить. А тебе, если запишешься, по всем предметам пятерки выставят!
        - Даже если я ничего не выиграю?
        - Даже если ни на один вопрос не ответишь! Просто за участие.
        - Если так, давай, - согласилась Настя, сразу повеселев. Вот он, отличный шанс порадовать отца! Когда она дозвонится ему, то обязательно расскажет о пятерках… и о том, что собирается участвовать в марафоне!
        Февраль всегда был непростым месяцем для Насти. Два мужских праздника подряд - день рождения отца и двадцать третье число. С разницей в восемь дней, и каждый раз нужно думать о поздравлениях и подарках! А тут еще День святого Валентина, и эта дурацкая вчерашняя открытка… «Хорошо, что у меня нет парня! Пришлось бы думать об открытках и подарках и для него», - подумала вдруг Настя и грустно усмехнулась - хоть какая-то польза от этого, в общем-то, довольно печального факта!
        - Отлично! Молодец, Абашка! Я в тебе не сомневалась! Капитаном у нас будет Коваленко, не возражаешь? Выступаем семнадцатого, а завтра после уроков тренировка. Как это - зачем? Надо разработать тактику и стратегию!
        Настя недовольно скривилась. Ну вот! Связалась на свою голову! Увы, отказываться было уже поздно.
        Она расстроилась бы еще больше, если бы слышала разговор, состоявшийся парой минут позже.
        - Никита! Я нашла нам третьего. Можно подавать заявку! - радостно верещала Вика, размахивая листочком.
        - Отлично! И кто же это? Абашина? Из нашего класса? Четвертая парта во втором ряду? Я что-то не помню, кто там сидит… А! Две девчонки! Одна ничего не соображает по математике, другая - вообще полный ноль. И какая же из них Абашина? Та, что полный ноль? И ты ее пригласила на интеллектуальный марафон?! Ну знаешь, Вика, после этого я могу усомниться в твоих умственных способностях! - Когда Никита нервничал, у него начинала болеть голова. Вот и сейчас он почувствовал, как железный обруч сковал виски, голова несколько раз непроизвольно дернулась. Чтобы унять приступ, пришлось закинуть в рот и быстро разжевать жгуче-горькую таблетку анальгина. - Надо было Цаплю из 9 «В» пригласить! Или Адмирала!
        - У них свои команды! К тому же в этом году все будет строго по классам. Должен быть кто-то именно от нашего 9 «А»!
        - Но - Абашина! Она же абсолютно ничего из себя не представляет! Ни внешне, ни внутренне. Встречу на улице - просто не узнаю!
        - А тебе и не надо! Она посидит с нами просто так, для мебели. Больше мне все равно никого не найти. Нам без нее никуда!
        - Ладно, подавай заявку. Только позаботься, чтобы эта твоя «мебель» тренировку не пропустила! Научим ее хотя бы ничего нам не напортить, - боль стала отпускать, но ломота в висках еще долго мешала сосредоточиться.
        Телефон освободился только в конце перемены. Настя снова набрала номер отца, но успела сказать только «Здравствуйте!», как ее прервал раздраженный голос секретарши.
        - Девушка, скажите, что вам надо, я передам!
        Испуганная Настя снова бросила трубку. Да, сегодня определенно не ее день! На уроке она не могла думать ни о чем другом. Как бы обойти эту гадину-секретаршу? Что бы такое придумать, чтобы поговорить с отцом лично, без посредников? Ах, если бы она действительно была феей! - подумалось вдруг. Если бы написанное в валентинке оказалось правдой! Как просто все бы решилось! Например, она взмахнула бы волшебной палочкой и полетела бы к отцу. Стартовала бы прямо отсюда, из класса, и…
        - Абашина! Сколько будет дважды два? - прогремело над ухом, и Настя, вздрогнув, очнулась. Она испуганно подняла глаза - учительница смотрела так, как будто застукала ее за воровством булочек в школьной столовой.
        - Что? Что вы сказали? - переспросила «фея».
        - Абашина! Ты где? Я к тебе уже три раза обратилась!
        - По-моему, четыре… - неуверенно промямлила Настя.
        - Ты еще и хамишь? - рассвирепела учительница. - Ох, Абашина, ты нарываешься на большие неприятности!
        - Я про «дважды два», - попыталась оправдаться Настя, но вышло только хуже.
        - А я про то, что ты постоянно отсутствуешь на уроках! И не только на моих! Хоть и сидишь в классе!
        - И эту бездарность ты предлагаешь включить в команду? - обернувшись к Вике, укоризненно прошептал Никита.
        Но та молчала, уткнувшись в учебник.

        Старинная книга

        Валентинка выпала из дневника, когда Настя гадала, куда бы спрятать его от мамы. Пять замечаний за один день! Не слишком ли? Девочка и раньше не отличалась особым прилежанием, но сегодня ее дневник стал просто бомбой: «Не выполняет домашних заданий!», «На уроке спит!», «Абсолютно ничего не слушает и не делает!», «Абашина! Где ты витаешь?», «Постоянно забывает дома учебники и тетради!». А если прибавить к этому двойки и тройки, можно представить, что ожидало ее в случае разоблачения. Настя с досадой отфутболила валентинку под стол, а потом засунула дневник под ковер.
        Открытка снова попалась на глаза, но Настя не торопилась поднимать ее. Вместо этого пристально уставилась на сердечко, мысленно приказывая ему двигаться. Открытка не шевелилась. Тогда Настя вытянулась вперед и напряглась, стараясь вложить во взгляд всю свою силу. Никакого эффекта. От напряжения даже застучало в висках, на лбу выступили капли пота - ничего! Злосчастное «сердечко» как будто намертво приклеилось к полу.
        - Что ты делаешь? - удивленная мама замерла в дверях.
        Настя ползала на четвереньках вокруг открытки, сверлила ее взглядом и что-то бормотала.
        - Это я так… ничего… валентинка вот упала, - пробормотала смущенная девочка.
        Откуда-то выскочил черный, как уголек, котенок Ерошка и принялся гонять открытку по полу.
        - Так ты получила валентинку? - удивилась мама. - А мне ничего не рассказала?
        - Это так… Понарошку… Это Ларка мне написала, чтобы я не переживала! - выпалила Настя, отгоняя котенка и пряча карточку за спину.
        - Хорошо, - мама обиженно пожала плечами и ушла на кухню. - Не забудь полить цветы! А потом приходи ужинать! - донеслось до Насти.
        Девочка подняла карточку, бросила на подоконник, пошла за бутылкой. Вранье все это! Никакая она не фея. Просто кто-то прикололся над ней, вот и все.
        Она поливала цветы, Ерошка путался под руками, хватал стебли. Добравшись до своего любимого цветка, лианы, Настя уставилась на свисающий с потолка стебель, пытаясь раскачать его взглядом.
        - Тебе картошку или макароны? - крикнула из кухни мама.
        - И то и другое, - автоматически ответила Настя, не спуская глаз с лианы. Шевелись! Шевелись! Шевелись! - приказывала она цветку, слегка качаясь, как будто показывая, что от него хочет. - Да шевелись же ты, наконец!
        - Что? - мама вошла в комнату, нахмурилась. - Что ты сказала?
        - А я разве что-то сказала? - удивилась Настя. Потом, заметив выражение маминого лица, виновато пролепетала: - Мам, показать тебе валентинку? - Она не выносила, когда у мамы портилось настроение.
        - Как хочешь, - голос Натальи Анатольевны стал сухим и равнодушным. Развернувшись, она вышла из комнаты.
        Настя нашла среди цветочных горшков открытку, принесла с собой на кухню.
        - Только ты не удивляйся! - предупредила она. - У Ларки такие странные фантазии!
        - Да уж, - согласилась мама, открыв карточку. - До такого трудно додуматься!
        Она молча вернула сердечко дочери, принялась за еду.
        Настя взглянула на открытку, да так и замерла с поднятой вилкой. Вот это прикол! До такого не только Лариска, никто в классе не додумался бы!
        Карточка была пустой. Загадочные слова «Ты - фея!» столь же загадочно исчезли. Перед Настей лежала совершенно чистая открытка.
        - Похоже, кто-то написал тебе послание исчезающими чернилами! - скептически заметила мама.
        Исчезающими чернилами? Настя наморщила лоб. Или…
        - Мама, а что ты знаешь о феях? - спросила вдруг она.
        - О феях? - похоже, мама уже поняла, что в этот вечер лучше ничему не удивляться. - Ты хочешь, чтобы я тебе сказку на ночь почитала?
        - Мам, я серьезно! А экстрасенсы? Ну, те, которые читают мысли и двигают предметы? Это тоже феи?
        - Можно сказать, что да. А зачем тебе?
        - Доклад по литературе, - на ходу выкрутилась Настя.
        Мама сходила в комнату, вернулась с большим старинным фолиантом в синем бархатном переплете.
        - Возьми. Твоя прабабушка увлекалась мистикой. Это ее дневник.
        - Прабабушка? - заинтересовалась Настя. - Это та, которая была знаменитым профессором медицины?
        - Она самая. Почитай, может, найдешь что-нибудь полезное?
        Старинный дневник лежал перед Настей; темный бархат так заманчиво переливался, что хотелось поскорее приступить к чтению. Но нет! Казалось, в этот день у нее не получится ничего, за что бы она ни взялась.
        - Покажи мне дневник! - донеслось из кухни.
        - Ты его уже видела! - слабо попыталась отбиться Настя.
        - Я не про прабабушкин, а про твой!
        Ну все! Надувшись, Настя уставилась на лиану. Что бы такое придумать? Как отвлечь мамино внимание?
        - Ты что, не слышишь? - нетерпеливо повторила мама.
        Девочка медлила, как будто надеясь, что произойдет что-нибудь, что оттянет неминуемый скандал.
        И чудо произошло. Раздался звонок в дверь, мама вышла и целых полчаса бурно обсуждала с соседкой проблему перебоев с отоплением и горячей водой.
        А Настя, ожидая своей участи, вдруг подумала: и почему это учителя не пишут исчезающими чернилами, как тот тип, что прислал валентинку? Как было бы хорошо - написал замечание, а оно потом раз - и исчезло!
        И тут же ее осенило - исчезающие чернила! Вот она, зацепка! Теперь его можно будет вычислить! У незнакомца появился отличительный признак!
        Она снова в упор посмотрела на лиану, и та вдруг пошевелилась… А потом еще, и еще раз… Не веря своим глазам, Настя разглядывала качающиеся стебли. Щекам стало жарко, в висках застучало. Получилось! Неужели она все-таки фея?!
        Воодушевленная, девочка решительно вытащила из-под ковра дневник, и, беззаботно улыбаясь, направилась к маме.
        - Мам, ты только ты не волнуйся, ладно? Наши учителя как с цепи сорвались! Весну почувствовали, что ли?
        Скандал вышел на редкость коротким и безболезненным: во время разговора с соседкой мама уже выпустила пар.
        - Ты все поняла? - сказала Наталья Анатольевна после недолгой нотации. - Тогда немедленно садись за уроки!
        - Можно я начну с доклада по литературе? - с невинным видом просила Настя.
        - Начинай с чего хочешь, только вечером ты должна мне все показать!
        - Хо-ро-шо! - пропела Настя, и тут среди стеблей лианы вдруг показался Ерошка, волочивший за собой огромный пестрый лист.
        - Вот тебе и фея! - расстроенно всплеснула руками Настя. - Вот тебе и волшебство!

«Черная туча»

«12.03.1915 г
        Намедни я пыталась погасить взглядом свечку. Тщетно! А у цыганки, которая учит меня, свечка гаснет с одного только взгляда. Я просто поражаюсь, как она это делает! Ее огромные черные глаза становятся неподвижными и как будто стеклянными. Брови слегка хмурятся, лицо напрягается, шея немного вытягивается вперед. Ноздри раздуваются, губы вытянуты трубочкой и шепчут какие-то заклинания. Может быть, дело именно в этом? Я умолила Зару объяснить, она попросила двадцать копеек, написала что-то на бумажке и велела не читать, пока она не уйдет. А когда я развернула записку, там было что-то странное - крест, круг с точкой в центре, треугольник, пересеченный двумя горизонтальными линиями, черный квадрат. Что все это значит? Может, это какой-то магический шифр? Надо будет завтра обязательно спросить Зару».
        Читать было трудно, поэтому дело продвигалось медленно. Написанные синими чернилами строчки выцвели, местами почти совсем слились с пожелтевшей, хотя все еще гладкой и плотной бумагой. К тому же в тексте встречались незнакомые Насте буквы - похожая на твердый знак, это была «ять», «йот» - палочка с точкой, напоминающая английскую i… Да и слова были другие, не всегда понятные. Зато почерк у прабабушки оказался четким, разборчивым и на редкость красивым - Насте даже стало завидно! Особенно хорошо выглядели завитушки у заглавных букв - С, Н, Я, А… Настя даже попыталась скопировать их черной гелевой ручкой, но получилось коряво, неровно - жалкое подобие старинных. Да это и не удивительно - для каллиграфии нужны перо и чернила, а ни того, ни другого в современных домах давно уже не держат. Зато знаки из записки Зары она скопировала - крест, круг с точкой в центре, треугольник, перечерченный двумя линиями, черный квадрат. Интересно, что это значит?
        Она снова принялась изучать записи, надеясь найти ответ дальше. Но нет, следующие страницы были посвящены проблемам прабабушкиных волос. Она описывала, какие они у нее тонкие, жидкие и непослушные - совсем как у Насти! Забыв о магических знаках, девочка с увлечением читала, как бабуля на ночь тайком накручивала волосы на бумажки-папильотки, как прятала кудри от маменьки, но от злющей классной дамы их спрятать не удалось, и та вначале позорила прабабушку перед всей гимназией, а потом сама лично в туалетной комнате намочила девочке голову и заставила расчесать волосы. Но прабабушка не сдалась и на святки заплела из мокрых волос сто двадцать косичек, высушила их рядом с печкой и расплела - у нее ушло на это пять часов, зато волосы стали такими пышными, что два живших по соседству гимназиста не узнали ее и при встрече раскланялись, как с посторонней.
        Лишь через несколько страниц прабабушка снова вернулась к знакам цыганки. Но на этот раз им была посвящена только одна короткая запись:

«13.04.1915 г. Табор Зары ушел рано утром, мне так и не удалось поговорить с ней. Ах, какая незадача! Придется отгадывать значение символов самой. Говорят, что цыгане вернутся к лету, может быть, мне удастся снова встретиться с Зарой? Попрошу ее тогда, чтобы научила меня гадать и предсказывать будущее. Заодно и денег скоплю побольше, а то за последний месяц пришлось разбить две копилки».
        Настя потерла глаза, закрыла книгу. Она вдруг почувствовала, как сильно устала, хотя было только около девяти.
        - Ты сделала уроки? - мама заглянула в комнату. Она тоже выглядела усталой.
        - Мам, я спать пойду, - Настя зевнула, устало положила голову на стол.
        - Спать? Так рано? - мама озабоченно нахмурилась. - Хорошо, иди… Ты не заболеваешь? Да нет, лоб вроде холодный…
        В спальне Настя погасила свет, укуталась в одеяло, закрыла глаза. Она представила себе прабабушку, какой та была на фотографии в альбоме: большеглазая гимназистка с перекинутой на грудь тугой светлой косой и выбивающейся из-под соломенной шляпки кудрявой челкой - наверное, это ее сфотографировали после ста двадцати косичек! Иначе как объяснить, что волосы выглядят густыми и пышными? Строгое форменное платье так сильно стянуло талию, что она кажется тонкой-претонкой. Широкие кружевные бретельки фартука белыми пышными крыльями лежат на плечах. Девочка сидит на стуле удивительно прямо, не касаясь спинки, - как будто палку проглотила! Подбородок слегка вздернут, отчего вид у нее гордый и немного высокомерный. Руки в белых шелковых перчатках чинно сложены на коленях, ножки в зашнурованных высоких ботинках аккуратно скрещены. Девочка-прабабушка смотрела на Настю, а потом вдруг улыбнулась, и Настя узнала себя - оказывается, они очень похожи! Если отрастить волосы, сделать химию, заплести косу и научиться сидеть так же прямо, не разваливаясь, - их вообще будет не отличить!
        Потом лицо девочки на фотографии вдруг начало расплываться, светлые глаза потемнели, будто утонули, брови почернели и срослись на переносице, а волосы, наоборот, растрепались черной гривой… Теперь это уже не прабабушка, а цыганка-гадалка с картами, которая вдруг взмахнула руками - карты разлетелись, и Настя увидела, что они необычной масти. На одних были нарисованы крестики, на других - круги с точками, треугольники, пересеченные двумя линиями, черные квадраты…
        Настя проснулась, словно ее толкнули. Она забыла что-то сделать! Что-то важное, о чем беспокоилась весь день. Что же это? Ах, да! Поздравить отца!
        В комнате было темно и тихо, похоже, мама тоже пошла спать. Девочка взглянула на часы - половина одиннадцатого, еще не поздно, можно успеть. Тихо соскользнув с кровати, она подошла к телефону, на ощупь в темноте набрала домашний номер папы. С бьющимся сердцем отсчитывая гудки, молила: «Только бы он подошел сам, только бы сам!»
        На звонок никто не ответил. Дома никого нет!
        И тут же Настя сообразила - отец наверняка празднует день рождения где-нибудь в ресторане или устроил вечеринку для коллег на работе.
        Поколебавшись, она набрала рабочий номер - тоже нет ответа. Ну вот! Надо же было так глупо пролететь! Весь день помнить о дне рождения и в итоге так и не дозвониться! Что теперь отец о ней подумает? Будет считать ее черствой, забывчивой, невнимательной. Решит, что она разлюбила его!
        Что же делать?
        Расстроенная Настя все еще держала трубку возле уха, а палец что-то чертил на стене. Крест, круг, треугольник, квадрат… Сама того не замечая, она выводила символы из дневника прабабушки. Крест, круг с точкой, треугольник с двумя линиями, квадрат… И снова - крест, круг, треугольник, квадрат…
        Почему, ну почему она не знает номера папиного мобильника?! Завтра же потребует у мамы выяснить его, скажет, нужно для школы, чтобы было куда звонить в экстренных случаях.
        Босым ногам стало холодно, Настя поджала пальцы, поежилась и уже готова была бросить трубку, как вдруг в уме начали всплывать цифры. 8… 9… 0… Настя автоматически набрала их, а потом и следующие восемь - всего одиннадцать…
        А потом щелчок и…
        - Да! - ответил отец. - Я слушаю! Кто это?
        Настю вдруг охватил озноб. Ее колотило, в голове шумело, а в животе противно щекотало и было так страшно, как будто она падала в пропасть…
        - Говорите! - потребовали на том конце, и она, взяв себя в руки, пролепетала:
        - Папа, это я, Настя!
        - Настя?! Что случилось?
        - Ничего… Я хотела поздравить тебя с днем рождения!
        - Спасибо! Уж и не ожидал…
        - Извини, я не дозвонилась раньше… Я желаю тебе успехов в работе и счастья…
        - …в личной жизни! - закончил отец и засмеялся. - У тебя все в порядке?
        - Да! Да, все хорошо! - До Насти донесся шум разговоров и музыка - значит, отец все-таки празднует!
        - Заедешь как-нибудь? Познакомлю с Павликом…
        - Спасибо! - Настя с трудом сглотнула перекрывший горло ком. Павликом звали маленького сынишку отца и его новой жены, ее трехлетнего братика, которого она еще ни разу в жизни не видела.
        - Не стесняйся! Просто заходи, когда захочешь! Без всяких церемоний! Мы с Олей будем очень рады.
        - Да! Конечно… Я обязательно зайду…
        - Настя? Что здесь происходит? - в комнате вспыхнул свет.
        Настя, щурясь, смотрела на маму. А потом сказала «Пока!» и быстро положила трубку.
        - С кем это ты разговаривала? - продолжала допытываться мама.
        - С отцом! - сейчас, когда душа ликовала, Насте не хотелось врать.
        - С ним?! - мама побелела. - А кто тебе разрешил?
        - А разве я должна спрашивать разрешения? Я звонила поздравить его. У него же сегодня день рождения, ты не забыла?
        - Забыла?! Нет, я помню. Я все прекрасно помню! - мама нервно кусала губы.
        - Представляешь, я дозвонилась ему на мобильник! - Настя не могла не поделиться переполнявшей ее радостью.
        - На мобильник? А как ты узнала номер? Рылась в моей сумке?!
        - В сумке? Так значит, ты его знала? И не сказала мне?
        - Тебе это не нужно! И вообще, я запрещаю тебе общаться с этим человеком!
        - Мама! Что ты говоришь! Это же мой отец! - Настя не верила своим ушам.
        - Отец? Этот человек тебе не отец! Забудь о нем, вычеркни из жизни. Он же бросил нас, ты что, забыла? Ради этой молодой…
        Дальше все было покруче разборки с дневником. Много круче! Насте захотелось снова позвонить отцу, немедленно, сейчас же. Она потянулась к телефону и вдруг осознала, что не помнит номер. Девочка в растерянности замерла, мысли спутались, голова закружилась, хотелось плакать… Как же так? Она же только что, буквально несколько минут назад, говорила с отцом, по какому-то наитию угадав его номер. Там было одиннадцать цифр, первые - 8…9…0… Но это же общее начало для многих номеров! Что же дальше?
        - Иди спать, - гнев прошел, мама устало оперлась о стену.
        Погас свет, и Настя осталась одна.
        Она медленно села на кровать, сжала руками голову. «Крест, круг, треугольник, квадрат… Прабабушка, выручай! Только ты одна понимаешь меня сейчас, гордая юная гимназистка с толстой косой. Только к тебе я могу обратиться за помощью!»
        Где-то в самой глубине сознания вдруг появилась черная точка. Она разрасталась, пухла, и вот это уже не точка, а облако - черное, грозовое, блещущее молниями. Оно принесло тревогу, волнение, ощущение страшной угрозы. Охваченная дурными предчувствиями, девочка беспомощно замерла, начала задыхаться, но тут вдруг
«черная туча» лопнула, разлетелись тысячи ледяных осколков, и Настя поняла, откуда исходит опасность и что нужно делать.
        Девочка принялась лихорадочно одеваться. Главное - добраться до квартиры отца, а остальное уже неважно. ЕЙ ПРОСТО НАДО ТАМ БЫТЬ. Заодно и подарок можно передать… Хорошо, что печенье у нее в рюкзаке!
        Она тихо выскользнула из комнаты - на кухне горел свет, доносились звуки какого-то фильма. Стараясь идти на цыпочках, Настя сняла с вешалки куртку, прихватила ботинки и вышла на лестничную клетку. Осторожно прикрыв за собой дверь, она накинула куртку и быстро переобулась, оставив тапки возле квартиры.
        Метро еще работало, и через сорок минут Настя стояла у квартиры отца. Она позвонила три раза, но никто не открыл. Значит, папа еще не вернулся из ресторана…
        И все же Настя не торопилась уходить. Она никогда не бывала тут раньше, но почему-то знала, что нужно делать. Если встать на цыпочки и провести рукой по верхнему краю двери, можно найти ключи.
        Хмыкнув, Настя потянулась, провела рукой… Ключи были на месте. Сердце екнуло, снова стало страшно, в животе защекотало - как тогда, когда она звонила отцу на мобильный. Но отступать нельзя! Настя решительно повернула ключ в замке, шагнула внутрь.
        - Папа? - крикнула она в темноту. - Ольга? Здесь есть кто-нибудь?
        Ответа не последовало. Она включила свет, огляделась. Что ж, похоже, в доме действительно никого нет. Надо поскорее возвращаться и постараться забыть о своем, мягко говоря, странном поступке.
        И все же что-то удерживало Настю. Тревога, тень чего-то страшного, нависшего над этим жилищем.
        Все стало ясно через секунду, когда девочка услышала треск и почувствовала идущий из кухни запах гари. Сначала едва заметный, он в считаные секунды стал резким, почти невыносимым. Прихожую заволокло дымом, защипало глаза, запершило в горле.
        Пожар! Настя бросилась к телефону. Какой же там номер? Пальцы дрожали, не попадая на кнопки.
        - Ваш адрес - Филевский бульвар? - уточнил женский голос еще до того, как Настя успела что-то сказать.
        - Да! Да! Здесь пожар! - крикнула Настя, и телефон отключился. И тут же сизые клубы дыма ворвались в прихожую, треск усилился, вдоль плинтуса зазмеилось пламя.
        Настя в ужасе отступила к двери, и в этот момент из глубины квартиры донесся детский голос.
        - Мама! - кричал малыш. - Мама!
        Чихая, кашляя, Настя рванулась по направлению к крику, нашла детскую. Ребенок сидел на кроватке и тер глазки.
        - Ма-ма! Тут дым! - кричал он, задыхаясь.
        Увидев Настю, он улыбнулся, радостно потянулся к ней.
        - Няня! - ткнул он в нее пальцем. - Ты - няня!
        - Да-да, я твоя няня, - пробормотала Настя.
        Она схватила малыша в охапку, бросилась к двери, вырвалась на лестничную клетку. Спустившись на два этажа ниже, села на лестницу и наконец-то смогла отдышаться. Но отдыха не получилось.
        - Хочу ням-ням! - как ни в чем не бывало, потребовал ребенок. Он вцепился ручонками Насте в волосы и принялся мотать ее голову из стороны в сторону. - Ням-ням!
        Настя вспомнила о печенье для отца. Она усадила малыша на ступеньку, выудила из рюкзака коробку с подарком, разорвала красивую обертку и протянула Павлику, с легким огорчением наблюдая, как маленькая пятерня принялась безжалостно крошить песочные сердечки. Когда в коробке осталось месиво, Настя вытащила бутылку газированной воды.
        - Попить! - радостно заверещал ребенок, протягивая облепленные крошками пальцы к новой игрушке.
        Сделав несколько глотков, Павлик уронил бутылку и потянулся к Настиному плееру.
        - Дай! - потребовал он.
        Девочка сняла плеер, нашла спокойную мелодию. Едва успев схватить новую игрушку, малыш тут же уснул - мгновенно, без перехода, уронив голову Насте на плечо. Она осторожно забрала у него плеер, прижала ребенка к себе, откинулась на перила и вскоре сама уже спала - так крепко, что даже поднявшаяся вокруг суматоха не разбудила ее.
        Тут и нашел их отец - уже после того, как пожар был потушен.
        - Настя, проснись! - сквозь сон донесся его голос. - С тобой все в порядке?
        Настя открыла глаза, широко улыбнулась.
        - Вот мы с Павликом и познакомились! - она показала глазами на малыша. - С днем рождения, пап! А подарок мы, к сожалению, съели…
        - Да какой подарок! - отец осторожно взял у Насти спящего сына, нежно поцеловал в затылок и передал на руки какой-то высокой темноволосой девице. Настя решила было, что это его жена, но отец покачал головой.
        - Это Катерина, няня Павлика, - объяснил он. - Она постоянно присматривает за малышом.
        Няня? Настя уставилась на девицу с подозрением. Та не понравилась ей. Накрашенное лицо, поджатые губы, блестящие нагловатые глаза, вызывающий взгляд. И действительно, где была эта няня, когда начался пожар? Почему ребенок остался один? Откуда она появилась потом? Вопросы вертелись на языке, но задать их Настя не успела. Другая женщина, молодая, худощавая, светловолосая, с плачем бросилась к ней, обняла, расцеловала.
        - Настенька, родная, спасибо тебе! Как хорошо, что ты оказалась рядом! Это все так ужасно! Если бы с вами что-то случилось, я бы не пережила!
        - Настя, это Ольга, - представил отец, а потом обнял обеих. - Ну вот вы, наконец, и познакомились, самые дорогие мои девочки.
        Они стояли на лестничной клетке, и Настя чувствовала себя по-настоящему счастливой. Так вот она какая, Ольга, новая жена отца! Совсем не страшная, а, наоборот, добрая и милая. И вовсе не похожа на «мерзкую женщину» и «разлучницу», какой привыкла считать ее Настя! А вот отец казался постаревшим, осунувшимся. Или просто устал?
        - А почему начался пожар? - спросила она.
        - Проводку замкнуло, - пояснил отец. Он вытащил сигареты, закурил, спросив запоздало: - Ты не против?
        - Да ладно, - разрешила Настя, заметив, как дрожат его руки.
        - Роковая случайность. И именно тогда, когда мы были в ресторане! Слава богу, что все так кончилось. А Катерина-то, Катерина! Просто героиня! Наш ангел-хранитель! Не представляю, что бы тут было без нее. Она едва успела вызвать пожарных до того, как огонь расплавил телефонный кабель. А потом с риском для жизни вытащила ребенка из детской - когда весь холл был уже охвачен пламенем! Невероятно! Пожарные хотят рассказать о ней на телевидении и в прессе. Ну и ты у меня, конечно, тоже молодчина! Катерина так тебя расхваливала!

«Катерина?! Расхваливала?! - Настя чуть не задохнулась от возмущения. - Какая наглая ложь! При чем тут эта женщина? Это она, Настя, позвонила 01 и спасла малыша! Никакой няни при этом не было и в помине!»
        - Настя? - темная тень отделилась от стены. - Настя, пошли домой, - это была мама, усталая и встревоженная.
        - Мама, погоди! Мне нужно сказать папе одну вещь… Это очень важно! - Настя бросила на отца отчаянный взгляд, но он в этот момент смотрел на маму. А та не отрывала сердитых глаз от дочери.
        - Если ты сейчас же не пойдешь со мной, будет плохо! - отчеканила Наталья Анатольевна, делая шаг к Насте.
        - Наташа, остынь. Девочка только что совершила героический поступок. Она пережила сильнейший стресс! Неужели хотя бы теперь нельзя быть с ней поласковее? - отец говорил неуверенно и как-то заискивающе, что очень не понравилось Насте.
        - Хорошо. Только сначала ей придется объяснить, как и зачем она здесь оказалась! А это лучше сделать дома, - мама не терпела возражений.
        - Мама, папа, погодите, я должна вам сказать! - умоляла Настя, но взрослые не слушали ее.
        - Почему же дома? Мы можем тебе объяснить и сейчас, - отец обнял Настю, притянул к себе. - Она приехала, чтобы поздравить меня с днем рождения. Ведь я сегодня как-никак пятый десяток разменял!
        - В час ночи?! - с сарказмом усмехнулась мама. - И тебе, дорогой, это не кажется странным?
        - В том-то и дело! - снова вмешалась в разговор Настя. Она говорила быстро и сбивчиво. - Это так странно, вы ни за что не поверите! И все-таки это правда! Я читала дневник прабабушки…
        - Да, действительно странно, - отец недоуменно почесал бровь. - Как это я сразу не заметил… Действительно, Настя, а почему ты так поздно приехала? И без предупреждения…
        - Но ты же сам пригласил меня! - возмутилась Настя. - Ты сказал: «Приезжай, когда захочешь!» Вот я и приехала!
        - Э нет, погоди, - остановил ее отец. - Ты уже не маленькая, прекрасно все понимаешь. Я же не имел в виду буквально! Естественно, что перед встречей надо было договориться, согласовать, созвониться…
        Наверху раздался плач ребенка. Отец вздрогнул, столбик пепла упал на пол. Затушив сигарету, он виновато вздохнул.
        - Павлик капризничает. Я пойду, хорошо? Извините, что не приглашаю, - там сейчас такой погром, и воды по колено. И проводить вас тоже не могу - нужно хоть чуть-чуть привести все в порядок.
        - Ладно, иди, - мама устало махнула рукой, и отец, к великой обиде Насти, побежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

«Он уже забыл о нас!» - подумала дочка, ревниво глядя папе в спину.
        - А ты думала, он сейчас все бросит и вернется? - угадала ее мысли мама. - Чудес не бывает, моя дорогая. Разве ты не знала? А теперь попробуй-ка придумать что-нибудь правдоподобное, чтобы объяснить свое странное поведение. Вроде бы, когда мы расстались, ты уже почти спала…
        Но Настя угрюмо молчала. Она не рассказала ни про дневник прабабушки, ни про странные цыганские знаки, ни про угаданный номер отцовского мобильника, ни про
«черное облако».
        Лишь ночью, в кровати, ей вдруг пришел в голову вопрос: а как сама мама очутилась в доме отца? Как она догадалась, где искать дочь? А еще позже, уже почти уснув, она почувствовала легкий укол совести - надо было все-таки рассказать взрослым правду, предостеречь отца от обманщицы Катерины. Но ведь это можно сделать и завтра! Да, точно, она позвонит отцу прямо с утра.
        А потом пришел сон. Он снова принес с собой карты со странными символами и тихий убаюкивающий шепот: «Чудес не бывает… Чудес не бывает…»

16 февраля

        Первая серия

        - Вика, вычеркни Абашину! - уже вторую перемену Никита ходил по пятам за старостой.
        - Я не могу! Я уже подала заявку! Без нее теперь нельзя! - отмахивалась Вика.
        - А мне нельзя с ней! - бушевал капитан. - Эта девица расстраивает все планы! Она даже на уроки не соизволила явиться, что уж говорить о нашей тренировке! Мы ее и на марафоне не увидим, помяни мое слово. Ей на все наплевать, понимаешь, на все! Она абсолютно безответственна! Таким, как она, ни в чем нельзя доверять. Лучше вычеркнуть ее сразу, чтобы не мучиться. - Никита держался рукой за голову: виски снова стянуло болью. Неудивительно, что теперь он винил в этом Настю, которая успела стать самой настоящей проблемой.
        - Тебе что, нечем заняться? - Вика изменила тактику. Она повернулась к Никите и теперь решительно наступала на него. - Что ты ходишь за мной?
        - Но надо же выяснить, почему она не пришла в школу!
        - Нельзя быть таким занудой! Мало ли что случилось у человека. Простудилась, ногу сломала… Учти, будешь меня доставать, я тоже выйду из команды!
        Бормоча под нос ругательства, Никита отошел. «Ну, Абашина, погоди! Ты еще и с Викой умудрилась меня поссорить! А вот уж этого я тебе никогда не прощу!» - сердито думал он, роясь в рюкзаке в поисках обезболивающей таблетки. К счастью, нашлась одна, последняя, он разжевал ее и проглотил, не запивая, записав на счет Абашиной еще и жгучую горечь.
        Вот так Настя, сама того не подозревая, попала в Никитин «черный список».
        А ведь у нее и без того не заладилось с самого утра. Позвонить отцу, как она планировала, не получилось - Настя проснулась такой разбитой, что решила вообще не идти в школу. Она снова задремала, и лишь через полтора часа громкий голос мамы оторвал ее от подушки.
        - Как! Ты еще не в школе?! - возмущению Натальи Анатольевны не было предела.
        - Я думала, после вчерашнего… - заикнулась было Настя, но ее тут же оборвали:
        - Вот вчера и нужно было думать! А сейчас марш учиться!
        Собираться пришлось пожарными темпами. Из-за спешки и утренней ссоры невыспавшаяся Настя забыла узнать у мамы номер отцовского мобильника и вспомнила об этом только возле школы. Была большая перемена. Девочка попыталась восстановить в памяти цифры, которые она набирала накануне, но нет, чуда не повторилось: голова была чугунной, при попытке сосредоточиться ломило затылок. Пришлось снова звонить отцу на работу. Конечно же, трубку взяла мерзкая секретарша, и снова на просьбу Насти последовал холодный ответ:
        - Леонид Кириллович занят. Что ему передать?
        Сердце у Насти упало. Занят! А ребенок? С кем его оставили? Мало ли что может с ним случиться!
        - Передайте, пожалуйста, что звонила дочь, - в первый раз решилась назваться Настя.
        - Настя? Так это вы? Что же вы раньше не представились! - голос секретарши неожиданно потеплел и подобрел. - А я-то думаю, что это за девочка звонит, балуется! Конечно, я передам вашему папе, что вы звонили!
        Настя почувствовала облегчение. Надо же, секретарша оказалась вовсе не такой грымзой, как представлялось все эти месяцы! Даже называет ее на «вы»… Никто из взрослых еще не обращался к ней так! Подбодренная Настя окончательно осмелела и, вместо того, чтобы положить трубку, спросила:
        - А вы не знаете, с кем сейчас Павлик?
        - Ваш братик? По-моему, с няней дома. А завтра его, наверное, отвезут к бабушке. В квартире нужно делать ремонт. Да вы же и сами знаете. Уж как Леонид Кириллович описывал ваши с Катериной подвиги! Это же надо, вытащить ребенка прямо из огня!
        В отсутствие начальства секретарше, видно, хотелось поболтать, а Насте не терпелось закончить разговор: за ней уже столпилась большая очередь. (Несмотря на всеобщую «мобилизацию», многие все еще предпочитали пользоваться школьным телефоном.)
        Положив трубку, Настя едва успела протолкнуться сквозь толпу, когда на нее налетел Никита.
        - Абашина, ты почему не была на первых двух уроках?
        - А тебе-то какое дело? - огрызнулась Настя. - Ты что, классный руководитель?
        - Почти что. Капитан твоей команды, между прочим.
        - Какой команды? - опешила Настя.
        - Ну вот! Что я тебе говорил? - Никита поймал за рукав проходящую мимо Вику. - Она даже не понимает, о чем речь!
        - Ах это… - Настя вспомнила, наконец, об интеллектуальном марафоне. - Да знаю я, знаю. И о тренировке помню! Только не уверена, что смогу прийти! - Ей хотелось побыстрее вернуться домой.
        - Не уверена?! - взвился Никита. - Нет, вы подумайте, а?
        Он снова остановил Вику.
        - И ты еще затыкаешь мне рот! «Простудилась, ногу сломала…» Да все с ней в порядке! Просто этой девице ни до чего и ни до кого нет дела!
        - Ладно, не кипятись, - одернула парня Настя. - Еще не вечер, верно? Приду я на твою тренировку, приду! Во всяком случае, постараюсь.
        Она направилась в класс, а в спину ей неслись слова:
        - «Постараюсь!» Осчастливила! Тоже мне, королева!

«Тебе не угодишь», - сердито подумала Настя, тут же выкинув парня из головы.
        На уроках она маялась, как никогда. Все мысли были заняты вчерашним происшествием: прабабушкин дневник, странные знаки, черная туча, угаданный номер отцовского мобильного, пожар, спасение Павлика, примирение с отцом, знакомство с его женой и лживой нянькой… Столько событий за один вечер! Голова шла кругом, все валилось из рук, она отвечала невпопад и наверняка нахватала бы кучу двоек, если бы не Лара и ее своевременные подсказки.
        - Что с тобой сегодня? - не выдержала подруга после очередного зевка Насти. - Ты спишь или путешествуешь во времени?
        - Я вчера была у отца, - прошептала Настя.
        - Да ну! - подруга была в курсе всех проблем. - И что?
        - Полный улет. Там был пожар, и я спасла своего братика. Отец и его новая жена просто лапочки, а вот нянька у них - врунья и гадина. Сказала, что это она спасла Павлика! А ее там вообще не было, представляешь? В час ночи трехлетний ребенок был в квартире совершенно один!
        - Ты была у отца в час ночи?! - Лара чуть не упала со стула. - Так ты ему все-таки дозвонилась?
        - Ну да! Он сидел в ресторане, отмечал день рождения.
        - Тебе удалось раздобыть номер его мобильника?
        - Не раздобыть, а угадать! Представляешь? - Настя подробно описала подруге, как это произошло. - Мне надо обязательно прочитать, что там у прабабушки дальше! А тут эти уроки…
        - Слушай, Аська, ты у нас романтик, фантазерка и все такое, но лучше никому это больше не рассказывай, хорошо? - предостерегла ее Лара.
        И все же подруга сама проговорилась - на перемене она подтащила Настю к Михаилу и заставила повторить рассказ.
        - Когда я стану кинорежиссером, сценарии буду брать только твои! - сказал Миха, одобрительно похлопав ее по плечу. - Это надо же так завернуть! Дневник, мистические знаки, угаданный номер, пожар, странная нянька… На целый сериал хватит!
        - Она не врет, - обиделась за подругу Лара. - Аська никогда не врет! Ее только иногда заносит… Немножко… Совсем чуть-чуть.
        - Ага! Значит, все-таки заносит! - усмехнулся Миха. - Хорошо хоть, вы это понимаете. Потому что по большому счету во всем этом нет никакой мистики. Все вполне реалистично.
        - Как это? - хором воскликнули подруги. - А номер мобильника?
        - Этот номер был у Настиной мамы? Был. Могла Настя его случайно увидеть? Могла, если хоть раз пользовалась маминым мобильником. Ну что? Было такое?
        - Было, - не могла не согласиться Настя. - У меня же сейчас нет своего, так что я иногда мамин беру. И мне там разные номера на глаза попадаются.
        - Вот! - торжествующе воскликнул Миха. - Значит, этот номер тоже попался тебе на глаза, и ты его не угадала, а просто вспомнила!
        - А «черная туча»? - не сдавалась Лара. - Как ты это объяснишь?
        - Тут и объяснять нечего! - пожал плечами Миха. - Обычное предчувствие. Такое у многих бывает. Например, подумаешь о каком-нибудь забытом человеке, а он тебе в этот же день позвонит.
        - Ой, правда! У меня так недавно было! - обрадовалась Лара. - Я вдруг про Катьку Сергейчик вспомнила, мы с ней в лагере три года назад вместе были и с тех пор больше не общались. И она мне в тот же день позвонила!
        - Ну вот, я о том и говорю, - довольно кивнул Миха.
        - А пожар? Как же так вышло, что она оказалась там именно в тот момент? - Ларе не хотелось расставаться с чудесами.
        - Случайное совпадение, - назидательно произнес Миха, и в этот момент его стукнул в бок Никита.
        - Ты куда дел мою ручку? Ну помнишь, ту… - «капитан» старательно избегал взгляда Насти. Та, вспыхнув, тоже демонстративно отвернулась.
        - А дневник дашь почитать? - Лара теребила подругу за рукав.
        - Конечно, дам! - кивнула Настя. - Только потом, когда сама закончу!
        - Лар, ты куда дела Никиткину ручку? - перебил Миха. - Помнишь, ту самую…
        - Ах, эту? Вике дала, ей срочно надо было что-то написать. А что?
        - Мне самому она вообще-то тоже нужна, - недовольно буркнул Никита.

«Ну и зануда!» - подумала Настя. Впервые она была очень рада звонку на урок, прервавшему неприятный разговор.

        Общение с друзьями скрашивало непростой день, и все же Насте не терпелось поскорее вернуться домой. Ей во что бы то ни стало нужно было сделать две вещи - выяснить, все ли в порядке с Павликом, и почитать дальше старинный дневник. Почему-то девочка была уверена, что именно там она найдет ответ на все свои вопросы - объяснения Михи не убедили ее. И все же она чувствовала неловкость от того, что не сможет пойти на тренировку - Настя привыкла выполнять обещания.
        У выхода из школы ее поймала Вика.
        - Ты не забыла? Сегодня в пять в кабинете физики! - напомнила она.
        - В пять? А я думала, сразу после уроков!
        - У Коваленко какие-то другие дела, - пояснила Вика. - Лично мне так даже удобнее. Схожу домой, отдохну, «Тайны Смолвилля» посмотрю…
        Точно! Настя воспрянула духом. До пяти она успеет побывать дома и сделать свои дела. Значит, обещаний нарушать не придется.

        Загадочные знаки

«7.06. 1915 г.
        Табор Зары вернулся! Я уже виделась с ней, она милостиво согласилась взять деньги, но только сказала, что этого мало. Надо срочно раздобыть где-то еще пятнадцать рублей! Через неделю цыгане уходят в Молдавию навсегда, а я еще не знаю значения символов».
        Как интересно! Настя не могла оторваться. Она не заметила, как съела две пачки чипсов, которые купила по дороге домой, и выпила полпакета молока.

«9.06.1915 г.
        Наконец-то Зара мне все рассказала! Крест - это один из древнейших знаков, олицетворяет материальный мир, вещность. Это земля с четырьмя сторонами света и образующие ее четыре стихии - земля, вода, воздух, огонь. Крест - изначальный магический знак, с него начинается всякая магическая сила.
        Треугольник, обращенный вершиной вверх, - это символ созидательной, творческой силы (мужской), а также язык пламени. Треугольник вершиной вниз - это символ воды, что сбегает с вершин и облаков к Земле, а также знак женского начала, плодородия.
        Круг с точкой посередине обозначает солнце, золото, императорскую власть.
        Квадрат - знак материального мира, состоящего из четырех стихий, соответствующих четырем сторонам света…
        Зара начала учить меня, и все это настолько невероятно и страшно, что я до сих пор дрожу. Вечером, когда я пришла в табор, меня усадили у костра, угостили каким-то отваром. Мне показалось, что это травы - из таких же, что бабушка сушит на зиму и часто заваривает. Я узнала мяту перечную, мелиссу, зверобой, пустырник и полынь - наверное, это из-за нее настой был такой горький. Мне чуть не стало дурно: голова закружилась, свет костра померк в глазах, но Зара натерла мне виски и ноздри какой-то мазью с отвратительным запахом, и я очнулась. И обмерла: мир вокруг изменился, так, как будто раньше я смотрела на него через пыльное стекло, а теперь его протерли. Все вокруг прояснилось, границы между предметами стали четкими, как будто обведенными черной тушью, а краски! Никогда не думала, что цвета так прекрасны! Закат неистово полыхал алым, сумеречное небо наливалось сочным багрово-фиолетовым, а огонь был так ослепительно ярок, что невозможно смотреть. Потом звезды стали вспыхивать одна за другой, словно на небо попали брызги раскаленного металла. Зрение мое приобрело вдруг невероятную остроту, я поняла,
что вижу в темноте, как наша кошка Муся, но только очень далеко. Я могла даже видеть, как муравьи копошатся в муравейнике, закрывая его на ночь.
        А потом я увидела, как течет Время. Это невозможно описать словами: будто легкая дымка или водная пленка, колеблясь, струилась вокруг предметов, изменяя их. Самыми разительными были изменения на лицах цыган - словно невидимый резец высек на них морщины…
        Когда я спросила цыганку, имеет ли какое-то значение настой, который я пила, и дурно пахнущая мазь, она сказала, что да, имеет, но только для того, чтобы ускорить процесс. А результат может быть достигнут и без них - после длительных упорных занятий. Главное, как пояснила Зара, это умение сосредотачиваться. Нужно представить себе цель, которую ты хочешь достигнуть, а потом принять ее всей душой, полюбить - так, как если бы это было для тебя самое важное в жизни. Следующий этап - полностью погрузиться в это чувство, чтобы не помнить больше ни о чем, ничего вокруг не видеть и не слышать - при этом не упуская цель из вида. Ну а дальше - дело воли; надо дать ей свободу, чтобы она действовала так, как руки и ноги - ты даже не думаешь, а они работают. Здесь надо быть осторожным, потому что воля - очень опасное оружие: если освободить ее целиком, можно причинить страшные разрушения - как внешнему миру, так и внутреннему, своему. И тогда белая магия превращается в черную.
        А потом я заснула и проснулась в полдень в своей комнате. Но я совершенно не помню, как добиралась домой!»

        С огромным интересом Настя прочитала, как с помощью новых умений прабабушка сумела заговорить страшную собаку, которая каждый день лаяла на нее. Очень забавной была история про то, как Танечка Самгина (так звали прабабушку) наказала самую злющую учительницу в гимназии. Дама открыла рот для очередной нотации, да так и замерла, а все потому, что Танечка посмотрела на нее «по-Зариному» и произнесла заклинание. Правда, потом у прабабушки сильно болела голова и поднялась температура. Ей было так плохо, что доктор предложил забрать ее в больницу, но девочка вдруг выздоровела - так же неожиданно, как и заболела.

«Это Зара вылечила меня! - писала прабабушка позже в дневнике. - Она пришла ночью, когда все спали. Я тоже спала, но потом вдруг проснулась и увидела у своей кровати цыганку. Она наклонилась ко мне и дала выпить настоя. Потом положила руку на лоб, что-то прошептала, и мне сразу стало лучше. Зара отругала меня за то, что я воспользовалась заклинаниями, не имея достаточно опыта. Она сказала, что я могла убить и себя, и эту бедную учительницу, и что теперь придется сильно потрудиться, чтобы вернуть все в прежнее состояние. И еще Зара сказала, что любая магия может быть разрушительной для здоровья, поэтому тот, кто занимается ею, должен быть крепким и сильным. Она спросила, много ли я гуляю, и пренебрежительно махнула рукой, узнав, что только по часу в день. Конечно, ей легко говорить! Цыгане все время на свежем воздухе, они же кочуют! Потом она спросила, хватает ли мне движений. Я ответила, что да, ведь я же три раза в неделю хожу к учителю танцев, а по выходным мы с маменькой и папенькой ездим в Манеж. На этот раз Зара похвалила меня, сказала, что цыгане тоже любят танцы и лошадей. Потом Зара спросила,
что я ем, и снова отчитала - оказалось, что я употребляю недостаточно простых грубых овощей и продуктов из молока, зато слишком часто угощаюсь сладким. Я стала объяснять, что не люблю грубые овощи и всегда вылавливаю из борща и выкидываю свеклу, морковь, лук и капусту. Зара рассмеялась и сказала, что я выкидываю самую силу! Я не стала с ней спорить, потому что начала вдруг засыпать, а Зара прямо у меня на глазах начала расти и постепенно растворилась в воздухе.
        Когда я проснулась утром, то поняла, что все это мне приснилось. Как, например, Зара могла появиться в комнате, если окно закрыто? А через парадный ее никто бы не пустил. Однако чувствовала я себя совершенно здоровой. И еще одна странность - на столе лежала бумажка, на которой было что-то написано. Это было заклинание для снятия порчи…»
        Дальше шли полустершиеся символы, которые Настя не стала разбирать, оставив на потом. А еще была запись, что на следующий день онемевшая учительница вновь заговорила. Характер у нее после «болезни» сделался прямо-таки ангельским, она ни на кого и никогда больше не повышала голос.
        Когда Настя, оторвавшись, наконец, от книги, взглянула на часы, было уже почти пять. Чертыхнувшись, она бросилась в школу, но все равно опоздала.
        - А я другого и не ожидал! - Никита бросил торжествующий взгляд на старосту. - Ты ее защищаешь, а она опоздала на шестнадцать минут и тридцать три секунды!
        Неприветливая встреча отбила у Насти всякое желание извиняться.
        - Радуйтесь, что вообще пришла! - огрызнулась она, бросая рюкзак на парту.
        - Не больно-то и ждали! - отпарировал Никита.
        - Да? А чего ж ты тогда секунды считал? - фыркнула Настя.
        - Без паники! - остановила ссору Вика. - Вы чего распсиховались? Вот закончим, общайтесь сколько влезет. А меня нечего своими разборками задерживать!
        Настя села рядом с Викой, хмурый Никита вытащил какой-то толстый том с кучей разноцветных закладок, открыл на зеленой и начал монотонно читать.
        Настя не слушала. Подперев щеку рукой, она смотрела мимо Никиты. Мыслями девочка все еще витала в прошлом веке, в том далеком времени, когда ее прабабушка училась волшебству…
        Никита перешел на красную закладку, его слова убаюкивали, укачивали, как будто мама читала вечернюю сказку… К тому же она так устала: бессонная ночь, невероятные приключения и переживания, а потом еще школа… Настя не заметила, как заснула.
        - Да ты не слушаешь! - вскипел Никита, опустив книгу. Синяя закладка упала на пол. - Абашина, очнись! Хотя бы сделай вид, что тебе интересно!
        - Да, извини, задумалась… А мы что, так и будем только слушать? Может, как-то по-другому потренируемся? А то так скучно, просто ужас! В сон клонит…
        - Уже заметил, - Никита сердито захлопнул книгу. - Знаешь что! Не хочешь - уходи!
        - И уйду!
        Настя вскочила, схватила рюкзак, но в этот момент в кабинет вошел завуч по внеклассной работе Максим Игоревич.
        - Кузовлева, объясни мне, пожалуйста, что это такое? - учитель протянул Вике лист бумаги.
        - Я не знаю, - Вика недоуменно вертела листок в руках. - Бумажка какая-то. А что?
        - А то, что вчера на этой бумажке была написана ваша заявка на участие в интеллектуальном марафоне.
        - На этой?! - поразилась Вика. - Может, вы перепутали? Здесь же ничего нет!
        - Ничего я не перепутал! У меня все бумаги в строгом порядке! И тебе придется объяснить, что все это значит!
        - Не знаю… - Вика растерянно развела руками. - Мистика какая-то!
        - Короче, так. За такие шуточки следовало бы снять вас с соревнований, но на первый раз прощу. Если собираетесь участвовать, немедленно пишите новую заявку! И такую, чтобы не исчезла на следующий день! Занесешь мне, я буду до семи.
        - Ладно… Хорошо… Абашина, у тебя есть ручка? - Вика обернулась к Насте. - Одолжи, а?
        - Как это «одолжи»? - раздался голос Никиты. - А моя где? Та, что тебе Ларка дала.
        - Ах эта… Извини, задевалась куда-то… Ума не приложу! - Вика виновато развела руками.
        - Ты бы лучше голову свою куда-нибудь задевала! - рассердился парень.
        - Подумаешь, из-за какой-то ручки! - тут же надулась Вика.
        - Не из-за какой-то! Такой второй нет ни у кого в школе! А может, и во всем городе!
        - Да что в ней такого особенного? - фыркнула Вика.
        - Исчезающие чернила, вот что!
        - Какие?! - в один голос воскликнули Вика и Настя.
        - Такие, которые исчезают через сутки после того, как что-нибудь ими напишешь! Очень удобно на контрольных! Отец из Японии привез. Так что ищи, где хочешь, но чтобы к вечеру ручка была!
        - Да найду я тебе твое сокровище, найду! - буркнула Вика. - Мне от нее одни неприятности!
        Пока она писала новое заявление, Настя топталась в дверях, не зная, уйти или остаться: неожиданное открытие поколебало ее решимость.
        Неужели это Коваленко написал валентинку?
        Что ж, если так, значит, слова «Ты - фея!» надо воспринимать как иронию. А она еще решила сделать доброе дело, согласившись участвовать в интеллектуальном марафоне! Знать бы заранее, ни за что бы не поддалась на Викины уговоры!
        - Ну и что же ты стоишь? - нетерпеливо махнул рукой Никита. - Иди смотри свои сериалы!

«Ах так? - Настя вспыхнула. - Ты считаешь меня феей? Хорошо же! Я покажу тебе сейчас сериалы!»
        Все, что последовало дальше, было похоже на сон. Это могло произойти в кино, в романе Стивена Кинга, в крайнем случае - с гимназисткой Танечкой Самгиной, но никак не с ней, Настей Абашиной, самой обыкновенной девочкой ХХI века.
        Преисполненная решимости Настя замерла, прокручивая в голове записи из дневника прабабушки. «Как же там было? Ага. Так. Первое - сосредоточиться. Поставить себе задачу, то есть ясно представить, чего хочешь». Чего же она хотела? Настя на секунду замешкалась…
        - Знаешь, Абашина, я вот что хочу тебе сказать, - услышала она голос Никиты. - Я сразу был против того, чтобы тебя включали в команду. И я очень рад, что ты, наконец, это поняла! Я не желаю иметь никакого дела с такой бездарной, необязательной, пустой особой, как ты. К тому же…
        Никита говорил, как всегда, быстро, взахлеб, и Настя вдруг почувствовала острое желание заткнуть ему рот.

«Поступить, как прабабушка со своей нелюбимой учительницей - заставить его замолчать!»
        Никита продолжал тараторить, голова его подергивалась, как у дятла, а Настя уже погружалась в транс. Она делала все в точности так, как описывала Танечка Самгина - «отгородилась» от посторонних мыслей, постаралась «не слышать» и «не видеть» больше ничего, кроме Никиты, а потом, сконцентрировавшись на одном-единственном желании, начала мысленно произносить заклинание, одновременно рисуя в воздухе магические знаки…
        Раздался удар грома, и тут же у нее зазвенело в ушах. Звук все нарастал, и вот уже в голове как будто поезд несется на полной скорости: оглушительно воет сирена, лязгают колеса, отдаваясь гулкой болью в висках. В глазах заплясали огни, потемнело, потом, наоборот, вспыхнул яркий свет…
        Она увидела, как Вика столкнула локтем ручку, та медленно покатилась к краю стола…
        И вдруг все исчезло. Не было больше ни класса, ни ребят, ни пола, ни потолка, ни стен - Настя куда-то стремительно падала, и все вокруг бешено крутилось, как будто она попала внутрь стиральной машины.
        Это странное состояние длилось лишь мгновение, а потом все вернулось обратно. Настя услышала стук падающей ручки Вики и увидела огромные глаза Никиты.
        - М-м-м… - силился сказать он и не мог. - М-м-м…
        Девочка смотрела на парня с не меньшим ужасом, чем он на нее.
        - Ой, мамочки, - плаксиво вскрикнула Вика, прижимая ладони к щекам. - Ой, мамочки!
        Никита замахал руками, в панике показывая на свой рот, а у Насти вдруг ослабели ноги, закатились глаза, и она начала медленно оседать. Никита бросился к ней и подхватил девочку уже у самого пола, она повисла у него на руках, как тряпичная кукла. Он осторожно положил ее на пол и обернулся к Вике.
        - Пр-пр-пр… - начал он, краснея от напряжения. - Пр-пр…
        Вика отчаянно замотала головой и вдруг расплакалась, громко, навзрыд.
        - Я не могу! - кричала она. - Я боюсь! Мне страшно!
        - Ду-ду-ду… - сердито бросил Никита, крутя пальцем у виска. Он побежал в лаборантскую, вернулся со стаканом воды и, секунду поколебавшись, плеснул Вике в лицо.
        - Ах! - девочка отпрянула, вмиг перестав плакать. - Ты что, спятил?
        Но Никита не слушал. Бросившись к Насте, он вылил остатки воды на нее. Та вздрогнула, открыла глаза…
        Мир вокруг прояснился, она увидела над собой озабоченные лица.
        - Где я? Что случилось? - голос был слабым, как будто далеким. Да и чувствовала она себя так, словно только что вернулась из путешествия в другие миры. А может, так оно и было?
        Никита помог ей сесть.
        - Ты в порядке? - боязливо спросила Вика. Она стояла поодаль, жалась к стене. - Может, врача позвать?
        - Не надо, - Настя устало покачала головой. - Мне уже лучше.
        Она упорно избегала встречаться взглядом с Никитой.
        - Я тебя провожу, хорошо? - пересилив себя, Вика подняла Настин рюкзак, но Никита сердито выхватил его.
        - Ты? - удивилась Вика.
        Парень, не ответив, молча закивал. Рот у старосты снова стал кривиться, а веки моментально покраснели. Тогда, гневно сверкнув глазами, Никита показал ей кулак и подтолкнул к выходу.
        - Хорошо, я постараюсь больше не пла-а-а… - Вика метнулась к туалету, и оттуда донеслись ее жалобные всхлипывания и причитания. - Ой, мамочки! Ой, мамочки…
        По дороге домой Настя и Никита, разумеется, не сказали друг другу ни слова. Парень проводил девочку до дверей квартиры и тут же ушел.
        А Настя, не раздеваясь, метнулась в комнату. Нужно было как можно быстрее исправить то, что она натворила!
        Она открыла дверь и замерла, пораженная открывшимся зрелищем. Оставленный на столе дневник был залит молоком, а Ерошка слизывал остатки со страниц.
        Холодея от страха, Настя бросилась к книге, вгляделась… Сердце упало. Страница со словами заклинания была безнадежно испорчена. Чернила расплылись, на месте слов синели безобразные пятна.
        Настя без сил опустилась на стул. «Господи, что же теперь будет!»
        - Ой, мамочки! - прошептала она совсем как Вика недавно. - Ой, мамочки!

        Никогда еще Никите не было так плохо. Он был не просто подавлен, а раздавлен тем, что случилось в школе. Это было необъяснимо, невероятно и не укладывалось ни в какие законы логики.
        Придя домой, Никита схватил фонарик и заперся в ванной. Вот когда он пожалел, что не ввинтил лампочку! Можно было бы сделать это и сейчас, но не хотелось встречаться с мамой, пока он в таком странном состоянии. Он включил фонарик, приблизился к зеркалу и попытался сказать «Здравствуй, приятель». Но слова застревали где-то в горле, а с одеревеневших губ слетало только невнятное «З-з-з! . Никита предпринял еще несколько попыток - бесполезно. Это было так страшно, что он почувствовал слабость в коленках и чуть было сам не упал в обморок, как Абашина в школе.
        При мыслях об Абашиной он поежился. Почему-то казалось, что случившееся как-то связано с ней, хотя этому не было ни доказательств, ни тем более объяснений. Ну превратилась в соляной столб как раз тогда, когда слова застыли у него на губах, ну грохнулась в обморок секундой позже… И все-таки в этом было что-то странное. Знаки, которые она чертила рукой… Воздух, который как будто сгустился вокруг нее и вибрировал, странный глубокий свет в глазах… Взгляд, который прожег насквозь, а потом остановился где-то внутри и запретил ему говорить.
        Но это же полный бред! Такого не бывает! Случившемуся должно быть какое-то разумное объяснение, что-то вроде «стресс в результате нервной перегрузки» или
«осложнение мигрени». Да! Так оно и есть - ведь у него перед самым происшествием ужасно болела голова. И, как всегда, дергалась. Не помогла даже выпитая утром таблетка. Но странно - в тот момент, когда его речь «застопорилась», голова перестала дергаться и болеть. Да-да, точно! Боль как рукой сняло. Значит, так все и было - «непорядок» в голове перешел на речь. Это и вправду самое обычное осложнение!
        Никита воспрянул духом. Он даже улыбнулся сам себе в зеркале. А потом снова попробовал поздороваться.
        - З-з-з… - слетело с губ. - З-з-з…
        Улыбка медленно сползла с лица. Он только сейчас понял, чем чревато «осложнение». Он же не сможет теперь нормально говорить! Как же уроки? И что он скажет родителям?
        Решение нашлось быстро. Схватив полотенце, Никита обмотал его вокруг лица, завязав на затылке большими «ушами».
        А потом вышел из ванной.
        - Что с тобой? - увидев его, встревожилась мама.
        - З-з-з… - начал зудеть он, болезненно скривившись и закрыв щеку руками.
        - Зуб? - догадалась мама.
        Никита быстро закивал.
        - Тогда сейчас же к врачу!
        Никита испуганно замотал головой, а потом схватил ручку и написал на газете:
«Завтра после марафона!»
        - Хорошо, - поколебавшись, согласилась мама. - Но только если станет хуже, отправишься в поликлинику немедленно!
        Нервно кивая, Никита проскользнул в свою комнату, закрыл дверь и перевел дух. А потом развязал полотенце и сел к компьютеру. Довольно быстро ему удалось забыться - слава богу, за компьютером не нужно разговаривать. К тому же наконец-то пришли ответы от друзей в связи с валентинкой. Перед ним на экране появились два списка - девчонок, у которых есть компьютеры, и тех, кто подключен к Интернету.
        И начинались оба списка с фамилии Абашина…
        Никита в сердцах кликнул мышкой, освобождая экран. Даже здесь нет спасения от этой девчонки!
        Он вдруг почувствовал, что голова снова начала тяжелеть, в висках стрельнуло болью. Значит, приступ еще не прошел. Господи, как же все несправедливо. За что, за что ему такие мучения?

17 февраля

        Первые неудачи

        В это утро, как и накануне, Настя проснулась разбитой и с острым нежеланием идти в школу. Она бы так и сделала, но марафон… После вчерашнего нельзя было подвести парня еще и с этим! К тому же «фея» втайне надеялась, что немота Никиты пройдет сама собой… Мало ли что! Может, ее колдовство окажется слабым, ненастоящим…
        - Я сегодня буду поздно, - предупредила она маму. - У меня интеллектуальный марафон.
        - Правда? - во взгляде мамы появился интерес. - И как же ты туда попала?
        - Меня пригласили в команду. Считают, что я вхожу в тройку самых умных в классе, - вяло соврала дочка.
        - Поздравляю! Надеюсь, скоро это отразится на отметках.
        - Мам! - вспомнила вдруг Настя. - Ты говорила, у тебя есть номер отцовского мобильника?
        - Возьми, - мама протянула дочке бумажку. - Будешь звонить, узнай, как там малыш и не нужна ли помощь.
        - Мамочка! Какая ты у меня молодец! - Настя бросилась маме на шею. Неужели мама и вправду простила отца? А может быть, случится чудо и они помирятся?
        Мама ушла, когда Настя укладывала в рюкзак последние учебники. Ерошка, мяукнув, запрыгнул на подоконник, где со вчерашнего вечера сох прабабушкин дневник. Девочка посмотрела на испорченную книгу, и тут что-то словно подтолкнуло ее. Она подошла к окну, посмотрела на страницы… Чудеса! Слова, накануне превратившиеся в синие чернильные пятна, снова можно было прочесть… Настя лихорадочно пробежала строчки - вот оно, то место, которое она искала! Она схватила первую попавшуюся тетрадку, переписала символы и заклинание на заднюю сторону обложки и с легким сердцем побежала в школу.
        - Ну тебя и расколбасило! - встретили Никиту друзья.
        - З-з-з, - прозудел тот, показывая на завязанную платком щеку.
        - Зуб! - догадались приятели и посочувствовали: - Да, не повезло.
        - Только бы драть не пришлось! - воскликнул Арсений, коренастый краснощекий паренек с серьгой в левом ухе. - Мне в том году вырывали, так врачи два часа парились, никак не могли корни вытащить. Целая толпа орудовала!
        - Ладно, чего пугаешь человека, - одернули Сеню парни. - Может, само рассосется.
        Настя во все глаза смотрела на Никиту. Лишь она знала, что случилось на самом деле, и понимала, что повязка «под больной зуб» - просто маскировка. Она очень волновалась - удастся ли ей исправить вчерашнюю ошибку? И как она сможет сделать это? Прямо на уроке, при всем классе? Или попробовать уединиться со своей
«жертвой» на перемене? Но как? Пока что девочка этого не представляла.
        - Ты чего такая бледная? - встревоженно оглядела подругу Лара. - Заболела, что ли?
        Настя покачала головой:
        - Я заколдовала Коваленко, - поколебавшись, призналась она.
        - Заколдовала?! Так это из-за тебя у него зуб болит? - изумилась Лариса.
        - Нет. Он теперь то ли жутко заикается, то ли говорить не может. А зуб - для прикрытия.
        - Так. - Лара с тревогой пощупала подруге лоб. - Вроде нормально… Ладно, рассказывай. Миха, иди послушай, у Аськи новая история.
        Миха вынул из кармана диктофон.
        - Погоди, не начинай! Надо поставить на конец того, вчерашнего. Полдня наговаривал!
        Под охи и ахи Настя тихо говорила в диктофон, исподтишка наблюдая за Никитой. Тот вполне удачно справлялся с ролью больного, во всяком случае до тех пор, пока в холле не появилась Вика. Когда она вошла, взгляды участников вчерашней тренировки тут же обратились на нее. Настя не могла не отметить, что староста выглядит осунувшейся и усталой, как будто не спала всю ночь.
        Увидев Никиту с завязанной щекой, Вика побледнела, и Настя замолчала на полуслове, отметив, что и Никита стал белым как мел. К счастью, окружающие не заметили охватившего троицу столбняка, потому что те вскоре более или менее справились с первым шоком, во всяком случае к ним вернулся обычный цвет лица.
        - А дальше, что было дальше? - нетерпеливо поторопила подругу Лара. - Чего ты остановилась?
        - А дальше… - Настя продолжила рассказ, гадая, что будет с сегодняшним интеллектуальным марафоном и смогут ли они вообще участвовать. Все трое выбиты из колеи, огорошены, растеряны… Вика похожа на тяжелобольную, сбежавшую из клиники, да и сама она выглядит и чувствует себя не лучше, а у Никиты к тому же чудовищные проблемы с речью! И неизвестно, удастся ли вернуть его в нормальное состояние. Какие уж тут соревнования! Хотя с другой стороны, может быть, лучше все-таки принять участие? Она вдруг вспомнила одно из наставлений Зары, прочитанных накануне: «Никогда не сдавайся! Если что-то не получается, делай еще и еще раз, пока не добьешься своего. Победители удваивают свою силу, проигравшие - теряют». Что ж, придется попробовать стать победительницей! Если не в интеллектуальном марафоне, то хотя бы по отношению к самой себе! Но для начала нужно во что бы то ни стало расколдовать Никиту.
        Прозвенел звонок, Настя вернула диктофон Михе.
        - Да, с тобой не соскучишься! - подвел итог Ларисин приятель. - И откуда только такие сумасшедшие фантазии?
        - И никакие это не фантазии! - набросилась на парня Лара. - А все правда!
        - Это как посмотреть, - усмехнулся Миха.
        - Что ты имеешь в виду? - уставилась на парня Настя.
        - Ну, это твое колдовство, Закрутила ты, конечно, хорошо, но на самом деле ничего ведь особенного и не произошло, верно?
        - Как это - ничего особенного? - нахмурилась Лара. Ее сердитый взгляд не предвещал Михе ничего хорошего. - А Коваленко? Разве он не заикается?
        - Я, во всяком случае, этого не слышал, - заявил Миха.
        - Ты думаешь, Настя врет? - оскорбилась за подругу Лара.
        - Ну, нет-нет, она, конечно, не врет, а просто слегка преувеличивает. - Глаза Лары недобро сверкнули, и Миха затараторил быстро-быстро: - Даже если это и правда, для Никиткиного заикания может быть тысяча вполне обычных причин.
        - Назови хоть одну! - потребовала Лара.
        - Ну, например, у Никитоса часто болит голова. Приступы такие, «мигрень» называется. Заикание может быть связано с таким приступом. - Сам того не подозревая, Миха слово в слово повторил предположения самого Никиты. - У него во время приступа башка начинает дергаться. Было с ним такое или нет? - обратился он к Насте.
        - Вроде было, - припомнила Настя.

«Так, значит, у Никиты мигрень? А что, если Миха прав? И Никитино заикание совсем не связано с ее колдовством?»
        На душе сразу стало легче. Глубоко вздохнув, Настя расправила плечи. В самом деле, чего это она запаниковала? Даже в обморок от страха грохнулась. Совсем сдвинулась!
        - Вот я и говорю! - обрадовался Миха, но, поймав взгляд Лары, быстро сменил тему. - Но это ничего не значит! Для моего будущего фильма это не имеет значения!
        - И кто же в твоем будущем фильме будет главной героиней? Я, конечно же? - смилостивилась Лариса.
        - А вот и нет! Аська! - злорадно ухмыльнулся Миха.
        - Ах ты… - Лара бросилась на парня с кулаками, тот увернулся, спрятался за Настю, началась веселая беготня.
        Настя смотрела на друзей с легкой завистью. Ах, если бы у нее был такой же парень, как Миха, с которым всегда легко! Она бы поделилась с ним своими заботами, и он бы понял, поддержал. А потом заболтал бы так, чтобы она вообще обо всем забыла!

        И все-таки, и все-таки…
        Нет, Настя не могла во всем согласиться с Михой. Может быть, он и прав, а может, и нет. А раз так, надо сделать все возможное, чтобы исправить то, что она натворила - или могла натворить.
        Однако несмотря на все старания, расколдовать Никиту не удавалось.
        Он сидел на три парты впереди, и из-за чужих голов Настя могла видеть только край белой повязки у него на голове и клочок взъерошенных волос. Пять уроков Настя сверлила глазами его затылок, шептала заклинания и чертила магические символы - на тетрадках, партах, у себя на руках… Ничего! Она пыталась поймать его на переменах, но, лишь завидев ее, Никита куда-то исчезал - как будто специально избегал! Отловить парня так ни разу и не удалось. Так что оставались только уроки, во время которых Настя упорно билась над неразрешимой задачей.
        - Расколдовываешь, да? - шептала под руку Лара. - А сейчас ты чего пишешь? А что говоришь?
        - Ларка, отстань! Ты меня сбиваешь! - Настя отмахивалась от назойливой подруги. Может, это из-за нее ничего не получалось?
        - А меня можешь заколдовать? - не отставала Лара. - А Миху? А Елену Алексеевну?
        Необычную активность за четвертой партой в среднем ряду не могли не отметить учителя. Поведение Абашиной и Кожевниковой стало предметом жарких обсуждений в учительской.
        - Вы обратили внимание на 9 «А»? - открыла тему русичка. - Шушукаются, смеются, абсолютно ничего не слушают! Я Абашину три раза вызывала, она, по-моему, даже не понимала, на каком уроке сидит!
        Оказалось, что и у остальных учителей тоже наболело.
        - Вы бы посмотрели, как они парты изрисовали! - пожаловалась географичка.
        - А это вы видели? - потрясала тетрадками математичка. - Посмотрите, что они вместо цифр пишут! Какие-то каракули, и это в девятом-то классе!
        Педагоги сошлись на том, что класс сегодня странный, а уж Абашина с Кожевниковой вообще с цепи сорвались.
        - Эти девочки всех заводят! Ребята взбудоражены, вертятся, хихикают! Весна в этом году ранняя, что ли?
        Но никто не ожидал того, что произойдет на предпоследнем уроке.
        Это была биология, и ничто не предвещало катастрофы. Урок подходил к концу, ученики заканчивали срисовывать таблицу, когда учительница Алла Егоровна вызвала к доске Гришу Веревкина.
        - Не-не-не… - затянул Гриха, растерянно разводя руками. - Не м-м-мо-г-гу! З-з-з…
        - Что это с тобой? - нахмурилась Алла Егоровна. - Опять придуриваешься, Веревкин? Садись, два.
        - Н-н-нет! - отчаянно замахал руками Гришка. - Я н-н-н…
        - Он н-н-не п-п-при… - обратился к учительнице сидящий на первой парте Яша Брахман. - Он з-з-з…
        - Заикается? - закончила за него учительница. - И ты тоже? Вот уж от тебя, Брахман, никак не ожидала!
        - Они не ви-ви-ви-но-в-в-ваты! - с трудом выдавил Арсений. - Мы в-в-все з-з-з… В-в-весь кл-кл-класс…
        - Да? И что же, интересно, с вами случилось? Какая же это хворь вас одолела? - насмешливо оглядела учеников Алла Егоровна.
        - Эт-эт-эт-то не хв…орь! - возразил Сеня. - Н-нас з-з-закол-д-д-довали!
        - Заколдовали? Какое несчастье! И кто же?
        - В-в-вот она, - Сеня показал на Настю. - Он-н-на ведь-ведь-ведь-ма!
        После этих слов в классе воцарилось молчание. А потом вдруг громко вскрикнула Вика:
        - Ой, ма-ма-ма-а-мочки!
        Ее плаксивый голос прозвучал так резко, что Настя, все еще «гипнотизирующая» затылок Никиты, вздрогнула и очнулась.
        - А? Что? Что случилось? - спросила она, оглядываясь и не понимая, почему все смотрят на нее.
        - О! Ты, значит, не заколдована? Отлично! Хоть кто-то в этом классе нормальный… Вот ты, Абашина, и пойдешь к доске! С тетрадью - покажешь таблицу! - приказала учительница.
        - Но я не… - конечно же, Настя не срисовала таблицу.
        - А что же ты тогда делала весь урок? - учительница подошла к Насте так быстро, что та не успела спрятать или хотя бы прикрыть тетрадь.
        - Та-ак, - Алла Егоровна разглядывала страницы, испещренные непонятными значками. - И этим ты занималась? Портила тетрадь? Вместо того чтобы работать с таблицей?
        А потом взгляд учительницы упал на парту. Голубой пластик был почти сплошь покрыт странными значками…
        - Это переходит всякие границы! - вскипела Алла Егоровна. - Давай дневник! А потом возьмешь тряпку и ототрешь эту гадость! А после уроков пойдешь и уберешься в других кабинетах - везде, где испортила парты!
        Так в дневнике Насти появилась пятая за день двойка и третье замечание. Волшебство оказалось очень вредным для учебы!

        Феномен всеобщего заикания получил объяснение сразу после урока.
        - Миха! Где твой диктофон? - сердито бросила Лара.
        - А? Что? В рюкзаке… - подстегиваемый суровым взглядом, Миха начал копаться в ранце. - Вот черт, задевался куда-то… Эй, народ! Вы че, стырили его у меня? - догадался он. - Наслушались Аськиных историй и решили всех разыграть? Прикольно, ничего не скажу! - фыркнул он.
        - Понравилось? - хихикнул Гриха. - Нам тоже! Только диктофон у тебя никто не тырил, он на парте лежал! Просто включили и послушали!
        Не до смеха было только команде по интеллектуальному марафону. Трое участников стояли в стороне от гомонящих одноклассников и боялись взглянуть друг на друга. Настю так и подмывало объясниться с Никитой, но она не решалась. Да и что бы она сказала? Она ведь и сама ничего не понимала.

        На последнем уроке произошел настоящий взрыв.
        - Коваленко, к доске! - вызвала Никиту его любимая учительница Галина Семеновна.
        - Я н-н-не м-м-м… - Никита беспомощно развел руками.
        - Ладно, ладно, хватит выкрутасов! Знаем про ваши «болезни», наслышаны, - хмыкнула физичка. - Ишь, чего придумали! Заколдованы они! Давай, давай, выходи, концерт окончен.
        Никита, насупившись, молчал. Лишь однажды он сердито и изумленно посмотрел на Настю и тут же снова опустил глаза, поймав ее ответный виноватый взгляд.
        - Эх, Коваленко, Коваленко! И ты туда же! А еще на марафоне выступать собрался! Кстати, не забудь, что я в жюри. Садись, «два», - недрогнувшей рукой Галина Семеновна вывела в клеточке оценку.
        - Ой, ма-а-а-мочки! - снова затянула Вика, но ее соседка Катя Малышева грозно шикнула, и староста замолчала.
        Возвращаясь на место, Никита с такой силой пнул чей-то портфель, что тот раскрылся и содержимое высыпалось на пол.
        - Ты че, псих? - пострадавший, Сеня Майкин, покрутил пальцем у виска. - Совсем офигел! Чего злишься, сам виноват! Решили же не заикаться больше!
        С этого момента Настя уже не рисовала символы и не шептала заклинания. «Все, - сказала она себе. - Бесполезно. И вообще, пора прекращать эту ерунду».
        - Больше не колдуешь? - Лара была явно разочарована. - Не получается, да?
        - Не получается, - вздохнула Настя. - И вообще, глупости все это.
        - А как же Никита? Он что, так и останется заикой?
        - Откуда я знаю? - Настя дернула плечами, поежилась: Лара задела за больное. - Пусть идет в поликлинику и лечится. А я - пас. Ничего не могу больше сделать! Поможешь мне после уроков отмыть парты?
        - Угу, - кивнула Лара. - Я и сама на них рисовала. Да и остальные тоже. Эти твои значки прикольные. А все Миха! Не мог как следует диктофон спрятать! У класса теперь появится новая игра под названием «магия». Народ у нас и так с отклонениями, а теперь все вообще с ума сойдут! Ужас!
        Подруга говорила что-то еще, но Настя не слушала. После неудачной попытки помочь Никите она чувствовала себя опустошенной и разочарованной. Не хотелось ни о чем больше думать, тем более - о волшебстве. А ведь впереди еще интеллектуальный марафон!

        Первые победы

        Актовый зал был заставлен длинными рядами парт. Участников рассадили как можно дальше друг от друга. Настя оказалась в последнем ряду у окна, Вика - в центре зала, Никита - в самом начале диагонали, соединяющей девочек, на первом ряду у противоположных окон.
        Рюкзаки пришлось оставить у входа, разрешили взять только ручки. Каждому раздали проштемпелеванные листки, и марафон начался.
        Настя никогда раньше не бывала на подобных мероприятиях, хотя и представляла, как это должно выглядеть.
        В общем, так все и оказалось. Ребята получили брошюрки с вопросами, на которые в течение трех часов нужно было дать как можно больше ответов.
        Настя пролистала брошюру и обнаружила вопросы по всем предметам, которые они проходили. История, литература, химия, биология… Заканчивалось математикой - алгеброй и геометрией. Как всегда, при взгляде на непонятные формулы и чертежи на Настю волной накатила скука. Она отложила брошюру и начала исподтишка изучать других участников.
        В отличие от нее большинство усердно писало, уткнувшись носом в листочки. У соседки справа, незнакомой полноватой рыхлой девочки, от натуги выступил на лбу пот и нежные каштановые завитки прилипли к вискам. Сосед слева строчил, так сильно нахмурившись, что лоб сложился глубокими складками, а девочка-левша наискосок от Насти что-то сосредоточенно шептала, наматывая на палец правой руки черную прядь. Парнишка рядом с ней, закинув голову, глядел в потолок и качался на стуле - так, что спинка ритмично ударяла по парте рыхлой девочки, чья брошюра, подпрыгивая, двигалась к краю. Однако та ничего не замечала, и стук, похоже, не раздражал ее, она лишь, не переставая писать, автоматически поворачивалась вслед за уползающей брошюрой. Это было так смешно, что Настя, не сдержавшись, фыркнула - в этот самый момент спинка стула снова ударила по парте, и книжица, наконец, упала, отлетев далеко в сторону. Однако участники, оторванные шумом от работы, все как один посмотрели не на ползающую по полу «вундеркиндшу», а на Настю. Как будто это она была виновата в том, что произошло!
        Настя сердито нахмурилась. Хоть она и не собиралась участвовать в марафоне по-настоящему и записалась только ради хороших отметок, ей вдруг стало стыдно. Неужели она глупее всех? И не сможет ответить ни на один вопрос? Совсем-совсем ни на один, даже самый простенький? Она понимала, что вопросы для интеллектуального марафона сложнее, чем в учебнике, и все же будет обидно оказаться самой последней!
        Отбросив посторонние мысли, девочка тоже решительно уткнулась в брошюру. Так… С чего же начать? У Насти не было любимых предметов. Более или менее ей нравились английский и биология, вернее, ботаника, но в этом году проходили анатомию человека, а в ней Настя ничего не понимала. Потом шли история и литература - иногда рассказы учителей и прочитанные книги казались занимательными… Она быстро просмотрела вопросы - нет, ее куцых знаний явно не хватает даже на эти предметы.
«Не бойся браться за самое сложное! Борись сначала с самыми худшими врагами!» - вспомнила она наставления Зары и… открыла раздел математики. Вон они, ее враги! Значит, с ними и надо бороться!
        Заданий по геометрии было пять. Она обнаружила рядом с каждым из них количество очков и решила взяться за самую сложную задачу - ту, которая оценивалась в 200 баллов. Условия сначала показались ей непонятными, как китайские иероглифы. И все же Настя заставила себя вчитаться. Потом она вспомнила, что для любой геометрической задачи нужно нарисовать схему, и быстро сделала это. После чего условия сразу стали яснее, и она поняла, что требуется узнать…
        Вскоре Настя забыла обо всем вокруг и стала в точности похожа на остальных. Если бы она посмотрела на себя со стороны, ей даже было бы смешно - от усердия и напряжения у нее побелел кончик носа, глаза слегка косили, к тому же она непрестанно грызла ручку - и не просто так, а громко и с причмокиванием. Но никто не обращал на нее внимания - все были поглощены интенсивными размышлениями… Все, кроме Никиты.
        Он уже пролистал брошюру и понял, что начинать надо с математики - за нее давали высшие баллы. Задания на этом марафоне оказались непростыми: чтобы успеть, надо было работать максимально напряженно, а он никак не мог сосредоточиться. К тому же опять начало ломить виски, голова задергалась. Боль подкралась незаметно, но назойливо, как муха, и поначалу Никита только нетерпеливо отмахивался от нее - бывало, что это помогало. Но вскоре в голове забухал молот, и стало ясно, что без таблетки не обойтись. Никита принялся шарить по карманам и вдруг вспомнил, что накануне выпил последнюю, а утром, конечно же, забыл купить новые. И все из-за этой Абашиной и ее штучек! Он в сердцах ругнулся и, встав из-за стола, подошел к дежурному учителю. Просить таблетку пришлось знаками - заикание не только не прошло, а еще больше усилилось. С трудом поняв, о чем речь, учитель развел руками и разрешил Никите выйти, но в этом было мало толку - школьная медсестра уже ушла, в учительской тоже было пусто. Сердце упало, он порядком струхнул - перспектива была незавидной. Однажды пару лет назад он тоже оказался без таблеток.
Это было на даче, и на два дня ему пришлось стать инвалидом. Оставалось просить помощи у ребят в зале. Но как? Тоже знаками? Махнув рукой, Никита поплелся к своему месту. На марафоне можно было ставить крест.
        Настя проводила парня взглядом и попыталась вернуться к задаче, но геометрия не шла на ум. Она снова посмотрела на Никиту и вдруг увидела, что его голова слегка подергивается. А потом до Насти вдруг донесся едва слышный стон… И тогда, сама не понимая, что делает, она встала и направилась в противоположный угол зала.
        - Здесь нельзя ходить! - попытался остановить ее дежурный учитель. - Если вам нужно выйти, дверь с другой стороны!
        Но Настя не слушала. Она шла, как самнамбула, прямо по направлению к Никите. Остановившись возле парня, она протянула руку и погладила его по голове - прямо в том месте, где находился центр огненного пекла. Никита дернулся и замер.
        - Что ты делаешь?! Совсем с ума сошла? - разгневанно прошептал он, мучительно краснея, да так и замер с открытым ртом.
        Он больше не заикался! Совсем, ни капельки! И головную боль как рукой сняло! Вот именно - рукой!
        - Ой, мамочки! - воскликнул Никита сдавленным, испуганным, но в то же время счастливым голосом. Он прислушался к себе - нет, боль не возвращается, потом тихо ругнулся - и заикания вроде тоже нет…
        - Ой, мамочки! - прошептала со своего места Вика.
        - Коваленко, Кузовлева, немедленно прекратите посторонние разговоры! - взвилась физичка. - Это что еще за «мамочки»? А ты, Настя, возвращайся на место! Еще одно замечание, и команда будет снята с соревнований!
        С облегчением переведя дух, девочка чуть ли не вприпрыжку направилась к своему месту. Вот теперь можно и задачей заняться! Она схватила ручку, придвинула к себе листок со схемой и начала быстро писать. Решение как будто само собой созрело в мозгу и настойчиво просилось на бумагу…

        Она переписывала решение на чистовик, когда мозг пронзила мысль о Павлике - острая, как жало. Как же она забыла? Так и не позвонила отцу! Бросила все, закрутилась с собственными проблемами… Но разве это оправдание?
        Не думая больше ни о чем, Настя сунула черновики в карман, вскочила, рванулась к выходу, подхватив у двери рюкзак.
        - Абашина, ты куда? - сердито крикнул вслед Никита. Ну что за девчонка! Никогда не знаешь, что от нее ожидать. - Хотя бы работу сдай!
        Не ответив, Настя исчезла за дверью. Но оставленные ею на парте чистовые листки не пропали. Учительница физики взяла их, прочитала, одобрительно хмыкнула и удивленно посмотрела вслед ушедшей девочке.

«Черная туча» появляется вновь

        - Папа, вы должны уволить эту женщину! - Настя говорила взволнованно и сбивчиво, боясь, что отец может в любой момент отключиться. Она стояла у школьного телефона, вглядываясь в густеющую за окном темноту и вслушиваясь в завывание ветра.
        - Настя, я плохо слышу, ты о ком? - в голосе отца чувствовались раздражение и усталость.
        - О Катерине, няне Павлика. Ее надо немедленно выгнать! Ей нельзя доверять ребенка! - Настя уже почти кричала.
        - Не так громко, Настя! У меня в ухе звенит… Ты разве забыла, как она вела себя во время пожара? Она же спасла малыша!
        - Она никого не спасала! Она…
        - Настя, извини, я на очень ответственном совещании и не могу говорить. Перезвони мне попозже домой, хорошо?
        - Да-да… - Настя попыталась перебить отца, но тот уже отключился.
        С упавшим сердцем она нажала на кнопку и попыталась набрать домашний номер, чтобы поговорить с Ольгой. Там не ответили. А ведь секретарша сказала, что ребенка оставили дома! Почему же там никого нет? Пошли гулять? Но как можно гулять с маленьким ребенком в такую погоду? Минус тридцать и метель… Не берут трубку? Тоже странно. А вдруг какой-то важный звонок… Или… малыш снова один? При этой мысли у Насти сжалось сердце. Она представила Павлика - маленького, испуганного, одинокого, и ей захотелось тут же побежать к нему, как тогда, в день рождения отца… Правильно! Так и надо сделать! И немедленно - перед глазами снова замаячила черная туча…
        - Абашина! Так ты еще тут? - Никита спустился из зала и теперь стоял рядом, удивленно разглядывая девочку. Он был уже без повязки, и взъерошенные волосы торчали в разные стороны. - Зачем же тогда с марафона сбежала? Я думал, у тебя срочные дела…
        - Правильно думал, - отрезала Настя, бегом направляясь к раздевалке.
        - Постой! Погоди… - Никита припустился следом. - Спасибо! За то, что помогла мне сегодня.
        - Не бери в голову! - отмахнулась Настя, даже не уловив каламбура.
        Но парень не отставал.
        - И еще спасибо, что вообще пришла… - продолжал он.
        - Да, пришла, ну и что? - обернувшись, девочка остановилась так резко, что Никита врезался в нее. На секунду их лица оказались рядом, и тут же они смущенно отпрянули в стороны.
        - Послушай, неужели ты не понимаешь, что есть дела поважнее твоего марафона? Не ходи за мной, ладно? - сердито бросила Настя.
        Поважнее марафона? Никита недоуменно посмотрел ей вслед. Если бы это сказала какая-нибудь другая одноклассница, он только презрительно фыркнул бы: ясное дело, что для большинства из них может быть важнее - танцульки, тусовки, магазины… Но как ни мало он успел узнать Настю, понимал - она не из таких. Ее «важное дело» наверняка весомее обычных развлечений! К тому же, похоже на то, что это именно она прислала ему валентинку…
        Чужая жизнь вдруг представилась Никите такой таинственной и захватывающей, что страшно захотелось поучаствовать в ней. Интересно, чем она живет, эта ненормальная Абашина? Он все еще не мог забыть, как странно она вела себя в зале. Погладила его по голове, как ребенка! А ее фокусы накануне? С этим обмороком, после которого он начал заикаться… Да, но сейчас он уже не заикается! И голова больше не болит…
        Настя вышла из школы, Никита, повинуясь внезапному импульсу, выскользнул за ней.
        Накинув капюшон, девочка решительно двинулась наперерез ветру, а парень пошел следом - осторожно, перебежками от одного укрытия к другому, радуясь, что метель разыгрывается все сильнее. Он не обращал внимания на мелкий колкий снег, секущий лицо и набившийся в кроссовки. Он даже позабыл о марафоне, а ведь в прошлом году все мысли чуть ли не целую неделю были заняты только этим - подсчетом очков, обсуждением возможных вариантов ответов, достоинств и недостатков различных решений…
        Когда он спускался за Настей в метро, все же мелькнула мысль, что ведет он себя на редкость по-дурацки - ему бы давно пора быть дома за компьютером, ужинать, делать уроки… На секунду он заколебался, но любопытство и азарт гнали дальше. И все же незначительной задержки оказалось достаточно, чтобы упустить торопящуюся девочку - она успела впрыгнуть в вагон перед закрывающимися дверями, а Никита, в досаде глядя вслед поезду, остался на платформе.
        Выйдя на нужной станции, Настя засомневалась. Нужно было идти к дому отца, но что-то толкало ее к другому выходу, в парк. Она довольно долго простояла на платформе, пропустила два поезда и все же решила, вопреки здравому смыслу, послушаться внутреннего голоса.
        В парке было темно и пусто. Ветер толкал в спину, словно подгоняя, мороз пробирал до костей, щипал лицо, и Настя, стараясь не думать, как ей страшно, почти бегом направилась к центральной аллее.
        - Павлик! - кричала она, и голос эхом отлетал от темных мрачных стволов. - Павлик! Где ты?
        Никакого ответа. Лишь кроны неприветливо шумели темными голыми ветками, да ветер завывал по пустым просекам.
        Настя побежала вперед. Здесь уже зажгли фонари, и снежинки метались, как рой насекомых. Девочка не встретила никого, даже собачников. Обежав парк, она снова вернулась к входу - ей вдруг так захотелось оказаться дома, в тепле, перед телевизором. Там можно уткнуться в экран, выбросить из головы «черную тучу» и вырваться из-под власти сил, завладевших ею в последние дни.
        Но Павлик…
        А что Павлик? Да как только можно было вообразить, что он сейчас здесь? Начиталась ерунды! Да мало ли что навыдумывала мечтательная девчонка в начале прошлого века!

«А как же пожар и спасение Павлика? - попыталась возразить она самой себе, как недавно Михе. - Как объяснить „черную тучу“, которая предупредила о беде в прошлый раз?»
        И снова в ушах прозвучал голос Лариного друга: «Простая случайность! Совпадение. Ты всего лишь хотела поздравить отца с днем рождения и нечаянно попала на пожар. А
„черная туча“ - выдумка, мираж, галлюцинация. Переутомилась, заучилась, вот и заклубилось что-то в голове…» - «А как же Коваленко с его таинственным заиканием и не менее таинственным излечением?» - «Но я же уже говорил! У Никитоса был приступ, потом прошел, как могла ты вообразить, что имеешь к этому отношение?» - «А задача? Разве справилась бы я с такой сложной задачей сама, без помощи волшебства?»
        На этот раз Настя ответила сама себе: «А почему бы и нет? Если подумать, ничего сложного в этой задаче не было! Я бы сейчас десяток подобных расщелкала, и при чем тут колдовство? Просто как следует поразмышляла…»
        От досады Настя плюхнулась прямо в снег. Нет, этому надо положить конец, и немедленно!
        Она вдруг поняла, что ужасно устала. Тяжелый ранец якорем тянул к земле, не было сил встать, идти к метро, даже руки не поднимались, чтобы натянуть поглубже сбившийся капюшон. Голова начала тяжелеть, глаза слипались, и Настя осознала:
«Все, ничего больше не хочу. Только спать, спать, спать - прямо тут, в мягком пушистом сугробе…»
        - Абашина? Ты чего это? Тебе плохо? - как сквозь сон услышала она голос Никиты и, вздрогнув, открыла глаза.
        - Опять ты? - вяло удивилась девочка. - Ну что ты пристал со своим марафоном? Я же сказала, отстань!
        - А я не с марафоном! Я просто… гулял тут, вот! А потом смотрю - ты сидишь. И вроде спать уже начала! А на морозе спать нельзя - замерзнешь!
        Никита отнял у Насти рюкзак, чуть ли не пинками заставил подняться и потащил за собой к выходу.
        - Ты ненормальная! - сердито бормотал он, прикрывая девочку от ветра. - Тебя надо в психушку запереть! Гулять в парке в такую погоду…
        С того момента, как ему удалось увидеть Настю на платформе станции «Филевский парк», он больше не выпускал ее из виду. Но чем дальше парень следовал за девочкой, тем больше удивлялся ее странному поведению. Абашина не переставала задавать загадки…
        - А сам-то! - лениво огрызалась Настя. От усталости она едва переставляла ноги. - Тебя-то каким ветром сюда занесло?
        Если бы Никита знал ответ! В объяснении его собственного пребывания здесь логики не имелось никакой… И все же он ни капли не жалел о первом в жизни настоящем приключении.
        - Погоди-ка! - Настя вдруг остановилась, присела на корточки и подняла что-то с дорожки. - Смотри! Мобильник!
        - Да ты что! - не поверил Никита. - Точно! «Нокия» № 73. Как у моей мамы! О! Работает! Только фотоаппарат глючит. Наверное, от мороза. Ну ты даешь! Неужели за этим сюда пришла? - он подозрительно уставился на девочку.
        - Ага. Перлась через всю Москву, чтобы подобрать в снегу мобильник, - буркнула Настя. Она нашла номер последнего звонившего и хотела было вызвать его, но передумала. Вместо этого быстро набрала домашний телефон отца, прижала трубку к уху. Один гудок, второй…
        - Да! Алло! Я слушаю! - отозвался знакомый женский голос. Настя с облегчением перевела дух и, прикрываясь от ветра, крикнула в трубку:
        - Ольга? Здравствуйте! Это Настя, дочка Леонида Кирилловича. Мы с вами недавно познакомились…
        - Привет, Настя! Конечно, я тебя помню. А отца сейчас нет, он на совещании!
        - Я знаю… Я уже звонила ему. - Настя замялась, не зная, сказать ли Ольге про Катерину или нет. Но так и не решилась. - У вас все в порядке? - спросила она вместо этого. - Как Павлик?
        - Спасибо! Все хорошо! Уже спит.
        - А… Катерина? Она там?
        - Да! А что? Ты хотела поговорить с ней?
        - Нет-нет! Наоборот. Ольга, вы знаете… Эта женщина обманывает вас насчет пожара! Ее там не было! Она оставила ребенка одного! Ольга! Вы слышите? Алло! Алло! - кричала Настя в пустоту.
        - Не трудись. Аккумулятор разрядился, - пояснил Никита, осмотрев телефон. - Ладно, пошли, - он снова довольно сильно дернул ее за рукав, и Настя покорно кивнула. - Куда теперь? Еще пару кругов по парку?
        - Можно в метро, - проронила девочка.
        - Знаешь, мне вообще-то надоело тебя провожать, - буркнул Никита, задетый ее безразличием.
        - А я и не прошу! - огрызнулась Настя.
        И снова за весь путь домой не было произнесено ни слова.
        Никита смотрел, как погруженная в свои мысли Настя отогревает закоченевшие пальцы, и чувствовал себя обманутым. После всего, что он сделал для этой девчонки, она могла бы быть и поприветливее! Хоть бы спасибо сказала, что ли. Ведь он и в самом деле спас ей жизнь, без дураков, она чуть было не замерзла в парке!
        И в то же время вдруг ставшая загадочной одноклассница все больше и больше притягивала его. Сколько же у нее тайн! Как много непонятного творится вокруг! То заикой станешь, то снова нормальным, то мобильник найдешь в снегу посреди глухого леса… Став невольным свидетелем телефонного разговора, Никита был заинтригован еще больше. Хотелось расспросить Настю про пожар и плохую няньку Катерину, выяснить, почему же Абашина все-таки притащилась в этот парк… У него была тысяча вопросов, но как только парень порывался заговорить, слова замирали на губах. Он видел, что Настя полностью отключилась. Еще он вдруг поймал себя на мысли, что мог бы с легкостью ругаться с ней или командовать, но заговорить просто, по-приятельски, не решался. И в тот самый миг, когда он, рассердившись на себя, все-таки решил завязать разговор, плечу вдруг стало тяжело, а щеки коснулось что-то пушистое. С удивлением скосив глаза, он увидел, что Настя спит, привалившись к нему головой, и ее выбившиеся из-под шапки волосы щекочут его. Никита в панике напрягся… и тут же расслабился. «А почему бы и нет?» - подумал он, тоже закрывая
глаза. В конце концов, он так устал после этого бесконечного дня… Через мгновение Никита уже спал, уткнувшись носом в Настину шапочку, пахнущую чем-то земляничным.
        Перед нужной станцией Настю как будто что-то толкнуло, она вздрогнула и открыла глаза. Почти одновременно, но все-таки чуть раньше, проснулся и Никита, успевший выпрямиться и притвориться, что так и сидел всю дорогу.
        По-прежнему в молчании они дошли до Настиного дома.
        Лишь у самых дверей девочка все-таки заговорила.
        - Спасибо! - сказала она, бросив на парня благодарный взгляд.
        Никита почувствовал себя так, как будто выиграл в интеллектуальном марафоне. Рюкзак стал легче, плечи сами собой расправились.
        И тут ему в голову пришла одна важная мысль.
        - Слушай… Скажи, какая у тебя любимая песня?
        - «Imagine», - растерялась Настя. - Джона Леннона. Ладно, пока, я пойду.
        Она! Это она написала валентинку! Надо было тут же удостовериться в этом, но Никита медлил, а когда решился, было поздно.
        Девочка скрылась за дверью, а парень в досаде стукнул кулаком по стене. Ну вот! Опять струсил! А ведь все было так хорошо!
        Взвалив на плечо вмиг потяжелевший рюкзак, Никита нехотя поплелся домой.

18 февраля

        Задача-200

        До начала уроков оставалось несколько минут, а Насти все не было.
        Никита топтался у входа, стараясь уверить себя, что ему это безразлично, и все же он с нетерпением ожидал ее появления. Ему так хотелось небрежно бросить «Привет!» и посмотреть на нее холодновато, слегка покровительственно - так, как смотрят на окружающих удачливые, уверенные в себе люди. Вчера вечером он долго репетировал перед зеркалом. Взгляд должен был сопровождаться поднятым подбородком, легкой улыбкой уголком рта и чуть заметным движением бровей - как будто он немного удивлен неожиданной встречей.
        И уже потом, поздоровавшись, он протянул бы девочке мобильник, вчерашнюю находку. Телефон был обнаружен Никитой в кармане куртки - наверное, случайно положили туда на пути домой. Вечером Никита даже зарядил его с помощью маминого зарядного устройства. Он предвкушал, как обрадуется Настя, с какой благодарностью посмотрит на него - как вчера, возле своей квартиры. Жалко, фотоаппарат так и не
«разморозился». Зато едва телефон успел зарядиться, пришло сообщение: «Сегодня в семь в парке там же, где вчера». Работает! Отлично. Никита быстро пробежал телефонное меню и на всякий случай завел номер в память своего сотового: пока Настя будет пытаться найти хозяина, телефон все равно останется у нее.
        А потом он бы прямо тут, немедленно, спросил о валентинке. С этим нужно было разобраться раз и навсегда!
        - Ты что, дежурный сегодня? - задел его плечом пробегающий мимо Миха. - Чего стоишь столбом? Лучше дай алгебру списать!
        Покраснев, Никита полез в рюкзак и лишь потом вспомнил, что из-за вчерашних приключений не успел сделать уроки. Первый раз в жизни!
        - Ты что, влюбился? - хмыкнул приятель. Потом внимательно оглядел Никиту с ног до головы и присвистнул: - Ну, все! Парень попал! Раньше был человек как человек, а теперь просто манекен! Костюмчик, галстучек, туфельки блестят… И зуб, похоже, уже не болит! И для кого, интересно, ты так стараешься?
        Уж этого Никита стерпеть не мог! Гневно сверкая глазами, он набросился на Миху с кулаками.
        - Придурок! Ты что, опух? Кто это влюбился? У меня сегодня подведение итогов на интеллектуальном марафоне! Нужно быть в парадной форме…
        - А-а-а… Тогда понятно! - смеясь, уворачивался Миха. - Надеешься отхватить первый приз? Ладно-ладно, шучу, отстань…
        Прозвенел звонок, последние ученики разбежались по классам, а Никита все еще не уходил. Не хотелось верить, что вчерашние мучения перед зеркалом пропадут даром. Ему пришлось десятки раз сказать «привет», а Настя так этого и не услышала!
        - Если ты Аську ждешь, то напрасно! Она сегодня не придет. Простудилась или что-то вроде того, - сообщила запыхавшаяся Лара. Она последней ворвалась в школу перед запирающим дверь охранником.
        По душе словно мазнули черным. Значит, все-таки заболела! Доигралась. Говорил же вчера, чтобы не сидела на снегу!
        Внезапно появилось желание сию же минуту бросить все и отправиться к Насте. В конце концов, должен же он отдать ей мобильник! Да и проведать не мешало бы.
        - Ну чего ты тут топчешься? Полчаса за тобой наблюдаю. Учиться надоело? Все вы такие, двоечники! Иди-иди в класс, нечего без дела болтаться! И не надейся, что выпущу! Только по записке от учителя! - положил конец его колебаниям охранник.
        Никогда еще уроки не были для Никиты такой пыткой! То, что раньше казалось интересным, теперь раздражало, мешало, отвлекало от главного.
        Друзья продолжали подкалывать, особенно Миха, которого за назойливые вопросы и хихиканье Никита был готов просто убить. Школа вдруг стала похожей на тюрьму, учителя превратились в надзирателей, а предстоящая церемония награждения - в занудное и скучное мероприятие.
        А потом он снова вспомнил о мобильнике: «Раз нужно обязательно отдать его Насте, значит, придется пойти к ней после уроков… Можно даже не ходить на награждение!»
        Настроение стало подниматься. Мир засверкал яркими красками, учителя сделались милейшими людьми, а одноклассников вдруг захотелось расцеловать - всех до одного, даже Миху. Но Никита поступил наоборот. На последней перемене на глазах у лучшего друга и всей школы он смачно чмокнул в щеку Лару.
        - Никитка, ты че такой веселый? Первое место занял? - рассмеялась подруга Насти.
        А Миха так и застыл с открытым ртом.
        - Ах ты… - бросился он за Никитой, но звонок не дал ссоре разгореться.
        В конце последнего урока Никита первым вырвался из кабинета и был уже в дверях школы, когда его догнала председательница жюри, преподавательница биологии Алла Егоровна.
        - Коваленко, ты куда это? А награждение? Команда должна быть в полном составе! Вам с Викой надо быть обязательно!
        - Алла Егоровна, я сегодня не могу! - Никита нетерпеливо топтался у входа. - К тому же мы не можем быть в полном составе: Настя Абашина заболела.
        - Про Настю я уже знаю. А вот тебя просто не понимаю! Какой же ты капитан? Разве тебе не интересны результаты? К тому же ты представляешь не себя лично, а школу, так что капризы совершенно неуместны!
        - Алла Егоровна, это не капризы, мне действительно некогда!
        - А кто же получит грамоту за Настю Абашину? Я думала, ты ей передашь…
        - За Настю? Так она что-то выиграла? - опешил Никита.
        - Вот останешься и узнаешь! - усмехнулась учительница.
        Настя что-то выиграла! Невероятно! Подгоняемый любопытством, Никита развернулся и побежал в зал.
        Он едва дождался, когда председатель жюри назовет фамилию Насти. А узнав, за что ей присудили грамоту, чуть не упал со стула.
        Задача-200! Самая сложная на марафоне! Настя была единственной, кто ее решил…
        Как сквозь сон он услышал слова председателя жюри:
        - Жюри отмечает, что Абашиной Анастасии удалось не только решить задачу-200, но и сделать это новым, интересным способом. Все желающие могут ознакомиться с решением после окончания награждения. Жаль, что нет самой победительницы - мне очень хотелось бы пожать руку человеку, который умеет так неординарно мыслить. Решение Абашиной настолько необычно и красиво, что кажется, будто тут не обошлось без вмешательства потусторонних сил…
        В зале раздались смешки, а сидящая рядом с Никитой Вика, задрожав, тихо прошептала:
        - Ой, мамочки!
        Никита был так поражен, что даже не особенно расстроился из-за собственной неудачи: сам он не занял на этот раз никакого места, так же, как и Вика. А вот команда благодаря Настиным очкам вышла на третье место. «Не фонтан, конечно, но все же лучше, чем ничего, - рассуждал Никита, аккуратно укладывая в файлы две грамоты - Настину и командную. - А главное, мы получили сильного игрока».
        Но главное не это. Теперь у него появился еще один повод навестить Настю.

«Панацея» и аптекарский фунт

        А в это время Настя, чихая и сморкаясь, безуспешно пыталась разобрать расплывшиеся буквы. Ох уж этот Ерошка! Испортил книгу, а ей так нужен был рецепт снадобья, которым Зара вылечила прабабушку! Чудодейственный эффект - вот в чем она сейчас остро нуждалась. Вчерашняя прогулка по морозному парку не прошла даром. И хотя мама накануне усадила ее парить ноги и заставила выпить горячего чаю с медом и липой, проснулась Настя не от будильника, а от собственного чиха, который, начавшись в шесть утра, не прекращался до сих пор.
        - Уйди отсюда! - буркнула Настя, спихивая котенка с колен. - Это все из-за тебя!
        Обиженно мяукнув, Ерошка спрыгнул на пол, уполз под диван и стал катать там что-то гремящее - назло своей сердитой и несправедливой хозяйке.
        Настя болезненно поморщилась, заткнула уши и, прищурившись, принялась с новыми силами изучать три верхние строчки пострадавшей страницы. Единственное, что сохранилось от записи - часть названия, слово «панацея».
        Значение незнакомого слова пришлось смотреть в словаре - теперь Настя оценила пылящиеся на полке тома!

«Панацея, Panakeia.[Panakeia - всеисцеляющая, по имени древнегреч. богини.] У алхимиков - лекарство, помогающее от всех болезней, - прочитала она в словаре Ушакова. - Средство, исцеляющее все, помогающее при всяких случаях».
        Это как раз то, что ей сейчас нужно! Даже если в словаре явно дается понять, что не стоит воспринимать «панацею» всерьез.
        Но как же все-таки прочитать рецепт?
        Тут Настя вспомнила о лупе в письменном столе, сбегала за ней, и дело сдвинулось с мертвой точки.

«Вскипятить воду в медном котелке, бросить туда три листика вербены … - с трудом прочитала Настя, - смешать с третью фунта толченого миндаля, щепоткой корицы…»
        Слово за словом она разобрала, наконец, запись, потом аккуратно переписала рецепт в свой собственный дневник.
        Составляющих частей оказалось около сорока, некоторые звучали довольно экзотично, например, «три клочка шерстки четырехмесячного котенка». Но когда Настя закончила переписывать, то с удивлением обнаружила, что почти все компоненты есть у них дома. Многие растения росли в горшках на подоконнике, другие травы хранились в сушеном виде в банках на кухне. А Ерошке было как раз четыре месяца! И медный котелок Настя нашла тоже быстро - сколько она себя помнила, он стоял на полке в кладовке, в нем хранили крышки для банок. А в глубине разделочного столика на кухне нашлись весы.
        Порадовавшись, что они с мамой такие запасливые, девочка с энтузиазмом взялась за дело.
        Вскоре нужные банки громоздились на кухонном столе, свежие листья и цветки были собраны в миску, и оставалось только правильно отмерить компоненты.
        Там, где нужно было взять щепотку, сложностей не возникло: Настя запускала пальцы в банку и выуживала, сколько попалось. Но с «фунтами» возникли проблемы. Фунт - это килограмм? Или грамм? Или как-то по-другому? Она снова обратилась к словарю.

«Фунт - до введения метрической системы мер - русская единица веса. Торговый фунт - 96 золотников (409,5 грамма). Аптекарский фунт - 84 золотника».
        Вот тебе и раз! Теперь еще и золотники какие-то появились. И каким же, скажите, фунтом ей пользоваться - торговым или аптекарским? По сути, лучше, конечно, аптекарским, но его вес дан только в золотниках! А чтобы вычислить в граммах, придется решить пропорцию… А как, скажите на милость, это делается?
        Сердито фыркнув, Настя схватила карандаш, бумагу и принялась вычислять. После нескольких комбинаций из трех цифр она все-таки составила правильную пропорцию:
96: 84 = 409,5: х. «Слава богу, что уже изобрели калькулятор!» - подумала она, быстро преобразовывая уравнение. Х = 84 х 409,5: 96. Итак, в аптекарском фунте… минуточку… 358,31 грамма. Ура! Счастливая Настя побежала отмеривать нужный вес.
        Но еще большие проблемы возникли с «тремя клочками шерсти четырехмесячного котенка». Почувствовав неладное, Ерошка забился под диван и ни за что не хотел вылезать. Настя видела в темноте его горящие глаза, но сколько ни звала, котенок не шел, только нахально мяукал.
        Поразмыслив, она решила оставить котенка в покое и, не теряя времени, начать пока варить то, что есть, - тем более что шерсть котенка надо было бросать в последнюю очередь. А Ерошка рано или поздно проголодается и выберется сам. Вот тогда-то она и получит то, что нужно!
        Вода в котелке закипела на удивление быстро. Осторожно помешивая, Настя по очереди бросала в кипяток ингредиенты. Вскоре жидкость начала менять цвет: вначале пожелтела и помутнела, потом сделалась красновато-оранжевой, затем побурела, но при этом стала прозрачной. Запах варева тоже менялся: желтое пахло ванилью, красновато-оранжевое - древесными опилками, а бурое приобрело терпкий пряный аромат, чем-то напоминающий имбирный пряник, посыпанный корицей.

«Интересно, что это будет, когда сварится? И можно ли это выпить после того, как там окажутся „три клочка шерсти четырехмесячного котенка“?»
        Размышления прервал короткий звонок в дверь. Кто бы это мог быть? Наверное, Ларе не терпится узнать, куда подевалась любимая подруга.
        Убавив газ, Настя пошла открывать.

        Сумасшедшее чаепитие в джунглях

        Настя стояла в дверях, шмыгая покрасневшим носом. Горло было обмотано теплым платком, в руках она сжимала большую ложку, испачканную чем-то бурым и пахучим.
        - Привет! - выпалил Никита, краснея и отчаянно боясь встретиться с девочкой взглядом. Все, что он накануне репетировал перед зеркалом, вылетело из головы: и подбородок, и улыбка уголком рта… Зато во рту стало сухо, а ладони вмиг вспотели.
        - Это ты?! Ну проходи. - Настя отступила в сторону, пропуская неожиданного гостя. - Отлично выглядишь! - бросила она одобрительный взгляд на костюм и тут же сунула Никите в руки тетрадный листок. - Как ты вовремя появился! Посмотри, я правильно посчитала?
        - А что это? - Никита удивленно разглядывал исчерканный листок.
        - Да я тут пропорцию решала… Переводила торговый фунт в аптекарский. Так правильно или нет? Вот эта цифра.
        - Вроде да, - пожал плечами Никита, удивляясь, что человек, осиливший задачу-200, не уверен в таких элементарных вещах.
        - Спасибо! Ты проходи, я сейчас!
        Девочка исчезла, Никита прошел в квартиру и замер на пороге, пораженный. Это было так не похоже на его собственное жилье! У него дома все располагало к работе, от которой ничего не должно было отвлекать. Ни единого яркого пятна или лишнего предмета вроде расписных крикливых безделушек, которые так любила его двоюродная младшая сестра. Из обстановки - только стол с компьютером, полки с книгами и дисками, диван, шкаф. Все! Но здесь…
        Большое светлое помещение было полно цветов. Они пышно зеленели на подоконнике, затеняли окно, буйно вились по стенам, цепляясь за картины и часы, живым занавесом свешивались с потолка. Некоторые цвели, источая такой пряный аромат, что у Никиты на миг закружилась голова. Ему показалось, что он попал в рай - не хватало только щебета птиц. Едва он подумал об этом, как откуда-то из-под потолка донеслись мелодичные трели канарейки.
        - Ты на цветы смотришь? У нас тут настоящие джунгли! - с гордостью произнесла возникшая рядом Настя.
        - Вижу… А у меня только кактус возле компьютера!
        - Кактусы у нас тоже есть… Вот этот, например, - посмотри, какой красавец!
        - И ты во всем этом разбираешься?
        - А как же!
        - А это что за цветок? - Никита дотронулся до горшка с большим серебристым цветком.
        - Эхинопсис. Царица ночи. Цветет раз в год и только одну ночь! Зато такой запах! Сильнее, чем у лилии.
        - У вас и сейчас запах необычный…
        - Это фаленопсис расцвел. Посмотри, какой цветок…
        Никита склонился над нежным фиолетовым цветком.
        - А вот эту ваниль мама на Птичьем рынке покупала. - Настя дотронулась до лианы. - Там собираются такие чудаки, коллекционеры, они путешествуют по свету, привозят совершенно невероятные экземпляры.
        - Ваниль? Это какая-то пряность?
        - Она и есть! В дикой природе растет вот в таком виде! А вот эта орхидея вообще существует в Москве в единичном экземпляре.
        - Как это? - Никита перешел к следующему цветку. Он никогда не думал, что слушать рассказы о цветах может быть так интересно!
        - А вот так! Она клонированная. Маме ее подарил один орхидеолог, химик по образованию. Он вырастил ее из одной-единственной клетки…
        - Вау! - Никита посмотрел на уникальное растение с большим уважением. - Да ты просто Ниро Вульф!
        - Ты тоже любишь Рекса Стаута? - обрадовалась Настя.
        - А птичка где? - Никита оглядывался в поисках канарейки.
        - Нету, - вздохнула Настя. - Только голос остался, на магнитофон записали. А птичку отдали, когда завели котенка. Ой, кстати, раз уж ты тут… Не поможешь, а? Нужно выманить Ерошку из-под дивана, а то у меня не получается. Наверное, злится, что я его сегодня ругала. Такой обидчивый!
        - Котенка? Ладно, давай попробуем…
        Никита присел на корточки, заглянул под диван. Два светящихся зеленых глаза смотрели на него в упор, не мигая.
        - Кис-кис-кис! Ерошка, выходи! - произнес Никита без особой надежды на успех.
        Так и вышло - глаза не шевельнулись. А потом вдруг к ногами Никиты выкатилась пыльная катушка голубых ниток.
        - Так ты еще смеяться надо мной!
        Никита поймал кончик лианы, притянул к полу, принялся шуршать листьями.
        - Осторожнее! - всполошилась Настя. - Это монстера пестрая! Я за ней полгода гонялась! Очень редкий экземпляр!
        - Ничего не будет твоей монстере, - усмехнулся Никита. Им овладел охотничий азарт.
        Старый как мир способ оказался действенным - шуршание листьев выманило Ерошку. Выскользнув из-под дивана, котенок прыгнул на лиану и принялся рвать монстеру пеструю в клочья.
        - Ой! - взвизгнула Настя, а Никита, быстро подхватив брыкающегося котенка, передал девочке.
        - Получай свое животное! Он у тебя тоже редкий?
        - Ага! Единственный и неповторимый!
        Настя посадила котенка на колени, погладила, успокаивая, а потом схватила за шерстку, легонько дернула. Ерошка зашипел, извернулся, полоснул хозяйку по руке когтем, цапнул за палец, а потом спрыгнул с колен.
        - Уй-й-й, - шипела Настя, размахивая рукой. - Вот зараза мелкая! Куда он побежал, ты не видел?
        - Снова под диван, - Никита едва сдерживался, чтобы не рассмеяться - борьба хозяйки с питомцем выглядела на редкость комично. - Ты что, ощипать его решила?
        - Почти. Да не налысо, не бойся. Нужно всего три клочка шерсти.
        - Всего три клочка? Тогда могу помочь! Он на меня успел изрядно полинять.
        Пиджак Никиты действительно был весь в Ерошкиной шерсти.
        - Я тебя сейчас почищу! - обрадовалась Настя. Она начала аккуратно собирать с пиджака волоски. - Да тут много! - радовалась она, поворачивая Никиту из стороны в сторону. - Мне точно хватит!

«И в самом деле ненормальная!» - сердился Никита, чувствуя себя совершенно счастливым.
        Набрав шерсти, Настя снова убежала.
        Когда она вернулась, Никита бродил по комнате, рассматривая цветы.
        - Как там в школе? Как ребята? - спросила Настя.
        - В школе? Как всегда… Ах да! Совсем забыл. Вот! Я принес… - Никита протянул Насте мобильник. - Ты вчера оставила у меня в куртке. Я его зарядил, так что он теперь работает.
        - А я-то его ищу! Спасибо! - улыбнулась Настя. - Фотоаппарат не заработал?
        - Не-а, - покачал головой Никита.
        - Ну и ладно. Мне он и так нравится, - Настя вертела телефончик в руках, как игрушку.
        - Себе оставишь? - спросил Никита.
        - Хотелось бы, - честно призналась Настя. - Но не могу. Вначале надо попытаться вычислить хозяина. А уж если не получится - тогда извините!
        - Тогда держи еще и вот это, - Никита вытащил из рюкзака две грамоты.
        - Что это? - недоуменно посмотрела на листки Настя. - За марафон? Твоя награда?
        - Не моя, а твоя. Да-да, представь себе! Ты единственная из всех решила задачу-200! А вторая - командная. Благодаря тебе мы заняли третье место.
        - Не может быть! - ахнула Настя. - Значит, все было правильно!
        - Еще как правильно. Председатель жюри даже упомянул потусторонние силы… - Никита осекся, заметив во взгляде Насти мучительную растерянность. - Короче, поздравляю! И - спасибо!
        Ерошка под диваном мяукнул, из кухни потянуло необычным пряным ароматом.
        - Что это? Похоже на какую-то микстуру из пряников, - спросил Никита, принюхиваясь.
        - Ой, у меня закипело, наверное! - всполошилась Настя. - Ты посиди пока тут, хорошо? И подожди, я сейчас!
        Она метнулась на кухню, уменьшила под котелком газ. Булькающая внутри жидкость к концу варки загустела и сделалась темно-зеленой. Быстро вымыв руки и сняв фартук,
«повариха» проскользнула в ванную, где размотала горло и наспех причесалась.
        Когда она вернулась в комнату, Никита сидел у стола и рассматривал грамоты.
        - А чего ты в школе не была?
        - Насморк, - объяснила Настя. - Все-таки простудилась вчера. А ты как?
        - Да нормально, - сказал он, вдруг почувствовав острое желание чихнуть. - Ой, погоди… Я сейчас… Апчхи!
        Чих получился таким сильным, что грамоты слетели со стола, а стебли цветов закачались, зашуршали, как деревья в лесу.
        - Будь здоров! - фыркнула Настя, подавив желание рассмеяться. - А говоришь
«нормально»! У тебя тоже простуда начинается!
        Она быстро подобрала грамоты:
        - Как тут все пафосно! Мелованная бумага, золотое тиснение, фирменный бланк…
«Награждается команда 9 класса „А“ школы… в составе Коваленко Никиты, Кузовлевой Виктории, Абашиной Анастасии, - батюшки, да это же я! - за третье место в окружном интеллектуальном марафоне…» Ну и дела! А тут что? - посмотрела она на вторую грамоту. - «За победу в конкурсе „Задача-200“ награждается Абашина Анастасия, ученица 9 класса „А“. Жюри отмечает нестандартный подход и смелость решения». Как странно! Мне, наоборот, казалось, что я делаю что-то не так… Очень уж просто все получилось! Ты, наверное, по-другому решил?
        - А ты не покажешь свое решение? - ответил Никита вопросом на вопрос - ему не хотелось признаваться, что он вообще не справился с задачей.
        - Да, конечно… - кивнула Настя, а потом принюхалась, всплеснула руками. - Ой, у меня, кажется, подгорело! На вот, посмотри пока черновики!
        Она протянула Никите мятые бумажки, убежала на кухню.
        Никита разгладил листки, жадно впился в них взглядом. «Так-так-так… Интересно, что же Аська тут придумала?»
        Решение оказалось таким простым, что парень в досаде замычал. Почему же он сам не додумался? Ведь очевидно же! Стоило только выполнить небольшое преобразование, и он сразу вышел бы на нужную дорогу! Дурак, ну дурак! Надо было чуть-чуть подольше посидеть над задачей, помозговать как следует, а он сдался, бросил на полпути. Никита в сердцах стукнул кулаком по столу.
        - Ты чем это гремишь?
        Настя вернулась с подносом, на котором дымились две чашки. Одну из них она поставила перед Никитой, другую придвинула себе.
        - Буду лечиться! - сообщила она. - А у тебя обычный чай, так что пей, не бойся. Вот печенье, а вот варенье.
        - Слушай, а ты сразу до этого додумалась? - Никита снова бережно разгладил листки и принюхался, почувствовав терпкий, странный аромат: в нем угадывалась смесь многих компонентов, и парень вспомнил вдруг магазин чая на Мясницкой, куда его в детстве часто брала бабушка.
        - Сейчас расскажу, - Настя осторожно, чтобы не обжечься, сделала маленький глоток. Подержав жидкость во рту - то ли из желания распробовать, то ли из опасения, - она с некоторым усилием проглотила и несколько секунд сидела молча, прислушиваясь к себе. - Неплохо, - вынесла она вердикт и сделала следующий глоток - на этот раз смелее и увереннее. - Короче, начинать надо было со схемы.
        Но Никита уже отвлекся - щекотавший нос запах притягивал и как-то странно волновал. Он отпил из своей чашки - самый обычный чай. Значит, аромат шел от напитка Насти.
        - А мне можно попробовать такого, как у тебя? - спросил вдруг он.
        - Тебе? - Настя удивленно взглянула на парня и некоторое время рассматривала его, как будто оценивая. - А ты уверен?
        - Приятно пахнет, - храбрясь, объяснил свое желание Никита.
        В глазах Насти вспыхнул странный огонек, она сходила на кухню и вернулась еще с одной чашкой.
        - Угощайся! - поставив отвар перед Никитой, она уставилась на него с затаенным любопытством.
        А тот почувствовал вдруг страх, но отказываться было поздно.
        - Ты и вправду хочешь попробовать? - уловила его колебания Настя.
        - А как же! - парень решительно взял чашку, отхлебнул и замер: вкус был жгуче-сладким, терпкий дух ударил в нос так сильно, что закружилась голова.
        - Брр! Это что-то новомодное? - Никита с удивлением рассматривал густой маслянистый напиток темно-зеленого цвета.
        - И да и нет, - уклончиво ответила Настя. - Настой по прабабушкиному рецепту. Отлично от простуды помогает!
        - А ты меня не отравишь? - неловко хмыкнул гость и бросил на хозяйку быстрый взгляд, надеясь на ответную шутку.
        Но нет, Настя была серьезна. Она держала чашку около лица, с наслаждением вдыхая аромат. И ответ ее прозвучал совсем не шутливо.
        - Не знаю, - тихо сказала она. - Будем надеяться, что нет.
        Преодолевая страх, Никита сделал еще глоток. На этот раз напиток показался не таким жгучим - пряное тепло обволокло горло, спустилось к груди.
        - Неплохой коктейльчик! А что тут намешано? - Он не оставлял попыток свести все к игре.
        - Ты точно хочешь знать? - испытующе посмотрела на него Настя. И снова ни в тоне ее, ни во взгляде не было игры, только какое-то жадное любопытство - так нетерпеливый экспериментатор смотрит на объект своих опытов.
        Никиту охватила паника. Стало холодно, он поежился. Перед ним как будто приоткрылась дверь в другой мир, чужой, неуютный, неприветливый, откуда на него пахнуло тьмой… Он будто балансировал на краю, а потом его вдруг страстно потянуло узнать, что там дальше… С этими мыслями Никита в несколько глотков допил настой, со стуком поставил чашку на стол.
        - Да, хочу, - как во сне промолвил он, глядя Насте прямо в глаза.
        - А может, вначале задачу обсудим? - она словно испытывала его.
        - Задачу потом. Сейчас давай про эту бурду, - настаивал он.
        - Ладно. Основа - обычный зеленый чай. В книге написано - «настоящий китайский зеленый чай высшего качества», но я решила, что сойдет и наш. После того, как чай настоится, в него надо добавить: три листика Aquarium Aqiutirum, корень Silencia Zitratum, истолченные в порошок цветки Lijeria Obiozum.
        - Это что, растения? - удивился Никита. - Надо же, никогда о таких не слышал! И где ты их взяла?
        - Здесь, - Настя обвела рукой комнату. - Они растут вокруг тебя. Вот это, - она подошла к подоконнику, показала на маленькое приземистое деревце, нахально растопырившее ветви так, что они теснили другие цветы. - Это Aquarium Aquitirum, видишь, здесь не хватает трех листиков.
        Никита подошел к Насте, наклонился, пригляделся. И действительно, на одной из веточек отсутствовали три мясистых глянцевых листочка.
        - А вот это - Lijeria Obiozum, - продолжила экскурсию Настя. Теперь они стояли перед пышным растением с мелкими листиками, усыпанным яркими голубыми цветочками. - По-другому еще называется ведьмина травка. Чувствуешь, как пахнет? Слабее, чем фаленопсис, но тоже приятно!
        Никита наклонился, понюхал - цветы источали пряный аромат, тот самый, который Никита уловил и в напитке.
        - А вот это - Silencia Zitratum, - они повернулись к свисающей с потолка лиане. - Видишь, какие мощные воздушные корни. И крепкие! Я так мучилась, когда отрезала.
        Стоя под лианами, Настя тряхнула головой, и волосы ее зацепились за один из воздушных корней. Она попыталась освободиться, но стало только хуже - теперь уже локоны запутались, а любая попытка пошевелиться вызывала резкую боль. Настя причитала, смеялась и все больше застревала в «джунглях».
        - Вот противное растение! Очень капризное. И липкое! Вечно с ним какие-то проблемы. Ну! А ты чего стоишь? - прикрикнула она на Никиту. - Иди, помоги!
        - Кто, я? - вдруг испугался Никита.
        - А что, здесь есть кто-то еще? Не видишь, что ли, я сама не могу!
        Парень робко ступил под густую завесу стеблей. Он осторожно коснулся Настиных волос, потянул за локон…
        - Аккуратнее! Не дергай! - зашипела Настя, и у спасателя задрожали пальцы.
        Никита принялся неловко распутывать колтун. Получалось плохо - едва он вытаскивал одну прядь, запутывалась другая. Настя то и дело вскрикивала и шипела.
        - Так, ладно, все понятно, - не выдержала, наконец, она. - Бери ножницы! В нижнем ящике стола. А теперь режь! Да режь, тебе говорят, что ты трясешься?
        - А что резать-то? Стебель? - Никита в растерянности щелкал ножницами.
        - Да волосы же! Неужели непонятно? Просто отрежь ту прядь, которая запуталась!
        - Тут много, - засомневался Никита. - Тебе прическу менять придется!
        - Режь, тебе говорят! - рассердилась Настя. - Или я тебя самого на кусочки раскромсаю!
        Никита покорно чикнул ножницами, отхватив, как ему показалось, совсем тоненькую прядь. Однако когда Настя выбралась из «зарослей», оказалось, что у нее появилась коротенькая челка. Обескураженная, она крутилась перед зеркалом, то и дело бросая свирепые взгляды на Никиту.
        - Под самый корень обкарнал! Что я теперь буду делать?
        - А что? По-моему, тебе идет! - попытался утешить ее невольный парикмахер. - Очень стильно! Так, значит, в той бурде, что мы пили, было и это зловредное растение? - неуклюже хотел он переменить тему разговора.
        - В той бурде, что мы пили, было и еще кое-что! - сердито бросила Настя. - Три клочка шерсти четырехмесячного котенка, вот!
        - Ты серьезно? - у Никиты вытянулось лицо.
        - А как же! Для чего я, по-твоему, Ерошкину шерсть собирала? - мстительно буркнула Настя.
        - Ты сумасшедшая! Тебя надо в психушку запереть! - в сердцах бросил Никита, хватаясь за горло - он боялся, что его вот-вот стошнит.
        - Ты сам захотел, - промолвила Настя, не отрывая глаз от зеркала. По губам ее блуждала усмешка - точно такая же, какую репетировал накануне перед зеркалом Никита. Только у Насти получалось лучше, естественнее. Да-да, она как будто насмехалась над Никитой, и это, вместе с другими странностями, вдруг взбесило его.
        - Знаешь что… - начал он и тут же, осекшись, бросил, - ладно, пока.
        А потом подхватил рюкзак и выскочил за дверь.

        Ссора с Викой

        Лишь на улице парень вспомнил, что так и не поговорил с Настей о валентинке.
        - Вот черт! - он сплюнул себе под ноги и с такой силой пнул пустую банку, что та загромыхала по ступенькам, распугивая воробьев.
        И тут же в спину ударил скрипучий старческий голос.
        - Молодой человек, прекратите безобразничать! Немедленно поднимите банку!
        - Это не мое! - обиженно вскинулся Никита. Он обернулся и увидел разъяренную старушку.
        - И не мое! - отрезала та, показывая палкой на урну. - Выкиньте вот сюда и не спорьте со старшими! Или вы хотите оказаться в милиции?
        - Старая карга! - буркнул себе под нос Никита, подбирая банку. - Старая ведьма!
        Опять дурацкая ситуация! Что-то слишком часто за последние дни… Хорошо еще, никто не видел!
        Но он ошибся. Свидетель был, вернее, свидетельница. Она стояла чуть поодаль, спрятавшись за узловатый ствол старого тополя. Это была Вика, которая подала голос, едва только Никита поравнялся с ней.
        - Ой, мамочки! - пролепетала староста, прижимая к себе ранец-медвежонка и глядя на парня округлившимися от ужаса глазами. - Ой, мамочки!
        И тут Никита не выдержал.
        - Что ты заладила «мамочки, мамочки!» - обрушился он на Вику. - Ну зачем ты ходишь за мной? Выслеживаешь, вынюхиваешь! Чего тебе надо?
        - Я… - Вика судорожно сглотнула. - Ты так быстро ушел, я не успела тебя поймать. Вот, держи, - девочка протянула Никите ручку. - Это твоя японская, с исчезающими чернилами.
        - Спасибо, - буркнул Никита. - Это все?
        - Нет, не все! - Вика замотала головой. - Ты мне грамоту нашу покажешь или что? Я ведь тоже в команде как-никак!
        - Ах да! Извини, забыл! - Никита полез в рюкзак и тут же в досаде чертыхнулся. - Я ее у Аськи оставил. Давай в другой раз, идет?
        - У какой Аськи? Абашиной? - нахмурилась Вика.
        - Да, - кивнул Никита. - А что?
        - Ничего! - Вика, шмыгнув носом, отвернулась. - Слышать о ней не желаю!
        - Почему это? - Никита в удивлении воззрился на девочку. Никогда еще он не видел свою верную помощницу в таком состоянии. Напуганная, нервная, дрожащая - полная противоположность той деловитой, спокойной, самоуверенной старосте, которую он знал все эти годы.
        - Она ведьма, вот почему! - выпалила, преисполнившись решимости, Вика. - Скажешь, сам не догадался? Это же она тебя тогда заколдовала на тренировке, заикой сделала! И задачу, думаешь, она просто так решила? Тоже колдовство! А то надо же, ни одну контрольную написать нормально не может, а тут самую сложную задачу с ходу осилила! Ни за что не поверю, что она сама это сделала.
        - Сама, сама, успокойся. Я видел решение, ничего сложного, один только умный ход, а остальное раскладывается автоматически.
        - Один умный ход? Наверное, очень умный, раз никто больше не догадался, - скептически усмехнулась Вика.
        - И заикаться я все-таки перестал, верно? - Никита все еще не верил, что перед ним Вика. Эта девчонка была совсем другой - завистливой, злобной, напуганной.
        - Как заколдовала, так и расколдовала! И вообще, если хочешь знать, она тебя приворожила, вот! Ты что, не видишь, что с тобой творится? Только о ней и думаешь!
        - А тебе откуда знать, о чем я думаю? - вспыхнул Никита. - У меня что, на лбу написано?
        - Представь себе, да! - отрезала Вика.
        - А может, ты и сама ведьма? Мысли чужие читаешь…
        - Не увиливай! Зачем ты к ней пришел сегодня? - не отставала Вика.
        - Грамоту отдать! - пожал плечам Никита.
        - И для этого тебе понадобилось два часа? - усмехнулась Вика.
        Два часа? Никита изумленно взглянул на часы. Так он провел у Насти столько времени? А показалось - минут пятнадцать…
        - Вот-вот! - заметив его смущение, усилила натиск Вика. - Чем же вы, интересно, занимались все это время?
        - Ну, я ее немного постриг… - неуверенно начал он. - У нее теперь челка очень короткая…
        - Постриг?! Челка? - Вика задохнулась от возмущения. - Ты только подумай, что говоришь! И посмотри, на кого ты стал похож! Гордость класса, будущий нобелевский лауреат - а ведешь себя, как настоящий хулиган! Плюешься, ругаешься, со старушками скандалишь! Это все ее фокусы, разве непонятно? Может, она тебя каким-нибудь зельем опоила?
        Зельем? Опоила? Никита вдруг вспомнил странный напиток… С шерстью четырехмесячного котенка, бр-р! Но нет, так нельзя, пора положить конец этому бреду!
        - Вика, послушай! - он подошел к девочке, схватил за плечи, встряхнул. - Прекрати! Ты серьезный, умный, нормальный человек, и я тебя уважаю. Сама подумай, о чем ты сейчас говоришь! Ведьма, зелье, колдовство… Честное слово, если бы я тебя не знал, решил бы, что ты сошла с ума!
        - Думай что хочешь, - сухо сказала Вика, стряхнув его руки. - Но только про Абашину я больше слышать не желаю!
        - Да если бы не Абашина, мы бы вообще оказались в пролете! Это же из-за нее мы заняли третье место, ты что, забыла?
        - Ничего я не забыла! Не нужны мне никакие места, если в этом замешана ведьма!
        - Ты ненормальная! - Никита покрутил пальцем у виска. - Тебе место в психушке!
        Он запнулся, поймав себя на мысли, что уже говорил это сегодня, только другой девчонке. Странное совпадение…
        - А тебе - в исправительной колонии! - бросила Вика, воинственно шмыгнув носом.
        Недовольные друг другом, они разбежались в разные стороны.

        Предчувствия сбываются

        Как ни храбрился Никита, скандал с Викой не прошел даром. Снова пробудились сомнения, и, вернувшись домой, парень никак не мог успокоиться. К невероятным событиям накануне добавилась еще и история с загадочным напитком - Никита до сих пор ощущал его вкус и запах. Как ни странно, воспоминания были скорее приятными. И все же… Было в этом напитке что-то необычное, загадочное. Интересно, Абашина шутила тогда или нет? Насчет шерсти?..
        Настя в этот момент тоже думала о зелье. Сработает ли панацея? Быстро забыв о неожиданном невежливом уходе гостя, Настя села и стала прислушиваться к себе. Через какое-то время ей показалось, что она совершенно здорова. Нос дышал свободно, чихать она перестала… Потом почти перестало болеть горло, зато вдруг закружилась голова. А может, она зря надеется на такой быстрый эффект? Жаль, что прабабушка не написала, когда панацея начинает действовать! Не сидеть же теперь целую неделю!
        Настя вдруг вспомнила о другом неотложном деле и снова попыталась дозвониться отцу домой.
        - К сожалению, нас нет дома, - ответил автоответчик голосом Ольги. - Говорите после сигнала…
        Поколебавшись, Настя оставила сообщение - это было уже четвертое или пятое с утра, но пока никто не отозвался. Почему-то появившееся ощущение тревоги не проходило - после прогулки по парку «черная туча» не рассеялась, а как будто только спряталась, затаилась, ожидая своего часа. Настя вдруг поняла, что ей во что бы то ни стало нужно убедиться, что с малышом все в порядке. Пока что, однако, сделать это было невозможно. Значит, нужно просто ждать. Не самое любимое Настино занятие!
        После неудачного звонка захотелось отвлечься. Отгоняя неприятные мысли, Настя принялась рассматривать лежащие на столе вещи - мобильник, грамоты, пустую валентинку и, конечно же, прабабушкин дневник. Неплохие трофеи! Никогда раньше с ней не происходило столько событий.
        Она еще раз взяла лупу и внимательно перечитала рецепт зелья. По вкусу вроде бы ничего, вполне терпимо. Если только не думать о шерсти котенка… Но надо сказать, шерсть в напитке совершенно не чувствовалась. Может, растворилась?
        Дочитав до конца, Настя вдруг заметила приписку: «для пущего эффекта выпить дважды - через три часа после первого употребления ». Через три часа после первого приема будет восемь! Не забыть бы поставить таймер или будильник.
        Потом Настя взяла мобильник, чтобы позвонить по какому-нибудь из номеров, но передумала и решила вначале поиграть в змейку. Как же она соскучилась по телефону! Мама сказала, что купит только в следующем месяце - лишних денег в доме не водилось.
        А этот, к сожалению, придется вернуть. Если, конечно, удастся найти хозяина. Настя вдруг вспомнила, что Никита говорил о каком-то сообщении. «До чего же все-таки странный парень», - со вздохом подумала она, нажимая на кнопки. Зачем, например, было писать валентинку исчезающими чернилами? Для прикола? Или не хотел, чтобы текст сохранился? Наверное, стыдился, что пишет такое послание. Ведь он же из тех, кто считает это глупостями! И все-таки написал, а теперь ведет себя, как ни в чем не бывало - Настя бы так не смогла. Если бы она в кого-нибудь влюбилась, то ужасно нервничала бы, волновалась. Но может быть, он и не влюбился, а просто прикололся? Так многие делают. Правда, Никита не похож на такого… Но кто знает!
        Наигравшись, она прочитала наконец сообщение. «Сегодня в семь в парке там же, где вчера». Кто-то назначает кому-то свидание! Жаль, теперь они не встретятся - хотя, конечно, можно договориться и по обычному телефону. Девочка хотела отложить трубку в сторону, и вдруг, прямо у нее в руках, та заверещала. Пожав плечами, Настя решилась:
        - Алло! - проговорила она. - Я слушаю.
        - Катерина? Ты придешь в семь? В парк, на наше место?
        Настя вздохнула. Вот он, знакомый владелицы мобильника! Значит, телефон все-таки придется отдать. И все же: Катерина! Опять это имя! Настя почувствовала необъяснимую тревогу. Что же делать? Рассказать собеседнику все как есть? Признаться, что никакая она не Катерина? А может… Нет, врать нельзя! Но и правду рассказывать пока рано - в душе снова зародились какие-то предчувствия…
        - Да! - ответила Настя. - Приду!
        - Ладно! Буду ждать!
        Итак, сегодня в парке в семь будут ждать владелицу телефона, которую зовут Катерина. А что, если это та самая? Нужно непременно разобраться!
        Настя взглянула на часы - половина седьмого. Если очень поторопиться, можно успеть!
        В дверях ее остановил еще один звонок - на этот раз по городскому телефону.
        - Настя, ты? - это был голос Ольги. - Извини, что не смогли перезвонить раньше. У нас несчастье. Павлик заболел! Мы с папой в больнице, так что не ищи нас дома.
        - В больнице?! А что случилось?
        - Врачи подозревают воспаление легких. Говорят, очень сильно простудился! Перегулял на морозе. Но как это могло быть, ума не приложу! Катерина два дня с ним дома сидела, мы запретили им выходить, если будет ниже минус пятнадцати. А вчера было все тридцать!
        - А мне можно к нему в больницу? - крикнула Настя, на ходу меняя планы - расследование может подождать, сейчас гораздо важнее повидаться с братишкой и поддержать папу и Ольгу.
        - Конечно, приезжай! Павлик будет рад. Он тебя все время вспоминает. Требует няню Настю!
        Настя засунула в рюкзак грамоты и наспех накарябала записку маме: «Я в детской больнице у Павлика. Не волнуйся, буду не поздно».
        Потом она вспомнила еще кое о чем. Настой! Его нужно выпить в восемь! Она перелила остатки жидкости из котелка в маленькую пластиковую бутылочку и тоже засунула ее в рюкзак.

        Миха дает советы

        - Черт бы побрал этих девчонок! - бормотал Никита, сидя перед компьютером. Он пытался отвлечься, но мысли упорно вертелись вокруг Насти и Вики. Так кто же все-таки прав? Он сам, отрицающий потустороннюю чушь, или Вика со своим бредом? И почему она так неожиданно съехала с катушек? Кто их разберет, этих сумасшедших!
        Парень вдруг обнаружил, что экран перед ним зуммерит - пришло сообщение от одного из давних знакомых, Данилы Лисовского, вечного соперника по интеллектуальному марафону. Никита не любил этого парня и уж тем более не был расположен общаться с ним сейчас, но делать нечего - именно Данила помог ему разобраться с валентинкой.
        - Как успехи? - интересовался конкурент. - Все золото твое?
        - Почти что, - уклончиво ответил Никита. Неприятную тему обсуждать не хотелось.
        - Неужели ничего? - тут же догадался проницательный собеседник. - Тогда извини, не поздравляю. А вот я отгреб пару грамоток - за первое место и задачу-200. Чумовая задачка, скажу тебе! Не согласен? У нас в школе, кроме меня, никто не решил.
        - А у нас решили. И совершенно гениально.
        - Кто?
        - Ты ее не знаешь.
        - Ее? Так это девчонка? Ага! Да ты, парень, влип! Не эта ли юбка осчастливила тебя валентинкой?
        - Не знаю, - ответил Никита, чувствуя раздражение оттого, что Лисовский интересовался Настей.
        - А она хоть ничего? Или такая же, как остальные наши крокодилы-математички?

«Я тебя убью!» - подумал Никита, но написал другое:
        - Ничего особенного. Девчонка как девчонка.
        - Это уже комплимент. Думаю, будет интересно с нею пообщаться. Ты нас познакомишь? - не отставал Лисовский.

«Скорее повешусь!» - решил Никита и снова написал по-другому:
        - Конечно!
        Нельзя было, чтобы у Лисовского возникли даже малейшие подозрения по поводу Насти! Иначе ему, Никите, не отмазаться от сплетен и пересудов.
        Слава богу, в Сети в этот момент появился Миха.
        - Ты куда запропастился? - поинтересовался лучший друг.
        - Миха, ты! - обрадовался Никита. - Выручай, дружище!
        - Я в последнее время только этим и занимаюсь, - пришло в ответ. - Выкладывай, что у тебя.
        И тут Никиту прорвало. Остервенело стуча по клавишам, он принялся изливать другу душу, подробно описывая злоключения сегодняшнего дня. Данилу вставлять в письмо не хотелось, да он и не стоил того.
        - Но на Настю она зря наезжала, - закончил Никита. - Не знаю, как насчет колдовства, но с логикой у Абашиной все в полном порядке! И подтверждение тому - задача-200. Жаль, мы так и не обсудили, как Аська додумалась до такого!
        - А что, если предположить, хотя бы на минутку, что Вика права? И Настя действительно обладает экстрасенсорными способностями? - появилось на экране.
        Миха как будто читал его мысли! Даже не употребил слово «ведьма», которое так не нравилось Никите. Но теперь, когда предположение было озвучено (вернее, выражено словами), у него тут же нашлось возражение.
        - Если так, ей не составило бы труда вычислить хозяина мобильника! - написал он Михе. - А этого не произошло! Значит, никаких способностей и нет!
        - А зачем его вычислять? Можно просто пойти в семь часов на свидание и отдать мобильник приятелю этой растяпы!
        Прочитав ответ, Никита замер с открытым ртом. Точно! И как это он сам не додумался! А вот Аська, если прочитала сообщение, наверняка оказалась сообразительнее и снова отправилась в парк. Но ей же нельзя! Она может серьезно разболеться…
        Он бросил взгляд на часы. Без пяти семь! Схватив мобильник, набрал номер найденного Настей телефона. «Абонент временно недоступен:» Значит, она уже спустилась в метро. Если Настя отправилась в парк, ее уже не остановить. Хотя, может, стоит попробовать? Выдержать еще один день в школе без нее будет совершенно невозможно!

        Неожиданное разоблачение

        После темноты улицы яркий свет слепил глаза. Длинный больничный коридор был полупустым - расходились последние посетители. Ольга сидела на диванчике возле палаты, комкая в дрожащих руках мокрый платок.
        - Здравствуй, дорогая! Я так рада тебя видеть, - глаза «мачехи», опухшие от слез, светились искренней радостью.
        - И я рада! А папа? Он тоже здесь? - переведя дыхание после быстрой ходьбы, Настя плюхнулась рядом.
        - Разговаривает с дежурным врачом. Просто не знаю, что и подумать! Медики говорят, что ребенок выглядит так, будто его долго держали на морозе.
        Из палаты раздался громкий детский плач.
        - Это Павлик! - узнала Настя.
        - Да. Там сейчас медсестра… А он так боится уколов!
        Ольга всхлипнула. Настя взяла ее за руку. Женщина ответила слабым пожатием, но слезы с новой силой хлынули из глаз.
        - Вы не волнуйтесь, - мягко проговорила Настя. - Ему только чуть-чуть будет больно, самую капельку! Дети очень хорошо все переносят и быстро забывают. Вы лучше успокойтесь и не плачьте. Мамины слезы для него хуже укола!
        Ольга кивнула, вытерла глаза.
        - Ты говоришь, как врач! Но я никак не могу сдержаться… Это все было так ужасно! Катерина позвонила мне на работу, сказала, что у Павлика высокая температура и что он… он… задыхается… - Она снова начала плакать, но сдержалась и продолжила: - Мы с твоим отцом приехали одновременно со «Скорой», врач был так сердит, когда осмотрел Павлика! Сказал, что давно не видел такого безответственного отношения к ребенку. Показал нам его ботинки, они действительно почему-то были совершенно мокрые. Сказал, что нельзя гулять с ребенком на таком морозе. Как будто мы и сами не знаем! Он даже слушать меня не стал, когда я попыталась объяснить, что этого просто не могло быть… Катерина такая внимательная!
        - Катерина? Внимательная? - взвилась Настя, но тут дверь палаты открылась, медсестра вышла в коридор.
        - Кто к ребенку, заходите! - сухо бросила она. - Только ненадолго, больному надо спать.
        - Иди! - Ольга слегка подтолкнула Настю. - Побудешь с ним, пока я приведу себя в порядок.
        Настя вошла в комнату, огляделась. В полутемной палате вдоль стен стояло четыре кроватки, но занята была лишь одна - у окна справа.
        Она подошла к братишке - тот лежал на спине и казался спящим. Когда девочка приблизилась, малыш открыл глаза, щурясь от упавшего на лицо света. Увидев Настю, он радостно улыбнулся, потянулся к ней. Она наклонилась, поцеловала жаркую щеку, погладила влажные светлые волосики.
        - Няня! Я тебя ждал, - сказал братишка и закашлялся - хрипло, надсадно.
        Настя пододвинула к кровати стул, села рядом.
        - А что ты принесла? - спросил малыш, когда кашель успокоился.
        - На, держи! - Настя сняла плеер, протянула мальчику.
        Павлик посмотрел на «игрушку» большими, сизыми от жара глазами.
        - А баю-бай? - спросил он.
        Настя выбрала мелодию, протянула малышу наушники. Это оказалось не самым лучшим решением - вместо того, чтобы успокоиться и заснуть, ребенок развеселился. Он вертелся, хлопал по одеялу, громко выкрикивал слова знакомых песен.
        - Я не буду спать! - заявил наконец Павлик. - И хочу домой!
        Подошедшая Ольга с трудом удержала сынишку в постели.
        - Ты болеешь, - принялась уговаривать она малыша. - Надо побыть здесь. Перестанешь кашлять, поедем домой!
        Настя с удовольствием отметила, что на лице молодой мамы уже не видно слез.
        В палату зашел отец:
        - Настя, и ты здесь! Спасибо что пришла. Павлик очень рад тебя видеть, правда, малыш? - папа выглядел озабоченным и очень усталым.
        - Да, - заявил мальчик и положил голову сестренке на ладонь.
        Отец отозвал Ольгу, они вышли в коридор, но Настя все равно услышала их тихий разговор.
        - Ну что? - с нетерпением обратилась к мужу Ольга.
        - Диагноз подтвердился. Это пневмония. На рентгене затемнения в легком. Начали вводить антибиотики. Малышу придется провести тут как минимум две недели.
        Ольга судорожно вздохнула.
        - Но как же такое могло произойти? Ты расспрашивал Катерину?
        - Городской не отвечает. Сейчас наберу мобильный…
        Да, грустные новости. Настя посмотрела на часы - пора было снова принимать настой. Она вытащила из рюкзака пластиковую бутылку, и в этот момент комнату наполнил пронзительный звук. Задремавший Павлик вздрогнул, уронил плеер.
        - Что это? - заглянули в комнату встревоженные родители. - Откуда это?
        - Мой плеер, - Настя быстро подняла упавшую вещицу. - Почему-то его слышно без наушников…
        Поставив бутылку на тумбочку рядом с кроватью Павлика, она выключила плеер, но звук не прекратился. «Мобильник! - догадалась Настя. - Это не плеер, а мобильник!» Она вытащила из рюкзака телефон и, прикрывая рукой, прошептала:
        - Да! Я слушаю!
        - Катерина? - услышала она голос отца. - Вы где?
        - Папа? - чуть было не вскрикнула Настя, но сдержалась и быстро выбежала в коридор.
        Отец стоял к ней спиной, прижимая к уху сотовый телефон.
        - Катерина? Отвечайте же! - снова потребовал он, и голос отозвался в Настиной трубке.
        - Папа, ты кому звонишь? - Настя подошла к отцу вплотную, дернула за рукав. - Чей номер ты набрал?
        Леонид Кириллович вздрогнул, обернулся.
        - Ничего не понимаю… Как ты…
        Взгляд его упал на телефон в руке девочки.
        - Это же мобильный Катерины! Все точно, «Нокия» № 73. Старый телефон Ольги, она недавно отдала его няне, когда новый купила. Откуда он у тебя? - Он схватил дочь за плечи.
        - Нашла… вчера вечером, в парке… - Настя сама еще толком не понимала, что произошло.
        - В парке? В каком парке?
        - Возле твоего… Возле вашего дома…
        - Вечером? А когда именно?
        - Около пяти…
        - Но этого не может быть! Я звонил Катерине вчера в четыре, она была дома!
        - А в пять этот телефон валялся в сугробе посреди парка! - Настя начала сердиться. И чего папаша так разошелся? Как будто это она виновата, что нянька оказалась растяпой! Кстати, она предупреждала об этом, но ее никто не слушал! - Именно там я его и нашла. У меня и свидетель есть, между прочим. Он может подтвердить… - И тут Настя запнулась, потому что до нее начал доходить смысл произошедшего. - Но получается… Если телефон был в парке… Значит, и Катерина тоже была вчера вечером в парке?
        - Получается, что так. - Отец, нахмурившись, тер лоб.
        - И тогда либо она оставила Павлика одного, либо брала его с собой…
        - Боже мой, - поднесла ладонь ко рту Ольга. - Боже мой! Значит, они все-таки гуляли! Потащить ребенка в парк в такой мороз! Так вот почему его ботинки были мокрыми! А ведь я запретила ей выходить… У Павлика после пожара и так началась легкая простуда!
        - Но этого не может быть! Катерина была няней у наших давних знакомых. У нее такие хорошие рекомендации! - отец никак не мог поверить в случившееся.
        Да и Настя тоже. Вчерашние предчувствия сбывались, но от этого не стало легче. Значит, «черная туча» не была плодом фантазии. Магические силы и вправду предупреждали об опасности! Неужели она действительно научилась предчувствовать беду? Похоже, что так. Но по силам ли ей будет это новое умение? Справится ли она с такой тяжелой ношей? Настя вдруг пожалела, что нашла прабабушкин дневник. Или даже нет, все началось раньше, с той валентинки, где Коваленко написал «Ты - фея!» И почему она только поверила? Как хорошо и спокойно жилось раньше! Никто ее не замечал, никому она не была особенно нужна… Спала по ночам, не вызывала никакого ажиотажа вокруг своей персоны… Не превращала парней в заик и не поила их зельем с кошачьей шерстью!
        А потом вдруг Настя поняла, что прошлая, серая и скучная жизнь была только вялым, неинтересным вступлением к тому, что творилось с ней сейчас. В той жизни дни были похожи один на другой, а теперь с ней происходило столько всего, что хватило бы на сериал! В прошлой жизни она засыпала у телевизора, а в последние трое суток даже не вспоминала о нем. Раньше она ненавидела уроки и считала себя тупицей, а теперь у нее в рюкзаке лежит грамота за задачу-200, которую, кроме нее, не осилил ни один умник Западного округа! До Дня святого Валентина она почти не виделась с отцом, а теперь они начали так часто общаться, что снова стали родными друг другу! А еще она приобрела и других близких людей - Ольгу и Павлика… И потом - ее уже два раза провожал до дома парень… Ради одного этого стоило выучить бабушкин дневник наизусть!
        А может, дело совсем не в дневнике и не в волшебстве? А в ней самой? И дневник просто помог ей лучше узнать саму себя - и измениться?
        Телефон вдруг снова зазвонил. Настя собиралась ответить, но отец выхватил трубку - и дочка совершенно отчетливо услышала возбужденный голос того, о ком только что вспомнила:
        - Аська! Если твоему предку дорого его барахло, пусть немедленно отрывает задницу от стула и рвет когти домой!
        - Здравствуйте, молодой человек, - ледяным тоном произнес отец. - А теперь то же самое, но поспокойнее и более внятно. «Предок» вас внимательно слушает.
        Настя застыла, чувствуя, что мучительно краснеет.
        Знала бы она, каким багровым сделался на другом конце Никита! А ведь мгновением раньше он был бледным от холода, так как больше часа просидел в сугробе в парке. Теперь же он ругал себя последними словами. К джентльменскому набору «полного идиота» добавилось еще и это. Первый раз в жизни заговорить «человеческим языком» и нарваться на Аськиного папашу! Итак, знакомство состоялось. Первый блин комом! Хорошо еще, Вика не слышала. В ушах так и стояло ее бесконечное, надоевшее «ой, мамочки!».
        Но делать нечего. Заикаясь и запинаясь, Никита начал объяснять. Приключения последних полутора часов уместились в несколько слов.

        Приключения Никиты

        Он добрался до парка в рекордно короткий срок - за двадцать минут. И не угадал - Насти на «их» месте не было. Зато там оказались другие - в падающем от фонаря круге света он увидел обнимающуюся парочку - как раз возле того самого сугроба, где накануне был найден мобильник. Те или не те? Никита в нерешительности медлил - вообще-то это не его дело, да и телефон он отдал Насте… Потом парень подумал, что тоже имеет некоторое отношение к происходящему. И ведь не зря он мчался в парк по морозу! Не возвращаться же домой несолоно хлебавши!
        Подходить ни с того ни с сего к незнакомым людям не хотелось. Никита решил выждать немного и послушать, о чем говорит парочка - благо уже так стемнело, что в пяти метрах от фонаря ничего не было видно. Надеясь, что «разведка» не займет много времени, он притаился за стволом старой липы.
        На его счастье, разговор был довольно громким - до Никиты долетало практически каждое слово.
        - Может, хватит мерзнуть? - поинтересовался парень. - Ты обещала, что сегодня наша встреча пройдет потеплее.
        - Скоро тебе будет не тепло, а жарко! - проворковала девица. - Но я даже не знаю, как быть… Не ожидала, что ты такой хлюпик!
        - Да брось ты, Катя, резину тянуть! Рассказывай, и побыстрее. Хлюпик не хлюпик, но еще пять минут - и я превращусь в снежного человека.
        - Ладно. Короче, пацаненок после вчерашнего загремел в больницу. Хозяева зависли там на всю ночь, квартира пустая, ключ у меня.
        Парень присвистнул, радостно хлопнул подругу по плечу.
        - Так хата сейчас свободна!
        - Вот именно. И еще. Бабок там под завязку - две последние зарплаты и накопления. К тому же я узнала, наконец, шифр сейфа. И еще подглядела, куда хозяйка прячет шкатулку с драгоценностями.
        - Да ты у меня умница, Кать! Дай поцелую.
        - Не сейчас! Сначала дело.
        - И когда будем брать?
        - Сегодня вечером. Надо убедиться, что там чисто. У тебя есть мобила?
        - А твой где?
        - Да посеяла где-то, не найду никак. Давай свою!
        Окоченевший Никита почти что сросся с деревом. Он боялся шевельнуться, чтобы не быть замеченным.
        Это было совсем не похоже на разговор влюбленных! Скорее, Никита стал свидетелем сговора сообщников. И хотя, похоже, мобильник потеряла именно эта Катя, сообщать ей о том, что телефон найден, совершенно не хотелось. Наоборот, Никита мечтал убежать куда подальше - но не сейчас, а позже, когда парочка исчезнет. Только бы они не заметили его, только бы не заметили!
        - Все чисто! По городскому никто не отвечает. Можно двигать! - удовлетворенно сообщила Катерина.
        Преступники, развернувшись, резво зесеменили друг за другом по узкой протоптанной в снегу тропинке. Никита с облегчением перевел дух - наконец-то ушли! Теперь можно оставить свой пост.
        Когда парень с трудом оторвался от дерева и начал разминать замерзшие конечности, в душе шевельнулось нечто неприятное: как же так, ты стал свидетелем подготовки преступления, неужели ничего не предпримешь? Пострадают люди. А может, ты просто трус?
        И тогда, чертыхаясь и проклиная все на свете, а больше всего тот день и час, когда он связался с Абашиной, Никита двинул следом за почти исчезнувшей из виду парочкой. Это было довольно тяжело - он не мог идти по дорожке, приходилось красться вдоль деревьев по глубокому снегу, проваливаясь чуть не по пояс. Но ему все же удалось нагнать уходящих - вскоре до парня донеслись их голоса.
        - А тебя не обвинят в том, что случилось с ребенком? - спросил спутник Катерины.
        - Через пять часов меня уже в городе не будет. Кто захочет что-нибудь сказать, пусть ищет! - ответила девица.
        - Ох и ловкая ты, Катька! Ничего не боишься!
        - Нет, боюсь, - сказала вдруг Катерина после легкой заминки.
        - Не верю! Чего же? - удивился парень.
        - Не чего, а кого. Есть тут одна. Дочь хозяина от первого брака! С виду тихоня-тихоней, а на самом деле - прыщ тот еще! Похоже, она что-то подозревает. Помнишь, мы с тобой гуляли, а у хозяев пожар начался? Так она заявилась к отцу аж в двенадцать ночи! Запалила меня, представляешь? Хорошо, я вовремя вернулась, раньше хозяев. Навешала им лапши на уши, мол, это я Павлика спасла и все такое. Ясное дело, поверили мне, а не ей. Тем более, я на хорошем счету. Но это до поры до времени. Я чувствую, что она не отстанет. Капает про меня на мозги хозяевам, я пару раз слышала их разговоры. Колдунья проклятая…
        - Да брось ты, Катерина! Ты и сама колдунья, каких поискать.
        - Вот потому и боюсь. Свояк свояка чует издалека. Непростая она, эта Настя, ох непростая! Я вот мобильник потеряла. Думаешь, просто так? Наверняка она порчу наводит, сглазила меня. Надо валить отсюда, и поскорее. Вот возьмем квартиру и рванем.
        - Ох, и огонь ты, Катька! Куда этим Абашиным до тебя. Не дотянутся!
        На последней фразе Никита оступился и сел в снег.
        Абашиным?! Не ослышался ли он? Да нет, вроде все сходится… Девочка, похожая на колдунью! Случайно подслушанный разговор о недобросовестной няньке. Да, точно, ее звали Катерина! Разрозненные кусочки соединились в единое целое, и, подождав, пока парочка уберется подальше, Никита потянулся к мобильнику. Надо срочно предупредить Аську!
        Домашний не отвечал, и Никита набрал номер Катерины.
        И надо ж было нарваться на Аськиного папашу!
        - Они, наверное, еще не вышли из парка! В любом случае, вы можете успеть, - закончил рассказ Никита, чувствуя, что все испортил.
        - Спасибо, молодой человек! Мы немедленно примем меры!
        Леонид Кириллович резко поднялся, посмотрел на Ольгу.
        - Пойдем, дорогая! Нужно кое с чем разобраться. Ты мне поможешь!
        Подойдя к дочери, он обнял ее:
        - Ты была права, малыш! Насчет Катерины. Скоро все выяснится!
        - Можно мне с вами? - умоляюще посмотрела на отца Настя.
        Тот покачал головой.
        - Пожалуйста, побудь пока с Павликом. С врачом я договорюсь. Позже мы тебя сменим!
        Отец подошел к кроватке, поцеловал спящего ребенка, осторожно вынул у него из рук пластиковую бутылку.
        - Что это? Откуда?
        Сердце у Насти замерло - она узнала злосчастный сосуд: именно туда была перелита панацея. Господи, только не это! Неужели малыш попробовал зелье?!
        - Это мое, - виновато вздохнула она. - Я на тумбочке оставила, а он, наверное, увидел и выпил.
        - Что тут было? - Отец поднес бутылку к носу, принюхался и недовольно поморщился.
        - Ничего особенного, - соврала Настя, которой вмиг стало жарко, как на пляже. - Обычная кола.
        - Все равно надо быть внимательнее. Обычная кола - не лучший продукт для трехлетнего ребенка. Да и для тебя тоже!
        - Извини, пап… Я виновата. - Настя чуть не плакала из-за своей оплошности: ребенок и так болен, а теперь еще напился этого варева с кошачьей шерстью!
        - Ладно, забыли, - отец потрепал ее по плечу. - Только следи за ним как следует, хорошо?
        - Постараюсь… А мобильник? С ним что делать?
        - Забирай себе. Бывшей владелице он больше не понадобится, - отрезал Леонид Кириллович, и они с Ольгой быстро вышли.

        Неудачное знакомство

        Настя опустилась на стул рядом с кроваткой. В палате, освещенной тусклым ночником, слышалось только тихое сопение. Стараясь не дышать, она прислушивалась к малышу - но нет, Павлик спокойно спал, уткнувшись носом в ладошку. Настя осторожно коснулась торчащего надо лбом вихра - мягкие, но непокорные волосы так напоминали отцовские! Да и у нее самой всегда были проблемы с такими же вихрами надо лбом.
        Малыш вздохнул, перевернулся на другой бок. Настя поправила сбившееся одеяло, потом вытащила мобильник, предусмотрительно отключила звонок, оставив только вибросигнал.
        И вовремя. Телефон в ее руках вдруг затрепетал, забился, как пойманная птичка, и девочка еле успела выскочить из палаты, боясь, что даже этот ничтожный звук разбудит Павлика.
        Она думала, что это отец, и ошиблась.
        - Можно Настю? - робко попросили в трубке, и девочка узнала Никиту.
        Прикрывая рот рукой, она пробасила:
        - А, это тот самый невоспитанный молодой человек? Давно уже у меня возникло желание кое-кого отшлепать!
        - Настя… Ты? - неуверенно спросили на том конце, и девочка смилостивилась.
        - Да я, я… - успокоила она парня. - Чего тебе? Говори быстро, я занята!
        - Я могу тебя увидеть?
        - Конечно! Завтра, наверное, буду в школе… - неуверенно ответила Настя. В своей новой жизни она никак не могла ручаться за то, что произойдет с ней завтра!
        - Мне сейчас надо, - сказал парень уже настойчивее.
        - А зачем? - Настя и сама была не против, но хотелось немножко его подразнить.
        - Нужно обсудить пару важных тем… Ты где?
        - С Павликом в больнице…
        - А где это?
        Настя назвала адрес, удивляясь собственной радости от Никитиного звонка.
«Наверное, ему не терпится узнать о том, что произошло после его разговора с отцом», - объяснила она себе.
        Целый час до приезда Никиты девочка не находила себе места - то садилась у постели спящего ребенка, то вскакивала и смотрела в окно, за которым темнел больничный парк. Пару раз выглядывала в коридор, но там было пусто. Даже сестра ушла с поста - наверное, выполнять вечерние назначения.

«А пропустят ли его?» - вдруг испугалась Настя и взглянула на часы - десять! Время посещений давно закончилось, посторонних в больницу точно не пустят.
        Словно в ответ на ее мысли снова зажужжал виброзвонок.
        - Муха! - сонно пробормотал Павлик, поворачиваясь. - Бо-ошая муха!
        - Спи, спи! - ласково прошептала Настя, прижимая мобильник к уху.
        - Я тут, под окнами! - услышала она. - Меня не пускают! Ты выйдешь?
        - Не могу пока! - прошептала девочка.
        Она прильнула к окну, обхватив лицо ладонями. На белеющем в темноте снегу ей удалось разглядеть подпрыгивающую и размахивающую руками мальчишескую фигуру.
        - Я тебя вижу! - прошептала Настя, помахав в ответ.
        - И я тебя, - ответил Никита.
        - Погоди, я выйду в холл, а то Павлик спит…
        - Быстрее давай! А то я совсем замерзну! Тут холодно, как на полюсе!
        В холле Настя подбежала к окну. Никита лежал на снегу, раскинув руки и ноги.
        - Ты что делаешь?! - воскликнула девочка. Мальчишка не шевелился, и рассерженная Настя показала ему кулак. Она увидела, как парень поднес к уху трубку, и снова услышала его голос:
        - Хочу заболеть! Похоже, это единственный способ попасть в вашу больницу.
        - Встань со снега, немедленно! - приказала Настя, сердито глядя на распластавшуюся на снегу фигуру.
        - Ты прям, как моя мама! - ухмыльнулся парень. - Но я никогда не был маменькиным сынком! К тому же меня уже ноги не держат.
        Из-за спины Насти протянулась рука, взяла мобильник.
        - Молодой человек, делайте что вам говорят! - тихо отчеканил в трубку Леонид Кириллович.
        Девочка увидела, как Никита вмиг вскочил, принялся отряхиваться. «Значит, с ногами все в порядке!» - мысленно усмехнулась она.
        - Можете пройти, вас пропустят. Думаю, вам будет интересно узнать, чем все закончилось, - пробасил отец в трубку.
        - И мне! - раздался голос нового персонажа. - Мне тоже будет очень интересно узнать, чем же это моя дочь занимается с утра до поздней ночи вот уже столько дней!
        - Упс! А вот это похоже на мою маму! - струхнула Настя.
        Она оказалась права - в холле стояла Наталья Анатольевна. В глазах рассерженной женщины полыхала молния, и застигнутая врасплох девочка поняла, что ей несдобровать. Что-то в последнее время неприятностей стало слишком много!
        - Как ты меня нашла? - растерянно пробормотала Настя. - Ах, да, записка!
        - В которой ты обещала быть не поздно! - раздалось в ответ. - Или, по-твоему, десять вечера не поздно?
        - Не поздно! - авторитетно заявил появившийся в холле Никита. - Детское время!
        Наталья Анатольевна пронзила парня недовольным взглядом, и тот вмиг скис, поняв, что снова ляпнул что-то невпопад.
        - Мама, знакомься, это Никита, - упавшим голосом представила Настя. - Никита, это моя мама, Наталья Анатольевна.
        - О-о-о… Э-э-э… - Никита не знал, куда прятать глаза. «Придурок, ну просто распоследний придурок!»
        - Так нашего героя зовут Никитой! - хмыкнул отец, протягивая руку и представляясь. - Ну привет, спасатель! А рука-то какая холодная! Замерз на посту? Ничего, сейчас отогреешься.

«Уже», - мрачно подумал Никита, чувствуя, что щеки горят, как в огне.
        - Как видишь, «предок» оторвал свою… э… короче, встал со стула и спас свое барахло! - ехидно сообщил Леонид Кириллович, еще больше вгоняя парня в краску. - И все благодаря тебе. Вовремя предупредил! Одного не пойму - как это ты умудрился оказаться в нужное время в нужном месте?

«Я и сам не пойму», - уныло подумал Никита, бросая на Настю умоляющие взгляды.
        И та смилостивилась.
        - Мамочка, давай останемся еще ненадолго, ладно? - принялась упрашивать она Наталью Анатольевну, переключая внимание на себя. - Тут такие события…
        - Да уж вижу, - буркнула мама. - Ладно, останемся, но только по первому слову - домой!
        - Конечно, конечно, - засуетился Никита, прячась за Настю. - А я вас провожу!
        А Настя вдруг почувствовала, что едва стоит на ногах от усталости. Выбрав в холле самое уютное кресло, она с облегчением плюхнулась на него, откинувшись на спинку. Напротив на диване устроились родители - по разным концам, явно сторонясь друг друга. Никите достался детский стульчик возле низенького столика; глядя на выпирающие чуть не выше ушей колени одноклассника, Настя едва сдерживала смех.
        - Ну что? Кто начнет рассказывать? Наш главный герой, конечно же? - предложил Леонид Кириллович.
        Никита готов был провалиться сквозь землю. Ну почему ему сегодня так не везет? Он схватил валяющийся на полу кубик, принялся нервно крутить его в руках.
        - Если можно, после вас, - убитым голосом попросил он.
        - Надо же! А ты, оказывается, и вежливым умеешь быть! - Настин отец похлопал красного, как свекла, парня по плечу. - Хорошо, слушайте!

        Сбудется или не сбудется?

        Леонид Кириллович начал рассказывать, и Никита наконец-то смог вздохнуть с облегчением. Он вытащил из кармана салфетку, украдкой промокнул потный лоб. Потом положил кубик на пол, поставил сверху второй, третий… Скоро рядом с парнем начала расти башня.
        Рассказ отца Насти был похож на детектив.
        - Никогда еще я так не гнал машину! Хорошо, в пробки не попали. И успели вовремя - почти одновременно с милицией, мы их вызвали еще по дороге. Преступники настолько потеряли бдительность, что оставили дверь открытой. И были схвачены с поличным прямо на месте!
        Настя слушала, затаив дыхание. Значит, с «черной тучей» покончено! Но кто бы мог подумать, что все так обернется! Нянька оказалась воровкой!
        Украдкой девочка бросила взгляд на маму. Та сидела в кресле, сосредоточенно глядя на сооружение из кубиков, возводимое Никитой. Невозможно было понять, сердится она или нет.
        Потом Настя перевела взгляд на башню и пересчитала кубики. Ого! Уже тринадцать! Шаткая конструкция покачивалась, но пока держалась, и с каждым новым «кирпичиком» Настя переживала: упадет - не упадет? Упадет - не упадет? А потом загадала: «Если получится двадцать пять, то Никитка в меня влюбился!»
        Отец между тем продолжал.
        - К моменту прибытия милиции Катерина и ее сообщник уже успели вскрыть и обчистить сейф, добрались до Ольгиных драгоценностей. Жена осталась делать опись украденных вещей, она подъедет позже. Кстати, молодежь, вам тоже надо будет дать показания! Можно в письменном виде.
        - Хорошо, - кивнул Никита, осторожно поставив следующий кубик. («Не упала!» - с облегчением перевела дух Настя.) - Я все подробно опишу.
        - Опишешь? А может, вначале расскажешь? - попросила Настя. Ей тоже захотелось поставить на башню кубик, но было стыдно перед родителями за такое ребячество.
        - Да-да, молодой человек! Нас всех интересуют подробности! - поддержал дочку Леонид Кириллович. Бросив недовольный взгляд на Никитину башню, он отвернулся. Но парню, очевидно, не было стыдно: ничего вокруг не замечая, он с увлечением продолжал строительство даже во время своего рассказа.
        Его история оказалась еще увлекательнее отцовской. «Сыщик» почти слово в слово передал подслушанный разговор сообщников, смешно подражая голосам Катерины и ее приятеля. Завершив рассказ, он, стараясь не дышать, водрузил на башню двадцатый кубик.
        - Да, кто бы мог подумать… - подвел итог отец. - До сих пор в голове не укладывается, что Павлик столько времени проводил с этой опасной девицей. И как это мы ее раньше не разглядели?
        - Заняты были очень, - хмыкнула со своего кресла мама, и это была одна из немногих ее реплик за всю беседу. Она сосредоточенно смотрела на башню, и Настя вдруг подумала - а не загадала ли и мама что-то для себя?
        - Согласен. Виноваты, - развел руками Леонид Кириллович. - Мы с Ольгой действительно много работаем и, наверное, не всегда уделяем Павлику достаточно внимания. Если бы не Настя… Кстати, дочка, было бы хорошо, если бы и ты написала о том случае с пожаром и с мобильником - как и почему у тебя возникли подозрения насчет Катерины. Ты все это время твердила, чтобы ее уволили, помнишь? Пожалуйста, припомни все факты в деталях - это будет важно для следствия.
        Просьба отца озадачила Настю. Девочка вжалась в кресло, на миг позабыв о башне. Одно дело - магия, и совсем другое - факты! Да еще в деталях! В каких это, интересно, деталях?
        - Пап… - решилась спросить она. - А что писать, если у меня нет никаких фактов? Если все это были только фантазии…
        - Фантазии? - отец удивленно посмотрел на Настю.
        - Ну да… Интуиция… Догадки… Предчувствия… Про это в милицию тоже надо писать?
        - Про фантазии и интуицию? Думаю, нет. Хотя твои догадки и оказались правильными. Только все-таки повод для обвинения человека должен быть более весомым!
        - А разве мои обвинения ничего не стоят? - обиженно буркнула Настя.
        - В данном случае - да, но вообще-то… - стоял на своем отец.
        Он еще что-то говорил, но Настя уже не слушала, надувшись и отвернувшись. «Ну что за люди - эти родители! Им не угодишь. Им матерую преступницу разоблачили, а они нотации читают! Воспитывают… Хорошо хоть, башня не падает!»
        - Слушай, а ты показала предкам грамоту? - шепнул Никита, водрузив двадцать третий кубик.
        Настя устало махнула рукой.
        - Кому сейчас это интересно! Разве ты не видишь? Папенька упивается собственным красноречием, маменька разрабатывает планы, как потуже затянуть на дочке ошейник…
        - Вот тут ты не права! - воскликнул Никита. - Где твой рюкзак? В какой палате? Давай принесу!
        - Осторожнее! Кубики, их только двадцать три! - воскликнула Настя, но было поздно.
        Никита вскочил, башня зашаталась, накренилась… Теперь уже и Леонид Кириллович с невольным интересом уставился на сооружение.

«Нет, нет, нет! - молила Настя, нервно постукивая кулачками по ручкам кресла. - Не падай, пожалуйста, не падай!» Она украдкой начала рисовать в воздухе знаки Зары, потом наспех произнесла заклинание… Но крах непрочной конструкции был неизбежен: расшатавшиеся кубики начали отделяться друг от друга, вот-вот готовые рухнуть. Краем глаза девочка увидела, как мама, усмехнувшись, тоже что-то прошептала - и вдруг…
        И вдруг кубики застыли в воздухе, а потом, как будто собранные невидимой рукой, вернулись на прежние места. Башня, целехонькая, стояла на полу. Мама молча встала, подняла два кубика и водрузила на чудом уцелевшее сооружение.
        - Двадцать пять! - произнесла она, довольно потирая руки.

«Двадцать пять! - ахнула про себя Настя. - Ну не падай, хоть чуть-чуть не падай!»
        Башня выдержала.
        Свидетели странного шоу с облегчением перевели дух, напряжение спало. «Значит, сбылось!» Настя, расслабившись, откинулась в кресле, а потом увидела странный острый взгляд, брошенный отцом на мать, и ее ответный взгляд, блеснувший торжеством.
        - А твоему приятелю, дочка, явно не повредил бы курс хороших манер! - высказался, наконец, отец.
        - С моим приятелем все в порядке! - вспылила Настя. - Он, между прочим, Павлика спас! И меня! И твой сейф! И Ольгины драгоценности! И вообще…
        - Ладно, ладно, не кипятись! - отец примирительно поднял руку. - Извини, может быть, я просто придираюсь. Готов признать за ним множество достоинств.
        - И талантов! - не унималась Настя. - Он у нас в классе, между прочим, самый умный!
        - Вот уж это ты загнула! - возразил появившийся в холле Никита. - Насчет самого умного. Самые умные - это те, кто получает вот такое, - он протянул Наталье Анатольевне грамоту и сел на свой стульчик, задев при этом башню. Кубики с громким стуком разлетелись по всему холлу, но теперь уже никто не обратил на это внимания.
        - Это ты выиграла? В самом деле? Не ожидала, никак не ожидала! - мама с явным удовольствием рассматривала грамоту, постепенно оттаивая. - А что это за задача такая?
        - Задача-200 - самая сложная, за нее дается 200 очков, - принялся объяснять Никита. - И ваша дочь одна из всего Западного округа ее решила, представляете? Благодаря ей команда вышла на третье место. А Насте за участие еще и кучу пятерок поставят! - тараторил Никита.
        Мама передала грамоту отцу, тот бережно взял ее, всмотрелся.
        - Вот уж порадовала так порадовала! Умница дочка! - воскликнул он наконец. - Значит, так. Грамоту - в рамочку и на стену, а мне - ксерокопию! Буду на работе хвастаться. Я знал, всегда знал, что она у нас способная! Только голова разной чепухой забита. Фантазии, предчувствия, интуиция…
        - Вы тоже в это не верите? - обрадовался Никита. - А я-то думал, что я один такой консерватор.
        - Хоть в чем-то мы единомышленники! - хмыкнул отец, и Настя сердито насупилась.
«Если бы вы поверили моим предчувствиям, мы бы тут сейчас не сидели и малыш был бы здоров!» - подумала она, но промолчала.
        В холле появилась запыхавшаяся, раскрасневшаяся Ольга.
        - Ну вот все и закончилось! - сообщила она, усаживаясь на диван рядом с мужем. - Выяснилось, что Катерина неоднократно оставляла Павлика одного, чтобы встречаться со своим приятелем-сообщником. А вчера она потащила ребенка с собой в парк, и он все ее свидание простоял на морозе! Настя, и почему я тебя раньше не послушала! Надо было давно выгнать эту девицу. Еще неизвестно, как все закончится для Павлика. Спасибо тебе, дорогая!
        - Ну вот и прекрасно! Раз все утряслось, думаю, молодежи пора по домам, - мама поднялась с кресла, сделала знак Насте и Никите. - Спускайтесь, подождите меня, я на секундочку зайду к ребенку.
        - Да-да, конечно, езжайте домой, ребята! - засуетился отец. - А завтра обязательно созвонимся.
        - Самое странное в этой истории, что я еще не заболел, - шепнул Никита Насте, когда они выходили из отделения. - Может, зарезервировать тут себе местечко? Два часа на морозе, валяние в сугробе…
        - Надеюсь, ты хоть снег не ел? - грозно нахмурилась Настя.
        - Ну только совсем чуть-чуть… Самую капельку! Пару снежков… - признался Никита.
        - Тогда надо попросить медсестру сделать тебе профилактический укол… Папа!
        - Ой, нет! Не надо папу! Не надо укола! Ничего не надо! - замахал руками Никита.
        На его счастье, увлеченный разговором Леонид Кириллович ничего не слышал.
        - Похоже, ты его боишься, - хихикнула Настя, заходя в лифт.
        - Мужик суровый. Сказал, как отрезал! Кстати, ты на него очень похожа. Как думаешь, я ему понравился?
        - Трудно сказать. Но впечатление произвел. Особенно советом «оторвать задницу от стула»… Он это надолго запомнит!
        - Это был облом, согласен! Я думал, телефон у тебя.
        - А я вообще не ожидала, что ты знаешь такие слова. Ну Миха, ну Веревкин, но чтобы ты!
        - Считаешь меня безнадежным ботаником?
        - В общем, да…
        - А я не такой! - Никита лихо сплюнул на пол. И тут же, поймав негодующий взгляд Натальи Анатольевны, завял.
        - Кстати, мобильник теперь мой! - похвасталась Настя, вытаскивая из кармана телефон. - Ольга его Катерине отдала, а теперь он мне перешел.
        - Отлично! Номер у меня записан, будем эсэмэсками на уроках перекидываться.

        Хорошее и плохое

        В метро Настя и Никита встали возле двери. Полупустой вагон качало, ребят бросало друг на друга, они испуганно шарахались в стороны, висли на поручнях.
        - Ты что, не видишь, написано «не прислоняться»! - ворчал Никита, когда Настю в очередной раз кинуло на него.
        - Ты сам прислоняешься! - возмущалась Настя. - Ой! Ногу мне отдавил. Слон!
        - А ты два слона! - не остался в долгу Никита. - Ты же просто поселилась на моей кроссовке!
        - Да? А я-то думаю, почему мне так неудобно стоять…
        - Знаешь, странное дело, но я себя на редкость хорошо чувствую! - сообщил через некоторое время Никита.
        - Самое интересное, и я тоже! - сказала Настя. Только сейчас она вдруг поняла, что совершенно забыла, когда в последний раз сморкалась и чувствовала боль в горле. - А ведь утром еле встала! Неужели панацея помогла? - вырвалась у нее.
        - То, что мы пили у тебя? Здорово! Кошачья шерсть отличается потрясающей эффективностью…
        - Старинный рецепт, - кивнула Настя. - Проверено временем!
        - Жаль, от двоек не избавляет. Завтра в школе не миновать разноса! - посетовал Никита.
        Поезд остановился, ребята вслед за Натальей Анатольевной вышли из вагона.
        - Так хорошо, когда все нормально! - вырвалось у Никиты.
        - Ты о чем? - не поняла Настя.
        - Ну, когда нет всяких твоих штучек… Всей этой мистической ерунды…
        - Надоели Викины «ой, мамочки»? - хмыкнула Настя.
        - Надоели. И все остальное тоже, - честно признался Никита. - То самое, отчего Вику так колбасит.
        - Мне и самой иногда бывает не по себе, - вырвалось у Насти.
        - Вот и отлично! И забудь об этом! - обрадовался Никита, хватая ее за руку. - Ты же нормальный человек, у тебя голова на месте - сложнейшие задачи решаешь! Забудь ты про эту идиотскую мистику! Ее просто не бывает, согласна?
        Не бывает? Настя вдруг вспомнила башню - как та чуть было не упала, а потом вдруг кубики сами собой вернулись на место. Может, она и сама была бы сейчас рада, если бы все это оказалось ерундой, фантазиями гимназистки из прошлого века. Но теперь уже ничего не изменить. Колеса запущены, поезд мчится, и обратного хода нет. «Нет, Никиточка, все не так просто!» Но спорить она не стала.
        - Так ты придешь завтра в школу? - с надеждой спросил напоследок Никита. И, секунду поколебавшись, признался: - Я бы пригласил тебя погулять, но очень уж холодно! К тому же я за последние дни на всю зиму вперед нагулялся! А ты… пошла бы со мной?
        - Думаю, да, - Настя улыбнулась, смахнула с лица выбившиеся из-под шапки волосы.
        Ночью она долго ворочалась и не могла заснуть. В голове вертелись две мысли - приятная и не очень. Первая была о Никите. Она снова и снова вспоминала его лицо. Как оно менялось за этот день. Как будто парень одну за другой надевал и снимал маски! Она никогда раньше не обращала внимания, какая подвижная, живая у него физиономия. Как резиновая! Просто Джим Кэрри какой-то. Когда сегодня он зашел к ней после школы, то весь светился от радости. А как был поражен, увидев ее цветы. И как смешно трусил, пробуя настой… А в какой был панике, когда знакомился с отцом! Но сегодня у него хотя бы было «хорошее» лицо. А ведь оно могло быть и
«плохим»! Она уже знала маски, которые ей пришлось увидеть раньше: раздражение, злость, грубость, недовольство, досада.
        Интересно, а ее чувства так же легко читаются на лице?
        Она вскочила, включила настольную лампу, на цыпочках подошла к зеркалу. Нет, если что и читается, то только бесконечная усталость. И еще - неуверенность, испуг, смятение. А вот это уже связано с неприятной мыслью.
        Настя вернулась в кровать, забралась с головой под одеяло. Она всегда так делала в детстве, когда хотела спрятаться, - залезала в «норку», оставляя маленькую дырочку для дыхания. Как будто там ее не могли найти! Вот и теперь ей не очень-то хотелось думать о том, что случилось в больнице, но мысли возвращались к этому снова и снова.
        Так что же все-таки случилось с башней? Какой силой были остановлены кубики, падающие вниз? КЕМ? НЕУЖЕЛИ ЕЮ САМОЙ, НАСТЕЙ? Она так пристально смотрела на кубики и так хотела, чтобы башня устояла! А потом… она же произнесла заклинание и начертила знаки!
        Перед мысленным взором кубики вновь и вновь падали и возвращались на место. Падали и возвращались… Падали и возвращались… И это было страшно, словно привычный мир вдруг неузнаваемо изменился, и теперь ему нельзя было больше доверять.
        А потом неприятные мысли снова сменились приятными - башня все-таки не рухнула! Сбудется ли то, что она загадала? А может, уже сбывается? Она вдруг вспомнила о последнем разговоре с Никиткой. Это тоже была очень приятная мысль! Почему он пригласил ее гулять? По той же причине, по которой написал валентинку? Но если Настя ему нравится, почему бы так и не написать? При чем тут «ты - фея»? Это было непонятно, и девочка переключилась на другие мысли.
        Интересно, какие у него родители? На кого он похож - на отца или на маму? Вот она, Настя, явно на отца. Сегодня это было особенно заметно. Даже то, как они смотрели друг на друга, когда сердились. Она словно увидела свое отражение - вспыльчивую, ершистую, упрямую, непримиримую девчонку… Но ведь есть в ней и другие черты - мягкость, стеснительность, молчаливость, скрытность, таинственность… Это - от мамы! Мама, между прочим, временами бывает такой странной, что Настя не понимает ее. Вот уж в ком таинственности хоть отбавляй!
        Никита, несмотря на жуткую усталость, тоже не мог заснуть. Он лежал на спине, закинув руки за голову, смотрел в потолок и перебирал в уме впечатления необычно длинного, насыщенного событиями дня, пытаясь разложить их по полочкам.
        Итак, хорошее и плохое.
        Самое хорошее - Настя согласилась с ним гулять. Значит, он ей не безразличен? Хотя сам факт того, что он вот так вдруг, неожиданно для самого себя, пригласил ее, требовал осмысления. Это был необдуманный, импульсивный поступок, а хорошо ли это? Раньше он, не колеблясь, сказал бы «плохо» - любое решение должно быть взвешенным, трезвым. Но сейчас оценка не была так однозначна. И вообще, импульсивность, безрассудность, так ли уж это плохо? Может быть, ему как раз и пора прекратить просчитывать, анализировать, раскладывать по полочкам?
        Никита заколебался, но привычка все равно взяла свое.
        Провел почти полдня с Настей - хорошо. Даже очень!
        Помог разоблачить преступников - хорошо. Просто отлично!
        Не понравился ее отцу и маме - плохо.
        Поругался с Викой - плохо. Или… хорошо? Нет, все-таки плохо. Вика - отличный помощник, верный друг, и совершенно непонятно, что на нее нашло. Или на него?
        Да уж, на него-то точно нашло. Другим человеком стал. Тем, который проигрывает олимпиады, ругается, плюется на пол, пугает старушек и скандалит с ними. Плохо.
        Почти поверил в мистику - очень плохо!
        Итак, четыре - три в пользу «плохо».
        Почему же ему тогда так хорошо?
        Никита полежал еще немного, а потом вскочил с кровати, на цыпочках подбежал к компьютеру, включил его, вошел в Сеть.
        - Миха, друг! - напечатал он, взывая к приятелю. - Скажи, что делать, если хочется поцеловать девчонку?
        - Поцеловать ее, - последовал незамедлительный ответ.
        Никита выругался. Уже три часа ночи, а Миха еще и шутит! Теперь понятно, почему он все время спит на уроках. Удивительно только, что ему позволяют так долго сидеть в Сети. Но раз приятель под рукой, нужно выжать из него все, что можно.
        - В этом деле важны напор и натиск. Подходишь, целуешь - вот и вся премудрость! - продолжал напутствовать друг.
        - А если она не хочет?
        - Тогда получишь по физиономии, только и всего. Надеюсь, ты не такой псих, чтобы бросаться на первую попавшуюся.
        - Майк, все в порядке. Она своя.
        - А кто, если не секрет?
        - Аська Абашина, - признался Никита после некоторого колебания.
        - Тебе хочется поцеловать Аську? Поздравляю! Если честно, мы с Ларкой уже и сами догадывались. Как раз сейчас обсуждали. Хотели даже поспорить, но не успели. Так ты влюбился, что ли?
        Влюбился? Такая мысль не приходила Никите в голову. Он уже пожалел, что признался приятелю, но выходило, что это все равно уже не было тайной. Интересно только, от друзей или от всего класса?
        Значит, напор и натиск. Напор и натиск. Что ж, попробуем последовать Михиному совету!

19 февраля

«Панацея» начинает действовать

        Настя проснулась с ощущением счастья. Было так хорошо, как будто наступило лето и можно нежиться в постели, жмуриться от бьющего в лицо солнца и не вставать хоть целый день…
        Она открыла глаза - нет, было темно, за окном завывала метель, и будильник показывал ровно 6.59. Невероятно! Она проснулась даже до звонка!
        Настя протянула руку и успела нажать кнопку до того, как начался трезвон.
        А потом бодро вскочила с постели - впервые за последние дни. Появилось даже желание сделать зарядку, и она пару раз присела, помахав руками.
        Да здравствует «панацея»!
        Котенок на кровати сладко потянулся, широко зевнул, показывая мелкие, но острые зубки, перевернулся на спину, приглашая хозяйку поиграть. Настя наклонилась к нему, но Ерошка вдруг ощетинился, зашипев.
        Что это с ним? Напевая, Настя направилась в ванную. Не принять ли ей для разнообразия душ похолоднее?
        Она включила воду и основательно намылилась - тоже впервые за много дней, ведь из-за спешки она едва успевала плеснуть на лицо водой. Но теперь в запасе было много времени, к тому же она как следует выспалась и чувствовала такую бодрость, что готова была прямо сейчас начать совершать подвиги - передвигать мебель, например, или пылесосить квартиру, или полчаса чистить зубы, или даже убраться в собственном шкафу… Нет, насчет шкафа она погорячилась. А вот зубы…
        Настя смыла пену, насухо, докрасна растерлась полотенцем, накинула халат, взглянула в зеркало и…

…И ей понадобились все ее утренние силы, чтобы устоять на ногах.
        Из зеркала на нее смотрела самая настоящая ведьма. Такая, каких рисуют в книжках и изображают в фильмах. Ослепительно красивая какой-то зловещей, чертовской красотой. Вместо тусклых, тонких волос лицо обрамляла густая грива из тугих, как пружинки, кудряшек. Надо лбом топорщилась отстриженная Никитой челка, но и она стала другой - закурчавилась, как у молодого барашка. Поменялся даже цвет волос: из темно-русых они сделались соломенно-белыми, как будто выгорели на ярком солнце. А ресницы и брови, наоборот, стали жгуче-черными, как вороное крыло, - так, что глаза теперь казались большими прозрачными серыми стекляшками. Щеки алели, как после беготни на морозе, губы полыхали, словно она наелась снега или вишен. Настя не помнила, чтобы ее лицо когда-нибудь было таким ярким. Ну разве что в далеком детстве, когда она целыми днями носилась по двору наперегонки с толпой друзей.
        - Ой, мамочки! - только и смогла произнести несчастная, плюхнувшись на стиральную машину и прижав к горящим щекам руки. - Ой, мамочки!
        Что с ней произошло? Откуда это? Как будто кто-то подшутил над ней ночью и разукрасил гримом - вроде ребят в лагере, что мажут друг друга зеленкой или пастой. Но здесь, дома, - кто? Мама? Бред. Ерошка? Ха-ха. Ну ладно еще лицо. Но что с волосами? Она вцепилась в кудри, попыталась вытянуть их - нет, пряди снова завились, накрутившись на пальцы. Тогда, решительно нагнувшись над ванной, Настя пустила на голову сильную горячую струю и принялась яростно намыливаться - посильнее, чтобы распрямить, вернуть прическу в прежнее состояние. И лицо - его надо как следует потереть мочалкой, так, чтобы и следа не осталось от краски!
        Наспех вытершись, она снова нетерпеливо повернулась к зеркалу.
        Руки опустились - никакого эффекта! Лицо после тщательного умывания стало даже как будто еще ярче! Глаза теперь сияли, как два аквамарина, а когда Настя улыбнулась, зубы ослепительно и несколько хищно сверкнули.
        Кошмар…
        Она схватила массажную щетку, принялась расчесывать мокрые волосы, с силой оттягивая их книзу, - и снова неудача, волосы стали неподатливыми, как проволока.
        С силой потерла глаза краем полотенца - нет, черное не оттирается, так же как и красное со щек и с губ.
        Отшвырнув полотенце, Настя выскочила из ванной, пулей метнулась в спальню, где начала потрошить ящики в поисках заколки. Наконец она прямо на ковер выгребла каких-то разномастных «крокодильчиков» и прочую ерунду, начала прилаживать на голове - как в рекламе шампуня, где одна девица целый день выбирала заколки, которые постоянно расстегивались на ее густых волосах. Но у нее, Насти, они даже не желали застегиваться! Это ей нужно было бы сниматься в рекламе, тогда шампунь расхватали бы за считаные минуты! В сердцах забросив заколки в глубину тумбочки, Настя кое-как стянула непослушные кудри в хвост резинкой, наспех оделась, глотнула чаю - теперь она уже опаздывала. Хорошо, что мама еще спит!
        Утро в детской больнице началось, как всегда, с измерения температуры. Заспанная медсестра, шаркая шлепанцами, разносила градусники. По правилам, положено было зажигать в палатах свет, но дежурная сестра Лариса Ивановна понимала, что больным детишкам лучше дать подольше поспать, и включала только ночник. Малыши ворочались и хныкали, ребята постарше переворачивались на другой бок и тут же засыпали снова.
        Павлик спал так крепко, что никак не отреагировал ни на медсестру, ни на появление у себя под мышкой термометра.

«Этот скоро на поправку», - подумала медсестра, натянув на ребенка сброшенное во сне одеяло.
        Лариса Ивановна была опытной медсестрой и хорошо знала свое дело. Поэтому неудивительно, что она оказалась права. Из всего отделения только у Павлика температура оказалась совершенно нормальной. Сестра удовлетворенно поставила на график новую точку между цифрами 36 и 37 (все предыдущие располагались выше 38) и порадовалась успехам лечащего врача, которого всегда считала лучшим в отделении.
        Закончив с градусниками, она вышла в холл, чтобы порадовать ночевавших там родителей ребенка.
        - Не волнуйтесь, с вашим малышом будет все в порядке. Так что если надо, можете пойти на работу!
        Ободренные хорошими новостями родители на цыпочках пробрались в палату. Павлик спал так тихо, что комната казалась пустой.
        - Как спокойно дышит! - прошептала счастливая Ольга, стоя в дверях. - А вчера так ужасно хрипел, помнишь?
        - И не кашляет, - Леонид Кириллович сжал руку жены, и они вдвоем подошли к кроватке.
        Словно почувствовав, что родители рядом, Павлик повернулся, открыл глаза и сладко зевнул.
        - Мама и папа! - пролепетал он, счастливо улыбаясь и протягивая ко взрослым ручки.
        Но родители молчали. Оторопев, они смотрели на сына. А потом Ольга, тихо ахнув, обмякла в руках мужа.
        Возможно, температура у малыша была нормальной, но с ним явно было не все в порядке. За одну ночь он изменился до неузнаваемости: волосы его отросли и как будто встали дыбом - курчавые, золотистые, они светлым нимбом окружали лицо, на котором в черном кольце ресниц ярко сияли голубые глаза. Щеки полыхали красным, алые губки казались намазанными вареньем.
        Подведя Ольгу к стулу, Леонид Кириллович тяжело опустился рядом.
        - Павлик, сынок, как ты себя чувствуешь? - с трудом выдавил он.
        - Во! - мальчишка выставил перед собой большой палец и широко улыбнулся.
        - Ну вот мы и проснулись! - в палату зашла медсестра, старательно пряча за спиной шприц. - Сейчас нас опять комарик укусит. А мамочка и папочка пока нам сказку расскажут…
        - Скажите… А что с ним такое? - Ольга, с трудом придя в себя, дрожащей рукой гладила белокурые кудри.
        - Как это - что? Вы разве сами не видите? На поправку пошел ваш сынуля, скоро домой поедет.
        - Но вот это… волосы, глаза, лицо… - Леонид Кириллович неопределенно взмахнул рукой. Другой он держался за сердце.
        - А что вам не нравится? - удивилась Лариса Ивановна. - По-моему, ребенок выглядит просто замечательно. Щечки румяные, глазки ясные… Правда, мой золотой? Да вы вспомните, каким его вчера привезли. В чем только душа держалась!
        - Так это у него… от лечения? - с надеждой посмотрела на сестру Ольга. Павлик перебрался на руки матери и теперь дергал ее за волосы. А она крепко прижимала сына к себе, как будто боялась, что тот вырвется и улетит.
        - А как же! - Лариса Ивановна незаметно подкралась к малышу и так быстро сделала укол, что Павлик не успел даже заплакать. - Вот и все! А теперь мы умоемся и зубки почистим, да, мой золотой? А потом волосики причешем… Они у нас такие красивые, как у ангелочка! Мамаша, давайте мне ребенка и идите на работу. И вы, папаша, тоже.
        - Но я бы хотела поговорить с доктором… - слабо попыталась возразить Ольга.
        - После часу, беседа с врачом у нас после часу! Телефончик ординаторской возьмите! Если не сможете приехать, позвоните… И номера своих мобильных обязательно оставьте, мало ли что! И не переживайте вы так, у нас доктор просто чудеса творит. Да вы и сами видите!

        - Ух, черт! - споткнувшись в темном коридоре, Никита больно стукнулся об угол и теперь стонал, потирая коленку. - Почему так темно? Неужели и здесь лампочка перегорела?
        - Нечего выражаться! - одернула его мама. - Да, перегорела! Сколько раз я тебя просила поставить новую в ванной! А теперь вот и в коридоре все погасло! Скоро будем жить, как первобытные люди, в кромешной темноте.
        - Мам, не ворчи! - пропыхтел Никита - Сделаю, раз сказал.
        - Когда сделаешь? Вы с отцом меня уже два месяца обещаниями кормите!
        - Мам, я опаздываю! Лучше свечку принеси.
        - Ты же знаешь, свечки кончились! Я тебя уже неделю прошу купить!
        - Ах да, я забыл… Тогда давай фонарик! А то я опять свои ботинки с отцовскими перепутаю!
        - Какие ботинки? А завтракать? А умываться?
        - Ма, я уже съел банан. А умывался вчера вечером, разве этого мало?
        - Марш, марш, и без разговоров! - скомандовала мать, отловив сына и заталкивая его в ванную.
        В темноте он нащупал дверь шкафчика, выудил из стакана зубную щетку и пасту.
        - Ма, так ты идешь? - нетерпеливо поторопил он, переступая босыми ногами на холодном кафеле. - А то я заболеть могу!
        - Ничего, подождешь, - услышал он голос мамы. - Ты у меня закаленный!

«Это она в точку», - с удовлетворением подумал Никита, выдавливая пасту прямо в рот, чтобы в темноте не промахнуться мимо щетки. После вчерашних приключений - и ни одного чиха! Приятно осознавать, что у тебя такой крепкий организм! С щеткой во рту Никита выпрямился, расправил плечи, напряг бицепсы. Эх, жаль, нельзя себя в зеркале увидеть!
        - Держи, - дверь приоткрылась, мамина рука протянула фонарик. - Только береги! Тут тоже последняя лампочка.
        - Угу, - гукнул Никита набитым пастой ртом.
        Он включил фонарик, посветил в зеркало, приблизил к нему лицо…
        Звон разбитого стекла помог ему удержаться на ногах. И все же… все же… Картина, которую он увидел в зеркале, могла довести до обморока. Это чужое лицо… Накрашенное, как у девчонки! Черные, густые, сросшиеся над переносицей брови, как будто нарисованы углем. Ресницы… Длинные, пушистые, загнутые - что ему теперь делать с такими?! А губы - как в рекламном ролике самой модной помады! А волосы!!! Длинные, до плеч, и кудрявые, как у Пугачевой!
        - Неужели разбил?! - гневный голос мамы прогремел над ухом раскатом грома. - Я же предупреждала!
        - Я… - выдохнул Никита вдруг севшим голосом. - Мне… Мама, посмотри на меня!
        - Посмотреть? На тебя? Ввинти лампочки, тогда и посмотрю! - сердито ответила мать.
        - Мама… Мне надо… Срочно… - Никита задыхался, ему не хватало воздуха.
        - Тебе плохо? - всполошилась мама. - Погоди, я сейчас!
        Никита сидел на краю ванной и дрожал, пытаясь успокоиться. «Это глюки, - пытался убедить он себя. - Самые обычные глюки!»
        Но самые обычные глюки были плохим утешением! Оставалось надеяться на легкий психический срыв после вчерашнего переутомления.
        - Ну что тут у тебя? - мама заглянула в ванную, держа перед собой коптящую керосиновую лампу. Она поднесла ее к лицу Никиты… А потом все повторилось в точности, как минуту назад. Мама ахнула, и лампа с оглушительным грохотом разбилась о кафельный пол.
        Ванная снова погрузилась во тьму. Первой пришла в себя мама.
        - Жалко лампу. У соседки вчера одолжила, - сообщила она ровным бесцветным голосом. - Антиквариат. Придется новую покупать. Ну? Что молчишь? И как же ты все это объяснишь?
        - Не знаю, - пробормотал Никита.
        - А я знаю. Ты просто пошел вразнос. Связался с какой-то дрянной компанией, стал не похож на себя. Что, не так?
        - С чего ты взяла? - возмутился Никита. Он хотел пригладить волосы, но, ощутив под пальцами кудри, отдернул руку, словно обжегшись.
        - Твои постоянные загулы вечерами. Ты совершенно перестал заниматься! А поведение? Думаешь, я не слышала, как ты стал ругаться? И, наконец, результаты - вернее, их отсутствие.
        - Ты о чем? - не понял Никита.
        - Что-то ты ничего не рассказываешь об интеллектуальном марафоне! Что, хвастаться больше нечем?
        - Ах да, прости, я и забыл совсем, - виновато пробормотал Никита. - Ты права. Хвастаться действительно нечем. Я ничего не занял. Вернее, занял, но только третье место в команде. И то благодаря одной девчонке… Насте Абашиной. Она решила задачу-200 и вытянула нас.
        - Что ж, могу только порадоваться за маму этой девочки! - в сердцах бросила Любовь Евграфовна. - Ответь мне только на один вопрос. Твой новый образ - это для тебя принципиально или как?
        - Ты о чем? - снова не понял Никита. А осознав, чуть не упал. - Ма, это совсем не то, что ты думаешь! - запротестовал он.
        - Да? Тогда я вот что тебе скажу. Ты немедленно умоешься, чтобы на лице не осталось и следа косметики. А потом отправишься в парикмахерскую и приведешь голову в порядок. Пусть даже тебе придется пропустить первые уроки. Ясно?
        - Хорошо, - уныло пробормотал Никита.
        Значит, не глюки! Что ж, тем хуже.
        - После школы сразу же домой! - продолжала закручивать гайки мама. - Если хочешь куда-то пойти, только с моего или отцовского разрешения!
        - Хорошо, - покорно буркнул Никита. Он наклонился к крану и принялся яростно тереть лицо. Умывшись, тихо вышел из ванной.
        - Пойди-ка сюда, я на тебя посмотрю! - услышал он суровый голос.
        Вздохнув, Никита отправился на кухню. Увидев сына, мама недовольно поджала губы.
        - Ты что, умываться разучился? Или войну мне объявил?
        Резко обернувшись, Никита уставился в блестящий бок электрического самовара. Умывание не помогло. Брови, ресницы, красные щеки - нет, это не сон, это кошмарная реальность.
        - Ма, я и сам не знаю, что это такое! - чуть не заплакал он. - Чего ты на меня орешь? Неужели я сам это сделал? Да и когда бы я смог? Ты же вчера видела меня, когда зашла сказать «спокойной ночи».
        Уловив во взгляде мамы сомнение, он усилил натиск:
        - Может, это какая-нибудь болезнь! Вдруг я заразился и скоро умру! Почему ты мне не веришь?
        - Хорошо, возьми градусник и измерь температуру, - заколебалась мама, поверив ему. Она потрогала лоб сына, озабоченно нахмурилась, принесла термометр.
        Температура оказалась нормальной.
        - Ну не знаю, - вздохнула мама, доставая из кошелька деньги. - На, возьми. Это на парикмахерскую. И если с лицом лучше не станет, сходи вечером к врачу. И что с тобой творится! То зуб, то это…
        Слава богу, хотя бы мама больше не сердится! Никита на ощупь нашел куртку и быстро оделся, брезгливо заталкивая волосы под шапку. Потом нашарил на полке солнцезащитные очки, нацепил на нос, воображая, каким придурком будет выглядеть в темноте, в февральский мороз и метель.
        Но странное дело! Хотя на душе было тяжело и муторно, чувствовал он себя настолько бодро, что хотелось бегать, прыгать, беситься и смеяться. А потом он вдруг вспомнил, что голова целых два дня совсем не болела. Он даже забыл бросить в рюкзак новую упаковку анальгина!
        Выйдя из дома, парень, расхохотавшись, бросился в снег и кубарем скатился по льду с горки, используя вместо санок свой рюкзак. Раз жизнь пошла кувырком, почему бы и ему самому не сделать то же самое?

        Как избавиться от красоты

«Может, мне вообще сегодня шапку не снимать?» - с тоской думала Настя перед зеркалом в школьной раздевалке. Правда, натянутая по самые уши шерстяная шапочка мало что скрывала. Волосы выбивались наружу, лезли, как настырная трава сквозь трещины в асфальте. Настя, чуть не плача, запихивала их обратно, но локоны не хотели подчиняться. Казалось, еще минута, и они сбросят шапку. А ведь еще есть проблема с ресницами и бровями! И щеками… И губами!
        Что же делать?
        Настя беспомощно вздохнула и тут же с облегчением перевела дух. Ларка пришла! Уж она-то обязательно что-нибудь придумает!
        - Наконец-то заявилась! Тебя где вчера носило? Ты в порядке? - быстро тараторила Лара, энергично стряхивая с шубки снег и выискивая глазами свободный крючок.
        - Лар… У тебя нет резинки для волос покрепче? И пудры? И тона… И замазки?
        - Зачем тебе? Ты же у нас не красишься! - повесив одежду, Лара обернулась и замерла.
        - Ну вот! - плачущим голосом произнесла Настя, снова изо всех сил натягивая шапку. - Ты теперь видишь, да? Это ужас, да?
        Но подруга уже пришла в себя и энергично замотала головой.
        - Слушай, это не ужас, а просто супер! Отпад! Тебе так идет… Особенно брови. У тебя лицо такое выразительное стало, ты не представляешь! А ресницы-то, ресницы! Ты что, нарастила? Нет? Тогда дашь свою тушь, я тоже попробую! А вот с румянами ты немного перебрала. И тон я бы выбрала посветлее, слишком уж кричаще получилось. Но в целом! Наконец-то ты решилась! Я тебе сто раз говорила, что тебе будет здорово, даже очень! Ты просто не представляешь, какая ты теперь красавица! Снимай шапку, и пошли! Девчонки обалдеют!
        - Нет-нет-нет! - вцепившись в шапку, верещала Настя. - Ни за что! Я не могу появиться перед народом в таком виде!
        - А что ты предлагаешь? - удивилась Лара.
        - Пойдем в туалет, поможешь мне все это замазать!
        - Да ты просто ненормальная! Зачем тогда красилась? И потом, что значит - замазать? Не проще ли умыться?
        Но Настя уже тащила Лару за собой. Лишь в туалете, где в этот час девчонки оказались одни, она, наконец, раскрыла подруге тайну.
        - Это не то, что ты думаешь! - сообщила Настя. - Не грим и не косметика!
        - А что тогда? - непонимающе уставилась на нее Лара.
        - Это все натуральное! Мое… И брови, и ресницы, и губы - все! Просто я теперь стала такая.
        - Натуральное? Стала такая? - в голосе Лары все еще звучало недоверие.
        - На, попробуй сама смыть! - Настя протянула подруге салфетку.
        Та, пожав плечами, слегка потерла Настину щеку. Салфетка осталась идеально белой.
        - Ничего не понимаю! - пробормотала Лара, теперь уже смелее проведя по лицу подруги. Когда салфетка и на этот раз осталась чистой, она принялась так сильно тереть Настины щеки, что та оттолкнула ее, взмолившись:
        - Ларка, больно! Ты меня вообще сейчас сотрешь с лица земли!
        - Нет, ну ты мне объясни, что это такое? - жалобно попросила Лара, вытирая собственный вспотевший лоб, после чего на салфетке остались следы светло-бежевого тона.
        - Да я и сама не знаю! - всплеснула руками Настя. - И это еще не все, - сообщила она, срывая с головы шапку. - Вот! Теперь понимаешь?
        - Вау! - Лара смотрела на подругу во все глаза, а потом начала ходить вокруг, разглядывая, ощупывая и даже обнюхивая едва удерживаемые резинкой волосы. - Это что, такая химия, да? Где тебе так сделали? Два года пытаюсь найти нормального мастера, никто не понимает, чего я хочу. Или пережигают, или слишком слабо.
        - Так ты химию делаешь? - удивилась Настя. - А я думала, у тебя свои кудрявые…
        - А цвет-то, цвет! Просто отпад! У меня никогда такого не получалось… - никак не могла успокоиться подруга.
        - Так ты еще и волосы красишь? - все больше удивлялась Настя. - А я-то думала…
        - Мало ли что ты думала! - оборвала ее Лара. - Ты у нас вообще особа романтичная, восторженная, далекая от жизни… Вечно в облаках витаешь… А волосы что, нарастили? Они вроде короче были…
        - Ларка, замолчи сейчас же! - Настя в раздражении топнула ногой. - Дай мне хоть слово сказать наконец!
        - Ладно, ладно, говори, только обещай, что дашь телефончик мастера, хорошо?
        - Дура ты, дура! - не сдержавшись, в сердцах обругала подругу Настя. - При чем тут мастер? Какой телефончик? Это со мной само собой сделалось, за ночь, понимаешь? Легла спать, как всегда. Проснулась, а тут - бац, это!
        - Да? А ты не врешь? - подозрительно посмотрела на нее Лара. - То есть, ты не ходила в парикмахерскую?
        - Не ходила! - огрызнулась Настя, чувствуя, что к глазам подступают злые слезы. Если лучшая подруга не верит, что уж говорить об остальных!
        Подтверждая ее опасения, Лара недоверчиво покачала головой.
        - А как же такое может быть? Я ни о чем подобном не слышала! Чтобы само собой… За ночь… Может, ты вчера опять колдовала? - высказала предположение она.
        - Вроде нет, - пожала плечами Настя. Она попыталась вспомнить все, что произошло накануне. Единственный момент, когда она произносила заклинание, был связан с кубиками. Но это не имело к ее голове никакого отношения! - Так ты поможешь мне или нет? - Настя начала терять терпение. - Звонок уже скоро!
        - Господи, а что же я могу сделать? - засуетилась Лариса, вытряхивая из рюкзака косметику. - Ты волосы распрямить пробовала?
        - Угу, - угрюмо кивнула Настя, шипя и стягивая с волос резинку.
        - И что? - Лара открыла пудру, протянула подруге.
        - Как видишь! - Настя встряхнула головой, волосы пышным водопадом рассыпались по плечам. «Они стали еще длиннее!» - с ужасом отметила девочка и поторопила Лару: - Сможешь это как-нибудь заплести? Чтобы не очень видно было.
        Та охнула, покачала головой.
        - Какой мы ерундой занимаемся, - бормотала она, заплетая волосы в тугие косы, в то время как Настя обильно припудривала щеки, брови и губы. - На тебя такая красота свалилась, а ты все под пудрой спрятать хочешь.
        - Да, хочу, - Настя упрямо мотнула головой. - В конце концов, это мое дело, ведь так? А теперь дай какой-нибудь тон, побледнее, чтобы щеки и губы замазать.

        Клиент, которого не ждали

        - Это можно как-то распрямить? - Никита жалобно смотрел на парикмахера, высокого грузного детину, который навис над креслом, как милиционер над преступником во время допроса.
        - Э-э-э… - пожав плечами, мастер пощупал волосы, поцокал языком, подозвал парикмахера, стоявшего у соседнего кресла. Они о чем-то долго шушукались, после чего был вынесен вердикт:
        - Невозможно!
        - Тогда стригите! - решился Никита. - Только покороче! Можно вообще налысо.
        - Угу, - мастер понимающе ухмыльнулся, взял ножницы. - Кстати, кабинет тату и пирсинга сейчас тоже работает.
        - Мне не надо! - в испуге дернулся Никита и тут же зашипел, уколотый ножницами. - Только если там ресницы и брови обесцвечивают.
        - Ресницы и брови? Это тебе в косметический надо, - съязвил мастер. - Только там не обесцвечивают, а красят! Но попробовать можно…
        Ножницы лязгали над головой, и Никита с облегчением наблюдал, как пышные локоны устилают пол. Скоро, скоро он снова станет похож на нормального человека!
        Лысая голова оказалась такой маленькой и жалкой, что Никита испугался, сможет ли он теперь ходить без шапки. Он провел рукой по колючему ежику, на мгновение пожалев о густой шевелюре, которую уборщица уже заметала в угол. Но что сделано, то сделано! Главное, народ не увидит его с этим немыслимым хаером. Теперь надо разобраться с лицом - и конец мучениям!
        В косметическом кабинете к нему отнеслись еще более насмешливо. Не исключено, что он был первым парнем, появившимся здесь с момента основания заведения! А когда окончательно смутившийся, красный как свекла Никита, сбиваясь, объяснил, чего он хочет, на него и вовсе стали смотреть, как на сумасшедшего.
        - Ну, я попробую, - хихикнув, пожала плечами молоденькая девушка, чем-то напомнившая Вику. - Только за результат не ручаюсь! Никогда еще таким не занималась. Закрой глаза!
        Лежать целых пятнадцать минут зажмурившись - настоящая пытка. Веки сами собой дергались, глаза слезились, а уж щипало их к концу процедуры так, что хотелось плакать. Оказывается, девчачья красота не такая уж безобидная вещь!
        Зато результат превзошел все ожидания. Белесые ресницы и брови выглядели совсем как прежде! Никитино «спасибо» прозвучало так горячо, словно он обращался к реаниматору, вернувшему его к жизни.
        - Если ты считаешь, что так лучше… - недоумевающая девушка только пожала плечами.

        Новые рекорды…

        Как ни старалась Настя, произошедшее с ней скрыть не удалось. Девчонки единодушно отметили и новый цвет волос, и их длину, и новую прическу, а также необычное количество косметики на лице.
        - У тебя косы даже толще моих! - ревниво обронила Ира Беларева. - И длиннее! А я свои с первого класса отращиваю! Как такое может быть?
        - А тона на лицо можно бы и поменьше, - наставительно произнесла густым певучим голосом Тамара Шарохина. - И с пудрой явный перебор! А туши, наоборот, маловато.
        - Ну, это от неопытности, - бросилась защищать подругу Лара. - Я первый год когда красилась, тоже все неправильно делала. Мастерство приходит с практикой!
        Лишь Вика не принимала участия в разговоре. Она настороженно молчала, бросая на Настю мрачные взгляды поверх книжки. Фолиант в ее руках назывался «Как избавиться от чар черной магии».
        Учителям новый облик Насти не понравился. Но если некоторые восприняли его более или менее лояльно, только чуть-чуть пожурив нарушительницу, то преподавательница физкультуры Эвелина Ивановна была категорична и непреклонна.
        - Сейчас же отправляйся в туалет и смой с лица всю эту гадость! - приказала она, едва увидев Настю.
        - Но я не… - слабо попыталась протестовать девочка.
        - Ты хочешь, чтобы я сама тебя умыла?
        Пришлось подчиниться. Настя даже знала, какими словами Вика отметит ее возвращение! И не ошиблась.
        - Ой, мамочки! - услышала она, вернувшись в зал. Однако на этот раз отметилась не Вика, а ее подруга Катя Малышева.
        - Так ты еще и издеваться?! - рассердилась Эвелина Ивановна. - Я тебе велела умыться, а ты еще больше накрасилась!
        - Но я не… - снова запротестовала Настя.
        - Сто подскоков на месте, немедленно! - прервала ее учительница, показав на скакалку. - А вы? Чего уставились? Никогда Абашину не видели? - накинулась она на замерший класс.
        - Такой - никогда! - от имени всех заявил Миха, исподтишка показывая Насте поднятый вверх большой палец.
        - Вот теперь с тоном в самый раз, - шепнула Тамара. - Но только излишек туши и брови слишком сильно намазала. И нарумяниться могла бы поменьше!
        - Ой, Аська, я догадалась! Ты ведь тату-макияж сделала, да? - схватила Настю за руку Ира Беларева. - Просто супер! Как свое! Скажешь потом, у кого и сколько стоит, хорошо?
        Под перешептывание парней и хихиканье девчонок Настя взяла скакалку, начала подпрыгивать. Но - странное дело! Если раньше она едва могла допрыгать до пятидесяти, то теперь совершенно не чувствовала усталости. Наоборот, она стала легкой, подвижной и прыгучей, как мячик. После сотого прыжка захотелось продолжить, и Настя, все ускоряя темп, допрыгала до двухсот, потом счет пошел на триста, четыреста…
        Эвелина Ивановна подошла и встала рядом, считая прыжки вместе с остальными. Когда Настя одолела полтысячи, учительница, позабыв недавнюю размолвку, принялась энергично подбадривать девочку.
        - Давай, Абашина! Молодец! Жми, Настя! На рекорд идешь!
        На тысяче Настя решила остановиться. Последние три раза ей вдруг захотелось прыгнуть как можно выше, и она, оттолкнувшись, взмыла чуть ли не на метр, чуть-чуть зависла и под бурные аплодисменты опустилась на пол.
        - Ну, Абашина, удивила! - похвалила ее повеселевшая и подобревшая учительница. - Молодец! Надо бы тебя и по другим нормативам проверить. Чувствую, что и в остальных видах у тебя способности. Мы с тобой такие дела закрутим! На соревнования пойдешь, в чемпионки выйдешь! Это надо же, а? Тысяча прыжков!
        Раскрасневшаяся Настя стояла посреди зала и растерянно улыбалась. Она сама не понимала, что произошло. Тысяча прыжков! Такое ей бы и во сне не приснилось. И ни капли не устала! Могла бы пропрыгать еще столько же. Это было и восхитительно, и страшно - она окончательно перестала себя узнавать. Лицо, волосы, тело - все переменилось. Она стала другой. И кем же, интересно? И что же такое творится с ней с утра?
        - Умойся, причешись и принеси дневник. Получишь пять с плюсом и благодарность! - объявила учительница.
        Пять с плюсом! У Насти никогда в жизни не было таких отметок, тем более по физкультуре. И еще благодарность! Она вообще не слышала, чтобы такое в дневники писали. Замечание - да, но похвала…
        Счастливая девочка вприпрыжку выбежала из зала, гадая, смогла бы сама учительница побить ее рекорд. После умывания щеки запылали еще ярче, и Настя захотела переплести растрепавшиеся косы. Но волосы стали еще гуще и никак не хотели приглаживаться, нахально топорщась во все стороны. В итоге Настя махнула рукой, решив просто расчесать их и оставить как есть - наверняка теперь, после ее невероятных успехов, Эвелина не будет придираться. И вообще, вроде бы с ее новым обликом все прошло довольно гладко. Слава богу, неприятности и неожиданности закончились! Неужели она наконец-то, впервые за последние дни, сможет вздохнуть спокойно?
        Настя причесывалась и не знала, что ее надеждам на спокойствие суждено оправдаться совсем не скоро…

…и новые огорчения

        Никита появился в зале в разгар всеобщей суматохи. Учительницы не было. Несколько секунд парень стоял незамеченным, наблюдая за бумом, охватившим класс, - парни и девчонки, все как один, прыгали через скакалки. На его глазах участники необычного соревнования начали по очереди «сходить с дистанции», разочарованно сообщая о результате - семьдесят три… сто тридцать семь… сто девяносто один… Последним был Миха, которого хватило на триста четыре прыжка.
        Усталые одноклассники без сил развалились на скамейках и только тут заметили Никиту.
        - Привет, народ! - бодро помахал им опоздавший, гадая, почему это все вдруг замолчали и уставились на него, дружно открыв рты.
        - Ой, мамочки! - прозвучало уже, наверное, в сотый раз за эти дни.

«Ну что еще?» Сердце у Никиты заныло от недоброго предчувствия. Неужели это реакция на его лысую голову? Эх, надо было до конца урока в раздевалке посидеть! Но после парикмахерской ему вдруг как никогда захотелось побегать, попрыгать, покидать мячик в баскетбольную корзину… Парень в замешательстве замер посреди зала, растерянно оглядывая одноклассников. Все молчали, с ужасом глядя на него. Да что он, в привидение превратился, в конце концов?
        - Вы че, народ? - обратился он к ребятам. - Лохнесское чудовище увидели? Это же я, я, Никитка Коваленко!
        - Теперь поняли, - выдавил из себя Миха. - Ты в зеркало-то с утра смотрел?
        - А, ты о моей новой прическе! - неловко усмехнулся Никита. Он прикоснулся к голове, и… свет померк в его глазах. Лысины не было! Вместо жесткого ежика снова вились локоны. Испуганный, он ощупал голову еще раз - так и есть! Волосы опять отросли! Жесткие, непослушные, курчавые… Да еще длиннее, чем раньше! А… как же тогда остальное? Ресницы? Брови?!
        Никита застонал, бросился в комнатку учителей, где было зеркало. Так и есть! Мучения в парикмахерской оказались напрасными. Вокруг лица дыбилась густая грива, а ресницы и брови снова стали черными как смоль…
        Никита в отчаянии выбежал обратно в зал и нос к носу столкнулся с Настей. Поглощенный собственными переживаниями, он не сразу понял, кто это. А узнав, замер как вкопанный. Вихрь чувств охватил его: потрясение от озарившей вдруг догадки, обида, злость и - страх перед какой-то нечеловеческой, непривычной красотой…
        Его появление потрясло Настю не меньше. Прижав руки к щекам, она поедала его взглядом и что-то быстро бормотала.
        - Панацея! - услышал Никита. - Панацея!
        - Ой, мамочки! - на этот раз это снова была Вика.
        - Да… - согласилась Лара. - Это уж точно «мамочки».
        Класс зашумел, девочки испуганно сбились в кучку, парни храбрились, перекидываясь мячом, но тоже старались держаться подальше от странной пары.
        Возвращение учительницы было как никогда своевременным, хотя даже Эвелина Ивановна при виде опоздавшего Никиты и стоящей рядом Насти вздрогнула и ахнула таким басом, что показалось, будто выстрелила пушка.
        Все же ей довольно быстро удалось взять себя в руки.
        - Это что еще за демонстрация? - грозно нависла она над «близнецами». - Что за мода такая? Кто вам разрешил такое сделать? Забыли, где находитесь? Здесь школа, а не подиум! А я-то Абашиной еще и благодарность записать хотела! А она тут выкручивает! И Коваленко туда же!
        К счастью для всех, раздался звонок.
        А вот уж в раздевалках Никите и Насте досталось по полной программе.
        - Могла бы и сказать, что у вас с Никиткой любовь! Подруга называется! - высказала общее мнение Лара.
        - Вот именно! Иначе как бы ты уговорила парня на химию, ума не приложу! - наперебой закричали Ира, Тамара и Катя. - Тем более такого женоненавистника, как Коваленко!
        - Да какая любовь, вы что! - отбивалась Настя. Она пыталась развязать на кроссовке шнурок и не знала, плакать ей или смеяться. - И не уговаривала я никого… И химии у него нет! Это все «панацея»!
        - Какая «панацея»? - полуодетые девчонки подошли ближе. - О чем это ты?
        - Опять из дневника прабабушки, да? - догадалась Лара. - Ой, девочки, там у нее столько!
        - Да знаем мы, знаем! - нетерпеливо перебила Тамара. - Что мы, Михин плеер не слушали? И про заикание знаем, и про знаки, и про заклинание… Давай, колись дальше!
        Вздыхая и пыхтя над тугим узлом, Настя поведала о том, как они с Никитой варили и пробовали зелье.
        - Там было написано - от всех болезней, - виновато вздохнула она. - Я же не знала, что такое получится!
        - И как это вас от шерсти не вырвало! - брезгливо скривилась Катя.
        - А я бы ради такого вида и не то выпила! - с энтузиазмом заявила Тамара. - Сваришь мне потом, ладно? Только лучше, чтобы я брюнеткой стала. А шерсти я тебе могу от своего котенка принести, он у меня тоже четырехмесячный. И черненький, как уголек!
        - А от болезни-то помогло? - перебила Тамару Лара. - Ты же вроде вчера совсем плохая была.
        - Как видишь. - Настя усиленно подышала носом, чтобы показать, что насморка больше нет.
        - Слушайте! - воскликнула вдруг Лара. - А этот твой рекорд… Ну, тысяча прыжков… Может, это тоже от зелья?
        - Точно! - поддержала Ира. - Ты раньше никогда столько не прыгала!
        - Нормальному человеку никогда столько и не прыгнуть, - поддакнула Катя.
        Настя справилась, наконец, со шнурком и теперь могла спокойно переодеться.
        - Ничего я не знаю, - невесело вздохнула она. - Может, от зелья, а может, и нет. Я вообще теперь ничего не знаю!
        У дверей раздевалки Настю перехватил Миха.
        - Повтори, а? - протянул он ей диктофон.
        - Что?
        - То, что девчонкам сейчас докладывала.
        - А ты откуда знаешь? - подозрительно уставилась на парня Лара и тут же догадалась. - Так ты подслушивал!
        - Подслушивал? А может, еще и подглядывал? - грозно сжав кулаки, подступила к Михе Тамара.
        - Ладно, ладно, голосистая, уймись! Кому нужны ваши дырявые носки?
        - Ах носки? - девчонки дружно набросились на Миху, но тот все-таки успел протянуть Насте диктофон:
        - Так ты запиши все, ладно? Только в подробностях! И вначале скажи - «серия двадцать четыре»…

        Так кто же написал валентинки?

        Никита подошел к Насте, когда она заканчивала наговаривать «серию двадцать четыре».
        - Поговорить надо, - глухо сказал он, не поднимая глаз. После разборки с парнями в раздевалке он ощущал себя еще хуже, чем утром. Хотелось не просто обриться наголо, а отрезать голову целиком.
        - Говори, - пожала плечами Настя, выключая диктофон.
        Они отошли к окну, дружно уставились на дымящие трубы ТЭЦ. Из окна дуло, Настя зябко куталась в кофту и все равно не могла сдержать дрожи.
        - Ты… уже совсем выздоровела? - кашлянув, спросил Никита.
        - Совсем, - кивнула Настя.
        - А Павлик как себя чувствует?
        - Не знаю, не звонила пока, - ответила Настя, а потом решилась. - Ты ведь не об этом хотел поговорить, так?
        - Так, - согласился Никита. - Твои штучки? - показал он на свою натянутую по самую шею шапку.
        - Не знаю… Наверное… - смущенно залепетала Настя.
        - Твои, твои! Вчерашняя бурда с шерстью! Ты нарочно мне ее подсунула! - начал заводиться Никита. Он сжал подоконник с такой силой, что пальцы побелели.
        - Ничего подобного! - запротестовала Настя. - Я тебя не заставляла! Ты сам захотел попробовать!
        - Исправляй теперь! Делай что хочешь, но чтобы у меня сегодня же были нормальные волосы! И лицо! Поняла?
        - И как же, интересно, я это сделаю? - воскликнула Настя. Было обидно, что собеседник как будто специально не замечает ее мучений.
        - Как хочешь! Сумела сотворить, сумей исправить!
        - А если не сумею, то что? - Настя тоже начала сердиться.
        - Сумеешь, сумеешь!
        - А если нет? Что тогда?
        - Тогда… тогда… Тогда вот что!
        Никита схватил ее за плечи, притянул к себе и крепко поцеловал. «Напор и натиск! - вспомнил он совет Михи. - Интересно, видит ли его сейчас друг?»
        Шум в рекреации стих.
        - Ой, мамочки! - донеслось из противоположного угла.
        - Если она скажет это еще раз, я ее придушу, - пообещал Никита, снова потянувшись к Насте.
        Звук пощечины нарушил тишину.
        - Скажешь, я тебя опять заставляла? - процедила Настя, гневно сверкая глазами. - И не смей больше приближаться ко мне, понял?
        Краем глаза она заметила во взгляде Вики одобрение.
        А потом раздался голос дежурного учителя:
        - Коваленко, Абашина, к завучу с дневниками! Немедленно!
        - Никита, сними шапку, - начала разнос завуч Евгения Федоровна.
        - Не хочу, - угрюмо буркнул нарушитель дисциплины.
        - Сними, говорят тебе! В школе надо находиться без головного убора! Вот так-то лучше, - удовлетворенно кивнула она, когда приказ был выполнен. А потом продолжила: - Дорогие мои! Вы что же это устраиваете, а? От вас уже вся школа дрожит!
        Никита и Настя молчали, глядя в разные стороны.
        - И кто бы хулиганил, а? Ладно, Цыганков и Романов. Ну, в крайнем случае, Веревкин. Но вы! Гордость школы Никита Коваленко. Разумная, спокойная девочка Абашина Анастасия. От вас я такого никак не ожидала!
        Нарушители дисциплины продолжали угрюмо молчать.
        - И ведь что вытворяете, а? Страшно сказать! Я понимаю, Цыганков доску на колесиках в школу принес, устроил массовые катания - тут все ясно, на то он и хулиган, чтобы безобразничать. А вы? Эти вызывающие прически, макияж. И совершенно недопустимое поведение! Я, конечно, не ханжа, сама понимаю, любовь и все такое…
        - Нет никакой любви! - одновременно воскликнули Никита и Настя, в первый раз нарушив тишину.
        - Ну, вот я о том и говорю… Я прекрасно знаю, как это бывает в вашем возрасте. Не вы первые, не вы последние! Но зачем же целоваться на перемене? На глазах у остальных? Там же, между прочим, начальная школа была! Хоть бы малышей постеснялись!
        Несмотря на злость, Никиту начал разбирать смех.
        - И твоя прическа, Коваленко. Разве можно мальчику носить так волосы? В уставе школы записано: «Учащимся предписывается аккуратная стрижка с естественным цветом волос». А ты чего удумал? Завивку сделал, покрасился!
        - Я не красился! - возмутился Никита. - И не завивался!
        - Ну, так, значит, парик надел? - завуч наклонилась и так сильно дернула Никиту за волосы, что парень скривился от боли. - Приклеил, что ли? Тем хуже! Это просто вопиющее издевательство!
        Настя вдруг как-то странно булькнула, не то чихнула, не то хрюкнула и, пробормотав
«извините», быстро выбежала из кабинета. Из коридора донеслись взрывы хохота.
        - Так, ладно, все. Иди посмотри, что там с Абашиной? По-моему, у нее истерика. А дневничок-то оставь! Зайдешь после уроков. И подруга твоя пусть зайдет.
        - Она не моя! - снова обиженно вскинулся Никита.
        - Конечно, конечно, - усмехнувшись, закивала завуч. - Ну так я и говорю - пусть зайдет!

        Никита с облегчением выскользнул в коридор, догнал Настю. Она взглянула на него и снова захохотала - да так заразительно, что Никита тоже не смог удержаться от смеха.
        - Как… она… тебя… за волосы оттаскала! - заливалась Настя. Схватив Никиту за волосы, она тоже несколько раз дернула. - Да, здорово ты парик приклеил!
        - Разве можно мальчику носить так волосы? - передразнил Никита. - Слушай, ты извини меня… за поцелуй на перемене, - он и сам удивился, как легко у него вышло.
        - Ладно, на первый раз прощаю, - смилостивилась Настя. - Но если в следующий раз ты посмеешь это сделать без моего разрешения…
        - Значит, с разрешением можно? - обрадовался Никита. - Ловлю на слове!
        Но Настя и сама поняла свою оплошность. Покраснев, она в сердцах пробормотала:
        - Знаешь, если ты мне валентинку послал, это еще ничего не значит!
        - Валентинку? - растерялся парень. - Я? Тебе? Но я ничего не посылал! Ведь это же ты мне написала!
        - Я?! - оторопела Настя. - Да никогда! Как ты мог такое подумать? Кто я тебе, по-твоему?
        - Ты? Фея, - вырвалось у Никиты, о чем он тут же пожалел - черные брови Насти грозно сошлись над переносицей.
        - А говоришь - не писал! Эх, ты, супермен! Оказывается, ты еще и трус к тому же!
        - Ну, знаешь! Ты сама врешь, что не писала! Откуда ты знаешь, что там было?
        - Ничего я не знаю и знать не хочу! И вообще, что ты привязался ко мне? Три дня проходу не даешь!
        - Это я тебе не даю?! Да это ты меня уже достала! Посмотри, кого ты из меня сделала!
        - Никого я из тебя не делала! Ты такой, какой есть! И если у тебя проблемы, нечего их вешать на других!
        В пылу спора они не замечали, что перемена давно кончилась, что они одни стоят и орут на весь коридор.
        - Та-а-ак, - завуч возникла рядом совершенно незаметно. - Как видно, принятые меры на вас совершенно не подействовали. Придется закрутить гайки!
        - Не надо гайки, Евгения Федоровна! - взмолился Никита. - Я и так переживаю из-за всего этого, - он показал на волосы. - Вы просто простите нас, хорошо?
        - Да, Евгения Федоровна! - присоединилась к Никите Настя. - Мы очень, очень виноваты и просим у вас извинения.
        - Ну… ладно, - неуверенно проговорила завуч. - Вы, я вижу, вполне искренне раскаялись. Только этого мало! Ты, Коваленко, должен изменить прическу, а ты, Абашина, никогда не позволяй молодым людям вести себя так!
        - Конечно, конечно, Евгения Федоровна! - обрадованно закивала провинившаяся парочка. - Спасибо!
        - Дневники не забудьте забрать! - напомнила учительница.

        Но спор на этом не закончился. Выяснение отношений продолжилось и после уроков.
        - Еще раз повторяю - я никогда в жизни не посылала тебе валентинку!
        - И я тебе не посылал!
        - Да? А как же тогда исчезающие чернила? Мою валентинку написали именно ими! А такая ручка в классе только у тебя!
        - Не только в классе, но и в школе! - хвастливо поправил Никита и тут же спохватился. - Но это ничего не значит! Говорю тебе, я ничего не писал! - выпалил он и тут же запнулся, как будто что-то вспомнив. - Погоди-ка… У меня появилась идея… Вика! Кузовлева! - окликнул он старосту. - Пойди сюда! Признавайся, это ты послала Аське валентинку на День влюбленных?
        - Что-о-о?! - вскипела Вика. Глаза и рот ее стали похожи на разнокалиберные буквы
«о». - Ты совсем того?! Окончательно головка не соображает? Да тебе к врачу надо! Не понимаешь, что несешь! Несусветную, невероятную, небывалую чушь!
        - Вроде не она, - смущенно кашлянул Никита. - Ладно, не ори. Скажи лучше, у кого еще в тот день побывала моя ручка? Помнишь, ты брала ее у меня?
        - Ручка? Да-да, что-то было… Спроси у Лариски, - бросила Вика, обиженно надувшись.

        Серия двадцать шесть

        Найти Лару в опустевшей школе оказалось непросто. Но наконец ее обнаружили - в пустой раздевалке девочек. Подруга Насти была не одна - она сидела на полу рядом с Михой. При появлении друзей парочка испуганно вскочила.
        - Тьфу, напугали! - выругалась Лара, разглядев, кто перед ней. - Предупреждать надо! Я думала, училки какие-нибудь.
        - Слушай, Лариска, так ты все-таки написала мне валентинку или нет? - не обращая внимания на ворчание подруги, в лоб спросила Настя. - Признавайся, у меня факты. Исчезающие чернила и все такое.
        - Э-э-э… - Лариса помялась, а потом виновато кивнула. - Да. Ты извини, ладно? А ты не смотри на меня так! - набросилась она на усиленно жестикулирующего Миху. - Она и так догадалась, не видишь, что ли?
        - Так вы сговорились! - ахнула Настя. - И ты тоже все знал! Ну и жуки! Только зачем, можете мне объяснить? Мы же договорились не писать друг другу!
        - Договорились, да… Но ты была такая несчастная… Неприкаянная… Одинокая… Нам с Михой стало тебя жалко, вот мы и решили сделать сюрприз! Нельзя, чтобы человек горевал в День влюбленных. А тут еще Никиткина ручка подвернулась. Исчезающие чернила - это было как раз то что надо! На следующий день надпись исчезла - вот, считай, и нет никакой валентинки! И наша договоренность не нарушена!
        - Постойте-ка… А моя валентинка - тоже ваших рук дело? - начал догадываться Никита.
        - Извини, брат, - виновато развел руками Миха. - Ты тоже не особо радовал нас своим видом. Мы решили, что и тебе не помешало бы немного встряхнуться!
        - Да-а-а, - почесал в затылке Никита. - Удружили, нечего сказать. Я два дня ломал голову, от кого послание. Верил, что какая-то ненормальная искренне считает меня суперменом!
        - И я купилась, - поддакнула Настя. - Думала, может, я и вправду фея…
        - Мы заметили, - хмыкнул Миха, показав на висящий на поясе диктофон. - Ты отлично вошла в роль!
        - Значит, она не фея? - задумчиво произнес Никита.
        - Конечно, нет! Но разве это имеет какое-то значение?
        - Вообще-то имеет… - Настя и Никита вздохнули и, переглянувшись, дружно потрясли кудрявыми головами.
        - Ты и сама подумай! Какая из тебя волшебница? Фея сразу же догадалась бы, от кого валентинка! - охладила пыл подруги Лара.
        - И ты не супермен! - сообщил Никите Миха. - Иначе сразу вычислил бы, от кого открытка!
        - А как же наши волосы? И настой? - Насте не хотелось сдаваться.
        - Ну и что? Сварила какой-то бурды, от которой волосы покрасились. И что в этом необычного? Например, если есть много морковки или мандаринов, пожелтеешь. А будешь пить чернила - станешь синим! Короче, не пей из лужи - козленочком станешь. Ничего волшебного, обычная химия.
        - А Никитино заикание? - не отступала Настя.
        - Временный приступ!
        - А мой рекорд на физре?
        - Хорошая форма!
        - А марафон? Задача-200, которую я решила?
        - Это вообще никакая ни магия, а самая обычная логика! Просто у тебя великолепные способности, которые ты раньше не осознавала. А теперь наконец-то решила проснуться! Понятно? - в голосе Михи чувствовалась уверенность.
        - Я не фея, - сердито сказала Настя. Она посмотрела на подоконник, и валяющаяся там монетка со звоном упала на пол. - Я ни капельки не фея! - обертка от жвачки взлетела с пола, закружилась в воздухе. - Ну ни чуточки!
        - Сквозняк, - вздохнул Миха, подбирая монетку. - Самый обычный ветер.
        - Ах, ветер, - Настя вдруг почувствовала, что в ней пробуждается какая-то сила. - Ну, хорошо же. Посмотрим, кто есть кто. Сейчас вы увидите самый обычный ветер!
        Она крепко зажмурилась, прошептала заклинания, быстро начертила в воздухе знаки цыганки.
        Огненная змея расколола небо, озарив раздевалку ярким светом, а следом грянул такой оглушительный раскат грома, что зазвенели стекла.
        - Ой, мамочки! - воскликнула Лара совсем как Вика. - Что это?
        - Гроза, - потрясенно прошептал Миха. - Настоящая гроза!
        Они вцепились друг в друга, полными ужаса глазами глядя на буйство стихии. Метель билась в стекла, залепляя их снегом, стены содрогались от яростных ударов ветра, по крыше топали какие-то взбесившиеся великаны.
        - Я бо-бо-боюсь, - Настя вдруг начала заикаться. - Ч-ч-то э-э-э…
        Никита бросил на нее сердитый взгляд, уселся в углу.
        - Климатический феномен, - бросил он. - Зимняя гроза. Такое бывает. Правда, достаточно редко.
        - Люблю г-грозу в к-к-конце зи-зимы, - продекламировал Миха дрожащим голосом.
        Очередной раскат грома был так силен, что лампа на потолке, мигнув, погасла. Компания очутилась в полной темноте, освещаемой лишь проблесками молний. Ребята сидели на полу, сбившись в кучу, девочки зажмурились, сопровождая каждый удар грома испуганным визгом. Сквозь рамы в комнату пробивался снег, усыпая подоконник белой крупой. Снежный слой становился все толще, а гроза и не думала прекращаться. Наоборот, завывания ветра усилились, и раскаты грома слились в один сплошной артиллерийский набат - такой сильный, что Настя едва услышала звонок мобильника.
        - Папа! - крикнула она, прижимая к уху спасительную трубку - звонок был из другой, нормальной жизни, где не качались стены и по крыше не били кувалдой. - Папа! Ты где?
        Они застряли в пробке, - потом сообщила она друзьям. - Забрали Павлика из больницы, а теперь стоят на третьем кольце. Говорят, из-за грозы весь город встал. Намертво. Намело столько снега, что транспорту не проехать. Да и пешеходы вязнут в сугробах по пояс.
        Несколько мгновений удрученные друзья переваривали полученную информацию.
        - А почему они забрали Павлика? - запоздало удивился Никита.
        - Сказали, что он выздоровел. Но только теперь у него не все в порядке с головой.
        - В каком смысле? - нахмурился Никита.
        - Вместо обычной прически у него белые кудряшки, как у ангелочка.
        - Ой, мамочки, - выдохнула Лара, окончательно превращаясь в Вику. - Что же это делается? А ну, давай, расколдовывай! - набросилась она на Настю. - Быстрее, пока школу не снесло!
        - И пока Москву еще можно откопать, - сердито бросил Миха.
        Но Настя отчаянно замотала головой.
        - Не получается! Я уже несколько раз пробовала. Ничего не работает! - она взмахнула руками, всхлипнула. - Я же не фея. И в самом деле, никакая не фея!
        - Так, хватит, прекратили, - Никита решительно прикрыл собой Настю. - Что вы на нее набросились? Совсем заморочили. Достали вы нас с этой мистикой!
        - Ладно, проехали. Давайте лучше выбираться отсюда, - буркнул Миха, злясь на себя за проявленную слабость.
        Но девочки резко запротестовали.
        - У меня куртка легкая и шапки нет, - сказала Настя, шмыгнув носом. - Я лучше подожду, когда все закончится.
        - А у меня только кеды и тоненькие носочки! - заявила Лара. - И я не собираюсь в такой обуви по сугробам топать!
        - А тебе и не придется! - Миха расплылся в широкой улыбке. - Я тебя на руках отнесу! Мы ж в кино хотели, ты не забыла?
        - В кино? На руках? Тогда ладно, - смилостивилась Лара, и обнявшаяся парочка направилась к выходу.
        И лишь закрывая за собой дверь, Миха вдруг вспомнил, что совсем забыл записать на диктофон «серию двадцать шесть». Но возвращаться совершенно не хотелось.
        Оставшись вдвоем, Настя и Никита некоторое время сидели молча, вслушиваясь в завывания метели.
        Потом Настя положила голову Никите на плечо, глаза начали слипаться.
        Последнее, что она услышала перед тем, как уснуть, были слова Никиты:
        - Интересно, какое бы замечание тебе в дневник записали, если бы узнали, что это ты все подстроила и не можешь теперь остановить? «Не выучила магию» или «Грубо нарушала законы природы?»

        Меняю урок физики на стакан «панацеи»

        Когда Настя открыла глаза, за окном было темно. Порывы ветра кидали в стекло снежную крупу, но это были не яростные удары, а легкие касания. Лампа под потолком снова горела, мигая и слегка потрескивая. Прерывистый свет то выхватывал из темноты исписанные стены раздевалки, то снова прятал их.
        - А я и не заметила, как все закончилось, - пробормотала Настя, потягиваясь. Рядом она обнаружила Никиту - положив голову на рюкзак, он сладко спал.
        Настя тихо встала, подошла к окну - в темном стекле отразилась обычная девочка с растрепанными волосами, коротко остриженной челкой. Вот тебе и раз! Кудрявая грива тоже исчезла, как будто ее и не было. Девочка разочарованно пригладила волосы, приблизила лицо к стеклу, чтобы разглядеть брови и ресницы, но вместо этого увидела темный школьный двор, едва освещенный лучами фонарей и пересеченный фиолетовыми тенями деревьев. Лишь высокие сугробы напоминали о недавнем буйстве стихии.
        - Доброе утро! Или вечер? - услышала она и обернулась.
        Никита сидел на полу и тер глаза. Увидев Настю, он замер с вытянутым лицом, а потом принялся ощупывать голову. Убедившись, что «химии» больше нет, он расплылся в улыбке.
        - Ну, наконец-то! Вот теперь порядок.
        А потом Настин мобильник тоже проснулся, последовало несколько звонков - от мамы, от отца, от Лары. Все интересовались, где она, и ругали, что так долго не отвечала. Настя узнала, что дороги расчистили, движение восстановилось, отец с семьей давно уже дома, мама только что вернулась с работы и готовит ужин, а Лара и Миха уже успели побывать в кино. Каждый звонок все дальше уводил от сказки. Что ж, придется возвращаться в скучную реальность.
        Скучную? А так ли это? Настя вдруг поняла, что забыла о скуке - и не только из-за старинного дневника. Она познакомилась и подружилась с новой семьей отца, лучше узнала маму, выиграла интеллектуальный марафон, перебаламутила всех вокруг, поссорилась с учителями, обрела новых друзей и врагов. Раньше ее не замечали, а теперь она - чуть ли не звезда класса, да и всей школы! И самое главное - у нее появился Никита. Как будто «фея» и в самом деле спала, а теперь вдруг проснулась и увидела, как хорошо и интересно вокруг, если только не зеваешь и не витаешь все время в облаках.
        - Мне уже жалко той прически, - сказал вдруг Никита, приглаживая тонкие каштановые волосы.
        - И мне, - кивнула Настя. - Придется химию делать, чтобы марку не терять. И косметику купить…
        - Не надо! Ты мне так больше нравишься, - вырвалось у Никиты. - И химию на голове не делай, лучше школьную подучи. Да и физикой не мешало бы заняться!
        - А ты мне поможешь? - испытующе посмотрела на него Настя.
        - Ну если ты нормально заплатишь, - протянул Никита.
        - Стакан «панацеи» устроит? - лукаво посмотрела на «репетитора» Настя.
        - Договоримся, - деловито кивнул «супермен».
        Настя хихикнула, взяла мобильник, пощелкала кнопками и радостно воскликнула:
        - Ой, смотри! Фотоаппарат проснулся!
        - В самом деле?
        Две головы склонились над маленьким экраном, рассматривая фотографии. А потом Настя навела камеру на Никиту и скомандовала:
        - Улыбнись!

        notes

        Примечания

1

        Panakeia - всеисцеляющая, по имени древнегреч. богини.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к