Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / ДЕЖЗИК / Иствуд Натали: " Помни Меня " - читать онлайн

Сохранить .
Помни меня Натали Иствуд

        Много страданий и горя выпало на долю двух влюбленных — Мэри и Джона. Их семьи ненавидят друг друга и делают все, чтобы разлучить молодых людей. И им это удается.
        Долгая разлука… Способна ли она убить любовь?
        Мэри пережила тяжелую душевную травму и утратила веру в себя. Джон пытается добиться успеха в деле, которым занимается, и терпит поражение за поражением.
        Но ни груз прошлого, ни тяжесть совершенных ошибок не способны погасить любовь, если ее сохранили сердца…

        Натали Иствуд
        Помни меня

        1

        Любить Линда Браун не умела. Зато умела ненавидеть. Даже единственная дочь вызывала в ней глухое раздражение.
        — Ну, что ты на меня уставилась?  — подняв глаза от вышивки, с досадой спросила она у Мэри.  — Убирайся отсюда!
        Девочка внешне копия матери — тихонько вздохнула. С возрастом (Мэри шел семнадцатый год) она все больше убеждалась в том, что мать ее не любит. Но почему?!
        — Мама, не прогоняй меня, пожалуйста!  — робко попросила она.
        Линда и бровью не повела, не удостоив дочь ответом, но ее охватило чувство, похожее на удовольствие.
        — Может, я тебя чем-то обидела?
        Снова ледяное молчание. И тогда Мэри отважилась спросить:
        — Мама, почему ты меня не любишь?  — Дочь приподнялась и, набравшись храбрости, зарылась лицом в медно-рыжие душистые волосы матери.
        Та, как всегда, оставалась холодной и неприступной.
        В какой-то момент Линда подумала: может, стоит ответить? Но тут же в бешенстве мотнула головой. Ее изящные длинные пальцы ловко сновали, вышивая виньетку на уголке салфетки. Молчание становилось тягостным. Слышны были лишь скрип кресла-качалки да тиканье часов на каминной полке.
        В свои сорок лет Линда оставалась волнующе прекрасной. Родив единственного ребенка, она сохранила стройную привлекательную фигуру. Высокая, с загадочным блеском в зеленых русалочьих глазах, с молочно-белой кожей, она привлекала мужчин, но пренебрегала всеми — особенно своим жалким мужем, который буквально расстилался перед ней. Линда выросла в бедной многодетной семье и выскочила замуж без любви за первую более или менее подходящую партию, а теперь жалела, что дешево себя продала.
        — Оставь меня в покое!  — повысила голос Линда. Качалка резко остановилась. Она встала, запихнула в корзинку рукоделье и, хлопнув крышкой, процедила сквозь зубы: — Умывайся и отправляйся в постель. Быстро!
        — Мама, но ведь еще так рано…  — Мэри удивленно округлила глаза.  — Я не хочу спать. И потом я ведь обещала Элис, что…
        — А я сказала, отправляйся к себе!  — с угрозой произнесла Линда, дрожа от возмущения.  — Не то я отхожу тебя хлыстом!  — И она покосилась на угол, где за дверью висел плетеный хлыст для верховой езды.  — Сколько мне ждать?
        — Мама, но я уже не ребенок!
        — Не зли меня!  — Глаза матери потемнели от гнева.  — Думаешь, если тебе исполнилось шестнадцать, так все дозволено?! Вот возьму и выдеру тебя за милую душу!
        Мэри молча вышла из гостиной, поднялась к себе и, сев на подоконник, печально всматривалась в даль, не идет ли тетя Элис.
        Через какое-то время на лестнице послышались шаги и затихли прямо у ее двери. Мэри понадеялась, что мать пройдет мимо, но ручка двери начала поворачиваться. Девочка спрыгнула с подоконника, скользнула в постель, натянула одеяло по самый подбородок и сделала вид, что спит.
        Линда подошла к кровати, наклонилась и с минуту пристально глядела в лицо дочери — с высокими скулами, тонкими бровями вразлет, нежными, по-детски припухлыми губами.
        — До чего похожа!  — с горечью пробормотала мать.  — Спрашиваешь, чем ты меня обидела?  — усмехнулась она.  — Я хотела сына, а получила тебя! Никогда тебе этого не прощу!
        Она повернулась и ушла, а Мэри еще долго лежала, похолодев от ужаса. Потом встала и снова села на подоконник, пытаясь сквозь неудержимый поток слез увидеть Элис — самого близкого ей человека. Только она, сестра отца, любит ее. И будет любить всегда.

        Элис Браун остановилась передохнуть. Защитив глаза ладонью, она смотрела на багровое закатное небо.
        Ну почему Мэри не позволили пойти со мной?  — думала она. Ее глаза затуманились. Она спешила, зная, что племянница ждет ее возвращения. Бедная девочка! Для Линды ребенок всегда был лишь обузой. И Артуру до нее дела нет…
        За спиной у края поля раздался гул мотора. Элис обернулась и увидела, что машина притормозила. Когда пыль улеглась, она узнала автомобиль Тома Ричардсона. Он вылез наружу и помахал ей рукой. Элис подошла и поздоровалась.
        — Добрый вечер, мисс Браун!  — приветливо улыбнулся он.  — А мы с сыном возвращаемся с рынка. Хотите, подбросим вас до дома?
        Каждый раз, встречаясь с Томом Ричардсоном, Элис поражалась, до чего же он хорош собой. Высокий, крепкого телосложения, широкоплечий… Сразу видно, что работает на земле. Закатные лучи золотили его светло-русые волосы, карие глаза искрились улыбкой.
        Она с подозрением покосилась на его видавшую виды малолитражку.
        — А она выдюжит?  — Элис заглянула в салон и кивнула Ричардсону-младшему.  — Привет, Джонни!
        — Обижаете!  — хохотнул Том.  — Да мой «моррис» еще хоть куда!  — И он распахнул дверцу.  — Прошу!
        — Извините!  — усмехнулась Элис, протискиваясь на заднее сиденье.  — Не хотела обидеть ваше средство передвижения. Если честно, устала я изрядно… Сначала ходила по магазинам, а на обратном пути заглянула к Энн Стоун.  — Она кивнула на видневшийся у края рощи коттедж.  — Да и Мэри, поди, все глаза проглядела, меня поджидая.
        — Славная у вас племянница! Странное дело, внешне вылитая мать, а…  — Заметив пытливый взгляд Элис, Том осекся, а потом быстро добавил: — А характер совсем другой.
        — Да уж!  — вздохнула Элис и замолчала, не понимая, куда он клонит.
        — Мисс Браун, а вы знаете, что ваша невестка собирается повысить нам арендную плату?
        — В самом деле?  — с трудом скрывая раздражение, отозвалась Элис.  — Нет, впервые слышу.
        — Увы!  — Том обернулся к ней, и в глазах у него сверкнул гнев.  — И что теперь прикажете делать?!
        Элис всегда придерживалась правила: никого не посвящать в дела семьи. К тому же Линда вряд ли сможет осуществить свою угрозу. У нее нет на это права.
        — Брат ничего не говорил о повышении платы.  — Она помолчала.  — Правда, я мало смыслю в бизнесе.
        — Мисс Браун, вы что, напрашиваетесь на комплимент?  — ухмыльнулся Том.  — А мы все думаем иначе.
        — Вот как?  — порозовев от удовольствия, отозвалась Элис.  — Приятно слышать.
        — Так и есть! Вот хотя бы в прошлом году, когда ваш брат хотел обложить нас пошлиной на молоко, вы же нам помогли!  — Том расплылся в улыбке.  — Надеюсь, мисс Браун, вы и теперь нам поможете… Ведь так?
        — Попробую,  — пробормотала Элис, а про себя подумала: интересно, откуда всем все известно? Ведь они с братом обсуждают дела наедине.
        Словно читая ее мысли, Том заметил:
        — Как говорится, и у стен есть уши…
        — Скажите, Том, если не секрет, это случайно не наша ли Дотти на хвосте принесла?
        — Случайно она!  — кивнул он.  — И не случайно.
        — Так я и знала!  — Элис не сдержала улыбки.  — Ох уж эта Дотти!..
        — Мисс Браун, только вы не выдавайте ее леди Браун, ладно?
        — Ладно. Не волнуйтесь, Том, не выдам.
        — Ведь у Дотти Смит своей семьи нет…  — продолжал Том.  — А вам она служит верой и правдой.
        — Что говорить, Дотти человек верный, но чересчур словоохотливый!  — выпалила Элис, но тут же заверила: — Не волнуйтесь, Том, брату я ничего не скажу.
        — Спасибо, мисс Браун. А главное — невестке своей ни слова.
        На миг Том представил себе красивую, избалованную жену хозяина поместья, высокомерную и такую… такую желанную. Линда Браун возбуждала в нем чувства, каких он прежде не испытывал. И он ненавидел себя за это.
        Том сосредоточился на дороге, и какое-то время они ехали молча. Его сын, восемнадцатилетний Джон, в разговор не вмешивался. Рослый, отлично сложенный, красивый — к тому же трудолюбивый и приветливый,  — Джон был гордостью отца. Заметив у развилки дороги знакомых парней, он попросил отца остановиться на минутку и вышел.
        — Том, у вас замечательный сын,  — заметила Элис.  — И такой воспитанный! Я очень рада, что Мэри с ним дружит.
        — Боюсь, леди Браун вашей радости не разделяет!  — усмехнулся тот.  — Да стоит ей узнать, что Мэри общается с моим сыном, всем нам несдобровать!
        — Будем надеяться, что она об этом не узнает.
        — Я очень благодарен Мэри, что она помогает Джону с уроками, только помяните мое слово, мисс Браун, добром все это не кончится!
        Том нахмурился и хотел сказать что-то еще, но Элис его прервала:
        — Давайте поменяем тему!
        — Как скажете, мисс,  — буркнул тот.
        — А как здоровье вашей супруги?  — спросила Элис.
        — Более или менее…  — Он помолчал и, взглянув на сына в зеркало заднего вида, улыбнулся.  — Аманда не нарадуется, что Джонни стал хорошо учиться. Мы с ней очень признательны Мэри. И ценим вашу помощь, мисс Браун.
        — Ну что вы, мне это в радость!  — Она помолчала и, заглянув ему в лицо, спросила: — Том, скажите, только без утайки, Аманда на меня не в обиде?
        Элис заметила, как его глаза с подозрением следят, не появится ли малейшая улыбка в уголках ее губ.
        — Если честно, мисс Браун, то я не без греха!..  — вздохнул Том.  — Ведь я всего лишь мужчина, из плоти и крови. А моя Мэнди… Да что говорить, женщина есть женщина. Она меня ко всем ревнует!  — Том нервно хохотнул.  — Так что я вас очень прошу, вы уж не обижайтесь на нее ради Бога!
        — Ну что вы, я не обижаюсь… Просто, когда мы с Мэри заходили к вам в последний раз, мне показалось, что Аманда…
        Вернулся Джон, и разговор оборвался.
        — Похоже, сейчас ливанет,  — заметил Том, поглядывая на скрывшееся за тучей солнце, и упрекнул сына: — Джон, с твоими разговорами мисс Браун скорее бы пешком дошла до дому!
        — Мисс Браун, а вы с Мэри придете завтра к нам на ферму?
        — Но ведь завтра воскресенье…  — вмешался отец.
        — Не знаю, Джонни,  — не сразу ответила Элис.  — А почему именно завтра? Это срочно?
        — Да нет. Я просто так спросил,  — сказал Джон деланно равнодушным тоном.  — Подожду до понедельника.
        — Вообще-то мы с Мэри после церкви собираемся прогуляться, так что, пожалуй, заглянем и к вам на ферму,  — пообещала Элис, заметив его разочарование, и мысли ее снова перенеслись на племянницу. Бедная девочка! Мать ее терпеть не может, а братец Артур полностью под каблуком у жены. На все смотрит ее глазами.
        — Славная вы женщина!  — прервал ее размышления Том.  — Верно говорит моя Мэнди: вам не место в этом доме.  — Испугавшись, что он перешел границы дозволенного, Том пробурчал: — Что-то я сегодня разболтался не в меру…
        Элис молча улыбнулась, он тоже улыбнулся, но чувство неловкости не прошло.
        А Джон мечтал о Мэри, думая о том, какая пропасть их разделяет, но не сомневался: настанет день — и они станут мужем и женой. А иначе и жить не стоит.

        Машина остановилась у парадного входа. Из окон за ней следили две пары зеленых глаз — Мэри с восторгом, а Линда с возмущением. Этого еще недоставало! Какой-то фермер имеет наглость подкатить на своей развалюхе прямо к ее дому!
        Элис накинула шаль на плечи и протянула руку Тому.
        — Не забудьте свою корзину, мисс Браун.  — Том схватил корзину с заднего сиденья, подал Элис и приложил руку к козырьку.  — До свидания и всего вам доброго, мисс Браун!
        — Спасибо, что подвезли!  — поблагодарила она.  — До свидания!
        — Какого черта вы ставите свою рухлядь у парадной двери моего дома?  — раздался с крыльца голос Линды, и, не дожидаясь ответа, она обернулась к Элис: — А ты о чем думаешь?! Мне за тебя стыдно!
        — С чего это вдруг?  — с милой улыбкой спросила та.  — Ведь это меня подвез мистер Ричардсон.
        Линда снова обратилась к Тому Ричардсону:
        — Как только мой муж узнает об этом, он выкинет вас всех на улицу, обещаю!
        — Мэм, если я вас чем-то обидел, прошу меня простить,  — тихо ответил Том, отмечая про себя: до чего же хороша, ведьма!
        Эта женщина его словно приворожила. Он пристально смотрел на нее из-под козырька, мысленно обнажая и сожалея о том, что все это лишь пустые мечты… Боже праведный, как же он желает эту женщину! С той самой минуты, как впервые увидел.
        На миг их взгляды встретились, и у Линды возникло странное ощущение: казалось, эти бархатные карие глаза заглядывают к ней в душу. От изумления она опешила и с минуту стояла молча, не в силах оторвать от него взгляд. Издали она видела Тома Ричардсона, и не один раз, но никогда не стояла так близко и никогда не осознавала, насколько он притягателен. И в ней что-то шевельнулось. Да что это с ней?!
        — Убирайтесь!  — крикнула она.  — И советую вам держаться подальше от этого дома!
        Том молча поклонился, сел за руль и уехал, а Линда все еще ощущала его присутствие. И она испугалась.
        — Элис, неужели тебе безразлична наша репутация?  — спросила она.  — Как можно позволять себе такое… такое…
        — А при чем тут наша репутация?  — с улыбкой возразила та.  — Она ничуть не пострадала.
        — Ты так думаешь? Посмотрим, что на это скажет Артур!
        Как фурия Линда ворвалась в дом и грохнула дверью.
        Элис подняла голову и, заметив в окне Мэри, помахала ей рукой. Она невольно залюбовалась домом: красная черепичная крыша, высокие каменные амбразуры окон, дубовая дверь с бронзовой ручкой… Элис любит свой дом и любит эту землю.
        А Линда видела в поместье лишь символ высокого положения в обществе. Муж значит для нее не больше, чем предмет мебели. Хозяйкой в доме была она, Линда. Даже живи она в свинарнике, Артур благоговел бы перед ее грязью!  — подумала Элис и, тяжело вздохнув, вошла в дом.
        Как только Линда поднялась к себе, из кухни выскочила сухонькая седая женщина. Дороти Смит считала себя опорой дома. Дотти пошел седьмой десяток, а служила она здесь пятый.
        Она убирала дом, готовила, и однажды, в грозовую ночь, когда доктор не смог перебраться через разлившуюся реку, приняла у хозяйки дома роды — близняшек, Артура и Элис. А на следующий год хозяин дома Генри Браун завел шашни с другой женщиной и бедняжка Джулия Браун с расстройства помутилась рассудком: сбежала из дому и больше никто о ней слыхом не слыхивал.
        С той поры Генри Браун приводил в дом женщин одну за другой. Слуги приходили и уходили. Деньги уплыли, в доме все пошло кувырком, только Дотти осталась. Ну как она могла бросить несчастных крошек? Дети стали взрослыми, Генри Браун, возвращаясь под парами спиртного из Манчестера, разбился на машине, а Дороти Смит так и осталась в доме.
        Несмотря на старость и привычку высказывать свое мнение кому угодно, в том числе Линде, Дотти до сих пор была в доме Браунов величиной постоянной. Мэри и Элис ее обожали, Артур испытывал к ней давнюю привязанность, а Линда терпела ее как предмет фамильного наследства, свалившегося ей на голову в комплекте со всей прочей движимостью и недвижимостью.
        — Ну и чем же это вы привели хозяйку в такую ярость?  — пробурчала Дотти, забрав у Элис корзинку с провизией.  — Хотя она сегодня с утра рвет и мечет.
        — Да так, сущая безделица… Меня подвез до дому Том Ричардсон.
        — Еще чего удумали!  — ахнула Дотти.
        — Дотти, а что, тебя никогда не подвозили мужчины?  — с лукавой ухмылкой спросила Элис.
        — Может, и подвозили!  — хохотнула та.  — Да только вы этого не видали! Ну, хватит лясы точить! Ведь вы, небось, голодная? Так у меня все готово.  — Кивнув в сторону столовой, Дотти шепнула: — А ужин их высочество подавать не велели.
        — Это почему же?  — нахмурилась Элис.
        — Потому что хозяин еще не вернулся, а сама у нас сегодня не в духах.
        — А Мэри ужинала?
        — Мать отправила ее к себе, но я отнесла поднос к ней в комнату для вас обеих.
        — Умница, Дотти!  — улыбнулась Элис.  — Сейчас приму душ, а потом поговорю с Линдой. Мне все равно, в духах она или нет. Нечего вымещать злость на ребенке.
        Элис поднялась к племяннице, постучала в дверь и тут же оказалась в объятиях Мэри.
        — А я уже думала, ты никогда не вернешься!..
        — Напрасно. Как видишь, вернулась.  — Элис выдержала паузу.  — И с подарком.  — Она положила на постель маленький сверток.  — Разверни скорей!
        Мэри разорвала оберточную бумагу, открыла бархатный футлярчик и, просияв, с величайшей осторожностью взяла в руки брошь — камею в серебряной оправе. Ту самую камею, которую она разглядывала в витрине ювелирного магазина в Блэкберне, когда они с теткой последний раз ездили в город за покупками.
        — Какая прелесть!
        — Ну-ка иди к зеркалу и приколи к воротничку!  — велела Элис, любуясь племянницей.  — Это ты у нас прелесть!  — Она обняла Мэри за плечи и прижала к себе.  — Ну что, нравится?
        — Очень!  — Девочка прильнула к Элис, обхватила за шею и прошептала: — Спасибо тебе за все, за все! Я тебя так люблю!
        Элис почувствовала тревогу в ее голосе.
        — А я тебя.  — Она чуть отстранила Мэри и заглянула ей в лицо.  — Что случилось?
        Та опустила глаза.
        — Не хочешь, не говори.
        — Мама сказала, что никогда… никогда меня не простит,  — не сразу еле слышно выдавила Мэри и, подняв на Элис потемневшие от боли глаза, спросила: — Почему?! Разве я сделала что-то плохое?
        — Ну конечно же нет!  — возразила Элис, лихорадочно соображая, как бы помягче объяснить Мэри холодность матери. И решила дать ей капельку надежды.  — Видишь ли, детка, вы с мамой очень разные… А женщины вообще натуры сложные… Одни умеют заботиться о детях и любят их с момента рождения… А бывают и такие, кто… кто не умеет выражать свои чувства… Понимаешь?
        — Понимаю,  — упавшим голосом произнесла Мэри.  — И моя мама именно такая?
        — Потерпи, дорогая!  — уклонилась от ответа Элис, прижимая к себе девочку.  — Бог даст, со временем все изменится.
        — Как бы я хотела, чтобы моей мамой была ты!
        — Увы, Мэри, я тебе не мать. Но ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку.  — Они прильнули друг к другу.  — Знаешь, Мэри, а ведь мне сегодня тоже досталось!  — И Элис рассказала, как ее только что отчитала Линда.
        — А где ты встретила Ричардсонов?  — оживилась Мэри.  — А что Джонни? Спрашивал обо мне?
        — Спрашивал. И я пообещала, что завтра после церкви мы зайдем к ним в гости.
        Мэри разулыбалась, но тут вошла Дороти с докладом:
        — Леди Браун велела передать, ужин ровно в девять. Хозяин привез гостя из Лондона… Говорит, парня, но я его пока что не видала.
        Ровно в девять Мэри и Элис спустились в столовую. Артур Браун уже сидел за столом. Высокий, с приятными чертами лицами, голубыми глазами и копной светлых волос, обычно сдержанный, сейчас он явно нервничал.
        — Где же Линда?  — Артур вскочил со стула и, заложив руки за спину, принялся мерить шагами столовую, то и дело с тревогой поглядывая на дверь.
        — Сейчас папа похож на кролика из «Алисы в Стране чудес», правда?  — шепнула Мэри, но Элис приложила палец к губам, и она прикусила язык.
        Линда прибыла десять минут десятого. Окинула всех высокомерным взглядом, словно королева своих подданных, и не спеша направилась к столу. Она была восхитительна — темно-зеленое платье, замшевые черные лодочки, а медно-рыжие волосы, собранные на затылке в замысловатый узел, подчеркивали стройную шею…
        — Дорогая, ты выглядишь потрясающе!  — Артур подбежал к жене, засуетился вокруг, выдвинул для нее стул и, усадив, уселся напротив, не сводя с Линды восхищенных глаз.  — Впрочем, как всегда.
        — Ну и где же твой гость?  — спросила та с легкой гримаской.  — Почему он заставляет всех ждать? По-моему, это не слишком учтиво.
        — Всему свое время, дорогая,  — ответил Артур и подал знак новой служанке Кэти подавать первое.  — Дотти о нем позаботится. Думаю, он вот-вот к нам присоединится.
        В тот же миг из холла раздался истошный крик. Дверь с грохотом распахнулась, и от неожиданности все повскакали с мест. В столовую влетел чумазый оборванец, а вслед за ним запыхавшаяся Дороти в мокром переднике.
        — Сбежал от меня, поганец этакий!  — причитала она на ходу.  — Только взяла мыло и хотела его отдраить, как он враз смылся!
        Артур бросился к гостю, схватил его за руку, тот снова завопил, но его крик перекрыл визг Линды. Мэри прыснула, а Элис, приглядевшись, с изумлением объявила:
        — Да ведь это мальчик!  — А про себя подумала: и грязный как трубочист.
        — Ну да, это уличный мальчишка,  — объяснил Артур.  — Хотел обчистить мне карманы на вокзале… Его чуть не отправили в полицию, но я все уладил и привез к нам.
        — Какого черта! Ты что, рехнулся?!  — Линда зажала нос надушенным платком и велела: — Выстави его отсюда! Сию секунду!
        При всеобщем молчании и к всеобщему изумлению, Артур спокойно и уверенно возразил:
        — Нет, моя дорогая. Мальчик останется. Теперь это наш сын. Ведь мы с тобой всегда мечтали о сыне.
        Потеряв дар речи, Линда пристально смотрела на мужа, потом перевела взгляд на мальчика и, словно не веря, машинально повторила:
        — Наш сын?  — Она покачала головой, а потом поставила диагноз: — Нет, ты точно спятил!
        И на этот раз Элис не могла с ней не согласиться.
        Мэри молча таращила глаза. На обычно мягком и безвольном лице отца появилось выражение непреклонности. И впервые девочку охватило чувство безысходности. Час назад она узнала, что не нужна матери, а теперь выяснилось, что и отец всегда мечтал о сыне.
        Элис с удивлением смотрела на «брата», а Линда с брезгливой гримаской разглядывала гостя. Хорошо сложен, копна волос… Какого цвета, из-за грязи определить сложно. На немытой физиономии выделяются глубоко посаженные светло-серые глаза…
        Что же теперь будет? Какой хаос внесет в дом Браунов этот уличный воришка?  — подумала Мэри.

        2

        — Как ты думаешь, тетя, а он не сбежит от нас?  — спросила Мэри, когда они вышли из церкви и направились в сторону фермы Ричардсонов.
        — А тебе бы этого хотелось?  — вопросом на вопрос ответила та и украдкой бросила взгляд на племянницу.
        — Даже не знаю…  — не сразу ответила Мэри.  — Мама говорит, я злая. Может, она права?
        — Глупости! Никакая ты не злая!  — возразила Элис.  — Просто вчера мы все растерялись. Еще бы! Братец преподнес нам такой сюрприз!..  — Она покачала головой.  — Не понимаю, и что только на него нашло…
        — А ты хочешь, чтобы мальчик остался?
        — Не знаю,  — буркнула Элис.  — Хотя, если честно, пожалуй, не хочу.
        — А мама?
        — Откуда мне знать?  — Элис нахмурилась.  — Чужая душа потемки.  — Показалась ферма Ричардсонов, и Элис с облегчением поменяла тему: — Мэри, сегодня воскресенье. Так что никаких занятий, договорились?
        Но девочка продолжала о своем:
        — Вот он за завтраком пролил чай на скатерть, и мама ему ни слова. А я на прошлой неделе уронила ложку на пол, так она шлепнула меня по руке. И пребольно!  — Мэри горестно вздохнула.  — Выходит, раз теперь у них есть сын, я им больше вообще не нужна?
        Элис обняла девочку за плечи и прижала к себе.
        — Во-первых, никогда не делай поспешных выводов. Некоторые говорят одно, думают другое, а делают третье. А во-вторых, отец тебя очень любит.
        — Правда?  — обрадовалась Мэри.  — А зачем тогда…
        — Давай пока не будем никому говорить о том, что случилось,  — прервала ее Элис.  — Кто знает, вдруг Артур еще передумает?
        — Ладно, я ничего не скажу Джону.  — Помолчав, Мэри спросила: — Вообще-то, когда этого воришку отмыли, он оказался довольно симпатичным, да?
        — Во всяком случае, стал похож на человека,  — усмехнулась Элис.
        — А мама сказала, что он красивый.  — Мэри помрачнела.  — Думаешь, она его полюбит?
        — Ну это вряд ли!  — хмыкнула Элис.  — По-моему, Линда любит только себя.
        — А ест этот красавчик больше, чем все мы вместе взятые!
        — Ну, в этом-то его вины нет!  — Элис старалась быть объективной.  — Вряд ли уличному воришке доводилось пробовать такую вкуснотищу, какую готовит наша Дотти.
        Дотти отскребла мальчика до блеска, коротко остригла и одела в костюм, купленный Артуром в Блэкберне. Результат превзошел все ожидания: чумазый оборванец превратился в юного и довольно симпатичного джентльмена. Рослый не по годам — мальчик сказал, что ему пятнадцать,  — с каштановыми волосами, серыми глазами, черты лица правильные, тонкие губы, подбородок с ямочкой… Если верить примете, признак жестокости, пришло в голову Элис, но она отогнала неприятную мысль. Ну а манеры у мальчика чудовищные, что вполне естественно, учитывая его происхождение и жизненный опыт.
        — Элис, а ты заметила, какой у него колючий взгляд?
        — Мэри, дай ему время,  — скрывая раздражение, уклонилась от ответа та.  — Пойми, ведь ему сейчас тоже нелегко.
        — Ты права,  — согласилась девочка и, заметив издалека Джона, помчалась вперед.
        Когда Элис подошла к дому, Джон и Мэри оживленно беседовали. Глаза у девочки сияли, на губах играла улыбка…
        — Добро пожаловать, мисс Браун!  — приветствовала Элис с порога Аманда Ричардсон, бледная, хрупкая женщина с усталыми голубыми глазами, и, обернувшись, крикнула дочери: — Нэнси, ставь скорее чайник!
        Вслед за хозяйкой Элис вошла в тесную, но довольно уютную кухню. Семнадцатилетняя Нэнси — крепкая, рослая, с неприветливым взглядом голубых глаз — даже не удосужилась повернуться к гостье, а молча схватила чайник и поднесла к крану.
        — Здравствуй, Нэнси!  — с улыбкой сказала Элис.  — Как дела?
        — Нормально,  — буркнула та, не повернув головы.
        — Садитесь, мисс Браун!  — Аманда с упреком покосилась на дочь.  — Том вот-вот придет. Обещал принести на обед зайца… Он обрадуется, что вы пришли.
        — Но я пришла к вам,  — заверила ее Элис.  — Как ваше здоровье?
        — По-разному.  — Аманда накинула на себя нарядный кардиган, подарок Элис.  — Спасибо вам за все, мисс Браун! Даже не знаю, что бы я без вас делала…  — На глазах у нее блеснули слезы благодарности.  — Если бы не вы, я бы вряд ли выжила. Ведь лекарства, что прописал ваш доктор, нам не по карману, а вы нас так выручили!
        — Но ведь мы с вами соседи,  — смущенно пробормотала Элис.  — Уверена, что и вы бы мне помогли, доведись мне…
        — Ну это вряд ли!  — прервала ее на полуслове Нэнси, скривив губы в недоброй усмешке.  — Где уж нам другим помогать!
        — Нэнси, что ты несешь!  — прикрикнула на дочь Аманда.  — Прекрати сейчас же!
        Но та не стала ее слушать.
        — Да и что она понимает в нашей жизни? Это отца легко одурачить милой улыбкой, а тебя купить подарочками! Но только не меня!
        Нэнси обернулась к Элис, и в ее глазах сверкнула ненависть.
        — Я-то вижу, чего стоит ваша доброта, мисс Браун!
        — Нэнси! Да ты что, рехнулась?! Мисс Браун столько нам сделала!  — От волнения Аманда закашлялась.  — И тебе это прекрасно известно!
        — Мне прекрасно известно, что мисс Браун упивается своей добротой!  — выпалила Нэнси и, брякнув чайник на плиту, подошла к двери.  — Тоже мне, благодетельница рода человеческого! Строит из себя добренькую, а сама… а сами хотят выжить нас отсюда.
        — Если я живу под одной крышей со своей невесткой, это вовсе не значит, что мы с ней из одного теста. Мы такие же разные, как ты и твой брат,  — парировала Элис.  — И я сделаю все, что от меня зависит, чтобы помочь вам.
        — Так я и поверила! Да вы пришли сюда шпионить!  — выпалила Нэнси.  — Все вы заодно! Вы и ваша Линда Браун… У вас есть деньги, а у нас их нет, но это вовсе не значит, что вы лучше нас!  — И она выскочила на улицу, грохнув дверью.
        — Боже праведный, кого я вырастила!  — Аманда заплакала.  — Вашу невестку мы не жалуем, это правда. Но, поверьте, мисс Браун, мы очень ценим вашу дружбу. Да что там говорить! Если бы не вы, я бы уже лежала в сырой земле.  — Она придвинулась к Элис.  — Прошу вас, не обижайтесь на девчонку! Даже не знаю, что за муха ее укусила!..
        — Все в порядке, Аманда, не волнуйтесь!  — пробормотала Элис.  — Отчасти Нэнси права. Моя невестка на самом деле грозилась выжить вас отсюда. И не только вас. Но и Энн Стоун.
        — Вы так добры, мисс Браун!  — Аманда опустила глаза.  — А моя Нэнси…  — Она тяжко вздохнула и подняла глаза.  — Есть люди, которые не выносят больных. Вот и моя дочь такая. Ведь когда мне было худо, меня выхаживал Джонни. Кормил, поил, мыл… А дочери было все равно, умру я или выживу.
        — Ну что вы, Аманда!  — смутилась Элис.  — Этого не может быть!
        — Еще как может!  — вздохнула та.  — Наша Нэнси показала себя во всей красе. А сегодня еще и осрамила меня!  — Аманда расправила плечи.  — Ну ничего! Вот придет муж, скажу ему все и пусть отлупит эту паршивку как следует. Ой,  — спохватилась она, прикрыв ладонью рот,  — вы уж меня извините, что я говорю такие слова при леди.
        — Не извиняйтесь!  — улыбнулась Элис — Я уже большая девочка! И такие слова знаю.
        — Хорошо же я отплатила вам за дружбу!  — сокрушалась Аманда.  — Ну и грубиянка у меня выросла!
        — Аманда, у меня к вам просьба.
        — Какая?  — оживилась та.
        — Прошу вас, не говорите мужу про выходку Нэнси.
        — Как же так?  — удивилась Аманда.  — Ведь по ней давно плачет плетка.
        — Ну вспылила, с кем не бывает…  — Элис погладила Аманду по руке.  — И еще, я уверена, Нэнси вас любит и переживала, когда вам было плохо. Просто не знала, как с вами обращаться.
        — Может, вы правы…  — Аманда слабо улыбнулась.  — Значит, не говорить отцу?
        — Не надо, прошу вас!
        — Только из уважения к вам, мисс Браун,  — согласилась та.
        — А вот и чайник вскипел,  — заметила Элис.  — Аманда, можно я тут у вас похозяйничаю?  — И, не дожидаясь ответа, вскочила и сняла чайник с плиты.

        Мэри и Джон сидели у ручья.
        — Вон идет твоя тетя,  — сказал Джон, заметив Элис.  — Не хочу, чтобы ты так скоро уходила.
        — Я тоже не хочу,  — шепнула Мэри.
        Джон смотрел на ее губы, и ему хотелось целовать их. Желание нарастало гигантской волной. Сердце бухало в ребра, в горле пересохло… Надо сказать Мэри о своей мечте, что однажды, когда она станет взрослой, он женится на ней.
        Мэри смотрела, как по камешкам бежит вода, но кожей ощущала близость Джона, напряженный взгляд его голубых глаз, и ей стало неловко. Когда Джон бывал рядом, вот так близко, как сейчас, она замечала в себе чувства, приводившие ее в смущение.
        — Мэри…
        — Что, Джон?
        — Мэри, я хочу сказать…  — Ладони вспотели, его бросало то в жар, то в холод…  — Знаешь, Мэри, я давно хотел тебе сказать, что я…
        — Что ты хотел мне сказать?  — Мэри перевела на него взгляд.  — Что, Джонни?
        — Да так, ничего особенного…  — Джон разозлился на себя за трусость, вскочил и шагнул навстречу Элис.  — Добрый день, мисс Браун. А вы заметили, маме сегодня получше?  — Когда Джон говорил о матери, глаза у него лучились теплотой.
        — Заметила,  — улыбнулась Элис.  — Мы с ней выпили по чашке чая и славно поболтали. Всего доброго, Джонни!
        — Вы что, повздорили?  — спросила она у племянницы, когда они вошли в рощу.
        — С чего ты взяла?  — удивилась Мэри.  — Мы с ним тоже славно поболтали.
        — Жаль, что ты не дружишь с Нэнси,  — как бы между прочим заметила Элис.  — Похоже, у нее мало друзей…
        — Сама виновата!  — выпалила Мэри.  — Знаешь, я хотела с ней подружиться, но ей это не нужно. И вообще, Нэнси не нравится, что я помогаю Джону!
        Элис промолчала, снова и снова прокручивая в голове слова Нэнси. И пока они шли до дома Энн Стоун, этот эпизод не выходил у нее из головы.

        Оставшись одна, Аманда стала думать о муже, который по обыкновению не спешил возвращаться домой.
        — Когда-нибудь, Том Ричардсон, ты поплатишься за то, что не можешь пропустить ни одну юбку!  — шепнула она и прикрыла глаза: от слабости ее клонило ко сну.
        Нэнси стояла у амбара и смотрела вслед уходящим гостям. Она знала, как брат тянется к Мэри Браун, и видела, как он с ней ласков. От ревности у нее клокотало в груди.
        А ее брат тем временем все стоял у ручья и корил себя за робость. Ну и дурак же ты, Джон Ричардсон! Упустил такую возможность! Он поднял глаза на безоблачное небо и, зажмурившись от солнца, внезапно улыбнулся. Ничего, скажу в другой раз! И он вернулся в дом посмотреть, не нужно ли чем помочь матери.

        Когда Элис и Мэри подошли к дому Энн Стоун, она приветливо распахнула дверь. Несмотря на преклонные годы — Энн было за семьдесят,  — она следила за собой, а благородная седина и васильковые глаза придавали ей особую прелесть. Лишь морщины напоминали о возрасте, но не скрывали следов былой красоты.
        — Добрый день!  — с улыбкой поздоровалась она, и ее не по возрасту молодые глаза засияли.  — А я давно вас приметила! Заходите!
        — День добрый! Вот решили вас проведать…
        Они вошли в небольшую ухоженную гостиную. Все в ней блестело чистотой, даже каминная решетка посверкивала! Правда, мебель старая и ковер потертый, да в воздухе витал чуть заметный запах сырости…
        — Садитесь!  — Энн кивнула на кожаный диванчик, а сама устроилась в кресле напротив.
        — Энн, позвольте мне поговорить с братом. В доме давно пора сделать ремонт.
        — Нет, дорогая моя, ни в коем случае! Как говорится, ремонт подобен стихийному бедствию…  — усмехнулась Энн, обводя глазами комнату.  — Беспорядок, шум, пыль, да еще и чужие люди в доме… А ведь у меня есть ценные вещи.
        — А давайте мы вам поможем!  — с готовностью предложила Мэри.  — Ценности можно сдать на хранение, а вы, пока идет ремонт, поживете у нас.
        — Спасибо, детка!  — Она покачала головой.  — Что говорить, ремонт дому не помешает… Бедолага весь перекосился от старости. Так что мы с ним пара!
        — Ну что вы!  — возразила Мэри.  — Вы совсем не старая!
        — Увы! Лучшие мои годы далеко позади…  — Энн жила одна и была гостям рада.  — Но мне грех жаловаться! У меня есть крыша над головой, и вы меня не забываете. Мэри, ты не поставишь чайник?
        Девочка пошла на кухню, а Энн, понизив голос, доверительным тоном заметила:
        — Вот я живу здесь уже который год, и вы дарите мне дружбу. Но ведь вы почти ничего обо мне не знаете.
        — Отчего же? Я знаю, что вы арендуете дом у моего брата и вовремя вносите арендную плату.  — Элис ухмыльнулась.  — Иначе моя невестка давно бы подняла шум на всю округу. А еще я знаю, что вы, Энн, истинная леди. И Мэри вас обожает. Разве этого мало?
        — Вы не знаете, каково быть одинокой,  — искусно уклонилась от ответа Энн и, помолчав, добавила: — Мне скоро семьдесят два, живу я одна, но ни в чем не нуждаюсь. Вас это не удивляет?
        — Это меня не касается,  — сдержанно заметила Элис, не понимая, куда она клонит.  — Уверяю вас, Энн, я знаю все, что мне нужно знать.
        — Дорогая, есть кое-что, что вы должны узнать. Я…
        Вернулась Мэри с подносом и с виноватым видом сообщила:
        — Пролила заварку на скатерть. Ну прямо как этот мальчишка!
        — Пустяки, детка!  — успокоила ее Энн и попросила: — А теперь, будь добра, достань кекс из духовки и порежь.
        Когда Мэри вышла, Энн с любопытством спросила:
        — Что еще за мальчишка?
        И Элис пришлось в общих чертах все рассказать.
        — Ваш брат поступил крайне опрометчиво.
        — Не могу не согласиться!  — Элис развела руками.  — Увы! Что сделано, то сделано.
        — Да что же это на него нашло?  — недоумевала Энн.  — Вот так вдруг…
        — Вообще-то, они с Линдой всегда хотели сына.  — Элис пожала плечами.  — Впрочем… Может, я не права, но, по-моему, это своего рода протест.
        — Протест?  — удивилась та.  — Против чего?
        — Артур под каблуком у жены, вот иной раз и взбрыкивает.
        — Ну и дела!..  — Энн покачала головой.  — Додуматься привести в дом уличного мальчишку! Нет, я этого не допущу!
        — Что вы сказали?  — Элис решила, что ослышалась, а может, миссис Стоун уже заговаривается?
        — Ох, простите, моя дорогая, я не так выразилась!  — поспешила усыпить ее подозрения та.  — В моем возрасте такое случается… Мальчишка с улицы! А что Мэри?  — Она покосилась на дверь кухни.  — Должно быть, для нее это травма.
        — Не то слово!  — Элис вздохнула.  — Одна надежда, что брат сделал это под настроение и скоро передумает. А вдруг нет? А что, если он на самом деле усыновит мальчика и сделает его наследником?  — Измученная бессонной ночью, она говорила больше, чем следовало.  — Ведь, по сути, мы ничего о нем не знаем! Есть ли у него семья? А вдруг его ищут? Постараюсь все выяснить. Ради Мэри.
        — Будем надеяться, дорогая моя, что ваш брат передумает.
        — Дай-то Бог! А я со своей стороны сделаю все, чтобы его разубедить.
        Вошла Мэри, и они принялись пить чай. После чая Энн поднялась, взяла девочку за руку, подвела к резному секретеру, выдвинула ящичек и обратилась к Элис:
        — Может, вас это удивит, дорогая моя, но я давно хотела показать Мэри кое-какие вещицы.  — Она открыла тайник и извлекла старинный бисерный ридикюль. Элис и Мэри недоуменно переглянулись.  — Я старею… И время летит все быстрее,  — размышляла вслух Энн Стоун.  — Ведь могу и не успеть…
        — Может, лучше как-нибудь в другой раз?  — предложила Элис.
        — Другого раза может и не быть,  — возразила Энн и, щелкнув замочком, раскрыла сумочку. Там оказались драгоценности: золотое кольцо с изумрудом, платиновые серьги с бриллиантами, серебряный резной браслет, обручальное кольцо…  — Память все сохранит,  — прошептала она, словно разговаривая сама с собой.  — А мне уже ничего не нужно.
        — Так вы хотите продать все это, чтобы вам было на что жить?  — подсказала Элис.
        — Нет! Мне есть на что жить,  — возразила та.  — Когда-то эти вещицы были мне дороги. А теперь… Мэри, подойди ко мне, детка.  — Она высыпала содержимое сумочки на секретер.  — Многое я уже продала, но самое ценное оставила. Не правда ли, прелестная вещица?  — Энн взяла в руки платиновый медальончик в форме сердечка, усыпанный сапфирами и бриллиантами.
        — Какая изысканная вещь!  — восхитилась Элис.  — А какая тонкая работа! Ну просто шедевр ювелирного искусства.
        — А что там внутри?  — спросила Мэри.
        Энн открыла крышечку.
        — Пока я жива, этот медальон будет со мной, но придет день, когда он станет твоим.
        Мэри поцеловала ее и со всей искренностью сказала:
        — Энн, я хочу, чтобы вы жили всегда, но, если медальон перейдет ко мне, даю слово, я его сберегу, раз он вам так дорог.
        — Но ведь это огромная ценность!  — вмешалась Элис.  — Энн, вы уверены, что хотите его отдать?
        — Можете считать, уже отдала, дорогая моя!  — с улыбкой ответила та и, выглянув в окно, заметила: — Похоже, дождь собирается…
        Вскоре Мэри и Элис попрощались с хозяйкой и заторопились домой, а Энн смотрела в окно, пока они не скрылись из виду. Потом открыла медальон и, вынув миниатюрный портрет, всмотрелась сквозь слезы в два детских личика.
        — Душой все эти годы я была с вами,  — шепнула она.  — Когда меня не станет, вас сохранит Мэри, твоя дочь, Артур.
        Прижав медальон к груди, она села в кресло-качалку и стала раскачиваться взад-вперед, пока сон не унес ее в далекое прошлое, когда она еще не была одинока.

        3

        — Ты получишь эту землю только после моей смерти!
        — Успокойся, Элис!  — Артур встал с кресла и подошел к буфету.  — Давай лучше выпьем по рюмочке хереса.
        — Спасибо, но ты же знаешь: я не пью.  — Элис редко проявляла свой нрав, но, услышав о намерении Артура отнять три гектара земли у Ричардсонов, решила настоять на своем.  — Я этого не допущу. Так и знай!  — И она бросила многозначительный взгляд на Линду.
        — Но это же всего три гектара!  — вмешалась та, чувствуя, что муж сдается.
        — Для тебя это всего три гектара, а для Ричардсона половина земли, которая его кормит!
        — Но мы с Артуром так решили!  — Линда отобрала у мужа рюмку с хересом и залпом осушила ее.  — И нравится тебе или нет, эту землю мы у них заберем.
        — Сомневаюсь.
        — Это почему?  — осведомилась Линда.
        — Отец поделил наследство поровну, и Артур не имеет права принимать решения без моего согласия.  — Элис обернулась к Артуру.  — Извини, брат, но я своего согласия не дам.
        — Как это не дашь?  — От изумления Артур сел в кресло.  — Элис, да что с тобой случилось?
        — Что случилось?  — хмыкнула Линда.  — Ничего особенного. Просто у твоей сестрицы не все дома!  — Она поставила рюмку на стол.  — К твоему сведению, Артур, Элис общается с низкими людьми.
        — Не знаю, кого ты имеешь в виду под «низкими» людьми,  — сдвинув брови, заметила Элис.  — И с чего ты взяла, что мы можем смотреть сверху вниз на своих соседей?
        — Это не соседи, а арендаторы,  — с вызовом заявила Линда и, обернувшись к мужу, сказала: — Артур, твоя сестра подрывает авторитет семьи. Между прочим, ее как-то подвозил этот самый Ричардсон на своем драндулете. Представляешь, прямо к парадной двери! И у него еще хватило наглости говорить со мной! Грязный мужик! Да он неделю не мылся!
        — Да, Том Ричардсон работает в поте лица!  — запальчиво подтвердила Элис.  — Но он куда чище и достойнее тебя.
        — Артур, ну что же ты молчишь?!  — возмутилась Линда.  — Запрети ей разговаривать со мной подобным тоном! И вообще, запрети общаться с этой публикой.
        — Как это — запрети?  — промямлил тот, переводя глаза с жены на сестру.  — Элис взрослый человек…
        — Очень просто! Возьми и запрети!  — повысила голос Линда.  — Разве не ты у нас глава семьи?
        — К твоему сведению, я старше Артура. На двадцать минут.  — Элис обратилась к брату: — Думаю, ты благодарен судьбе за то, что я родилась женщиной.
        Тот пожал плечами и, не глядя на сестру, пробормотал:
        — Извини, Элис, но на этот раз я согласен с женой. Я взял на себя роль главы дома, и ты всегда мне доверяла, а теперь вдруг ни с того ни с сего начала спорить из-за каких-то трех гектаров… Это перебор.
        — Извини, Артур, но я не позволю тебе пустить по миру Тома Ричардсона и его семью.
        — Какая трогательная забота!  — Линда всплеснула руками и с намеком добавила: — С чего это вдруг?
        — Линда, это уж слишком!  — упрекнул жену Артур и, обернувшись к сестре, продолжил: — Элис, прошу тебя, будь разумной. Речь идет всего о трех гектарах…
        — Ты хочешь продать эту землю?
        — Конечно нет. Зачем мне продавать свою землю?!
        — Нашу землю,  — уточнила Элис. Артур покраснел и опустил глаза.
        — А что же тогда ты собрался с ней делать? Может, возделывать?
        — Ты что, хочешь меня уморить?  — хохотнул тот.
        — Нет, Артур, просто пытаюсь выяснить, зачем тебе ни с того ни с сего понадобились эти три гектара.  — Она бросила на брата испытующий взгляд и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Впрочем, я и так знаю.  — На этот раз Элис решила высказать ему все.  — Ты приводишь в дом уличного воришку и заявляешь, что теперь он ваш сын. При этом вы оба пренебрегаете родной дочерью. Хочешь купить себе сына?
        — Элис, да ты просто завидуешь!  — ухмыльнулась Линда.  — И ревнуешь брата к Шону!
        — Линда, что ты несешь?! Можете играть с мальчиком сколько вам угодно. Мне это глубоко безразлично.  — Элис устало покачала головой.  — Жаль, что вы не столь щедры по отношению к своей дочери!
        — Что еще за глупости?!  — оскорбился Артур.
        — Глупости?  — Элис пристально взглянула на брата.  — Я так не думаю.  — И, обернувшись к невестке, ледяным тоном добавила: — Советую вам обоим над этим подумать.  — И она направилась к двери.
        — Так ты не изменишь своего решения?  — крикнул ей вдогонку Артур.
        — Нет.
        — Значит, между тобой и Ричардсоном что-то есть?  — сладким голоском спросила Линда.
        Элис обернулась и, побледнев от гнева, спокойно ответила:
        — Ты права, есть! Только совсем не то, о чем ты думаешь. Нас с ним объединяет любовь к земле, вот и все. Только тебе, Линда, этого никогда не понять.  — Повисла пауза. Элис понимала: еще чуть-чуть — и она забудет, что она леди, и начнет препираться с Линдой.  — Артур, прошу тебя, давай не будем больше ничего обсуждать! Это напрасная трата времени. Своего решения я не изменю.
        — Я так и думал.  — Он бросил взгляд на жену.  — Элис, поверь, я крайне огорчен происшедшим. Были сказаны грубые слова, и я…
        — Советую поговорить на эту тему со своей женой.
        — Вот еще!  — фыркнула Линда.  — Я свои слова брать назад не собираюсь.
        — Элис, я тебя прошу,  — Артур встал и шагнул к сестре,  — давай поговорим спокойно…
        — О чем?  — сдержанным тоном спросила Элис.
        — Скажи, почему ты относишься к Шону с неприязнью?
        — Я его недостаточно хорошо знаю, чтобы относиться к нему с неприязнью.  — Артур попал в больное место.  — Просто считаю, что вы с Линдой должны быть осмотрительнее.
        — В каком смысле?
        — В прямом. Ведь этот мальчик…
        — Шон!  — с досадой прервал ее Артур.  — У него есть имя.
        — Шон?  — переспросила Элис.  — Откуда такая уверенность? Артур, ты же ровным счетом ничего о нем не знаешь!
        — Нет, знаю!  — возразил Артур, а про себя подумал: гораздо больше, чем ты думаешь.
        — Что ты знаешь? Что он карманный воришка, да?  — Элис невесело усмехнулась.  — А если завтра здесь появятся его дружки, ты их тоже встретишь с распростертыми объятиями?
        — Элис, и это говоришь ты?!  — Артур вытаращил глаза и развел руками.  — Да ты же сама всегда кого-нибудь опекаешь! Поэтому я и рассчитывал на твое понимание. Разве мальчик виноват, что у него была трудная жизнь? Разве он не заслуживает любви и заботы?!
        — А как же Мэри?  — не сразу отозвалась Элис.  — Разве она не заслуживает любви и заботы?
        — Но ее и так любят!  — возразил Артур.
        — Ну так скажи ей об этом!
        — Ты же знаешь, Элис, я не умею говорить о таких вещах.
        — Ну тогда вырази свою любовь!
        — Как?!
        — Так же, как выражаешь любовь к мальчику.
        — Не понимаю, что такого особенного я делаю?
        — Ты отвез его в город, купил ему одежду, ты гуляешь с ним, катаешься верхом и часами разговариваешь…  — У Элис запершило в горле.  — И разговариваешь по-особому, с нежностью. Неужели ты не понимаешь, как все это ранит Мэри? Ведь ей ты никогда не уделял столько внимания!
        — Но ведь она девочка, и я не могу общаться с ней так, как общаюсь с Шоном. Не понимаю…
        — Наша дочь ни в чем не нуждается,  — вставила свое слово Линда.  — У нее полный гардероб платьев, полки ломятся от книг, и каждый год она ездит с тобой за границу. Чего же еще ей не хватает?
        — Ну раз вы оба не понимаете, чего ей не хватает, я напрасно трачу время.
        Артур терпеть не мог, когда жена и сестра ссорились.
        — Элис, пойми, каждый мужчина хочет иметь сына. Теперь с нами живет Шон. Сильный, здоровый, симпатичный парень…  — Он улыбнулся.  — Я уверен, что он покончит с прошлым и станет достойным гражданином. А я ему в этом помогу.
        Элис молча выслушивала доводы брата. Артур привязался к Шону, это очевидно. Да и есть ли у нее право вмешиваться в его дела? И все-таки она должна позаботиться о племяннице.
        — Ты так и не ответил на мой вопрос,  — настаивала Элис.  — А как же Мэри?
        — Ну при чем тут Мэри? Сейчас мы говорим о Шоне! Элис, ради Бога, ты что, ничего не поняла из того, что я тебе сказал?
        — Нет, Артур, боюсь, это ты ничего не понял!
        — Ну раз такое дело, говорить нам с тобой незачем,  — не глядя на сестру, сказал Артур.  — Мальчик остается. Скоро уже месяц, как он живет у нас, и ведет он себя прекрасно. За исключением первых дней. Мы с Линдой верим в него.  — Он посмотрел на жену и лучезарно улыбнулся.
        — Видеть не могу ваши самодовольные физиономии!  — не удержалась Элис и пошла к двери, а за спиной у нее раздался насмешливый голос Линды:
        — Будь повнимательней к Шону. Скоро мы его усыновим и ты станешь его тетей!  — И, расслабленная хересом, она захохотала.

        — Кто там?  — испугалась спросонья Дотти. В ответ тишина. Тогда она встала и зажгла лампу. Старая дура! Ну кто сюда полезет? Ни украшений, ни денег у меня нету… Разве что мужик какой захочет провести ночку со старухой?
        Мысль эта показалась Дотти такой забавной, что она разразилась хохотом. Потом на цыпочках прокралась к двери и рывком распахнула ее.
        Никого. А ведь я слышала шум… Поди, крысы!
        Она вернулась в постель и скоро заснула.

        Элис выглянула в окно. Ее тоже разбудили странные звуки, однако, не заметив ничего необычного, она снова легла, но еще долго не могла сомкнуть глаз. Мысленно она возвращалась к событиям дня. Она еще долго ворочалась без сна, а в голове молотом стучала мысль: что теперь будет с Мэри?
        Линда тоже не спала, но притворялась спящей. А разбудил ее не шум, а настойчивые поползновения мужа. Он прижимался к ней голым телом и шептал на ухо:
        — Радость моя, проснись! Я так тебя хочу!
        — А я нет!  — Жаркое дыхание мужа вызывало у нее отвращение.  — Отправляйся к себе в спальню. У меня голова болит.
        — Линда, не будь такой жестокой!  — настаивал он.  — Ну как же я теперь усну?  — И он снова прижался к ее спине, чтобы она ощутила его возбуждение.  — Ты у меня такая сладкая…
        С трудом сдерживая неприязнь, Линда приготовилась исполнить супружеский долг. Она знала: муж не оставит ее в покое, пока не получит своего.
        — Ну ладно!  — буркнула она и легла на спину.  — Только быстро!
        Пока он копошился с ее ночной рубашкой, она лежала — холодная и неподвижная как мраморная статуя — и думала, чем бы его отвлечь.
        — Ну и что же ты решил насчет Элис?  — спросила она.  — Надеюсь, ты не позволишь ей командовать?
        — Черт возьми, женщина!  — стягивая ночную рубашку, возмутился Артур.  — Нашла время для разговоров!
        — Говорю тебе, давай быстрей!  — огрызнулась она.  — Я спать хочу!
        Когда его пальцы заскользили по ее телу, она брезгливо поморщилась, но сдержалась, понимая, что таким способом приобретает над мужем власть.
        — Люби меня!  — застонал он и, раздвинув ей ноги, овладел ею.
        Линда молчала. Больше всего она хотела, чтобы это скорее закончилось. Она лежала неподвижно как всегда, настроив себя против утомительного процесса. Ей всегда казалось забавным, что у такого крупного мужчины такой маленький член. Интересно, а каков в постели Том Ричардсон?
        Линда представила, что он сейчас здесь, у нее в спальне, вспомнила его дерзкий взгляд… Шестое чувство подсказывало ей, что как мужчина Том превосходит ее мужа. Нет, этот мужчина особенный! Чем больше она о нем думала, тем больше возбуждалась.
        — Том…  — выдохнула она.  — Том…
        Артур не расслышал имя, но услышал вздох удовлетворения.
        — Любимая! Покажи, как ты меня любишь…
        Линда представила себе на месте мужа Тома Ричардсона и подумала: интересно, а как бы он овладел ею? Она вообразила, что это он сейчас занимается с ней любовью, и отвращение исчезло.
        Скоро удовлетворенный муж с чувством выполненного долга безмятежно похрапывал, а Линда еще долго не могла избавиться от ощущения, что Том где-то рядом и сейчас думает о ней так же, как она думает о нем.

        — Шон, вернись!  — чуть не плача, умоляла маленькая хрупкая женщина с большими, по-детски удивленными глазами.  — Пойми, если он узнает, что я была здесь, мне конец!
        — А мне-то что? Плевать я хотел! Еще чего придумала! Что я круглый дурак, чтобы вернуться в вашу халупу!
        — Шон, а как же я? Говорю тебе, он меня прибьет!
        — Ну и пусть!  — Шон ругнулся и злобно оттолкнул ее.  — Убирайся!
        — Ну зачем ты так?  — Слезы градом покатились у нее из глаз.  — Что плохого я тебе сделала?
        — Я сказал, пошла вон!  — Он склонился над ней и с угрозой шепнул: — В другой раз явишься сюда, спущу на тебя собак.  — Он повернулся и зашагал к дому.

        — Как вкусно пахнет!  — Артур спустился в столовую первым.  — Обожаю завтрак!  — заявил он, широко улыбаясь. После такой ночи с Линдой у него не на шутку разыгрался аппетит, и он с наслаждением принялся за яичницу с ветчиной.  — Дотти, приготовь мне чаю. И покрепче.
        Дороти поспешила на кухню. Когда появилась Линда, Артур уже наелся до отвала, выпил две чашки чая и, откинувшись на спинку стула, вытирал губы салфеткой.
        — Вот и ты, дорогая!  — Вскочив со своего места, он отодвинул ей стул.  — Ну как тебе спалось?  — спросил он и со значением подмигнул.  — Что тебе положить?
        — Хватит дурачиться!  — огрызнулась та и велела Дотти: — Мне тосты, и побыстрее!
        Та снова отправилась на кухню, ворча под нос:
        — Раскомандовалась, кобыла этакая!
        — Ночь была чудесной,  — ворковал Артур, придвинув стул поближе к жене.  — Это было нечто!..  — Он сжал ей ладонь, но она выдернула ее.  — Ты была такая нежная и страстная…
        — Артур, ты позавтракал?  — холодно спросила Линда.
        — Да. И с большим аппетитом.
        — В таком случае дай и другим спокойно поесть.
        — Что с тобой?  — Артур откинулся на спинку стула, словно получил пощечину.  — Дорогая моя, ты не слишком любезна.
        — А ты несносен.
        — Разве прошлая ночь ничего для тебя не значит?
        — Эту тему я обсуждать не стану.
        — Пойдешь после завтрака со мной на прогулку?
        — Нет!
        Вернулась Дотти со свежезаваренным чаем и тостами.
        — Вот, мэм,  — сказала она приветливо. Получив в ответ косой взгляд, схватила грязную посуду и заспешила на кухню, бормоча под нос: — Злющая зараза!
        Элис и Мэри завтракали вместе — девочка с удовольствием, а Элис, съев немного яичницы, вышла из-за стола. В холле она встретила Артура с Шоном.
        — Правда, Шону к лицу этот костюм?  — спросил Артур.
        Элис бегло оглядела парня. Серый костюм из тонкой шерсти, белоснежная накрахмаленная рубашка, начищенные туфли, волосы зачесаны назад…
        — К лицу,  — согласилась она.  — А теперь извините, у меня дела.  — И направилась к себе.
        — Иди позавтракай,  — сказал Артур Шону и крикнул в спину сестре: — Элис, ты не могла бы дать мальчику пару уроков?
        От удивления Элис замерла.
        — А не лучше ли найти ему учителя?  — не сразу предложила она.  — Причем мужчину.
        — На будущий год я так и сделаю. А для начала надо научить его читать и писать.
        — Артур, тебе стыдно, что твой сын неграмотный?  — догадалась Элис.
        — Ну при чем тут это!  — смутился тот.  — Домашнее обучение — дорогое удовольствие.
        — Братец, не морочь мне голову!  — усмехнулась Элис.  — Деньги тут ни при чем! И мы оба это знаем.
        — Что ты знаешь?  — побелев от страха, буркнул тот.  — Скажи лучше: ты согласна или нет?
        Элис молчала.
        — Прошу тебя!  — Поняв, что сестра ни о чем не догадывается, Артур приободрился.  — Ведь ты же занималась с Мэри. И без всякого вознаграждения.
        — Твои деньги мне не нужны!  — оскорбилась Элис.  — Или ты забыл, что в свое время я хотела стать учительницей?
        — Именно поэтому я к тебе и обратился! Ведь Шон теперь член нашей семьи…
        — Ну ладно…  — нехотя согласилась Элис.  — Я попробую. Но если он…
        — Спасибо, сестра!  — обрадовался Артур.  — Я знал, что ты мне не откажешь.
        — Имей в виду, беру его с испытательным сроком,  — буркнула Элис и поднялась к себе.

        Мальчик оказался способным. На первом занятии Элис научила его алфавиту и он нацарапал свое имя. А потом с изумлением двухлетнего малыша долго смотрел на дело рук своих.
        Через полтора часа Элис отпустила его передохнуть. Он вышел в сад и присоединился к Мэри, которая сидела на скамье под яблоней и читала. Глядя на них из окна, Элис задумалась и вздрогнула, услышав за спиной голос Линды:
        — Ну и как прошел первый урок?
        — Нормально,  — сдерживая раздражение, ответила Элис.  — Мальчик довольно способный.
        — Но ты бы предпочла, чтобы он снова оказался на улице?
        — Линда, скажи сразу, что тебе от меня нужно?
        — Боишься, что Шон займет место Мэри?
        — А разве уже не занял?  — вспылила Элис.  — Впрочем, Шон тут ни при чем. Тебе он вообще не нужен.
        — А зачем же я его тогда взяла?  — ледяным тоном осведомилась Линда.
        — Чтобы причинить боль Мэри, вот зачем!  — не сдержалась Элис.  — Как ты думаешь, почему я пожертвовала карьерой? Да я люблю ее как родную дочь!
        — Ты истеричка. Хорошо, что у тебя нет детей!  — с наглой ухмылкой заметила Линда.  — А у нас с Артуром теперь есть сын.
        — Будь любезна, выйди из моей комнаты!  — Элис кивнула на дверь.
        Линда не спеша подошла к окну и, глядя на Мэри и Шона, заметила:
        — А они ладят! Жаль, что Шон нам не родной… А Мэри уже совсем взрослая…  — Она бросила взгляд на Элис.  — Шон — красивый парень. Того и гляди, начнут уединяться по уголкам…
        — Убирайся!
        — Будь любезна, не кричи на меня, это и мой дом!  — отчеканила Линда и с достоинством удалилась.
        Элис толкнула оконную раму и позвала Мэри в дом.
        — Знаешь, тетя, Шон такой забавный!  — с порога объявила Мэри.  — Он меня так насмешил! Рассказать?
        Элис кивнула. У нее похолодело на сердце. Неужели Линда права?!

        Линда пребывала в скверном настроении. День не заладился: сначала Артур со своими тошнотворными нежностями, потом его сестрица… Выставила ее из комнаты! Вот нахалка!
        От возмущения она убыстрила шаг, вошла в рощу и шла вперед, не разбирая дороги. Внезапно где-то неподалеку раздался выстрел. Она вздрогнула и остановилась. Подняла голову и, встретившись с остекленевшими глазами, завопила от ужаса: прямо над ней на ветке дерева висели два подстреленных зайца. Свежая кровь из ран сочилась ей на плечи, оставляя алый след на белой кружевной блузке.
        Линду охватила паника и, сорвавшись с места, она помчалась к опушке рощи. Зацепилась ногой о корень, со всего маху упала и потеряла сознание.
        Подстрелив третьего зайца, Том Ричардсон собрался возвращаться домой. Сегодня охота удалась! Засунув зайца в сумку, он не спеша пошел за остальной добычей и замер, услышав истошный женский крик. Повесив ружье на плечо, прислушался и побежал туда, откуда раздался вопль.
        На тропе у опушки рощи лежала женщина. Том подошел поближе, пригляделся и замер: да ведь это леди Браун!
        Какое-то время он стоял над ней, любуясь ее красотой, а потом снял с плеча ружье и сумку и бросил на траву. Опустившись на колени, осторожно взял Линду на руки и принялся смотреть на ее прекрасное лицо.
        — Ну просто спящая красавица!  — с восхищением пробормотал он, ощущая волнующие изгибы ее тела у себя под ладонями. На лбу у него выступили капельки пота.
        Линда пришла в себя и, открыв глаза, встретила нежный взгляд бархатных карих глаз.
        — Миссис Браун, вам лучше?  — спросил Том и улыбнулся.  — Что с вами?
        Загипнотизированная его улыбкой, Линда не знала, как себя вести.
        — Оставьте меня,  — сказала она слабым голосом.  — Я сама дойду.  — Она попыталась встать, но в изнеможении снова упала к нему на руки. Их глаза встретились.
        Том не сдержался и, склонившись над ней, поцеловал в губы. И несказанно удивился, когда она ответила на поцелуй. Погладил ее лицо кончиками пальцев и снова улыбнулся.
        — Я понял по вашим глазам, что вы меня хотите. Еще тогда.
        — Наглец!  — выпалила Линда и залепила ему пощечину.  — Да как ты смеешь!
        — Смею, потому что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя.  — И он расстегнул ей ворот блузки.
        — Что вы делаете? Оставьте меня!
        Почувствовав неубедительность ее тона, он расстегнул блузку до конца и, обнажив ей грудь, припал губами к соску. Он стал нежно посасывать его, дразня и распаляя желание.
        Никогда прежде Линда не испытывала подобного чувственного наслаждения. Она растерялась, а он положил ее на траву и, не отрывая глаз от груди, расстегнул ремень брюк.
        — Признайся, ведь ты знала, что так и будет!  — сказал Том, опустился рядом, поднял ей юбку и проник сильными чувственными пальцами во влажное лоно.
        Линда молчала, тогда он вошел в нее мощным толчком и как неистовый зверь овладел ею.

        4

        — Так ты не едешь со мной в Лондон?  — в сотый раз спрашивал жену Артур.
        — Я простудилась.  — Линда прижала платок к носу и покашляла.  — Пожалуй, лягу в постель.  — И она чмокнула мужа в щеку.
        — Береги себя, дорогая!  — Артур открыл входную дверь, и у него перехватило дыхание от пронизывающего ноябрьского ветра.
        — Слава Богу, уехал!  — пробормотала Линда, когда машина мужа скрылась из виду, и, надев пальто, замерла, почувствовав на себе пристальный взгляд.
        На лестнице стояла Элис.
        — Ты что, шпионишь за мной?
        — До тебя мне дела нет.  — Элис вздохнула и, смерив Линду взглядом, небрежным тоном добавила: — Просто я забочусь о репутации семьи.
        — А при чем здесь репутация семьи?  — побледнев, спросила Линда.  — Что за идиотские намеки?!
        — Ходят слухи, что ты и Том Ричардсон…  — Заметив виноватый вид невестки, она осеклась.  — Так это правда?!
        — Ты что, спятила?!  — Линда с ходу перешла в наступление.  — Чтобы я и Том Ричардсон! Чушь!  — И она вышла из дома, не удосужившись закрыть за собой дверь.
        — Куда это она?  — Шон вышел из гостиной и кивнул на открытую дверь.  — Что, опять повздорили?
        — Займись лучше грамматикой!  — оборвала его Элис, закрыла дверь и вернулась вместе с ним в гостиную. Бросив взгляд на каминные часы, сказала: — Сегодня закончим чуть пораньше. Мы с Мэри идем к Энн Стоун. У нее день рождения.
        — А меня пригласили?  — спросил Шон.
        — Тебя?  — Элис пришло в голову, что, поскольку брата с невесткой нет дома, разумнее держать мальчика при себе, и она сказала: — Думаю, Энн не будет против, если мы возьмем тебя с собой.

        — Поздравляю вас, миссис Браун!  — улыбнулся доктор, заглянув в бланк анализа.  — Сомнений нет, вы беременны.
        — Спасибо, доктор,  — пробормотала она и торопливо засобиралась.  — До свидания.
        — Спешите обрадовать мужа?  — улыбнулся тот.
        Линда молча кивнула и выскочила из кабинета.
        Выйдя на улицу, она подозвала такси и, устроившись поудобнее на заднем сиденье, предалась размышлениям. Ребенок Тома! Она погладила себя по животу. У нее будет сын! Надо скорее рассказать обо всем Тому.
        Впервые в жизни Линда влюбилась. Она убеждала себя, что это мальчик и что они с Томом уедут отсюда и начнут новую жизнь. Она накопит денег, заставит Артура продать землю или придумает еще что-нибудь.
        Чем больше она об этом думала, тем больше верила, что именно так все и будет. Бросив деньги таксисту, она вышла и, запахнув пальто, направилась к дому Ричардсонов.
        Дверь открыл сам Том.
        — Какого черта?!  — Он поспешно прикрыл дверь, чтобы Аманда не видела, кто пришел.  — Зачем ты сюда явилась?!
        — Нам нужно поговорить. Я только что от врача…
        Внезапно дверь распахнулась и на пороге показалась жена Тома.
        — Это миссис Браун.  — Том отступил назад.  — Пришла по делам.
        Линда поддержала его выдумку.
        — Муж срочно уехал и просил меня поговорить с арендаторами по поводу… по поводу ограждения прилежащих земель.
        — Том, но ведь ты починил забор,  — заметила Аманда, с подозрением глядя на мужа.  — Еще на прошлой неделе…
        — Починил,  — согласился тот.  — Может, ветер повалил?..
        Заметив, что жена дрожит от холода, запахнул на ней шаль и отвел в дом.
        — Нечего тебе стоять на сквозняке…  — буркнул он, усаживая жену в кресло.  — А то еще простынешь.
        — А ограждения тоже просквозило?  — хмыкнула Аманда, кивая на дверь.  — Что же ты не пригласишь леди в дом?
        — Ты что, мне не веришь?
        — Отвези ее домой!  — тихо сказала Аманда.
        — Ладно.  — Том снял с вешалки куртку.  — А заодно и на забор взгляну.
        Отведя Линду от дома, он затолкал ее в амбар.
        — Спятила?!  — с тихой яростью выдохнул он.  — Хочешь, чтобы жена обо всем догадалась?
        — Нам надо поговорить.
        — А что, подождать до вечера нельзя было?  — спросил он, с опаской покосившись на приоткрытую дверь.  — Неужели это так срочно?
        — Да, срочно!  — Линда заглянула ему в лицо и спросила: — А ты что, больше не хочешь меня видеть?
        Рядом с этой женщиной Том не владел собой. Схватив за плечи, он привлек ее к себе и припал к губам.
        — Ведьма! Не смей больше приходить сюда!  — Рывком распахнув на ней пальто, обхватил ладонями груди.  — Околдовала меня…  — И он повалил ее на сено и овладел с исступлением, грубо, как зверь. Утолив страсть, спросил, натягивая брюки: — Ну что еще за срочное дело?
        — Том, у нас будет ребенок,  — улыбнулась Линда.  — Я точно знаю, это мальчик!
        — Ребенок?  — Том изменился в лице.  — Ты уверена?
        — Я только что от доктора.  — Окрыленная новостью, Линда не замечала очевидного.  — А ты что, не рад?
        — А может, ребенок от мужа?  — спросил Том, хватаясь за соломинку.  — Откуда у тебя такая уверенность?
        — Я не сплю с мужем с тех пор, как мы с тобой,  — солгала Линда. На самом деле она дважды отдавалась мужу.  — Том, я чувствую, у нас с тобой будет сын.  — Она схватила его за запястье и прижала ладонь к своему животу.  — Ты рад?
        — Линда, прошу тебя, иди домой, а то Джон вот-вот вернется.  — И Том подтолкнул ее к двери.
        — Как, ты меня даже не проводишь?  — удивилась Линда.  — Ты что, не рад?!
        — Ну конечно же рад!  — солгал он, думая лишь о том, как бы поскорее ее выпроводить.  — Иди, а то скоро стемнеет. И никому ни слова! Поняла?
        — Том, а ты меня не оставишь?  — спросила она, глядя в его хмурое лицо.
        Он молча потряс головой.
        — А что мы с тобой будем делать?
        — Доверься мне, Линда!  — продолжил игру Том.  — У меня есть план. Но помни, главное — никому ни слова. Жди, я сам дам тебе знать.
        — Хорошо, Том, я подожду,  — шепнула она.  — Только ты приходи за мной поскорей.  — И она выскользнула из амбара.
        Поглощенная мыслями, Линда не сразу заметила у края рощи Шона. Прислонясь к стволу дуба, он пристально смотрел на нее и улыбался. Линда похолодела от страха. Неужели он видел ее с Томом?! А что, если он расскажет Артуру? Впрочем, что он может рассказать? Подумаешь, гуляла в роще, шла мимо…

        — Заходите, мои дорогие!  — Энн Стоун встречала гостей в кремовом шелковом платье с брошью-камеей у ворота.  — Я так рада, что вы пришли!  — Она смотрела то на Элис, то на Мэри и, заметив Шона, чуть нахмурилась.  — А вы, если не ошибаюсь, и есть Шон?  — спросила она после небольшой паузы.
        Шон кивнул, а Мэри спросила:
        — Энн, это ничего, что мы его привели без предупреждения?
        — Все в порядке, детка, просто я не рассчитывала, что у меня за столом будет на одного гостя больше,  — спокойно ответила та и жестом пригласила всех в гостиную.  — Прошу к столу! Сейчас принесу еще один прибор.
        — А кто еще приглашен?  — спросил Шон.
        — Кто приглашен? Еще один молодой джентльмен,  — улыбнулась хозяйка.  — Джон Ричардсон. Он мне всегда помогает. То дров наколет, то зайца принесет… Обожаю тушеную зайчатину!
        Энн вышла на кухню и принесла еще один прибор. Раздался стук в дверь.
        — А вот и он!  — обрадовалась Энн и пошла открывать.  — Ну вот, теперь вся компания в сборе!  — объявила она, подталкивая Джона к столу.  — Садись!
        При виде нарядного Шона, сидящего рядом с Мэри, Джону стало не по себе. Он вспыхнул, а Шон смерил его взглядом и нагловато ухмыльнулся. Джон сел напротив, оставив место рядом с Шоном хозяйке. Сидеть рядом с этим нахальным юнцом было выше его сил.
        — Спасибо всем за то, что пришли!  — с чувством сказала Энн и поставила на середину стола торт со свечами.  — Ну что, будем пить чай?
        Когда чай был выпит и подарки вручены, Элис предложила помочь убрать со стола, на что хозяйка тоном, не терпящим возражений, сказала:
        — С посудой я и сама разберусь, но у меня есть просьба к молодым людям.  — Она обернулась к Шону: — Вы не посмотрите, у меня наверху сломалась оконная задвижка? Может, приладите ее как-нибудь? А Джон с Мэри тем временем принесут воды.
        Заметив, какими взглядами обменивались Джон и Мэри за столом, Энн решила дать им возможность побыть наедине. Как только они вышли, а Шон с недовольной миной побрел наверх, она изрекла:
        — Вы меня простите, Элис, но я вам прямо скажу: этот мальчишка не подарок! А вы сами-то, что о нем думаете?
        — Да я, по сути, ничего о нем не знаю. Могу лишь сказать, что он способный… И очень скрытный.  — Элис старалась быть объективной.  — Впрочем, учитывая его жизненный опыт, в этом нет ничего удивительного.
        — А ваш брат на самом деле собрался его усыновить?
        — Увы! Это вопрос решенный!  — Элис развела руками.  — Артур уехал в Лондон навести справки у юриста.
        — И человек с улицы унаследует половину его имущества? Но ведь это опасно! Особенно для Мэри. Как мне показалось, этот юнец имеет на нее виды. Или, как теперь говорят, положил на нее глаз. Я права?
        Элис кивнула, а Энн откинулась на спинку стула и задумалась, словно перенеслась мыслями в свое прошлое.
        За окном раздался смех. Элис выглянула и невольно улыбнулась: Джон и Мэри брызгали друг в друга водой.
        — Когда эти двое рядом, на них просто приятно смотреть! Ну прямо созданы друг для друга…  — Элис перевела взгляд на хозяйку.  — Конечно, оба еще очень молоды, Мэри и вовсе почти ребенок…
        — Возраст не помеха любви,  — возразила Энн.  — А неудачное замужество может сломать всю жизнь,  — думая о своем, завершила она.

        — Замерзла?  — Джон взял руки Мэри в свои ладони и начал растирать.  — Холодные как ледышки…
        Мэри нравилось чувствовать тепло его рук, она улыбнулась и, заглянув ему в глаза, шепнула:
        — Я так рада, что ты пришел!
        Джон смотрел в любимое лицо, и его охватил трепет. Рядом с Мэри он всегда чувствовал себя мужчиной.
        — Придет день — и я увезу тебя. И мы будем вместе. Всегда.  — Он глядел в ее бездонные глаза.  — Скажи, Мэри, а ты этого хочешь?
        — Хочу,  — шепнула она и вспыхнула от нахлынувших чувств.  — Очень!
        — А как же этот?  — И Джон кивнул в сторону дома.
        — Ты что, ревнуешь?  — удивилась Мэри.
        — Есть немного,  — признался он.
        — И напрасно! Это совсем другое.
        — Другое?  — усомнился Джон.  — Знаешь, Мэри, я как увидел его с тобой рядом, у меня в глазах потемнело. Как это «другое»?
        — Просто я его жалею.
        — Жалеешь?  — повторил он.  — А что его жалеть?
        — Во-первых, ему не повезло в жизни,  — невольно копируя интонацию тетки, объяснила Мэри.  — А во-вторых, по-моему, у нас дома ему как-то… как-то неуютно, что ли…
        — Это он тебе так сказал?
        — Нет, но я и сама вижу. Поэтому мне его и жалко.  — Она прильнула к Джону и тихо продолжила: — А тебя я люблю.
        — Правда?  — обрадовался Джон, сжимая ее ладони, и подумал: но ведь она еще совсем юная, что она вкладывает в это слово? Может, он ей просто нравится?
        — Мэри, нам пора домой!  — раздался с порога голос Шона.
        Небрежной походкой он подошел к колодцу и потянул Мэри за руку.
        — Да ты совсем замерзла!  — заметил он и с вызовом взглянул на Джона.  — Зачем вы ее так задержали?
        — Я ее не задерживал,  — возразил тот и поднял два полных ведра.
        Чувствуя, что назревает ссора, Мэри встала между ними.
        — Шон, возьми у Джона одно ведро,  — попросила она.  — Ведь ему тяжело.
        — Только ради тебя!  — фыркнул тот и рывком вырвал ведро из руки Джона.
        От неожиданности Джон покачнулся и расплескал воду на ноги Мэри. Она вскрикнула, а Шон, втайне радуясь, что проделка удалась, толкнул Джона в грудь и заявил:
        — Вы сделали это нарочно!
        Застигнутый врасплох Джон отшатнулся, хотел поставить ведро и одновременно дать сдачи, а в результате лишь потерял равновесие и упал, увлекая Шона за собой.
        — Перестаньте!  — попыталась вмешаться Мэри.
        Куда там! Они сцепились намертво и, катаясь в грязи, дубасили друг друга. Поняв, что одной ей с ними не справиться, Мэри понеслась в дом и, распахнув дверь, закричала:
        — Они дерутся! Помогите мне их разнять!

        — Так ты согласна не говорить Артуру о случившемся?  — спросила Элис у Линды, не сумев скрыть удивление.
        — Да, пожалуй, так будет лучше.
        С одной стороны, Элис почувствовала облегчение, но с другой… Столь необычная покладистость Линды внушала подозрение.
        Вечером Элис с Мэри отправились к Ричардсонам с извинениями. Дверь открыла Нэнси и, не впуская их в дом, спросила:
        — Что вам угодно?
        — Объясниться с вашей мамой,  — ответила Элис.  — По поводу драки.
        — Уходите! Никакие объяснения нам не нужны! И так все яснее ясного.  — Нэнси бросила злобный взгляд на Мэри.  — А в ее уроках Джон больше не нуждается.
        — Но мы пришли извиниться за Шона…  — опешила Элис.  — Дело в том, что он…
        — И в извинениях ваших мы тоже не нуждаемся!  — не дала ей договорить Нэнси и хотела закрыть дверь.
        — Тем не менее, мисс Ричардсон, я бы предпочла услышать это от Аманды.
        Нэнси распахнула дверь и крикнула:
        — Мам, тут пришли Брауны!.. Скажи им сама.
        — Уходите!  — раздался из дома голос Аманды.  — Говорить нам с вами не о чем.
        — Понятно?  — Не скрывая удовольствия, Нэнси прикрыла дверь.  — Нам от вас ничего не нужно.
        — А Джон дома?  — спросила Мэри.
        — Нет. Но, будь он дома, сказал бы то же самое.  — И она захлопнула дверь.
        Удрученные, они отправились домой.
        — Как ты думаешь, тетя, Джон теперь будет меня избегать?  — упавшим голосом спросила Мэри.
        — Даже не знаю,  — честно призналась Элис.  — Вероятно, мать поставила ему ультиматум.  — Она сжала Мэри руку и добавила: — Не вешай носа! Если Джон не хочет тебя потерять, он непременно что-нибудь придумает. А ты наберись терпения.

        — Нэнси, зачем ты говорила за Джона?  — спросила Аманда, с укором глядя на дочь.
        — А зачем он строит глазки дочери этой гадины?
        — Если отец узнает, что ты прогнала Мэри, он сдерет с нас шкуру.
        — А он не узнает, если ты ему не скажешь!  — Нэнси с вызовом посмотрела на мать.
        — Не скажу,  — решила Аманда.  — Ты права, Нэн, эта девочка не пара нашему Джону.
        — Мам, я одного не пойму, с чего это ты вдруг взяла и прогнала их? Ведь ты всегда…
        — Хватит болтать!  — оборвала ее Аманда.  — Лучше пойди покорми кур.
        Нэнси надулась и, хлопнув дверью, выскочила во двор, а Аманда все думала, правильно ли поступила. Если бы не Том и эта его сучка!..

        Черт! Ну все не слава Богу! На поезд опоздал, голова трещит и есть хочется… Артур схватил чемодан и поплелся по платформе. Ну вот, а теперь еще и буфет закрылся! Надо зайти в паб и перекусить, а заодно и время убить…
        Скоро Артур уже сидел за столом, ел горячий пирог с мясом и потягивал эль. В тепле он расслабился и не сразу заметил, что за ним следят. Обернувшись и встретив взгляд больших печальных глаз, он чуть не подавился.
        Терри! А рядом с ней, надо думать, ее сожитель, здоровенный рыжий детина. Схватив чемодан, Артур выскочил на улицу. Терри вышла вслед за ним.
        — Что тебе от меня нужно?  — прошипел он, толкнув ее в тень.  — Еще денег?
        Она молча покачала головой.
        — А чего же тогда?
        — Скажи, Артур, если ты усыновишь Шона, он получит все, что ему полагается?
        — Конечно. Ведь он мой сын.
        — Не дай Бог, Дик узнает!  — вздохнула Терри.  — Тогда мне конец! Он меня точно прибьет.
        Артур покосился на нее и подумал: неужели она не могла найти себе дружка поприличнее? Ведь в юности Терри была прехорошенькая… Впрочем, она и сейчас как куколка.
        — Так уж и прибьет?
        Терри кивнула и снова вздохнула.
        — А ведь я изменила ему всего один раз… Помню, он тогда загулял, а ты был так добр…
        — Скажи лучше, пьян!  — Артур поморщился.  — Не дай Бог Линда узнает…
        — Может, и узнает!  — Она вскинула подбородок.  — Вот возьму и скажу!
        — А я скажу твоему сожителю, что Шон не его сын!  — парировал Артур.  — Хватит, Терри! Ты получила от меня кругленькую сумму, и только тогда отвязалась.  — Он усмехнулся.  — Ирония судьбы! Надо же было такому случиться, чтобы мальчишка залез в карман к родному отцу!
        — Будь проклята эта ночь! И тот час, когда я пошла в полицейский участок. Надо было оставить там этого паршивца! Пусть бы сам выкручивался. Так нет! Я, как дура какая, помчалась его выручать…
        — Ты тогда держалась молодцом!  — Артур взглянул на нее не без восхищения.  — Никто ни о чем не догадался. А ты не сболтнула Шону, что он мой сын?
        — Я не идиотка.  — Она с опаской покосилась в сторону паба.  — Дик уверен, что Шон от него. Да узнай он, что растил дворянское отродье…  — У нее в глазах застыл ужас.  — Прошу тебя, Артур, верни мне сына!
        — Как это — верни? Я к нему привязался. Даже не мечтай!  — Артур извлек из кармана бумажник и, отсчитав несколько купюр, протянул ей.  — На! И забудь о его существовании.
        — Я же сказала, что твои деньги мне не нужны!  — Терри набросилась на него с кулаками, деньги разлетелись и упали на мокрый тротуар.
        — Какого черта этот хмырь предлагает тебе деньги?  — пошатываясь, спросил Дик — он только что вышел из паба — и, оценив ситуацию, вынул из кармана нож и приставил лезвие к горлу Артура.  — А ну-ка, гад, живо колись!
        — Оставь его!  — Терри встала между ними.  — Он ошибся, только и всего. Решил, будто я шлюха.
        — С чего это вдруг?!  — Дик схватил ее за волосы и, намотав на кулак, дернул изо всей силы. Терри закричала, а он тряхнул ее как куклу и со всего маху ударил в лицо кулаком.  — Так ты дала ему повод? Отвечай, подлюга!  — Он ударил ее ножом в живот и швырнул на мостовую.  — Отвечай!
        Терри молчала. От ужаса Артур стоял как вкопанный. А на мостовой в ярко-желтом круге от фонаря медленно растекалась алая лужица. Вытаращив пьяные глаза, Дик молча смотрел на окровавленный нож. Артур первый пришел в себя и со всех ног припустил к вокзалу.
        — Я не виноват,  — убеждал он себя всю дорогу до Блэкберна, а перед глазами все стояла кровавая сцена.

        5

        Утром, просматривая газету, Артур обратил внимание на заголовок «Кровавая ссора любовников» и похолодел от ужаса.
        В заметке говорилось, что женщина в крайне тяжелом состоянии доставлена в больницу, а ее сожитель задержан. Он утверждает, что в деле замешан еще один мужчина. Однако полиция не обнаружила никаких следов третьего участника, а, судя по показаниям свидетелей, женщина уже не первый раз становится жертвой побоев пьяного дружка.
        Слава Богу, меня никто не видел!  — подумал Артур и, разорвав газету в клочья, запихнул в мусорную корзину.

        Проходя мимо кабинета отца, Мэри услышала обрывок разговора. Мать предлагала отправить Шона в школу, а отец говорил, что в данный момент они не могут себе это позволить.
        Мэри на цыпочках отошла от двери и, поднявшись наверх, постучалась к Элис.
        — Они ссорятся из-за Шона?  — с порога спросила Элис.
        Мэри кивнула.
        — А ты заметила, что, с тех пор как Шон здесь, папа очень изменился?  — спросила Мэри.
        — Изменился?
        — Ну да, раньше он никогда маме не перечил.
        — Просто они не могут решить, в какую школу отправить мальчика.  — Обняв Мэри за плечи, Элис добавила: — А Шон, насколько я поняла, уезжать не хочет.
        — Все-таки странные люди мои родители!..  — с задумчивым видом изрекла Мэри.  — Сначала носились с Шоном, а теперь хотят против его желания отослать учиться!
        Снизу раздался испуганный крик Артура:
        — Элис! Иди сюда скорей! Линде дурно!
        Элис с Мэри бегом спустились в холл.
        — Что случилось? Где она?
        — Мы с ней разговаривали, и вдруг она побледнела, пошатнулась и упала,  — сказал Артур.  — Прямо на пол… Она там, у меня в кабинете. Я положил ее на диван.
        — Ты вызвал врача?  — спросила Элис.
        — Нет. Я так растерялся… А вдруг она умрет?!
        — Возьми себя в руки!  — повысила голос Элис и пошла звонить врачу.
        Осмотрев Линду, доктор заверил Артура, что его супруга проживет еще долго, просто у нее нервное истощение.
        — Да не волнуйтесь вы так!  — проговорил доктор, выходя из кабинета.  — В ее состоянии это вполне естественно.
        — Что значит естественно?  — с недоумением переспросил Артур.  — Что вы имеете в виду?
        — Ваша жена беременна, мистер Браун.
        Артур не верил своим ушам.
        — Моя жена ждет ребенка?
        — Именно так,  — подтвердил доктор.  — А для вас это новость?
        Артур молча кивнул.
        — Вероятно, миссис Браун хотела сделать вам сюрприз.
        — И ей это удалось! Доктор, ну как она?
        — Я же говорю, ничего страшного. Но имейте в виду,  — доктор поднял палец,  — сейчас для нее главное покой и уход.
        Артур помчался к жене, а доктор, покачав головой, огляделся и, заметив на лестнице Элис, спросил:
        — Могу я оставить вам предписание для миссис Браун? Помните, сейчас для нее самое важное — правильное питание и положительные эмоции. Иначе она может потерять ребенка.
        Элис молча кивнула и жестом пригласила врача пройти в гостиную.
        Тем временем Артур держал жену за руку со слезами на глазах.
        — Если бы ты знала, как я счастлив, моя дорогая! Такой подарок… У нас будет ребенок.  — Он покачал головой, словно не верил в реальность происходящего.  — И ты мне ничего не сказала! Но почему?
        Линда молчала. Скоро они с Томом уедут отсюда. А пока придется подыграть мужу, хотя это и противно.
        — Почему?  — слабым голосом произнесла она.  — Хотела сделать тебе сюрприз. А сейчас дай мне поспать. Я так устала…
        — Спасибо тебе, моя дорогая!  — Артур наклонился и поцеловал жену.  — Кто знает, может, это мальчик?
        — Артур, обещай мне одну вещь.
        — Все что угодно, радость моя!
        — Обещай, что отправишь Шона в школу.
        — Доктор сказал, тебе нельзя волноваться,  — уклонился от ответа Артур.  — Давай отложим это на потом. Когда тебе станет получше.
        В декабре врач разрешил Линде выходить на улицу. В тот же день, как только Артур отлучился по делам, устроив жену у камина в гостиной, в дверь постучали и на пороге появился Шон.
        — Пришел проведать, как вы себя чувствуете,  — сказал он.
        — Спасибо, мне уже намного лучше, но я еще очень слаба,  — пробормотала Линда и прикрыла глаза, давая понять, что не расположена к разговорам.
        — Я только на два слова.  — Шон плотно закрыл дверь и встал, прислонясь к стене.  — По поводу школы.
        — Что ты хочешь сказать?  — насторожилась Линда.
        — Мне никак нельзя сейчас уезжать,  — вкрадчивым тоном сказал он.  — Еще не время.
        — Что это значит?  — Линда изменилась в лице. Она прекрасно поняла, к чему он ведет.
        — Только то, что я сказал.  — Выдержав паузу, он добавил: — Поверьте, мне бы очень не хотелось, чтобы все узнали о вашей… вашей дружбе с Томом Ричардсоном.
        — Ты мне угрожаешь?!
        Шон улыбнулся и молча вышел.
        Линду трясло от ярости.

        Приближалось Рождество, и Мэри с Элис уехали в Манчестер покупать подарки.
        — Скоро два месяца, как я не видела Джона,  — со вздохом заметила Мэри, выходя из магазина.  — Неужели он меня даже не поздравит?
        Элис молчала.
        — Выходит, я в нем ошиблась?
        — Детка, я и сама в нем ошиблась!  — невесело усмехнулась Элис.  — Мой тебе совет: перестань думать о нем!
        Легко сказать! Мэри вздохнула. Да ведь она только о нем и думает. А Джон больше не хочет ее видеть. Ну как примириться с этим?!
        — Если он не ценит тебя и твою дружбу, забудь о нем!  — уговаривала племянницу Элис, приобняв за плечи.  — Девочка моя, у тебя все впереди. Так что выше нос!
        — Скоро Рождество, а у нас дома… никакого праздничного настроения!  — сокрушалась Мэри.  — Мама ни с того ни с сего взъелась на Шона. Если честно, то мне его даже жалко!
        — Детка, в ее положении это объяснимо… Ну а что до праздничного настроения, так все в наших руках!  — Элис потрясла пакетами с подарками и улыбнулась.  — Поставим елку, зажжем свечи, Дотти наготовит всякой всячины…
        — Элис, а тебе не кажется, что Шон…
        — Что, детка?
        — Тебе не кажется, что Шон похож на папу?  — скороговоркой выпалила Мэри и, высказав то, что ее давно мучило, испугалась.
        — Однако у тебя богатое воображение!  — не сразу ответила тетка.  — Нет, я не замечаю сходства.
        Мэри замолчала, а Элис ее слова навели на размышления. Ведь, если допустить, что Шон сын Артура, все сразу встает на свои места. И ничего сверхъестественного в этом допущении нет. Артур частенько отлучается в Лондон, и, как он ни любит Линду, он всего лишь мужчина. Ну что же, если брат решил усыновить Шона, это внушает уважение. В конце концов, это его личное дело и он сам во всем разберется.
        На следующий день наступил сочельник. Шон пребывал в отличном настроении: Артур пообещал, что в школу его отправят на будущий год, а пока Элис продолжит давать ему уроки.
        После завтрака Артур собрался к арендаторам — собрать плату за декабрь,  — и Мэри в надежде увидеть Джона упросила отца взять ее с собой.
        — Артур, но ведь они должны платить только в конце месяца,  — отговаривала брата Элис.  — К тому же сегодня сочельник…
        — Вот именно! В конце месяца денег у них может и не быть. Вдруг истратят все на Рождество?  — Он обернулся к Мэри.  — Ну что, ты готова? Или будешь два часа решать, какое платье надеть?  — проворчал он, выходя в холл.  — Поторапливайся, пока я не передумал.
        — Я мигом!  — обрадовалась Мэри и понеслась к себе одеваться.
        Через пять минут Мэри выбежала на улицу. В дубленой куртке, брюки заправлены в высокие сапожки, зеленая вязаная шапочка и длинный шарф оттеняют блеск глаз, золотисто-рыжие волосы треплет ветер…
        — Папа, а ты не против, если я сяду впереди?  — спросила она, взявшись за ручку дверцы.
        Артур молча кивнул. Когда Мэри уселась рядом, он покосился на нее, и ему пришло в голову, что дочь уже совсем взрослая. До чего же похожа на мать!  — подумал он. И в то же время не похожа… Внезапно у него возникло чувство вины перед дочерью, и он разозлился. Когда подъехали к дому Ричардсонов, Артур буркнул:
        — Жди меня в машине. А то еще простудишься.
        Отец вышел и, поднявшись на крыльцо, застучал в дверь, а Мэри чуть не заплакала от обиды. Ну вот, теперь она не увидит Джона!
        А может, он в амбаре или в конюшне? Она выскользнула из машины и чуть ли не бегом пошла во двор.
        Увы, Джона нигде не было. Едва она успела сесть в машину, как вернулся отец, бормоча под нос:
        — Проклятые фермеры! Вечно приходится выколачивать из них деньги!
        В это время Джон возвращался из рощи — он ходил за хворостом. Заметив, что от дома отъезжает машина Браунов, он огорчился.
        — Чуть-чуть не успел!  — посетовал он сестре.  — Будь я дома, поговорил бы с Мэри. Кто знает, может, мы бы с ней помирились…
        — Размечтался!  — хмыкнула Нэнси.  — Твоя Мэри та еще штучка! Представляешь, я пригласила ее в дом, а она говорит, мол, мне у вас делать нечего.
        — Так и сказала?  — изменившись в лице, спросил Джон.  — Этого не может быть!
        — Еще как может! Да выбрось ты ее из головы!  — посоветовала Нэнси.  — Я тебе всегда говорила, что она воображала, а ты мне не верил. Джон, пойми, она тебе не пара.
        — Пожалуй, ты права,  — с горечью согласился Джон.  — Раз мы недостаточно хороши для мисс Браун, лучше мне ее забыть.
        — Верно, сынок!  — подтвердила Аманда, входя в кухню.  — Надо рубить сук по себе.
        Энн Стоун встретила их у двери.
        — Заходите,  — сказала она, пригласив их в комнату и любезно улыбаясь.  — Пришли за арендной платой?
        Сняв шапку, Артур улыбнулся. Он встречался с этой леди всего лишь раз в месяц и обменивался парой слов, но рядом с ней почему-то всегда ощущал робость.
        — Извините, что приехал за деньгами в сочельник, но…
        — И правильно сделали. После Рождества денег может и не быть,  — улыбнулась Энн. Подошла к секретеру, достала арендную книжку и конверт с деньгами.  — Пожалуйста.  — Пока Артур расписывался в книжке, спросила: — Как здоровье жены?
        — Спасибо, ей гораздо лучше.
        — Энн, а вы пойдете в гости на Рождество?  — спросила Мэри.
        — Нет, детка. Ну кто меня пригласит? Думаю, я плохое украшение рождественского стола,  — с усмешкой заметила она.  — Так что буду сидеть дома.
        — А вы приходите к нам!  — пригласила Мэри, бросив взгляд на отца.  — Элис так обрадуется!
        — На самом деле, миссис Стоун, приходите!  — удивляясь себе, подтвердил Артур.  — Мы с женой тоже будем рады вас видеть.
        Мэри просияла, а Энн, покачав головой, ответила:
        — Спасибо, только я не хочу навязывать вам свое общество.
        — Энн, ну пожалуйста, приходите!  — упрашивала ее Мэри и, отрезая отцу путь к отступлению, предложила: — Папа за вами заедет. Да, папа?
        Артур молча кивнул.
        — Твоя мать будет недовольна,  — сказал он, когда они возвращались домой.  — Не пойму, какого черта меня дернуло пригласить на Рождество постороннего человека?!
        — Энн не посторонняя,  — Мэри знала старую леди лучше, чем свою мать.  — И потом у нее безупречные манеры, так что, уверяю тебя, мама не станет сердиться.

        Линда была в ярости.
        — Не желаю видеть эту старуху у себя за столом! Артур, ты что, рехнулся?
        На самом деле ей было все равно, но она подозревала, что Том охладел к ней, и срывала зло на близких, и прежде всего на муже.
        — Артур, имей в виду, привезешь ее в дом, я не выйду из своей комнаты! Все праздники!  — заявила она и, вскинув голову, удалилась.
        — А что, отличная идея!  — ухмыльнулась Элис.  — Провести Рождество без Линды…  — И она мечтательно закатила глаза.
        Брат не разделял ее веселья. Он ждал Рождества, как ждут виселицы.
        Вечером Мэри сидела у себя в спальне, глядя в окно на звезды, и вспоминала счастливые времена, когда они с Джоном были вместе, а потом стала считать, сколько часов осталось до приезда Энн.
        — Можно я поеду с тобой за Энн Стоун?  — спросила она у отца за завтраком.  — А ты с мамой уже поговорил?
        — Замолчи, ради Бога!  — Артур закрыл глаза и откинулся на спинку стула, а потом с виноватым видом ответил: — С мамой я еще не говорил. Но ты со мной не поедешь. Я беру с собой Шона.
        Мэри с трудом сдержала слезы.
        В пятом часу Артур с Шоном отправились к Энн Стоун.
        Она уже ждала их и с порога объявила:
        — Я не поеду.
        — Что так?  — с трудом скрывая облегчение, спросил Артур и только сейчас заметил, что у нее под глазами темные круги.  — Вы не заболели?
        — Нет, просто не спала всю ночь.  — Она пригласила Артура в дом и попросила Шона: — Молодой человек, у меня к вам просьба. Погуляйте на свежем воздухе. Мне нужно поговорить с мистером Брауном наедине.
        — Если речь пойдет об уменьшении арендной платы, то…
        — Нет-нет, речь пойдет совсем о другом,  — заверила она его.
        — А может, лучше тогда поговорим как-нибудь в другой раз?  — предложил Артур.  — Скоро Рождество, так что дела подождут.
        — Дела-то подождут, а вот я больше ждать не могу. Я и так слишком долго ждала.
        — Шон, пойди погуляй!  — с неохотой отпустил Артур сына.  — Только не уходи далеко. Думаю, это ненадолго.
        Энн Стоун привела его в гостиную, устроила поудобнее и начала свой рассказ.
        — Пожалуйста, выслушайте меня и знайте: я не преследую личной выгоды. Просто хочу исправить ошибку. А потом, если вы так решите, уеду навсегда.
        — Не понимаю, о чем это вы? Какая еще ошибка?
        — Прошу вас, не перебивайте меня, я и без того очень волнуюсь…  — Она перевела дыхание и продолжила: — Когда я вышла замуж за Генри Стоуна, я была молода и наивна. Ваш отец, Бог мне свидетель, промотал большую часть вашего наследства. И не пропускал ни одной юбки. Я терпела все, но однажды, проиграв большую сумму денег, он вернулся домой пьяным и поднял на меня руку. И я решила от него уйти.
        — Вы хотите сказать, что вы… что вы моя мать?  — наконец выдавил Артур.
        Энн кивнула.
        — Я хотела взять тебя и Элис с собой, но Генри не позволил. Несмотря на все свои недостатки, вас он обожал. Особенно тебя, Артур, своего единственного сына. Я пыталась с ним спорить, и тогда он избил меня.
        Энн замолчала, нервно теребя кисти шали.
        — Я любила вас, но не могла больше жить с мужчиной, который меня не уважает. Генри так меня избил, что я потеряла ребенка. Ведь я была беременна. Да, Артур, у вас могла быть еще одна сестра или брат. Я не говорю, что Генри был плохой человек, но, когда он пил, я переставала его узнавать.
        Слушая историю ее жизни, Артур испытывал противоречивые чувства. Он подозревал, что она говорит правду, но они с Элис с раннего детства привыкли к мысли, что мать их бросила.
        — А почему я должен вам верить?  — Артур вскочил с дивана и встал перед ней.  — Чем вы это докажете? Ведь я о вас ничего не знаю.
        — Я говорю тебе правду.  — Энн подошла к секретеру и достала папку с документами.  — Смотри, вот свидетельство о браке и прочие документы…
        Артур схватил бумаги и впился в них глазами, а Энн негромко сказала:
        — Я не переставала любить вас. Вы с Элис всегда были в моем сердце.
        Артур с яростью пихнул ей бумаги в руки.
        — Значит, вы жена Генри Стоуна и… и моя мать.  — У него перехватило в горле.  — И что теперь прикажете делать? Упасть на колени и возблагодарить Бога за то, что мамочка вернулась? Да?  — Он бросил на нее гневный взгляд.  — Не могу! И не хочу!  — Слезы покатились у него по щекам.  — Ведь я вас совсем не помню! А Элис? Что вы от нас хотите? Скажите, черт возьми!
        — Я ничего от вас не хочу.  — Энн помолчала.  — Во всяком случае, для себя лично.  — От волнения ее забил озноб.  — Формально мы с твоим отцом не разводились. И после его смерти я могла претендовать на раздел имущества, однако я этого не сделала. И не сделаю.  — С горечью глядя на сына, она сказала: — А ты собираешься лишить Мэри законного права на наследство.
        — О чем это вы?
        — Ты привел в дом Шона и хочешь сделать его наследником. Имей в виду, я этого не допущу. Сразу после праздников я встречаюсь со своим адвокатом в Блэкберне. И он поможет мне защитить права Мэри.
        — Вы не получите от меня ни пенни!  — отчеканил Артур и шагнул к двери.
        — Деньги мне не нужны. У меня остались кое-какие ценные вещи.  — Энн проводила его и с грустью сказала: — До свидания, Артур! Жаль, что ты выбрал такой путь. Повторяю, лично мне ничего не нужно, но я не позволю, чтобы этот мальчишка обобрал мою внучку.  — И она распахнула дверь.  — Благодарю за приглашение на обед,  — сказала она на прощание,  — но по понятным причинам принять его не могу.
        — Я требую, чтобы вы уехали отсюда сегодня же вечером!  — с тихой яростью ответил Артур.  — Это моя собственность.
        — Ты уверен?  — с улыбкой спросила она.
        Притаившись под окном, Шон жадно ловил каждое слово. Как только дверь распахнулась, он обежал дом и, когда Артур позвал его, со скучающим видом появился со стороны рощи. Подойдя к машине, оглянулся на Энн Стоун и с улыбкой попрощался:
        — Всего вам доброго, миссис Стоун!  — Сел в машину, прищурился и скривил губы в усмешке.

        — А где же Энн?  — Мэри поджидала отца у двери, но он лишь отмахнулся от нее и молча прошел к себе в кабинет.
        — Миссис Стоун приболела,  — объяснил Шон и, поднимаясь по лестнице, буркнул: — Я не буду ужинать. У меня голова болит.
        Из кухни высунулась Дотти.
        — Ну и когда прикажете накрывать на стол? Я тут целый день готовлю, а кто теперь все это будет есть?!  — возмущалась она.  — Гости не приехали, у хозяйки нет аппетиту, хозяин заперся у себя в кабинете… Даже этот прожора сегодня, видите ли, ужинать не будет! Хорошенькое намечается у нас Рождество!
        — Дотти, я попробую уговорить маму поесть хотя бы чуть-чуть.
        Мэри поднялась и постучала в дверь.
        — Мама, можно я принесу тебе еду? Дотти столько всего наготовила! Скажи, что тебе принести?
        — Ничего!  — крикнула Линда из-за двери.  — Уходи! И оставьте меня все в покое!  — Линда упала лицом на постель и зарыдала. Почувствовав острую боль внизу живота, она застонала и села. Закусила губу и, схватившись за живот, прошептала: — Как больно! И до чего же мне все здесь надоели!  — Раскачиваясь из стороны в сторону, она бормотала как в бреду: — Ничего не хочу! И никого не хочу! Почему Том за мной не едет?
        Тем временем Артур метался по кабинету как зверь в клетке. Что делать? Сказать или не сказать Элис? Думай, Артур, думай!
        Он вспомнил, как в детстве сестра тосковала по матери, а повзрослев, не единожды пыталась разыскать ее, пока отец не сказал, что та умерла. Да скажи он ей сейчас, что Энн Стоун их мать, она тут же бросится в объятия этой ведьмы! Нет, это немыслимо! И он не позволит ни одной из них диктовать ему, как жить.
        Артур выскочил из кабинета и, чуть не сбив с ног Элис, бросился к вешалке.
        — Куда это ты собрался на ночь глядя?
        — Погулять!  — рявкнул он, натягивая пальто.  — Подышу свежим воздухом.
        — Вот и молодец!  — улыбнулась сестра.  — Заодно остынешь.
        — Оставь меня в покое!  — огрызнулся Артур.  — И будь любезна, не лезь ко мне со своими идиотскими советами! Хотя бы в Рождество.  — И он выскочил из дома, громыхнув дверью.
        — Что это с папой?  — удивилась Мэри.  — И где же тогда Шон?
        — А в чем дело?  — не поняла Элис.
        — Дотти сказала, что Шон был у отца в кабинете. Как она выразилась, получал выволочку…  — Мэри обернулась на распахнутую дверь кабинета, а потом на входную дверь.  — Если он был в кабинете, то где же он сейчас?
        Обняв ее за плечи, Элис предположила:
        — Может, поднялся к себе? Или вышел погулять. Боюсь, на этот раз Шон попал под горячую руку и ему изрядно досталось! Не удивлюсь, если завтра он не спустится к завтраку. Давай пойдем на кухню и ублажим Дотти! Зря, что ли, она старалась?

        Энн Стоун сидела в кресле-качалке и размышляла.
        Ты правильно поступила! Ведь ты приехала сюда, чтобы быть рядом со своими детьми. Элис, родная душа, всегда была рядом! А Артур… Артур слабовольный и ослеплен страстью к жене. Нет, это ж надо додуматься! Привез в дом уличного воришку, испортил его до мозга костей… Да если и дальше так пойдет, этот наглец вытянет из него все, что сможет, даже то, что по праву принадлежит Мэри.
        Она улыбнулась.
        Что за прелесть эта девочка! Ее нельзя не любить! И я не позволю ее обобрать! Никому! Даже собственному сыну.
        Измученная переживаниями и бессонной ночью, Энн прикрыла глаза. Кресло поскрипывало, в камине уютно потрескивали дрова, тепло расслабляло, и вскоре она задремала.
        Энн не слышала, как незваный гость вошел в дом и подкрался к ней. Каминные щипцы ударили ее по виску, и она, обмякнув, повалилась на бок.
        Поиски драгоценностей заняли всего несколько минут, и гость выскользнул из дома, оставив дверь открытой и впустив в дом ночную стужу.

        — Вставайте, сэр!  — Дотти изо всех сил стучала кулаком в дверь спальни хозяина.  — Пришли из полиции! Говорят, очень срочно.
        — Какого черта ты ломишься ко мне в такую рань?!  — Артур уснул лишь под утро и сонно тер глаза.  — Убирайся к черту!
        — Хозяин, говорю вам, это срочно! С полицией шутки плохи.
        — С полицией?  — Артур окончательно проснулся, встал и открыл дверь.  — И что им от меня нужно?
        — А мне почем знать? Мое дело маленькое! Велели позвать хозяина, вот я и зову.
        — Скажи, что я сейчас спущусь,  — буркнул Артур.  — Только оденусь.
        Элис и Мэри уже проснулись и вскоре тоже спустились вниз. У двери гостиной стояли два констебля, а напротив Артура сидел худой лысый мужчина в темно-сером костюме. Когда вошли Элис с Мэри, лысый встал и поздоровался.
        — Извините, что поднял вас всех с постели в столь ранний час.  — Он обернулся к Элис: — Если не ошибаюсь, мисс Браун?
        — Да, а это моя племянница, Мэри.
        — Очень приятно. Инспектор Джоунс, а это мои коллеги.  — Он обернулся к полицейским.  — Подождите меня в холле.
        Взглянув на Мэри, Артур жестом велел ей выйти, буркнув:
        — Думаю, тебе здесь делать нечего.
        Мэри вышла и закрыла дверь, но, услышав обрывок фразы, словно приросла к полу.
        — Мисс Браун, если не ошибаюсь, миссис Стоун дружила с вами и вашей племянницей?  — спросил инспектор.  — В таком случае, боюсь, у меня для вас плохие новости.  — Он выдержал паузу.  — Сегодня утром Том Ричардсон привез ей дрова и обнаружил, что дверь открыта, а хозяйка в кресле-качалке…  — последовала еще одна пауза,  — мертва. Точнее, убита.
        Убита?! У Мэри потемнело в глазах. Нет, этого не может быть! Кому она могла помешать?

        6

        На похоронах Энн Стоун было всего несколько человек. Два торговца, много лет снабжавшие ее продуктами, Том и Джон Ричардсоны, Элис и Мэри. Артур также присутствовал на церемонии. Только один раз он взглянул на покойницу. Для него она так и осталась арендатором.
        Мэри рыдала навзрыд. Джону очень хотелось ее утешить. Но он так и не отважился подойти к ней, лишь покосился исподлобья, и Мэри приняла его взгляд еще за один знак того, что он порвал с ней отношения. Элис тоже заметила его взгляд и, потянув Мэри за рукав, отвела ее к машине, где их ждал Артур.
        — Слава Богу, наконец-то все кончилось!  — пробурчал тот, когда они сели в машину.  — Из-за этих похорон я потерял столько времени!.. А ведь мне теперь надо искать нового арендатора.
        После полудня Артур отправился в коттедж и осмотрел все комнаты. В гостиной он обнаружил две старинные фарфоровые статуэтки (за них на аукционе дадут приличную сумму!), несколько картин сомнительной ценности, а в спальне — пару старых, но изящных венских стульев.
        При более тщательных поисках Артур заметил в секретере потайной ящичек. Там была шкатулка со связкой писем и бисерный ридикюль. Он раскрыл сумочку. Сначала он подумал, что она пуста, но, пошарив в ней рукой, извлек платиновый медальон искусной работы с сапфирами и бриллиантами (он зацепился замочком за ветхую нитяную подкладку).
        Точно такой же работы, что и наше фамильное колье!  — подумал Артур. Ну конечно! Это гарнитур. И она взяла медальон с собой на память, когда нас бросила.
        Вот еще одно доказательство тому, что Энн Стоун его мать. Артур покрутил медальон в руках. Что же с ним делать? Хранить дома опасно…
        Вдруг Линда увидит и обвинит меня, что я прятал от нее медальон все эти годы? И продать его нельзя… Все-таки фамильная вещь.
        Он сел в кресло, где нашли Энн.
        Какая прелестная вещица! Только куда же ее девать? Не выбрасывать же на самом деле… Ведь это целое состояние!
        Он вскочил и принялся расхаживать по комнате.
        Что делать? Думай, Артур, думай! Его глаза остановились на кресле, где была убита Энн Стоун, и внезапно его охватила нервная дрожь. А ведь она все еще здесь… Следит за мной! Мать… моя мать! У него на глаза набежали слезы.
        — Мама!  — воскликнул он и представил себя брошенным ребенком, который плакал от тоски так же, как сейчас рыдает от позднего раскаяния. Теперь он уже никогда не произнесет этого слова.
        Еще долго Артур не отрываясь смотрел на медальон, а потом собрался с силами, положил его в карман и принялся изучать содержимое шкатулки: неотправленные письма матери к отцу. Развязав ленточку, распечатал первое.

        Дорогой Генри!
        Я знаю, ты меня ненавидишь. А я все еще люблю тебя. Ты спросишь, почему же я тогда ушла? Потому что ты уже не тот человек, за которого я вышла замуж. А может, ты всегда был таким, только я этого не замечала.
        Я очень скучаю по детям. Ты сказал, что никогда мне их не отдашь и сделаешь все, чтобы они меня возненавидели. Я знаю, ты на это способен.
        Умоляю тебя, Генри, не будь таким жестоким! Напиши мне хоть слово. Могу ли я вернуться за детьми? Буду ждать письма по этому адресу в течение месяца.
    Джулия.

        Письмо было написано сорок с лишним лет назад, бумага от времени пожелтела по краям, а голубая ленточка истерлась…
        Артур читал письмо снова и снова и каждый раз удивлялся, почему же мать его так и не отправила.
        Потому, что боялась отца? Или потому, что изменила о нем мнение? Артур был вне себя от ярости.
        Я тебе этого никогда не прощу! Он скомкал письмо в руках. Будь ты проклята! Он швырнул письмо, а вслед за ним и всю связку в камин.
        Когда бумага потемнела, Артур просмотрел документы, но не нашел ничего, кроме счетов, рекламных предложений и краткого уведомления адвоката.

        Дорогая миссис Стоун!
        Буду рад видеть вас второго января в десять часов, как мы договаривались.
        Постараюсь помочь вам, если вы объясните мне суть вашей проблемы.
    С уважением Мэтью Грин.

        Артур вздохнул с облегчением.
        — Ну что ж, признаться, я рад, что вы не увидитесь со своим адвокатом, миссис Стоун!  — процедил он сквозь зубы.
        Оторвав кусок письма с адресом адвоката, Артур скомкал остальные бумаги и бросил их в камин, где догорали письма матери к отцу.

        За день до ремонта коттеджа Мэри спросила у Элис:
        — А мы можем в последний раз зайти в коттедж, пока туда еще не пришли рабочие?
        — А почему нет? Сегодня воскресенье. И погода прекрасная.  — Элис встала и закрыла книгу.  — Только оденься потеплее.
        Когда Мэри открыла дверь коттеджа, она ужаснулась. В доме все было перевернуто вверх дном. Она замерла на пороге.
        — Здесь кто-то рыскал!  — вскрикнула Элис. Надо же учинить такой погром…
        — Кто мог это сделать?!  — всхлипнула Мэри.  — У Энн всегда был такой порядок…
        — Надо бы здесь прибраться… Хотя тут все перебито и переломано.
        — И куда все это девать?  — спросила Мэри.  — Отец сказал, что родственников Энн разыскать ему так и не удалось.  — Мэри подняла с пола декоративную тарелку, висевшую над камином.  — Красивая, как все вещи Энн, да?  — прошептала она, глядя на Элис полными слез глазами.  — А теперь кто-то пришел сюда и все перебил и переломал…
        — Не плачь, детка! Возьми тарелку и сохрани.  — Элис обняла девочку за плечи.  — На память об Энн.  — Она нахмурилась.  — Кстати, а помнишь, Энн хотела отдать тебе медальон?  — Она подошла к секретеру, выдвинула ящичек.  — Пусто… Кто-то уже забрал. Но кто?
        — Какая разница!  — вздохнула Мэри.  — Энн так дорожила медальоном и хотела отдать его мне.  — Она прижала тарелку к груди.  — Он бы всегда напоминал мне об Энн.
        Мэри не могла больше оставаться в доме, где еще совсем недавно они болтали с Энн. А теперь… теперь ее больше нет.
        — Как думаешь, убийцу Энн найдут?  — спросила Мэри по дороге домой.
        — Трудно сказать… Вряд ли это местный. И этот негодяй наверняка уже далеко отсюда.
        — Надеюсь, полиция его отыщет!  — Мэри оглянулась на коттедж.  — И он получит по заслугам! Убить беззащитную женщину…

        Время шло, а полиция так и не нашла убийцу. Артур опасался, что никто не захочет поселиться в доме, где произошло убийство.
        — Я истратил на ремонт кучу денег,  — жаловался он Линде.  — Хотел продать мебель, так сестрица додумалась раздать все бедным семьям! Представляешь? Одни убытки! Я заплатил большие деньги за объявление в газете, снизил арендную плату, и до сих пор ни одного желающего.
        — Это твои проблемы.  — Линда встала с постели и подошла к окну, думая о своем.
        А что, если Том на самом деле охладел к ней? Нет, этого не может быть! Надо встретиться с ним и все выяснить. А может, стоит поговорить сразу с его женой?
        — Линда, ты меня слушаешь?  — Артур обнял жену за плечи.  — Тебе там понравится, вот увидишь! А дом продадим… Если хочешь, пристроим к коттеджу комнату или две…
        — Ты что, шутишь?!  — Линда расхохоталась ему в лицо.  — Нет, ты точно спятил!
        — Нет, дорогая, я не спятил. Напротив, я благоразумен как никогда!  — Артур вздохнул.  — К сожалению, сейчас это единственный для нас выход. Ведь мы не купаемся в роскоши. Я внес деньги за обучение Шона, а теперь мы еще потеряли арендную плату за коттедж.  — Предваряя ее возражения, он продолжил: — Да, половина дома и коттеджа принадлежит Элис, но я уверен, она согласится. И потом, хватит ей жить с нами под одной крышей… Особенно пока Шон живет с нами. А за дом мы выручим хорошие деньги, так что Элис уйдет не с пустыми руками.
        — У нас так плохо с деньгами?  — не моргнув глазом подытожила Линда.
        Артур кивнул.
        — Значит, ты меня все-таки слушала?  — обрадовался он.  — А то я уж подумал, что распинаюсь впустую… Да, Линда, мы на мели.
        Линда ничуть не удивилась. У Артура деньги исчезают как вода между пальцами. Лучшие сорта виски, сигары, бесконечные отлучки в Лондон, карты… А теперь еще и этот мальчик. Нет, ее это ничуть не удивило.
        И даже не слишком огорчило. Со дня свадьбы она при каждом удобном случае откладывала деньги, и у нее были кое-какие сбережения. А еще у нее есть драгоценности. Чего стоит одно только сапфировое колье!
        — В коттедже я жить не буду,  — отрезала она, а про себя подумала: впрочем, и здесь тоже долго не задержусь.
        — Дорогая, подумай как следует, я тебя прошу! А я пока съезжу по делам в Блэкберн.

        Как только муж уехал, Линда стала прихорашиваться. Причесалась, подкрасила глаза и губы, надела кашемировое платье оливкового цвета, изящные сапожки, накинула яркую шаль и спустилась в холл. Из кухни вышла Дотти.
        — Пойду погуляю,  — с улыбкой поведала Линда, заметив удивленный взгляд Дотти.  — Доктор велел мне побольше бывать на свежем воздухе.  — Она надела шубку и выскользнула из дома.
        — Что это с хозяйкой?  — вытаращила глаза Дотти.  — Видать, заболела! Уж больно тиха…  — И она хохотнула.  — Ох, чует мое сердце, не к добру все это!
        В доме было тихо. Лишь уютно потрескивали дрова в камине. Джон и Нэнси поехали в кино в Блэкберн. Аманда сидела и задумчиво смотрела на языки пламени. Том чинил сбрую, искоса поглядывая на жену. Внезапно он бросил свое занятие и, встав перед ней на колени, с выстраданной болью признался:
        — Аманда, я не могу без тебя!
        — Что-то не похоже…
        — Аманда, я серьезно!  — Он взял ее ладони в свои и тихо спросил: — Как ты думаешь, почему я до сих пор не уехал с Линдой Браун?
        — Ну и почему?  — спросила она с нервным хохотком.  — Неужто нашел кого получше леди Браун?
        — Нет. Просто я люблю тебя!  — Том сжал ее ладони.  — Ты права, Мэнди, я бабник и не заслуживаю такой женщины, как ты. Но, честное слово, я не могу без тебя.
        Только теперь, когда он мог потерять жену, он понял, как много она для него значит. Жена молчала, по-прежнему глядя на полыхающий огонь.
        — Ты мне веришь?
        Аманда кивнула и не сразу ответила:
        — А я всегда знала, что мы будем вместе. Женщины приходят и уходят. Сколько их у тебя было, я уже и счет потеряла… Но я всегда знала: ты вернешься.  — Она снова замолчала и, переведя глаза на мужа, призналась: — Только однажды я испугалась, что ты меня бросишь.
        Том кивнул.
        — Я и сам испугался. Линда Браун меня околдовала. Знаешь, в меня точно бес вселился…  — Он закрыл глаза и тяжко вздохнул.  — Поверь, я не хотел этого, но поделать с собой ничего не мог.
        Он опустил голову ей на колени.
        — Мэнди, ты мне веришь?
        Жена молча кивнула.
        — А ты простишь меня?
        — А что мне остается?  — усмехнулась та.  — Придется… Кому я теперь нужна, старая да больная…
        — Ты не старая! И для меня все такая же красивая, как в день нашей свадьбы.  — Том подкинул дрова в камин и, обняв жену за колени, спросил: — А помнишь, как мы с тобой занимались любовью на полу у камина?
        — Что-то не припомню…  — улыбнулась та.  — Может, это была не я, а соседка?
        Руки Тома скользнули жене под юбку.
        — Придется напомнить.
        — Ну ладно, блудливый ты пес!  — шепнула она.  — Только давай быстро, а то вдруг дети вернутся.
        — Они еще не скоро вернутся…  — Он поднял голову и снова сказал: — Мэнди, я люблю тебя…
        — Так люби!
        — Обними меня.  — Том снял с нее шаль и бросил на коврик.  — Помнишь, когда дети подросли, а спальни у нас не было, мы с тобой по ночам занимались любовью на кухне?  — нежно нашептывал он, а руки под юбкой продолжали свое дело.
        Том потянулся и поцеловал жену в губы. Она с готовностью ответила на поцелуй, и он почувствовал мощный прилив желания. Оторвавшись от ее губ, он спустил брюки, сдвинул ее на край кресла и слился с ней, целуя в шею, грудь и глядя в ее затуманенные желанием и такие родные глаза.
        — Аманда, я не могу без тебя!  — шептал он.  — Мы должны быть вместе. Что бы ни случилось…
        В этот момент для него не существовало ни другой женщины, ни раскаяния, а лишь облегчение и радость.

        Линда остановилась отдышаться. Ноги гудели, от слабости тело покрылось испариной, перед глазами плыли круги… Только одна мысль поддерживала ее: скоро они с Томом уедут отсюда и всегда будут вместе.
        Наконец она дошла до дома Ричардсонов и постучала. Никто не ответил. Прислонившись к стене, она перевела дыхание и поправила выбившуюся из-под шали прядь волос. А потом спустилась с крыльца и, встав на цыпочки, заглянула в окно.
        Занавески были приоткрыты, и Линда видела часть комнаты. В очаге полыхал огонь, бросая на стены причудливые блики. Она шагнула вправо и вытянула шею, чтобы увидеть, есть ли кто в комнате, и, приглядевшись, похолодела от ужаса.
        В кресле у камина полулежала Аманда Ричардсон — голова запрокинута, руки вцепились в подлокотники, голые ноги раскинуты, а Том в спущенных брюках и, поддерживая жену за ягодицы, сливается с ней в любовном экстазе. Линда отшатнулась, а когда снова заглянула в окно, Том нежно обнимал жену, а по его лицу блуждала умиротворенная улыбка.
        Линде показалось, что ее ударили в сердце. Значит, он ей все время лгал?! И никакого плана у него нет? И бросать жену у него и в мыслях не было?
        В глазах у нее потемнело, и она, шатаясь как пьяная, побрела назад. Она чувствовала себя растоптанной. Не было сил ни плакать, ни думать…
        Пошел снег. Сначала мелкий, а потом хлопьями… Он все шел и шел, заметая дорогу, а Линда брела из последних сил, пока в животе у нее не шевельнулся ребенок. Сын Тома…
        Линда остановилась как вкопанная, прижала ладони к животу и закричала от нестерпимой обиды и невыносимой боли. А потом снег вдруг стал черным, она упала и провалилась в темноту…

        Линду нашли, когда рассвело. Всю ночь шел снег. Дороти вышла трясти ковер и заметила за оградой яркое пятно на снегу. Подошла поближе и ахнула. В сугробе лежала бледная как смерть хозяйка.
        Дотти с криком ворвалась в кабинет Артура: тот дремал, сидя за столом. Вернувшись из Блэкберна поздно вечером и узнав, что жены нет дома, он не смыкал глаз всю ночь.
        Линду отвезли в больницу.
        — Элис, а вдруг мама умрет?  — спрашивала Мэри.  — Что же нам теперь делать?
        — Молиться,  — ответила та, прижимая племянницу к себе. И сердце у нее разрывалось от жалости к ней.  — Будем молиться, детка, и надеяться на лучшее.

        — Ну как она?  — Артур вскочил со стула и с надеждой заглянул в глаза врачу.
        — Ничем не могу вас порадовать. Ваша жена потеряла ребенка.
        — Скажите, доктор, это был мальчик?
        Тот кивнул и, избегая смотреть на Артура, продолжил:
        — Нам не сразу удалось остановить кровотечение. А в результате охлаждения развилась пневмония. Плюс стресс…
        — То есть вы хотите сказать, что она… что она…
        — Сейчас она без сознания, но вы можете к ней пройти.
        Артур вошел в палату и беспомощно смотрел, как его жена угасает. Временами она приходила в себя и, открыв глаза, устремляла их на него, но тут же закрывала: все мысли ее были о Томе.
        Артур не отходил от жены ни на шаг. После бессонной ночи он так вымотался, что часам к восьми заснул прямо на стуле. Ему приснилось, что Линда зовет его. Он вздрогнул и проснулся. Линда лежала и смотрела на него ясными глазами, бесшумно шевеля губами.
        Артур вскочил, склонился над ней и спросил:
        — Ну как ты, радость моя? Тебе получше?
        Она покачала головой, а потом еле слышно выдохнула:
        — Это был ребенок Тома.  — По ее лицу скользнула тень улыбки.  — Да, Артур, это был его сын.
        К утру ее не стало.

        7

        Со смертью Линды жизнь потеряла для Артура всякий смысл. Теперь он носил в себе две тайны: тайну жизни своей матери и тайну смерти жены. И это был для него непосильный груз. Боль утраты он заглушал спиртным, напиваясь чуть ли не каждый день до бесчувствия.
        Наступила весна, но впервые ее приход не радовал Мэри. Она переживала смерть матери и очень волновалась за отца. Как ни странно, тревога за отца помогала забывать о своих собственных горестях. Днем тосковать по Джону ей было просто некогда, но по ночам она по-прежнему лила слезы в подушку.
        — А Элис уже встала?  — спросила она ранним утром у Дотти, входя в кухню.
        — Нет, дорогая. Все еще спят. Шон тоже еще дрыхнет,  — доложила та.  — С тех пор как твой отец не обращает на него внимания, этот паршивец совсем от рук отбился.
        — Дотти, а вчера отец опять вернулся пьяным?
        — Не то слово!  — Дороти сурово сдвинула брови.  — Уж ты прости меня, детка, но отец у тебя слабак! Уж больно он любил твою мать, вот и хочет теперь вином заглушить горе. Бог даст, опомнится. Как говорится, время придет — слезы утрет! А ты держись! Ты же у нас умница-разумница!
        — Спасибо на добром слове, Дотти!  — Мэри чмокнула ее в щеку.  — И вообще, за все-все! Ну что бы мы без тебя делали!..
        — Знамо что, пропали бы!  — хмыкнула та, а про себя подумала: бедная девочка, столько бед на нее свалилось!  — А ну-ка быстро за стол!  — скомандовала она.  — Я тебе мигом сготовлю яичницу с ветчиной.
        — Дотти, не обижайся, но я подожду, пока Элис проснется. Пойду взгляну, как там папа.
        Отец лежал на полу в кабинете, небритый, в несвежей рубашке, бормоча что-то бессвязное. В комнате витал запах перегара. Мэри вздохнула, подложила ему под голову подушку, накрыла пледом и вышла в сад.
        Она сидела под яблоней, слушала щебет птиц и предавалась невеселым мыслям. Прошлой весной в это время они с Джоном гуляли в роще, бродили вдоль ручья, а теперь…
        — И долго ты собираешься здесь сидеть?  — окликнула ее Элис.  — Пошли лучше завтракать.
        — Что-то не хочется… Вот вышла подышать, нагулять аппетит.
        — Смотри, не простудись! По утрам еще холодно.  — Элис замолчала, обдумывая, как сообщить Мэри новость.  — Мне надо поговорить с твоим отцом, но его вечно нет дома, а если он и дома, то проку от него чуть.
        — А это срочно?  — насторожилась Мэри.
        — Да.  — Элис нахмурилась. Адвокат уведомил ее письмом, что Артур, не поставив ее в известность, продал коттедж, где жила Энн Стоун, и прилегающую к нему землю.  — Надеюсь, брат соблаговолит уделить мне несколько минут. Вернее, будет в состоянии слушать и внятно излагать мысли. Ума не приложу, что с ним делать!
        — Отец слабый человек,  — сдержанно заметила Мэри.  — И смерть мамы его сломала.
        — Ты права,  — согласилась Элис, внутренне поражаясь великодушию девочки.  — Надо быть терпимее.
        — Ты пойдешь со мной на кладбище?
        — Только сначала поговорю с Артуром.
        После завтрака Мэри зашла к отцу.
        — Что тебе?  — хмуро спросил он.
        — Просто зашла взглянуть, как ты.
        — Ну и как? Хорошо я выгляжу?  — хмыкнул он.  — Похож я на мужа леди Браун?  — спросил он с издевкой.
        — Нет, не похож… Папа, я тебя не узнаю!  — с упреком сказала Мэри.  — Ты изменился, и не в лучшую сторону.
        — Значит, я тебе не нравлюсь?
        — Мне не нравится, что ты с собой делаешь.  — Она подошла к нему поближе.  — Потому что я тебя люблю.
        С минуту отец смотрел на нее, а потом заплакал пьяными слезами.
        — До чего же похожа на мать! Знаешь, дочка, а ведь Линда еще здесь.  — Он оглядел комнату мутными глазами.  — Я везде ее вижу. Везде. А ты видишь?
        Мэри испуганно потрясла головой.
        — Господи, какая же это мука! Я вижу ее, но не могу дотянуться. Понимаешь? Она все время от меня отодвигается.  — Внезапно он засмеялся.  — Хотя так было всегда.
        — Папа, ну пожалуйста…  — Мэри погладила его по ладони.  — Возьми себя в руки. Ты же себя убиваешь… Пойми, ведь маму этим не вернешь!
        — Девчонка, да как ты смеешь меня учить?! И что ты вообще понимаешь?  — возмутился тот.  — Уходи! Не хочу тебя видеть! Убирайся!
        С трудом сдерживая слезы, Мэри выскочила из кабинета и побежала в любимое пристанище — на кухню к Дотти. Заметив состояние племянницы, Элис решила отчитать брата как следует. Прямо сейчас. В каком бы состоянии он ни был! Она шагнула к двери кабинета и вошла без стука.
        — Ну что там еще?  — спросил он, поднимая со стола хмельную голову.  — Мисс Браун, что же это вы ломитесь без стука? Фи! Где же ваши манеры?
        — Хватит паясничать!  — оборвала его она.  — Кто бы говорил!
        — Знаешь что, дорогая моя сестра, если серьезно, то я устал от твоих нотаций. До тошноты!  — Артур провел рукой по горлу.  — Будь любезна, оставь меня в покое.  — И он кивнул на дверь.  — Пойми наконец, я устал. Понятно?
        — Ах ты устал? Еще бы!  — Элис подошла к столу и встала, глядя на брата сверху вниз.  — Столько пьянствовать!
        — Не желаю тебя слушать,  — отмахнулся он от нее как от мухи,  — уходи! Не же-ла-ю! Ясно?
        — Нет, ты меня выслушаешь! Посмотри на себя, Артур! Совсем опустился!
        — Да, опустился!  — с готовностью подтвердил тот.  — Сестра, неужели ты не понимаешь, я пью от горя! Впрочем, что ты понимаешь…
        — Нет, я понимаю! И знаю, как ты любил Линду, но нельзя же так!  — возразила та.  — У него, видите ли, горе… А о дочери ты подумал? Думаешь, ей легко? Ведь она тоже страдает!
        — Ну вот и позаботься о ней. А меня оставь в покое.
        Элис начала терять терпение. Хлопнув письмо от адвоката на стол, она с усмешкой заметила:
        — Я бы позаботилась, да боюсь, что ты всех нас пустил по миру.
        — Что это?  — Артур поморщился, кивнув на конверт.  — Давай отложим дела на потом! Элис, имей сострадание! У меня голова сейчас лопнет от боли.
        — Это письмо от нашего адвоката. Он сообщает, что ты продал коттедж и часть земли. Что ты на это скажешь?
        — Ну допустим, продал!  — подтвердил Артур и развел руками.  — И что дальше?
        У Элис подкосились ноги, и она села.
        Артур несколько протрезвел и поглядывал на сестру с виноватым видом.
        — Говори все как есть.  — Элис приготовилась к худшему.  — Ты что, на самом деле продал коттедж и половину земли?
        — Но ведь не всю!  — оправдывался Артур.  — Я тебя умоляю, не надо так драматизировать! У нас есть на что жить.
        — А где вырученные деньги?
        — Денег нет.  — Он снова развел руками.  — Все вышли.
        — Как это вышли?!  — задохнулась от возмущения Элис.  — Артур, куда ты дел деньги?
        — Проиграл.
        — Ты проиграл все деньги?  — ахнула она.  — Но ведь это…
        — До последнего пенни.
        — Артур, как ты мог?! О чем ты думал? Как теперь прокормить пять человек?
        — Почему пять?  — возразил тот.  — Нас трое — ты, Мэри и я.
        — Как это трое?! А что же теперь будет с Дотти и Шоном?
        — Дотти придется рассчитать. Теперь мы не можем позволить себе прислугу. А Шон…  — На миг он задумался, а потом буркнул: — А Шон вернется на улицу, откуда я его и привел.
        — Нет, ты точно спятил!  — Элис покачала головой.  — Как можно отказать от места Дотти? Ведь она живет у нас, сколько мы себя помним!
        — Элис, это все эмоции!  — нахмурился Артур.  — И вообще, я знаю, что делаю! И рад, что мы с тобой наконец все обсудили. А теперь оставь меня.  — Он скомкал письмо и бросил в корзину для бумаг.
        — Боюсь, мне придется опротестовать сделку!  — Элис встала и достала из корзинки письмо.  — Имей в виду, я не позволю тебе промотать наследство Мэри.
        — А я говорю, дело сделано!  — возразил тот.  — О Мэри позаботишься ты. Дотти — лишний рот, а Шон… Шон не пропадет. На худой конец займется прежним ремеслом… А то еще стащит что-нибудь из дома. Кстати, фамильное серебро и фарфор я еще не пропил.
        — Спасибо тебе большое!  — усмехнулась Элис.  — А украшения Линды?
        — Украшения Линды я никогда не продам. Ни-ко-гда!  — Он помолчал.  — Кстати, о наследстве. Я изменил завещание, так что Шон ничего не получит. В случае моей смерти, дорогая моя сестрица, все достанется тебе. Если что останется.  — Он хохотнул.  — Надеюсь, ты не станешь ругать меня за то, что я истратил предпоследний пенни на конверт с маркой?  — Он снова хохотнул.  — А теперь оставь меня. Я устал.
        За дверью, прижав ухо к притолоке, притаился Шон.
        Вот, значит, как!  — подумал он. Неужели он думает, что я уйду отсюда с пустыми руками? Ради чего я тогда тут столько торчал?!
        — Артур, я тебя прошу, отнесись к себе критически,  — продолжала убеждать брата Элис.  — Поверь, еще не поздно завоевать любовь Мэри. И никогда не поздно начать новую жизнь. Подумай об этом!
        — Элис, боюсь, уже поздно.
        — Почему? Начать новую жизнь никогда не поздно! И вообще, все не так плохо. У нас есть дом, фамильные украшения… И арендная плата за коттедж Ричардсонов и прилегающие земли.
        — Украшений нет!  — солгал Артур — Я все продал.
        Элис села и закрыла лицо руками. Она думала о Мэри и о том, как они будут жить. Неужели придется продавать дом?
        — Тебе нет прощения. Как ты мог?!
        — Элис, усвой наконец, я сам себе хозяин!  — Для большей убедительности он стукнул кулаком по столу.  — Что хочу, то и делаю.
        — А о нас с Мэри ты подумал? И потом у тебя есть обязательства перед Шоном. Ведь это тебе взбрело в голову привезти в дом уличного мальчишку!
        У Артура язык чесался сказать, что Шон его плоть и кровь, но это не входило в его намерения.
        — Шон уйдет не с пустыми руками.
        — А он знает, что ты намерен предпринять?
        — Пока нет.
        — Что, не хватило храбрости сказать?
        — Всему свое время, дорогая моя сестра…
        — Артур, ты сделал большую глупость, что продал украшения.
        — Элис, что ты от меня хочешь? Да, я виноват! Кругом виноват. Каюсь!  — И он отвесил театральный поклон.  — Сколько ты будешь меня корить? А что касается Шона, так ты всегда хотела, чтобы я выставил его из дому. А теперь вдруг ни с того ни с сего так о нем печешься… И вообще, позволь мне самому решать мою судьбу.
        — И все-таки как быть с Шоном?  — стояла на своем Элис.  — Надеюсь, ты не предложишь мне позаботиться и о нем? Буду тебе весьма признательна за это.  — Элис покачала головой.  — Артур, ты не перестаешь удивлять меня.
        Она вышла, а Шон вылез из своего укрытия и постучал в кабинет.
        — Ну кто там еще?  — с досадой спросил Артур.  — Похоже, сегодня все как сговорились меня мучить!
        — Это я.  — Шон шагнул в кабинет.  — Я слышал, вы хотите отправить меня на улицу. Это правда?
        — Правда,  — подтвердил Артур.  — Но коль скоро ты слышал это, то должен был слышать и то, что я не собираюсь выставить тебя из дому с пустыми руками.
        — Значит, я не ослышался?  — уточнил Шон.  — Вы выставляете меня на улицу?
        — Нет, не ослышался! Тебе не место в этом доме. Так что можешь собирать вещи. Получишь деньги на дорогу и на первое время. Ясно?
        — Яснее некуда.  — Шон пристально взглянул на Артура и, прищурив глаза, вкрадчивым голосом заметил: — Вы вольны поступать, как считаете нужным, сэр.  — Он выдержал паузу и добавил: — Впрочем, как и я.
        — Уходи. И чтобы завтра утром тебя здесь не было.  — Артур поморщился.  — Мне наплевать, чем ты будешь заниматься.
        — Вот как? А что, если я расскажу всем, что ваша драгоценная Линда прямо у вас под носом наставляла вам рога с Томом Ричардсоном?
        Артур побледнел.
        — Вряд ли вам понравится, если об этом узнают Мэри и Элис,  — с ухмылкой продолжал Шон.  — Не говоря уже о всей округе. Ведь я видел, как эта сучка выходила из его амбара,  — хохотнул он.  — Могу себе представить, как этот жеребец Ричардсон отодрал леди Браун прямо на полу в конюшне!
        — Ах ты, гаденыш!  — с тихой яростью выдохнул Артур и, схватив со стола пресс-папье, запустил им в Шона.
        Тот ловко увернулся, и пресс-папье угодило в стеклянную дверцу книжного шкафа. Осколки веером брызнули на ковер.
        — Вздумал меня шантажировать?!
        — Нет, просто предупреждаю.  — И он повернулся к двери.  — А решать вам.
        — Убирайся!  — крикнул Артур ему вдогонку.  — Ко всем чертям! Раз ты так, ни гроша от меня не получишь!
        — Ну это мы еще посмотрим!  — буркнул себе под нос Шон и скривил губы в усмешке.
        Он ушел, а Артур еще долго не мог успокоиться. Пригрел змееныша на груди! Да как он смеет!.. В нем бушевал гнев. Шантажировать родного отца! Вспомнив, что Шону это неведомо, он уронил голову на стол и задумался. Ну и черт с ним! Пусть катится на все четыре стороны.
        Он встал и мстительно сверкнул глазами. Что ж, эти три гектара он непременно продаст. Чтобы ноги Тома Ричардсона не было на этой земле!

        — Батюшки-светы! Ну что ты вечно пугаешься у меня под ногами!  — ворчала Дороти.  — Других дел у тебя нету, что ли! Не мешай мне. У меня и без тебя хлопот полон рот. Плиту почистить, обед приготовить…
        — Дотти, не гони ты меня!  — пробормотала Мэри.  — Я так люблю сидеть у тебя на кухне!
        — Ну ладно, сиди!  — Дороти оторвалась от плиты и перевела глаза на Мэри.  — Чего это ты такая кислая?
        Мэри молча вздохнула.
        — Поди, все сохнешь по своему Джону?
        Мэри снова вздохнула, на этот раз с облегчением, что может поговорить о Джоне.
        — Вижу, от тебя ничего не скроешь,  — тихо сказала она.
        — И не мечтай! Дотти не проведешь!  — Она взглянула на печальное лицо Мэри и решила ее рассмешить: — Была бы помоложе, стала бы полицейским или частным детективом, ей-Богу!
        Вообразив Дотти в такой роли, Мэри невольно улыбнулась:
        — Могу себе представить! Ты бы быстро навела порядок у нас в округе.
        — А то! Да у меня, чтоб ты знала, такой нюх — любая собака позавидует!  — расхвасталась Дороти.  — Враз возьму след. Уж я бы давным-давно разыскала убийцу Энн Стоун!
        Мэри снова погрустнела, а Дороти подумала: ну кто меня, дуру старую, за язык тянет!
        — Голубка, я тебе так скажу, ты у нас такая раскрасавица, что еще найдешь себе…
        — Дотти, никто другой мне не нужен!  — перебила ее Мэри.  — Только Джон. Понимаешь?
        — Как не понять! Какая жалость, что у вас с ним размолвка вышла!  — Дороти покачала головой.  — Вот бы вам с ним помириться!
        — Я и сама очень хочу,  — Мэри с трудом сдерживала слезы,  — вот только не знаю как!
        — А чего тут знать? Дело нехитрое!  — возразила Дороти.  — Чего тут расселась? Раз этот Джон так тебя присушил, беги и скажи ему все напрямки! Мол, так и так, жить без тебя не могу…
        Мэри вскочила и, чмокнув Дороти в щеку, понеслась к себе, чуть не сбив с ног Элис.
        — Куда это ты так спешишь?  — удивилась та.
        — Переодеваться.
        — Зачем?
        — Хочу поговорить с Джоном.
        — Постой!  — Элис схватила ее за рукав.  — Не надо. Раз Джон до сих пор не дал о себе знать, значит, не счел нужным. Детка, не надо унижаться.
        — Выходит, я ему больше не нужна?
        Тетка промолчала.
        — Ты права, Элис,  — смахнув со щеки слезу, сказала Мэри.  — Не стану ему навязываться.

        — Том, никак это машина хозяина?  — с тревогой спросила Аманда, глядя в окно.  — Что ему понадобилось? До конца месяца еще целая неделя…
        — Не знаю,  — нахмурился тот.  — Но хорошего от него в таком состоянии точно не жди. Дороти говорит: пьет не просыхая…
        Раздался стук в дверь, и Том пошел открывать.
        — Добрый день, сэр!  — Он учтиво поклонился и посторонился, пропуская Артура в дом.
        — Добрый день, миссис Ричардсон!  — Артур отвесил Аманде поклон и с ухмылкой добавил: — И примите мои наилучшие пожелания, извинения и соболезнования!
        — Добрый день, мистер Браун!  — пробормотала та, глядя на него круглыми глазами.
        — А ведь мы с вами в некотором роде друзья по несчастью!  — невесело хмыкнул Артур.  — Впрочем, это все эмоции, а я пришел по делу.  — Он обернулся к Тому.  — Ставлю вас в известность, что я собираюсь продать три гектара земли. Те, что за рощей…
        — Но ведь у нас там выгон и…
        — Это ваши проблемы. А мне глубоко безразлично, где пасутся ваши жеребцы!  — сверкнув глазами, ответил Артур.  — Мое дело поставить вас в известность. Что я и делаю. До свидания.  — И он вышел.
        Том недоуменно пожал плечами, а Аманда, покачав головой, сказала:
        — Ну я как в воду глядела!
        — О чем это ты?  — не понял Том.
        — А о том, блудливый ты пес, что леди Браун отомстила тебе из могилы! Видать, не зря ты ее боялся!..
        — Аманда, что ты несешь?  — насторожился Том.  — При чем тут леди Браун?
        — Только не надо делать из меня дурочку!  — огрызнулась та.  — Хотя я дура и есть! «Мэнди, мы должны быть вместе, что бы ни случилось!»,  — копируя интонацию мужа, сладким голоском пропела она.  — Теперь все понятно!
        — Что тебе понятно?  — попытался урезонить ее Том. Он подошел и привлек жену к себе.  — Аманда, мы же с тобой договорились, что это все быльем поросло!
        — Видать, не поросло!  — Аманда со злостью оттолкнула мужа.  — Ведь это ты, жеребец ты этакий, обрюхатил леди Браун, а хозяин, поди, прознал про это!
        Том виновато опустил голову.
        — И что теперь делать, кобель ты проклятый? По твоей милости придется на старости лет срываться с места!
        — Мэнди, может, все уладится? Ты же видела, ведь он пьяный! Может, хозяин проспится и передумает, а?
        — Передумает?  — с ехидцей переспросила Аманда.  — Размечтался! Говоришь, проспится? Ну да, проспится и забудет, что его жена спала с тобой, так? Как у тебя все просто!
        — Мэнди, давай я поговорю с мисс Браун,  — предложил Том.  — Думаю, она не откажется нам помочь.
        Аманда вспомнила, как они с Нэнси не пустили Элис с Мэри на порог, и сказала как отрезала:
        — Нет, Том! Давай лучше сразу уедем.
        — Куда?
        — А хотя бы в Корнуолл.
        — И что мы будем там делать?
        — Будем выращивать ячмень или овощи, как моя сестра с мужем,  — нашлась Аманда.  — Она пишет, что у них дела пошли на лад.
        — А как быть со скотиной? Придется все продать, да еще за бесценок…
        — Ничего, начнем все сначала!  — стояла на своем Аманда.  — И не спорь со мной. Или ты хочешь, чтобы Джон с Нэнси узнали про твои проделки, а?
        Том покачал головой, а жена поставила точку:
        — Ну тогда решено! Едем в Корнуолл.
        — Раз такое дело, поеду прямо сейчас в Блэкберн, договорюсь насчет машины и все такое…  — Он вздохнул и, повесив голову, вышел за порог, не заметив, что за дверью притаилась Нэнси.

        — Хозяин, мисс Элис спрашивает, ужин накрывать в столовой? Или вам принести сюда?
        — Уходи, Дотти!  — крикнул из-за двери Артур.  — Я не буду ужинать.
        — Ну хоть чашку чая?
        — Ничего не хочу. Скажи лучше, ты отправила мое письмо?
        — А как же, сэр! Еще утром.
        — Вот и хорошо!  — Артур глубоко вздохнул.  — А теперь оставь меня.

        В полночь Артур вошел в спальню Линды. Выдвинул верхний ящик туалетного столика, поставил его на пол, просунул руку в тайник и вынул перламутровую шкатулку. Достал ключ из кармана жилета и отпер.
        — Видишь, Линда,  — бормотал он, оглядывая комнату и тыча пальцем в шкатулку.  — Я хотел продать их, но не смог. И не смогу. Линда, скажи, ну как мне жить без тебя? Да и зачем?
        Артур смотрел на украшения, перебирал их, вспоминая, как дарил их жене и как она вознаграждала его ночами своей любовью. Смотрел и плакал пьяными слезами. А потом опустил голову на столик и уснул, обхватив украшения руками.
        Судьба была благосклонна к лорду Брауну: он умер во сне.

        Неслышными шагами Шон прокрался в комнату, подошел к туалетному столику и, ловко смахнув украшения со стола, ссыпал в мешочек. Покосился на Артура и хмыкнул.
        — Надрался и дрыхнет!  — Он прислушался.  — Да он никак помер! Неужто допился?  — Наклонился поближе.  — Точно, не дышит…  — Он легонько толкнул Артура за плечо, и тот повалился набок.  — Тем лучше!  — хохотнул он.  — Не пришлось марать об него руки.
        Шон положил шкатулку в тайник, задвинул ящик и выскользнул из комнаты. Ну что ж, он уходит из этого дома не с пустыми руками. Больше ему тут делать нечего. Проходя мимо комнаты Мэри, он остановился. Впрочем, есть еще одно дельце…

        Мэри не спалось. Она думала о матери и о том, что теперь, когда отец вбил себе в голову продать эти злосчастные три гектара, ей будет еще труднее помириться с Джоном.
        — Джон…  — шептала она.  — Как же мне плохо без тебя! Неужели нам не суждено быть вместе?
        Мысли о Джоне были для нее как глоток свежего воздуха. Мэри вспоминала счастливые дни, вспоминала, как они стояли у колодца и он согревал ее руки в своих ладонях — таких больших, теплых и сильных…
        Она не заметила, как повернулась ручка двери, и, когда в комнату тенью скользнул Шон, вздрогнула от неожиданности.
        — Шон! Ты что здесь делаешь?  — спросила она.  — Почему не спишь?
        — Да вот тоже не спится…  — ухмыльнулся он и не спеша подошел к кровати.  — А ты, поди, все мечтаешь о своем ненаглядном Джоне? Что-то его давно не слышно и не видно… Похоже, он тебя совсем забыл…
        — Прекрати!  — оборвала его Мэри и, поймав на себе его пристальный взгляд, натянула повыше одеяло.  — Выйди из моей комнаты!
        — Ну вот, брат пришел с тобой поговорить, а ты его гонишь… Нехорошо.
        — Утром поговорим,  — пробормотала Мэри, ежась под взглядом его глаз.  — А сейчас уходи.
        — А что, если не уйду?  — с вызовом спросил тот, не спуская с нее похотливых глаз.
        — Тогда уйду я.  — Мэри встала с кровати и потянулась за халатом, всем своим видом давая понять, что к разговорам не расположена.
        Шон набросился на нее и повалил на кровать.
        — Ты что?!  — опешила Мэри.  — С ума сошел?!
        — Сошел!  — с готовностью согласился тот, держа ее за запястья и навалясь всем телом.  — Мэри, ты такая красотка, что и в самом деле недолго спятить. Ну что, порезвимся? Уверяю тебя, это куда приятнее, чем мечтать об этом кретине Джоне!
        — Оставь меня!  — Мэри охватила паника. Она пыталась высвободить руки, но он сжимал их как в тисках.
        — Что, испугалась?  — хмыкнул Шон и поцеловал ее в губы.
        Мэри передернуло от отвращения, и она замотала головой.
        — Убирайся отсюда! Сейчас же! Или я…
        — Или что?  — с издевкой спросил он.  — Мэри, ну что ты сделаешь?
        — Закричу.
        — Кричи! Толку-то!  — хохотнул Шон.  — Наш с тобой папаша надрался и отрубился, эта старая дура Дотти дрыхнет как бревно, а твоя разлюбезная тетушка Элис после свары с лордом Брауном так расходилась, что наглоталась снотворного и теперь почивать изволит.
        — Отпусти меня!  — закричала Мэри, похолодев от страха.  — Мне же больно!
        — Сама виновата! Говорю тебе, дура, тебе понравится. Ты только не брыкайся…
        Мэри сопротивлялась изо всех сил, но, чем больше она сопротивлялась, тем больше он возбуждался.
        — А целок у меня еще не было! Не бойся, дура, я тебя научу разным штучкам, вот увидишь, тебе понравится!  — сказал он и, заломив ей руки за спину, схватил за ворот ночной рубашки и одним движением разорвал до пояса.  — Ну и ну! А сестрица-то у меня классная телка!
        Мэри объял животный страх. Сердце стучало пулеметной очередью, она извивалась, пытаясь освободиться, а когда Шон свободной рукой начал шарить у нее под рубашкой, истошно закричала.
        — Не хочешь по-хорошему?  — усмехнулся он и зажал ей рот ладонью.  — Заткнись, дура! Все равно я свое возьму. Не оставлять же такую целочку Джону!
        Мэри изловчилась и укусила его в руку.
        Шон ругнулся, ударил ее по лицу, а потом схватил за горло и принялся душить. Что было потом, Мэри помнила смутно. В памяти осталась лишь боль, а потом она словно оцепенела.
        — Ну вот, теперь будет что рассказать при встрече драгоценному Джону!  — хохотнул Шон, застегивая брюки.  — А то, глядишь, и научишь кое-чему эту деревенщину!
        Мэри молчала, глотая слезы.
        — Спокойной ночи, мисс Браун!  — с издевкой произнес он.  — Сладких снов тебе, сестрица Мэри!  — И он вышел.
        Какое-то время Мэри лежала, обессилев от боли и унижения, а потом встала и пошла в душ. Сначала она с остервенением терла себя мочалкой, потом стояла под водой до тех пор, пока не окоченела, а потом вытерлась и надела свежую рубашку. Рваную скомкала и спрятала в глубь ящика комода.
        Дрожа от холода и внутреннего озноба, Мэри забралась под одеяло, свернулась калачиком и дала волю слезам.
        — Джон…  — еле слышно прошептала она сквозь всхлипы.  — Как мне жить без тебя? Господи, только бы я не забеременела от этого подонка!  — Ее передернуло от отвращения.  — Неужели мне не суждено быть с тобой, Джон?
        На камине тикали часы, за окном начало светать, и под утро, обессилев от слез, Мэри забылась недолгим тревожным сном.

        — Что с тобой, детка?  — всполошилась Элис, когда Мэри спустилась к завтраку.  — Да на тебе лица нет!
        — Все в порядке,  — избегая смотреть тетке в глаза, ответила Мэри.  — Просто не выспалась…
        — Хорошенький порядок!  — возмутилась Дотти.  — Худющая, бледнющая… Прямо зеленая вся! Спрашивается, какого лешего я целыми днями торчу у плиты?! Хозяин не стал ужинать, теперь вот не дождешься его к завтраку…  — Она тяжко вздохнула.  — То ли дело раньше! Помню, сэр Артур первым спускался в столовую и всегда кушал с большим аппетитом.
        — Детка, а ты не заболела?  — спросила Элис, с тревогой глядя на племянницу.  — Вид у тебя ужасный! Вся бледная, синяки под глазами…
        — Было бы странно, если бы я хорошо выглядела после всего, что на нас свалилось…  — Мэри вздохнула и отвела глаза.
        Ей очень хотелось излить душу, но она не могла заставить себя произнести слова: «Шон меня изнасиловал».
        — Мэри, доверься мне!  — уговаривала ее Элис.  — Я же тебе почти как мать…
        — Ты мне больше чем мать.  — Мэри чувствовала себя виноватой.  — И я тебе доверяю, но мне нечего тебе сказать.  — Лгать Элис, самому близкому и родному человеку, было нелегко.
        — Ну как знаешь…  — обиделась та.  — Только имей в виду, у тебя на лице все написано.  — Она обернулась к Дороти: — А где Артур?
        — Поди, уехал. В кабинете его нет и в спальне тоже.
        — Как уехал?  — удивилась Элис.  — Куда он мог уехать в такую рань?
        — А мне почем знать! Дело хозяйское… Только в кабинете его нету.
        — А в спальне?  — спросила Элис, нахмурившись.
        — И в спальне нету,  — доложила Дороти.  — Я и туда заглянула. Говорю вам, хозяина дома нету.
        — Странно… Вчера вечером, когда я с ним разговаривала…  — Элис осеклась и с горечью поправилась: — Да какое там, разговаривала! Ругалась чуть не до хрипоты, Артур был уже подшофе. Неужели он с утра пораньше поехал в Блэкберн?  — Она обернулась к племяннице.  — Детка, взгляни, машина на месте?
        Машина стояла на месте, и, когда Мэри вернулась из гаража в дом, сверху раздался крик Дороти:
        — Горе-то какое! Мисс Браун, идите скорей сюда! Хозяин нашелся.
        — Где он, Дотти?  — почувствовав неладное, Мэри побежала наверх.
        Из кухни вслед за ней спешила Элис.
        — Отмучился хозяин!  — сказала сквозь всхлипы Дороти, стоя в дверях спальни покойной хозяйки.  — Теперь, поди, уже со своей ненаглядной Линдой…
        Когда в то утро Дороти вспомнила о Шоне, он был уже далеко от поместья. Элис сказала ей, что брат успел с ним поговорить, и они рассудили, что от обиды мальчик ушел из дому не попрощавшись. Поскольку Артур уверял, будто бы он уже продал фамильные украшения, в полицию заявлять не стали. Так что своей ложью лорд Браун, сам того не зная, оказал своему внебрачному сыну большую услугу.

        8

        Артура похоронили рядом с Линдой. Элис так переживала смерть брата, что слегла в постель. Мэри, и сама слабая и словно отупевшая от всех свалившихся на нее несчастий, помогала Дороти ее выхаживать.
        — Вот что значит близняшки!  — сокрушалась Дороти, громыхая посудой на кухне.  — Это ж надо так по брату убиваться! Боже праведный, надеюсь, ты ведаешь, что творишь?  — Она возвела глаза к потолку и перекрестилась.  — Прости мою душу грешную и вразуми меня, дуру старую, если что не так, только я никак не смекну, ну за что нам такие беды?! Ну прямо одно к одному!  — причитала она, натирая до блеска плиту.  — А теперь вот и Ричардсоны уехали. И чего их понесло в этот Корнуолл? Ведь теперь, раз лорд Браун умер, Царствие ему Небесное, могли бы и здесь остаться! Жили бы себе и жили, так нет, продали всю скотину, собрались и уехали. Никто их не гнал…  — Она тяжко вздохнула.  — Да еще и коттедж их сгорел! Вот ведь напасть какая!.. А с чего бы ему сгореть? Ни грозы, ни молнии не было… Как же теперь нам жить? Неужто и в самом деле придется продать дом?
        — Нет, Дотти, дом продавать не будем,  — тихо, но твердо сказала Мэри, входя в кухню.  — Вот тетя поправится, и я пойду искать себе работу.
        — Какую еще работу?  — Дороти вытаращила глаза, оглядела Мэри с головы до ног и, сморщившись от жалости, заметила: — В чем душа держится! Ну прямо смотреть тошно! И что же ты собралась делать?
        — Хотя бы давать уроки, как тетя Элис. Ведь я помогала Джону.
        Она замолчала и опустила глаза, пряча слезы.
        — Ну-ка, работница, давай я тебе приготовлю что-нибудь вкусненькое!  — по-деловому предложила Дороти, чтобы отвлечь Мэри от неприятных мыслей.  — Быстро говори, что тебе приготовить?
        — Дотти, я только-только позавтракала.
        — Да разве ты ела?  — возразила та.  — Так, поклевала чуть-чуть… Нет, сил моих больше никаких на вас нету!
        — Ну ладно, Дотти, даю слово, за обедом мы с Элис съедим все до крошки, договорились?
        — Поди, опять обманете!  — хмыкнула та.  — Нет, так дело не пойдет! Что сказано в Священном Писании? Возлюби ближнего своего как себя самого! Так?
        — Ну так,  — согласилась Мэри.  — Только ты это к чему?
        — А к тому, детка, что, выходит, себя надо тоже любить. Верно?
        — Верно,  — снова согласилась Мэри.  — И что дальше?
        — А дальше то, что, стало быть, надо есть как следует, понятно? Тоже мне учительница…
        Мэри против воли улыбнулась.
        — Твоя взяла, Дотти! Приготовь нам всем омлет.
        — Так-то оно лучше!  — обрадовалась Дороти.  — Я мигом, а ты пойди и спроси у мисс Браун…
        — Ну и что же у меня нужно спросить?  — прервала ее на полуфразе Элис, входя в кухню.  — Я сама к вам пришла.
        — Тьфу, напугали до полусмерти! Доктор велел вам лежать, а вы бродите по дому ровно привидение!  — с ходу напустилась Дороти на Элис.  — Ну разве так можно?
        — Успокойся, Дотти, мне уже намного лучше.  — Элис улыбнулась, но, взглянув на племянницу, помрачнела: — А вот у тебя, детка, вид неважнецкий! Что с тобой?
        — Все в порядке, тетя.
        — Хочешь поговорить?  — предложила Элис.
        — О чем?  — отведя глаза в сторону, спросила Мэри.
        — О том, что тебя тревожит.
        — Тетя, у меня все в порядке. Не волнуйся за меня понапрасну.
        — А о ком же мне еще волноваться?  — ответила Элис и переглянулась с Дотти.
        — Тебе не кажется, что Мэри последнее время сама не своя?  — спросила Элис у Дороти, когда Мэри вышла в сад.
        — Еще как кажется! Ведь она мне как родная!
        — А ты не пробовала с ней поговорить?
        — Покамест не пробовала. Кто знает, может, наша голубка сама все расскажет?
        — Вряд ли… Я ее не раз спрашивала, но она все молчит.  — Элис села за стол и принялась вытирать посуду.
        — Еще чего удумали?  — возмутилась Дороти.  — Хотите отказать мне от места?
        — Ну и язык у тебя, Дотти Смит!  — Элис с укоризной покачала головой.  — Просто хочу тебе помочь. Ведь ты мне тоже как родная.
        — Ну коли есть охота, вытирайте на здоровье!  — буркнула та.  — Только неправильно это.
        — Почему?
        — Потому что я должна отрабатывать свой кусок хлеба,  — с убеждением произнесла Дороти.  — Порядок есть порядок.
        — Но ведь мы платим тебе гроши.
        — Так вы и сами нынче еле-еле сводите концы с концами,  — резонно возразила Дороти.  — А мне, старухе, много ли надо?
        — Спасибо тебе, Дотти, за все.  — Элис отложила полотенце и сжала огрубевшую от работы ладонь Дороти.  — Ты наш ангел-хранитель.
        — Ну до чего же вы красиво говорите!  — порозовев от удовольствия, восхитилась та.  — Прямо как в кино каком…
        — Говорю-то я красиво,  — Элис нахмурилась,  — да только, боюсь, от моих красивых слов иной раз больше вреда, чем пользы!
        — Как это?  — удивилась Дороти.  — Что-то я вас не пойму.
        — По-моему, я дала Мэри плохой совет.  — Она невесело усмехнулась.  — Хотя какой из меня советчик в делах сердечных? Ведь когда мой жених погиб в Индии, я сама была чуть-чуть постарше Мэри.  — Ее глаза затуманились слезой.  — Ну а потом, когда родилась Мэри, я взялась быть ее нянькой и так к ней привязалась…
        — И хорошо сделали! Ведь ее-то родная мать,  — Дороти перекрестилась,  — прости меня Господи, не больно дочку жаловала! Так что нечего на себя напраслину возводить! Какой такой от вас вред?
        — А такой, что я отговорила ее первой идти на примирение с Джоном. Мол, не надо навязываться, ну и все такое… Боюсь, Дотти, я ошиблась.
        — А кто не ошибается?  — с философским видом изрекла та.  — Может, оно и к лучшему? Мэри еще такая молоденькая… Поди, в девках не засидится!..
        — Так-то оно так. Но ведь она прямо тает от тоски!
        — Это точно. Вид у нее неважнецкий. Худющая, бледнющая… Видать, Мэри из породы однолюбов!  — тихо, словно размышляя вслух, заметила Дороти.  — Вот и сохнет теперь, бедняжка!
        — Ну что я натворила?! Надо было вселить в нее надежду, а я… Где его теперь искать?
        Она выглянула в сад.
        — Ну вот, пожалуйста, опять плачет!

        Джон… Как жить без него? И зачем? Да, у нее есть Элис и Дотти, и она всегда будет их любить. Но без Джона ее жизнь пуста.
        Мэри заплакала. Сначала беззвучно, а потом рыдания начали сотрясать ее хрупкое тело, Элис подбежала к ней, обняла за плечи, прижала к себе.
        — Все хорошо, любимая. Все наладится…  — тихо говорила она, но в душе сомневалась, будет ли все хорошо у ее ненаглядной Мэри.
        — Пусть поплачет!  — шепнула Дороти.  — Глядишь, и полегчает. А время пройдет, слезы утрет! И наша девочка поправится!

        — Хочешь поговорить?  — осторожно спросила Элис вечером, зайдя к племяннице в спальню.
        — О чем?  — снова вопросом на вопрос ответила Мэри.
        — Ну я не знаю… Может, о Джоне.
        — Джон уехал,  — ровным тоном произнесла она.
        — Ты по нему скучаешь?  — Элис вызывала Мэри на разговор, боясь упустить момент.  — Думаю, он по тебе тоже.
        — Вряд ли,  — еле слышно сказала та.  — Тетя, я устала.  — Она встала и поцеловала Элис.  — Может, утром поговорим? Спокойной ночи.
        Когда тетка ушла, Мэри легла, но сон не шел к ней. Она распахнула окно. Порыв ветра взметнул занавески, и, поежившись от прохлады, она обняла себя за плечи. На глаза набежали слезы. Джон… Неужели он уехал навсегда?

        Мэри не спустилась к завтраку.
        — Не хочу ее будить,  — сказала Элис.  — Вечером у нее был такой усталый вид… Пусть поспит.
        Наступил полдень, а Мэри все не просыпалась.
        Дороти забеспокоилась:
        — Может, разбудим? А то спит не евши, потом голова разболится.
        К двум часам Элис ее разбудила.
        — Тебе надо что-нибудь поесть, дорогая.
        — Я не хочу есть.
        — Как это не хочешь? Ведь уже обедать пора, а ты еще не завтракала!
        — А что, я так долго спала?  — удивилась Мэри.  — Ну хорошо, сейчас приведу себя в порядок и спущусь.
        — Вот и умница!  — обрадовалась Элис.  — А Дотти напекла твоих любимых оладий. И жутко обидится, если ты не съешь хотя бы парочку.
        — Хорошо, тетя,  — улыбнулась Мэри и встала.  — Не хочу обижать нашу Дотти.
        Элис все не уходила, с тревогой глядя на племянницу. Руки у нее стали как былинки, в глазах исчез блеск…
        — Дотти говорит, тебя нужно показать врачу.
        — Зачем? Ведь у меня ничего не болит,  — возразила Мэри, а про себя подумала: когда болит душа, никакой доктор не поможет. Она скрутила волосы в жгут и закрепила заколкой на затылке.  — Ну вот, я готова к новым подвигам.
        — Тогда вперед! Оладьи ждут,  — улыбнулась Элис и первой вышла из комнаты, оставив дверь открытой.  — Пойду поскорее, обрадую Дотти!  — бросила она через плечо.
        Элис спускалась по лестнице в полной уверенности, что Мэри идет за ней, как вдруг из спальни раздался глухой стук. Она побежала обратно: Мэри лежала на полу.
        — Дотти, звони скорее доктору!  — крикнула Элис.  — Мэри плохо.
        Она подняла племянницу с пола, положила на постель и с ужасом констатировала, что та легкая как перышко!
        Осмотрев Мэри, доктор спустился в гостиную, где его с нетерпением ждала Элис.
        — Увы, мисс Браун! Обрадовать вас мне нечем. У вашей племянницы упадок сил и малокровие.
        Он сел за стол, выписал рецепты, взял сумку и, покачав головой, заметил:
        — Надо бы ее положить в больницу, но она отказывается.
        — Как это отказывается?  — удивилась Элис.
        — Может, вы сумеете ее переубедить. Мне не удалось. Знаете, у меня сложилось впечатление, что Мэри не хочет поправляться.
        — А я так скажу, ни доктор, ни больница Мэри не поможет,  — объявила Дороти, когда он ушел.  — От любви пилюль и микстур покамест не придумали.
        — Это верно. Но я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как девочка слабеет.  — У Элис появилась идея.  — Надо разыскать Джона.
        — Точно! И доставить его сюда. Тогда наша девочка враз поправится!
        — Жаль, что с деньгами у нас сейчас туговато, но ничего, как-нибудь выкрутимся!  — От волнения Элис вскочила и начала мерить шагами гостиную.  — Для начала наймем частного детектива,  — сказала она.  — Другого способа я не вижу. Завтра же с утра этим займусь! Поеду в город, обращусь к детективу и расскажу все, что знаю о Джоне Ричардсоне.  — Она села на диван.
        — А я так думаю, нечего вам тратить последние деньги на детектива!  — сказала Дороти, садясь рядом с Элис.
        — А что же нам тогда делать?
        — А давайте лучше я сама этим займусь!  — предложила Дороти.
        — Ты?!  — Элис вытаращила глаза.  — Дотти, но ведь ты…
        — Что я?  — не дала ей договорить та.  — Я знаю Джона, так что мне приметы никакие не нужны! А деньги и без того есть куда потратить.
        — Дотти, но где ты будешь его искать?
        — Это моя забота! Говорят, Ричардсоны поехали в Корнуолл. Вот туда и поеду.
        — Откуда ты знаешь, что он там?
        — Оттуда! Слухами земля полнится.
        — Слухи — дело ненадежное.
        — Не скажите!  — возразила Дороти.  — Люди зря говорить не станут…  — Она помолчала и, погладив Элис по плечу, тихо сказала: — Можете не сомневаться, я его разыщу. В Корнуолле или еще где. Для нашей девочки я готова на все.
        — Спасибо тебе, Дотти, но…
        — Думаете, я слишком стара и глупа для такого дела?  — напрямую спросила та.  — Так и говорите! Ну что, вы согласны или как?
        Наутро Дороти была готова к отъезду. Вид у нее был бодрый как никогда. Элис обняла ее и пожелала успеха.
        — Не беспокойтесь обо мне,  — сказала Дороти, пряча деньги в сумку.  — Я зубастая и за себя постоять сумею.

        9

        Лето выдалось на редкость жарким. Солнце палило, иссушая поля. И надежды, что жара спадет, не было — ни ветерка, ни облачка на небе…
        Джон снял кепку, вытер пот, застилавший глаза, и, взглянув на горизонт, прищурился.
        — По-моему, это машина управляющего…  — Он обернулся к отцу.  — Видно, что-то срочное, раз он едет к нам в такую жарищу…
        Том вылез из кабины трактора, потянулся и с хмурым видом ждал, пока управляющий подъедет.
        — Хозяин велел привезти вас в контору,  — сказал тот, опуская стекло.  — Прямо сейчас.
        Предчувствуя дурное, Том молча сел на заднее сиденье.
        — А вы что стоите?  — спросил управляющий Джона.
        — Но мы же еще не закончили это поле…  — удивился тот.
        — Завтра закончите,  — буркнул управляющий.
        — Завтра так завтра.  — Джон стряхнул с себя пыль, сел рядом с отцом и, бросив взгляд на несжатые полосы, обменялся с ним недоуменным взглядом.
        Приехав в контору, управляющий молча привел их к хозяину и вышел из кабинета.
        — Хочу поставить вас в известность. Я собираюсь продавать поместье,  — не тратя время на приветствия, с ходу сообщил хозяин.  — Уже и покупатель нашелся.  — Он откинулся на спинку стула.  — И вообще, признаться, устал я от сельской жизни. Не мое это дело…
        Ошеломленный Том спросил:
        — Вы что, продаете все поместье? И земли?
        — Точно так.  — Ожидая следующего вопроса, он посмотрел сначала на одного, потом на другого.  — В том числе коттедж, где вы живете. Так что в конце месяца вам придется его освободить.  — Он отвел глаза в сторону и пробормотал: — Жаль, что все так вышло, работники вы прекрасные.
        — Спасибо на добром слове, хотя… хотя это слабое утешение.  — Том не исключал такой возможности, но это был большой удар: Аманда снова расхворалась.  — Но ведь мы заключили договор об аренде на полгода, то есть по октябрь включительно, а сейчас только середина августа и…
        — А вы почитайте договор повнимательнее,  — перебил его хозяин.  — Там есть пункт, где черным по белому сказано, что в случае форсмажорных обстоятельств я имею право расторгнуть договор.
        — Понятно,  — буркнул Том и обернулся к сыну.  — Пойдем домой, «обрадуем» мать…
        — Впрочем, со своей стороны могу пообещать вам одну вещь,  — сказал хозяин.  — Ставить условия покупателю я не хочу, но могу замолвить за вас словечко у будущих владельцев.
        — Буду вам премного благодарен. Мне бы не хотелось уезжать отсюда,  — признался Том.  — Где нам с сыном искать работу? Особенно сейчас, когда лето на исходе…  — Он нахмурился.  — Мистер Адамс, буду вам очень признателен, если новые хозяева нас здесь оставят.
        — Хорошо, но только помните: гарантировать я ничего не могу.
        — Разумеется, сэр.
        — А теперь можете идти домой.  — И мистер Адамс взялся за телефонную трубку.  — Всего доброго.
        — До свидания, сэр.
        Ричардсоны вышли из конторы и какое-то время шли молча.
        — Поскорее бы кончился этот год! Сплошные неприятности…  — наконец прервал тягостную паузу Том.  — Только-только обустроились, и вот — нате вам!  — снова скитаться!
        — Отец, да не волнуйся ты так!  — успокаивал его Джон.  — Вот увидишь, все утрясется!
        — Думаешь, новые хозяева согласятся нас оставить?  — усомнился Том.  — Что-то мне не верится…
        — Будем надеяться на лучшее. И потом, у нас ведь есть кое-какие сбережения, выкрутимся как-нибудь…
        — А этот Адамс тот еще прощелыга!  — кипятился Том.  — У него, видите ли, форсмажорные обстоятельства! Какие еще к чертям обстоятельства? Сказал бы прямо, нужны деньги, а тут подвернулся хороший покупатель… И нечего морочить людям голову!
        — Отец, но ведь он сказал, что устал от сельской жизни…  — Джон попытался быть объективным.  — Сразу видно, человек он городской, так что ему распроститься с этим клочком земли все равно что раз плюнуть.
        — Ну и черт с ним! Да если бы мать не болела, ни за что в жизни не стал бы перед ним унижаться!  — Том сокрушенно покачал головой.  — Господи, неужели опять придется сниматься с места?
        — Отец, только давай не будем расстраивать мать раньше времени, ладно?  — предложил Джон.  — Как знать, вдруг все еще образуется?
        — Размечтался!  — хмыкнул Том.  — Эх, молодость, молодость…
        — Знаешь, отец, когда-нибудь у меня будет своя земля,  — с убеждением сказал Джон.  — И свой дом. Вот увидишь!
        — Дай-то Бог!  — Том нахмурил брови.  — Только, если откровенно, сынок, что-то мне в это слабо верится…
        — Почему?  — удивился Джон.  — Разве я плохо работаю?
        — Да не в тебе дело! Неужели ты не понимаешь, что справедливости на белом свете нет…  — Том вздохнул.  — Сам посуди. Вот Адамс землю не любит, но она у него есть, а мы с тобой любим, но все наше имущество — умелые руки. А много ли в них проку, если у нас нет ни акра своей земли?
        Джон улыбнулся.
        — Кто знает, может, новые хозяева согласятся продать нам часть земли? Хотя бы то поле, где мы с тобой сегодня работали. А что, для начала нам бы вполне хватило.
        — Ну и чем бы мы тогда занимались?  — Том с интересом покосился на сына.  — Что бы там выращивали?
        — Да хотя зелень и овощи на продажу,  — с готовностью отозвался тот.  — Знаешь, отец, я тут прикинул, если мы…
        — Прикидывай не прикидывай, а земли у нас не было и нет!  — с горечью оборвал его Том.  — Ну и кто бы, по-твоему, покупал у нас эту зелень? В этой-то глуши…
        — А мы бы отвозили ее в Лондон,  — с готовностью ответил Джон.  — Знаешь, отец, я все продумал. Купили бы для начала старенький пикап. Нэнси водить умеет, осталось только получить права и…
        — Тоже мне умник!  — хохотнул Том.  — Он, видите ли, все продумал! Да от твоей сестрицы одна головная боль! С чего ты взял, что эта артистка захочет развозить зелень по ресторанам? В поле она работать не желает. Да ей по душе торчать в станционном буфете в Эксетере и строить глазки посетителям!
        — А я думаю, Нэн согласилась бы,  — возразил Джон.  — И потом, разве она виновата, что у нее не лежит душа к земле? Отец, только не надо на нее давить…
        — Твою сестрицу, пожалуй, задавишь, как же!  — усмехнулся Том.  — Сызмальства такая! Упрямая, дерзкая… Ну ничего, жизнь ее обломает!
        — Отец, ты говоришь так, как будто этого хочешь…  — Джон бросил на него недоуменный взгляд.
        — Да я-то этого не хочу, сынок…  — Том вздохнул.  — Просто живу на белом свете подольше твоего и кое-что понял.  — Он замолчал.
        — Ну и что же ты понял?
        — Понимаешь, сын, в этой жизни за все нужно платить,  — не сразу ответил Том.  — Жаль только, что мудрость дается ценой больших потерь…
        Джон искоса бросил взгляд на отца и вспомнил, как Нэнси туманно намекала, что им пришлось уехать из поместья Браунов из-за «проделок папаши». Он тогда не поверил сестре, хотя, если задуматься, в их спешном отъезде было что-то странное… Продали все за бесценок, сорвались с места и уехали на другой конец страны… А он даже не успел попрощаться с Мэри…
        Вспомнив Мэри, Джон улыбнулся. Впрочем, он помнил о ней всегда. Она навеки поселилась в его сердце. Он думал о ней постоянно. А по ночам молился, чтобы свершилось чудо и Мэри снова была бы рядом. Или хотя бы помнила о нем.
        — Отец, давай надеяться, что Адамс замолвит за нас слово и новый владелец заключит с нами договор…  — нарушил Джон затянувшуюся паузу.
        — Нет, сын, лично я предпочитаю рассчитывать на худшее!  — возразил Том.  — Так спокойнее.
        — А мама всегда говорит: все, что ни делается, к лучшему!  — улыбнулся Джон. Они подошли к дому.  — Отец, давай не будем ее раньше времени волновать.
        — А где Нэнси?  — спросил Том с порога и покосился на часы.  — Еще не вернулась? Странно… Ведь ее смена закончилась два часа назад.
        — Полтора…  — пробормотала Аманда, отводя глаза.
        По выражению ее лица Джон сразу понял, что она чем-то расстроена.
        — Опять ее покрываешь?  — нахмурился отец.  — Хотел бы я знать, где снова носит эту девчонку? Ведь знает же, что тебе нездоровится, так нет чтобы вернуться домой пораньше! Вечно где-то шляется…
        — Ну почему же сразу «шляется»?  — пыталась возражать Аманда.  — Сегодня пятница… Может, в буфете много посетителей, вот ей и пришлось задержаться на работе…
        — Знаем мы эту работу! Поди, заигрывает с заезжими городскими хлыщами…  — Том вздохнул.  — Зря мы ей разрешили пойти работать. Лучше бы по дому тебе помогала.
        Аманда промолчала.
        — Отец, давай лучше ужинать!  — вмешался Джон, жалея мать.  — А Нэн скоро придет.
        — Еще один адвокат нашелся!  — хмыкнул отец.  — Ну-ну! Смотрите, как бы эта артистка не вляпалась в какую-нибудь историю!
        — Давайте ужинать!  — поддержала Джона мать.  — У меня все готово. Ваша любимая пастушья запеканка.  — И, воспользовавшись моментом, она выскользнула на кухню.
        На самом деле Нэнси как-то обмолвилась матери, что месяц назад познакомилась с одним парнем и он будто бы пообещал помочь ей устроиться в какой-то ночной ресторан в Лондоне певицей. А еще дочь заявила, что до тошноты сыта такой жизнью и горбатиться на ферме, чтобы прокормиться, это не для нее. И в буфет она пошла работать лишь для того, чтобы подцепить городского парня. Ну и вот, пожалуйста, подцепила!
        — Аманда, ты ничего от меня не скрываешь?  — спросил Том, когда они сели за стол.  — Где носит эту паршивку? Может, она тебе что-нибудь говорила?
        Аманда пожала плечами.
        — Да так, вроде бы ничего особенного…
        — Ну-ка говори все начистоту!  — нахмурился Том.  — А я сам разберусь, что особенное, а что нет.
        — Отец, давай поедим спокойно,  — миролюбивым тоном предложил Джон,  — а то…
        — А ты не вмешивайся!  — оборвал сына Том, стукнув кулаком по столу.  — Лучше скажи мне: ты знаешь, где твоя сестра?
        — Отец, да пойми же ты наконец! Нэнси уже достаточно взрослая и сумеет за себя постоять.
        — Не смей ее покрывать!  — повысил голос Том.  — И вообще, нечего меня учить!
        — Да я не учу, просто высказал свое мнение,  — спокойно возразил Джон.  — По-моему, ты слишком строг к Нэнси.
        Аманда отвела глаза. У сына золотое сердце! Всегда защищает сестру, а ведь она обошлась с ним не лучшим образом… Зря они обманули Джона! Надо было сказать ему все как есть, а он сам бы разобрался, как ему поступить…
        С тех пор как они уехали из Йоркшира, сын никогда не говорил с матерью о Мэри Браун, но Аманда чувствовала: Джон постоянно думает о ней, и мучилась угрызениями совести.
        — Послушай, ты, умник! Ты так и не ответил на мой вопрос,  — с трудом скрывая раздражение, сказал отец.  — Я тебя еще раз спрашиваю, ты знаешь, где твоя сестра?
        — Точно не знаю,  — уклончиво ответил Джон.  — Но знаю места, где ее можно найти.
        В глазах Тома появилась смешинка, и Аманда расслабилась.
        — Это уже интересно!  — усмехнулся он.  — Похоже, в этом доме я узнаю обо всем последним.
        — Отец, да не волнуйся ты так! Вот увидишь, я привезу Нэн домой,  — пообещал Джон.  — Ну а поесть-то хоть можно?
        — Это можно!  — улыбнулся Том.  — А твоя разлюбезная сестрица сегодня получит от меня по первое число!
        — А тебе не кажется, что ты несколько припозднился ее переделывать?  — спросил Джон, чувствуя, что обстановка разрядилась.  — Нэн у нас крепкий орешек!
        — Привози эту артистку домой, а там разберемся!
        — Спите спокойно, я ее привезу!  — пообещал Джон.
        И это были не пустые обещания: как-то раз по просьбе сестры он приезжал в Лондон и забирал ее из ночного ресторана, где Нэнси по протекции своего дружка подрабатывала певицей.
        Постукивая ногой в такт музыке, Тимоти Реддингтон сидел в укромном уголке и взвешивал, верно ли поступил, что спутался с этой Нэнси Ричардсон. В постели-то она хороша, что говорить, и внешность у нее что надо, да и голосок не дурен, только вот характер подкачал: уж больно упрямая…
        Словно читая его мысли, его подельник, или, если угодно, партнер, Рыжий Дик, с ухмылкой заметил:
        — Знаешь, что я тебе скажу, дружище? От этих баб одни хлопоты!.. Вот взять, к примеру, хотя бы мою.  — Он мотнул головой в сторону бара.  — Видишь, вон там, смазливую брюнеточку?
        Тимоти кивнул.
        — Это моя баба. Не смотри, что мелкая, вредности у нее на двух крупных хватит!
        — Ты имеешь в виду Терри?  — уточнил Тимоти, бросив пристальный взгляд на миниатюрную брюнетку с большими печальными глазами, и подумал: а что ей радоваться-то! Только от большой нужды можно стать содержанкой такого типа, как Рыжий Дик. Говорят, он еще ее и поколачивает, а в прошлом году и вовсе по пьяни ножом пырнул в живот. Чудом выжила…
        У Тимоти были с Рыжим Диком кое-какие общие делишки (то бишь проекты, хмыкнул про себя он), которые, хвала Всевышнему, идут к концу. Пребывать в обществе этого типа — удовольствие ниже среднего. Но сегодня можно поставить точку. Он подал знак Нэнси, чтобы та скорее поднималась на эстраду, и снова обернулся к собеседнику:
        — Так говоришь, твоя Терри вредная бабенка?
        — А откуда ты знаешь, как ее зовут?  — прищурив глаза, спросил Рыжий Дик.
        — Да ты сам как-то говорил.
        — Странно, что ты запомнил ее имя,  — насторожился Дик.  — А ты часом не положил глаз на мою Терри?
        Тимоти кивнул на Нэнси, которая уже взяла в руки микрофон.
        — Зачем мне твоя Терри?  — хохотнул он.  — Как видишь, у меня и без нее есть с кем перепихнуться.
        Рыжий Дик обернулся и с видом знатока окинул Нэнси оценивающим взглядом.
        — Да, приятель, у тебя губа не дура! И где ты только их берешь!  — Он смачно чмокнул.  — Хороша! Как говорится, есть на что посмотреть и за что подержаться!  — Дик заржал, а потом, чуть понизив голос, спросил: — Ну а в постели-то она как? Тоже ничего себе, а?
        — Супер!  — небрежным тоном ответил Тимоти.  — А иначе на кой она мне ляд?
        — А что, она еще и поет?!  — Дик изобразил на своей небритой физиономии удивление, а потом снова заржал и, подмигнув Тимоти, не без зависти добавил: — Ну и ловкий же ты тип! Здорово придумано: заманил пташку в сети, она поет, хозяин заведения ей платит, а ты с ней ко всему еще и спишь! Как говорится, все довольны…
        — Да уж!  — хмыкнул Тимоти.  — Во всяком случае, лично я не жалуюсь! Думаю, и Нэнси тоже.
        — А сколько тебе отстегивает хозяин ресторана?
        — Не твоего ума дело!  — огрызнулся Реддингтон.  — Это коммерческая тайна.
        — Какие мы сердитые! Ну ладно-ладно, что ты сразу лезешь в бутылку? Ведь мы с тобой как-никак партнеры…  — Дик покосился в сторону бара и снова спросил: — А все-таки почему ты запомнил, что мою бабу зовут Терри?
        — Вот привязался!  — Тимоти уже был не рад, что протянул язык.  — Просто у меня хорошая память на имена и лица, только и всего. На хрена мне твоя баба?
        Рыжий Дик молча сопел.
        — Не веришь? А ты спроси у меня, как зовут любого в этом заведении, и я тебе скажу. Спорим?  — Тимоти на самом деле знал едва ли не каждого из мелких лондонских дельцов, ведь он и сам принадлежит к ним.
        — Ладно, поверю на этот раз…  — Рыжий Дик помолчал и со вздохом добавил: — Знаешь, а ведь раньше моя Терри была та еще красотка! На нее тогда все мужики заглядывались. Не то что теперь…  — Он снова вздохнул.  — Теперь от нее толку чуть. Особенно в постели. А ведь я еще мужчина хоть куда! Мне надо бы бабу помоложе, да погорячее…  — Он кивнул в сторону эстрады.  — Хотя бы вот такую, как твоя певичка…
        — Успокойся и помолчи хоть чуть-чуть!  — не выдержал Тимоти.  — Достал уже своим трепом!.. Дай послушать!
        Конферансье отступил, и Нэнси вошла в освещенный круг. Голос ее — низкий и чувственный — звучал громко и чисто, проникая в душу. Все глаза устремились на нее, шум в баре стих, и через некоторое время стало слышно, как муха пролетит.
        Тимоти Реддингтон поздравил себя с удачной сделкой. А ведь он и вправду ловкий тип! И, похоже, наконец-то напал на золотую жилу. Глядишь, Нэнси с ее голосом и сексапильной внешностью принесет ему неплохие барыши. И в постели она что надо!
        — Тим, а ты не знаешь сына Терри?
        — Нет, не знаю,  — не моргнув глазом солгал тот и, отхлебнув виски, спросил: — А что, разве он не твой сын?
        — Терри клянется, что мой, хотя черт ее знает!..  — Рыжий Дик усмехнулся.  — Не поручусь… Иной раз я сильно сомневаюсь…
        — Что так?  — не отрывая глаз от эстрады, небрежным тоном осведомился Реддингтон.
        — Уж больно хитер этот малец!  — Рыжий Дик не без восхищения помотал головой.  — Ты-то знаешь, я и сам парень не промах, но этот…
        — А чему тут удивляться?  — хмыкнул Тимоти.  — Так и должно быть!
        — Как это так?  — уточнил Рыжий Дик.
        — Дети должны превосходить своих родителей,  — с философским видом изрек Тимоти и отхлебнул пива.  — А то не будет прогресса.
        — Все умничаешь?  — пробурчал Дик.  — Нет, Тимми, я от Шона не отказываюсь. Он-то уверен, что я его отец. Только я тебе прямо скажу, с этим парнем, хотя он еще и сопляк, держи ухо востро!
        — Значит, ты его пасешь?
        — А то! Прикинь, он смылся из поместья с карманами, полными брюликов!..  — Рыжий Дик завистливо вздохнул.  — Наверняка припрятал половину! Хитрый гаденыш!..  — Он помотал головой.  — Никогда не поделится, пока не припугнешь как следует. Сам все сбывает с рук, вот что он делает! Или припрячет как следует, а мне шиш!  — Он чиркнул спичкой, затянулся и, выпустив дым, заметил: — Ну ничего!.. Рано или поздно я схвачу его за руку. Тогда этот гаденыш узнает, как дурить Рыжего Дика! И мамаша его свое получит, сучка! Ведь знает, где ошивается ее сынок, а молчит, стерва!  — Он стукнул кулаком по столу.  — Да если эти двое удумали хапануть мою долю, они у меня пожалеют, что на свет родились! Оба!
        — Так ты думаешь, что Шон не твой сын?  — спросил Тимоти, окидывая взглядом ладную фигурку Терри.  — А что, в свое время эта куколка запросто могла задурить голову любому мужику!  — Он помолчал и добавил: — Поговаривают, будто бы она родила от какого-то аристократа…
        — Может, и так… Сказать тебе по совести, лично мне наплевать, чей сын Шон,  — разоткровенничался Рыжий Дик.  — Парень он шустрый и сызмальства зарабатывал себе на хлеб с маслом!  — Он хохотнул.  — И мне кое-что перепадало… Только напрасно Терри думает, будто ее сынок хитрее всех! Я ей так и сказал: помяни мое слово, в один прекрасный День твой умник окажется в глубокой заднице!
        — Приятель, но ведь и о нас с тобой можно сказать то же самое,  — с ухмылкой заметил Тимоти.  — Все мы под Богом ходим…
        Рыжий Дик разразился хохотом.
        — Это точно!
        Тем временем Нэнси допела и подошла к ним с недовольной гримасой на лице.
        — Я тут пою, можно сказать из кожи вон лезу, как стараюсь, а вы тут ржете на всю забегаловку! Тим, ты меня хоть слушал?
        Уперев руки в боки, она стояла перед столиком, переводя взгляд с одного на другого, и гневно сверкала глазами.
        Тимоти вскочил и засиял улыбкой — очаровательный как всегда,  — соображая на ходу, сколько бабок срубить на этот раз с хозяина заведения.
        — А как же, детка! Конечно, слушал!  — заверил он.  — Радость моя, да я наслаждался каждой нотой!  — Реддингтон взял ее за запястье и притянул к себе.  — А как же может быть иначе? Ведь это я открыл тебя.  — Он покосился на Рыжего Дика.  — Кстати сказать, мой партнер от тебя в восторге, верно?
        — Так и есть!  — подтвердил тот, щуря похотливые глазки.  — Вы просто супер!
        — Пошли отсюда!  — шепнула Нэнси, прижимаясь к Тимоти.  — Ведь у нас с тобой есть чем заняться, да?
        — Скоро пойдем, радость моя!  — с готовностью согласился Тимоти.  — Вот только улажу дела с хозяином.
        — Тимми, только имей в виду, мне надоело таскаться по дешевым номерам!  — с вызовом заявила Нэнси.  — Ведь ты давно обещал показать, где живешь, но до сих пор кормишь меня одними обещаниями.
        — Любовь моя, но…
        — Никаких «но»!  — глядя ему в глаза, шепнула она.  — Я знаю, парень ты оборотистый, и ценю это, но только и я не дурочка!
        — Нэн, ты знаешь, я не люблю, когда мне ставят условия,  — тихо произнес Тимоти, чуть нахмурясь.  — Не дави на меня!
        — А я и не давлю! Только знаешь, Тимми, я не люблю, когда меня используют!  — повысила голос Нэнси.  — Если я делаю все, что ты захочешь, это вовсе не значит, что тебе удастся выбросить меня за ненадобностью, как надоевшую игрушку!
        Тимоти не понравился ее тон, но на этот раз для пользы дела он решил уступить. У Нэнси потрясный голос, и эта птичка еще долго будет нести для него золотые яйца. Так что стоит продолжить игру. Во всяком случае, пока.
        — Раз я сказал, что приведу тебя к себе, значит, так и будет. Но сначала дело, красавица моя!  — И он снова подтолкнул ее к эстраде.  — Спой еще, птичка моя, а то нам не заплатят и не на что будет вить наше с тобой любовное гнездышко!  — щекоча ухо Нэнси горячим дыханием, прошептал он.
        — А ты подожди меня здесь, ладно?  — Нэнси расплылась в улыбке и, прильнув к нему, поцеловала в губы.  — Сладкий мой, ну разве я могу тебе отказать?
        Через пару минут она уже пела, а Тимоти прикидывал, каков будет навар.
        Когда музыка стихла, публика горячо зааплодировала, а Нэнси кланялась и улыбалась, не отрывая влюбленных глаз от Тимоти Реддингтона. Успех кружил ей голову, и она чувствовала себя настоящей поп-дивой. И была безмерно благодарна Тимоти, который привел ее сюда.
        — Ну вот, Тимми, я сделала все, как ты велел,  — сказала Нэнси, возвращаясь к столику.  — А теперь ты сделаешь то, чего хочу я.  — Она со значением заглянула ему в лицо, наклонилась, поцеловав в губы, схватила за запястье и потянула за собой.
        Тимоти встал, высвободил руку и, взяв Нэнси за локоть, пошел с ней к выходу. Рыжий Дик окликнул его и, подмигнув, предложил с сальной ухмылкой:
        — Приятель, если тебе поднадоела твоя подружка, готов тебя выручить.  — Он окинул соблазнительные изгибы и округлости Нэнси, подчеркнутые более чем откровенным платьем, жадными глазами и спросил: — Ну а ты-то сама, красотка, что на это скажешь?
        — Что скажу?  — переспросила та, повысив голос.  — Да я лучше пересплю с орангутангом в зоопарке, чем с тобой, рыжая образина! Вот что я тебе скажу!
        — Люблю норовистых!  — ничуть не обижаясь, заметил Рыжий Дик и захохотал.  — Говоришь, лучше с орангутангом? Ну и девка! Не язык, а бритва!
        Тимоти с Нэнси ушли, а он все еще посмеивался. Через пару минут, когда в бар вошел Джон, Дик припомнил, что он его уже здесь однажды видел, и жестом пригласил к себе за столик.
        — А ты, если не ошибаюсь, брат одной здешней певички?  — спросил он.
        Джон кивнул.
        — А вы не подскажете, где она?
        — Однако у твоей сестрички острый язычок!  — продолжал разглагольствовать Дик.  — Знаешь, как она меня сейчас подрезала!
        — Скажите лучше, где я могу ее найти?  — помрачнев, спросил Джон.  — Она мне очень нужна.
        — Увы, дружище, на этот раз ты опоздал! Вернее сказать, разминулся…  — Дик не мог упустить случай покуражиться.  — Если я не ошибаюсь, эта пташка только-только упорхнула вместе со своим дружком.
        Окинув зал, Джон убедился, что Нэнси здесь нет, и уточнил:
        — Она с Тимоти Реддинггоном?
        — Угу.  — Рыжий Дик многозначительно улыбнулся.  — На этот раз с ним.
        — Заткнись!  — Джон вскочил и, сжав кулаки, стоял над ним, с трудом сдерживая гнев.  — И не смей больше говорить гадости о моей сестре!
        Верзила поднялся, приготовясь к драке, но, оценив противника, решил, что, пожалуй, не стоит.
        — Знаешь что, приятель? Двигай отсюда по-шустрому!  — посоветовал он.  — Глядишь, и догонишь свою сеструху,  — примирительным тоном пробурчал он.  — Говорю тебе, они только-только ушли.
        Джон молча повернулся, вышел на улицу и, вглядываясь в темный лабиринт городских переулков, понял: сегодня ему вряд ли удастся привезти сестру домой.
        — Подайте милостыню бедной женщине!  — раздался у него за спиной жалобный голосок.
        Джон обернулся и увидел тщедушную нищенку. (Это была Терри. Заметив, что из бара вышел прилично одетый трезвый молодой человек, она выскользнула из подворотни напротив, где ее поджидал Шон.) Джон сунул руку в карман брюк и положил ей в ладонь шиллинг.
        — Спасибо, сэр!  — пробормотала она и, поклонившись, снова шагнула в тень.  — Господь возблагодарит вас за вашу доброту.
        — Скажите, а вы случайно не видели пару, вышедшую отсюда минут пять назад?  — спросил Джон, с тревогой озираясь. Кивнув на ресторан, он объяснил: — Молодая женщина, повыше вас ростом, с длинными каштановыми волосами… Она работает здесь певицей. Вы случайно не видели, в какую сторону они пошли?
        Терри покачала головой.
        — Нет, молодой человек, к сожалению, не видела…  — Она обернулась в сторону подворотни и крикнула: — Сынок, а ты не видел пару, которая вышла из бара минут пять назад?  — Никто ей не ответил.  — Должно быть, ушел…  — Она улыбнулась и еще раз поклонилась.  — Спасибо вам за щедрость. И всего доброго, молодой человек. Желаю вам найти того, кого вы ищете.
        Джон молча кивнул и пошел на угол, где стояли такси.
        Терри вернулась в подворотню.
        — Шон!  — снова позвала она сына.
        И снова в ответ ни звука. Только жалобно мяукнула где-то поблизости кошка.
        — Сынок, ты где?
        Шон бесшумной тенью выскользнул у нее из-за спины, и Терри от неожиданности вздрогнула.
        — Ну-ка быстро гони мне бабки!  — велел он, тряхнув мать за плечо.  — Пора делать отсюда ноги.
        — Ты что, надумал играть со мной в прятки?
        — Я же говорил тебе, сейчас мне светиться нельзя!
        — Сынок, скажи, что ты опять натворил?
        — Хватит ныть!  — оборвал ее он.  — Что натворил, то натворил! Не могу же я, как и ты, побираться! Сама посуди, ну кто подаст милостыню молодому здоровому парню?  — Он протянул руку.  — Ну-ка давай, что ты там выклянчила!
        Терри полезла в карман плаща и выгребла оттуда горсть монет.
        — Не густо!.. Пора делать отсюда ноги, а то, боюсь, твой пронюхает, где я…  — Шон бросил взгляд в сторону бара и, тряханув мать за плечи, спросил: — А ты ему часом не проболталась? Протянешь язык — и мне конец!
        — Не волнуйся, не проболталась!  — Оттолкнув сына, Терри буркнула: — У меня слово кремень.  — Она опустила глаза.  — Дик знает только, что ты ни с того ни с сего взял да и вернулся в Лондон.  — Она подняла глаза и с тревогой добавила: — Сынок, а ведь он догадывается, что ты его обманываешь…
        — Скажите, какой догадливый!  — фыркнул Шон.  — Плевать я на него хотел. Все равно больше он от меня ни шиша не получит! Хватит! Я ему не дойная корова!  — усмехнулся Шон.  — Только мы с тобой знаем, где припрятаны все цацки. Вообще-то, надо бы побыстрей от них избавиться… Знаешь, только за одно колье Тимоти Реддингтон обещал мне ломовые бабки. Только я пока что не решил, отдавать ему его или нет. Пожалуй, стоит повременить чуток, уж больно заметная вещица…
        — Сынок, а может, стоит поделиться с Диком?  — робко предложила Терри.  — Ведь у него в таких делах опыта побольше твоего, да и связей у него…
        — Еще чего!  — оборвал ее Шон.  — Хватит с него и того, что он получил! Обойдусь без его связей. Я отстегнул хозяину бара, и он свел меня напрямую с Реддингтоном. При случае загляну к Реддингтону и постараюсь выведать что к чему…
        — Думаешь, за ним следят?
        — Да пока вроде бы нет. Хотя, кто его знает…  — Шон беспокойно огляделся.  — А этот парень, который подходил к тебе сейчас, что ему было нужно?
        — Да так, ничего особенного… Спрашивал о какой-то паре.
        — Брешет! На самом деле он ищет меня.
        — С чего ты взял?  — удивилась мать.  — С какой стати ему тебя искать?
        Понизив голос, Шон сказал:
        — Он знает семейку, которую я обобрал. А напоследок я еще и трахнул одну красотку.  — Шон хохотнул.  — А этот кобелек сам задумал на нее вскочить! Да только долго собирался!  — При воспоминании о ночи, когда он взял Мэри силой, Шон расплылся в похотливой улыбке.  — Я его опередил. Испортил целку — и был таков!
        Терри схватила его за воротник куртки и пристыдила:
        — И тебе не совестно рассказывать такие вещи матери?! Господи, и кого я только родила!  — Она смотрела в лицо сыну, словно видела впервые.  — Ты что, думаешь, я тебя за это похвалю? Господи, неужто ты хочешь стать таким же, как этот гад, который пырнул меня ножом?
        — А ну убери руки!  — Шон отступил на шаг.  — Уже и сказать ничего нельзя! Ну подумаешь, приврал немного для красного словца…  — схитрил он.  — А ты лучше пригляди-ка за тем парнем…
        — Зачем?
        — Говорю тебе, он меня ищет! Звать его Джон Ричардсон. Он спит и видит, как бы со мной расквитаться! Да если он прознает, где я, мигом упечет меня за решетку.
        — А ты лишний раз не высовывайся,  — посоветовала Терри.  — Держись в стороне.
        — Нет, лучше уж мне сразу слинять отсюда! Пока этот тип меня не выследил. Вот сбуду побрякушки Реддингтону и свалю отсюда.
        Тем временем Джон, поговорив с таксистом и так ничего и не выяснив, вернулся в ресторан и подошел к хозяину заведения.
        — Вы не подскажете, где я могу разыскать Нэнси Ричардсон? Это моя сестра. Она работает у вас певицей. Мне сказали, она ушла отсюда вместе с Тимоти Реддингтоном. Минут десять назад…
        — К сожалению, ничем не могу вам помочь!  — не моргнув глазом соврал тот.  — Понятия не имею, куда мог пойти Тимоти Реддингтон с вашей сестрой.
        — А вы случайно не знаете, где он живет?
        — Нет, не знаю.
        — А может, они еще вернутся сюда?
        — Нет. На сегодня Нэнси петь кончила. Скажу вам по секрету,  — доверительным тоном поведал хозяин заведения,  — у Реддингтона есть свое собственное заведение. Может, ваша сестра вечером поет там?
        Джон почувствовал, что ему морочат голову, и расстроенный ушел. Ну как объяснить этой упрямице Нэнси, что Тимоти Реддингтон дурная компания? И что теперь сказать отцу с матерью? Ведь он дал слово привезти сестру домой!

        Поднявшись на третий этаж и отыскав нужную квартиру, Шон огляделся и постучал, как условились, три раза. Ему не открыли, и тогда он легонько толкнул дверь и заглянул внутрь.
        — Мистер Реддингтон? Можно войти?  — негромко спросил он. Зная репутацию этого типа, Шон не хотел сделать ложный шаг и подступиться к нему не с той стороны.
        — Кто там?  — отозвался Тимоти из спальни, не прерывая своего занятия. Кровать ритмично поскрипывала, Нэнси прерывисто дышала и время от времени сладко постанывала.  — Что надо?
        — Тимми, да никого там нет…  — Нэнси вцепилась ему в плечи и подалась вперед.  — Ну же, Тимми, давай…
        — Ишь ты, как разгорячилась, кобылка!  — самодовольно хмыкнул тот.  — Видно, на самом деле померещилось…
        Нэнси схватила его за голову и, притянув к себе, залепила рот поцелуем.
        Между тем Шон кошачьим шагом подошел к приоткрытой двери и украдкой заглянул в спальню. То, что он увидел, вызвало у него похотливую улыбку. Парочка настолько увлеклась процессом, что какое-то время не замечала благодарного зрителя.
        Надо сказать, что зритель тоже увлекся и, когда его присутствие заметили, заплатил за удовольствие сполна. Реддингтон слез с Нэнси и нанес Шону мощный удар в челюсть.
        — Ну ты, сопляк! Какого черта тебе надо?!  — рявкнул он и, надев халат, запахнулся.  — Чего приперся среди ночи?!
        А Нэнси как ни в чем не бывало возлежала на кровати, ничуть не стыдясь наготы, и с заинтересованным видом следила за развитием событий.
        — Меня прислал хозяин бара,  — буркнул Шон и, с трудом шевеля разбитыми губами, вытащил из кармана мятый конверт и сунул его Реддингтону.
        Прочитав записку, тот сказал:
        — А теперь проваливай отсюда, пока я тебе не вломил еще разок! И передай своему хозяину: ему крупно повезло, что я не оторвал тебе голову!
        Шон спешно ретировался, а Нэнси, глядя, как Тимоти перечитывает записку, спросила:
        — Что ему надо?
        Тот молча швырнул листок на смятую постель. Она взяла его в руки и прочитала:
        «Нэнси ищет брат. На этот раз я его спровадил, но он наверняка придет еще. Разбирайся с ним сам».
        Нэнси скомкала записку и швырнула ее на пол.
        — Тимми, не вздумай тронуть моего брата пальцем!  — предупредила она. Вскочив с постели, она подошла к нему вплотную и, обвив руками за шею, с вызовом спросила: — Ну что, Тимми, ты собираешься завершить начатое?  — Она облизнула губы языком.  — Или уже выдохся?
        Тот схватил ее обеими руками за шею и сжал тисками горло.
        — Послушай ты, сучка,  — сузив глаза, процедил он,  — не смей говорить мне, кого мне трогать пальцем, а кого нет! Понятно?
        Нэнси начала задыхаться и молча кивнула. Тогда он отпустил одну руку и наотмашь ударил ее по губам. От неожиданности она отшатнулась и упала на кровать, а Тимоти сбросил халат, лег рядом, ударил ее еще раз, и вскоре они с упоением продолжили начатое.
        Когда Тимоти заснул, Нэнси тихонько встала, подошла к зеркалу и рассмотрела себя. На шее ссадины, на губах спекшаяся кровь, лицо в кровоподтеках…
        Ну и видок! Что же я скажу завтра отцу?
        Нэнси умылась холодной водой, снова легла в постель и прижалась грудью к спине Тимоти.
        — Ради тебя, Тимми, я готова на все! Наплевать, завтра приеду домой и наплету чего-нибудь…
        Реддингтон сделал вид, что спит, и его губы скривились в довольной ухмылке.

        — Чертова дыра!  — ругалась Нэнси, пока брела по полю от станции к ферме.  — Нет, я не намерена хоронить себя здесь заживо!
        Не было еще и двенадцати, а жара уже давила. Нэнси устала. Туфли запылились, к подолу юбки пристали сухие травинки… Нет, она не позволит распоряжаться своей жизнью никому, даже родному отцу! И вообще никому, даже Тимоти.
        Подойдя к дому, она отряхнулась, собралась с духом и, толкнув дверь, с порога объявила:
        — Мама, я есть хочу!
        — А больше ты ничего не хочешь, бесстыжая?  — отозвалась из кухни Аманда.
        — Еще хочу спать,  — как ни в чем не бывало отвечала Нэнси.  — Только с этим придется погодить. А что, отец с Джоном еще не пришли обедать?
        — Нет еще, на твое счастье…  — Аманда вышла из кухни и суровым тоном спросила: — Отвечай, где тебя носило?  — Она взглянула на дочь и, всплеснув руками, ужаснулась: — Боже праведный! Да что с тобой, дочка? Кто же это тебя так?
        — А что такое?  — Нэнси изобразила удивление.
        — Нэн, не дури меня! Что у тебя с лицом?  — спросила Аманда, пристально глядя на дочь.  — Я спрашиваю, где ты шаталась всю ночь? По твоей милости Джон спал часа три, а то и меньше.
        — Подумаешь!  — фыркнула та.  — Он же не в горячем цеху. Выспится на свежем воздухе, в копне сена или на грядке…
        — Хватит зубоскалить!  — оборвала ее мать.  — Я тебя спрашиваю, где тебя носило?
        — Ну а тебе-то какая разница!  — огрызнулась та.  — Как видишь, вернулась. И со мной все в порядке.
        — Говоришь, в порядке?  — усмехнулась Аманда и, подойдя поближе, углядела ссадины на шее у дочери.  — А это что еще такое?!
        — Да так, ничего особенного,  — отмахнулась Нэнси.  — Вот ведь привязалась…  — И хотела проскользнуть к себе.
        — Нет, ты мне ответишь!  — Аманда схватила ее за руку и повысила голос: — Я тебя спрашиваю, где ты была? И с кем?
        — Все равно ты его не знаешь.
        — Нэн, не хами! С кем ты была?
        — С Тимоти Реддингтоном,  — не моргнув глазом ответила та.  — Ну что, легче стало? Еще вопросы будут?
        — Господи, и в кого ты только такая уродилась?!
        — А ты не знаешь?  — Нэнси сделала невинные глаза.  — Думаю, в папочку…  — И она с многозначительным видом ухмыльнулась. Заметив, что мать смутилась, довольно хмыкнула: — Ну что, больше вопросов нет?
        — Нэнси, тебе не стыдно?  — тихо спросила мать.  — У нас и без того неприятности, а тут еще ты…
        — Ну что еще у вас приключилось?  — с недовольным видом пробурчала дочь, втайне радуясь, что есть повод поменять тему.
        — Вчера хозяин сказал, что собирается продавать поместье.
        — И только-то?  — фыркнула Нэнси.  — Тоже мне, неприятности! А вам что, не все равно, на кого горбатиться?
        — Нэнси, ну как ты так можешь!  — возмутилась мать.  — Разве тебя это не касается?
        — Вот именно, мамуля, меня это не касается!  — с наглой улыбкой подтвердила Нэнси.  — Я вольная птица! Куда хочу, туда и полечу.
        — Кто это тут у нас разлетался?  — спросил Джон, входя в дом.  — Привет, пропащая! По твоей милости, сестричка, я валюсь с ног от усталости.
        — Привет, братец!  — небрежным тоном отвечала та.  — Хочешь, поговорю с Тимми, и он подыщет и тебе непыльную работенку?
        Джон подошел к сестре и, схватив ее за плечи, спросил:
        — Говоришь, непыльную работенку? Так это он тебя так разукрасил? Трусливый подонок! НУ ладно, раз так, теперь пусть пеняет сам на себя! Разыщу этого гада, хоть весь Лондон переверну!
        Вырвавшись из рук брата, Нэнси сузила глаза и о усмешкой возразила:
        — Попробуй! Только зря время потратишь!
        — Посмотрим! Найду как миленького! И тогда он на всю жизнь запомнит, как бить женщину!
        — Говорю тебе, его нет в городе,  — буркнула Нэнси.  — Тимоти уехал… по делам.
        — Могу себе представить, что за дела у этого грязного типа!
        — Да уж получше, чем у вас, раз он не возится целыми днями в грязи!
        Аманда подошла поближе и, с болью глядя на дочь, тихо спросила:
        — Ответь мне на один вопрос. Неужели ты вернешься к своему дружку после того, как он с тобой так обошелся?
        — А почему нет?  — хохотнула Нэнси.  — Как говорится, милые бранятся, только тешатся…  — Она помолчала и, закатив глаза, добавила: — Какого черта лишать себя маленьких радостей?
        — Хороши радости!  — усмехнулась мать, кивнув на разбитые губы и ссадины на шее.  — Дочка, ну зачем так унижаться!
        — Да ты-то что в этом понимаешь!  — фыркнула Нэнси.  — Мой Тимми в постели просто неотразим!
        — Ах ты, бесстыжая!  — всплеснула руками мать.  — Ну погоди! Вот отец вернется, он тебе покажет!
        — И что же он мне покажет?  — с вызовом спросила дочь и хмыкнула.  — Мама, ведь я уже большая девочка! Так что папа вряд ли меня чем удивит… Все, что мне надо, я у Тимми как следует рассмотрела.  — И она расхохоталась.
        — Нэн, ты что, рехнулась?!  — возмутился Джон.  — Что ты городишь! Не смей хамить матери!
        — Тоже мне, защитник выискался!  — фыркнула Нэнси.  — Святоша! Не видишь дальше своего носа!
        — Тебе не стыдно?  — с укором спросила мать.  — Ну всех заплевала! Пойди-ка лучше приведи себя в божеский вид. А то отец скоро придет обедать. Ну как ты ему покажешься на глаза?
        — Мама, может, хватит уже пилить?  — огрызнулась Нэнси.  — А отец мне больше не указ!
        — Нэн, ты что, на самом деле останешься с этим подонком?  — Джон смотрел на сестру во все глаза.  — Неужели ты не понимаешь, что этот тип…
        — Да ты-то что понимаешь!  — перебила его сестра.  — Только и можешь, что вздыхать по этой соплячке Мэри! А сам, поди, ни разу с ней толком и не поцеловался, да?
        Джон вспыхнул, и Нэнси расхохоталась.
        — Неужто угадала? А еще берется меня уму-разуму учить!  — Она прищурила глаза.  — Если вы вздумаете лезть в мои дела, возненавижу вас на всю жизнь. Так и знайте!
        — Нэнси, ты что, в самом деле рехнулась?  — Аманда покачала головой.  — Да разве мы тебе чужие? Мы ведь только добра тебе желаем!
        — Добра?  — переспросила та.  — Какого еще добра?  — И она выразительно оглядела комнату.  — Вот такого добра, да? Спасибо! Только мне такого добра даром не надо! Ясно?
        Аманда молчала.
        — А ты, братец, не вздумай и пальцем тронуть моего Тимми.
        — Не волнуйся, Нэн, я не стану марать руки об этого подонка. Раз ты хочешь его после того, что он с тобой сделал…  — Джон поднял руку и показал на ее лицо.  — Впрочем, вы друг друга стоите.
        — Вот и прекрасно! Хорошо, что мы с вами обо всем договорились.  — Нэнси с торжествующим видом улыбнулась.  — Как только Тимоти вернется в Лондон, я перееду к нему.
        — Как это переедешь?!  — ужаснулась Аманда.  — А что отцу скажешь?
        — То же, что и вам!  — отрезала Нэнси.  — Он уже большой мальчик, так что разберется что к чему.  — И она снова бросила многозначительный взгляд на мать.
        — Нэн, может, хватит?  — оборвал ее Джон.  — Совсем стыд потеряла! Ну разве так можно?
        — Оставь ее, сынок!  — вмешалась Аманда.  — Ее не переспоришь.
        — Это точно! Пойду приведу себя в порядок, перекушу и вернусь в Эксетер. Мне сегодня во вторую, но вчера я отпросилась пораньше, так что придется отработать за сменщицу,  — скороговоркой сообщила Нэнси и отправилась к себе.
        — Мама, надо бы с ней построже…  — сказал Джон, когда за сестрой закрылась дверь.  — Ты знаешь, я всегда ее защищаю, но на этот раз она хватанула через край.
        — Бог с ней, сынок!  — отмахнулась Аманда, пряча глаза.  — И знаешь что, давай не будем ничего говорить отцу. Хотя бы пока, хорошо?
        — Как это не будем?  — опешил Джон, вытаращив глаза на мать.  — А что же мы ему скажем? Как объясним, где она провела ночь, ну и вообще… кто ее так разукрасил?
        — Сегодня он ее не увидит,  — мать покосилась на часы,  — ну а завтра… завтра что-нибудь придумаем. Ладно, сынок?  — И она с просительным видом заглянула Джону в лицо.
        — Ладно, мама,  — с недоумением пробормотал он.  — Как скажешь.
        — Вот и хорошо!  — обрадовалась Аманда.  — А теперь мой руки и садись за стол.

        В конце лета Мэри стало лучше. Долгие дни она бредила в лихорадке, происхождения которой никто не знал, и в конце концов ее отвезли в больницу в Блэкберн.
        — Готовьтесь к худшему,  — предупредил тогда Элис доктор.
        Элис не отходила от племянницы всю ночь и истово молилась.
        — Господи, не отнимай у меня мою любимую девочку!  — шептала она.  — Ведь у меня кроме нее никого нет!
        Медленно и упорно Мэри сопротивлялась болезни. Доктора утверждали, что она подхватила инфекцию, но Элис была уверена: причина болезни не в вирусе, а в душе.
        — Тетя, позови ко мне священника,  — попросила как-то раз Мэри.
        — Зачем тебе священник, детка?  — удивилась Элис.
        — Как зачем? Исповедаться в грехах,  — ответила Мэри.
        — Да какие у тебя могут быть грехи!  — отмахнулась Элис, а про себя подумала: видно, девочку что-то угнетает, но рассказать об этом она никак не отважится.
        — Слава Богу, тебе с каждым днем все лучше, так что сейчас священник не к спеху.  — Элис помолчала и, взяв ладони Мэри в свои, продолжила: — Детка, я не хочу, чтобы ты держала свою боль в душе. Мэри, я знаю, есть что-то, о чем ты никогда не говоришь и что ты упорно держишь в себе… Прошу тебя, детка, если ты не можешь рассказать об этом мне, скажи все священнику… Пусть он поможет тебе найти слова, чтобы высказать все твои тревоги.
        Мэри молча подняла на Элис полные слез глаза.
        — Детка, не надо мне ничего говорить,  — успокоила ее Элис.  — По крайней мере, сейчас. Подождем, пока ты окончательно поправишься, а потом, если захочешь, мы с тобой поговорим.
        Мэри прильнула к ней и чуть слышно пообещала:
        — Да, тетя, потом мы с тобой непременно поговорим.
        Казалось, это обещание несколько облегчило ей душу.
        Чтобы порадовать Мэри, Элис сказала:
        — Сегодня утром получила весточку от Дотти.  — И, не дожидаясь вопроса, продолжила: — А ведь она уже напала на след Джона в Корнуолле. Вроде бы он работает на ферме в Эксетере. И она клянется, что привезет его сюда живым или…
        — Пусть Дотти возвращается домой,  — перебила ее Мэри.  — Вряд ли Джон захочет меня видеть. Ведь он уехал, даже не попрощавшись… С какой стати он вдруг изменит свое отношение ко мне?
        Элис смутилась.
        — А ты сама?  — осторожно спросила она.  — Ты что, не хочешь его видеть?
        — А зачем?  — Мэри отвела глаза в сторону и пожала плечами.  — Ведь я ему больше не нужна.
        — С чего ты это взяла?  — возразила Элис.  — Знаешь, как бывает? Вот Джон уехал и только в разлуке понял, как ты ему дорога.
        Мэри печально улыбнулась.
        — Вряд ли… Если бы я на самом деле была ему дорога, он ко мне вернулся бы. Ведь меня искать не надо… Он знает, где я. Мог бы хоть прислать весточку или позвонить…  — Она вздохнула и, опустив глаза, тихо сказала: — Пусть Дотти быстрее едет домой. Я по ней очень соскучилась. И сейчас она нужнее здесь.
        — Ты правда этого хочешь?  — усомнилась Элис.
        — Правда,  — не поднимая глаза, кивнула Мэри.
        — Хорошо.  — Как ни странно, Элис почувствовала некоторое облегчение.  — Сегодня же вечером напишу ей письмо.
        — А обо мне, тетя, не беспокойся. Мне уже намного лучше, и доктор говорит, что скоро меня выпишут.  — Поцеловав Элис на прощание, Мэри спокойно сказала: — Тетя, ты не забудешь насчет священника?
        — Не волнуйся, моя дорогая, я с ним непременно поговорю.
        Элис ушла, а Мэри еще долго думала об их беседе. Ну хоть какая-то определенность: скоро Дотти приедет домой, а Джон… Джон ее знать не хочет. Ну что ж, значит, надо с этим смириться и научиться принимать как неизбежное.
        Придя домой, Элис написала Дороти письмо.

        Дорогая Дотти!
        Пора тебе возвращаться домой. Мэри уверена, что Джон ее больше не любит. И, по-моему, она права. Л еще она хочет, чтобы ты поскорее приехала домой. И я тоже. Мы обе по тебе очень скучаем. Целую.
    Элис.

        10

        — Где-где, вы сказали? На ферме у Адамса?  — переспросила Дороти.  — А вы уверены, что Ричардсоны работают именно там?
        — Точно вам говорю.  — Водитель такси высунулся из окна и сказал: — У меня отличная память что на фамилии, что на лица… Не был бы уверен, не стал бы морочить вам голову.
        — Ну и что же вы запомнили?  — уточнила Дороти.  — Как, к примеру, выглядит тот, что помладше?
        Водитель засмеялся.
        — Ничего себе выглядит! Этакий красавец, высокий, широкоплечий, голубоглазый, русоволосый… Короче, парень что надо! Ну что, все приметы сходятся?
        Дороти кивнула.
        — Вроде как сходятся…
        — И что же, если не секрет, натворил этот красавчик?  — осведомился словоохотливый водитель.  — Не зря же вы его ищете…
        — Экий вы любопытный!  — хмыкнула Дороти.  — У меня к нему важное поручение. Так что отвезите меня побыстрей на эту самую ферму.
        — Ферма Адамса вон за тем полем,  — показал таксист.  — Так что придется давать кругаля.  — Он помолчал.  — Если откровенно, то пешком напрямик вы быстрее дойдете, но сейчас такая жара…
        — Так вы повезете меня или как?  — нахмурясь, спросила Дороти.  — Не сомневайтесь, деньги у меня есть.
        — Экая вы сердитая!  — усмехнулся таксист.  — Садитесь, пожалуйста!  — Он наклонился и толкнул дверцу.  — С удовольствием доставлю вас куда прикажете.
        Дороти уселась и только сейчас почувствовала, до какой степени устала. Господи, неужто она и в самом деле нашла Джона? Она откинулась на спинку и прикрыла глаза. Выходит, не зря она проделала весь этот путь. Только как-то ее встретят у Ричардсонов?

        — Нэнси, может, ты все-таки передумаешь?  — в который раз спрашивала дочь Аманда.  — Прошу тебя, останься!
        — Мама, может, хватит?  — Нэнси запихнула в сумку туалетные принадлежности и с решительным видом застегнула молнию.  — Все! Начинаю новую жизнь.
        — Дочка, как ты не боишься связывать жизнь с мужчиной, который так тебя избил?  — Аманда подняла голову с подушки и, с болью глядя на дочь, заметила: — Вон еще и синяки не прошли, а ты уже собралась ехать за новыми…
        — Мама, смотри накаркаешь!  — усмехнулась Нэнси и прислушалась.  — А вот и Тимми за мной приехал!  — обрадовалась она. Подошла к кровати, наклонилась и, чмокнув мать в щеку, шепнула: — Ну пока! Пожелай мне удачи.
        Аманда притянула дочь к себе и всхлипнула.
        — Да хранит тебя Господь! Не забывай нас, Нэн, и помни: это твой дом и ты всегда можешь сюда вернуться. Что бы с тобой ни случилось…
        — Куда «сюда»?  — не удержалась Нэнси.  — Да вас и самих того и гляди выпрут на улицу!  — Она выпрямилась, схватила сумку и пошла к двери.
        — Нэнси!  — окликнула ее мать.  — Когда мы тебя увидим? Ты что, так и уедешь, не поладив с отцом? Ведь он тебя так любит!
        — Мама, да пойми же ты наконец, мне здесь тошно!  — выпалила Нэнси и уже у двери обернулась.  — Я хочу жить в городе. Там мое место. А сюда, мама,  — она выразительно обвела глазами скромное жилище,  — я больше не вернусь. Что бы ни случилось.  — Она вышла и плотно закрыла за собой дверь.
        Увидев на пороге Дороти Смит, Нэнси обомлела от изумления. Сначала она хотела вытолкать ее и послать ко всем чертям, но, вспомнив про свою ложь и про поджог коттеджа, передумала. Нет, она должна и дальше играть свою роль. И играть столь же достоверно, как и прежде.
        — Если не ошибаюсь, вы Дороти Смит?  — с улыбкой осведомилась она.  — Что привело вас в наши края?
        Дороти сразу поняла, что здесь она не встретит понимания.
        — Она самая и есть!  — подтвердила она и деловым тоном сообщила: — Я на одну минутку. Даже такси не отпускаю. Признаться, я и не думала, что вы меня вспомните!
        — Так что вам угодно?  — осторожно спросила Нэнси.  — Вы приехали в такую даль…
        — Мне нужно повидать вашего брата.
        — К сожалению, Джона нет дома,  — с трудом скрывая радость, поведала Нэнси.  — Извините, что я вас не приглашаю в дом… Дело в том, что мама приболела и сейчас спит.
        — Мне бы хотелось поговорить с Джоном лично. По весьма деликатному делу,  — объяснила Дороти.  — Где я могу его найти?
        Нэнси разобрало любопытство.
        — Может, я могу вам чем-то помочь?  — любезно предложила она.
        — Вряд ли…  — Дороти вздохнула.  — Речь пойдет о Мэри. Она тяжело больна. Вот нам с мисс Браун и пришло в голову: вдруг Джон поможет ей пойти на поправку? Может, он найдет время и повидается с ней? Ведь раньше они дружили, а потом у них произошла размолвка…
        Нэнси запаниковала. Да если Джон узнает, что это она встала между ним и Мэри, он ей этого никогда не простит. Надо срочно наплести что-нибудь!
        — Какая жалость, что Мэри заболела!  — изобразив печаль, заахала она.  — Только боюсь, мисс Смит, вы зря потратили время.
        Дороти испугалась.
        — Почему это зря?
        — Может, все-таки пройдете в дом?  — предложила Нэнси.
        — Спасибо, но лучше я подожду Джона здесь, раз уж приехала в такую даль.
        — Как вам будет угодно,  — улыбнулась Нэнси.  — Брат с отцом вернутся ближе к вечеру. Только имейте в виду, чувства Джона к Мэри Браун изменились. Да, раньше они дружили, но с тех пор брат повзрослел и, как говорится, нет худа без добра!..  — Она помолчала.  — А Мэри он точно не забудет! Ведь ее отец выжил-таки нас из поместья.
        — Лорд Браун умер, и вы могли остаться,  — попыталась возразить Дотти.  — Да разве девочка виновата в том, что все так вышло…
        — Никто ни в чем не виноват,  — примирительным тоном заметила Нэнси.  — Да, мы могли остаться, но мы уехали и, как видите, не пропали.  — Она лучезарно улыбнулась.  — Все к лучшему! У Джона теперь новая подружка. Она ему ровня. Мы все так за него рады! Скоро они поженятся.
        — Поженятся?  — упавшим голосом повторила Дороти.
        — Ну да! Ведь Кэти ждет ребенка,  — не скрывая удовольствия, сообщила Нэнси.  — Уж и день свадьбы назначили… В первую субботу октября. Верно говорят: что ни делается, все к лучшему!
        — Да, все к лучшему…  — пробормотала Дороти, чуть не плача от обиды. Неужели она и в самом деле проделала весь этот путь понапрасну? Выходит, трещину в отношениях Мэри и Джона уже не склеишь? А такие новости лишь усугубят страдания бедной девочки! У нее сердце сжалось от жалости к Мэри.  — В таком разе, извините за беспокойство. Я поеду.
        Внутренне злорадствуя, Нэнси с любезной улыбкой предложила:
        — А может, все-таки зайдете? Сегодня такая жара!.. Посидите, выпьете чашку чая…
        — Спасибо, но я лучше поеду. Вон и такси ждет…
        — У вас такой усталый вид,  — вошла в образ радушной хозяйки Нэнси.  — Может, все-таки передохнете? А такси отпустите. За мной скоро должны заехать, вот вместе и доберемся до Лондона. Хотите, подбросим вас прямо до вокзала?
        Дотти покачала головой.
        — Спасибо, вы очень добры, мисс Ричардсон, но я лучше вернусь на такси. Мне еще нужно заехать в гостиницу…  — Дороти спустилась с крыльца и, обернувшись, добавила: — Знаете что, пожалуй, не стоит говорить Джону, что я к вам приезжала… Если он до сих пор в обиде на Мэри Браун, ему ни к чему знать об этом.
        — Пожалуй, вы правы,  — согласилась Нэнси.  — Не волнуйтесь, я ничего ему не скажу.
        — Надеюсь, он будет счастлив со своей новой подружкой. Прощайте!  — И Дороти вернулась в такси.
        Водитель слышал весь разговор Дороти с молодой женщиной и на обратной дороге обдумывал каждое слово. Заметив, какой убитый вид у его пассажирки, он после долгого молчания решил-таки поделиться с ней своими соображениями.
        — Конечно же это не мое дело,  — начал он,  — но мне пришла в голову одна мысль. По-моему, во всей этой истории есть одна нестыковочка. Если Джон Ричардсон счастлив и собрался жениться на своей новой подружке, то почему же у него такой невеселый вид?
        Дороти слушала его вполуха: она все думала о том, как сказать Элис и Мэри, что она прокатилась зря.
        — Простите, что вы сказали?
        — Я говорю, если у этого Джона Ричардсона все так шоколадно, как уверяет его сестра, то почему у него такая печаль в глазах? Что ему грустить, раз он собрался жениться по любви, да еще вот-вот станет отцом?
        — Сколько я вам должна?  — невпопад ответила Дороти. Сейчас разговор о Джоне был выше ее сил. Она хотела одного: поскорее вернуться домой, к тем, кого она любит.
        Дороти расплатилась и вошла в гостиницу, переживая, что возвращается домой с плохими новостями.
        Выходит, Мэри была права!  — думала Дороти, укладывая сумку. Джон ее и в самом деле разлюбил. Вот ведь беда какая!..
        — Дотти, а я знала, что ты вернешься ни с чем,  — спокойно сказала Мэри, когда Дороти и Элис пришли навести ее в больницу.  — Жаль, что ты понапрасну проделала такой путь… Зато теперь все ясно. Раз Джон не приехал, значит, он не хочет иметь со мной никаких дел.
        Элис первый раз в жизни решилась обмануть племянницу. Мэри была еще очень слаба. Болезнь вроде бы отступила, но Мэри была болезненно худа и бледна, а в глазах таилась такая мука, что Элис за нее боялась.
        — Хорошо, что Дотти снова дома!  — улыбнулась она, избегая затрагивать больную тему.  — А скоро и ты, детка, будешь дома. И мы все втроем начнем перестраивать жизнь. Вот увидишь, все будет хорошо!
        Внешне Мэри казалась спокойной, только сжала пальцами ручки кресла так, что побелели костяшки. Услышав преувеличенно бодрый голос тетки, она поняла все без слов.
        — Пожалуйста, скажите мне, что он сказал.
        Учитывая состояние племянницы, Элис не решалась сказать ей всю правду. Опустив глаза, она размышляла, как бы смягчить удар, и Мэри, почувствовав ее колебания, убедилась в своей правоте.
        — Я знаю, Джон больше не вернется,  — тихо повторила она, и голос ее дрогнул. Но она совладала с собой и продолжила уже спокойно, глядя Дороти в лицо: — Когда я узнала, что ты отправилась разыскивать Джона, я рассердилась и очень переживала. Но, я понимаю, ты сделала это из любви ко мне, и я от души благодарна тебе за это.
        Дороти уже не раз возвращалась к мысли, что не в добрый час она отправилась на поиски Джона. Сожалела об этом и сейчас.
        — Черт меня дернул поехать в этот Корнуолл!  — сокрушалась она.  — Верно говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад!  — Она заглянула Мэри в лицо.  — Детка, ей-Богу, ведь я хотела как лучше! Кто же знал, что все так обернется!..
        — Я знаю, Дотти, и очень тебя люблю. Вы с тетей всегда думаете обо мне. И, если вы хотите, чтобы я начала все сначала, вы должны сказать мне правду, какой бы горькой она ни была. Как там Джон? Где работает? Что он сказал?
        Кто знает, может, если она ожесточится, ей будет легче забыть Джона?  — пришло в голову Элис.
        — Прошу вас, скажите мне всю правду!  — настаивала Мэри.  — Уверяю вас, мне так будет лучше.
        Элис колебалась. С одной стороны, надо подсластить пилюлю, а с другой… Есть ли у нее право скрывать от Мэри истинное положение вещей?
        — Джон собирается жениться,  — сказала Элис и тяжко вздохнула, со страхом ожидая, как среагирует Мэри, и приготовилась ее утешать. Сказать, что Джон скоро станет отцом, у нее язык не повернулся.
        Услышав такую новость, Мэри сжалась, словно от удара, и вспомнила каждое слово, сказанное им когда-то, каждый жест, каждое его обещание… Джон уверял, что однажды она станет его женой. Это помогало ей жить. А теперь все кончено. Мечты остаются мечтами, а ей надо жить чем-то еще.
        — Прости, детка, что я так говорю, но раз уж так случилось, что Джон забыл тебя, значит, он тебя недостоин. И выброси его из головы.
        Мэри заметила, как Дотти и Элис обменялись взглядами, и, зная обеих, спросила:
        — Вы от меня еще что-то скрываете?
        — Ты права, есть кое-что еще…  — пробормотала Дороти и, собравшись с духом, сказала все как есть: — Джон женится, а еще… а еще скоро он станет отцом.  — Она замолчала, опасаясь, как и Элис, что такой удар сломит Мэри.
        — Спасибо, Дотти, что сказала мне все как есть.  — Мэри откинулась на спинку кресла, снова судорожно схватилась за ручки и прикрыла глаза. Она была потрясена.  — Что ж, все идет своим чередом… Джон начал новую жизнь. Он хорош собой, трудолюбив, и у него доброе сердце. Как никто другой, он заслуживает счастья.
        Дотти и Элис в недоумении переглянулись, а Мэри продолжила:
        — И я его ничуть не осуждаю за то, что он решил начать жизнь сначала. Я желаю ему всего самого хорошего. Я рада, что он снова полюбил. И благодарна ему за это, потому что теперь и мне самой будет легче расстаться с прошлым и смотреть вперед, в новую жизнь.
        — Детка, ты никогда не перестанешь удивлять меня!  — покачала головой Элис, восхищаясь силой воли своей племянницы. Откуда у нее такая мудрость? И где эта хрупкая девочка черпает силы, чтобы преодолевать несчастья, которые одно за другим сыплются ей на голову?! Элис подошла к ней и крепко обняла ее.  — Ты у меня сильная! Теперь я точно знаю, все будет хорошо.
        — Как вы думаете,  — спросила Дороти, когда они с Элис возвращались из больницы,  — с девочкой все в порядке?
        — Думаю, теперь все в порядке. Удар был сильным, но она выстояла. А самое главное — теперь Мэри осознала, что Джон для нее потерян навсегда. Она смирилась с этим, только, боюсь, не скоро забудет о его существовании.

        После их ухода Мэри еще долго сидела в кресле ссутулясь, словно состарившись на сто лет. Принесли и унесли ужин. Мэри уложили в постель, и она смотрела, как санитарки меняют белье, прибираются в палате и сдают смену.
        Вскоре погасили свет, все ушли и наступила тишина. Мэри думала об Элис и Дороти и поклялась больше не делать ничего, что заставит их переживать. Думала она и о Джоне, о его новой любви, и сердце у нее сжималось от боли.
        — Прощай, Джон!  — шепнула она, уткнувшись в подушку.  — И будь счастлив!
        Внезапно воспоминания разом нахлынули на нее, и Мэри чуть не захлебнулась от слез. Горе, любовь, разрушенные мечты — все слилось воедино, и этот безудержный поток хлынул, точно прорвало плотину, смывая все, что еще оставалось в ее душе от несбыточных надежд.
        Мэри зарылась головой в подушку и дала волю слезам. Рыдания долго сотрясали ее тело, но слезы не принесли ей облегчения.
        Под утро, прежде чем Мэри забылась тревожным сном, она решила, что будет сильной. Она не станет огорчать Элис и Дотти, ведь они ее так любят… Хотя без любви Джона ей никогда не быть по-настоящему счастливой.

        — Нет, Тим, так дело не пойдет!  — покачал головой Рыжий Дик.  — Это тебе не мокруха, так что за такие бабки я тебе его не отдам!  — Он раскрыл ладонь, и Реддингтон впился глазами в изящную вещицу.  — Ну что, нравится?  — поддразнил его Дик.  — Тогда не скупись, гони бабки! А нет, так я найду покупателя и покруче.
        Он хотел засунуть медальон в карман, но Тимоти схватил его за руку.
        — Дай-ка я еще разок взгляну.
        Открыв крышечку, Дик извлек из медальона миниатюрный портрет двух малюток, показал Тимоти, а потом разорвал на мелкие кусочки и бросил в пепельницу.
        — Картинка с младенцами нам ни к чему!  — проворчал он.  — Последний раз говорю, хочешь заполучить эту побрякушку, давай за нее хорошую цену.
        — Дай хоть в руках-то подержать! Ты что, боишься, что я тебя кину?  — хохотнул он.  — Мы же с тобой как-никак партнеры!
        Рыжий Дик протянул ему медальон, и Тимоти Реддингтон долго вертел его в руках, осматривал внутри и снаружи, только что не попробовал на вкус… Он сразу узнал работу: такое же колье показывал ему Шон. Прекрасная вещь, изящная, можно сказать изысканная: сердечко из платины, инкрустированное сапфирами и бриллиантами. Старинная работа: ясное дело, кто-то бережно хранил его. Поди, фамильное наследство аристократа, которое передается из поколения в поколение…
        — Дик, ты знаешь, не в моих правилах спрашивать, откуда ты получаешь товар,  — заметил Реддингтон, не отрывая глаз от медальона,  — но эта вещь особая. Это высший класс. Обычно у тебя такие вещички не водятся…  — Инстинктивно Тимоти огляделся и, понизив голос, сказал: — Не хочу из-за этой штучки загреметь за решетку!
        — А ты, оказывается, слабак!  — Рыжий Дик зашелся от хохота.  — Что, перетрухал? Не дрейфь! Говорю тебе, мокрухи тут нет. Эту висюльку взяли месяц назад. Просто я все это время держал ее в тайнике. Так что можешь поверить мне на слово: за решетку ты из-за нее не загремишь!
        — Скажи откровенно, это кража со взломом?  — упорствовал Тимоти.  — Такие вещицы, как этот медальон, обычно имеют кровавую историю.
        — Вот ведь привязался!  — огрызнулся Дик.  — Можно подумать, ты из полиции! Кровавые истории, видите ли… Говорю тебе, нету никаких историй, и все тут!
        — Так я тебе и поверил!  — усомнился тот.  — А ты, однако, ловко устроился! Юнец наныкал побрякушек, а ты тут сидишь и торгуешься…
        — А ты, никак, завидуешь?  — хохотнул Рыжий Дик.  — Не хочешь, не верь! Найду другого перекупщика.  — И он протянул руку за медальоном.  — Скажи лучше, берешь медальон или нет?
        — Беру,  — буркнул Тимоти.
        — Тогда давай хорошую цену.
        — Дик, я и так даю тебе хорошие деньги,  — попытался урезонить его Тимоти.  — Да тебе больше никто не даст! Ведь медальон-то краденый…
        — А я и не говорил, что купил его у «Тиффани»,  — пробурчал Рыжий Дик.  — Только за такие гроши ты его не получишь!  — Выхватив медальон у Тимоти из ладони, Дик отправил его в карман.
        В этот момент Нэнси вышла из костюмерной.
        — Тим, хозяин хочет, чтобы я пела вторым номером!  — возмутилась она.  — А я ему говорю: нет, так не пойдет! Какого черта?! Ну сделай же что-нибудь!
        — Нэн, не кипятись! Пока соглашайся, а после закрытия я поговорю с ним об условиях.
        — Нет, а почему я должна петь после этой безголосой куклы?
        — Тебе же выгоднее,  — примирительным тоном заметил Тимоти.  — На ее фоне ты прозвучишь еще лучше!
        — Ну ладно, так и быть!  — с недовольным видом буркнула Нэнси.  — Только ради тебя, Тимми!  — И удалилась.
        Тимоти смотрел ей в спину, а когда обернулся, перехватил взгляд Рыжего Дика.
        — Что, никак, птичка уже качает права?  — с издевкой заметил тот.  — Видать, зацепила тебя эта певичка, а?
        — Вот еще!  — хмыкнул тот.  — Просто с ней не соскучишься! Только успевай штаны снимать.
        — Ну и счастливчик же ты, Тимми!  — завистливо вздохнул Рыжий Дик.  — Вот бы мне такую телку!..
        — Хочешь, уступлю по сходной цене?  — усмехнулся Тимоти.  — Как говорится, по старой дружбе…
        — Шутишь?  — Рыжий Дик вытаращил глаза.  — Неужто ты и впрямь готов ее уступить?
        Тимоти кивнул и с ухмылкой добавил:
        — Даю тебе ее как довесок к медальону. Ну что, партнер? По рукам?
        — А что, если она не захочет?  — спросил Дик, дрожа от вожделения.  — Что тогда?
        — Не волнуйся, Нэн сделает так, как я скажу,  — заверил его Реддингтон.  — Эта птичка клюет у меня с руки. Так что, дружище, считай, она уже твоя.
        — А когда будут деньги?
        — С деньгами подождешь.  — Тимоти поднялся и сказал: — Погоди, я скоро вернусь.
        — Буду ждать, дружище.
        Между тем Нэнси вышла на эстраду и запела, а Рыжий Дик, дрожа от нетерпения, пожирал ее глазами.
        До чего же сладко поет!  — подумал он. Что ж, сегодня ночью, птичка, я покажу тебе, что такое настоящий мужчина!

        Шон нервничал.
        — Где вас черти носят?  — прошипел он, когда появился Тимоти Реддингтон, и снова нырнул в тень.  — Вы же знаете, я не хочу, чтобы мой старик лишний раз пялил на меня глаза.
        — Тогда бери бабки и вали отсюда!  — присоветовал Тимоти. Его забавляла эта игра в кошки-мышки между Рыжим Диком и Шоном.  — И не волнуйся! Твой папаша сидит как пришитый в баре и с нетерпением ждет моего возвращения.
        Шон вытащил из-под полы мешочек и извлек оттуда колье.
        — Ну что? Нравится?  — прошептал он, глядя, как мерцают при свете уличного фонаря сапфиры и бриллианты.  — Тогда деньги на бочку, а мне пора делать ноги.
        Тимоти принялся не спеша отсчитывать купюры, не подозревая, что в баре тем временем разразился скандал.
        — Давайте скорей!  — подгонял его Шон.  — Мы же не в банке! Мало ли что… Того и глади увидит кто!
        Не успел он произнести эти слова, как дверь бара распахнулась и оттуда вылетела разъяренная Нэнси, а следом за ней Рыжий Дик.
        — Тимоти, ну ты и подонок!  — Она налетела на своего дружка как дикая кошка.  — Это правда, что ты ему пообещал? Говори, правда?  — В свете уличного фонаря блеснули ручейки слез у нее на щеках.  — Ты что, на самом деле сказал ему, что я теперь буду с ним спать? Тимми, как ты мог?! Неужели ты дошел до такой низости?  — Она трясла Тимоти за плечо и заглядывала ему в глаза в надежде, что он откажется от своих слов.  — Скажи мне! Ты что, подкладываешь меня под эту гориллу?!
        Разозлившись, что по милости Нэнси у него сорвалась сделка, тот зверем взглянул на нее.
        Подумаешь, делов-то! Ну и переспала бы с ним, глупая корова, не развалилась бы! Мне это нужно для дела, ясно тебе? И я не стану у тебя спрашивать, с кем ты будешь спать, а с кем нет!
        Внезапно дело приняло неожиданный оборот. Шон и Рыжий Дик увидели друг друга и не долго думая сцепились в драке. И тут же откуда ни возьмись появились болельщики.
        — Ну-ка, Шон, преподай урок Рыжему Дику!
        — Спорим, старина Дик надерет этому сопляку задницу!
        Вскоре и болельщики ввязались в драку. Хозяин заведения вызвал полицию, и Тимоти, таща за собой Нэнси, спешно скрылся в подворотне.
        — Безмозглые кретины!  — ругался он, глядя на толпу полицейских, окруживших плотным кольцом толпу.  — Теперь плакали мои денежки! А все из-за тебя!  — Тимоти занес кулак и врезал Нэнси по лицу.  — Если бы не ты, я бы не потерял деньги и получил бы колье! В другой раз изволь слушаться меня беспрекословно.  — Нэнси упала, и Тимоти принялся пинать ее ногами.  — Поняла, дура?!

        — Я волнуюсь за Нэнси,  — сказала Аманда сыну.  — Ведь она мне дочь, и я не хочу, чтобы она пошла по плохой дорожке.
        — Знаю, мама. Я тоже хочу, чтобы Нэн одумалась и поскорее вернулась домой.
        — Знаешь, а ведь она сказала, что ни за что больше не вернется!
        — Мама, это она сгоряча!  — успокаивал ее Джон.  — Сама знаешь, какая она у нас заводная… просто ляпнула сдуру… Вот увидишь, все будет хорошо.
        — Как бы мне хотелось, чтобы Нэн характером походила на тебя!  — сокрушалась Аманда.  — Ты у меня такой хороший сын, а я…  — Она осеклась.  — А я…
        — Что, мама?
        Но храбрость покинула Аманду.
        — Да так, ничего, поговорим как-нибудь в другой раз… А сейчас отправляйся в Лондон и постарайся разыскать свою неразумную сестру.
        — Хорошо, мама, я постараюсь привезти ее домой.

        — А ведь я вас знаю!  — улыбнулся Джону таксист, когда они выехали из Эксетера.  — Вы — Джон Ричардсон, да?
        — Да,  — удивился Джон.  — Откуда вы меня знаете?
        — А я на днях подвозил к вам на ферму одну пожилую леди, так она мне все про вас рассказала.
        — Боюсь, вы меня с кем-то путаете.
        — Ну что вы, все приметы сходятся!  — хохотнул таксист.  — Высокий широкоплечий красавец с голубыми глазами и русыми волосами…
        — Ничего не понимаю…  — Джон в недоумении пожал плечами.  — Уверяю вас, вы что-то путаете. Ко мне никто не приезжал.
        Таксист обиделся.
        — Я хоть и не первой молодости, но пока еще не в маразме. Говорю вам, на днях я привозил к вам домой одну милую пожилую леди. Она поговорила с вашей сестрой, очень расстроилась, а потом я отвез ее в гостиницу.
        Джон насторожился.
        — Вот как? А мне никто не сказал об этом.  — Он подозревал, что это проделки Нэнси.  — А эта женщина… она случайно не сказала, как ее зовут?
        Таксист поймал его взгляд в зеркале заднего вида.
        — Нет, она не назвалась, но я ее хорошо запомнил.
        — И какая же она из себя?
        — На вид около шестидесяти, ну может, чуть побольше. Такая деловая… Среднего роста, сухонькая, седая, а глаза у нее молодые и, как бы получше объяснить… такие острые и насмешливые, что ли…  — Таксист замолк, припоминая детали.  — А еще она сказала, что у нее к вам важное поручение. И вид у нее был очень озабоченный…
        Джон терялся в догадках. Кто бы это мог быть? И что за важное поручение?
        — А она не упоминала, что у нее за дело ко мне?
        — Экий вы непонятливый, ей-Богу!  — хмыкнул таксист.  — Говорю вам, она приехала сюда специально, чтобы повидать вас. Она знает вас и всю вашу семью. Неужто вам этого мало?
        — Она знает всю мою семью?
        — Ну да, именно так она и сказала! Еще когда ехали к вам. А на обратном пути ей было не до разговоров. Всю дорогу плакала.
        — Плакала?
        — Ну да! Видно, ваша сестра сказала ей что-то неприятное…  — Таксист решил умолчать о том, что слышал разговор между Нэнси и пассажиркой.  — Уж не знаю, что именно, только у бедняжки был убитый вид.

        — Привет, миссис Мэри!  — Сколько раз Мэри говорила мальчонке, что она не миссис, а мисс, но тот упорно называл ее по-своему. Протягивая ей тетрадку, он гордо сказал: — Я принес прописи. И написал все буквы, какие вы мне показали в прошлый раз. А еще мама обещала купить мне букварь.
        Мэри спустилась с крыльца в сад.
        — Привет, Томми! Хорошо, что ты пришел.  — Она взяла прописи, открыла и, взглянув на старательно выведенные буквы, воодушевилась.  — Молодец, Томми!  — Она обняла мальчика за плечи.  — Давай сядем на скамейку и почитаем вместе. Помнишь, как произносится это слово?
        Малыш открыл рот и произносил по буквам. Это оказалось долгой процедурой.
        — Т…О… М…
        — А все вместе?
        Он округлил глаза, открыл рот, а потом выпалил:
        — Том!  — И в восторге захлопал в ладоши.
        — Молодец, Томми!  — Мэри ему тоже поаплодировала, чем привела ученика в еще больший восторг.
        Он залился звонким смехом, и, глядя на его довольную мордашку, Мэри тоже рассмеялась.
        — Что означает слово, которое ты написал?
        — Это мое имя.
        — Верно, малыш! А теперь я задам тебе вопрос посложнее. Скажи, где ты живешь?
        — Дома.
        — Верно,  — улыбнулась Мэри.  — А где твой дом?
        — Там.  — И малыш махнул рукой.
        — Где там?
        Он нахмурился, а потом расплылся в улыбке:
        — В городе.
        — Верно. А в каком городе?
        — Как это — в каком?
        — У города тоже есть имя,  — подсказала Мэри.  — Знаешь какое?
        — Знаю!  — обрадовался малыш.  — Блэкберн.
        — Правильно.  — Мэри погладила его по голове.  — Сейчас мы с тобой научимся писать это слово. Хочешь?
        — Хочу.
        — Тогда бери карандаш и будем писать.
        Удивляясь, почему Мэри так долго не возвращается, Дороти открыла дверь и выглянула в сад. Увидев Мэри и мальчика, склоненных над тетрадкой, она потихоньку закрыла дверь и поспешила рассказать об этом Элис.
        — Ну просто душа радуется! Я глянула, а наша Мэри сидит под яблоней и смеется вместе с младшим сынишкой молочника, ну ровно два колокольчика звенят!
        — Да, Дотти, теперь можно сказать, что Мэри поправилась! Слава Богу, мы не потеряли нашу девочку!  — Элис отложила вышивание и пошла в гостиную взглянуть из окна на ученика и учительницу.
        Она любовалась племянницей. Как же она похорошела: волосы снова блестят, глаза искрятся, на щеках играет румянец!.. И все же временами в ее взгляде сквозит грусть.
        Бедная девочка! По-прежнему тоскует о Джоне, подумала Элис. Ну ничего! Бог даст, все наладится. Она еще так молода и найдет свое счастье.

        Вечером, когда Дороти уже собиралась лечь спать, Мэри приготовила две кружки горячего какао для себя и для Элис.
        — Тетя, мне так нравится заниматься с Томми!  — сказала она.  — Ты не представляешь себе, до чего он способный мальчик! Впитывает все как губка!
        И тут Элис неожиданно для самой себя спросила:
        — Детка, скажи, а когда ты занимаешься с Томми, ты… ты вспоминаешь Джона?
        Мэри ответила не сразу, словно смотрела в себя и искала правильный ответ, хотя, если быть честной с собой, другого ответа у нее нет.
        — Да.  — Повернувшись, она поставила кружку с какао на каминную полку и села напротив Элис.  — Тетя, мне все напоминает о Джоне, не кривя душой, сказала она.  — И как я учу Томми читать и писать, и солнечный свет, и ночное небо… Если честно, я все время о нем думаю.
        — Детка, прости меня!  — Элис испугалась, что у девочки откроются старые раны.  — Я не должна была задавать тебе этот вопрос.
        — А я рада, что ты спросила.  — Каждый день Мэри убеждала себя, что должна забыть Джона и примириться с тем, что им не суждено быть вместе, но у нее ничего не получалось.  — Знаешь, тетя, я думала, что больше никогда никого не буду учить.
        — Еще как будешь!  — заверила ее та.  — Детка, я не стану говорить, как раньше: забудь Джона. Теперь я знаю, что у тебя это вряд ли получится. Но, Бог даст, наступит день, когда ты станешь вспоминать о нем без боли.  — Она помолчала и спросила: — Ты мне веришь?
        — Верю,  — не отводя глаз, ответила Мэри и, взяв кружку, отхлебнула какао. Всем своим существом она была обращена в счастливые воспоминания, и на душе от этого у нее становилось теплее.  — Я любила Джона… и сейчас люблю,  — прошептала она.

        На следующее утро Мэри проснулась ни свет ни заря, надела лучшее платье и, тщательно причесав волосы, еще до завтрака отправилась в церковь.
        — Иду-иду!  — отозвалась Дороти из кухни, когда в дверь постучали.  — И кого же это принесло в такую рань? Вишь ты, как расстучался! Уже иду!
        Она распахнула дверь и ахнула.
        — Вы?! Что вам угодно?
        На пороге стоял Джон Ричардсон! Высокий, широкоплечий, еще красивее, чем прежде…
        — Кто там, Дотти?  — спросила Элис, спускаясь в холл из спальни.
        Увидев, кто это, она онемела. И еще больше удивилась, когда Джон сказал:
        — Я хочу видеть Мэри. Пожалуйста, скажите ей, что я приехал.
        — Они, видите ли, приехали!  — набросилась на него Дотти.  — И зачем же это вас сюда принесло? Чтобы наша девочка еще больше страдала?! Лучше уезжайте подобру-поздорову! Мэри не желает вас больше видеть! И мы тоже!
        Джон обратился к Элис:
        — Вы тоже не хотите меня видеть?
        — А с какой стати мне хотеть вас видеть?  — ледяным тоном осведомилась та.  — Насколько мне известно, вы собираетесь жениться. С чем вас и поздравляю! Равно как и с тем, что вы скоро станете отцом. Не так ли?
        Джон потряс головой.
        — Нет, все это неправда!
        — Как это неправда?  — дуэтом спросили Элис и Дороти.
        — Прошу вас, позовите Мэри,  — сказал Джон.  — Нэнси все выдумала. Жениться я не собираюсь. И поздравлять меня не с чем.  — Он невесело усмехнулся.  — Единственная женщина, которую я хочу видеть своей женой, это Мэри.  — Он переводил глаза с Элис на Дороти.  — Пожалуйста… скажите ей, что я приехал с ней поговорить.
        Дороти и Элис переглянулись. Новость, которая свалилась на них, была лучше, чем они могли ожидать.
        Дороти смеялась до слез. У нее не было слов, она только вытирала фартуком слезы. Ее всю трясло от волнения.
        Элис была взволнована не меньше, но лучше управляла собой. Теперь она обрела уверенность.
        — Пожалуйста, проходите!  — пригласила она и посторонилась, пропуская Джона в дом.  — Дотти, поставь чайник. Угостим гостя чаем с фруктовым кексом.
        Дороти молча отправилась на кухню, а Элис провела Джона в гостиную.
        — Я хочу видеть Мэри,  — твердил он, стараясь скрыть волнение.  — Мисс Браун, я не виню вас за ваши подозрения, особенно после того, как Нэнси так ловко ввела Дотти в заблуждение.  — Он стоял посреди гостиной, нервно теребя ладонью волосы.  — Вы что, мне не верите? Поймите, ведь Нэнси и меня обманула! Она уверяла, что Мэри не хочет меня видеть! Она все время убеждала меня, что Мэри мной пренебрегает. А Мэри постоянно внушала, что та мне безразлична. Сестра хотела разлучить нас, и ей это удалось!  — Джон вышел в холл и, подойдя к лестнице, ведущей к спальням, крикнул: — Мэри!
        — Не старайтесь понапрасну, Мэри нет.
        Глаза Джона сверкнули.
        — Как нет? А где же она тогда? Ради Бога, скажите, где она?
        Даже если Элис до сих пор сомневалась в любви Джона к Мэри, то сейчас, увидев на его лице боль и отчаяние, она поверила в истинность его чувств.
        — Она скоро придет,  — ответила Элис.  — Сейчас ей уже намного лучше, но она с трудом оправилась после болезни.  — Она помолчала и, заглянув Джону в глаза, сказала: — Джон, вы очень ей нужны. Как никто другой…  — Кивнув головой на кресло, Элис предложила: — Сядьте. И расскажите мне все по порядку.
        Джон сел в кресло, Элис устроилась на диване и не спускала с него глаз.
        — Скажите мне, где Мэри,  — попросил Джон. Внешне он казался спокойным, но душа его была в смятении. Он знал, как много Элис значит для Мэри, и всегда ею восхищался.  — Прошу вас, скажите, где я могу ее увидеть?
        — Потерпите, скоро вы ее увидите. Но сначала я должна убедиться в искренности ваших намерений,  — тихо, но твердо ответила Элис.  — Я не хочу, чтобы Мэри снова страдала.
        У Джона не осталось выбора. От волнения он вскочил и принялся расхаживать по комнате, потом снова сел и поднял на Элис полные муки глаза. Собравшись с мыслями, он рассказал Элис, как по счастливой случайности узнал от таксиста о том, что к ним приезжала Дороти, а потом заставил Нэнси признаться ему во всем.
        — Сестра связалась с мужчиной, который использовал ее самым бессовестным образом. Да еще и бил. А она все терпела… Этот негодяй хотел принудить ее стать проституткой.  — Джон вздохнул.  — Я привез Нэнси домой, и она раскаялась в том, что сотворила. Знаете, мисс Браун, а ведь коттедж, где мы раньше жили, подожгла Нэнси.
        — Нэнси?  — поразилась Элис.  — Зачем?
        — Вот и я ее тоже спросил зачем…  — Джон снова вздохнул.  — Мисс Браун, у нас с отцом есть кое-какие сбережения, и мы возместим вам ущерб.
        — Дело не в деньгах!..  — Элис покачала головой.  — Если бы вы знали, как тяжело Мэри болела!
        — И нуждалась во мне… А я… Я же ничего не знал!  — Слезы выступили у него на глазах, и он замолчал, чтобы успокоиться.  — Мисс Браун, я должен увидеть Мэри,  — сказал он погодя.  — Хочу поскорее обнять ее и сказать, как сильно я ее люблю и как она мне нужна.
        — Я верю вам,  — сказала Элис.
        Джон прикрыл глаза и, откинув голову на спинку кресла, глухо повторил:
        — Я должен увидеть Мэри.
        Чувствуя серьезность его намерений, Элис поднялась и сказала:
        — Пойдемте, я отведу вас к ней.
        Она быстро оделась и вместе с Джоном вышла из дома.
        — Он приехал к тебе, детка. Теперь все будет хорошо,  — сказала она, ни к кому не обращаясь.

        Отец Гладстоун смотрел на Мэри с сочувствием.
        — Судя по тому, что вы мне рассказали, дочь моя, жизнь вас не слишком баловала. Ваши родители оказались не способны любить вас, как это положено родителям… Потом вы их потеряли. Господь послал вам тяжкие испытания. Разлучил вас с молодым человеком, которого вы полюбили. А потом вы подверглись насилию безнравственного и жестокого существа…
        Участливый взгляд и мягкий голос отца Гладстоуна проникали прямо в душу Мэри, внося в нее покой. Она вздохнула.
        — Я знаю, как вам было тяжело, но вы должны найти в себе силы простить. Если вы всех их не простите, то лишь умножите смятение в своей душе.  — Он смотрел на Мэри, на ее красивое лицо, на искренний, по-детски беззащитный взгляд и видел, что она пала духом.  — Только когда мы прощаем, мы обретаем силу жить дальше.
        — Я понимаю, святой отец.  — Мэри была рада, что у нее хватило духу прийти на исповедь.  — И я стараюсь оставить все в прошлом. Хочу забыть все неприятное, что было у меня в жизни.  — Она помолчала и честно призналась: — Но я не могу забыть Джона. Я понимаю, что должна, особенно теперь, когда у него все так удачно сложилось, но…  — Голос ее дрогнул.  — Но у меня такое ощущение, что я связана с ним навеки, и я не могу его забыть.
        — Дитя мое, если вы его так любите, кто знает, может, вы никогда не сумеете его забыть,  — сказал отец Гладстоун.  — Но вы еще так молоды. И наверняка полюбите. Поверьте, у вас все впереди. Любовь должна быть взаимной.
        Мэри грустно улыбнулась.
        — Нет, святой отец, я никогда не полюблю никого другого.

        Элис с Джоном подошли к церкви.
        — Я подожду вас здесь,  — предложила Элис, а вы идите к ней.
        Элис не могла отказать себе в удовольствии увидеть, как они встретятся. Башенные часы пробили половину десятого, и Мэри должна вот-вот появиться.
        — Ну идите же, Джон, смелее!
        Но тут Мэри открыла дверь и вышла из храма. На миг она зажмурила глаза от яркого солнца и, подставив ему лицо, вдруг почувствовала, что на нее смотрят. Сердце забилось в радостном предчувствии, и Мэри осторожно повернула голову. И увидела, что навстречу ей идет молодой мужчина — высокий, широкоплечий, русоволосый… Его походка показалась ей до странности знакомой. Вдруг он побежал. Мэри встретилась с ним глазами, и у нее перехватило дыхание.
        — Джон!  — выдохнула она чуть слышно и потрясла головой, словно хотела стряхнуть наваждение. Видение не исчезло. А когда она услышала голос Джона, слезы потекли по щекам.
        — Мэри! Моя Мэри!
        Не успела она опомниться, как оказалась в его объятиях. Они плакали и смеялись, не обращая внимания на прохожих, сейчас они были одни на всем белом свете.
        Мимо проходила пожилая пара, и дама, улыбнувшись своему спутнику, сказала:
        — Взгляни, какие трогательные влюбленные! И такие юные… Как мы с тобой когда-то…
        Элис на расстоянии наблюдала за их встречей. Она всплакнула, а потом заторопилась домой — порадовать Дороти.
        Все воскресенье у Мэри голова шла кругом. Долго они еще бродили по парку, держась за руки, словно боялись, что снова потеряют друг друга.
        — Не могу простить Нэнси то, что она натворила,  — сказал Джон, стоя на мостике над прудом и глядя в воду.  — Ведь если бы не таксист, я так бы и не узнал, что Дотти приезжала поговорить со мной…  — Он покачал головой.  — Страшно подумать, что бы со мной было, если бы я сел в другое такси…
        — Мне больно думать о Нэнси,  — согласилась Мэри,  — но отец Гладстоун сказал, что надо учиться прощать… Только так мы обретаем силы жить дальше. Поэтому я прощаю Нэнси.
        Джон бросил на Мэри пристальный взгляд, словно не мог поверить, что снова обрел ее, а потом тихо сказал:
        — Я люблю тебя.
        — А я тебя,  — шепнула Мэри, глядя ему в глаза.

        Вскоре Мэри и Джон поженились. Обвенчал их отец Гладстоун. Элис стояла в церкви, держа в руках маленький букетик цветов, и сияла от радости. Она словно помолодела на десять лет. Том и Аманда, нарядные и счастливые, с трудом сдерживали слезы. Их радость омрачало лишь то, что Нэнси, хоть и обещала, так и не приехала на свадьбу к брату. А Дороти на радостях и вовсе прослезилась и все время хлюпала носом и терла его платком, пока он не стал красным как помидор.
        — Миссис Ричардсон, какая же ты у меня красавица!  — шепнул Джон на ухо Мэри, когда они шли между скамеек по проходу церкви.
        Джон — нарядный и торжественный, в темном костюме — и Мэри — сияющая, в белом шелковом воздушном платье, которое Элис сшила собственными руками, вызывали всеобщее восхищение. Все сошлись во мнении, что в здешней церкви такой красивой пары еще никогда не венчали.

        Когда они наконец остались одни, Мэри собралась с духом и, подняв глаза на Джона, сказала:
        — Я должна сказать тебе одну вещь…
        Джон подошел к ней, схватил на руки и, поднеся к кровати, ответил:
        — А я, миссис Ричардсон, предпочел бы отложить разговоры на потом.
        Он опустил ее на постель и, не отрывая глаз, проговорил:
        — Мэри, я так долго ждал этого дня! А когда думал, что потерял тебя навсегда, я…  — Он замолчал, не в силах подобрать нужные слова.  — Нет, в глубине души я всегда знал, что мы с тобой будем вместе. А ты?
        Мэри не ответила.
        — Что же ты молчишь?
        — Ты же сам сказал, что предпочел бы оставить разговоры на потом,  — улыбнулась она и, приподнявшись, принялась вынимать из волос цветы.
        Джон улыбнулся в ответ и, сев у нее за спиной, начал не спеша расстегивать пуговички на лифе платья, покрывая поцелуями ее нежную кожу.
        Мэри почувствовала, как по всему телу разливается приятное тепло, и полностью отдалась своим ощущениям.
        Между тем Джон спустил платье с плеч и, развернув Мэри лицом к себе, заглянул в глаза и шепнул:
        — Я так тебя хочу, Мэри!.. Но я не стану спешить.  — Он провел кончиком пальца по кружевному вырезу лифчика, и Мэри затрепетала.  — А ты хочешь меня?
        — Хочу,  — выдохнула она и встала. Шелковое платье соскользнуло с нее и облаком легло у ног. Мэри перешагнула через него, сбросила туфельки и встала перед мужем в одном белье.  — Очень хочу.
        Не отрывая от нее восхищенных глаз, Джон развязал галстук, сбросил костюм, рубашку и потянул жену на кровать.
        — Ты такая красивая…  — шептал он, распуская ей волосы.  — И я так давно об этом мечтал…
        — Я тоже, Джонни,  — шепнула Мэри, прильнув к нему и подрагивая от возбуждения.  — Возьми меня!
        — Мэри, сладкая моя…  — Джон расстегнул ей лифчик и стал нежно целовать грудь.  — Когда ты так говоришь, я за себя не ручаюсь… Я так долго тебя ждал… Мэри…
        — Так люби меня!  — шепнула она и припала к его губам.
        Джон уложил ее на спину и, оторвавшись от ее губ, стянул трусики и поцеловал в живот. Мэри замерла и, почувствовав прилив желания, прижалась к нему. А когда ощутила прикосновение его горячей возбужденной плоти, раздвинула ноги и, обвив его за шею, подалась вперед.
        Она слышала, как бьется его сердце, смотрела в его затуманенные страстью глаза и хотела одного: слиться с ним воедино. Запустив пальцы в его густые русые волосы, она прижала его голову к груди и стала шептать на ухо такие слова, какие прежде никогда не говорила.
        Постанывая от наслаждения, Мэри двигалась, повинуясь инстинкту и упиваясь новыми ощущениями.
        — Мэри…  — шептал Джон, обжигая ее шею горячим дыханием.  — Мэри, любимая моя…  — Обхватив ее за ягодицы, он входил в нее снова и снова, пока их страсть не достигла накала и он не наполнил ее животворным семенем…
        Потом они отдыхали, умиротворенные и переполненные нежностью друг к другу.
        — Миссис Ричардсон, я тебя обожаю,  — шептал Джон, прижимая к себе жену.
        Мэри прильнула к нему всем телом и думала о том, что все плохое у нее в жизни позади.
        — Мэри, а у меня есть для тебя сюрприз,  — шепнул Джон, чуть отодвигаясь и заглядывая ей в лицо.  — Вернее, свадебный подарок.
        — А я не додумалась приготовить тебе подарок!  — расстроилась Мэри.  — Ну вот, так нечестно…
        — Ты сама — лучший в мире подарок!  — тихо сказал Джон, глядя в ее сияющие счастьем глаза.  — Знаешь, что я купил?
        — Что?  — Мэри приподнялась на локте и кончиком пальца обвела его губы.  — И что же мне купил мой муж?
        — Я выкупил ту часть поместья, что продал твой отец,  — с ликующим видом сообщил Джон.  — Теперь у меня есть все, о чем только можно мечтать.
        — И что же у тебя теперь есть?
        — У меня есть ты, любовь моя. И у меня наконец-то есть своя земля. Понимаешь? Что еще нужно мужчине?
        — Ребенок,  — ответила Мэри.  — Я рожу тебе сына,  — сказала она, глядя ему в глаза и чувствуя, что ее снова охватывает желание.
        — А я не откажусь и от дочки,  — шепнул Джон, лаская жену.  — И пусть она будет такой же красивой, как ты. Это будет мне лучшим в мире подарком. Только не будем с этим затягивать, согласна?
        — Согласна,  — улыбнулась Мэри и, поцеловав мужа, притянула его к себе.  — Ну что, ты готов?

        Нэнси рассталась с Тимоти Реддингтоном, но так и не вернулась к родителям. Она осталась в Лондоне и по-прежнему работает певицей в ресторане.
        Шон и Рыжий Дик угодили за решетку за убийство Энн Стоун и за кражу драгоценностей из поместья Браунов. Рыжий Дик по старой дружбе заложил своего «партнера» Тимоти Реддингтона, и того обвинили в скупке краденого.
        По окончании следствия полиция вернула владельцам большую часть ценностей, украденных из дома Браунов. Элис так и не узнала правды об Энн Стоун. Пожалуй, это и к лучшему…

        Через девять месяцев после свадьбы у Мэри и Джона родился сын. Мэри трепетала от счастья и гордости.
        — Похоже, он будет такой же русоволосый, как ты,  — говорила она, рассматривая ребенка, и ей казалось, что малыш похож на отца.
        А еще через год у них родилась дочка, рыжеволосая и зеленоглазая, вылитая мама, как и хотел Джон. Прижимая к себе хрупкое тельце, Мэри шептала:
        — Мы с папой всегда будем любить тебя. Тебя и твоего братика…  — И она заплакала от счастья.
        А Джон, держа на руках первенца, с улыбкой возразил:
        — А может, не стоит останавливаться на достигнутом? Вот подрастут эти двое, и мы продолжим. Конечно же, если ты, радость моя, не против.
        — Я не против,  — не покривив душой, сказала Мэри.

        ВНИМАНИЕ!
        Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
        После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
        Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к