Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / ДЕЖЗИК / Картленд Барбара: " Милая Чаровница " - читать онлайн

Сохранить .
Милая чаровница [Милая колдунья] Барбара Картленд

        Совершенно неожиданно Зарии Мансфорд достается огромное наследство. Свалившееся на нее богатство даже пугает ее - большие деньги, два особняка и яхта "Чаровница". За несколько часов жизнь провинциалки полностью меняется. Зарии предлагают стать секретарем богатого археолога Корни Вердона. который зафрахтовал эту яхту. Перед отплытием к ней в гостиницу является странный незнакомец и умоляет взять его в плавание под видом жениха...

        Барбара Картленд
        Милая чаровница

        Глава 1

        «Ну и дурнушка!»
        Младший компаньон фирмы «Патерсон, Делхауз и Патерсон» считал себя знатоком по части женщин. Девушка, что сидела напротив него в ко­жаном кресле, резко отличалась от других клиен­тов, которых он обычно принимал в своем уютном кабинете.
        - Я выехала сразу, как только получила ваше письмо… и вложенный в него билет, - произнесла она низким мелодичным голосом, на секунду по­колебавшись в конце фразы.
        - Мои компаньоны сочли необходимым по­слать вам билет. - Мистер Алан Патерсон сму­щенно кашлянул. - Мы предположили, что после смерти вашего отца вы оказались в… затрудни­тельном финансовом положении.
        Сидевшая по другую сторону стола девушка улыбнулась. Эта улыбка была мимолетной, но она сразу же преобразила ее лицо.
        - Спасибо вам за заботу.
        - А теперь к делу, - сказал мистер Патерсон, открывая объемистую папку, которую преду­смотрительно приготовила для него миловид­ная секретарша.
        «Откуда она вытащила это старье? - подумал он про себя, все еще поглощенный зрелищем своей клиентки в уродливом, плохо сшитом, вытершемся на локтях костюме из твида и в джемпере из некрашеной шерсти, который подчеркивал мертвенную бледность ее лица. - Такое впечатление, что она сейчас упадет в об­морок. Похоже, она была серьезно больна».
        Он отметил про себя обтянутые кожей высту­пающие скулы, резкую линию подбородка, за­павшие глаза с темными кругами за стеклами очков в металлической оправе.
        По взмаху ее ресниц он понял, что слишком уж откровенно уставился на нее, и снова сму­щенно кашлянул.
        - Я подумал, не устали ли вы с дороги, - по­спешно проговорил он. - Удалось ли вам по­завтракать в поезде?
        По внезапному блеску ее глаз он вдруг понял, почему ее лицо хотя и отталкивало его, но каза­лось ему смутно знакомым. Перед его глазами снова встали те жалкие существа, которые встречали союзную армию у ворот контрационных лагерей. Только кожа и кости, он до сих пор помнил их хриплые возгласы, чувствовал запах гниющей, умирающей плоти.
        Голод!
        - Вам удалось позавтракать? - резко спро­сил он, взволнованный таким невероятным предположением.
        Девушка напротив отрицательно мотнула го­ловой.
        - Нет… я… у меня… не было денег.
        Мистер Патерсон решительно нажал на кнопку звонка. В дверях возникла его секре­тарша.
        - Немедленно пошлите за бутербродами, - приказал он. - С курицей, с ветчиной - все, что у них там найдется, - и кофе, побольше кофе.
        Секретарша изумленно подняла брови. Мис­тер Патерсон обычно очень следил за фигурой. Потом она взглянула на сидевшую напротив девушку и, казалось, поняла все.
        - Будет сделано, сэр, - сказала она и повер­нулась, взмахнув черной юбкой.
        - И побыстрее!
        Резким хлопком двери секретарша лучше лю­бых слов дала понять мистеру Патерсону, что она думает о его командном тоне, годившемся разве для службы в армии.
        Тем не менее кофе и бутерброды были до­ставлены из кафе напротив в удивительно ко­роткий срок, словно она тоже поняла чрезвы­чайность ситуации.
        - А! Вот и кофе! - воскликнул мистер Патер­сон преувеличенно благодарным тоном. - Поставьте все перед мисс Мансфорд. Ей необходимо подкрепиться. Вижу, вы принесли две чашки. Прекрасно! Я тоже не откажусь от кофе.
        Секретарша вышла. Зария Мансфорд с мину­ту смотрела на поднос, как бы не зная, что де­лать со сверкающим металлическим кофейни­ком.
        - Вы будете черный или с молоком? - нако­нец спросила она.
        - Черный, пожалуйста.
        Она налила ему кофе и передала через стол. Когда он отказался от бутербродов, ее рука с очень тонкими пальцами, с проступавшими сквозь белизну кожи венами потянулась к блюду.
        «Старый черт должен был оставить ей хоть немного», - подумал про себя мистер Патерсон и спросил вслух:
        - Кажется, ваш отец скончался три месяца назад. Мы не были удостоены чести вести дела по его имению.
        - Да! Этим занималась одна фирма в Инвернессе, - ответила Зария Мансфорд. - «Маккензи и Маклеод».
        - Кажется, я о них слышал, - сказал мистер Патерсон. - Ваш отец оставил дом за вами?
        - Да, - ответила она. - Но, должно быть, мне не удастся его продать. Он расположен вда­леке от шоссе, до него можно добраться только по частной дороге через луга. До почты и теле­фона не меньше пяти миль.
        - Понятно.
        - Да и не только в этом дело, - продолжала Зария Мансфорд, поглощая пищу с намерен­ной неторопливостью. Казалось, она усилием воли сдерживает желание жадно наброситься на еду. - Отец оставил множество рукописей. В завещании он просил меня закончить их. На­деюсь, после их завершения я смогу найти из­дателя.
        «А тем временем вам не на что жить», - поду­мал мистер Патерсон.
        - Ну, сейчас все несколько изменилось, - произнес он вслух. - Конечно, вам решать, бу­дете ли вы продолжать работу вашего отца. Но теперь вам нет необходимости слишком утруж­дать себя. У вашей тетушки было два дома. Вы об этом знаете? Одна вилла на юге Франции и другая в Калифорнии. Вторая, как мне кажется, представляет собой значительную ценность.
        Зария Мансфорд на секунду перестала жевать и пристально посмотрела на него.
        - Мне трудно поверить, что все это правда! - воскликнула она. - Я прочитала ваше письмо и подумала, что, наверное, произошла какая-то путаница. Конечно, я помню тетю Маргарет, но прошло уже восемь лет с нашей последней встречи. В то время мне было одиннадцать лет и мы с отцом проезжали через Париж по пути в Африку. Мы зашли к ней в отель, потому что она очень хотела увидеть меня. Но в тот раз они с моим отцом страшно поссорились. Отец схва­тил меня за руку и в ярости бросился вон из но­мера. После этого случая он ни разу не встре­чался с сестрой.
        - Боюсь, у вашего отца случались… недора­зумения со многими людьми, - сурово заметил мистер Патерсон. - Насколько я знаю, перед смертью он вел тяжбы с двумя своими коллега­ми археологами, со своими издателями, с аген­том по продаже недвижимости и с директором одного из известных музеев.
        - Да, это так, - тихо произнесла Зария.
        - Он был человеком с сильным, взрывным характером, - будто обращаясь к самому себе, проговорил мистер Патерсои. Он вспомнил все то, что слышал о покойном профессоре, и, взглянув на сгорбленную фигуру сидевшей пе­ред ним девушки, подумал, сколько испытаний выпало на ее долю.
        - Итак, ваша тетя тем не менее вас запомни­ла, - сказал он, стараясь придать более опти­мистичный характер их разговору. - Она оста­вила вам почти все, что у нее было. Пожизнен­ные пенсии служанкам, несколько тысяч благотворительным организациям, а все ос­тальное ваше.
        - И на сколько я могу рассчитывать? - за­дохнулась Зария Мансфорд.
        Мистер Патерсон пожал плечами.
        - Чуть больше ста тысяч фунтов, по моим данным, - ответил он. - Трудно сказать преж­де, чем произведут оценку и заплатят налог на наследство.
        Зария промолчала. Ему показалось, что она была поражена услышанным, да и неудиви­тельно.
        «Зачем ей такие деньги?» - подумал он про себя, решив, что никакой наряд, имей даже она достаточно вкуса подобрать его, не сможет прибавить красоты этому изможденному лицу с очками на носу.
        Волосы у нее были прямыми и безжизненны­ми. Они были зачесаны за уши и спадали на плечи неровными прядями.
        - Как вы намерены поступить? - спросил он вслух. - Может быть, вы хотите поехать в Аме­рику, чтобы посмотреть на свою собствен­ность? Или, возможно, поездка во Францию покажется вам менее утомительной?
        - Не знаю. Мне… нужно подумать, - расте­рялась она, руки у нее задрожали.
        - Конечно, не может быть никакой спеш­ки, - успокоил ее мистер Патерсон. - На се­годняшнюю ночь вам заказан номер в отеле, его можно продлить на какой угодно срок. Ес­ли, конечно, у вас нет друзей в Лондоне.
        - Нет! У меня нет друзей в Лондоне!
        - Прекрасно. Мы пробовали забронировать вам номер в «Долчестере» или в «Рице», но, к сожалению, у них не было свободных мест.
        Он заметил ее растерянность и понял, что это к лучшему.
        - Поэтому, зная, что вы приехали одна, мы заказали вам номер в отеле «Кардос». Это очень милый и спокойный семейный отель в Белграви. Надеюсь, вам там понравится.
        - Спасибо, - благодарно произнесла Зария.
        - А теперь давайте закончим с завещанием вашей тетушки, - продолжал мистер Патерсон.
        Он зачитал завещание глубоким проникно­венным голосом, который считал подходящим для подобных случаев. Закончив, он поднял глаза и понял, что девушка не поняла ни слова.
        - Боюсь, юридические термины слишком сложны для непосвященного, - сказал он с улыбкой. - Если коротко, вы являетесь на­следницей капитала в ту сумму, которую я вам назвал ранее, и двух предметов собственности.
        Помедлив, он добавил:
        - Простите, я забыл еще об одном! У вашей тети была яхта. В настоящий момент она сдана в аренду. Соглашение об аренде было подписа­но несколько месяцев назад, и нам было бы крайне затруднительно отменить его. Надеюсь, вы не захотите расторгнуть договор.
        - Нет, нет, разумеется, - согласилась Зария Мансфорд.
        - Нам удалось сговориться на достаточно большую сумму, вернее, не нам, а нашим аген­там. Арендатор - американский миллионер, мистер Корнелиус Вирдон. Он должен прибыть в Марсель, где яхта будет ждать его, через два дня. Насколько мне известно, он собирается путешествовать вдоль африканского побере­жья. Он очень интересуется археологией и на­мерен произвести несколько частных раско­пок. Разумеется, у него полно денег, чтобы обес­печить свое хобби! Аренда кончается через три месяца. Это в том случае, если вы согласны на нее и не хотите, чтобы она окончилась гораздо раньше.
        - Я согласна, - ответила Зария Мансфорд. - Это большая яхта?
        - Достаточно, как мне кажется, - туманно ответил мистер Патерсон. - Кстати, она назы­вается «Колдунья».
        Мистер Патерсон остановился и взглянул на стопку писем рядом с папкой.
        - Ах да! - воскликнул он, будто вспомнив о чем-то. - У меня к вам есть особая просьба. Мистер Вирдон, американский миллионер, или, как сейчас говорят, промышленный маг­нат, поставил одно условие при подписании соглашения. Он просил нас нанять для него секретаря, который умеет говорить по-арабски и разбирается в археологии. Нам с компаньонами казалось, что это усло­вие не вызовет больших сложностей, и мы согласились. Наша фирма всегда вела дела по аренде яхты, и на этот раз мы были счастливы сообщить вашей тетушке, что удалось догово­риться о такой значительной сумме.
        В течение этой тирады мистер Патерсон казался очень довольным собой, но затем, не­сколько переменив тон, он продолжил:
        - Однако случилось так, что мы начали опа­саться, как бы достигнутое соглашение не было расторгнуто. Мы дали бесчисленное множество объявлений, но никто не мог удовлетворить требованиям мистера Вирдона.
        - Почему же? - спросила Зария.
        - Я сам не понимаю, - ответил мистер Па­терсон. Разумеется, найдется не одна сотня ар­хеологов и не представляет никаких трудностей найти того, кто владеет арабским. Но мало кто совмещает и то и другое. Только десять дней назад, когда мы уже почти отчаялись, мы получили письмо от мисс… ми­нуточку… мисс Дорис Браун. Судя по рекомен­дациям, это блестящая молодая особа, которая некоторое время служила в Британском музее и частным образом работала с одним из ведущих археологов. Кажется, мистер Вирдон будет до­волен.
        - Тогда все в порядке, - заметила Зария, несколько удивленная таким длинным объяс­нением.
        - Вы недоумеваете, почему я беспокою вас всем этим, улыбнулся мистер Патерсон. - Де­ло в том, что мы все еще озабочены этим делом, и поскольку вы являетесь специалистом в об­ласти археологии и одновременно владеете арабским, то не могли бы вы поговорить с мисс Браун?
        - К сожалению, я немного подзабыла совре­менный арабский, - ответила Зария. - Я уже лет пять не выезжала за границу вместе с отцом. Он несколько раз брал меня с собой, но по­том… решил путешествовать один.
        Что-то в ее голосе заставило мистера Патерсона предположить, что все было не так просто, как она описала, но он только сказал:
        - Вам надо всего лишь задать мисс Браун несколько вопросов. Видите ли, дело идет о на­шей репутации. Лучше не посылать никого, чем послать человека, который окажется абсо­лютно бесполезным для нашего клиента.
        Он порылся в бумагах.
        - Я очень внимательно изучил рекоменда­ции, которые предоставила нам мисс Браун. Но профессор Джонсон, с которым она последнее время работала, в настоящий момент находится в Сахаре, и с ним невозможно связаться. Сэр Мортимер Гривз, чью книгу «Осколки глины» печатала мисс Браун, говорит, что она необык­новенно работоспособная молодая женщина, но он ни в коей мере не может поручиться за ее знание арабского языка.
        - Когда мне надо с ней встретиться? - спросила Зария.
        - Если вас это устроит, я пришлю ее к вам в отель сегодня во второй половине дня, - сказал мистер Патерсон. - Ей надо успеть на поезд, который отходит с вокзала Виктория в семь часов. Давайте договоримся с вами часа на три? К сожалению, поскольку сегодня суббота, в это время меня уже не будет в конторе. Боюсь, что, если она окажется недостаточно компетентной, вы никак не сможете связаться со мной.
        Он взглянул на часы и, улыбнувшись, пояс­нил:
        - По выходным я обычно играю в гольф.
        - Но как же мне поступить, если мисс Браун плохо говорит по-арабски? - спросила Зария.
        - Во-первых, - ответил мистер Патерсон, - не отдавайте ей билетов и заграничного пас­порта до тех пор, пока не убедитесь в ее знании арабского языка. С вашего позволения, сейчас я вам их передам.
        Он достал большой конверт и протянул его Зарии.
        - Может быть, вам кажется, что мы осторож­ны сверх всякой меры, но мы решили ничего не предпринимать до тех пор, пока не получим ва­шего одобрения. Мистер Вирдон - очень важ­ная персона, очень, уверяю вас, и мне бы сов­сем не хотелось подводить его в деле такого сорта.
        - Никогда не слышала о нем как об археоло­ге, - заметила Зария.
        - Нет? - Казалось, мистер Патерсон не уди­вился. - Однако уверяю вас, он очень серьезно относится к этому делу, если судить по его письмам. Разумеется, он имеет возможность удовлетворять свои прихоти. Он унаследовал большое состояние после смерти отца, несколько лет играл на бирже, и все время ему фантастически везло. А потом он начал интересоваться далеким прошлым. Не скажу, что сам бы я выбрал подобное увлече­ние.
        Мистер Патерсон самодовольно улыбнулся и продолжил:
        - Ну что ж, каждому свое. Я думаю, вы согла­ситесь со мной, мисс Мансфорд.
        - Да, конечно, - ответила Зария. - А если мисс Браун не подходит… мне… мне надо будет сказать ей об этом?
        - Если вас это не затруднит, - ответил мис­тер Патерсон. - А потом позвоните, пожалуй­ста, моей секретарше по ее домашнему телефо­ну. Она сказала, что весь день будет дома, по крайней мере, до пяти. Если до этого времени вы с ней не свяжетесь, то мы будем считать, что мисс Браун оказалась достаточно компетент­ной. Надеюсь, так оно и случится.
        При этих словах он сделал отметку на обрат­ной стороне конверта.
        - Это телефон моей секретарши, - пояснил он. - Позвоните ей только в том случае, если все обернется не так, как бы нам того хотелось. А сейчас, мисс Мансфорд, если вы извините, меня ждет другой клиент.
        - Да, да, разумеется.
        Зария Мансфорд поспешно вскочила на но­ги, и крошки с ее платья полетели на пол. Чашки на кофейном подносе, который она, вставая, неловко задела, отчаянно задребезжа­ли.
        - И последнее, - произнес мистер Патерсон. - Мы открыли счет в банке на ваше имя, чтобы вы были обеспечены до тех пор, пока не будут улажены все дела, связанные с наслед­ством. На нем сейчас лежит тысяча фунтов. Ес­ли вам понадобится дополнительная сумма, вам надо только зайти к нам, и мы отдадим не­обходимые распоряжения.
        - Благодарю… вас, - неловко произнесла Зария.
        - Поскольку сегодня выходной, - продол­жал мистер Патерсон, - и у вас могут быть трудности с наличными, здесь, помимо чеко­вой книжки, пятьдесят фунтов. Надеюсь, на первое время вам хватит, но в любом случае, я думаю, в отеле у вас всегда примут чек на разумную сумму.
        С этими словами он протянул ей конверт. За­рия взяла его дрожащей рукой.
        - Благодарю… благодарю вас, - повторила она. - Но вы… абсолютно уверены…
        Она растерянно замолчала. Он с минуту подождал и, не дождавшись продолжения, пе­респросил:
        - Уверен в чем, мисс Мансфорд?
        - Что эти деньги… они действительно при­надлежат мне?
        - Абсолютно уверен, - ответил он.
        - Тогда не могли бы вы послать немного Са­ре - это наша старая служанка в Шотландии?
        - Разумеется. Вы хотите, чтобы она остава­лась на вашей службе?
        - Нет, она сама хочет уйти, но мне кажется, что надо назначить ей пенсию.
        - Я немедленно займусь этим вопросом, - пообещал мистер Патерсон. - Предоставьте все нам. А теперь до свидания, мисс Мансфорд.
        Ему показалось, что он пожал руку скелету. Зария Мансфорд попрощалась и вышла.
        После ее ухода мистер Патерсон едва удер­жался, чтобы не рассмеяться. Такой нелепой показалась ему мысль, что это пугало унаследу­ет столько денег. Больше, чем он может зарабо­тать за всю жизнь, служи он хоть до ста лет.
        «Зачем ей такие деньги?» - снова подумал он.
        И вспомнил о «бентли», который его жена уговаривала его купить вот уже два года подряд; о доме в Вирджиния Вотер, который они всегда мечтали приобрести, но на который у них не хватало по меньшей мере двадцати тысяч фунтов.
        - Черт возьми, ей-то они на что? - спросил он вслух, потом снова уселся за стол и позвонил секретарше, приглашая следующего клиента.
        Выйдя из конторы с чемоданом в руке, Зария Мансфорд растерянно огляделась по сторонам тихой улочки. Она не знала, где находится отель «Кардос», но, решив, что сможет до­браться до него на автобусе, пошла по направлению к оживленному шоссе.
        Она медленно брела по улице, чувствуя себя невыразимо измученной. Предыдущую ночь в поезде она не спала, хотя место у нее было в спальном вагоне. Она чувствовала, что, как ни была голодна до этого, кофе с бутербродами не пошел ей на пользу.
        «Мне надо быть очень осторожной с пищей», - подумала она про себя. Несмотря на непрекращающееся чувство голода, мысль о еде вызвала у нее тошноту.
        Овсянка с картошкой составляли единствен­ную ее пищу в течение последних шести меся­цев, да и многие годы до этого, когда отца не было дома. Она по сей день помнила страшный скандал, который устроил отец накануне своей смерти, получив счет от мясника.
        - Ты что, решила, будто я купаюсь в деньгах? Ты просто хищница! - неистовствовал он. - Как ты смела поглотить столько мяса? Десять фунтов девятнадцать шиллингов и три пенса! Я что, по-твоему, миллионер?
        - Это за два месяца, папа, - ответила она.
        - Оправдания! У тебя всегда находятся оправдания для излишеств! - вскричал он и принялся ее бить, как не раз поступал прежде. Сначала он дал ей пощечину, потом удары на­чали сыпаться ей на голову, пока она, скорчив­шись, не упала перед ним на колени. Перед тем как выйти из комнаты, он пнул ее ногой. Но да­же в тот момент она чувствовала, что его удары потеряли прежнюю силу. Он заметно ослаб, бо­лезнь, от которой он страдал уже два года, подобралась к нему вплотную. Она понимала, что недалек тот день, когда его удары уже не смогут причинить ей боли, но не знала, как скоро придет освобождение.
        Между тем она вышла на Оксфорд-стрит. От рева проносящихся мимо автобусов, автомоби­лей и грузовиков у нее вдруг закружилась голо­ва.
        «Только бы не потерять сознание», - поду­мала Зария. Растерянно озираясь по сторонам, как бы в поисках поддержки, она вдруг вспом­нила, что теперь может позволить себе добрать­ся до отеля на такси.
        У нее в сумочке лежало пятьдесят фунтов! Це­лых пятьдесят фунтов, не считая нескольких пенсов, с которыми она приехала на вокзал Святого Панкраса сегодня утром.
        Прямо возле нее остановилось такси. Каким-то чудом ей удалось влезть в него и назвать ад­рес отеля, после чего она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.
        Только теперь она ощутила реальность про­исшедшего с ней. Она богата! Никогда больше ей не придется голодать. Никогда больше не бу­дет страха перед криком отца, парализующих ее сознание ударов по голове, ужаса, с котором она шла в деревенскую лавку, зная, что не смо­жет заплатить за покупки. Теперь она богата! Богата!
        Казалось, эти слова звучали в реве проезжаю­щих мимо машин.

        «Богата! Богата! Богата!»

        Мисс Дорис Браун прибыла в отель «Кардос» кровно в три часа. Рассыльный проводил ее на третий этаж и постучал в дверь. Услышав негромкое «Войдите», он открыл дверь своим ключом и пригласил мисс Браун в номер.
        Кого бы ни рассчитывала увидеть мисс Бра­ун, но действительность превзошла все ее ожи­дания.
        «Боже мой! Ну и чучело!» - подумала она про себя, почти повторив слова мистера Патерсона.
        - Вы мисс Мансфорд? Мисс Зария Мансфорд? - недоверчиво спросила она вслух.
        - Да, это я, - тихо ответила девушка, к которой она обращалась. - Проходите, пожалуйста, садитесь.
        Зария была без пиджака, и ее бесформенный, полинявший, связанный собственными руками джемпер, надетый поверх мешковатой, плохо сшитой юбки из твида заставил мисс Браун осознать элегантность собственного черного костюма, туфлей на шпильках и экстравагант­ного бархатного берета.
        - Вы, должно быть, дочь профессора Мансфорда, - сказала мисс Браун. - Я как-то ви­дела его, правда, довольно давно. Тогда я поду­мала, какой он красивый мужчина. Конечно, не всем нравятся бородатые мужчины, но он был очень красив.
        - Да, очень, - согласилась Зария.
        - Мне сказали, что надо зайти к вам, потому что вы являетесь владелицей той яхты, на кото­рой… - Она вдруг остановилась, уставившись на дырку на локте у Зарии. - Ведь вы владели­ца яхты?
        - Да, я, - подтвердила Зария. - Но я узнала об этом только сегодня. Еще два дня назад я считала, что смогу рассчитывать в жизни только на те деньги, которые сама за­работаю.
        - Как необычно! - воскликнула мисс Бра­ун. - Как вы удивились, должно быть! Не то чтобы я сама хотела иметь яхту. Я не очень люб­лю море. Но работа есть работа, и, когда мне предложили эту, я согласилась. Тогда я подума­ла, что это будет даже занимательно.
        - Да, конечно, - согласилась Зария. - Наде­юсь, вы получите удовольствие от путешествия.
        - Дело как раз в том, что у меня не будет та­кой возможности! - воскликнула мисс Браун. Зария с удивлением посмотрела на нее.
        - Простите, я не понимаю вас.
        - Для этого-то я и пришла. Мне позвонили перед обедом и сказали, что до отъезда я должна зайти к вам. Тогда я еще ни в чем не была уверена и думала, что еду, поэтому отве­тила, что приду. А потом, за обедом… По­звольте мне быть откровенной с вами. За обе­дом он наконец-то сделал мне предложение. Я приняла его. Мы решили пожениться в конце этой недели.
        Зария наконец начала понимать, в чем дело.
        - Вы хотите сказать, что не поедете на яхте с мистером Вирдоном?
        Дорис Браун решительно покачала головой.
        - Нет. Сегодня вечером мы отправляемся в Йоркшир на встречу с его родителями. Отец моего друга занимается торговлей шерстью. Он очень прилично обеспечен. Разумеется, это большой роли не играет. Мы с Тедом любим друг друга. Я вышла бы за него замуж, не имей он ни пенни.
        - Да, понимаю, - пробормотала Зария.
        - Но все равно хорошо, что мы, по крайней мере, никогда не будем нуждаться. Это придает браку надежность, так ведь?
        - Да, разумеется, - согласилась Зария.
        - Ну вот, я и сказала то, ради чего пришла, продолжала мисс Браун. - Я очень сожалею и все такое. Я бы сказала все это мистеру Патерсону и не беспокоила бы вас, но сегодня его нет в конторе: в субботу они не работают. Поэтому оставалось только прийти сюда и объяснить все вам.
        - Боюсь, мистер Патерсон будет страшно разочарован, - сказала Зария. - Насколько мне известно, было очень трудно подобрать нужного человека.
        - Ну, незаменимых людей не бывает, - фи­лософски изрекла Дорис Браун. - Они обяза­тельно отыщут кого-нибудь, вот увидите. В конце концов, надо же когда-нибудь позабо­титься и о себе, правда? Особенно, если дело касается любви.
        Она обезоруживающе улыбнулась Зарии и до­бавила:
        - Сказать по правде, у меня не было уверен­ности в том, что Тед созрел для того, чтобы мы расписались. Но раз он решился, я не собира­юсь выпускать его из своих рук.
        - Вы поступаете умно, - сказала Зария по­сле минутной паузы.
        - Ну что ж, значит, мы все выяснили. - Мисс Браун поднялась и протянула Зарии руку. - До свидания, мисс Мансфорд. Было при­ятно познакомиться с вами. Желаю вам удачи. Если вы любите море, то на вашем месте я бы совершила путешествие на собственной яхте.
        Она прошла к двери и махнула рукой на про­щание. Зария с минуту смотрела ей вслед, по­том опустилась в кресло и взяла в руки большой конверт, который передал ей мистер Патерсон. На обратной стороне его четко был выведен те­лефонный номер Кенсингтон 0275.
        «Надо позвонить его секретарше», - подума­ла Зария и смущенно вспомнила, что не знает ее имени.
        Конверт был не запечатан. Она раскрыла его и выложила содержимое на стол перед собой.
        Здесь был новый паспорт на имя Дорис Бра­ун, билеты - от вокзала Виктории до Дувра, от Дувра до Кале, от Кале до Марселя, небольшая сумма в франках и два письма. Одно было адресовано мистеру Корнелиусу Вирдону, другое предназначалось мисс Браун и, по-видимому, содержало точные инструкции относительно ее путешествия. Оно тоже не было запечатано, и Зария из любопытства прочитала его.
        Мисс Браун полагалось сесть на семичасовой поезд, отправлявшийся с вокзала Виктория и по приезде в Марсель остановиться в отеле «Британия», где для нее был забронирован номер до прибытия яхты. Когда яхта войдет в гавань, ей следовало сообщить о своем присутствии капитану и передать мистеру Вирдону ад­ресованное ему письмо.
        Инструкция была подробной и точной и не оставлял, по мнению Зарии, ни малейшей возможности для ошибки.
        Раздался стук в дверь, и, прежде чем Зария ус­пела произнести «Войдите», в дверь просуну­лась голова Дорис Браун.
        - Извините, что потревожила вас, - сказала она. - Я уже подходила к лифту, но вдруг вспомнила, что забыла у вас перчатки.
        Зария окинула взглядом комнату и увидела их на ручке кресла, на котором до этого сидела До­рис.
        - Да, вот они, - сказала она.
        - Слава Богу! Я всегда теряю перчатки, - воскликнула Дорис. - Мне это недешево обхо­дится, потому что, как я считаю, перчатки при­дают костюму особую пикантность…
        Она внезапно остановилась, словно осознав, что Зария вряд ли носит дорогие перчатки, если вообще они у нее есть.
        - О, вижу, это мой паспорт! - продолжала она, взглянув на бумаги, разложенные на столе перед Зарией. - В некотором смысле мне жаль, что я не смогу поехать. Мне хотелось бы взгля­нуть на Корнелиуса Вирдона. Судя по всему, он очень интересный мужчина.
        - Я думала, он человек в возрасте, - удиви­лась Зария.
        - Старикан? Как бы не так! Вы что, газет не читаете?
        Она снова взглянула на Зарию и быстро по­правилась:
        - Ну, разумеется, такими газетами вы не увлекаетесь. В прошлом году, когда он раско­пал замок в Перу, его имя появлялось на пер­вых полосах. Я следила за ходом раскопок, по­тому что в то время работала на сэра Мортиме­ра Гривза, а он был знаком с мистером Вирдоном и часто говорил о нем. После этого я, если можно так выразиться, не упускала его из виду. Разумеется, когда я узна­ла, что мне предстоит путешествовать вместе с ним, я была страшно взволнована.
        Дорис Браун рассмеялась.
        - Но вот чем все кончилось! Я никогда осо­бенно не увлекалась археологией. Случайно за­нялась этой работой, когда мне было восемнад­цать. Профессору Джонсону нужна была по­мощница, а мой отец был тогда хранителем музея в Ливерпуле. Можно сказать, я выросла в соответствующей атмосфере.
        - Неужели вас не заинтересовала археоло­гия? - удивилась Зария.
        - Она всегда казалась мне слишком скуч­ной, - улыбнулась Дорис Браун. - Сказать по правде, мои познания в арабском весьма ограниченны. Так что, если бы не Тед, я бы очень нервничала перед встречей с вами.
        Она снова засмеялась и, натянув на одну руку перчатку, заспешила к двери.
        - Пока! Поезжайте вместо меня на встречу с Корнелиусом Вирдоном. Это пойдет вам на пользу. Судя по вашему виду, вам надо разве­яться…
        Она резко замолчала и приложила палец к гу­бам.
        - Простите, мне не надо было так говорить. Надеюсь, вы не обиделись. Я всегда говорю первое, что приходит в голову.
        - Нет, нет, я не обиделась, - спокойно отве­тила Зария.
        Дверь за Дорис закрылась, и Зария опусти­лась в кресло. Что за глупости болтала эта деви­ца? Разумеется, она не собирается занимать ее место и становиться секретаршей Корнелиуса Вирдона!
        Но вдруг эта мысль захватила ее, и она с ми­нуту растерянно смотрела на паспорт в своей руке.
        А почему бы ей не поехать? Она действи­тельно разбирается в археологии. И пусть она долго не практиковалась, но говорит по-араб­ски.
        Некоторое время она никак не могла собрать­ся с мыслями и продумать детали. Но потом на­меченное путешествие предстало перед ней с удивительной ясностью. Все было так просто осуществить. Единственное, что от нее требовались, - это следовать инструкциям, остав­ленным для Дорис Браун.
        Перед ней лежали билеты, деньги и рекомен­дательное письмо. Ей не понадобится объяс­нять, кто она такая. Не надо представлять себя в качестве владелицы яхты. Надо просто занять место Дорис Браун, которая отправляется в Йоркшир знакомиться с родителями жениха.
        Нет, нет, это какое-то сумасшествие! Разве она сможет так поступить? А почему бы и нет? И, если на то пошло, что еще ей остается де­лать?
        Зария окинула взглядом номер. Он не то что­бы не нравился ей, но вызывал у нее страх своей роскошью, резко отличаясь от привычной ей обстановки.
        Будь она чуть меньше испугана, она поверну­ла бы назад уже в тот момент, когда такси остановилось у входа в отель. Швейцар в роскошной униформе отворил перед ней дверь и про­вел к столику администратора. Не успела она опомниться, как оказалась в небольшом номе­ре, который забронировали для нее поверен­ные - гостиная, спальня и ванная комната. Не слишком претенциозный номер, но Зарии он показался вершиной незнакомой ей роскоши.
        Она заказала обед в номер, потому что слиш­ком боялась спускаться вниз, в ресторан. Не зная, какие блюда выбрать, она отчаянно уце­пилась за яичницу с ветчиной, но официант убедил ее остановиться на омлете и слегка под­жаренном бифштексе. Девушка была так напу­гана, что не спорила с ним, хотя цены, которые были указаны в меню, чуть не повергли ее в об­морочное состояние.
        Когда принесли обед, ей так захотелось сразу же все съесть, что она заставила себя посчитать до двадцати, шагая взад-вперед по комнате, и только потом села за стол. Она старалась есть не торопясь, выдерживая паузу между каждым глотком, но тем не менее в считанные мгнове­ния от омлета ничего не осталось. Правда, по­том она с ужасом поняла, что не в силах присту­пить к бифштексу. Ей казалось, что она пода­вится, если съест хоть кусочек, и, ничего не поделаешь, бифштекс унесли нетронутым.
        «Надо сохранять благоразумие, - сказала се­бе Зария. - Я прекрасно знаю, что со мной. Я не настолько глупа, чтобы не понимать. Недо­едание! Мне необходимо молоко и пища в не­большом количестве с непродолжительными перерывами. И я могу это себе позволить. Ве­ликий Боже, дай мне не забыть о том, что я дей­ствительно могу это себе позволить!»
        И тут же она вспомнила, что может позволить себе и многое другое - костюм, как у Дорис Браун, даже лучше, туфли на высоком каблуке, шелковое белье. Но мысль эта вызвала у нее только отчаяние: все бесполезно. Она не знает, с чего начать, куда пойти, что покупать. Когда она в последний раз покупала платье? В Инвернессе? Во всяком случае, это было много лет назад. Большей частью она перевязывала для себя старые джемпера отца и пыталась шить. Один раз ей даже удалось сшить себе юбку из его старого твидового костюма.
        Отец не позволял ей тратить на себя ни еди­ного пенни. У него это превратилось в манию.
        Однажды, год назад, она предприняла попыт­ку убежать от него, чтобы найти работу и таким образом вырваться из этого ужасного темного дома среди лугов. Он догнал ее, когда она почти уже добралась до шоссе, и избил так, что она некоторое время была на волосок от смерти.
        «Ты будешь жить здесь и работать, - кричал он. - Если ты думаешь, что я позволю тебе ша­таться по округе, то ты сильно ошибаешься. Я хочу, чтобы ты работала, и добьюсь этого. Не­медленно приступай к этим рукописям».
        Она никогда больше не осмеливалась повто­рять свою попытку, даже когда он уезжал из до­ма и оставлял ее одну с Сарой. Это была старая женщина, которая работала у ее родителей с тех пор, как они поженились. Она была очень ста­ра, глуха и неразговорчива, ее мучил артрит, и она очень боялась, что профессор выгонит ее и ей некуда будет деваться.
        «Работай. Ты же знаешь, он очень сердится, что рукопись еще не окончена», - обычно вы­говаривала она, когда Зария на мгновение под­нимала гудящую голову и слезящиеся глаза от древних папирусов или надписей с тысячелет­них камней, которые она пыталась расшифро­вать.
        Временами голова у нее раскалывалась от бо­ли, однако она продолжала работать. Она была слишком утомлена, чтобы протестовать, слиш­ком слаба от недоедания, чтобы уклоняться от ударов отца.
        «Что же мне делать?» - спрашивала себя сей­час Зария, и этот вопрос казался ей непосильно трудным.
        Она чувствовала себя потерянной, беспо­мощной и испуганной. Лондон был таким большим, таким чужим ей городом. Если бы можно было позвонить мистеру Патерсону! Но во всяком случае, был добр и дружелюбен с ней.
        Правда, сейчас он играет в гольф. Да и зачем его беспокоить? Разве ему есть дело до нее? Су­дя по блеску в его глазах, она показалась ему просто смешной.
        Зария поднялась со стула, подошла к камину, возле которого стояло большое зеркало, и по­смотрела на свое отражение. Прямые, неопрят­ные волосы, которые она сама стригла, отвра­тительные очки в металлической оправе, кото­рые заставил ее носить отец, когда она пожаловалась, что с трудом разбирает стершие­ся буквы рукописей. Зария поспешно сняла очки, но от них на лице остались четкие красные следы, а круги под глазами стали почти черны­ми на фоне пепельно-серой кожи. Медленные, тяжелые слезы потекли у нее по щекам. Она много страдала в своей жизни, однако не пом­нила, когда плакала в последний раз.
        «Я безобразна, - повторяла она себе, - безо­бразна, беспомощна и абсолютно одинока. Я не хочу жить!»
        Она отпрянула от зеркала и бросилась на со­фу, зарывшись лицом в подушку. Она собира­лась плакать, но мягкий шелк подушки повер­нул ее мысли к шелку, атласу и бархату - всем тем очаровательным вещицам, к которым так любят прикасаться женщины.
        Она снова подумала о Дорис Браун, о ее шел­ковых чулках и замшевых перчатках, которые она так боялась потерять.
        «И у меня будет все это! Обязательно бу­дет!» - сказала себе Зария.
        Ведь она может пойти в магазин и купить все, что она только не пожелает. Можно заплатить чеком. Но ей сразу же стало страшно. Она не осмелится, ей не выдержать презрительного выражения на лицах продавщиц.
        «Откуда она такая взялась?» - будут спраши­вать они друг друга.
        Зарии внезапно захотелось убежать назад, в Шотландию. К старой Саре, к дому с грязными стенами и уродливой викторианской мебелью, со спертым воздухом, из-за которого она никак не могла избавиться от мысли, что отец еще жив, что вот-вот войдет в дверь, заметит какие-то неполадки и обрушится на нее с проклятия­ми. По крайней мере, там все было знакомо, а жизнь здесь пугала ее.
        Она застонала и села. Что-то упало на пол. Нагнувшись, девушка увидела, что это был пас­порт Дорис Браун. При падении он раскрылся на том месте, где была фотография. Она была не очень четкой. Почти любая девушка могла назвать ее своей - глаза, нос, рот, волосы не­понятного цвета, который в реальности мог быть любым, открывают уши, завиты и зачеса­ны назад по последней моде.
        - И я могу так выглядеть, - прошептала За­рия и поняла, что жребий брошен. Она должна занять место Дорис Браун по той простой при­чине, что слишком боится оставаться в этом незнакомом отеле и ждать, когда что-нибудь произойдет. Да и произойдет ли? Ей предстоит слоняться по улицам, кишащим занятыми, спе­шащими по своим делам людьми, живущими своей, незнакомой ей жизнью. Предстоит воз­вращаться сюда и сидеть в одиночестве. И так день за днем, ночь за ночью, изнывая от безде­лья, ожидая разве что поступления денег.
        Можно сменить этот отель на другой, но и там она будет чувствовать себя такой же одино­кой, такой же испуганной. Можно поехать в Нью-Йорк или на юг Франции, как предлагал ей мистер Патерсон, но и там она будет одна, совсем одна.
        - Нет! Нет! - вскрикнула Зария и тут же вздрогнула от звука собственного голоса.
        Такой жизни она не вынесет. Не вынесет одиночества, вынужденного безделья. Она не сможет существовать без ждущих своей очереди рукописей, без принуждающего ее к работе отца, без копошащейся на кухне Сары, готовящей неизменные овсянку и чай.
        - Надо ехать! - Зария произнесла эти слова с решимостью, которой она в действительности не ощущала, позвонила в звонок. Услышав его звук, она, дрожа, присела на диван и напряжен­но застыла в ожидании.
        Наконец в комнату вошла горничная - до­вольно симпатичная, бойкая молодая женщи­на. Зарии показалось, что она была несколько недовольна тем, что ее вызвали в такое время.
        - Вы звонили, мадам?
        - Да, пожалуйста, вы не могли бы помочь мне?
        - Разумеется, мадам. Что я могу сделать для вас?
        - Дело в том… что… - запинаясь, произнес­ла Зария, - мне надо уехать… за границу сегод­ня вечером. А я приехала из Шотландии и… не взяла с собой никакой одежды. Мне нужен кос­тюм, блузка, несколько пар чулок и туфли. Я… мне нельзя ехать в таком виде. И, пожалуйста, мои волосы… Надо, чтобы их уложили.
        Горничная окинула ее презрительным взгля­дом:
        - Мадам, наверное, не сознает, что сегодня суббота.
        - Да, да, я знаю, что все магазины закрыты. Но, возможно, можно купить эти вещи у кого-нибудь из ваших знакомых? Может быть, у вас есть костюм, который вы могли бы продать мне?
        Горничная посмотрела на нее так, будто пе­ред ней была сумасшедшая.
        - Ну пожалуйста, - умоляла ее Зария, - я вас очень прошу. Мне это так важно.
        Это была мольба о помощи в решении той единственной проблемы, которая объединяет всех женщин на свете независимо от их соци­ального положения, веры, цвета кожи и нацио­нальности - проблемы одежды.
        - Ну хорошо, мадам, я попробую что-нибудь придумать, - с сомнением в голосе ответила горничная.

        Глава 2

        Зария стояла у окна отеля «Британия» и смот­рела вниз на залитую солнцем улицу и поток проносящихся по ней машин. Отсюда Марсель выглядел муравейником, и это только усиливало в ней чувство отчужденности и одиночества.
        Всю ночь она пролежала без сна в комфор­табельном мягком вагоне. Она снова и снова думала, что сошла с ума, что надо вернуться в Лондон, позвонить мистеру Патерсону и сооб­щить ему о своем намерении, однако так и не пришла к окончательному решению. Попав в Марсель и узнав, что отель находится рядом со станцией, Зария подхватила чемодан и пошла туда.
        Оказалось, что комната для нее забронирова­на, как и следовало из письма мистера Патерсона. Вышколенный слуга с вежливой предупре­дительностью провел ее в номер, дверь за ним закрылась, и Зария снова осталась одна.
        Она повернулась от окна и увидела свое отра­жение сразу же в нескольких зеркалах, укра­шавших комнату. Ей трудно было поверить, что это она и есть. Костюм, который нашла для нее горничная, разумеется, не был сшит у извест­ного портного, но он, безусловно, больше под­ходил ей, чем ужасный старый пиджак из твида и юбка, которую она носила годами. Зария вы­бросила все это в корзину для мусора. В первый раз в жизни она поступила настолько экстрава­гантно, выбрасывая то, что еще можно было использовать.
        Очень трудно было подобрать для нее одеж­ду: так она была худа, но горничные - к тому времени их собралось уже четверо - вошли в положение и буквально перерыли свои гарде­робы.
        - От вас остались только кожа да кости! - в отчаянии воскликнула Элси, когда очередной костюм оказался безнадежно велик.
        К этому времени они стали уже почти друзьями, и, отбросив былые формальности, горничные перестали звать ее «мадам» и отно­ситься к ней, как к почетной гостье. Она превратилась для них в обычную девушку, и почему-то в первый раз за долгие годы у нее стало тепло на душе.
        - Вы такая худенькая, наверное, сильно бо­лели, - заметила одна из девушек. - Сейчас-то вы выздоровели?
        - Да, сейчас все в порядке, спасибо, - отве­тила Зария, не вдаваясь в объяснения того, что не болезнь, а годы недоедания сделали ее такой.
        Все это время перед ее глазами стоял образ Дорис Браун с точеной грудью, с порывистос­тью и живостью уверенной в себе, благополуч­ной женщины.
        «Я тоже должна так выглядеть! Просто долж­на!» - повторяла себе Зария.
        Но, даже побывав в опытных руках горнич­ных, она не стала выглядеть так же.
        Костюм, который ей подобрали, был темно-серым. Блузка из белого крепдешина была по­хожа на ту, которую носила Дорис, но Зария была слишком худа, и она болталась на ней как на вешалке.
        - Вам обязательно надо поправиться, - ска­зала Элси.
        Остальные с завистью вздохнули.
        - Хотела бы я, чтобы и мне сказали такое, - заметила Хельга, пышнотелая девушка, уроженка Германии.
        - Если ты перестанешь трескать пирожные с кремом и шоколад, то наверняка похудеешь, - одернула ее Элси.
        Все рассмеялись.
        - Мне кажется, костюм очень хорош, - роб­ко сказала Зария, рассматривая себя в зерка­ло. - Сколько я вам должна?
        Вместе с чулками, туфлями, бельем и шляп­кой вышло восемнадцать фунтов. С величай­шим трудом Зария взяла себя в руки, чтобы пальцы у нее не дрожали, когда она отсчитыва­ла деньги. Ей казалось, что нельзя тратить та­кую огромную сумму на одежду. Она боялась, что сейчас услышит окрик отца, увидит его гла­за - темные, сверкающие от ярости, как это всегда бывало, когда он выходил из себя.
        Долгое время ей казалось, что он принимает странный наркотический порошок, который вывез с Востока. А может быть, что-то содержа­лось в его сигаретах - они так странно пахли.
        - А теперь ваши волосы, - сказала Элси. - Вы не можете ехать в таком виде.
        - Не могу, вы правы, - согласилась Зария. - Мне хочется, чтобы их уложили и завили на концах.
        И снова она подумала о Дорис Браун с ее оча­ровательной модной прической.
        - Все парикмахерские закрыты… - начала Элси и вдруг вскрикнула: - Вспомнила! У нас же есть Генри!
        - Генри! - откликнулись девушки. - При чем тут Генри?
        - Разве вы не знаете, что до прихода сюда он работал парикмахером? Он мне об этом расска­зывал. У него появилось нечто вроде аллергии на духи, как он говорит, и он сделался офици­антом.
        - И теперь вместо духов вдыхает запахи пи­щи, - заметила одна из девушек, и все они рас­смеялись.
        - Пойду позову его, - сказала Элси. - Он должен уже закончить уборку в столовой.
        - У тебя будут неприятности, если тебя засе­кут на первом этаже, - предупредили ее.
        - Ничего, не засекут, - весело ответила Элси.
        Она вышла из комнаты и удивительно скоро вернулась вместе с Генри, который оказался ху­дым молодым французом. Девушки хором объ­яснили ему, что от него требуется.
        Он окинул Зарию оценивающим взглядом и разослал горничных с поручениями: одну - за яйцами, чтобы сделать ополаскиватель для волос, другую - за шампунем, третью - за полотенцем. Элси, которая теперь опекала Зарию, словно готовя ее к роли кинозвезды, вспомнила, что у одной женщины, остановившейся в отеле, есть фен.
        - Ее светлость уехала на выходные, - сказала она. - Она даже не узнает, что мы им воспользовались.
        К этому времени Зария уже перестала удив­ляться чему бы то ни было. Только когда Ген­ри вымыл, высушил и уложил ей волосы, она осознала, насколько изменилась ее внеш­ность. Прическа была не совсем такой, как у Дорис Браун, но безобразные прямые пряди исчезли. Волосы мягкими волнами спадали ей на щеки.
        - Мадам довольна? - с удовлетворением спросил Генри. Зария не знала, как благодарить его, сколько заплатить. В конце концов, сильно смущаясь, она вытащила из сумочки несколько фунтов и сунула ему в руку. Только потом она поняла, что дала ему три фунта, и подумала, что сошла с ума. «Целых три фунта!» - шептала она про себя в поезде. Они с Сарой могли существовать на такую сумму в течение нескольких недель. Им часто приходилось так жить, когда отец был в отъезде или становился особенно прижимист в отно­шении денег, отпускаемых на хозяйство.
        И, однако, то, что сумел сделать Генри, стои­ло этого. Он помог ей убежать от самой себя. Да, пересекая канал, садясь в шумный фран­цузский экспресс, отправлявшийся из Кале, летя в нем сквозь ночь, она бежала от себя, от своего прошлого. Она оставляла позади свою боль и отчаяние, голод и жестокость, на кото­рые так долго была обречена.
        Она знала, что только страстное желание из­бавиться от воспоминаний и страха толкнуло ее на этот невероятный шаг. Не смелость стояла за ее поступком, в глубине его лежал страх, страх перед людьми, перед Лондоном, перед буду­щим, перед всем тем, что было ей незнакомо.
        «Тебя зовут Дорис Браун», - убеждала она себя, глядя на отражение в зеркале, и тут же рассмеялась: как бы оскорбилась настоящая Дорис Браун, услышь она сейчас ее слова.
        От смеха по обеим сторонам ее рта появились морщинки. Не важно! Главное то, что даже гу­бы у нее теперь стали другими.
        - Я поняла, что тут не так, - внезапно про­изнесла Элси, когда они изучали ее новую при­ческу, серый костюм и белую блузку.
        - Что же? - спросила Зария.
        - Ваше лицо, - ответила Элси. Горничные смутились, будто она сказала вслух то, о чем они все думали, но не хотели упоминать из вежливости. Элси покраснела и поспешно добавила:
        - Я не хотела обидеть вас. Я только имела в виду, что вы совсем не накрашены. В наше вре­мя никто не ходит с не накрашенными губами. Из-за этого у вас несколько… странный вид.
        - Ты права! - воскликнула одна из девушек. - Помада - это то, что вам нужно! У меня я где-то была совсем новая, нужного вам оттенка. Я купила ее только вчера за семь шиллингов и шесть пенсов. Если хотите, я вам ее принесу. И пудра у меня есть, - добавила она, - только, пожалуй, она для вас темновата.
        - Да уж, - насмешливо подтвердила Элси. - Вот у Лидии должна быть пудра нужного цвета. Из нас только к ней одной не пристает загар.
        И Зария рассчиталась за пудру, крем, кото­рый Элси наказала ей втирать в кожу каждое утро и на ночь, и за новую помаду.
        Кроме того, она выбросила свои очки. Она прекрасно видела и без них, а если ей трудно будет разбирать рукописи, которые даст ей мистер Вирдон, она всегда сможет купить себе приличные очки в черепаховой оправе. Почему-то она чувствовала, что эти старые уродливые очки будут всегда напоминать ей отца с его издевками. «Устала! Что значит устала? Ты должна пере­вести это к завтрашнему дню. За что только Господь дал мне такую слабоумную дочь? Все предельно просто. Нужно только немного со­средоточиться».
        «Но я устала, отец. Я всю неделю засижива­лась по ночам. У меня очень болит голова».
        «У тебя всегда что-нибудь болит! Только и знаешь, что хныкать! Принимайся за работу. Ты довольно лентяйничала, пока я был в отъ­езде». Бесполезно было объяснять, что, уезжая на три месяца, он оставил ей столько работы, сколько могло хватить на все шесть. Всегда у него находился какой-нибудь трактат, новая книга или каталог, которые надо было переве­сти.
        Однажды, набравшись смелости, она предло­жила нанять кого-нибудь себе в помощь, но он так ударил ее по уху, что она полетела через всю комнату. «Ах ты ленивая дрянь! - разбушевался он. - Ей нужна помощь, скажите пожалуйста! А за­чем ты еще нужна, кроме как выполнять то, что я тебе говорю? Закончишь эту рукопись к кон­цу недели, не то я все кости тебе переломаю».
        Это была не пустая угроза. Он был свире­пым человеком и никогда не стеснял себя в действиях. Не один раз возникали неприят­ности из-за его жестокого обращения с тузем­цами, которые помогали ему при раскопках. Один раз ему даже пришло уведомление от местного комиссара.
        «Слизняки! - как-то разразился он напы­щенной тирадой. - Мягкотелые слизняки! Не­удивительно, что черные возомнили о себе! Скоро они станут господами. Мы сами на это нарываемся. К черным надо относиться как к собакам, тогда они будут повиноваться».
        Подчас Зария сомневалась, а выдержала бы собака то обращение, которое она терпела от отца. Но выхода у нее не было.
        Даже когда отец умер, она не могла уехать из Шотландии. У нее не было денег. Ей казалось, что весь мир ограничился этим пустым, уединенным домом. А важнее всего было то, что она утратила волю. Она стала слишком боязлива, чтобы бежать. Но сейчас все изменилось. Теперь она стала и свободной, по крайней мере, на некоторое время. Она в Марселе, и нет никого, кто бы мог запретить ей делать все, что ей вздумается. Во внезапном порыве протеста она достала из сумочки губную помаду и ярко накрасила губы. Пусть красный цвет будет символом непокорности, воли, энергии, жизнерадостности, которые до сих пор она никогда не могла позволить себе. И вдруг дверь в ее номер распахнулась. Никто не стучал, поэтому она изумленно обернулась. С ощущением вины она вспомнила, что оста­вила ключ в замке. В комнату очень быстро и почти бесшумно вошел мужчина. Не успела Зария осознать, что Я происходит, как он закрыл за собой дверь и привалился к ней спиной.
        - Что вы хотите? - Зария так растерялась, что произнесла эти слова по-английски.
        - Вы - мисс Дорис Браун? - спросил он ее на том же языке.
        - Да… я, - поколебавшись, ответила За­рия.
        - Это замечательно! Я так и понял, что не мог ошибиться комнатой.
        Он чуть задыхался, словно от спешки. Теперь Зария разглядела, что в руке с перекинутым че­рез иге плащом он держал чемодан. Волосы у него были почти черные, выделявшиеся даже на фоне загорелого лица, и он носил темные очки. По-английски он говорил с каким-то странным акцентом.
        Зария поднялась с кресла.
        - Я… я вас не понимаю. Что вам нужно? Почему вы вошли без стука?
        - У меня для этого не было времени.
        И снова ей показалось, что он чуть задыхается, как будто он бежал по коридору или вверх по лестнице. Но почему? Она беспомощно смотрела на него, не зная, как поступить.
        - Пожалуйста, не пугайтесь, - более спокойным голосом, будто почувствовав ее растерянность, сказал он. - Я узнал, что вы здесь остановились. Мне надо с вами поговорить.
        - Узнали! Но от кого? - недоуменно спроси­ла Зария.
        - Это не важно, - ответил он. - Главное, что мне нужна ваша помощь.
        Теперь Зария поняла, что у него за акцент. Он американец. Он слегка, но тем не менее заметно, растягивал гласные. Это был крупный, широкоплечий мужчина. Быстрота и ловкость его движений говорили о том, что он занимался спортом.
        - Можно мне сесть?
        - Да, пожалуйста… хотя… я не знаю. Зачем вам понадобилось… врываться в мою комнату таким образом?
        - Пожалуйста, мисс Браун, успокойтесь. Я все объясню, только выслушайте меня. Хоро­шо?
        - Хорошо… говорите, - замялась Зария.
        - Спасибо.
        Он говорил спокойно, но после этого быстро повернулся к двери, открыл ее и, выглянув в коридор, закрыл снова.
        - Я хотел убедиться, что нас никто не подслушивает, - пояснил он.
        - Кому может понадобиться нас подслуши­вать? И зачем? - спросила Зария. - Я только что приехала.
        - Да, я знаю, - сказал он. - Я видел, как вы вошли в отель, хотя и не знал тогда, что это именно вы. Почему-то я представлял мисс Бра­ун несколько по-другому.
        Зария почувствовала себя виноватой и про­молчала.
        Он пересек комнату и сел в кресло рядом с окном. При этом он поморщился, словно от боли, и тут Зария заметила пластырь на его ухе и странный обесцвеченный синяк на левом вис­ке. Он почувствовал ее взгляд и поднес руку ко лбу, будто пытаясь загородить синяк.
        - Я попал в автомобильную катастрофу, - неловко объяснил он, - и меня немного заде­ло.
        - Понимаю. - Зария опустилась на стул пе­ред туалетным столиком, развернувшись так, чтобы видеть незнакомца.
        - Вы не возражаете, если я закурю? - спро­сил он.
        - Нет, пожалуйста.
        - Вы абсолютно уверены? Я сам не люблю сигаретного дыма в спальне, но, кажется, вы не останетесь здесь на ночь. Яхта уже в гавани.
        - О! Мне еще ничего не сообщали.
        - Она только что прибыла. Вас скоро извес­тят, и вы подниметесь на борт.
        - Откуда вы знаете? - поинтересовалась За­рия.
        - Мне сказал об этом один ваш друг, - от­ветил американец. - Он просил меня разыс­кать вас.
        Зарии понадобилось время, чтобы уяснить для себя его слова, потом она спросила, пола­гая, что он ждет от нее этого вопроса:
        - И как… его зовут?
        - Скорее всего, вы его не вспомните, - отве­тил американец. - Вы когда-то встречались с ним в Лондоне, а теперь он узнал от друзей, что вы собираетесь принять участие в этом путеше­ствии. Он рассказал мне об этом, и вот почему я решился обратиться к вам за помощью.
        - Что я могу для вас сделать? - спросила Зария.
        - Возьмите меня с собой, - последовал ответ.
        Ей показалось, что она неправильно расслы­шала и с минуту молча рассматривала его: не­знакомый ей человек в темных очках, которые придавали его лицу отчужденный вид, делая его почти нереальным.
        - Я… я вас не понимаю, - наконец выгово­рила она.
        - Послушайте, мисс Браун, - он наклонился вперед и сжал руки, - мне очень важно, чрез­вычайно важно попасть в Алжир. Моя мать больна. Я должен попасть к ней.
        - Но есть же пассажирские пароходы!
        - На них у меня нет денег.
        - О!
        Зария легко могла принять подобное объяс­нение, но человек перед ней казался вполне преуспевающим. Его костюм был хорошо сшит, закуривая, он достал из кармана портсигар, хотя, возможно, он стоил всего несколько шиллингов - она плохо разбиралась в подоб­ных вещах.
        - Я вам сочувствую, - мягко произнесла она. - Мне нетрудно представить себе, что зна­чит быть бедным. Но не понимаю, чем я могу помочь вам.
        - Вы можете мне помочь, вы не должны мне отказывать, - ответил он. - В этом путеше­ствии вы - самое важное лицо. Так сказал мне мой друг. Мистер Вирдон настаивал на том, чтобы ему нашли секретаря со знанием архео­логии и арабского языка. Я ведь не ошибаюсь?
        - Нет, вы правы.
        - Ну вот видите. Вам стоит только сказать, что вы хотите взять с собой своего помощника, потому что не сможете в одиночку справиться с обработкой результатов экспедиции.
        - А что скажет мистер Вирдон? Он же мне не поверит.
        - Поверит, я в этом уверен. Он должен пове­рить. Только постарайтесь говорить как можно более убедительно.
        - Но почему я должна это делать? - расте­рянно спросила Зария.
        - Потому что я умоляю вас об этом, - отве­тил американец. - Мне надо попасть в Алжир. Я должен быть рядом с матерью. Она больна. Мой отчим - негодяй. Он плохо с ней обращается. Говорю вам, я должен попасть туда, пока еще не поздно.
        Он говорил так убедительно, что у Зарии едва не навернулись на глаза слезы. Ее пер­вым побуждением было немедленно согла­ситься. Этот человек попал в беду и взывает к ней о помощи. Трудно усомниться в его ис­кренности. Однако, все еще пытаясь руководствоваться житейскими правилами, она произнесла:
        - Послушайте! Я никогда не встречалась с мистером Вирдоном. Он нанял меня через поверенных в Лондоне. А вдруг он не позволит мне взять с собой помощника? Вдруг он рас­сердится на меня за такое предложение?
        - Я не думаю, - твердо ответил америка­нец. - Сделайте точно так, как я вам скажу, и я вам гарантирую, что все будет в порядке.
        - Но… но почему… почему я должна вас слу­шаться? - запротестовала Зария.
        - Потому что, как я знаю, у вас доброе серд­це, потому что все это гораздо важнее для меня, чем я могу выразить словами, потому что, со­вершая этот великодушный поступок, вы ни­чем не рискуете.
        Последнее, по крайней мере, было правдой.
        Она действительно ничем не рисковала. В самом худшем случае ей придется признаться, что она - хозяйка яхты. Она знала, что у нее никогда не хватит смелости на такое признание, но ее успокаивала сама возможность сделать его.
        - Я кое-что придумал, если только вы согла­ситесь последовать моему плану, - будто по­чувствовав ее колебания, сказал американец. - Как только вы получите уведомление капитана о том, что яхта находится в гавани, мы вместе поедем в порт. На борту вы представите меня в качестве своего жениха.
        - Жениха! - повторила Зария, изумленно раскрыв глаза.
        - Да, так будет лучше всего. Тогда ваше на­мерение взять меня с собой будет выглядеть бо­лее правдоподобным. Я - не только ваш по­мощник в трудной работе, но еще и жених. К. любви всегда относятся с пониманием, и я счи­таю что особых сложностей не возникнет. Вы, конечно, объясните мистеру Вирдону, что мы только недавно обручились, и вы не хо­тите расставаться со мной, уезжая в Африку.
        В его устах все выглядит достаточно правдо­подобно, подумала Зария. В конце концов, так и поступила настоящая Дорис Браун - обручи­лась, только она в связи с этим вообще отказа­лась от поездки.
        - Я… не знаю, что и сказать, - беспомощно произнесла Зария.
        - Тогда будьте умницей и соглашайтесь, - настойчиво проговорил американец.
        - Но… я даже вашего имени не знаю.
        - Нет, разумеется. Вы будете называть ме­ня… Чак. Так звали меня мои друзья в коллед­же. Фамилия моя Танер. Итак, Чак Танер. Между прочим, я немного умею говорить по-арабски и немного разбираюсь в археологии.
        - Ну что ж, это уже кое-что, - ответила Зария. Но она все-таки колебалась и, покраснев и крайне смущаясь, попросила:
        - Не могли бы вы… если вас не затруднит, вы не могли бы снять очки?
        Он молча сделал то, что она попросила, потом, пристально глядя на нее глубокими серыми глазами, спросил:
        - И зачем?
        - Я… мне просто захотелось знать, как вы выглядите на самом деле, - ответила Зария, смущенно умалчивая о том, что считает спра­ведливым выражение: «Глаза - зеркало души».
        У него были честные глаза - спокойные и по­чему-то, хотя она и не смогла бы объяснить по­чему, внушающие доверие.
        - Спасибо, - спустя мгновение произнесла она и смущенно отвела взгляд.
        Он снова надел очки.
        - Мне приходится постоянно носить темные очки, иначе меня мучают сильные головные боли. Кроме того, у меня сенная лихорадка.
        Тут, так внезапно, что они оба вздрогнули, за­звонил телефон.
        - Наверное, это с яхты, - быстро сказал Чак Танер. - Ничего не говорите им обо мне. Просто скажите, что немедленно выезжаете.
        Зария, колеблясь, пошла к телефону. Но не успела она поднять трубку, как он очутился ря­дом с ней и предупреждающе схватил ее за руку.
        - Подождите! Если это кто-то другой, все равно кто, не говорите, что я у вас. Вы меня по­няли?
        - Но… почему? - недоуменно спросила За­рия.
        - Делайте так, как я говорю, - приказал он.
        Он отнял руку, и Зария взяла трубку.
        - Я слушаю.
        - Мадемуазель Браун? - спросил голос в трубке.
        - Да.
        - Пожалуйста, подождите минуточку.
        После непродолжительного треска и шума из трубки спросили по-английски, с ярко выра­женными просторечными интонациями:
        - Я говорю с мисс Браун?
        - Да, мисс Браун у телефона.
        - Доброе утро, мисс. Капитан просил пере­дать вам свое приветствие. «Колдунья» в гава­ни. Вы готовы подняться на борт?
        - Передайте капитану, что я выезжаю немед­ленно, - ответила Зария.
        - Прекрасно, мисс. Третий причал, место под номером сорок семь.
        - Спасибо.
        На том конце провода раздался щелчок, и Зария повесила трубку. Только сейчас она осо­знала, что Чак Танер стоит так близко к ней, что должен был слышать весь разговор. Он улыбнулся, заметив беспокойство на ее лице.
        - Все в порядке? - успокаивающим тоном спросил он.
        - А кто, вы предполагали, это мог быть, если не матрос с яхты? - спросила Зария.
        - Да мало ли кто, - уклончиво ответил он. - В мире полно разных неприятных типов, осо­бенно когда в дело замешан миллионер.
        - Бог мой! Я совсем не подумала об этом. - Зария резко опустилась на тахту. - Вы случайно не вымогатель? Может быть, вы хотите попасть на яхту, чтобы ограбить мистера Вирдона?
        - Обещаю, что ни в коем случае не буду этого делать, - засмеялся Чак Танер. - Кроме того, я не охотник за теми сокровищами, которые вы собираетесь откопать с мистером Вирдоном. Нет, как я уже говорил вам, мне просто надо попасть в Алжир, а другого способа у меня нет.
        - Предположим… это просто предположение… что я могла бы одолжить вам немного денег?
        Она заметила, что ее слова застали его врасплох, но он быстро нашелся:
        - Начнем с того, что у вас вряд ли найдется достаточно денег. Кроме того, я, конечно, не лишен недостатков, но я не привык брать день­ги у женщин.
        - Все равно… мне не очень нравится ваша идея, - произнесла Зария. - Предположим, капитан будет против и не допустит вашего присутствия на борту?
        - Этого не случится, - уверенно возразил Чак Танер. - Он скажет, что надо подождать прибытия мистера Вирдона. Вот с ним-то вам и понадобится все ваше умение убеждать. Я пола­гаюсь на вас, мисс Браун. Я вам верю. Я обе­щаю, что это не каприз, не прихоть, дело идет о жизни и смерти.
        Что-то в его тоне заставило Зарию вздрог­нуть.
        - А сейчас я прошу вас сделать следующее, - продолжал он. - Спуститесь и заплатите по счету. Потом попросите швейцара вызвать так­си. Шоферу вы скажете ехать в порт. Но как только вы убедитесь, что никто вас не слышит, постучите ему в окно и попросите остановиться возле аптеки на Ру-Гарибальди. Вы запомните? Аптека на Ру-Гарибальди. Там я буду ждать вас.
        - Значит… значит, вы не пойдете со мной вниз? - спросила Зария.
        Он покачал головой:
        - Нет, я пройду через заднюю дверь. Так бу­дет безопаснее. Не хочу, чтобы меня кто-нибудь видел.
        - Я… я вас не понимаю. Вы… скрываетесь от полиции? Вы… совершили что-то плохое?
        - За свою жизнь я совершил не один плохой поступок, - с улыбкой ответил он, - но ничего, что могло бы заинтересовать французскую полицию. Пожалуйста, верьте мне. Я знаю, мой рассказ звучит немного невероятно. Он кажется вам выдержкой из «Сатидей Ивнинг пост» или детективного романа, но на самом деле все гораздо проще. Мне надо попасть в Алжир, и никто меня в этом не остановит. Родственники моего отчима, если быть точ­ным, его сыновья, не хотят, чтобы я увиделся с матерью. Они боятся, что она оставит наследство мне. Вот и все.
        - Понимаю, - со вздохом облегчения произ­несла Зария. - Я сделаю так, как вы просите.
        Она не знала почему, но несмотря на фантас­тическую историю и странную манеру поведе­ния американца, несмотря на способ, которым он проник в ее комнату, в глубине души она бы­ла рада, что он поедет вместе с ней. Ей будет не так страшно столкнуться с таким количеством незнакомых ей людей - мистером Вирдоном, капитаном, другими участниками путешествия.
        - А теперь нам пора, - между тем говорил американец. - Не забудьте, меня зовут Чак. Вы влюблены в меня, а я в вас. Я буду звать вас Дорис.
        - Нет, нет, пожалуйста, - непроизвольно воскликнула Зария и, заметив его удивление, поспешно добавила: - Это мое… официальное имя. Друзья зовут меня Зарией. Я… забываю… откликаться на Дорис.
        - Зария! - мягко проговорил он. - Какое красивое имя и, между прочим, арабское.
        - Да, его выбрала для меня мама, потому что оно показалось ей очень красивым.
        - И она права. Зария! Я не забуду его. А Дорис Браун мы оставим для официальных случа­ев, - сказал Чак Танер.
        Зария поступила непроизвольно и сейчас уже сожалела о сказанном. А вдруг ее второе имя должно было быть указано в паспорте? Не луч­ше ли было позволить ему называть себя Дорис?
        С другой стороны, она всегда могла уйти от ответа на этот вопрос, всегда могла сказать, что забыла. Он так мало значил по сравнению со всем остальным. Нет, если уж они решили при­творяться близкими людьми, лучше будет, если он будет обращаться к ней по тому имени, к ко­торому она привыкла.
        Она взяла чемодан.
        - И это все ваши вещи? - спросил Чак Та­нер. - Определенно, вы путешествуете налег­ке.
        - А вы?
        - У меня есть второй чемодан. Я оставил его в аптеке.
        - Я… я что-нибудь куплю себе, когда мы приедем в Алжир, - поспешно сказала За-рия. - У меня совсем не было времени на сбо­ры. Поверенные предложили мне эту работу всего пару дней назад. Они долго не могли найти подходящего человека.
        - Да, я понимаю. Что ж, до встречи и благодарю вас.
        Чак Танер протянул ей руку. Зария почув­ствовала теплоту и силу его пожатия. Она вдруг ощутила себя странно защищенной. Но он уже взялся за ручку двери.
        - Выгляните, нет ли кого в коридоре, - попросил он.
        Зария молча повиновалась. В мягко освещенном, застеленном коврами коридоре было пусто. Чак низко надвинул шляпу на лоб.
        - Увидимся через несколько минут, - про­изнес он чуть слышно и заспешил прочь, бес­шумно ступая по мягкому ковру.
        Зария подождала, пока он не скроется из ви­ду, и пошла к лифту. Спустившись на первый этаж, она заплатила по счету и пошла к цен­тральному входу.
        В большом открытом холле было людно: по­груженные в чтение газет мужчины, занятые сплетнями женщины, семьи с детьми. Зария с интересом рассматривала лица. Вдруг среди них находятся люди, которых так боится Чак Танер? Ее воображение рисовало себе хищных пасынков, которые пытаются отобрать закон­ное наследство у настоящего сына. «Я просто обязана помочь ему», - сказала она себе и, усаживаясь в такси, попросила швейцара распорядиться, чтобы такси ехало в порт.
        Чак ждал ее у дверей внутри аптеки. Как толь­ко такси остановилось, он поспешно выскочил из дверей, бросил маленький чемодан в салон и втиснул чемодан побольше на сиденье рядом с шофером.
        - Все в порядке? - спросил он, усаживаясь рядом с Зарией.
        - Да, разумеется, - ответила она. - А разве вы ждали каких-нибудь осложнений?
        - Сам не знаю, - сказал он. - Может быть, у меня просто расшатаны нервы, но осторожность не помешает. Итак, вы уверены, что правильно все запомнили? Кстати, весь путь из Лондона мы проделали вместе. У меня на чемоданах стоят лондонские штемпеля.
        - Вы так тщательно все продумали, - заме­тила она. - Но неужели вы считаете, что кому-нибудь может прийти в голову проверять нас?
        - Трудно сказать, - туманно ответил он. - Когда лжешь, главное - хорошо подготовить­ся, учесть все до мельчайших подробностей. Что с вами? - спросил он, увидев, как Зария отвернулась от него.
        - Я не люблю лгать, - ответила она. - Да и не умею. Ваши слова меня пугают.
        - Все будет хорошо, обещаю вам, - успокаивающим тоном произнес он. - Вам только не надо придумывать ничего на ходу. Не от­ступайте от версии, которую я вам изложил. Мы собираемся пожениться, и в связи с этим, а также потому, что вам нужен помощник в работе, вы никак не можете ехать без меня.
        При этих словах он поднял руку и поглубже надвинул шляпу на левый висок.
        - Вы пытались сделать с ним что-нибудь? - спросила Зария, кивнув на синяк.
        - Да, аптекарь сказал, что это средство делает чудеса. Ну что ж, посмотрим.
        - Вы превысили скорость?
        - Превысил скорость? - переспросил он.
        - Ну, когда попали в аварию.
        - Ах да, разумеется. Боюсь, что так и было. Я очень нетерпелив. Не могу ездить медленно.
        Оставшуюся дорогу они сидели молча. Их - провезли через портовые ворота к сорок седь­мой стоянке, и Зария увидела «Колдунью».
        До сего времени она как-то не думала о том, какой окажется яхта, ее яхта. Она не ожидала, что она будет такой белой, грациозной, рос­кошной, сверкающей начищенной медью, с красным навесом от солнца, с низкими удоб­ными креслами, обитыми пурпурной тканью.
        Ей хотелось закричать: «Она принадлежит мне! Мне».
        Вместо этого Зария молча ждала, пока Чак расплатится с водителем. Повернувшись, она увидела, как по трапу к ним спешат два матро­са - помочь поднять багаж на борт. «Колдунья» оказалась значительно больше, чем предполагала Зария. Капитан, солидный бородатый мужчина средних лет в кителе с зо­лотыми пуговицами, вышел им навстречу.
        - Приветствую вас, мисс Браун, - улыбнул­ся он. - Надеюсь, мы не заставили вас долго ждать. Я опасался, что из-за небольшого ре­монта мы не попадем сюда раньше завтрашнего утра. Но, как видите, все обошлось.
        - Здравствуйте, - нервно проговорила За­рия. - Позвольте представить вам мистера Танера. Он - мой… жених.
        - Жених! Это неожиданность для меня. Я не знал, что вы приедете не одна.
        - Надеюсь… мистер Вирдон не будет возра­жать, - чуть задыхаясь от волнения, произнес­ла Зария. - Видите ли, поверенные очень на­стаивали на моем участии, а я не могла ехать без мистера Танера… мы только что обручились… и они предложили, чтобы я взяла его в качестве своего… помощника. Он - хороший специа­лист.
        - Что ж, мне кажется, все будет в порядке, - ответил капитан. - Места у нас достаточно.
        Он повернулся к одному из матросов:
        - Отнесите вещи этого джентльмена в каюту.
        - Будет сделано, сэр.
        - А теперь, мисс Браун, позвольте, я покажу вам ваши апартаменты, - продолжал капитан. - Может быть, вы с мистером Танером хотите чаю? Стюард приготовил вам настоящий английский чай.
        - Спасибо, мы не откажемся, - поблагодарила Зария.
        Капитан взглянул на часы.
        - Мистер Вирдон должен прибыть около шести, - сказал он. - Как вы, должно быть, знаете, вчера ночью он приплыл на «Шербуре» в Гавр, а оттуда поедет поездом. К шести они должны быть здесь.
        - Тогда я смогу… поговорить с ним, - сказа­ла Зария, взглянув на Чака.
        - Хорошо, - согласился капитан. - А пока чувствуйте себя как дома.
        Он проводил Зарию в ее каюту, которая пока­залась ей верхом роскоши. Каюта Чака находи­лась дальше по коридору.
        - А сейчас я вам покажу каюту, которую мис­тер Вирдон просил выделить в качестве рабоче­го кабинета, - сказал капитан. Он провел их по коридору в большую, удобно обставленную каюту с письменным столом, пи­шущей машинкой, обширной картотекой, фо­тооборудованием и машинами для очистки глины. - Мы забрали все это в Канне, - объяснил капитан. - Мистер Вирдон оставил там на хра­нение все оборудование, которое осталось по­сле прошлогодней экспедиции.
        - Все это выглядит очень по-деловому, - за­метила Зария, почувствовав, что должна что-нибудь сказать в ответ.
        - К сожалению, я еще не имел удовольствия познакомиться с мистером Вирдоном, - улыб­нулся капитан, - но, судя по его письмам и ин­струкциям, он действительно очень деловой че­ловек, хотя и интересуется прошлым.
        - Да… похоже… - пробормотала Зария. Они вернулись в ее каюту. Объяснив, как найти столовую, капитан оставил ее. Зария закрыла за ним дверь и поднесла руки к лицу. Поверит ли по-настоящему деловой человек ее фантастической выдумке о женихе, с которым она не может расстаться? Больше того, не заподозрит ли он по ее словам или поступкам, что она - не та, за кого себя выдает?
        Некоторое время она неподвижно стояла, мучимая сомнением. Внезапно в дверь постучали. Не успела она ответить, как появился Чак. Он улыбался, и, несмотря на скрывавшие его лицо И темные очки, Зария различила веселый блеск его глаз.
        - Пока все идет прекрасно, - прошептал он. Путешествие начинается! Вы взволнованы или просто испуганы?
        - Я боюсь! Ужасно боюсь!
        - Но почему? - спросил он. - Я же здесь, и о вас позабочусь.

        Глава 3

        Зария стояла на палубе и наблюдала за тем, как яхта выходит из гавани. Было раннее утро. Над горизонтом еще висел туман, и море было окутано дымкой. Трудно было поверить, что пройдет немного времени, и оно станет прон­зительно голубым, как убор Божьей Матери.
        Все вокруг казалось волшебным, будто мир утратил реальность. У Зарии было такое чув­ство, словно и она сама лишь плод чьего-то воображения.
        «Все это происходит со мной», - без конца повторяла она себе, пытаясь поверить в то, что эта яхта - ее собственность.
        «Я никогда не расстанусь с ней», - прошеп­тала она и тут же вздрогнула при мысли о том, что когда-нибудь ей придется признаться, кто она такая. Разве сможет она отдавать распоряжение этому важному капитану?
        Она вспомнила, как трудно ей было сделать выбор среди многочисленных блюд, которые предложили ей на ужин. А сколько еще проб­лем предстоит ей решить сегодня! Беспокой­ные морщины появились у нее на лице.
        Мистер Вирдон не приехал к шести, как они ожидали. Пришла телеграмма, что он задер­жался в Париже и появится на яхте только но­чью.
        - Наверное, нам нельзя ложиться до его при­езда, - предположила Зария, когда стюард по­казал им телеграмму.
        - Не вижу для этого никаких оснований, - ответил Чак. - Утром у нас будет достаточно времени, чтобы сообщить обо всем мистеру Вирдону.
        Зария покачала головой.
        - Я бы предпочла поскорее покончить с этим. Я ужасно боюсь встречи с ним.
        - Почему? - спросил Чак и, не дождавшись ее ответа, добавил: - Ну и странная же вы де­вушка! Кажется, вы боитесь всего на свете. Что вас так пугает? Кроме меня, разумеется.
        Зария отвела глаза и оглядела большую, уют­ную каюту, которая почему-то не вязалась с ее представлениями о рабочем кабинете. На мгно­вение у нее мелькнула сумасшедшая мысль: рассказать ему всю правду, открыть, кто она та­кая, объяснить, почему она приехала сюда под именем Дорис Браун. Но она вспомнила, что ничего не знает о Чаке, они познакомились всего несколько часов назад. Пытаясь придать своему голосу решительность, она произнесла:
        - Кажется, уместнее будет, если вы расска­жете мне что-нибудь о себе.
        - Ну разумеется, - обезоруживающе согла­сился он. - Что вы хотите знать? Мне двадцать восемь лет, я - американец. Моя мать, француженка по происхождению, вышла второй раз замуж за француза. Я хорошо знаю Европу. Курю, пью, люблю детей. Это вы хотели услы­шать?
        - По-видимому, - с сомнением протянула Зария. У нее было такое ощущение, что, не­смотря на непринужденность поведения, он что-то скрывает. Насколько он был непохож на нее! Она была такой скованной, так нерв­ничала, когда кто-нибудь заговаривал с ней.
        - А теперь продолжим нашу беседу о вас, - сказал он. - Вы перенесли тяжелую болезнь?
        Зария хотела было ответить отрицательно, но тут же вспомнила, как ужасно выглядит, как выпирают у нее скулы, как заметны черные круги под глазами. Ему никогда не понять правды, поэтому ей придется соврать, хотя бы из гордости.
        - Да, я болела, - тихо согласилась она.
        - Так я и подумал, - продолжал он. - Но сейчас вы чудесно отдохнете, во всяком случае, на протяжении пути до Алжира. В качестве пла­ты за мой проезд я буду выполнять всю вашу работу, а вы будете лежать и отдыхать.
        - Это было бы хорошо, - со слабой улыбкой возразила Зария, - но я сомневаюсь, что вы сможете сделать все, что потребует от меня мистер Вир дон. Эта работа требует определен­ной квалификации, особенно в части перевода древних рукописей.
        - Тогда я даже не буду пытаться этого де­лать, - ответил Чак. - Но я могу печатать од­ним пальцем на машинке под вашу диктовку. Обещаю вам, только одним, но у меня это полу­чается довольно быстро.
        - А чем вы зарабатываете себе на жизнь? - спросила Зария. Он поколебался, прежде чем ответить, и она поняла, что не услышит от него правды.
        - В свое время я занимался всем понемно­гу, - уклончиво произнес он. - Служил в ар­мии, был пилотом на самолете, если надо, могу неплохо паять.
        «Другими словами, вы не намерены расска­зывать мне об этом», - сказала про себя Зария, но она была слишком робкой, чтобы произнес­ти эти слова вслух. Разговор иссяк. Зария подумала, какая она неловкая и неуклюжая. И все потому, что она так долго жила вдали от людей и от мира. Мно­гие месяцы она видела только пастухов и охот­ников, проходивших мимо их дома, а разговаривала только с продавцами, когда ходила за покупками в деревню, со старой Сарой, кото­рую в глубине души начинала ненавидеть, и с отцом, если он бывал дома. Вот и весь круг ее друзей и знакомых.
        Тем не менее она еще помнила те дни, когда была жива мать и их дом в Эдинбурге был по­лон интересными и занимательными людьми. Она появлялась перед гостями в вечернем пла­тье, ее знакомили с лордом таким-то и сэром таким-то, с известными профессорами и зна­менитыми проводниками. Повсюду звучал смех и остроумные замечания. Ее мать, каза­лось, обладала умением вдохновлять людей, выявлять их таланты.
        Потом она умерла. Зария до сих пор помнит те бессонные ночи, которые она проводила в слезах, громко жалуясь в темноте: «Где же ты, мама? Вернись, ты так нужна мне».
        После смерти матери они с отцом уехали из Эдинбурга. Сначала они путешествовали по за­границе, а вернувшись в Англию, снимали квартиру в Лондоне. Потом отец решил поселиться в Шотландии.
        Это строение посреди вересковых лугов задумывалось как охотничий домик. При жизни мать не раз говорила, как там скучно. Скучно! Сейчас Зария задрожала при воспоминании о долгих зимах, на протяжении которых они с Сарой были отрезаны от всего мира. Одино­чество, пустота и боль снова холодом проникли ей в сердце.
        - Как красиво, вы не находите? - раздался голос у нее за спиной, и, вздрогнув от неожи­данности, она обернулась. Это был Чак.
        - Вы рано встали, - заметил он.
        - Я подумала, а вдруг мистер Вирдон захочет поговорить со мной, - объяснила Зария.
        - По-моему, вряд ли, - сказал Чак. - Стю­ард сказал, что они просили подать им завтрак в каюты.
        - Как, все, кто с ним приехал? - удивилась Зария.
        Чак усмехнулся:
        - Вы, по-видимому, не понимаете причуд богатых праздных людей.
        - Мистер Вирдон - не праздный человек… - начала Зария, но слова тут же замерли у нее на губах. Она вспомнила, какими странными по­казались ей приехавшие ночью люди. Возможно, ей просто показалось, что они чувствуют себя как-то неловко: она сама была так растеряна и испугана. Но у нее сложилось впечатление, что, по крайней мере, двое из трех приехавших мужчин плохо держались на ногах.
        Они появились только к полуночи. Они вы­шли из подъехавшей к яхте машины и молча начали подниматься по сходням. «Словно про­винившиеся мальчишки, которые боятся, чем-то их встретят», - подумала Зария, но сразу же поняла, каким нелепым было ее предположе­ние.
        Мистер Вирдон был одет в традиционный костюм яхтсмена: белые брюки, пиджак с золо­тыми пуговицами и шапочка с белым верхом. Он пожал руку капитану и представил ему сво­их друзей:
        - Мистер Эди Морган, мистер Виктор Джакобетти, - и, наконец, последней, потому что она задержалась, выходя из машины, - мисс Кейт Гановер.
        - Эй, мальчики, - раздался визгливый го­лос, - подождите меня. Что за спешка?
        И, помахивая норковым золотистым манто, позвякивая браслетами и блестя глазами, Кейт Гановер поспешила за ними вслед. Ее рассы­панные по плечам волосы отливали серебром, ярко накрашенные ногти были в дюйм длиной. От нее исходил почти удушающий запах доро­гой парфюмерии.
        Зария в полном изумлении наблюдала за ней. Никогда прежде не встречала она никого, кто бы походил на мисс Гановер. Даже в самом не­лепом сне ей не могло привидеться, чтобы та­кая девушка участвовала в археологической эк­спедиции. Но капитан уже знакомил ее с вновь прибывшими.
        - Мистер Вирдон, позвольте представить вам мисс Браун. Ей надо поговорить с вами по по­воду еще одного нашего гостя, мистера Танера.
        - Мистера Танера? - переспросил мистер Вирдон, небрежно пожимая Зарии руку.
        - Что такое? - вмешался низенький мужчи­на среднего возраста, которого назвали Эди Морганом. - Мы не рассчитывали, что вы бу­дете принимать на яхте гостей.
        - Подожди, Эди, - перебил его мистер Вир­дон. - Дай мисс Браун объяснить нам.
        Краснея и дрожа от смущения, потому что все взгляды обратились на нее, Зария промямлила:
        - Я… мне казалось… вы не будете возражать. Дело в том, что… мистер Танер не мог…
        - Боюсь, моя невеста слишком стесняется, - пришел ей на помощь Чак. - Надеюсь, мистер Вирдон, вы извините меня за подобное вторже­ние, но нам не хотелось подводить вас в по­следний момент. Мы ведь знали, как вы наста­ивали на том, чтобы у вас на яхте был секре­тарь.
        Все дело в том, что мы, я и мисс Браун, об­ручились и не захотели расставаться. Мы об­говорили эту ситуацию между собой и реши­ли, что будет лучше, если я поеду вместе с ней. Я готов помогать ей в работе, так как го­ворю по-арабски и немного разбираюсь в ар­хеологии. - Это все для меня полная неожиданность! - сказал мистер Вирдон и посмотрел на Эди
        Моргана, как бы ища поддержки. - Разумеется, если мисс Браун хочет отказаться от этого путешествия… - начал мистер Морган.
        - У меня есть для вас письмо, сэр. Оно от по­веренных, - вмешался капитан. - В письме ко мне мистер Патерсон жаловался на то, как трудно было выполнить ваше распоряжение по поводу секретаря. По-видимому, именно поэ­тому мисс Браун и ее жених переживали, что подведут вас в последнюю минуту.
        - Да, да, разумеется, я все понимаю, - по­спешно сказал мистер Вирдон. - Очень любез­ный жест с вашей стороны. Разумеется, мы бу­дем счастливы, если мистер… э-э… Танер по­едет вместе с нами.
        - Если верить его словам, он сможет оказать­ся полезным нам, - поддержал его мистер Джакобетти.
        Это был молодой человек с отсутствующим лицом, на котором странно выделялись острые, проницательные маленькие глазки. «Порося­чьи», - подумала Зария, когда он уставился на нее с таким выражением, что она сразу поняла, какой непривлекательной особой он ее считает.
        - Замечательно! Тогда все улажено, - произ­нес Эди Морган таким тоном, будто здесь он принимает решения. - А теперь, что вы скаже­те насчет спиртного?
        - Я рассчитывал, что вам захочется подкре­питься, сэр, сказал капитан, - и стюард на­крыл для вас стол в кают-компании.
        - После такого ужасного переезда мне не по­мешает выпить чего-нибудь крепкого, - про­изнесла Кейт Гановер своим визгливым голо­сом.
        В знак согласия мужчины последовали за ней и капитаном вниз по трапу в кают-компанию. Зария и Чак остались на палубе одни. Они в удивлении смотрели друг на друга.
        - Какие странные люди, - тихо заметил Чак.
        - Я по-другому представляла себе мистера Вирдона, - откликнулась Зария.
        - И как же именно? - поинтересовался Чак.
        - Очень умным, с бородой, может быть. Не таким модно одетым. Все археологи, с которы­ми я до сих пор сталкивалась, выглядели так, будто спали не раздеваясь.
        - Он, очевидно, исключение, - сказал Чак. - А как вам понравилась дама?
        Зария не сразу поняла его.
        - А! Мисс Гановер? Не представляю, какую роль будет играть она при раскопках! - нако­нец воскликнула она.
        - Я бы на вашем месте об этом не беспокоил­ся, - ответил Чак. - Если она доберется даль­ше главной улицы Алжира, я станцую вам та­нец живота.
        Зария не могла удержаться от смеха. Впервые за многие годы ей стало весело, и она почув­ствовала себя с Чаком более непринужденно. Как хорошо, что он был рядом, что ей не придется одной общаться с этими странными людьми.
        - Пойдемте спать, - сказал Чак. - Вы вы­глядите очень измученной. Можете быть совер­шенно уверены, сегодня мы им больше не по­надобимся.
        Она послушалась, потому что чувствовала се­бя смертельно усталой. Всю предыдущую ночь она не могла уснуть от волнения.
        Зария не рассчитывала, что ей удастся как следует выспаться, но едва ее голова коснулась подушки, как она погрузилась в глубокий сон, который не в состоянии были нарушить ни гуд­ки кораблей, ни лязг подъемных кранов, ни скрип причалов. Она проснулась только от зву­ка заводящегося двигателя, поспешно встала и оделась.
        Сейчас, глядя на Чака, она поняла, что и он хорошо выспался. Его лицо уже не казалось та­ким напряженным, как накануне, а глаза за стеклами темных очков весело блестели. Он уже не был затравленным, настороженно ози­рающимся по сторонам человеком, каким явился к ней в номер.
        Наверное, он чувствовал себя так легко и не­принужденно потому, что судно уже отплыло из гавани, и никакие сводные братья не могли помешать ему попасть в Алжир.
        - Как ваш синяк? - спросила она.
        - Он еще виден? - поинтересовался он.
        - Нет, его почти не заметно.
        - Он уже не болит, - сказал он. - Мне хо­чется забыть о случившемся. Не рассказывайте ни о чем этим людям. Они наверняка сделают неверные выводы.
        - Вы боитесь, они подумают, что вы были пьяны, когда вели машину? - спросила Зария.
        - Не удивлюсь, - ответил он. - Это первое, что им придет в голову, ведь они сами очень много пьют.
        - Откуда вы знаете?
        - Я только повторяю то, что слышал. Стюард сказал, что они легли только в два. Все это вре­мя они пили в кают-компании.
        - Непохоже, что у нас будет много работы! - воскликнула Зария.
        - Пойдемте завтракать, - предложил Чак. - Потом мы можем отправиться в наш рабочий кабинет и там ждать распоряжений. Завтрак был не менее восхитительным, чем ужин накануне. Но Зария снова лишь слегка притронулась к пище, хотя Чак настаивал на том, чтобы она попробовала яичницу с ветчи­ной, сосиски, мед, землянику и один из огром­ных персиков, выращенных в теплице, которые лежали в вазе рядом с громадными гроздьями винограда.
        - Я не хочу ничего больше, - протестовала Зария. - Я привыкла есть мало.
        - Ну, это чувствуется, - ответил он. - Вы выглядите как одна из тех дурочек, которые са­дятся на диету и в один прекрасный момент об­наруживают, что желудок у них прилип к спи­не.
        - Это вышло не по моей воле, - ответила Зария с внезапной горечью.
        Чак внимательно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Почему даже в помещении он не снимал очков? Она чувствовала себя неловко от того, что не может различить выражение его глаз.
        Хотя, разумеется, у американцев темные очки вошли в привычку. Мистер Вирдон, когда при­ехал накануне ночью, тоже был в темных очках, и у Кейт Гановер тоже были огромные очки с острыми углами, которые она постоянно верте­ла в руках при разговоре.
        «Может быть, в очках и я буду выглядеть луч­ше, - подумала про себя Зария. - По крайней мере, они скроют круги под глазами».
        Покончив с завтраком, они прошли в рабо­чий кабинет. Заняться было нечем, и Чак начал рассматривать книги на полках.
        - Человека, который купил все это, не назо­вешь педантом, - заметил он. - Здесь пред­ставлены все последние романы, все в послед­нее время выходившие биографии известных людей и, разумеется, неизбежные для англича­нина - Дебре и «Кто есть кто».
        У Зарии чуть не вырвалось: «Моя тетя была очень светской женщиной», но она вовремя одернула себя.
        - Наверное, их выбирала предыдущая хозяй­ка «Колдуньи», - только и сказала она. - Сей­час она умерла, и яхта перешла к кому-то из ее родственников.
        - Неплохое наследство! - воскликнул Чак. - Интересно, что он или она собой представля­ют?
        Зария улыбнулась про себя. Интересно, что он сказал бы, если бы узнал правду.
        - Чак! - вдруг позвала она. - А у вас дей­ствительно нет денег? В таком случае, что вы будете делать, когда попадете в Алжир?
        - Я справлюсь, главное - попасть, - не­брежно ответил он.
        - А вдруг ваша мать настолько больна, что не сможет ничем помочь вам? - Тогда я найду работу, - ответил он. - Кстати, я уже думал о том, будет ли мистер Вир­дон платить мне такую же сумму, как и вам, или он предполагает, что мы поделим на двоих ва­ше жалованье.
        - Я как-то не задумывалась об этом, - при­зналась Зария. - Разумеется, вы всегда можете получить половину моего.
        - Не говорите глупостей! Я просто пошу­тил, - улыбнулся он. - Вы слишком серьезны, Зария. В этом ваша беда. Неужели вы никогда не смеетесь, как другие девушки? С тех пор, как мы познакомились, вы улыбнулись каких-ни­будь пару раз, да и то не очень-то весело.
        - Кажется, я отвыкла улыбаться, - призна­лась Зария.
        - Почему? Расскажите мне! Зария покачала головой.
        - Я хочу забыть об этом, - ответила она. - Кроме того, может быть, нам не стоит откро­венничать друг с другом. Мы с вами - лишь ко­рабли в океане, только встретились и сразу же разойдемся в стороны.
        Он накрыл ее руку своей.
        - Что ж, вы очень симпатичный добрый маленький кораблик, спасательный шлюп, я бы сказал.
        Тут дверь в каюту открылась, и в комнату вошел Эди Морган. Его вид произвел на Зарию отталкивающее впечатление. На нем был пур­пурный парчовый халат, из-под которого вы­глядывали оранжевые пижамные штаны. По­бриться он еще не успел, и его подбородок был сизо-синим. Глаза у него припухли, и все лицо казалось помятым. Вообще, он выглядел стар­ше и неприятнее, чем накануне ночью.
        - А, вот вы где, мисс Браун, - сказал он, не обращая внимания на Чака. - Мне надо не­медленно отправить каблограмму. На судне есть радист?
        - Да… я думаю, есть… - неуверенно ответи­ла Зария.
        - Тогда запишите: «Мадам Бертин, Ру-Клемансо, пятнадцать, Лион три точка Встречаю Таррализе завтра днем точка Пусть Ахмед поведет другую машину точка Жду ответа точка Эди точка». Вы записали?
        - Да, - ответила Зария.
        - Пошлите немедленно. Сейчас она уже должна быля приехать в Лион.
        Последние слова он произнес, как бы обра­щаясь к самому себе. Он уже повернулся к две­ри, но голос Чака остановил его:
        - Мы идем в Таррализу, сэр? Я думал, мы на­правляемся в Алжир. Мистер Морган уже собирался ответить Чаку, что это его не касается, но вдруг его лицо утра­тило агрессивность, и он произнес:
        - Мне, наверное, надо объясниться с вами, мисс Браун. Мы собираемся захватить еще па­ру гостей в Таррализе. Мадам Бертин - одна из них. Должно быть, вы о ней слышали. Она известная модистка, одна из самых знамени­тых в Париже. Она собирается открыть в Ал­жире свой магазин и поэтому едет с нами. Вы сами увидите, что это за выдающаяся лич­ность. С этими словами мистер Морган вышел из каюты и закрыл за собой дверь. - Значит, мы не сразу плывем в Алжир, - проговорила Зария. - Я вам очень сочувствую. Я знаю, как вам не терпится попасть туда.
        - Ничего страшного, один день не имеет ни­какого значения, - ответил Чак.
        - Пойду отправлю каблограмму, - сказала Зария и поспешила в рубку к радисту.
        Когда она вернулась, Чак по карте измерял расстояние между Марселем и Таррализой.
        - Надеюсь, мы сможем причалить там, - за­метил он. - Бухта совсем маленькая.
        - Наверное, капитан считает, что сможем, - ответила Зария.
        - Все-таки странное место они выбрали, что­бы взять кого-то на борт.
        - Очень трудно будет добраться туда из Лиона за двадцать четыре часа, - заметила Зария.
        - Вы правы, - согласился он. - Очень трудно.
        - Почему вы так говорите? - спросила Зария.
        - Что значит «так»?
        Ей трудно было объяснить это словами. В его тоне было что-то, намекающее на какие-то зло­вещие препятствия на пути из Лиона.
        - Да нет, ничего, - ответила она.
        - Послушайте, зачем мы сидим здесь? - сказал Чак. - Идите на палубу и позагорайте. Вам это будет полезно. Да, между прочим, вы, наверное, сами знаете, что не стоит ходить по судну в туфлях на высоких каблуках.
        - У меня… других нет, - призналась Зария.
        - Ну, мои-то вам вряд ли сгодятся, - сказал он. - Я пойду поговорю со стюардом.
        Он вышел и через пять минут вернулся с па­рой парусиновых туфель.
        - Это четвертый размер, - сказал он. - Го­дится?
        - Всего на полразмера больше, чем я обычно ношу. Это просто чудесно, - ответила Зария. - А чьи они?
        - Я так понял, что год назад у них служил очень маленький юнга. Он продержался совсем недолго: слишком много было от него неприят­ностей. Но поскольку хозяйка яхты обеспечи­вала одежду для всей команды, - по словам стюарда, это была одна из ее прихотей, - у них остался лишний комплект одежды. Я сказал, чтобы он принес свитер и брюки в вашу каюту.
        - Мне? - удивленно спросила Зария.
        - А почему нет? - ответил он. - В них вам будет гораздо удобнее, чем в этом костюме. Да и какие бы прелестные вещицы ни присутство­вали в вашем гардеробе, вам все равно не пере­щеголять мисс Гановер.
        - Я и не стану пытаться, - сказала Зария.
        Интересно, догадался ли Чак, что пиджак с юбкой и блузкой был единственным ее туале­том? Конечно, глупо было с ее стороны не ку­пить ничего в Марселе. Но тогда она была слишком испугана, чтобы делать что-нибудь, выходящее за рамки инструкции, которая предписывала ей прямо со станции ехать в отель и там ждать известий с яхты.
        - Я… я их примерю на себя, - немного смущаясь, сказала она.
        Парусиновые туфли, хотя и оказались слегка велики ей, были очень удобными, а белый шерстяной свитер с вышитым на груди названием яхты - уютным и теплым. Она немного смущалась, примеривая брюки: никогда в жизни она не надевала брюк.
        «По крайней мере, - сказала она своему от­ражению в зеркале, - я не кажусь в них толстой и неуклюжей, как многие женщины в шортах или широких брюках». Она была такой худенькой, что в брюках выглядела мальчиком. Но одно дело - разглядывать себя в зеркало, другое - предстать перед людьми. Когда она снова появилась в кабинете и Чак повернулся посмотреть на нее, ей понадобилось все мужество, чтобы остаться на месте, не пытаясь спрятаться от его глаз.
        - Вот так уже лучше, - сказал он. - А теперь давайте поднимемся на свежий воздух. Это лучшее средство для того, чтобы у вас на щеках расцвели розы.
        Почему-то небрежность его тона успокаивала ее. Она благодарно последовала за ним вверх по трапу на палубу. Море уже приобретало голубизну. Солнце поднялось высоко, и дымка рассеялась. Вдалеке можно было различить холмы, обступающие Марсель, а еще дальше за ними отчетливо вы­делялись на фоне неба увенчанные снежными шапками пики.
        Солнце грело ей щеки, ветер развевал воло­сы, и слезы подступили к ее глазам. Так восхи­тительно, невыразимо прекрасно было все во­круг! Как изменилась за эти сорок восемь часов вся ее жизнь!
        Она вспомнила, как без сна лежала в вагоне, уносящем ее из Шотландии в Лондон. Тогда она боялась всех и всего, а еще больше - самой себя. Она не знала, как ей вести себя, что ей де­лать. А сейчас все было совсем по-другому. Она сама стала другой. В нее словно вдохнули жизнь, и она уже не была одинока. Чак, стран­ный, загадочный Чак, был ей другом.
        Она старалась не думать о том, что с ней слу­чится, когда он уйдет. Даже самой себе она боя­лась признаться в том, как рада, что яхта долж­на зайти в Таррализу.
        - Я так люблю море! - внезапно проговорил Чак. - Я вам не рассказывал, что как-то участ­вовал в китобойной экспедиции в Исландию? Это было одно из самых увлекательных путе­шествий в моей жизни.
        - Мужчинам везет, - вздохнула Зария. - Для них всегда найдется какое-нибудь интерес­ное дело. Женщина всегда оказывается в более невыгодном положении, особенно если она не очень храбрая.
        - Она должна быть храброй, - ответил он.
        - А если нет, если она просто… глупая… испуганная дурочка? - спросила Зария с трепетом в голосе.
        Он улыбнулся ее словам.
        - Если вы говорите о себе, то вы не правы.
        Мне кажется, вы очень смелая девушка. Не каждая решилась бы привести меня сюда, и я очень благодарен вам. Когда-нибудь, может быть, я смогу заплатить вам той же монетой. Зария промолчала, но на сердце у нее стало тепло.
        - Тем не менее, - продолжал он, - нам не стоит разговаривать так, как сейчас. На яхте даже стены имеют уши, и снаружи не лучше, чем внутри. Ветер разносит слова, а иллюминаторы на нижней палубе могут быть открыты. И еще одно. Не будьте так суровы со мной. Я же ваш жених!
        - Я постараюсь, - послушно ответила Зария.
        Он взял ее под руку, и они стали прогуливать­ся по палубе.
        - Все должны думать, что мы поглощены друг другом, - тихо сказал он. - Но мне все-таки интересно, что за раскопки планирует мистер Вирдон провести в Алжире.
        - Мне тоже это интересно, - ответила Зария. - Последний раз, когда я была в Алжире, мы с моим отцом ездили в Тимгад, но это было несколько лет назад, и, кажется, там все давно уже раскопали.
        - Значит, вы раньше бывали там? - спро­сил Чак.
        - Да, но это было довольно давно, - ответи­ла Зария, чувствуя, что они коснулись опасной темы.
        - Должно быть, тогда вы были еще совсем юной.
        - Да, - согласилась она. - Но мой отец при­нимал участие в экспедиции.
        - Его фамилия была тоже Браун? - спросил Чак.
        - Да, разумеется, - подтвердила Зария, по­спешно высвободилась и пошла к борту яхты.
        - Интересно, с какой скоростью мы плы­вем? - произнесла она, чтобы сказать хоть что-нибудь.
        По его неторопливой походке и легкой улыб­ке было ясно, что он понял ее намерение избе­жать дальнейших расспросов. Не успела Зария сообразить, как ей вести себя с ним дальше, как на трапе появился мистер Вирдон в темных оч­ках, облаченный в белые брюки и пиджак яхт­смена. Он прошел на палубу и устроился на солнышке в одном из удобных кресел.
        - Доброе утро, мистер Вирдон! - решитель­но направилась к нему Зария. - Какие будут распоряжения на сегодня?
        Она заметила, что его глаза за стеклами тем­ных очков были полуприкрыты.
        - А, доброе утро, мисс… Браун, - неловко ответил он. - Мне пока ничего не нужно. Хотя нет, нужно - джин с тоником! Попросите стю­арда принести мне стакан побольше.
        - Да, разумеется, - сказала Зария. Она разыскала стюарда и отдала необходи­мые распоряжения. Вернувшись, она застала мистера Вирдона сидящим на том же месте, где оставила его. Чак исчез.
        - Стюард сейчас принесет вам выпить, - произнесла Зария. - Не надо ли вам что-ни­будь напечатать? Или у вас есть ко мне особые распоряжения до приезда в Алжир?
        - Нет, нет, - ответил мистер Вирдон. - По­говорите об этом с Эди.
        - Хорошо, я обращусь к мистеру Моргану, - сказала Зария и добавила: - Мне интересно, где вы собираетесь производить раскопки. Должно быть, в Типазе? Я слышала, что во вре­мя раскопок там в сорок девятом году был об­наружен портал замка. Или вы имели в виду ка­кое-нибудь другое место?
        - Спросите об этом Эди, - ответил мистер Вирдон. - Бога ради, обращайтесь со всеми вопросами к Эди.
        В его голосе прозвучало нескрываемое раз­дражение, и Зария, почувствовав, что надоедает ему, покраснела и поспешно отошла прочь.
        Не было никаких причин так резко разгова­ривать с ней. В конце концов, она старалась лишь честно отработать те деньги, которые он ей платит, быть полезной ему в качестве секре­таря, тем более что на ее присутствии на яхте так сильно настаивали. Она прошла на нос судна. Чем неудобна яхта, размышляла она, так это тем, что на ней нельзя побыть в одиночестве. Рядом, на мостике, сто­ял капитан, мимо то и дело сновали матросы. Даже окна офицерской каюты были открыты.
        Оставался выбор: сидеть здесь, спуститься в каюту или снова столкнуться с недовольством мистера Вирдона. Она выбрала наименьшее из зол и предпочла сидеть на носу, прислонив­шись спиной к канату и любуясь переливаю­щимся на солнце морем.
        Море завораживало ее. Она расслабилась, не­жась под теплыми лучами солнца. Дремотное состояние почти овладело ею, когда она услы­шала, что кто-то подошел к ней.
        - Завтрак почти готов, - объявил Чак.
        - Тогда я пойду умоюсь. Между прочим, Чак…
        - Да? - откликнулся он.
        - Вы не могли бы подождать меня в кабине­те? Мне не хочется одной входить в кают-ком­панию.
        - Хорошо, - согласился он. - Только не слишком задерживайтесь.
        - Я всего на минуту, - обещала ему Зария.
        Она сбежала по трапу вниз, в каюту, где вы­мыла руки и причесалась. Волосы легли мягки­ми волнами по обеим сторонам ее лица, словно только что вышли из-под рук Генри.
        Зария старалась не смотреть на брюки: они по прежнему смущали ее, но белый свитер прида­вал ей вид заправского моряка. Внезапно она развеселилась и поспешила в кабинет.
        - Я готова, - улыбаясь, произнесла она. Чак стоял возле письменного стола и держал в руке листок бумаги. Он поднял на нее глаза.
        - Я хочу, чтобы вы взглянули на это, - про­изнес он. - Это развеселит вас.
        Когда Зария подошла к нему, Чак вдруг, к ве­личайшему ее изумлению, обнял ее за плечи. Она удивленно посмотрела на него, напряг­шись всем телом от его прикосновения.
        - Милая, - произнес он глубоким, полным чувства голосом, - я люблю тебя!

        Глава 4

        На мгновение Зарие показалось, что Чак со­шел с ума. Его руки, обнимающие ее за плечи, его лицо, приблизившееся к ее лицу, - все по­вергало ее в состояние панического ужаса, и она, слабо вскрикнув, отшатнулась от него.
        Только тогда она заметила листок бумаги, ко­торый он поднес прямо к ее лицу. В глазах Чака читался молчаливый приказ прочесть его.
        Все ее внимание было поглощено Чаком, его близостью и силой, поэтому буквы плясали у нее перед глазами. Наконец ей удалось немного успокоиться и она прочла:
        «Кто-то нас подслушивает. Подыгрывайте мне».
        - Я ужасно сердит на тебя, - пробормотал Чак, все еще не выпуская ее из своих объятий.
        - Сердит! - только и смогла воскликнуть За­рия. Губы не слушались ее.
        - Да, сердит, ты все утро провела не со мной. О чем ты думала, глупышка, когда смотрела на море с тоской во взоре? Разве ты не чувствуешь себя счастливой? Послушай, Зария! Не стоит беспокоиться по поводу моих родителей. Скоро мы поженимся, очень скоро.
        Зарии удалось что-то пробормотать в ответ. Она хотела бы следовать инструкции Чака и по­дыгрывать ему, но почему-то все нужные слова выскочили у нее из головы.
        - Мне кажется… нам пора на завтрак, - на­конец произнесла она.
        - Ты сводишь меня с ума, - ответил он тем же глубоким голосом, который разительно от­личался от его обычного. - Я люблю тебя. На­поминай мне почаще, чтобы я повторял это те­бе, любимая.
        Он замолчал и посмотрел на нее. Она со страхом подумала, что сейчас он поцелует ее, но Чак рассмеялся и выпустил ее из своих объ­ятий.
        - Хорошо, хорошо. Я знаю, ты проголода­лась. Надеюсь, после завтрака ты станешь добрее ко мне. Пойдем. Мне хочется чего-нибудь выпить, а тебе? Он взял ее за руку, как берут ребенка, и повел из кабинета. В коридоре, когда дверь за ними закрылась, она быстро повернулась к нему и шепотом начала:
        - Что… что значит?..
        Но он приложил палец к ее губам, и они мол­ча прошли в кают-компанию. Там, во главе стола, уже сидел мистер Вирдон со стаканом джина в руке.
        - Что это со всеми случилось? - ворчливо спросил он, когда они вошли.
        - Извините за опоздание, сэр, - ответил Чак. - Я разговаривал с мистером Джакобетти и, боюсь, потерял представление о времени.
        - И о чем вы с Виктором говорили? - настороженно спросил мистер Вирдон.
        - Мы разговаривали об аэропланах, - отве­тил Чак.
        Зарии показалось, что мистер Вирдон с об­легчением вздохнул.
        - Да, Виктор специалист по этой части, - за­метил он.
        Дверь отворилась, и в комнату вошла Кейт, а за ней Эди Морган. Зария удивленно отметила про себя, какая Кейт хорошенькая. Ночью она показалась ей несколько фантастичной, но при дневном свете бесспорно выглядела очень привлекательно. Ее волосы нежно-серебристого оттенка ярко выделялись на фоне золотистой, по-видимо­му, в результате искусственного загара, кожи, искусно накрашенные ресницы окаймляли большие голубые глаза, а губы изгибались как лук купидона. На ней были джинсы и свитер, которые она, очевидно, носила не столько ра­ди удобства, сколько для того, чтобы подчерк­нуть округлые, обольстительные линии тела. Ее шею украшали четыре нитки бус из круп­ных жемчужин, а запястья - множество золо­тых браслетов разного объема и формы.
        Кейт подошла к мистеру Вирдону и поцело­вала его в лоб.
        - Привет, милый! Сегодня тебе получше?
        - У меня все еще ужасно болит голова, - от­ветил мистер Вирдон.
        - Я же говорила тебе: «Не мешай!» - броси­ла в ответ Кейт.
        Она взглянула через стол на Зарию с Чаком и наградила их сияющей улыбкой.
        - Доброе утро, - сказала она и вдруг заворо­женно уставилась на надпись на груди у Зарии.
        - «Колдунья», - прочитала она вслух тоном, в котором присутствовала насмешка. - Вы, по-видимому, верите в саморекламу.
        Зария не нашлась что ответить и покраснела.
        Но Чак оказался на уровне.
        - Меня она уже околдовала, - сказал он.
        - Ну что ж, это - главное, - произнесла Кейт, слегка передернув плечами, и уселась справа от мистера Вирдона, бросив при этом выразительный взгляд на Эди Моргана.
        Хотя Эди Морган побрился и надел полотня­ные широкие штаны и джемпер с круглым вы­резом, тем не менее он, по мнению Зарии, вы­глядел еще менее привлекательно, чем в халате.
        - Где наши места? - спросил Чак и взял Зарию под руку.
        - Где хотите, - ответил Эди Морган и, слов­но вспомнив, что не он является здесь хозяи­ном, добавил: - А ты. Корни, что скажешь?
        Зария в первый раз услышала, как к мистеру Вирдону обратились по имени. Она подумала, что только такой неприятный тип, как Эди Морган, мог превратить красивое имя Корнелиус в вульгарную кличку Корни.
        - Как будет удобно остальным, - ответил мистер Вирдон и протянул свой стакан стюар­ду, чтобы тот снова наполнил его.
        Все были заняты напитками, когда появился Виктор Джакобетти. Он уселся на единствен­ное свободное место слева от мистера Вирдона и заметил:
        - Я только что беседовал с капитаном. Это судно движется слишком медленно. Если мы собираемся попасть в Таррализу завтра к по­лудню, нам надо прибавить скорость.
        - Не беспокойтесь, мы без труда справим­ся, - произнес Чак.
        Взгляды всех присутствующих обратились на него, словно он сказал что-то из ряда вон выхо­дящее.
        - Что вы понимаете в этом? - спросил Эди
        Морган. В его голосе прозвучали угрожающие ноты.
        - Я просто посмотрел расстояние по карте, - ответил Чак извиняющимся тоном, - и прики­нул, сколько времени у нас займет путь до Таррализы при той скорости, которую назвал мне механик.
        - Вы малый не промах! И что еще вы выяс­нили? - спросил Эди Морган. Брови Чака поползли вверх:
        - О чем?
        - Обо всем. Я не совсем понял, каким обра­зом вы оказались на этой яхте?
        - Мне казалось, что прошлой ночью мы все уладили, - ответил Чак. - Мистер Вирдон по­требовал, чтобы ему обеспечили секретаря, ко­торый знал бы арабский и хорошо разбирался в археологии.
        Произнеся эти слова, он намеренно остано­вился и сделал глоток из своего стакана.
        - Когда мы обручились, - продолжил он, - я настаивал, чтобы моя невеста отказалась от этой поездки, но ей не хотелось никого подво­дить в последний момент. Действительно, по приезде в Алжир вам будет трудно обойтись без нее. Поэтому, чтобы не ставить мистера Вирдона в неприятное положение, я поехал вместе с ней и готов помочь ей во всем.
        - Как это благородно с вашей стороны! - за­метил Виктор Джакобетти со смешком в голо­се.
        - Ну что ж, все улажено, - произнес Эди Морган.
        - Надеюсь, никто из вас не считает, что я на­вязываю вам свое присутствие, - улыбнулся Чак. - Если так, то мы с мисс Браун оставим вас, как только яхта прибудет в Алжир.
        - Нет, это нас не устраивает, - уверенно ска­зал Эди Морган. - Нам нужен кто-нибудь, кто может говорить по-арабски, правда, Корни?
        - Да, - коротко ответил мистер Вирдон.
        - Черт возьми, долго мы будем разговаривать о делах? - вмешалась Кейт. - т Мне кажется, за­мечательно, что мистер… э… как вас зовут?
        - Танер, Чак Танер, - помог ей Чак.
        - Замечательно, что Чак поплывет вместе с нами, - улыбнулась она. - Чем больше, тем лучше, если, конечно, дело касается мужчин. Кстати, если вы не очень заняты, мисс Браун, может быть, вы поможете мне распаковать че­моданы? Я ненавижу раскладывать все по ящикам.
        - Буду рада помочь вам, - ответила Зария.
        - Замечательно! А теперь давайте повеселим­ся! - потребовала Кейт. - Главное - это хоро­шие напитки. Эй, стюард! Принесите шампан­ского! Того, что мы пили вчера вечером.
        - Слушаюсь, мисс. - Стюард посмотрел на мистера Вирдона.
        - Делайте то, что вам говорит мисс Гановер, - воскликнул Эди Морган. - Принесите несколько бутылок шампанского, и побыстрее!
        - Хорошо, сэр.
        Стюард вышел. Все принялись за еду. На сто­ле были лангусты, ростбиф по-французски, сельдь по-скандинавски и дюжина других изысканных блюд.
        - Тебе нужно поесть, - сказал Чак Зарии та­ким заботливым, любящим тоном, что она вспомнила о своей роли.
        - Я постараюсь, - покорно ответила она.
        - Вот это правильно, - заметил Виктор Джа­кобетти. - Ей следует немного поправиться. Худых женщин нельзя брать в жены: они слиш­ком строптивы.
        - Ты это знаешь по собственному опыту? - не удержалась Кейт. - Что ж, позволь сооб­щить тебе, Виктор, что я знавала не одну сварливую женщину, у которой отовсюду вы­пирал жир.
        - Вполне возможно, но в целом толстяки бо­лее веселые и добродушные, - не сдавался Виктор. - Это те, кто стремится похудеть, как ты, Кейт, могут отобрать последний грош у сле­пого.
        - Спасибо за комплимент, - ответила она. - В настоящий момент я не худею.
        - Но ты мало ешь, - возразил Виктор. - На­верное, наверстываешь калории спиртными напитками.
        - Ты несносен, - надула губы Кейт. Она положила локти на стол и посмотрела че­рез стол на Чака.
        - Вы еще не высказали свое мнение, - про­изнесла она сладким, обольстительным голо­сом.
        - Я за толстых и довольных жизнью, - отве­тил он.
        - Женщины только тогда довольны жизнью, когда об этом есть кому позаботиться, - изрек­ла Кейт, прищурившись на него из-под длин­ных черных ресниц.
        - В таком случае Зария будет довольна, - от­ветил он.
        - Зария! Что за странное имя! - воскликнула Кейт.
        - Это арабское имя, - объяснила Зария, чув­ствуя, что пришел ее черед принять участие в разговоре.
        - Когда мы попадем в Алжир, я, возможно, буду вести себя как туземка, - проговорила Кейт. - Что вы скажете, если я буду носить яшмак и танцевать танец живота?
        - Это привлечет внимание, - сказал Виктор Джакобетти, - если поблизости не будет ниче­го более интересного.
        Его губы искривились в улыбке, словно в его словах скрывался двойной смысл. Зарии пока­залось, что Эди предостерегающе взглянул на него.
        - По прибытии в Алжир мы все будем очень заняты, - сказал он.
        - Все, кроме нас с Чаком, - ответила Кейт. - Вы поведете меня на танец арабских танцов­щиц - «Ouled Nail»? Ведь именно так они его называют?
        - Да, верно, - ответил Чак. - Его часто ис­полняют для туристов.
        - О, мне не хочется посещать те места, в ко­торых полно туристов, - капризно откликну­лась Кейт. - Мне хочется, чтобы все было по-настоящему. Мне говорили, что среди арабских женщин есть просто красавицы, и они тратят каждый заработанный цент на золотые ожере­лья и браслеты, так что сгибаются под их тяжес­тью.
        - Ну, значит, ты окажешься в родной сти­хии, - злобно заметил Виктор.
        Она бросила на него испепеляющий взгляд.
        - Ну, тебя-то я не прошу пойти со мной, - сказала она. - Равно как Эди или Корни. Я разговариваю с Чаком. Чувствую, он понимает толк в подобных вещах. Вы везде побывали, ведь так, Чак?
        - Когда я последний раз был в Алжире, белой женщине было небезопасно появляться в подобных местах, - ответил Чак.
        - Глупости! Так всегда говорят, - вскричала Кейт. - С вами я буду чувствовать себя в пол­ной безопасности.
        Очевидно было, что она лезет из кожи вон, чтобы понравиться Чаку. Зария внезапно по­чувствовала, что больше не сможет проглотить ни кусочка. Однако мужчины за столом, каза­лось, не обращали никакого внимания на пове­дение Кейт. Они спокойно поглощали пищу и протягивали стаканы стюарду, чтобы он снова наполнил их.
        Когда стюард подошел к Зарии, она отрица­тельно покачала головой, но он не заметил ее жеста и налил ей шампанского. Она сделала глоток. В последний раз она пробовала шампанское, когда они с матерью и отцом ездили на званый ужин. Когда отец разливал шампанское, мать попросила: «Налей ребенку хоть капельку. Пусть и она выпьет за наше здоровье. В этом нет никакого вреда». Они выпили за новую книгу отца. «И за нас, за нас всех», - так сказа­ла мать.
        Вкус шампанского пробудил в ней эти воспо­минания. Перед ее глазами возникла маленькая гостиная с пурпурными шторами и полирован­ной мебелью из красного дерева. Глаза ее мате­ри сверкали от возбуждения, на губах играла улыбка. Но уже тогда она была больна. Болезнь приближалась с каждой неделей, с каждым днем, и пришло то время, когда доктора сказа­ли, что конец уже близок и только морфий мо­жет спасти ее от боли.
        Зария почувствовала, как слезы наворачива­ются на глаза, и поспешно опустила стакан. Ей нельзя расслабляться. Как часто она безутешно оплакивала мать, но в конце концов научилась избегать тоскливых мыслей о матери, которые вызывали у нее боль.
        - Выпей же! - улыбнулся ей Чак.
        Почему-то на нее нахлынуло чувство благо­дарности к этому человеку. Ей захотелось ска­зать ему спасибо за то, что он думал и заботился о ней, вместо того чтобы посвятить все свое внимание хорошенькой обольстительной жен­щине, которая сидела напротив. Кейт вдруг откинулась в кресле.
        - А чем вы, мои очаровательные поклонни­ки, собираетесь заняться сегодня? - спросила она.
        - Лично я собираюсь немного соснуть, - от­ветил Эди Морган. - Я уже достаточно выпил. А ты, Корни?
        - Возможно, мистеру Вирдону не терпится заняться делом, - предположил Чак.
        - Делом? - недоумевающе повторил мистер Вирдон, будто это слово было ему незнакомо. - Какие сейчас могут быть дела? Ему никто не ответил, и он поднялся с кресла со стаканом в руке.
        - Я собираюсь посидеть на палубе, - сказал он. - Пока мы здесь, надо погреться на сол­нышке.
        И он направился к двери - высокий, широ­коплечий, но тяжело передвигающий ноги. Это свидетельствовало о том, что, несмотря на ран­ний час, он выпил уже слишком много и его клонило в сон. Кейт поднялась и потянулась, подчеркнув этим жестом всю красоту своего тела.
        - Должна сказать, что вы все - скверная ком­пания, - произнесла она. - Пойдемте, мисс Браун, вы поможете мне распаковать вещи. А потом я намерена тоже немного вздремнуть.
        Зария встала и бросила взгляд на Чака. Он, казалось, без слов понял ее взгляд и прогово­рил:
        - Вы найдете меня на корме, если я вам по­надоблюсь. А пока до свидания. Он протянул руку и любовно пожал пальцы Зарии. Сделав над собой усилие, она улыбну­лась в ответ и последовала за Кейт в большую каюту, располагавшуюся напротив кают-ком­пании.
        - Ваш жених очень обаятелен, - заметила Кейт. - Где вы с ним познакомились?
        - В… Лондоне, - ответила Зария, отметив про себя, что должна обо всем сообщать Чаку, чтобы их слова не противоречили друг другу.
        - В нем что-то есть! Кого-то он мне напоми­нает, только я не могу вспомнить кого. А как вы познакомились?
        - Мы… нас… познакомили, - ответила За­рия.
        - Вы очень умная девушка, если сумели окольцевать такого мужчину, - отметила Кейт. Она оглядела Зарию с головы до ног. Ее мыс­ли было нетрудно прочесть - такое очевидное презрение сквозило в ее голубых глазах. - А теперь, может быть, приступим к делу? Сами видите, какой у меня беспорядок, - ска­зала она.
        Беспорядок был ужасающим. Комната была заставлена чемоданами. Одни были закрыты, другие стояли полупустыми. Часть одежды из них была разбросана по стульям, другая сви­сала с крышек, словно Кейт, вынимая что-то со дна, совсем не беспокоилась о тех вещах, которые лежали сверху.
        К счастью, в каюте было множество встроен­ных в стены шкафов с искусно расположенными подставками для обуви и бессчетным коли­чеством полок и ящиков.
        Зария начала аккуратно раскладывать вещи, стараясь удержаться от завистливых взглядов на изящное белье и ночные рубашки всевоз­можных цветов и покроя, на полные нейлоно­вых чулок пластиковые сумки, на костюмы, платья, брюки и вечерние туалеты. Все это бла­гоухало изысканными духами Кейт.
        - Как вы считаете, на яхте честные слуги? - спросила у нее Кейт, когда она складывала оберточную бумагу в уже пустую коробку.
        - Я в этом убеждена, - ответила Зария.
        - Я взяла с собой бриллианты. Не хочется, чтобы их стащили, - продолжала Кейт. - На­верное, лучше было оставить их в банке.
        - Так было бы безопаснее, - согласилась За­рия, но Кейт возразила:
        - Мы можем не вернуться в Нью-Йорк. По крайней мере, вернуться довольно нескоро. Эди непредсказуем.
        Зария с удивлением посмотрела на нее:
        - Значит, вас пригласил мистер Морган?
        Кейт, лежавшая на спине, подняла стройную ножку к потолку.
        - Разумеется, - ответила она. - Я уже два года считаюсь его девушкой. Могу заверить вас, он просто сногшибателен.
        - А чем он занимается? - спросила Зария. Кейт опустила ногу и резко села на кровати.
        Зария почувствовала, что почему-то ее вопрос оказался нескромным.
        - Вы очень быстро справились со всеми ве­щами, - сказала Кейт. - Если вы уже закончи­ли, я, пожалуй, посплю. Во время морских пу­тешествий мне всегда хочется спать.
        - Да, конечно, - ответила Зария. - Остался всего один чемодан. Если хотите, я разберу его тогда, когда вы проснетесь.
        - Хорошая мысль, - сказала Кейт. - И ог­ромное вам спасибо за все то, что вы уже сде­лали.
        - Не стоит благодарности, - ответила Зария.
        Она была рада уйти отсюда и, прикрыв за со­бой дверь, чуть не бегом поднялась по трапу на палубу. Ей надо было поговорить с Чаком и узнать, что значило его странное поведение в кабинете, его слова, которые он написал ей на листе бу­маги. Этот лист он потом засунул поглубже в карман брюк, чтобы впоследствии, по всей ви­димости, уничтожить.
        Она поднялась на палубу. Мистер Вирдон удобно возлежал в одном из красных кресел под тентом. Рядом с ним сидел Эди Морган и что-то настойчиво говорил ему. Виктор Джакобетти заснул в кресле неподалеку.
        Зария тихонько проскользнула мимо, наде­ясь, что они ее не заметят. Она нашла Чака там, где и ожидала, - на другом конце палубы, вдали от надпалубных строений, где трудно было подслушать их разговор.
        При ее приближении он хотел подняться с кресла, но она быстро опустилась на палубу ря­дом с ним, подогнув под себя ноги.
        - Рассказывайте, - выдохнула она.
        - Дайте мне свою руку и смотрите на меня так, будто вы соскучились без меня. Может быть, за нами наблюдают.
        Она послушно протянула руку, и он сжал ее хрупкие холодные пальцы в своих больших крепких руках.
        - Мне кажется, я поймал птичку, - мягко произнес он. - У вас дрожат пальцы. Не надо бояться.
        - Но я не могу, - ответила она. - Я не пони­маю, что происходит.
        - Я тоже, - ответил он. - Но они явно что-то подозревают.
        - Откуда вы знаете?
        - Я обнаружил микрофон новейшей марки. Он был прикреплен к письменному столу. У меня создалось впечатление, что Джакобетти намеренно удерживал меня в своей каюте. Он из кожи вон лез, чтобы заинтересовать меня разговором. В это время, должно быть, Морган и пристроил микрофон.
        - Но зачем? Зачем? - недоумевала Зария.
        - Просто, чтобы убедиться.
        - В чем убедиться?
        - Что мы те, за кого себя выдаем.
        - Почему это может иметь для них такое зна­чение?
        Мгновение он колебался, будто не решаясь что-то сообщить ей, но потом подчеркнуто рав­нодушно заметил;
        - Может быть, Вирдон решил, что раскопает что-то сенсационное. Все археологи стремятся быть первыми и не хотят, чтобы сведения о рас­копках просочились до того, как они заявят свои права на открытие. А я могу оказаться шпионом из другой экспедиции.
        - Да, разумеется.
        Зария почувствовала разочарование, потому что ожидала услышать от него что-то совсем другое. Ей казалось, что за всем этим скры­вается какая-то тайна, и сейчас он раскроет ее. Глупо, наверное. Ему не в чем призна­ваться ей.
        - Они все - очень странные, - наконец произнесла она.
        - А что вы думаете о Вирдоне? - спросил Чак.
        - Не знаю… Он непохож на тех археологов, с которыми я раньше встречалась. Правда, все они были уже пожилыми.
        - И вы ожидали увидеть старика?
        - Нет, мне рассказывали, что он молод и сде­лал блестящие открытия в Мексике. Но… я по­чему-то представляла его совсем по-другому. Правда, для него археология - всего лишь по­бочное увлечение.
        - Об этом вам тоже рассказывали? - спро­сил Чак. Зария заколебалась.
        - Поверенный сказал мне, что мистер Вир-дон получил большое наследство и существен­но увеличил свой капитал, а потом, устав от иг­ры на бирже, увлекся археологией. «Он заболел прошлым» - вот, по-моему, точное выражение мистера Патерсона.
        - Очень выразительно, - сухо сказал Чак.
        - Наверное, мы приступим к работе, когда попадем на место, - продолжала Зария. - Сейчас, очевидно, делать нечего.
        - Вы разобрали вещи этой жизнерадостной блондинки? - поинтересовался Чак.
        - Да. Почему вы ее окрестили подобным об­разом?
        - А разве это не так?
        - Так как будто бы, - согласилась Зария. - Она очень хорошенькая.
        - Вы находите?
        - Просто очаровательная, - сказала Зария, вспомнив огромные голубые глаза и алый кап­ризный ротик.
        Чак улыбнулся, но промолчал. Зария пошеве­лила пальцами.
        - Можно мне забрать свою руку? - спросила
        - Вы этого хотите? - поинтересовался он и, повернувшись, в упор посмотрел на нее. Зария отвела глаза.
        - Я… мне кажется, вам неудобно.
        - И вам тоже, - сказал он. - Хорошо! Да­вайте расслабимся. Но мы должны быть осто­рожными.
        - А что они сделают, если узнают? - затаив дыхание, спросила Зария.
        - Они могут высадить меня в Таррализе, - сказал Чак.
        «О, только не это!» - чуть было не вскрикну­ла от ужаса Зария.
        Она вдруг поняла, как ей будет страшно без Чака. Конечно, страх был глупым. Стоило ей только заявить о том, что она хозяйка яхты, и ситуация изменилась бы в мгновение ока. Но все в ней восставало при одной мысли об этом. Как хорошо, что рядом был Чак. Но тут она вспомнила, что если вся компания казалась ей странной и загадочной, то Чак тем более. Она не знала о нем ничего, кроме того, что он по­явился в ее номере и попросил о помощи.
        С другой стороны, он не был совсем посто­ронним. У него был друг, который знал настоя­щую Дорис Браун.
        - О чем вы думаете? - внезапно спросил ее Чак.
        - О вас, - ответила Зария.
        - Вы все еще боитесь меня? - поинтересовался он.
        - Боюсь?
        - Ну да, как в самом начале. Я не виню вас. Наверное, страшно, когда кто-то врывается к вам в номер. Но у меня не было другого выхода. Вы были очень добры ко мне. Я постараюсь то-же помочь вам чем-нибудь.
        - Но вы уже помогли, - откликнулась Зария. - Я как раз думала о том, как рада вашему присутствию здесь. Эти люди меня пугают. Чак, мне страшно!
        - Почему? - спросил он.
        - Не знаю. Наверное, это глупо, но Эди Морган и Виктор Джакобетти не те люди, кото­рых ожидаешь встретить на борту такой яхты и в компании с таким человеком, как мистер Вирдон.
        - Да, они выглядят как персонажи дешевого фильма, - согласился Чак. - Однако не стоит о них думать. Для вас главное - сохранять спо­койствие и делать все, что они скажут. В конце концов, именно за это вам и платят.
        У нее было такое чувство, что он намеренно упрощает ситуацию. Но она была так испугана, что в поисках душевного равновесия готова бы­ла ухватиться за соломинку.
        - Может быть, когда мы приедем в Алжир, мистер Морган и мисс Гановер нас оставят, - с надеждой произнесла Зария.
        - Сомневаюсь. Сильно сомневаюсь, - ска­зал Чак. Он смотрел на море. С того места, где она сидела, Зария видела его профиль, четко вырисовывающийся на фоне голубого неба. В этом человеке было что-то сильное и решитель­ное. Она подумала, что он всегда сумеет посту­пить по-своему, какие бы препятствия ни пре­градили ему путь. Внезапно перед глазами Зарии встала Кейт, как она наклонилась к нему через стол, как обольстительно полуприкрыла голубые глаза темными ресницами.
        - Кейт - девушка Эди Моргана, - произ­несла Зария вслух.
        - Кто вам об этом сказал? - улыбаясь поин­тересовался Чак.
        - Она сама. Она сказала, что это длится уже два года.
        - Довольно долго и для нее, и для него, - за­метил Чак.
        - В каком смысле?
        - Я хочу сказать, что Кейт Гановер не из тех, кто отличается постоянством. Сегодня здесь, завтра там. Должно быть, я недооценивал Эди Моргана.
        - Не понимаю, как мистер Вирдон может интересоваться подобными людьми, - недоу­менно сказала Зария.
        - А что, все археологи, которых вы знали, были очень респектабельны? - спросил Чак.
        Зария вспомнила своего отца и отвернулась.
        - Нет, если дело касалось женщин, - сказа­ла она. - Но их друзья-мужчины обычно инте­ресовались тем же, чем и они сами.
        - Вы забываете, что Вирдон - американский магнат. Уверен, что Эди Морган может погово­рить с ним о крупном бизнесе.
        - Да, наверное, - согласилась Зария. Она чувствовала, как все ее сомнения и стра­хи исчезают от легкого, спокойного отношения Чака ко всему, что ей казалось таким странным и фантастичным.
        - Послушайте, - внезапно сказал он. - Вам надо полежать. Принести вам кресло или вы ляжете у себя в каюте?
        - Мне так удобно, - поспешно возразила За­рия.
        - Вовсе нет, - сказал он. - Трудно отды­хать, сидя в таком положении. Я же о вас забо­чусь. Разве вы не видите?
        - Да, разумеется, - ответила она, вспомнив, что так полагается по роли. - Если не возража­ете, я посижу здесь.
        Он поднялся и пошел за креслом. Возвратил­ся он с креслом, подушкой и пледом.
        - Иначе вы замерзнете, не спорьте, - сказал он. - Люди с такой комплекцией должны при­нимать дополнительные меры, чтобы согреть­ся. Им необходимы шерсть, грелки и дорогие меха.
        Она рассмеялась, но послушно села в кресло, и он укрыл ей ноги. Хотя она ни капельки не замерзла, ей сразу стало тепло и уютно.
        - К тому времени, как мы попадем в Алжир, вы должны быть такой же толстой, как все арабские домохозяйки. Ни один мусульманин на вас и не взглянет, если вы не изменитесь. Он сочтет, что доход от вас не оправдает затраты.
        Чак говорил весело, стараясь вызвать у нее улыбку. Тем не менее Зария с отчаянием поду­мала, что на нее в любом случае никто не обра­тит внимания. Она очень четко осознала разни­цу между собой и Кейт, когда разбирала те пре­лестные вещицы, которые лежали в чемоданах у американки. Раза два она поймала свое отра­жение в зеркалах, которые висели на стенах ка­юты, и содрогнулась от вида своего заостренно­го носа, выпирающих скул, резкой линии под­бородка. Почему ее лицо не такое округлое и гладкое, как у Кейт? Почему руки у нее грубые, костля­вые и сухие, а не теплые, мягкие и пухлые, как у других женщин?
        - Вы снова выглядите несчастной, - внезап­но проговорил Чак. - Выбросьте из головы все то, о чем вы сейчас думаете. От таких мыслей нет никакой пользы.
        Она изумленно повернулась к нему, не пред­полагая такой чуткости с его стороны.
        - Я думала о Кейт, - призналась она.
        - И, бьюсь об заклад, сравнивали себя с ней, - сказал он.
        - Да, - проговорила она.
        - Хотите быть похожей на нее?
        Зария кивнула.
        - Наверное, все женщины одинаковы, - сказал он. - Они всегда недовольны своей внешностью. Кейт - девушка, которая доби­лась успеха и не преминула похвастаться им пе­ред вамb, чтобы вы, не дай Бог, не упустили этот факт из виду.
        Он замолчал, повернулся к Зарии и, к ее удивлению, снял очки. Его серые глаза смотре­ли на нее очень по-доброму.
        - Вы похожи на неоперившегося птенца, - продолжал Чак. - Он вывалился из гнезда, а у него еще не отросли крылья. Когда я увидел вас, то сразу понял, что вы растеряны и одино­ки. Может быть, в действительности все было совсем не так, но у меня появилось такое чув­ство. У меня когда-то был пес, у которого был такой же взгляд. Хозяева плохо обращались с ним и, уехав от­дыхать, просто выбросили на улицу. Я его подобрал. Точнее, это он подобрал меня, когда я поздним вечером возвращался из гостей. К тому времени от него остались только кожа да кости, он несколько дней ничего не ел. Его так напугали, что сначала, стоило мне приблизить­ся на один шаг, как он отпрыгивал в сторону: боялся, что я буду его бить. Но потом он при­вык ко мне и целых семь лет был моим самым большим другом.
        - А что с ним случилось потом? - спросила Зария.
        - Его сбила машина. Он не страдал и умер мгновенно, но вряд ли кто-нибудь на земле был так близок к смерти, как водитель этой маши­ны.
        По выражению лица Чака Зария поняла, ка­кое значение имело для него это событие. Тогда он действительно потерял друга.
        - Извините меня, - только и сказала она.
        - Иногда мне кажется, что я уже стал спе­циалистом по части подбирания бездомных, - продолжал Чак. - Как-то в Риме я нашел ма­ленького мальчика. Его ночью подбросили на мой порог. Ему было два года, и никто не отозвался на мои объявления. Сейчас ему во­семь, и он неплохо живет со своей приемной матерью, которую я нашел ему.
        - Вы усыновили его?
        - Что-то вроде.
        - Но для этого нужны большие деньги, - вдруг вспомнила Зария.
        Чак помолчал, очевидно, лихорадочно приду­мывая ответ.
        - Честно говоря, в то время у меня были не­которые сбережения, я вложил их в дело и каждую неделю получаю определенный процент. В Италии содержать ребенка не так уж дорого.
        - О, я понимаю!
        Как это ни странно, но его колебания только укрепили ее уверенность в том, что он говорит неправду. И снова, будто прочитав ее мысли, он сказал:
        - Вы не понимаете, почему сейчас я так стес­нен в средствах, что не могу заплатить за дорогу в Алжир, но все же содержу маленького маль­чика. Ведь это вы хотите знать?
        - Я этого не говорила, - ответила Зария.
        - Ваши мысли так же просто прочесть, как увидеть пятипенсовую монету в стакане во­ды, - сказал он. - Не стесняйтесь, скажите правду. Вам любопытно узнать об этом?
        - Ну разумеется, - коротко ответила она.
        - Когда мы попадем в Алжир, я расскажу вам обо всем, о чем вы захотите узнать, - пообещал он. - А пока я прошу вас доверять мне и поста­раться поверить в то, что я вам рассказал. Так будет проще для нас обоих. И еще я прошу вас меня слушаться. Обещаю вам, что никогда не обижу вас. Вы верите мне?
        - Да, да, я вам верю, - сказала Зария и сама поразилась тому, как взволнованно прозвучал ее голос.
        Может быть, это объяснялось тем, что она чувствовала на себе взгляд его серых глаз, чув­ствовала его близость. Ей казалось, что она ощущает исходящие из него силу и жизненную энергию. На этого человека можно было поло­житься.
        Внезапно какое-то шестое чувство заставило Зарию резко повернуть голову. За спиной всего в нескольких ярдах от них стоял Эди Морган. Ступая почти бесшумно в своих туфлях на кау­чуковой подошве, он приблизился к ним и на­вис над их низкими креслами.
        - Воркуете, голубки, - произнес он, как обычно растягивая гласные. Чак сделал движе­ние, чтобы подняться, но он удержал его за пле­чо: - Нет, нет, оставайтесь. Мне только надо сказать несколько слов мисс Браун.
        - Мистер Вирдон хочет меня видеть? - по­спешно спросила Зария.
        Эди покачал головой.
        - Нет, мистер Вирдон сейчас отдыхает, - сказал он. - Я обещал ему, что сам поговорю с вами.
        - О чем? - спросила, начиная понимать, За­рия.
        Она прекрасно сознавала, что у Эди Моргана должна была быть веская причина, чтобы ее ра­зыскивать. Тут она заметила в его руках листок бумаги, на которых обычно писали сообщения радисты. Поймав ее взгляд, он спрятал бумагу в карман.
        - Видите ли, мисс Браун, - начал Эди, - мы с мистером Вирдоном посовещались и решили, что нехорошо тащить вас в пустыню и застав­лять участвовать в нашем мероприятии, коли вы собираетесь пожениться и вам хочется по­быть вдвоем.
        - Но… - начала было Зария, но Эди Морган нетерпеливым жестом остановил ее.
        - Подождите спорить, - сказал он. - Мы много думали. Мистер Вирдон не хочет пока­заться несправедливым, поэтому он решил, что лучше будет, если по приезде в Алжир вы, мисс Браун, сложите с себя обязанности секретаря.

        Глава 5

        - Но почему? - спросила Зария. - Мистер Патерсон уверял меня, что мистеру Вирдону необходим секретарь.
        - Да, я знаю, - ответил Эди Морган. - Но ситуация немного изменилась. Мадам Бертин приедет с человеком, который знает арабский.
        Его руки мяли бумагу в кармане пиджака.
        - Понимаю… - сказала Зария.
        - Как я уже говорил, мистер Вирдон - чело­век честный, - продолжал Эди Морган. - Он желает вам добра, мисс Браун, и благодарен вам за то, что вы решили поехать с ним. Именно поэтому он решил устроить вам и ва­шему молодому человеку места на прогулочном пароходе, который идет из Алжира в Марсель через Балеарские острова. Он оплатит вам сто­имость билетов и выдаст месячное жалованье.
        - Зачем такой кружной путь? - воскликнул, опередив Зарию, Чак.
        Эди Морган зло сузил глаза и резко спросил:
        - Что вы хотите этим сказать? Мы желаем добра мисс Браун.
        - Да, конечно, - ответил Чак. - Просто я подумал, не лучше ли нам будет сойти с яхты завтра, в Таррализе?
        - Послушайте, молодой человек! - восклик­нул Эди Морган. - Мы не просили вас ехать с нами, вы сами себя пригласили. Так что не вме­шивайтесь. Мистер Вирдон решил поступить так, как, по его мнению, будет лучше для мисс Браун. Если она разумная девушка, а я в этом уверен, она не рассуждая примет его предложе­ние.
        - Да, конечно, - поспешила согласиться За­рия.
        Ее не менее испугало выражение лица Ча-ка, чем угрожающие ноты в голосе Эди Морга­на.
        - Значит, договорились, - произнес Эди Морган и, повернувшись к Чаку, добавил: - Только никаких умничаний с вашей стороны, молодой человек. Понятно?
        - Разумеется, - небрежно ответил Чак и преувеличенно радушно улыбнулся.
        - Не забывайтесь, - резко сказал Эди Морган и, неслышно ступая по палубе, пошел прочь.
        Еще некоторое время после его ухода в возду­хе, казалось, висело что-то зловещее и угрожа­ющее.
        - Я ничего не понимаю, - прошептала нако­нец Зария.
        - Не волнуйтесь, - ответил Чак. - До Алжи­ра еще далеко.
        - Я неловко себя чувствую. Мистер Вирдон не хочет, чтобы я оставалась на яхте. Да и рабо­ты у меня здесь нет. Почему они возражают против того, чтобы мы сошли завтра? Так было бы лучше для всех.
        - Кажется, Морган так не думает, а слова Эди - закон.
        - Но почему? Ведь главным является мистер Вирдон, или я ошибаюсь?
        - Кто знает, - задумчиво произнес Чак.
        - Что вы имеете в виду? - спросила Зария.
        - Ничего, - поспешно ответил он. - У бога­тых людей всегда есть доверенное лицо, кото­рое выполняет за них всю грязную работу. Мистеру Вирдону было бы неприятно сооб­щать вам о том, что он вас увольняет, поэтому за него это сделал Эди. Но тем не менее вы не должны сомневаться, от кого исходят эти сло­ва.
        - Мистер Морган вызывает у меня ужас, - призналась Зария. - Лучше бы мне никогда не приезжать сюда.
        - Вы действительно так считаете? - спросил Чак. - В таком случае у меня не было бы воз­можности просить вас о помощи. Я никогда не узнал бы, как вы добры и великодушны, и не смог бы попасть в Алжир.
        - Нет, нет, конечно, хорошо, что для вас все обернулось как нельзя лучше, даже если этого нельзя сказать обо мне, - ответила Зария.
        - Холодает. Идите к себе, полежите. Подни­мается ветер. Здешний климат очень коварен в это время года, особенно для не совсем здоро­вых людей. Поспите немного, а после сна по­просите стюарда принести вам чаю. Для этого вам необязательно подниматься в столовую.
        - Хорошо, - согласилась Зария.
        Ей не хотелось уходить от Чака. Она инстинк­тивно цеплялась за него, как утопающий за со­ломинку. Однако действительно холодало, а у нее не было теплого пальто, которое можно бы­ло бы надеть на свитер.
        Море стало неспокойным, и яхту подбра­сывало на волнах. Чак встал и помог ей под­няться с кресла. Зария подумала, как прият­но иметь рядом с собой внимательного муж­чину, который всегда снимет плед с твоих ног и подаст тебе руку.
        - А теперь спать! Не забывайте, вам это очень полезно, - напутствовал ее Чак.
        - Если вдруг мистер Вирдон захочет меня ви­деть, вы меня позовете? - замешкалась Зария.
        - Разумеется, - ответил он. - Хотя ставлю полдоллара против пяти центов, что ни сего­дня, ни завтра этого не случится!
        - Почему вы так уверены?
        - Просто мне кажется, что мистер Вирдон решил отдохнуть от работы, - ответил Чак.
        Он явно умалчивал о чем-то, но при этом так улыбался ей, что Зарии не захотелось с ним спорить. Неуверенно ступая по качающейся палубе, она подошла к трапу и спустилась в свою ка­юту.
        После холодного ветра снаружи здесь каза­лось очень тепло. Переодевшись в ночную ру­башку, Зария скользнула в кровать, на мягкий матрас и пуховые подушки.
        Ей хотелось немного подумать, вспомнить каждое слово, сказанное ей Чаком, понять все значение своего увольнения, спланировать об­ратное путешествие в Англию. Но предметы расплывались у нее перед глазами, мысли рас­сеивались, и не успела она осознать это, как по­грузилась в уютное, теплое, счастливое состоя­ние сна.
        «Я люблю тебя, - говорил ей Чак. - Люб­лю». Его руки сжимали ее в своих объятиях… Ее пробудил внезапный стук в дверь. - Войдите! - позвала она. Дверь распахну­лась, и в ней появился стюард с подносом в руке.
        - Я принес вам чаю, мисс, - сказал он. - Вы не пришли в столовую, и я решил, что вы отды­хаете.
        - Неужели уже пора пить чай? - сонно спро­сила Зария.
        - Уже половина шестого, - ответил он. - Поскольку вы англичанка, я решил, что вы не захотите остаться без чая.
        Зария села на кровати, натянув одеяло по са­мую шею. Она не привыкла к тому, чтобы ее обслуживал мужчина.
        - Большое вам спасибо, - сказала она стю­арду, когда он поставил поднос на столик ря­дом с кроватью.
        Здесь были бутерброды, булочки, масло, мед и множество разнообразных пирожных.
        - Мне не съесть столько, - смеясь, заметила она.
        - Надо постараться, мисс, - серьезно ответил стюард, - Кок предлагает приготовить для вас специальный отвар. Он делал его для нашей бывшей хозяйки, миссис Кардью, по­сле того, как ее в последний раз оперировали. Когда она поднялась на яхту, она была еще больна, очень больна. Могу поклясться, это отвар поднял ее на ноги.
        - Как интересно! - воскликнула Зария. - Вы не поблагодарите кока за его заботу обо мне?
        - Я расскажу вам, как все было, мисс. Я сказал коку, как вы хотите поправиться и как мало едите, а он мне в ответ: «Что, если сде­лать для нее то, что я готовил для миссис Кар-дью? От этого она точно пополнеет, ведь так, Джим?»
        - Но я не была больна, - сказала Зария.
        - Нет, мисс? - спросил стюард, и по его го­лосу было ясно, что он не вполне верит ей. - Ну, раз так, значит, вы сидели на слишком строгой диете.
        - Возможно, поэтому, - улыбнулась За­рия. - В любом случае, я была бы очень благо­дарна вам за отвар, если, конечно, это не очень затруднит вас.
        - Совсем не затруднит, - заверил ее стю­ард. - И вот еще о чем я подумал, мисс.
        Он сунул руку в карман и достал какую-то ко­робочку.
        - Что это такое? - заинтересовалась Зария.
        - Это витамины. Миссис Кардью их всегда принимала. Здесь у нее было несколько таких коробочек. Не раз она говорила мне: «Ешь ви­тамины, Джим. Тогда ты долго будешь оста­ваться молодым и всегда с удовольствием вы­полнять свою работу». Я обычно брал одну-две штучки, чтобы ее не расстраивать. Не то чтобы они не приносили мне пользы, но когда я в море, у меня и так ни­чего не болит.
        - И вы решили предложить их мне? - спро­сила Зария.
        - Попробуйте, мисс, - серьезно проговорил стюард. - Витамины три раза в день и отвар, который сделает для вас кок, - так вы в момент станете другим человеком.
        - Придется поспешить, - улыбнулась За­рия. - Меня высаживают в Алжире.
        - Высаживают! - воскликнул стюард. - По­чему, мисс? Если, конечно, мне будет позволено спрашивать.
        - Мистер Вирдон решил, что может обой­тись без меня, - ответила Зария. - Завтра вместе с мадам Бертин приезжает человек, ко­торый умеет говорить по-арабски. Кроме того, мистер Вирдон решил, что ему вообще не нуж­на секретарша.
        - Удивительно, - сказал стюард, почесывая в затылке. - Мистер Патерсон писал капитану, как трудно было найти секретаря, чтобы удов­летворить все требования мистера Вирдона. Мы получили подробную инструкцию - по­ехать в Марсель, взять вас и все такое. Странно, что теперь, когда вы здесь, вы, оказывается, не нужны ему.
        - Ну, мистер Вирдон имеет право решать, с кем он хочет работать, - сказала Зария. - Од­нако я очень огорчена. Мне так хотелось снова побывать в пустыне.
        - Я тоже огорчен, мисс, - поддержал ее стю­ард. - Извините меня за такие слова, но нам всем приятно иметь на борту англичанку. Поч­ти все гости миссис Кардью были англичанами, и, честно говоря, я не понимаю этих янки.
        - Тем не менее они заплатили большую сум­му за аренду яхты, - заметила Зария.
        - Да, я знаю, - ответил стюард. - Но на на­шем судне всегда была домашняя атмосфера. За исключением двух молодых матросов, все мы служим на «Колдунье» уже больше десяти лет. Миссис Кардью всегда этим очень гордилась. «Будто у нас семейное предприятие, Джим», - часто говаривала она. Стюард вздохнул. - Ну да ладно! Наверное, мы все слишком привыкли к определенному порядку и не лю­бим, чтобы нас беспокоили. В этом-то все и де­ло. Но все же эти американцы какие-то стран­ные. Не знаешь, как и услужить им. Они не об­ращают внимания на еду, не хотят, чтобы их обслуживали, даже яхта их не интересует. Я, ко­нечно, понимаю, эта нация не привыкла к мор­ским путешествиям, но сегодня я своими уша­ми слышал, как мистер Морган сказал, что ему надоело сидеть взаперти в курятнике.
        При этом воспоминании стюард даже по­бледнел от гнева.
        - Это точные его слова, мисс, только он еще добавил ругательство.
        Зария еле сдержала смех, боясь обидеть Джи­ма. Он так гордился яхтой, которую считал сво­им домом.
        - Может быть, следующая аренда будет более удачной, - предположила она.
        - Надеюсь, - мрачно ответил Джим и доба­вил: - Мне очень жаль, что вы уезжаете, мисс, и мистер Танер тоже. Он очень приятный джентльмен, если вы извините меня за мою смелость. Надеюсь, что вы с ним будете счаст­ливы.
        - Спасибо, - робко поблагодарила его За­рия, чувствуя, что с ее стороны было дурно об­манывать этого милого, искренне сочувствую­щего ей человечка.
        - А теперь принимайтесь за чай, мисс, и по­больше ешьте, - заботливо сказал Джим. - А перед ужином я принесу вам отвар. Миссис Кардью принимала его как раз в это время. По ее словам, он лучше любого коктейля.
        Он вышел из каюты, бесшумно прикрыв за собой дверь, и Зария налила себе чаю.
        Однако когда пришло время одеваться к ужи­ну, Джим сообщил ей, что море очень неспо­койно, и все ужинают в своих каютах.
        - Вам не стоит выходить, мисс, - сказал он, - Я принесу вам что-нибудь поесть.
        - Мне неловко так затруднять вас, - возра­зила Зария.
        - Благослови вас Бог, мне это совсем не трудно, - отозвался Джим. - Сам-то я привык к шторму. Меня он не беспокоит. Что касается остальных, то, гарантирую вам, мало кто из них будет в состоянии съесть свой ужин.
        Он проказливо улыбнулся, словно эта мысль приводила его в восторг.
        - Мистер Вирдон сказал, что не будет ничего есть, а мистер Морган попросил только еще одну бутылку виски.
        - А мисс Гановер?
        - О, в четыре часа она приняла снотворное и распорядилась, чтобы до завтрашнего утра ее никто не беспокоил. Она очень не любит море. Сказала мне, что у нее на него аллергия.
        - Что ж, если вы считаете, что мне необязательно вставать… - начала Зария, которой не хотелось покидать уютной кровати.
        - Оставайтесь в постели, - посовет Джим. - Вы не привыкли к морю. Будет большой ошибкой разгуливать по палубе в шторм. Дело даже не в тошноте, можно получить синяк или сломать себе что-нибудь, если не удержишься на ногах. Так что лучше оставайтесь в каюте.
        Он уже собирался уходить, когда Зария остановила его вопросом:
        - А как… как мистер Танер?
        - С ним все в порядке. Он на мостике, разговаривает с капитаном. Они так надымили, что мы рискуем не увидеть маяк, окажись он хоть в пятидесяти ярдах.
        Джим хихикнул и добавил:
        - Это шутка, мисс. С мистером Танером все в порядке.Не беспокойтесь о нем.
        - Не буду, - согласилась Зария.
        После изысканного ужина, из которого, несмотря на упреки и увещевания Джима, ей удалось съесть лишь очень немногое, Зария приняла витамины, чтобы сделать ему приятное, и снова легла спать.
        Ей хотелось увидеть во сне Чака, чтобы его голос говорил ей о любви, а руки обнимали за плечи. Ей так необходимо было почувствовать, что на свете существует мужчина, который считает тебя привлекательной. Но то ли морской воздух, то ли ужин, то ли теплая м мягкая постель были тому причиной, но она погрузилась в глубокий сон без сновидений. Он как рукой снял ее напряжение, и поутру она почувствовала себя счастливой.
        Зария просила Джима принести ей чай за час до завтрака, но он явился только к девяти с подносом в руках.
        - Никто еще не поднимался, кроме мистера Танера, - удовлетворенно сообщил он. - Все рассказывают, какую провели ужасную ночь.
        - Ночью был шторм?
        - Средниземноморский шквал, - поправил Джим. - Судно слегка потрепало. Без привыч­ки самое неприятное - это качка. Будь волна посильнее, все было бы лучше, но тряска их до­била.
        Он явно был в восторге от мысли, что мистер Вирдон и Эди Морган сдались так легко.
        - Капитан говорит, к полудню мы будем в гавани, - добавил он. - Не спешите, мисс; море стихает. Когда мы окажемся под защи­той берега, вы будете чувствовать его не боль­ше, чем младенец чувствует покачивание сво­ей колыбели.
        Зария рассмеялась и приступила к завтраку с гораздо большим аппетитом, чем в предыдущие дни. Ей стало понятно, почему ее тетя так лю­била яхту и провела на ней последние годы жизни.
        Бедная тетя Маргарет! Жаль, что у нее оста­лись лишь смутные воспоминания о ней. На­сколько яснее в памяти сохранились проклятия отца, которые он посылал всем родственникам, включая свою сестру!
        «Змеи, ехидны, спекулирующие на челове­ческих чувствах! - однажды разбушевался он. - Глупые сантименты по поводу того, что кто-то случайно имеет тех же родителей! Напи­ши ей, пусть она убирается к черту, и чем быст­рее, тем лучше».
        Он бросил Зарии письмо и выскочил из ком­наты, громко хлопнув дверью. Она привыкла отвечать на все его письма и развернула листок, недоумевая, почему тетя вообще написала ему после двух лет молчания.
        Письмо было чисто деловым и сообщало о перемещении семейных накоплений из одного банка в другой. В конце была приписка:

        «Посещаешь ли ты иногда могилу наших роди­телей? Хотелось бы думать, что да. Меня муча­ет мысль о том, что она выглядит совсем забро­шенной «.

        Зария решила, что отец разгневался из-за этой приписки, испугавшись дополнительных трат. К тому времени его скупость уже перерос­ла в манию. Он экономил не столько потому, что был вынужден, сколько потому, что это до­ставляло ему удовольствие.
        Зария решительно встряхнула головой, чтобы отогнать от себя воспоминания. Нельзя допус­тить, чтобы образ отца снова преследовал и му­чил ее. Какую она проявила слабость и глу­пость, когда сразу после его смерти не связа­лась с тетей, которая, наверное, забыла бы прошлые обиды и пригласила ее к себе! Правда, к тому времени переутомление, недоедание и унижение так подорвали ее здоровье, что ее можно было считать не менее больной, чем многих из тех, за кем постоянно ухаживают. доктора и сиделки.
        «Я должна поправиться, просто должна», - сейчас повторяла себе Зария, но вдруг с упавшим сердцем вспомнила о том, что пройдет сорок восемь часов, и ее путешествие подойдет к концу. Она снова останется одна. Рядом не будет Джима, с которым так легко разгова­ривать, не будет Чака. В какую-то долю се­кунды она осознала, что значит для нее Чак, и попробовала рассмеяться: так все было неле­по. Она совсем не знала этого человека, с ко­торым познакомилась так недавно, что даже стыдилась подсчитать точно. Удивительно, но ей стало казаться, будто она знает его всю свою жизнь. В нем было что-то необычайно доброе и сильное, отчего ей хотелось опереть­ся на него, хотя в некотором смысле это он был зависимой стороной. «Мне надо увидеться с ним», - решила она и поспешила закончить завтрак. Ей нечего было надеть, кроме матросских штанов и толстого шерстяного свитера, кото­рые она носила накануне. Она тщательно причесалась, всматриваясь в свое отражение в зеркале. Ах, если бы ее волосы снова стали та­кими же густыми и вьющимися, как были они при жизни матери. В ушах у нее до сих пор звучал материнский голос:
«Какие у тебя великолепные волосы, милая! Никогда не забывай причесывать их. Волосы - одно из главных украшений женщины». Какие тогда были у нее густые волосы! Мать часто смеялась: «Того, что приходится состри­гать, на целый матрас хватит!»
        Зария улыбнулась этому воспоминанию. Но тут же перед ее глазами возникла другая карти­на. Однажды мать, сев на краешек ее кровати, обняла ее перед сном и поцеловала. «Ты вырастешь и станешь очень красивой, маленькая моя Зария, - сказала она тогда. - Но сколько бы мужчин тебя ни любили, не за­бывай, что у тебя есть мать, и она тоже любит тебя». «Мамочка, разве я смогу об этом забыть!» «Милая моя, все дети когда-нибудь выраста­ют, - продолжала мать. - Надеюсь, что ты встретишь замечательного мужчину, который полюбит тебя. Только помни одно: любовь очень требовательна. В любви человек должен отдавать другому всего себя». «Я буду помнить, мама».
        Тогда Зария еще не понимала всего значения материнских слов и часто размышляла над ни­ми - «Человек должен отдавать другому всего себя». Теперь она снова задумалась о них. Ин­тересно, что она чувствовала бы, если бы они с Чаком любили друг друга и по-настоящему об­ручились?
        Почему-то эта мысль заставила ее покрас­неть. Зария всмотрелась в свое отражение в зер­кале, но не увидела ничего, кроме кругов под глазами и острых скул.
        «Кто может полюбить меня?» - горько поду­мала она и пошла на палубу.
        Чак стоял, опершись о поручни, и смотрел на скалистые берега Испании, на простирающую­ся за ними землю и уходящие в небо горы со снежными пиками.
        - Как красиво! - непроизвольно воскликну­ла Зария, вставая рядом.
        - Доброе утро! Как вы себя чувствуете? - спросил он. - Вижу, вам лучше.
        - Почему вы так решили? - откликнулась она.
        - Разве сегодня вы не смотрелись в зеркало? Джим рассказывал, как он вас подкармливает. По-моему, его метод уже начал действовать.
        - Неисправимый болтун этот Джим! - вос­кликнула Зария. - Однако он так добр ко мне.
        - Вас это удивляет? Разве кто-нибудь отно­сился к вам по-другому?
        Чак не был готов к тому, как внезапно по­мрачнело ее лицо.
        - Иногда, - пробормотала она, отводя взгляд, словно его слова пробудили в ней вос­поминания, которые заставили потускнеть ее счастье в это великолепное утро.
        - Забудьте, - серьезно посоветовал он.
        - О чем забыть?
        - О том, о чем вы сейчас подумали, - отве­тил он. - Никогда не вспоминайте о прошлом, если только это не помогает вам или приносит радость. Прошлое ушло и никогда не вернется. Только будущее имеет значение.
        - Такова ваша философия? - спросила За­рия.
        - Да, - ответил он. - Надо жить настоящим и с надеждой смотреть в будущее. Все шансы, что завтра будет лучше, чем сегодня. Ну а если не так, что ж, всегда есть послезавтра.
        Зария непроизвольно рассмеялась:
        - Теперь понятно, почему вы кажетесь таким счастливым.
        - А я и есть счастливый, - ответил он.
        Улыбка сошла с ее лица.
        - Вы не забыли… - начала она и останови­лась. Ведь тот факт, что ее высаживают в Алжи­ре, никак не может сказаться на нем. Там он в любом случае хотел сойти с яхты. Мистер Вирдон и Эди Морган думают, что отправляют в Лондон двоих, а на самом деле она поедет одна, а Чак останется в Алжире.
        - Послушайте, Зария… - внезапно по­серьезнел Чак, но тут они услышали голос Эди Моргана, который поднимался по трапу на па­лубу. Чак замолчал, ожидая его появления.
        - Черт бы побрал эту ужасную ночь! - воскликнул Эди Морган, увидев Чака. - Если что может удержать меня от морских путеше­ствий, так именно это. Подумать только, мы всю Атлантику пересекли без малейшего ве­терка.
        - Средиземное море очень коварно, - спо­койно заметил Чак.
        - В этом я и сам убедился, - свирепо огрыз­нулся Эди, перевесившись через поручни и бросив дымящуюся сигару в море. - Вроде бы успокаивается. Хоть за это спасибо.
        - К обеду станет совсем тихо, - заверил его Чак. - Как чувствуют себя остальные?
        - Виктор говорит, что у него болит голова, - ответил Эди Морган. - Но, по-моему, он про­сто перебрал лишнего.
        Он, казалось, подчеркнуто не замечал Зарию. Она была только рада этому, хотя и находила такое поведение крайне невежливым.
        Яхта продвигалась вперед. Берег защищал судно от ветра, и качка совсем прекратилась. Тем не менее прошло довольно много времени, прежде чем Виктор Джакобетти показался на палубе.
        - Какого дьявола ты выбрал такое место? - обратился он к Эди Моргану.
        - Если ты знаешь дыру получше, то выбирал бы сам! - Ответ прозвучал резко, как пистолет­ный выстрел.
        - Лулу придется попотеть, добираясь сюда.
        - Она на машине, разве не знаешь? - рявк­нул Эди. - Сейчас уже начался туристский се­зон. В чем дело? Становишься беззаботным?
        - Нет, разумеется, - ответил Виктор. - Ко­нечно, дело твое, тебе лучше знать.
        - Прекрасно, что кто-то сумел это оце­нить, - ответил Эди Морган.
        Виктор, обиженный, по-видимому, не столь­ко его словами, сколько грубым тоном, сунул руки в карманы брюк и отошел от борта.
        «Ну и странные же они люди, - подумала про себя Зария. - Кажется, все они терпеть не мо­гут друг друга».
        Еле сдерживая зевоту, по трапу поднялась Кейт, еще более хорошенькая, чем всегда.
        - Мы еще не приехали? - спросила она. - Можно было полежать еще немножко.
        - Ты уже, по-моему, належалась, - заметил Виктор.
        Кейт бросила на него презрительный взгляд.
        - Кто бы говорил! - сказала она. - Слыша­ла, вчера вечером ты не слишком-то хорошо держался на ногах. Стюард сообщил мне, что единственным, кто с честью выдержал шторм, был мистер Танер. Она улыбнулась Чаку и взяла его под руку.
        - Ну-ка, расскажите, как вам это удалось? Результат действия таблеток или природная стойкость?
        - Мне просто повезло. У меня, как говорит­ся, морская душа, - непринужденно ответил Чак.
        - Какой вы умный, - произнесла Кейт с подчеркнутой интонацией, соблазнительно улыбнувшись и взмахнув длинными накрашенными ресницами, которые ярко выделялись на фоне бело-розовой кожи.
        Зария отвела взгляд, вдруг почувствовав себя несчастной. «Почему я не могу разговаривать с ним так, как она? Почему не могу веселиться, смеяться, шутить, дурачиться? Почему я всего боюсь и стесняюсь? Что со мной, если я не могу быть похожей на других женщин?» - с горечью думала она.
        Конечно, она прекрасно знала ответ на все эти вопросы, но счастливее от этого не стано­вилась. Как бы ей хотелось быть похожей на Кейт - хорошенькую, с соблазнительно очер­ченной высокой грудью, вырисовывающейся под светлым вязаным свитером, который был заправлен в хлопчатобумажные брюки такого же цвета. Вокруг ее шеи была повязана бирю­зовая косынка, и ее белокурые, хотя и искус­ственно обесцвеченные волосы, казалось, от­ражали солнечный свет.
        - Как вы думаете, в Таррализе есть магази­ны? - спросила Кейт. - Мы могли бы отпра­виться на берег за сувенирами.
        - Это отменяется, - резко сказал Эди Мор­ган. - Мы причалим всего на несколько минут, чтобы забрать Лулу и Ахмета. Потом капитану приказано поживее убираться оттуда.
        - О, и Ахмет приезжает? - спросила Кейт.
        - Да. Я сразу подумал о том, что Ахмет нам понадобится. Я сказал Лулу, что он может вести вторую машину. Кейт хихикнула:
        - Представляю, как он будет смотреться на месте шофера! Ничего смешнее не видела!
        - Ты всегда некстати вспоминаешь о своем чувстве юмора! - ядовито ответил Эди.
        Разговор становился все более непонятным для Зарии. Тем не менее она чувствовала, что за ним скрывался какой-то смысл. Будь она чуть поопытнее, она бы разгадала его.
        - Значит, нам не удастся попасть на берег, - сказала Кейт Чаку, капризно надув губы. - А я хотела купить вам красивый испанский галстук с матадором. Он очень подошел бы к вашим во­лосам и лицу. Как жаль!
        - Не стоит расстраиваться, вы сможете ку­пить мне галстук в Алжире, - ответил Чак. - А я угощу вас в лучшем баре на Ри-де-Акоса. По рукам?
        - Разумеется! Мне уже не терпится, - кокет­ливо ответила Кейт.
        Зария заметила взгляд, которым обменялись Эди Морган и Виктор Джакобетти. Взгляд этот говорил сам за себя, хотя вслух не было сказано ничего. Они постараются как можно скорее из­бавиться от Чака, пусть только яхта прибудет в Алжир.
        Интересно, объяснялось ли это ревностью со стороны Эди Моргана? Это можно понять, ведь Кейт считалась его девушкой. Но при чем тут Виктор Джакобетти?
        Яхта свернула в залив, и перед ними откры­лась небольшая гавань Таррализы. Это была маленькая рыбацкая деревушка: всего несколь­ко белых домиков, спускавшихся к длинному причалу, церковь со шпилем, а за ней не пред­ставляющие интереса строения. Виноградники поднимались террасами вверх по невысоким холмам, защищавшим гавань от ветра. Вот и все. Только общее впечатление бедности.
        - Смотрите, Лулу! - вдруг вскрикнула Кейт. Все увидели стоявшую на причале невысокую полную фигуру, а за ней огромную гору из сун­дуков, коробок и чемоданов, яркая расцветка которых выглядела неуместной на грязных до­сках причала.
        - Как много у нее багажа! - заметила Зария.
        - Естественно, - ответила ей Кейт. - Разве вы не знаете, что мадам Бертин хочет открыть магазин в Алжире? Для этого ей понадобится много всякой одежды, и вся она должна быть сшита в Париже. Костюмы, платья, вечерние туалеты. Только подумайте, сколько всего надо привезти, чтобы заполнить магазин одеждой всех сортов и размеров.
        - Ты права, - сказал Эди Морган. - Для того чтобы открыть магазин, нужно все тща­тельно рассчитать, если, конечно, хочешь добиться успеха. А в данном случае мы просто не можем позволить себе потерпеть неудачу, да, мальчики?
        - Разумеется, - согласился Виктор.
        - А твое мнение, Корни? - спросил Эди Морган мистера Вирдона, который стоял мол­ча, упершись прямыми руками в поручни. - Как ты считаешь?
        На мистере Вирдоне были неизменные белые брюки, жакет с золочеными пуговицами и бе­лая кепка, в которых он появился на борту ях­ты. Он поднял голову и спросил с мрачным сар­казмом:
        - Тебя так интересует мое мнение?
        - Конечно, интересует, - ответил Эди Мор­ган. - Ведь это предприятие организуется на твои деньги.
        Эди подчеркнул голосом слово «твои».
        - Да, разумеется. Поэтому, вполне естест­венно, я хочу, чтобы оно оказалось удачным.
        - Твой энтузиазм заражает нас всех, - сказал Эди и спросил вполголоса Виктора Джакобет­ти:- А где, черт возьми, Ахмет?
        - В баре, наверное.
        - Очень остроумно! - воскликнул Эди. Яхта медленно продвигалась вперед в поис­ках места для причала. Кейт махала рукой, ма­дам Бертин тоже. Зария разглядела теперь, что это была женщина средних лет, сильно накра­шенная, с голубыми тенями вокруг глаз и губами, которые от толстого слоя помады казались залакированными. Она была некрасивой, с темными волосами, толстыми губами, тяжелым подбородком и плотно сбитым телом. Однако от нее исходило то неуловимое очарование, которое каждая француженка, кажется, впитывает с молоком матери. Оно сквозило в ее манере носить шляп­ку, в огромной нитке искусственного жемчуга на шее, больших серьгах и браслете, которые были единственным украшением для строгого, но изысканно скроенного платья, и приковы­вали к себе взгляд.
        - Привет, Лулу! - крикнул ей Эди Морган.
        - Soyez le bein venu! (*Рада видеть тебя! (фр.)) Наконец-то вы приеха­ли! - прокричала она в ответ. Был прилив, и вода в заливе стояла высоко, так что им удалось причалить к самому концу пирса. На судно поднялся таможенник и за ним по пятам мадам Бертин.
        - Позвольте представить вам этого джентльмена, - сказала она, бросив на офи­цера выразительный взгляд, от которого кон­чики его усов взметнулись вверх. - Он был так любезен со мной. Вы не поверите, его по­мощник хотел перетряхивать все мои велико­лепные туалеты! Я, разумеется, сказала ему: «Невежда! Если вы запустите в них свои гряз­ные лапы, что от них останется? Ничего! А в этих коробках сейчас тысячи, нет, миллионы франков!» Но он ничего не хотел понимать. Кретин! А вот этот мосье - совсем другое дело. Он по на­туре художник. Он любит хорошеньких жен­щин - и в прекрасных туалетах, и без них.
        Ее речь перебил взрыв смеха. Эди Морган по­жал руку офицеру и представил его мистеру Вирдону. Потом они втроем скрылись в столо­вой, из которой раздался призывающий стюар­да голос Эди Моргана и звон бокалов.
        - Как поживаешь, Лулу? - спросила Кейт, любовно прислонившись щекой к щеке мадам Бертин.
        - Ты все хорошеешь, Кейт, - ответила та. - Правда, ты слишком осветлила волосы. Тебе больше пойдет чуть более темный оттенок.
        - Джентльмены предпочитают блондинок, - ответила Кейт.
        - Неужели среди твоих знакомых есть и та­кие? - спросила мадам Бертин с наигранным изумлением, но тут же, похлопав Кейт по пле­чу, добавила: - Давай не будем пока скрещи­вать шпаги. Стоит нам с тобой встретиться, сразу во все стороны летят искры. Ты хоро­шенькая девушка и сможешь представить мои туалеты в самом выгодном свете.
        Повернувшись, она окинула взглядом Чака и Зарию, которые молча стояли чуть в стороне от остальных:
        - А это кто?
        - Это мисс Браун, - ответила Кейт, - и ее жених, мистер Танер. Они высаживаются в Ал­жире. Кстати, а где Ахмет?
        - Я тоже хотел спросить об этом, - вступил в разговор Виктор Джакобетти. Он не пошел в столовую, чтобы распорядиться погрузкой ог­ромного багажа мадам Бертин.
        - Ах да, Ахмет! Его со мной нет, - ответила мадам Бертин.
        - Нет? - воскликнул Виктор Джакобетти. - Но я понял, что он должен был вести вторую машину.
        - Произошла катастрофа… - Казалось, ма­дам Бертин тщательно подбирает слова. - У него были не в порядке документы. На испан­ской границе его… отправили обратно.
        - Ясно! - Виктор Джакобетти не отрывал взгляда от ее глаз, будто пытаясь прочитать в них больше, чем можно было почерпнуть из ее слов. - Все остальное в порядке? - спросил он.
        - Более или менее, - ответила мадам Бер­тин. - Но лучше здесь не задерживаться.
        - Конечно, конечно.
        Виктор прошел по палубе и заглянул в дверь столовой.
        - Можно начинать погрузку? - спросил он.
        Ответ, очевидно, был утвердительным, пото­му что он крикнул матросам:
        - Эй, поторапливайтесь с багажом! Только поосторожнее! Загружайте все в трюм!
        - Нет, нет, не все! - воскликнула мадам Бер­тин. - Три или четыре коробки нужны мне в каюте, на них стоит надпись «В каюту». Не смешивайте их с остальными.
        Виктор Джакобетти хотел было повторить ее слова матросам, но она вдруг взяла его под руку.
        - Я подумала, - тихо сказала она, - пусть все принесут в каюту. Так безопаснее. Трюмы всегда обыскивают первыми.
        - Да, конечно, - согласился он. - Выберите то, что хотите оставить у себя, а остальное мож­но перенести к Кейт.
        Мадам Бертин поспешила по сходням и нача­ла отдавать распоряжения: по-английски - матросам и по-испански - их помощникам из числа местных жителей. Стало так шумно, словно все разом заговорили, но все звуки перекрывал голос мадам Бертин.
        Когда багаж начали поднимать на борт, дверь в столовую распахнулась, и из нее вышел тамо­женник, вытирая рот тыльной стороной ладо­ни, в которой была зажата внушительная пачка долларов. Он сунул их в карман, изящно салютнул и спустился по трапу на причал, чтобы рас­порядиться погрузкой.
        Зария решила пойти к себе. Ей не хотелось, чтобы испанцы перепутали ее каюту с каютой Кейт. Правда, багажа было столько, что можно было заполнить сундуками и чемоданами все помещения яхты.
        Отделившись от группы наблюдающих, За­рия пошла к трапу. В этот момент Виктор Джа-кобетти поймал Эди Моргана за рукав и притя­нул к себе.
        - Одну минуту, Эди! - Он говорил очень ти­хо, но подходящая к ним Зария отчетливо слы­шала каждое слово. - Ты в курсе? Этого про­клятого дурака Ахмета сцапала полиция!

        Глава 6

        Миновав Эди Моргана и Виктора Джакобетти, Зария быстро скользнула вниз по трапу в пустой и темный коридор. Остановившись внизу, чтобы перевести дух, она услышала, как Эди Морган сказал:
        - Идиот несчастный! Я с самого начала убеждал вас, что глупо впутывать его в это дело.
        Он говорил очень тихо, почти шепотом, но до Зарии доносилось каждое слово. Инстинктив­но, не сознавая того, что подслушивает, Зария задержалась, чтобы услышать ответ Виктора Джакобетти:
        - Все в порядке, иначе она не добралась бы сюда. Она сказала, что он всего лишь наемный шофер.
        - Какой риск! - взорвался Эди. Он говорил по-прежнему тихо, отчего его слова прозвучали еще более выразительно и зловеще.
        - Да, но, по всей видимости, ей поверили.
        - Нужно поскорее смываться отсюда.
        - Ладно!
        Зария уже собиралась уходить; когда услыша­ла, как Эди добавил, словно внезапно вспом­нив:
        - Что же мы будем делать без Ахмета в Алжи­ре?
        - Да, я и забыл, - ответил Виктор. - Ну, у нас есть эта девчонка.
        - Мы рискуем, - резко заметил Эди.
        - Она в порядке. Вот парень меня беспокоит.
        - Значит, нужно заняться им, вот и все, - сказал Эди. - А ты поторопи капитана, чтобы побыстрее выходил в открытое море.
        Они ушли. Зария, ухватившаяся за перила лестницы, почувствовала, что дрожит. Какое-то время она была не в состоянии пошевель­нуться, потом, словно внезапно обретя силы, бросилась к себе в каюту, захлопнула за собой дверь и привалилась к ней своим худеньким телом, будто боясь, что кто-то попытается войти к ней. Что значил этот странный разго­вор шепотом? Она сжала руками виски, пыта­ясь докопаться до его смысла и одновременно не желая поверить в то, о чем говорил ей рас­судок.
        Эти люди были преступниками! Она была в этом уверена. Но на чем основывалась ее уве­ренность? На нескольких подслушанных ею словах, которые она могла неверно истолко­вать. И, однако, стоило только посмотреть на Эди Моргана, услышать его речь, чтобы ре­шить, что тут что-то нечисто. Но как же мистер Вирдон? Знает ли он? Участвует ли сам в этом деле? И если да, то почему?
        Зария заперла дверь на ключ и уселась на низ­кое удобное кресло рядом с иллюминатором. Через него пробивались лучи солнца, образуя на полу маленькое золотое озеро. Сверху, с па­лубы, доносились шаги, английские и испан­ские реплики, взрывы смеха, шум перемещае­мого багажа.
        Потом багаж стали спускать вниз. Зария услышала звук открываемой двери и голос от­дающего распоряжения Джима с характерным говором лондонских окраин.
        Она прижала руки к щекам. Должно быть, она сошла с ума, если ей пришли в голову подо­бные мысли. Ну, конечно, это обычная увесе­лительная прогулка. Друзья мистера Вирдона сопровождают его в Алжир. Если это ей кажет­ся странным, так только потому, что она долго не общалась с людьми.
        «У нас есть эта девчонка». - Виктор говорил о ней, Зарии. Значит, раз Ахмет не приехал, они собираются использовать ее в качестве пере­водчицы.
        Зария почувствовала, что дрожит. Ей грозила опасность, она физически ощущала ее, хотя и не могла сформулировать, в чем она состоит. Какие услуги потребуются от нее? Что вообще они замышляют? И как же Чак? Эди сказал, что они «им займутся». Эти слова прозвучали зло­веще и угрожающе.
        Зария вскочила на ноги. Нужно немедленно найти Чака и предупредить его. Пусть он реша­ет, как им поступить. Ситуация казалась ей слишком запутанной, чтобы она сама могла разобраться в ней.
        Возможно, Чак просто посмеется над ее стра­хами и скажет, что все это глупости, что мисте­ру Вирдону, американскому магнату, незачем участвовать в темных делах.
        Но что может интересовать таких людей, как Эди, Виктор и Кейт, кроме денег, разумеется? Чак разрешит все ее сомнения. Он объяснит ей, что Эди мог понимать под выражением «зай­мемся им».
        «Нельзя поддаваться панике. Надо сохранять спокойствие», - думала Зария, чувствуя, как колотится сердце.
        Она посмотрелась в зеркало. Ее лицо в спада­ющих крупными волнами волосах казалось бледнее, чем обычно. Она сердито потерла ру­ками щеки.
        «Они обязательно что-нибудь заподозрят, ес­ли я явлюсь перед ними в таком виде», - поду­мала было она, но тут же с горькой улыбкой вспомнила, как мало внимания на нее обраща­ли. Какое им было до нее дело? По крайней ме­ре, до того момента, как Ахмета «сцапали поли­цейские», как выразился Виктор.
        Зария отперла дверь и вышла в коридор. Каю­та Кейт была открыта. Джим отдавал распоря­жения матросам, чтобы они поставили один из сундуков мадам Бертин в угол, где он никому не будет мешать.
        Зария внезапно почувствовала острое жела­ние оказаться рядом с Чаком, услышать его го­лос, опереться на его силу и мужество.
        «Он решит, как нам надо вести себя», - по­вторяла она себе, пытаясь успокоить испуганно бьющееся сердце.
        Зария вышла на палубу в тот момент, когда убирали сходни. Испанцы, помогавшие при погрузке, и таможенный офицер выстроились на причале и желали им попутного ветра.
        - Адью, сеньоры! Адью!
        Судя по их улыбкам, им хорошо заплатили за работу.
        Яхта отчалила. Таможенник отдал им честь на прощание. В ответ мадам Бертин помахала ему рукой.
        - Какой обаятельный мужчина, - заметила она мистеру Вирдону.
        - Вы определенно испробовали на нем свои чары, - ответил мистер Вирдон.
        Мадам Бертин бросила на него взгляд сквозь густо накрашенные ресницы.
        - Я… Как это у вас говорят?.. Загипнотизировала его, - сказала она, подкрепив свои слова выразительным жестом, и расхохоталась.
        Зария огляделась в поисках Чака. Его нигде не было видно, и у нее перехватило дыхание от страха, что с ним что-то случилось. Его не было и под пурпурным навесом, где сидел Виктор с неизменным стаканом в руке, и она поспешила дальше.
        Когда она миновала надпалубную постройку, перед ней открылся нос судна. Там она увидела Чака. Он стоял рядом с Кейт и держал ее под руку, наблюдая за тем, как корабль выплывал из гавани в открытое море.
        Кейт, подняв к нему лицо, что-то серьезно говорила ему. Ее привлекательный профиль с маленьким, чуть вздернутым носиком и полны­ми губами четко вырисовывался на фоне голу­бого неба. Чак смотрел на нее с высоты своего роста.
        Их близость и отчужденность от всего, что не участвовало в их разговоре, заставили Зарию замереть на месте. Некоторое время она была не в силах пошевелиться, потом в изнеможении привалилась к капитанскому мостику.
        Разговор был, очевидно, сугубо личным и от­кровенным. Она поняла это, хотя не могла слы­шать ни одного слова. Чак стоял спиной к солнцу, поэтому трудно было различить выра­жение его лица, но Зарии показалось, что на нем играла улыбка. Наверное, он ощущал аро­мат изысканных, дорогих духов Кейт, наклоня­ясь к ее живому, энергичному, хорошенькому личику.
        Прошла, должно быть, целая минута, прежде чем Зария повернулась и побрела назад. Она шла медленно и тяжело, словно в одно мгнове­ние из нее ушла молодость и она превратилась в старуху. Сотни мыслей теснились у нее в голо­ве. Что она знает о Чаке? Ничего! Кто он такой? Откуда? Почему она поверила ему, когда он ворвался к ней в номер, прося о помощи? Разве удивительно, что теперь, добившись своего, он потерял всякий интерес к ней?
        Уже прошлым вечером было ясно, что Кейт находит его привлекательным и намерена при­брать к рукам.
        «А мне-то какое дело до всего этого? Почему мне это так неприятно?» - спрашивала себя Зария.
        Ей трудно было выразить словами, как много значил для нее Чак, разве сказать, что он казал­ся ей единственной опорой в этом страшном мире.
        Зария уже подошла к трапу и хотела было спуститься к себе, но почувствовала, что кто-то тронул ее за руку. Обернувшись, она увидела рядом с собой Эди Моргана. Она непроизволь­но отшатнулась, но он удержал ее и дружески, как добрый знакомый, взяв под локоть, повел под алый навес к остальным.
        - Пойдемте со мной, мисс Браун, - сказал он. - Мы вас искали. - Он остановился и с улыбкой окинул взглядом ее маленькую дрожа­щую фигурку. - И почему, черт возьми, мы до сих пор зовем вас «мисс Браун»? - спросил он. - У вас прелестное имя - Зария. Так, ка­жется, зовет вас ваш жених? Так вот, Зария, мистер Вирдон хочет поговорить с вами.
        «Так я и знала», - подумала Зария.
        Ничего не оставалось, как только позволить Эди провести себя по палубе и усадить в одно из пурпурных кресел рядом с мистером Вирдоном.
        Зария чувствовала на себе взгляд похожих на пуговицы глаз Виктора и неприкрытое любо­пытство мадам Бертин.
        - Лили, - произнес Эди, обращаясь к ма­дам. - Ты незнакома с Зарией? Она - секре­тарша Корни. Очень хорошая секретарша, смею заверить тебя, хотя до сих пор Корни не очень загружал себя работой.
        - Очаровательно! - сказала мадам Бертин по-французски и добавила по-английски: - Очень приятно познакомиться с вами, мадему­азель.
        Зария хотела подняться и пожать ей руку, но Эди удержал ее. Он не понимал, что одно лишь его прикосновение вызывало у нее дрожь.
        - Обойдемся без формальностей, - твердо сказал он. - Все мы здесь друзья, просто дру­зья, ведь так, Корни?
        - Надеюсь, - несколько чопорно ответил мистер Вирдон, и все расхохотались, будто он сказал что-то необыкновенно остроумное.
        - А сейчас послушайте, Зария, - продолжал Эди, усаживаясь рядом с ней. - Вчера я сказал вам, что Корни решил, что вам с вашим молодым человеком следует возвращаться домой, потому что было бы нечестно удерживать вас здесь, тогда как вам хочется побыть наедине друг с другом. В этом виден его благородный характер, но он же и является источником всех его бед. Корни всегда действует импульсивно, всегда заботится о других. Ведь я не ошибаюсь, Корни?
        - Надеюсь, что так, - ответил мистер Вир­дон. - Во всяком случае, я стараюсь так поступать. Слишком часто богачи забывают, что на свете существуют гораздо менее удачливые люди.
        Он говорил торжественным тоном, но при этом его лицо в темных очках не изменило свойственного ему равнодушного выражения. Зария почувствовала фальшь. Ей не верилось, что он думал о ней, когда хотел высадить ее в Алжире. Просто она была не нужна ему, если с ними Ахмет.
        - В этом весь Корни, - продолжал Эди Мор­ган. - Из-за своего доброго сердца сейчас он очутился в затруднительном положении. Наш друг, который должен был приехать вместе с мадам Бертин… его задержали непредвиденные обстоятельства. Он заболел, если быть точным, и не может принять участия в нашем путеше­ствии.
        Именно поэтому, Зария, мы просим вас про­явить немного мужества и забыть то маленькое предложение, которое мы сделали вам вчера ве­чером. Оставайтесь с нами и откажитесь от ско­рой поездки в Англию вместе со своим жени­хом! Это наша общая просьба, ведь так, Корни?
        - Мы будем очень благодарны вам, мисс Браун, если вы согласитесь вернуться к преды­дущей договоренности, - произнес мистер Вирдон.
        - Это касается и мистера Танера?
        Вопрос вырвался у нее невольно. Зария заме­тила взгляд, которым обменялись между собой Эди и Виктор, прежде чем первый из них отве­тил:
        - Куда вы, туда и мистер Танер! Такова была наша договоренность. Мы не собираемся воз­ражать против его присутствия и рады видеть его вместе с нами. Кажется, он неплохой ма­лый, ведь так, Корни?
        - Разумеется, мы будем рады видеть мистера Танера среди участников нашего путеше­ствия, - ответил мистер Вирдон.
        - Значит, решено, - с удовлетворением про­изнес Эди Морган. - Спасибо, Зария. Вы поступили благородно. А сейчас надо выпить, чтобы отпраздновать наш союз. Что скажешь, Лулу?
        - Я за, - ответила мадам Бертин, бросив взгляд на пустой бокал.
        - Стюард! - громко позвал Эди Морган. - Где, черт возьми, этот стюард? На этой прокля­той лодке недостает бара, где мы могли бы сами наливать себе все, что нам нравится. Терпеть не могу английских слуг, которые стоят над душой и наливают только тогда, когда сами сочтут нужным, и при этом в весьма ограниченном ко­личестве.
        - Нужно привыкать к европейскому образу жизни, - наставительно заметил мистер Вир­дон. - Здесь не любят наших грубых американ­ских замашек.
        - Ты как всегда прав, Корни! Мы будем вести себя так, как того требуют обстоятельства. Стюард!
        Появился Джим с серебряным подносом, на котором стояла бутылка виски и несколько пустых стаканов.
        - Это то, что вам нужно, сэр? - спросил он.
        - Ты становишься сообразительным, - отве­тил Эди. - Поставь на стол. Кому-нибудь зака­зать что-нибудь другое? Вам, Зария?
        - У меня есть суп для вас, мисс Браун, - ска­зал Джим, прежде чем Зария смогла ответить. - Кок только что его приготовил. Я сейчас при­несу вам, мисс.
        - Суп! А это что за напиток? - вмешался Виктор. - Вам надо чего-нибудь покрепче. Это придаст блеск вашим глазам и вызовет улыбку на ваших губах.
        - По-моему, он хочет, чтобы я немного по­правилась, - робко объяснила Зария.
        - Нет, нет! Не позволяйте ему, - восклик­нула мадам Бертин. - Вам так повезло, что вы худенькая. Я с января сижу на диете, и посмотрите на меня! Похудела всего на три фунта.
        - Ты никогда не похудеешь, Лулу, - сказал Эди Морган. - Ты слишком много пьешь и слишком любишь хорошую пищу.
        - Что еще ждать от американца, кроме прав­ды, - с неприязнью ответила мадам Бертин. - Француз сказал бы, что я и так само совершен­ство.
        - Нельзя верить ни единому слову этих лягу­шатников, - грубо сказал Эди Морган, наливая в ее стакан изрядную порцию виски и переда­вая его через стол.
        Мадам Бертин ответила ему какой-то остро­той, которая вызвала взрыв смеха у всех при­сутствующих, но Зария уже не слушала их. Все ее силы уходили на то, чтобы не прислушивать­ся к шагам за спиной.
        Неужели Чак с Кейт еще разговаривают? О чем? В чем может признаваться ему Кейт?
        С того момента, как Зария увидела их вдво­ем, в ее горле образовался ком, который ме­шал ей дышать. Кейт была такой привлека­тельной и так умело обращалась с мужчинами, обольщала, завлекала, соблазняла, вроде тех женщин, о которых пишут в романах! Она, в облегающем ярком свитере, с позвякивающи­ми браслетами, длинными ярко-красными ногтями и подведенными голубыми глазами, казалось, сошла со страниц иллюстрирован­ного журнала. Одна ее живость могла удер­жать любого мужчину, даже если все ее речи были пусты и глупы.
        «Почему Эди Морган не ревнует ее?» - поду­мала Зария. Сейчас он разговаривал с мадам Бертин. Наружность у него была неприятной, даже отталкивающей, в нем присутствовало что-то жестокое. Кейт считалась его девушкой, однако его нисколько не беспокоило, что она кокетничает с другим мужчиной.
        Позади послышались шаги. Зария стреми­тельно обернулась, но то был всего лишь Джим, который принес ей суп.
        - Кок приветствует вас, мисс, и советует есть его горячим. Так будет вкуснее.
        - Спасибо, - улыбнулась Зария. - Пожа­луйста, поблагодарите кока от моего имени и скажите, что суп очень вкусный.
        - Он будет рад это слышать, мисс, - сказал Джим.
        - Вас здесь балуют, - язвительно заметил Эди Морган. - Мне никто супу не предлагал. А тебе, Виктор?
        - Зачем он тебе сдался? - грубо ответил Виктор. - Единственный напиток, который ты признаешь, кроме шотландского виски, - это зубной эликсир. Думаю, в него ты тоже влива­ешь капельку, чтобы было не так противно по­лоскать рот.
        - Обед подан, сэр, - провозгласил Джим. Эди не ответил на колкости Виктора и сказал только:
        - Пошли. Думаю, Лулу проголодалась. А где остальные?
        - Я уже известил мисс Гановер и мистера Танера, - сказал Джим.
        Не успел он произнести эти слова, как появи­лись Кейт с Чаком.
        - Вы не оставили мне чего-нибудь выпить? - требовательно спросила Кейт.
        - Нет, раз ты опоздала, тебе ничего не достанется, - ответил мистер Вирдон. - Жратва подана, пошли есть. Вдруг опять будет шторм, а я не собираюсь снова оставаться без пищи.
        - Да, правда! - воскликнула Кейт. - Лулу, ты не представляешь, какая была непогода! Мы все чувствовали себя просто ужасно!
        Она взяла мадам Бертин под руку и, весело болтая, повела ее в столовую. Зария не могла оторвать взгляда от Чака. Он улыбнулся ей в от­вет, но ей показалось, что в его улыбке недоста­вало былой теплоты.
        «Я все выдумываю», - поспешила успокоить она себя, однако почувствовала такое отчаяние, что, резко отвернувшись, последовала за ос­тальными.
        Обед был превосходным, но Зария с таким же аппетитом могла бы жевать песок. Голоса и смех доносились до нее как бы издалека. Она была не в силах понять, о чем идет разговор, и думала только о Чаке. Зачем он сел рядом с Кейт на противоположной от нее стороне сто­ла?
        «Садитесь со мной», - сказала Кейт, и он по­слушно сел рядом, оставив ее, Зарию, сидеть справа от Виктора.
        Мадам Бертин, расположившись между Эди Морганом и мистером Вирдоном, развлекала их рассказом о том, как ей удалось втиснуть весь свой багаж всего в две машины.
        - Как я ни старалась, две коробки так и не влезли, - рассказывала она. - Тогда портье го­ворит мне: «Мадам, мы можем отправить их с поездом». А я отвечаю ему: «Нет! Куда я, туда и мои платья! А вдруг вы их похитите!» Они все посмеялись надо мной, но все-таки мы впихну­ли и это, и отправились в путь на предельной скорости.
        - Что за платья ты привезла, Лулу? - поин­тересовалась Кейт. Она что-то нашептывала на ухо Чаку, Зария не могла разобрать, что имен­но, но теперь ее захватила мысль об одежде.
        - Платья на любой случай, - пояснила ма­дам Бертин. - И по любым ценам. Я посетила все большие магазины, посмотрела на то, что они предлагают, и сделала свою коллекцию. Изысканную, уникальную, божественную! И все специально для Алжира! Туда не имеет смысла везти то, что пользуется популярностью в Лондоне, Нью-Йорке или Риме. У меня есть как раз то, о чем мечтают женщины Алжира. Не забывайте, они тоже француженки, у них есть вкус!
        - Это значит, - с милой гримаской произ­несла Кейт, показывая на себя пальцем, - что мы, неотесанные американки, вовсе его не имеем.
        - Я этого не говорила, дорогая, - ответила мадам Бертин. - Но ты не хуже меня знаешь, что француженки более разборчивы в платьях, чем любые другие женщины в мире.
        - И несмотря на всю эту суету вокруг одеж­ды, они не так уж хорошо выглядят, - презри­тельно заметила Кейт.
        Глаза мадам Бертин сверкнули.
        - Ты сама не понимаешь, что говоришь, глу­пышка. Американкам и англичанкам легко выглядеть привлекательными. У них светлая кожа, светлые волосы, голубые глаза! Хоро­шенькие куколки с оборками, кружевами, лен­тами и драгоценностями, но не больше. Французская женщина сделана из другого теста. Пусть у нее нет цвета лица, волос или фи­гуры американки, но она тщательно заботится о себе, у нее хороший вкус, поэтому она - са­мая изящно одетая, самая очаровательная жен­щина мира.
        - Думаю, Лулу права, - сказал Виктор. - Во француженках что-то есть, можете мне пове­рить.
        - Дело не в одежде, - ответила Кейт. - Про­сто они женщины, а ты - мужчина. Они не меньше привлекали бы тебя, если бы были обернуты в какие-нибудь тряпки.
        - Что за мысль! - поморщилась мадам Бер­тин. - Женщину делает платье! Главное заклю­чается в том, что она носит и как! Тебе легко го­ворить, Кейт, ты очень хорошенькая девушка. Но обычная француженка не обладает твоими преимуществами. У нее может быть плохая кожа, непропорцио­нальная фигура. И однако, если она оденется у меня, внимание мужчин будет приковано к ней, а не к тебе.
        - Ты лжешь! - воскликнула Кейт. - Все об­стоит совсем по-другому, вы согласны со мной, Чак? Скажите им.
        - Дайте мне девушку, любую девушку, - не сдавалась мадам Бертин, - и я совершу чудо. Я научу ее, как вести себя, и одену так, что вы сразу поймете, что я гениальна, да, я не боюсь этого слова! Это послужит тебе уроком, моя хо­рошенькая, легкомысленная Кейт.
        - Я не верю тебе, - упрямо возразила Кейт. - Можно рассуждать сколько угодно, но готова поставить мой последний доллар, муж­чину больше всего привлекает то, что остается у женщины, когда она снимает платье.
        - Когда-нибудь я докажу тебе, - сказала ма­дам Бертин. - Я докажу, как Франция легко может одержать победу там, где Америка при­знает свое поражение. Вы, молодежь, думаете, что постигли науку обольщения. Фи! Францу­женки всегда управляли миром - через своих мужчин, разумеется.
        - Если дело пошло на спор, то я ставлю на Кейт, - сказал Эди.
        - Милый, в наших рядах прибыло, - засмея­лась Кейт. - Лулу придется раскошелиться.
        - А вот я не уверен в том, что не поддержи­ваю Лулу, - заметил Виктор. - В ней что-то есть, как во всех этих француженках. Я уже го­ворил вам. Дело не в чертах лица и не в фигуре, а в чем-то другом.
        - В их одежде, - ответила мадам Бертин.
        От возбуждения ее голос почти поднялся до крика.
        - Мне бы хотелось посмотреть на это сорев­нование, - вступил Чак. - Хотя я и не согла­сился бы быть судьей.
        - Но вы им будете, - внезапно произнесла Кейт, сверкнув глазами. - И еще Корни, и Эди, и Виктор. Мы заставим Виктора пода­виться собственными словами.
        - Что ты задумала? - с интересом спросил Виктор.
        - Мы устроим конкурс, здесь и сейчас, - ответила Кейт. - Сегодня вечером я из кожи вон вылезу, чтобы выглядеть как нельзя луч­ше. Увидите, на что я способна. А что касает­ся тебя, Лулу, то вот твоя жертва! Сделай из нее все, на что ты способна. - И Кейт указа­ла пальцем на Зарию, к изумлению и негодова­нию последней. Потом добавила с горделивым блеском в глазах: - Вот она. Что ж, Лулу, до­кажи свои слова! Сделай ее красивой!
        - Нет! - поспешила возразить Зария. - Я не хочу в этом участвовать.
        - Не надо артачиться, - сказал Виктор. - Ведь это всего лишь шутка. Надо же нам как-то убить время. Позвольте Лулу сделать все, что она может… или не может. Если, конечно, она согласна. Что ты на это скажешь, Лулу?
        Зария почувствовала на себе взгляд мадам Бертин, которым та окинула ее с головы до ног, словно раздевая ее жалкое, худенькое тело. К полному изумлению девушки, мадам Бертин согласно кивнула:
        - Хорошо! Пусть будет так. Я отвечаю за свои слова. Каковы ставки?
        - Сто долларов? - предложил Эди Мор­ган. - Или двести?
        - Пятьсот, - ответила мадам Бертин. - Во столько это мне обойдется. Кроме того, я на­стаиваю на тайном голосовании. Никто не бу­дет знать, чьи голоса были в пользу той или дру­гой девушки. Принимается?
        - Да, - коротко согласился Эди Морган. - Только без обмана, Кейт! Я не собираюсь в те­чение шести месяцев выдерживать твои исте­рики, если проголосую против тебя.
        - Только попробуй, и я тебя задушу! - сказа­ла Кейт. - Это относится и к вам, Чак, - доба­вила она, вскинув голову в откровенно обольс­тительном жесте.
        - Я постараюсь быть столь же объективен, как, я надеюсь, будет мистер Морган, - отве­тил Чак.
        - Но, послушайте, пожалуйста! Я не хочу в этом участвовать, - еле слышным голосом взмолилась Зария.
        - Ну же, где ваш спортивный азарт? - при­нялась увещевать ее Кейт. - Это всего лишь шутка. Мне нужен предлог для того, чтобы одеться как следует. И от Лулу не убудет от­крыть парочку чемоданов. Их и так слишком много.
        - Нам они понадобятся, - сказала мадам Бертин. Сузив глаза, она все еще разглядывала Зарию. Девушка чувствовала себя так, словно ее рассматривали под микроскопом.
        - Мне бы не хотелось в этом участвовать, - с отчаянием в голосе повторила она, моля глаза­ми Чака о помощи.
        Но он в ответ только улыбнулся:
        - Мадам Бертин очень знаменита. Любая де­вушка с радостью ухватилась бы за такую воз­можность.
        Все были против нее. Зария была для них лишь игрушкой. Что бы она ни сказала или ни сделала - ничто не могло заставить их отказаться от предстоящего развлечения. Она с от­чаянием вздохнула.
        - За суд Париса, - провозгласил Виктор, поднимая бокал. - Ведь это тот парень, кото­рый подарил яблоко самой красивой девушке? Не слишком роскошный приз!
        - На самом деле яблоко было золотым, - за­метил Чак.
        - Это, конечно, меняет дело, - ответил Вик­тор. - Но все равно, думаю, девушка была бы больше довольна, если бы оно было усыпано бриллиантами.
        - Ты неглуп, - сказала Кейт. - Лично для меня бриллианты - самый лучший подарок в любое время суток и года.
        Зария готова была разрыдаться: такой она чувствовала себя одинокой и покинутой. Еще утром она считала, что у нее есть на кого опе­реться, потому что рядом был Чак. Прошлой ночью, уже засыпая, она думала о его обещании заботиться о ней, о теплоте его рук, взгляде се­рых глаз. Они, казалось, заверяли ее, что она может безоговорочно довериться ему.
        Сейчас она его потеряла. Им завладела Кейт, и у нее не осталось никого, к кому можно было бы обратиться за помощью или советом.
        Мадам Бертин встала, отодвинув кресло.
        - Увы! Мне пора, - сказала она. - Надо спланировать нашу кампанию. Сегодня вече­ром вас ждет большой сюрприз. И тогда вы ска­жете мне: «Лулу, ты очень умная, даже мудрая женщина. А Кейт, бедная Кейт, она всего лишь хорошенькая куколка!»
        Кейт издала короткий визгливый смешок.
        - Поживем - увидим, - сказала она. - Мо­гу только заверить тебя, Лулу, что я тебя не бо­юсь. - И, сузив глаза, она повернулась к Чаку:- А как по-вашему, мне есть чего бояться? - тихо спросила она.
        Зария с грохотом отодвинула стул. Она не могла дольше выносить этого. Ей хотелось во весь голос прокричать Чаку те слова, которые она подслушала утром, сообщить, какая в них таилась угроза. Но внезапно она с отчаянием поняла, что Чак, скорее всего, не поверит ей.
        Сколько переменилось со вчерашнего вече­ра! Он может подумать, что она ревнует его, и посмеяться над ее слишком бурным вообра­жением.
        - Пойдемте со мной, Зария, - по-француз­ски скомандовала ей мадам Бертин и добавила по-английски: - Нам надо многое успеть. На­до доказать этим глупым людям, что, сколько бы они ни знали обо всем остальном, они ниче­го не понимают в женщинах. Пойдемте!
        Она вышла, и Зария послушно пошла за ней следом. Уходя, она даже не взглянула на Чака. Он не ответил на ее призыв о помощи, поэтому ничто больше не имело значения.
        Они спустились в каюту мадам Бертин. Это была самая большая каюта на яхте, с двумя кро­ватями, дверью в ванную комнату и множест­вом зеркал, в которых одновременно в разных ракурсах отразилось то жалкое существо, которое представляла из себя Зария.
        - Присаживайтесь, крошка, и дайте мне как следует посмотреть на вас, - сказала мадам Бертин, закрывая дверь.
        - Пожалуйста, мадам, шутка зашла слишком далеко, - умоляюще произнесла Зария. - По­звольте, я пойду к себе и скажусь больной. Они извинят меня, и вам не придется тратить на ме­ня силы и время. Все равно я только посрамлю вас. У вас нет ни малейшего шанса на успех.
        - Зачем так говорить? - воскликнула Лулу Бертин. - Разве вы не верите, что одежда мо­жет совершенно изменить женщину?
        - Верю. Но для этого в женщине должно быть хоть что-то. А вы сами видите, что я из се­бя представляю, - с отчаянием произнесла За­рия.
        Мадам Бертин только улыбнулась в ответ и, достав украшенный бриллиантами мундштук из оникса, вставила в него сигарету.
        - Я вижу, во что вы сами превратили себя, - сказала она. - Кроме того, вы были больны. Но все это не имеет значения. У вас хорошая фигу­ра, даже очень хорошая. Немного слишком ху­дая, но этого так быстро не поправишь. Теперь давайте займемся вашим стилем - тщательно, пункт за пунктом.
        Зария стиснула тонкие руки.
        - Пожалуйста, послушайте меня, - взмоли­лась она. - Вы сделаете из меня посмешище! Как бы ни были хороши ваши платья, а я увере­на, что они очень хороши, я буду выглядеть в них как пугало. Я не умею носить красивые ве­щи, я не знаю, что сделать, чтобы выглядеть хоть чуть-чуть привлекательнее. Все, на что я способна, - это стыдиться со­бственной внешности. Да, я была больна, если вам больше нравится такое объяснение, но не в этом дело. Важно то, что несмотря на все ваши усилия я всегда буду выглядеть просто кошмарно.
        С возгласом отчаяния мадам Бертин воздела руки к потолку и подняла плечи:
        - Черт побери! Никогда не слышала подоб­ных глупостей! Как можно так говорить? Вы молоды и здоровы, только это и имеет значе­ние! Вы что, хотите выглядеть как кукла? Хоти­те быть такой же, как Кейт - размалеванной глупой маленькой кошечкой? Разве вы не чувствуете, что вы живая? У вас прекрасные глаза, волосы, фигура. Более того, вы умеете улыбаться. Впрочем, забудьте обо всем, кроме одного - у вас есть сердце. В нем-то все дело. Именно оно определяет выражение лица, изгиб губ.
        - Кажется, я не вполне понимаю вас, - ска­зала Зария, но в глазах ее появился ответный блеск.
        - Я наблюдала за вами, - сказала мадам Бертин. - Хотите, я открою вам нечто, что по­может нам больше, чем все остальное?
        - Что именно? - спросила Зария.
        - Вы влюблены, глупышка, - улыбнулась мадам Бертин.

        Глава 7

        На секунду Зарии показалось, что мир вокруг замер. Она недоуменно смотрела на мадам Бер­тин, но вдруг что-то щелкнуло у нее в мозгу, и она опомнилась. Ну разумеется! Все на яхте считают, что они с Чаком помолвлены! Она же сама всем рассказывала об этом.
        Зария вышла из оцепенения. Все вещи вокруг снова обрели перспективу.
        - Конечно, - тихо произнесла она. - Ми­стер Вирдон был очень любезен, позволив мое­му жениху участвовать в этой поездке.
        Мадам Бертин рассмеялась.
        - Я не то имела в виду, дорогая, - сказала она. Женщины часто говорят: «мой жених», «мой муж», но разве дело в этом? Все это отно­сится к официальной стороне жизни. В моей стране к браку всегда относились как к сугубо деловому предприятию. Eu mariage de conve-nance - брак по расчету, как у нас говорят. Лю­бовь же совсем другое дело! Когда женщина влюблена, у нее меняется лицо. Вы, мое дитя, влюблены!
        Внезапно Зария поняла, что это правда. Зна­ние пришло к ней внезапно, как молния. Оно словно осветило каюту, и Зарии показалось, будто перед ней распахнулся новый неизведан­ный мир.
        Она влюбилась! Как бы ни хотела она опровергнуть это, отмахнуться от того, что одновре­менно твердили ей сердце и разум, она вынуж­дена была признать правду. Она была влюблена в Чака! В человека, о котором она почти ничего не знала, с которым познакомилась так недав­но, который вошел в ее жизнь при загадочных, подозрительных обстоятельствах!
        Невероятно, необъяснимо, нелепо, но она любит его! Ей вдруг стало понятно, откуда воз­никало в ней чувство покоя, когда он был ря­дом, почему ее пальцы трепетали в его руках, почему она тосковала без него и почему ее ох­ватили горе и отчаяние, когда она увидела, как он улыбается Кейт.
        Нет, нет, это не могло быть правдой! И все же так оно и было!
        - Прекрасно, - произнесла мадам Бертин с улыбкой, будто прочитав мысли Зарии. - Вы начинаете понимать. Любая женщина может стать красивой. Дело не в чертах лица, как ду­мают некоторые глупые люди, дело в сердце. Лицо дала нам природа, мы не можем в корне изменить его и должны принять себя такими, какие мы есть. Но красота… О, красоту мы можем создать себе сами.
        Огромным усилием воли Зарии удалось подавить в себе мысль о том новом знании, что пробудилось в ней, о чувстве, с такой силой сотрясавшем все ее тело, что ноги у нее подкашивались, а руки дрожали.
        Стараясь казаться непринужденной, она про­говорила:
        - Вы очень добры, мадам, но, кажется, вы за­думали невозможное. Мне будет очень жаль, если вы проиграете.
        - Но мне нельзя проигрывать, - ответила мадам Бертин. - Мне нужны эти пятьсот дол­ларов, крайне нужны. Давайте подумаем, как мы сможем их выиграть.
        Зария издала короткий смешок, который больше походил на стон.
        - Выиграть, мадам! Нужно быть слепой, чтобы на это рассчитывать! Как я могу срав­ниться с Кейт? У нее такая прекрасная фигу­ра, такое хорошенькое личико, такая изыс­канная одежда!
        Мадам Бертин топнула ногой.
        - Вы сомневаетесь в моих словах? - сердито воскликнула она. - Я - Лулу Бертин. Меня считают одной из самых блестящих модисток Парижа. Я изобрела сотни знаменитых моде­лей. По моей воле рождалась новая мода и уми­рала старая, стоило только мне нелестно ото­зваться о ней. Если я говорю, что добьюсь успе­ха, я это сделаю. Voila! (*Вот! (фр.) Вам придется поверить мне!
        «Если бы я только могла, - подумала Зария, поддаваясь силе и страсти, звучавшим в голосе мадам Бертин. - Если бы я была красива, мо­жет быть, тогда Чак обратил бы на меня внима­ние и полюбил бы меня!»
        Она чуть не рассмеялась этой безумной мысли. Что она могла предложить Чаку Тане-ру? Пусть он беден, пусть он даже преступ­ник, подобно всем остальным на яхте, но он мужчина, красивый мужчина. Он здоров, си­лен, у него быстрый, подвижный ум. Что еще может желать человек, если он свободен, не отягощен обязательствами, если впереди у не­го жизнь, богатая новыми ощущениями и приключениями?
        - Вы должны мне верить! - между тем гово­рила мадам Бертин. - Должны полностью положиться на меня, и я сделаю с вами то, что обещала.
        «Она гипнотизирует меня», - подумала Зария и произнесла вслух:
        - Мне очень хочется вам поверить. Вы же сами понимаете, нельзя выглядеть так, как я выгляжу, и при этом чувствовать себя счаст­ливой. Но я… у меня было… трудное время.
        - Все делается к лучшему, - ответила ма­дам Бертин. - Не стыдитесь этого. Не бой­тесь, что из-за этого вы выглядите некраси­вой. Тяжелые испытания, даже несчастье, ос­тавляют свои следы на лице женщины. Но следы эти необязательно уродуют ее. Нередко они придают взгляду духовность. Женщина становится подобной прошедшей закалку ста­ли, выйдя победительницей из огня опыта.
        Она произнесла эти слова низким глубоким голосом, будто ею руководила какая-то сила вне ее. Между тем она не отрывала проница­тельных темных глаз от Зарии, оценивая все до мельчайшей детали - тонкое, почти треуголь­ное лицо, тяжелые, безжизненные волосы, ко­торые спадали на плечи, угловатые линии тела, чуткие нервные руки.
        Внезапно она вскрикнула по-французски:
        - Нашла!
        Возглас был таким громким и неожиданным, что Зария вздрогнула от испуга.
        - Я поняла! - возбужденно продолжала ма­дам Бертин. - Все это время я сосредоточенно наблюдала за вами, стараясь почувствовать вас, понять вашу душу. И теперь я знаю, как вы должны выглядеть. Vite! (*Быстро! (фр.)) Снимайте с себя все - этот ужасный свитер, эти кошмарные брюки!
        - Они не мои, - слабо улыбнулась Зария. - Они принадлежали юнге. Мне пришлось поза­имствовать их, потому что у меня не было ниче­го, кроме костюма, а он не очень годился для морского путешествия.
        - Накиньте на себя это, - сказала мадам
        Бертин, бросая ей через кровать прелестный халатик, который она только что отыскала в од­ном из чемоданов на полу.
        За халатом последовала пара шлепанцев, по­летевших в разные углы комнаты.
        - Какой размер вы носите? - спросила она через плечо, быстро распаковывая чемодан.
        - Три с половиной… кажется, - ответила Зария.
        - Хорошо! У меня такой же. Нам везет.
        Зария с изумлением посмотрела на ноги ма­дам Бертин. Она ожидала, что они под стать ее крупному телу, но они казались такими крошечными, что было непонятно, как им удается нести такую массу.
        - Mon Dieu! (*Мой бог! (фр.) Это не тот чемодан. Наверное, тот, что мне нужен, отнесли к Кейт.
        Мадам Бертин распахнула дверь каюты и выбежала в коридор, призывая во весь голос: «Стюард! Стюард!»
        Зария слышала, как прибежал Джим, и они вместе пошли в соседнюю каюту к Кейт. Оттуда слышался шум голосов и звук сдвигаемых ко­робок, словно они никак не могли найти нужную.
        Зария медленно присела на стул перед туалет­ным столиком и посмотрела на себя в зеркало, пытаясь обнаружить в своем лице то, что увиде­ла в нем мадам.
        Она была влюблена! Как можно было понять это по ее лицу? Она выглядела не лучше, чем всегда, хотя, пожалуй, чуть менее уставшей. Круги под глазами были не так четко видны, и сами глаза казались больше. Это сказывались хорошая пища и сон.
        Но она не стала менее безобразной. Не на­столько она глупа, чтобы обманывать себя. Да, она безобразна, и поэтому Чак в поисках красо­ты, которой она не обладает, обратился к Кейт. Но Зария не могла обижаться на него. Ее пере­полняла любовь к нему. Это чувство было та­ким новым для нее. Она готова была доволь­ствоваться тем, что любит сама, и не требовать ничего больше. Каким счастьем было просто воображать себе, как он снова берет ее руки в свои, как спокойно, дружелюбно смотрит на нее своими серыми глазами!
        «Как я могла не понять, что люблю его, когда мы сидели вчера вдвоем на палубе?» - спраши­вала она себя. Пусть тогда ее чувство еще не оформилось в словах, оно все же присутствова­ло в ней. Он был рядом, он говорил с ней - и ей было весело и спокойно. Это чувство со­бственной защищенности поколебалось только тогда, когда появился Эди Морган и сказал, что в Алжире им придется оставить яхту.
        Зария внезапно вспомнила, что не успела рассказать Чаку о случайно подслушанном разговоре. Надо поговорить с ним наедине, сообщить, что за люди их спутники. Она уже поднялась с намерением как-нибудь разыскать его, когда дверь распахнулась, и появились Джим с тяжелым сундуком, а за ним мадам Бертин с маленьким чемоданчиком.
        - Я нашла то, что нам нужно! - радостно воскликнула она. - К счастью, я на каждой ко­робке пометила, модели какого размера там ле­жат. Вот видите, здесь написано - «Tres ре-tite»- «Очень маленький». Это как раз для вас, милая, правда, боюсь, даже он будет чуть-чуть велик.
        - Merei! Благодарю вас, стюард, - сказала она Джиму. Он вышел из каюты, понимающе улыбнувшись Зарии, будто считал француженку не просто непонятной, но слегка сумасшедшей.
        Мадам Бертин откинула крышку сундука и заглянула внутрь.
        - Прекрасно! Все на месте, - сказала она. Поторопимся! Нам многое надо успеть, прежде чем мы приступим к одежде.
        - Что именно? - немного нервно спросила Зария.
        Вместо ответа мадам Бертин подошла к туалетному столику, взяла расческу и провела ею по волосам девушки.
        - Что за безобразная прическа! - воскликну­ла она. - В этом вся Англия!
        - Но ее сделал француз, - возразила За­рия. - До этого было еще хуже.
        - Ба! Француз, постоянно живущий в Анг­лии, утрачивает чутье, - презрительно изрекла мадам Бертин. - Только в Париже парикмахер сначала изучает женщину и лишь потом при­ступает к прическе. Прическа должна допол­нять лицо, а не быть красивой сама по себе.
        - Мне казалось, что так я выгляжу гораздо лучше, - немного упрямо сказала Зария.
        - Значит, до этого ваша прическа была просто ужасной, - ответила мадам Бертин. - Эти тяжелые волны совсем не подходят к ва­шему маленькому личику. Разве вы сами не видите? Все эти спадающие линии делают ва­ше лицо более острым, более худым, более… как это лучше сказать по-английски? - более изможденным.
        - Возможно, вы правы, - робко согласилась Зария.
        - Возможно! - Мадам развела руками. - Я расскажу вам, милочка. Знаете, что я сделала прежде, чем решиться на это предприятие?
        Она остановилась, и Зарии ничего не остава­лось, как только спросить:
        - Что же?
        - Сейчас узнаете. Я, Лулу Бертин, прослав­ленный модельер, снова пошла учиться! Я пошла ученицей - обычной, робкой ученицей - к Антони. Вы знаете, кто это?
        Зария покачала головой.
        - Какое невежество! - воскликнула мадам Бертин. - Антони, милочка, король парикма­херов, он уникален, он художник, гениальный художник! И вот я пошла к нему и умолила его посвятить меня в секреты своего мастерства. Сначала он посмеялся, а потом увидел, что я говорю абсолютно серьезно.
        - Вы научились стричь? - спросила Зария.
        - Я научилась моделировать волосы, - по­правила ее мадам Бертин. - Научилась изобре­тать прически, которые выражают индивиду­альность того человека, который их носит.
        - Но зачем вам это понадобилось? - спросила Зария.
        - Я надеялась, что вы зададите мне этот вопрос, - удовлетворенно произнесла мадам Бертин. - Я объясню вам. Я еду в Алжир, чтобы открыть там новое дело. Я хочу сказать новое сло­во в моде. Как я могу осуществить это, если женщины, которые будут носить мою одежду, не обладают французским вкусом? Они же ни­когда не бывали в Париже, они живут в Алжи­ре! Что я смогу, если их волосы будут завиты или острижены так, как это делали двадцать лет назад?
        Она остановилась, чтобы перевести дыхание, и Зария сказала:
        - Наверное, это очень важно… я имею в виду волосы…
        - Важно? - воскликнула мадам Бертин. - Да важнее этого ничего нет! Прежде всего обра­щают внимание на прическу! Как там выразил­ся поэт? «В царственном сиянии волос» - как это справедливо!
        - Значит, вы научились искусству парикма­хера, - сказала Зария.
        - Я не гордая, я не стыжусь признаться в том, чего не знаю, - ответила мадам Бертин. - Я сидела у ног Антони, и он показывал мне свое искусство, он учил меня стричь волосы, укла­дывать их. И в конце концов он сказал: «Ма­дам, если когда-нибудь вы останетесь без рабо­ты, мой салон к вашим услугам».
        - Вы поступили очень умно, - сказала За­рия.
        - Разве только умно? Вы не понимаете, что я уникальна! Я - Лулу Бертин! Именно поэтому я говорю вам, что могу сделать из вас красави­цу, с которой никогда не сравнится эта куколь­ная Кейт! Ба! В любой столице найдется тысяча похожих на нее женщин! А теперь за работу! У нас нет времени на разговоры!
        - Что вы собираетесь делать? - встревожи­лась Зария.
        - Я хочу, чтобы ваши волосы выглядели так, как им подобает, - ответила мадам Бертин. Она достала из ящика несколько пар ножниц и, поднимая волосы расческой, начала стричь. Зария вскрикнула от ужаса:
        - Вы же все сострижете!
        - И прекрасно! - ответила мадам. - Их надо постричь покороче. Они должны подниматься вверх, а не спадать на плечи. Вместо локонов будут завитки. Вы знаете, что я хочу вам сде­лать? Какую прическу я задумала?
        - Нет, - нервно произнесла Зария. На пол сыпались длинные пряди сострижен­ных волос, и девушке стало казаться, что мадам Бертин сошла с ума.
        - Я сейчас расскажу вам одну историю, - го­ворила мадам Бертин, орудуя ножницами. - Однажды два парикмахера, - достаточно из­вестных, у которых были свои салоны, - пое­хали отдыхать в Италию. Они гуляли в горах и наткнулись на двух пастушков, которые пасли овец. Один из мальчиков подстригал волосы другому. Это зрелище позабавило парикмахе­ров, и они остановились посмотреть. Мальчик использовал совсем другой метод стрижки, чем тот, который практиковался повсюду. Сначала он намочил волосы, а потом начал подстригать их лесенкой, так что верхние пряди были чуть короче нижних. Под конец стрижки его друг стал походить на бога Пана. У него были вью­щиеся от природы волосы, и не хватало только свирели.
        Мадам Бертин остановилась, чтобы переве­сти дыхание, и чуть откинулась, чтобы полюбо­ваться на свою работу.
        - Парикмахеры пришли в восторг, - про­должала она. - Со свежими впечатлениями они вернулись в Париж. И вскоре появилась новая стрижка. Парикмахеры отказались от хи­мической завивки. Из-за нее завитки выглядят прилизанными, будто приклеенными, прида­вая прическе искусственный вид, который уби­вает истинную красоту. Прическа «под пастуш­ка» стала криком моды.
        - Вы хотите причесать меня в таком стиле? - спросила Зария.
        - Естественно! Но сидите смирно, - сказала мадам Бертин. - Вы еще сможете посмотреть на себя. А сейчас не дергайтесь. Мне надо точ­но соблюсти пропорции. Помните, красота прически зависит от верности линий.
        «Нельзя было позволять ей стричь меня, - между тем думала Зария. - Я буду выглядеть еще хуже, просто как пугало».
        Однако она чувствовала, насколько бесполез­но спорить с мадам, отстаивать свои желания или вкусы. «Возможно, - думала она, слыша пощелкивание ножниц рядом со своим затыл­ком, - мадам все-таки знает, что делает».
        Зария до сих пор удивлялась, как, несмотря на свой возраст и неправильные черты лица, француженка умудрялась производить впечат­ление привлекательной, элегантной женщины.
        В этих густо оттененных глазах и красных вы­пяченных губах была какая-то таинственная притягательная сила.
        Зария вздохнула и тут же забыла и о мадам Бертин, и о щелкающих ножницах у своей го­ловы. Она снова думала только о Чаке, о том, что он сейчас делает. Сердце ее упало, когда она вспомнила о Кейт. Сейчас она, должно быть, смотрит на него своими живыми голу­быми глазами и держится тонкой белой рукой за его руку.
        «Разве найдется мужчина, который смог бы противиться ее обаянию? - с горечью подумала Зария. - А впрочем, разве Кейт, в свою оче­редь, могла сопротивляться обаянию Чака?»
        Зария повторяла в памяти те слова, которые говорил ей Чак с момента их первой встречи. Он был так добр к ней. Пожалуй, доброта - его основная черта. Ни на мгновение он не допус­тил, чтобы в его присутствии она почувствовала себя безобразной, непривлекательной или ненужной.
        Она ощутила ком в горле, вспомнив, как он был заботлив с ней, как помог сесть в такси и выйти из него, как поддержал ее, когда она поднималась по трапу на яхту, как всегда предупре­дительно отодвигал для нее стул, когда она са­дилась за стол, как он накануне укрыл ей ноги пледом и сказал, что ей нельзя простужаться.
        Это и еще многое другое. Он подумал о том, чтобы достать ей более удобную одежду для пу­тешествия на яхте, он говорил, что она может довериться ему, а он будет заботиться о ней. «Боже, не допусти, чтобы Кейт завладела им».
        Зария чуть не произнесла эти слова вслух, но вовремя взяла себя в руке. Она посмотрела в зеркало и увидела, что мадам Бертин наблюдает за ней.
        - Вы страдаете, милочка, - сказала она. - Почему? Боитесь, что ваш жених попадется на удочку к Кейт? Не бойтесь. Он быстро разбе­рется, что она всего лишь пустышка с курины­ми мозгами и телом, которое с таким же успе­хом могло быть набито соломой, потому что Господь, создавая ее, забыл дать ей сердце.
        - Вы хорошо ее знаете? - спросила Зария.
        Мадам Бертин рассмеялась. Это был не очень приятный смех.
        - Достаточно, - сказала она.
        - Я думала… они - ваши друзья, - нереши­тельно произнесла Зария, боясь показаться не­доброжелательной.
        Мадам Бертин рассмеялась снова.
        - Говорят, родственников не выбирают, ив этом они отличаются от друзей, - сказала она. - Ма foi - честно говоря - это не всегда правда. Иногда друзья - как бы это получше сказать? - навязывают себя сами!
        Зария ничего не ответила, но не могла удержаться от мыслей. Втянута ли мадам Бертин в то предприятие, которое замыслил Эди Морган с Виктором? Да, по всей вероятности. А это значит, что ей, Зарии, необходи­мо соблюдать крайнюю осторожность, чтобы мадам Бертин не заподозрила, что она слиш­ком много знает и что ее любопытство не случайно.
        - L'amour! Любовь! - переключившись на другую тему, проговорила мадам Бертин. - Вот в чем смысл существования женщины! Каждая женщина мечтает о ней, ищет ее. Да­же в моем возрасте я все еще ищу этот мираж. Любовь удивительна! Восхитительна! Прекрасна! Необыкновенна! Ради нее стоит жить!
        - У меня… не очень богатый опыт в… этой области, - нерешительно сказала Зария.
        - Вы давно помолвлены? - спросила мадам Бертин и, не дожидаясь ответа Зарии, прогово­рила: - Вот и прекрасно! Значит, у вас впереди радость постепенного узнавания друг друга. Позвольте дать вам совет, милочка. Не уставайте никогда удивлять его. Он никогда не должен быть уверен в вашей любви. Пусть он никогда не знает заранее, что вы скажете или сделаете. Неожиданность, тайна - вот что поддерживает любовь, заставляя муж­чину чувствовать себя охотником.
        Она в последний раз щелкнула ножницами и, бросив их на туалетный столик, зачесала воло­сы Зарии наверх, так что они встали, подобно нимбу.
        - Voila! Все! - воскликнула мадам Бертин, и Зария с изумлением уставилась на свое отраже­ние в зеркале.
        Как отличалась ее прическа от той, что была раньше! Вместо крупных волн, спадавших на плечи, шапка мягких, естественных завитков поднималась от шеи к вискам. Ее волосы под­нимались вверх, словно язычки пламени, так мягко и ненавязчиво обрамляя лицо, что резкие линии скул и подбородка не бросались в глаза.
        - Это… удивительно! - воскликнула За­рия. - Я выгляжу… намного лучше.
        - Разумеется, - улыбнулась мадам Бертин. - Разумеется, гораздо лучше. Возьмите зеркальце и посмотрите на себя сбоку. Посмотрите, как восхитительна линия затылка! Стала видна форма головы и длина шеи. Очаровательно! Изящно! Вам можно позировать в качестве хе­рувима!
        - Я выгляжу совсем другой… совсем! - не решалась поверить своим глазам Зария.
        - Но я еще не закончила, - сказала мадам Бертин. - Нам еще многое надо успеть. Ложи­тесь на кровать, только наоборот. Головой - туда, где обычно находятся ноги, а ноги - на подушку.
        Зария безропотно подчинилась. Накрыв ее шелковым пуховым одеялам и обложив ей шею и лицо полотенцем, мадам Бертин принялась за работу. Впервые в жизни Зария испытала, что такое массаж лица. Она чувствовала силу паль­цев мадам, которые похлопывали сухую, обвет­ренную кожу, втирали в нее мягкие, ароматные кремы.
        Массаж был таким мягким и успокаиваю­щим, что вскоре ее начало клонить в сон. Глаза у нее были закрыты, она слышала только легкое похлопывание по лицу, глухой звук моторов и плеск воды за кормой.
        Она задремала. Ее сновидения не были похо­жи на те ужасные ночные кошмары, которые мучили ее в Шотландии после того, как отец был особенно груб с ней. Тогда она была так го­лодна и измучена, что не могла забыться и то и дело просыпалась.
        Теперешний сон был легким и радостным. Рядом с ней был Чак. Она чувствовала его руки на своих плечах, слышала его голос…
        Зария не знала, как долго проспала. Она про­будилась внезапно и по тишине вокруг поняла, что осталась одна в каюте. Она хотела открыть глаза, но на них лежали кусочки ваты. Ее лицо было покрыто толстым слоем крема.
        Зария не знала, надо ли ей оставаться на мес­те или уже можно вставать. Закончила ли мадам Бертин свою процедуру? Она все еще колеба­лась, не зная, что предпринять, когда услыша­ла, как дверь отворилась.
        - Дитя еще спит, - услышала она тихий го­лос мадам Бертин. По-видимому, она говорила стоя в дверях.
        - А как быть с вашим идиотским конкур­сом? - прозвучал голос Эди Моргана. Он тоже говорил почти шепотом.
        - Это всего лишь развлечение, - ответила мадам Бертин. - Надо же нам чем-то занять се­бя. Вы все такие… как это говорят?.. взвинчен­ные.
        - Что вы имеете в виду?
        - То, что сказала. И будьте поосторожнее со стюардом. Не удивлюсь, если окажется, что Ахмета задержали на границе из-за того, что он слишком много болтал.
        - Ты же говорила, они заподозрили, что у не­го фальшивые документы.
        - Правильно, - согласилась мадам Бер­тин. - Но почему таможенники рассматривали их так тщательно? Документы были достаточно хороши, чтобы выдержать обычную проверку.
        - Ты уверена, что за тобой не было слежки?
        В голосе Эди Моргана звучало неприкрытое беспокойство. Зария лежала с закрытыми гла­зами и не могла его видеть, однако без труда представила, как он схватил мадам Бертин за руку, а та пожала плечами в характерной для нее манере.
        - Иначе бы я сюда не приехала, - ответила она.
        - Надеюсь. - Теперь в голосе Эди прозвуча­ло облегчение.
        - Давай выпьем и подумаем о чем-нибудь бо­лее приятном, - чуть громче проговорила ма­дам Бертин.
        - Не шуми!
        Он, по-видимому, втолкнул ее в каюту и во­шел за ней следом.
        - Ты что, хочешь, чтобы нас слышали все на этой чертовой яхте? - сердито спросил он. - Откуда ты знаешь, что эта девчонка спит?
        - Мой массаж всегда усыпляет их, - ответи­ла мадам Бертин. - А она вдобавок очень слаба.
        - Сплошное неудобство иметь ее на борту, - сказал Эди Морган. - Но придется прибегнуть к ее услугам. Никто из нас не говорит на этом проклятом языке.
        - Я сделала все, что могла, - защищаясь, сказала мадам Бертин. - Не моя вина, что Ахмета арестовали.
        - Наверное, все из-за прошлогоднего дела с автомобилями, - рассуждал Эди. - Я же гово­рил, что не надо использовать его для такой незначительной работы. Я сказал: «Надо при­беречь его для крупной игры», но никто меня тогда не послушал.
        - Ш-ш! Не болтай слишком много! - сказа­ла мадам Бертин.
        Она подошла к кровати, на которой лежала Зария. Девушка поняла, что она прислушивает­ся. Ее охватил страх. Если они поймут, что она не спала и слышала весь разговор, что тогда бу­дет с ней?
        У нее вдруг пересохло во рту и запершило в горле. Отчаянным усилием воли она заставила себя дышать глубоко, как обычно дышит спя­щий.
        Внезапно у нее родилось безумное желание открыть глаза. Но она чувствовала присутствие рядом с собой мадам Бертин. Мадам ждала, всматриваясь в ее лицо, прислушиваясь к ее дыханию. А за ней стоял Эди, который - Зария была уверена в этом - не остановится ни перед чем, если кто-то встанет ему поперек дороги, угрожая разрушить его планы.
        - Спит? - просвистел голос Эди.
        - Мертвецки, - ответила мадам Бертин. - Но сейчас уходи отсюда!
        Он без слов повиновался. Зария слышала, как хлопнула дверь каюты, но мадам Бертин все еще молча стояла возле кровати. Наконец она чуть слышно спросила:
        - Вы уже проснулись?
        Зария не ответила, и она повторила чуть громче:
        - Зария, вы проснулись?
        Медленно, будто возвращаясь из состояния глубокого сна, Зария вздохнула и пошевели­лась. Помотав головой из стороны в сторону, словно не желая просыпаться, она чуть заметно зевнула и, казалось, снова погрузилась в глубо­кое забытье.
        Даже не видя мадам Бертин, Зария почув­ствовала, как француженка отбросила сомнения и расслабилась.
        Девушка лежала, уткнувшись в подушку, до тех пор, пока мадам Бертин не сказала уже сов­сем другим тоном:
        - Ну-ка, малышка, просыпайся, пора!
        Два часа спустя мадам Бертин распахнула дверь салона, где все собрались на ужин. Все, как обычно, выпивали. Рядом с мужчинами стояли стаканы с шотландским виски, а Кейт держала в руке бокал с шампанским. В этот мо­мент она с милой гримаской подняла его к Ча-ку, который сидел на подлокотнике ее кресла.
        - Итак, представление начинается! - хихик­нула она. Пусть выиграет красивейшая!
        Она явно не сомневалась в исходе этого со­стязания. Впрочем, любому, кто сейчас ее ви­дел, трудно было представить, что кто-нибудь сможет затмить ее.
        На ней было длинное плотно обтягиваю­щее фигуру платье в серебряных блестках, ко­торое делало ее похожей на сладострастную сирену. Оно подчеркивало каждую линию, каждый изгиб ее тела. Вырез на спине доходил до талии, а спереди был таким низким, что можно было увидеть впадинку между острыми грудями.
        Шею украшало бриллиантовое колье, гармо­нирующее с серьгами в ушах. Светлые, сереб­ристые волосы спадали волнами на обнажен­ные плечи, а красный пухлый ротик по цвету сочетался с лаком, которым были покрыты длинные ногти на руках и изящно подстрижен­ные ногти на ногах, проступавшие через проз­рачный нейлон.
        Она была прелестным, совершенным продук­том своего века, все искусство которого на­правлено на то, чтобы сделать из женщины не просто красавицу, а искусственное воплоще­ние красоты.
        - Все собрались? - спросила от двери мадам Бертин.
        - Ты же сама видишь, - ответила Кейт.
        - Давай ее сюда. Мы ждем, - неуверенным голосом сказал Виктор. Он уже слишком много выпил, и его темные похотливые глазки непри­ятно впились в Зарию, когда она вошла в ком­нату.
        - Allons у! (* Вот и мы! (фр.) - воскликнула мадам Бертин. - Любуйтесь на красавицу от Бертин!
        Зария на секунду замерла в дверях, как про­инструктировала ее мадам Бертин. Она робела и очень боялась, однако не могла не почувство­вать, как все вдруг задохнулись от изумления, что для любой женщины значит гораздо боль­ше, чем самые громкие аплодисменты.
        - Боже правый! - первым подал голос Эди. Зария едва ли слышала его. Она смотрела толь­ко на Чака. Он медленно, словно не в состоя­нии поверить собственным глазам, поднялся на ноги. Она следила за выражением его лица и внезапно почувствовала себя немыслимо, неве­роятно счастливой.
        - Я бы никогда не поверил! Никогда! - вос­кликнул Эди, предоставляя мистеру Вирдону спокойно и серьезно признать:
        - Вы гений, Лулу. Если бы даже я не знал об этом прежде, сейчас вы бы меня убедили.
        - Дайте мне что-нибудь выпить, я заслужи­ла, - ответила мадам Бертин.
        Она протянула руку к Чаку, но он не заметил ее, подав бокал с шампанским Зарии. Девушка приняла его и залилась краской.
        «У вас такая белая кожа, само совершен­ство, - сказала ей мадам Бертин, когда они вы­ходили из каюты. - Но вам надо использовать румяна, иначе вы будете выглядеть как приви­дение, а мужчины боятся привидений».
        Сейчас Зария вспомнила ее слова.
        «Я не привидение. Я - живая!» - подумала она про себя.
        Ее тело трепетало от возбуждения, от того, что она молода и привлекательна, что Чак любуется ею.
        - Думаю, нет смысла пить за твое здоровье, - мягко сказал он. - Лучше выпьем за твое буду­щее.
        - Восхитительный тост, - вмешалась мадам Бертин, не давая ответить Зарии. - Давайте все вместе выпьем за будущее Зарии, то будущее, дорогу в которое я показала ей.
        Мужчины подняли стаканы. Все сознавали, что нет смысла устраивать тайное голосование, победительница была бесспорной. Эди без слов, повернувшись спиной к Кейт, протянул мадам Бертин пачку зелененьких долларов.
        Кейт, скривив губы, налила себе шампанско­го и воинственно произнесла:
        - Я тоже надеюсь, что будущее Зарии будет соответствовать ее желанию. Судьба имеет обыкновение очень неприятно шутить, когда мы меньше всего этого ожидаем.
        Мистер Вирдон рассмеялся, но Зария не об­ратила внимания на ее слова. Она пыталась привыкнуть к своему новому самоощущению. Она знала, что платье, которое выбрала для нее мадам Бертин, сделало ее прелестной, открыв в ней ту красоту, о которой она сама не подозре­вала.
        Сшитое из мягкого розового шелка, выткан­ного серебром, оно расходилось необъятной юбкой от узкой талии. Края юбки были затка­ны жемчугом. Облако розового тюля, окуты­вавшего плечи, скрывало худобу рук. Три ряда жемчужных бус украшали шею. Их мягкий ро­зовый блеск оттенял белизну и прозрачность кожи.
        Она казалась девушкой из сновидений, юной, невинной, нетронутой, как яблочный цвет в мае. В то же время в ее красоте присутствовало что-то одухотворенное и ускользающее, словно она не лежала на поверхности, ее не так просто было увидеть и оценить.
        Когда Зария посмотрела на себя в зеркало, то не могла поверить, что это она и есть. Ее глаза, оттененные зеленым, с подкрашенными ресницами казались огромными, волосы приобрели необычный блеск, красные губы стали более полными. И все это не только благодаря искус­ству мадам Бертин, но и той вере в себя, кото­рую та вдохнула в нее. Ее мудрые, добрые слова были причиной того, что Зария поверила в се­бя, осознав, что в этом мягком струящемся вос­хитительном туалете может выглядеть как на­стоящая женщина и чувствовать себя ею.
        «Забудьте прошлое, забудьте все, что вы пере­жили, - наставляла ее мадам Бертин. - Не на­до рассказывать ни мне, ни кому-нибудь еще, что это было. Просто забудьте. Все прошло. Есть только настоящее. И даже о будущем не стоит беспокоиться. Женщина должна заботиться только о настоящем моменте, который не повторится никогда».
        Возможно, именно эти слова, больше, чем все другое, подействовали на Зарию, заставив ее войти в салон с высоко поднятой головой и улыбкой на губах.
        На секунду она испугалась, но тут же вспом­нила, что здесь - Чак, тот Чак, которого она любит. Сейчас он здесь с ней, и не важно, что будет завтра или послезавтра.
        Она слышала шелест своего шелкового пла­тья, чувствовала запах изысканных духов, кото­рыми обрызгала ее мадам Бертин и в одно мгновение, подобно актрисе на рампе, поняла, что завоевала своих зрителей.
        Она сделала глоток шампанского из бокала, который все еще держала в руке и сказала в от­вет на тост:
        - Благодарю вас. Я надеюсь на счастливое будущее, но важнее всего то, что я счастлива сейчас, необыкновенно счастлива.
        Она сама не знала как следует, зачем произ­несла эти слова, но она обращалась к Чаку, словно прося его о чем-то и надеясь, что он ка­ким-то необъяснимым образом поймет ее. Но он только смотрел на нее с неопределенным выражением лица, скрываясь за темными очка­ми. Скорее всего, с чувством поражения поду­мала она, он не понял ее.
        Именно этот момент Виктор выбрал для того, чтобы попытаться встать с кресла. Он был очень пьян и нетвердо стоял на ногах. Вытянув руку, чтобы опереться о стол, он сшиб бутылку с виски, и она разбилась об пол. Но он будто не заметил этого.
        - Я не верю, - тяжело сказал он, невнятно выговаривая слова. - Все это сплошной обман. Лулу не под силу сделать из нее такую красотку! Она шпионка! Она здесь, чтобы следить за нами! Заявляю вам всем, она - шпионка!

        Глава 8

        Пять пар глаз уставились на Зарию. Она почувствовала, что им с Чаком угрожает опасность. На мгновение ее словно парализовало, но, осознав, что его положение гораздо более рискованно, вдохновляемая любовью, она собрала все свое мужество, чтобы спасти его.
        Во что бы то ни стало она должна была отклонить пьяные обвинения Виктора, которые по­висли в воздухе, словно занесенный для удара кинжал. Сейчас она боялась не за себя, а за Чака. Она любила его всем своим существом неза­висимо от его отношения к ней, и это чувство пробудило в ней дотоле скрытые силы.
        - Шпионка? Подумать только, - услышала она свой высокий, чуть дрожащий, но искря­щийся смехом голос. - Вы мне льстите, мистер Джакобетти. Вы считаете, что я настолько ум­на, чтобы быть шпионкой одного из ведущих модных салонов Англии или Нью-Йорка? Разумеется, я слышала, как часты попытки узнать о новейших коллекциях до их официальной пре­зентации. Кажется, есть специальные люди, которые запоминают детали и делают наброс­ки. Однако, боюсь, я не настолько умна. Мадам Бертин может без опасений доверить мне все свои самые важные секреты. Я не смогла бы пе­редать их, даже если бы захотела.
        По мере того, как она говорила, захлебываясь словами, словно возбужденная молоденькая девушка, напряжение ослабевало, и угрожаю­щий блеск в их глазах рассеивался. Она почув­ствовала, как поступит Эди, еще до того, как он взял ситуацию в свои руки.
        - Заткнись, ты, идиот! - свистящим шепо­том одернул он Виктора и громка добавил: - Ты пьян, старик. Это всего лишь Зария Браун, девушка, которая была с нами с момента наше­го отправления. Мы ей полностью доверяем. По правде сказать, захоти даже мы что-то скрыть от нее, это было бы бесполезно. Хоро­шая секретарша знает обо всем, так ведь?
        - Вы правы, разумеется, - ответила Зария. Чак пришел ей на помощь.
        - Могу заверить вас, что мы оба не менее на­дежны, чем английский государственный банк, - проговорил он и, приобняв ее за талию, слегка сжал, словно хотел сказать: «Хорошая работа!»
        - Я ошибся, приношу свои извинения, - пробормотал, слегка покачиваясь на ногах, Виктор. - Как глупо с моей стороны. Я должен был знать, что Эди никогда не допустит шпио­нов на нашу лодку.
        Эди Морган опять что-то прошептал ему и, проходя мимо него к столу за стаканом, резко хлопнул по руке.
        - Ужин готов? - нетерпеливо спросил он. - Думаю, все уже достаточно поднабрались. Но Виктор еще не закончил своей речи.
        - Я прошу меня извинить, - повторил он. - Чего еще можно от меня требовать? Вы на меня не сердитесь, да, Зария?
        Он качнулся в ее сторону, и она инстинктив­но отпрянула назад.
        - Нет, разумеется, - поспешила заверить она.
        - Один поцелуй, и будем считать, что все улажено, - предложил он. - Вы должны дока­зать, что не сердитесь на меня. Терпеть не могу, когда кто-нибудь на меня злится. Поцелуйте меня в знак того, что мы стали друзьями.
        - Нет! - резко ответила Зария.
        Виктор схватил ее за руку и потянул к себе.
        - Нет! Нет! - вскрикнула она, охваченная внезапным страхом, и повернулась к Чаку, мо­ля о защите.
        - Остановите его! Пожалуйста! - просила она, запрокидывая голову в порыве отчаяния.
        - Мы должны подружиться, - ныл Виктор.
        - Совершенно с вами согласен, - своим спо­койным, уравновешенным голосом проговорил Чак. - Но я не могу разрешить вам поцеловать мою невесту. Это исключительно моя привиле­гия.
        - Неужели?
        Виктор отпустил руку Зарии и воинственно посмотрел на Чака.
        - Кто придумал такое глупое правило? - об­ратился он за поддержкой ко всей компании. - Почему я не могу поцеловать Зарию и изви­ниться перед ней за то, что я считал ее шпион­кой?
        - Придержи язык, Виктор, - воскликнул Эди, но Виктор словно не слышал его.
        - Я никому не причиняю никакого вреда. - Голос у него становился все жалобнее. - Изви­няясь, я поступаю честно. Но раз я приношу Зарии свои извинения, она должна принять их. Только жестокая, упрямая женщина может ска­зать «нет», когда мужчина перед ней извиняет­ся. Вы же не такая, Зария?
        - Разумеется, я принимаю ваши извине­ния, - согласилась Зария. Она по-прежнему стояла, отвернувшись от него и одной рукой держась за Чака.
        - Тогда нет вреда в небольшом поцелуе, - продолжал Виктор. - Никакого вреда.
        - Вы хороший малый, забудьте об этом, - проговорил Чак. - Забудьте, и давайте выпьем.
        - А зачем мне забывать? - спросил Виктор с одержимостью пьяного.
        - Я уже объяснил вам, - терпеливо ответил Чак. - Зария - моя девушка. Поймите это на­конец.
        - Я вам не верю, - сказал Виктор. - Я видел, как вы весь день увивались вокруг Кейт. Лично я считаю, что Зария сама по себе.
        - Уверяю вас, мы помолвлены, - ответил Чак. - И давайте закончим на этом наш разго­вор.
        Слова прозвучали резко, словно его терпение почти истощилось.
        - А как насчет поцелуя невесте? - спросил Виктор.
        - Если кто-нибудь будет ее целовать, то толь­ко я сам. - На этот раз в голосе Чака прозвуча­ло неприкрытое раздражение.
        - Прекрасно, целуйте, - сказал Виктор. - Поцелуйте ее за меня. Посмотрим, так ли вы ее любите, как хотите представить нам.
        Было что-то жуткое в его пьяной настойчи­вости. Он инстинктивно чувствовал обман и, не понимая, в чем он заключается, отчаянно пытался нащупать суть.
        Зария задрожала. Никогда еще она не была так уверена в том, что им с Чаком угрожает опасность. Она посмотрела на него, не зная, что он собирается предпринять, чем вообще может закончиться эта сцена. Ее охватывал ужас при мысли, что разговор может вынудить их на неосторожные поступки, и всем откроет­ся правда. Едва ли сознавая, что делает, она прошептала трепещущими губами:
        - Чак! Чак!
        Его имя было для нее словно священный та­лисман, который мог помочь им спастись от неожиданной опасности. Она почувствовала его руки у себя на плечах.
        Его близость и сила успокаивали ее.
        - Разумеется, я поцелую Зарию, если вам этого хочется, - улыбнулся он Виктору. - По­чему бы и нет? Мне очень нравится ее целовать.
        Он наклонился к ней. Застигнутая врасплох, Зария не успела отвернуться. Не ожидав от Ча­ка подобного ответа, она застыла, вскинув на него глаза, и в это мгновение почувствовала на своих губах его губы.
        Сначала она была так изумлена, что остава­лась совершенно пассивной. Его руки все креп­че и крепче обнимали ее, губы овладевали ее гу­бами. В первый раз в жизни ее целовал мужчи­на. И этим мужчиной был Чак.
        Она чувствовала теплую силу его губ, и вне­запно что-то внутри нее рванулось ему навстре­чу. По ее телу пробежала дрожь, словно огонь опалил ее. Никогда прежде она не думала, что жизнь может быть такой удивительной и пре­красной.
        Однако все это длилось считанные мгнове­ния, он так же быстро отпустил ее, как завла­дел ею. Но в эти секунды она узнала вечность.
        Краска прилила к ее щекам, ноги так ослабе­ли, что она с трудом стояла.
        - Вы этого добивались? - с победным сме­хом спросил Чак Виктора. - Теперь вы увери­лись, что никто, кроме меня, не вправе цело­вать Зарию?
        - Не понимаю, почему никто не целует ме­ня, - жалобно произнесла Кейт. - Все внима­ние достается Зарии. Это нечестно. Я не соби­раюсь мириться с этим!
        Она встала и двинулась через комнату к Эди.
        - Меня все покинули, - пожаловалась она.
        - Что ж, милая, это для тебя новое ощуще­ние, - ответил он и поцеловал ее в щеку.
        Выбросив вперед руки, она обняла его за шею и, полуприкрыв глаза и соблазнительно выпя­тив губы, поверх его плеча взглянула на Чака.
        - Некоторым не мешает поучиться искусству поцелуев, - сообщила она, не обращаясь ни к кому в отдельности.
        - Уверена, ты с радостью их поучишь, за плату, разумеется, - съязвила мадам Бертин.
        Зарии показалось, что мадам Бертин чем-то обеспокоена. На всем протяжении сцены с Виктором она сидела, затаив дыхание, будто боялась внезапного взрыва. Теперь она одним глотком осушила бокал с шампанским попро­сила следующий.
        - Ужин подан, сэр.
        Спокойный английский голос Джима вернул всех к реальности.
        «Все это просто привиделось мне», - поду­мала Зария. Но губы ее еще горели от поцелуя, а тело трепетало от возбуждения.
        «Я уже никогда не буду такой, как прежде», - думала она, идя в столовую следом за Кейт и мадам Бертин. Чак шел с ней рядом. Садясь, он слегка пожал ей руку, словно подбадривая ее. Она снова за­трепетала от его прикосновения, но, взглянув на него, увидела, что его лицо обращено к Кейт. «Он всего лишь притворялся», - подумала Зария, чувствуя, как радость и возбуждение покидают ее. Надо руководствоваться здравым смыслом.
        Чаку она безразлична. Что ему в ней? Он про­сто использовал ее в своих целях. Тем не ме­нее ей следует быть благодарной ему за то чувство защищенности, которое он позволял ей испытывать рядом с ним. Он ничем не обя­зан ей. Это она в долгу перед ним. Не будь его, она, наверное, измучилась бы от страха. Все изрядно выпили перед ужином, поэтому трапеза была необычно шумной. Все шутили, спорили и с удовольствием наблюдали за настоящим соревнованием в остроумии, которое устроили Кейт и мадам Бертин.
        Одна Зария сидела молча. Она не могла ду­мать ни о ком, кроме Чака. Он поцеловал ее! А вдруг это тот единственный поцелуй, который она будет помнить всю свою жизнь?
        Кейт явно старалась заманить Чака в свои се­ти. Если Виктор был посрамлен публичным проявлением нежных чувств со стороны Чака, то на Кейт это подействовало как красная тряп­ка на быка. Она вцепилась в Чака железной хваткой и, по-видимому, решила кокетничать с ним независимо от того, хочет он того или нет.
        К огорчению Зарии, такое поведение забав­ляло Чака и вызывало у него ответный интерес.
        - Давайте потанцуем после ужина, - сказала Кейт, обращаясь через стол к Чаку.
        - Я не умею танцевать в современной мане­ре, - ответил он.
        - Я научу вас, - последовал ответ.
        - Что за стойкое желание обучать! - на­смешливо произнесла мадам Бертин. - А как насчет того, чтобы самой немного поучиться?
        - Чему это? - спросила Кейт, растягивая слова. Она не скрывала своей враждебности.
        - Например, хорошим манерам - la politesse, предположила мадам Бертин.
        Кейт сердито посмотрела на нее.
        - Ты всегда казалась забавной, Лулу, но сей­час становишься просто скучной.
        - С кем поведешься, оттого и наберешься! - ответила мадам Бертин. - Пойдемте в кают-компанию!
        Она встала и направилась к двери. За ней по­следовали остальные. Виктор и мистер Вирдон чуть задержались, наливая себе еще ликера.
        - Наверное, мне лучше пойти к себе, - про­шептала Зария Чаку.
        - Чуть позже, - ответил он.
        - Мне нужно сказать… - начала она, но во­время поняла, что Кейт прислушивается к и их разговору.
        - Поставьте пластинку, - потребовала Кейт.
        - Предупреждаю еще раз, я отстал от моды, - ответил он, но пошел за ней к проигрывателю, оставив Зарию в одиночестве.
        Нерешительно потоптавшись на месте, она пошла к креслу. По пути она взглянула на свое отражение в зеркале и с трудом поверила своим глазам. Она никогда не знала, какая у нее хоро­шая фигура, большие глаза и длинная шея.
        «Вы напоминаете мне херувима», - говорила ей мадам Бертин. Вспомнив ее слова, Зария улыбнулась своему отражению. Мадам Бертин совершила чудо. Прелестная широкая юбка, расширяющаяся вниз от тонкой талии, мягкий тюль на плечах придавали ее красоте неземной оттенок, привлекавший по контрасту с нарочитой чувственностью Кейт.
        Но, увы, только не Чака!
        Чак танцевал с Кейт, кружа ее по маленькому кусочку паркета, который они освободили от ковра. В кают-компании было полутемно, но Зария видела, что Кейт обнимает Чака за шею и прижимается к нему, чуть ли не касаясь щекой его щеки.
        Зарии показалось, что она не в силах дольше выдерживать это зрелище. Она резко повернулась и ушла бы в свою каюту, если бы ее не остановила мадам Бертин, которая сидела на софе со стаканом в руке.
        - Поговорите со мной, моя маленькая протеже, - пригласила она, призывно взмахнув рукой. - Я очень горжусь вами. Вы их покорили, впрочем, я ни на минуту не сомневалась, что так оно и случится.
        - Благодаря вам я задумалась о том, какую роль в нашей жизни играет одежда, - откликнулась Зария.
        - Она для женщины - все. Одежда придает женщине уверенность в себе, а это очень важно. Если женщина верит в себя, значит, она уже ж выиграла начало сражения.
        Зария посмотрела через комнату на Чака и вдруг почувствовала, что боль в сердце ослабла. Почему она решила так легко сдаться? Нельзя допустить, чтобы он достался Кейт. Чак поцеловал ее, разве это ничего не значит?
        При мысли о его поцелуе она снова затрепетала и почувствовала, как в ней возрождается мужество, которое умерло много лет назад под ударами отца. «Я буду сражаться за него», - решила она. Не сознавая, что делает, она повернулась к мадам Бертин.
        - Мадам, я хочу вас попросить кое о чем.
        - Чем могу быть полезна, милочка? - спро­сила мадам Бертин по-французски. К этому моменту она уже много выпила, но не стала пьяной, как Виктор, а только еще бо­лее мягкой и любезной. Мир казался ей пре­красным, и она с наслаждением переваривала превосходный ужин.
        - Я бы хотела стать вашей первой покупа­тельницей, - сказала Зария. Эти слова сами со­бой сорвались с губ, словно что-то принуждало ее произнести их.
        - Моей первой покупательницей! - повто­рила мадам Бертин, поднимая брови.
        - Да, - ответила Зария. - Я хочу купить у вас несколько платьев.
        Она заметила, как была изумлена мадам Бер­тин, и продолжила:
        - Я заплачу вам, будьте уверены. Единствен­ная сложность заключается в том, что сейчас у меня есть только чек, которым мисс Мансфорд - это новая хозяйка яхты - снабдила ме­ня в Лондоне. Думаю, его оплатит любой банк, потому что она… э-э… очень богата. Он выписан на мое имя, поэтому мне надо только под­твердить его.
        Она слегка споткнулась на последних словах, потому что такое объяснение даже ей самой по­казалось странным. Но мадам Бертин, по всей видимости, не усомнилась в нем.
        - Значит, вы знакомы с хозяйкой «Колду­ньи»! - воскликнула она. - Тогда понятно, как вы получили эту работу.
        - Да, поэтому, - согласилась Зария. - Кро­ме того, она заплатила мне за работу, которую я выполняла для нее раньше. Так что… так что это довольно большая сумма денег… двести фунтов. Она выписала чек на мое имя, но я очень спешила и не успела получить по нему деньги. Вас устроит, если я… передам его вам?
        Она дрожала, называя цифру, потому что чув­ствовала себя чуть ли не преступницей. Но ма­дам Бертин отнеслась к этой сумме вполне спо­койно.
        - Двести фунтов, - повторила она. - Прекрасно! Ее хватит, чтобы снабдить вас одеждой, по крайней мере, на несколько месяцев. Чек в хорошем банке?
        - Очень хорошем, - подтвердила Зария. - Скорее всего, у него есть свое отделение в Алжире.
        - Превосходно, - одобрительно проговорила мадам Бертин и тихо добавила: - Только не говорите никому о нашей договоренности, вы меня понимаете? Ничего и никому. Не хочу, чтобы знали, что я зарабатываю на вас деньги.
        - Нет, нет, конечно, - заверила ее Зария.
        - Я отберу для вас одежду сегодня вече­ром, - обещала мадам Бертин, - в крайнем случае завтра утром. Мы прибываем в Алжир к одиннадцати.
        - Уже? - удивилась Зария. - А я и не знала.
        - Так сказал Эди. Итак, вы принесете мне чек сегодня?
        - Да, как только мы пойдем спать, - ответи­ла Зария.
        - Договорились. Только никому ни слова.
        - Я буду молчать, - пообещала Зария.
        Она хотела сказать еще что-то, но тут к ней подошел Чак.
        - Не хотите потанцевать со мной? - спросил он.
        Она так удивилась, что с минуту молча смот­рела на него.
        - Боюсь… я не так хорошо танцую, как… Кейт, - запинаясь, вымолвила она наконец.
        - Какое это имеет значение? - ответил он. - Давайте попробуем. Это одна из моих любимых мелодий. Зария почти нехотя позволила ему отвести себя на миниатюрную танцевальную площадку рядом с проигрывателем. Кейт, демонстратив­но развернувшись к ним спиной, сидела на подлокотнике кресла Эди и наливала ему вис­ки. Виктор разговаривал с мистером Вирдоном.
        Казалось, они с Чаком остались наедине - никто не обращал на них никакого внимания. Поэтому она отбросила игру и стала снова са­мой собой.
        - Я плохо танцую, - прошептала она. - Пожалуйста, Чак, вам необязательно быть таким любезным.
        - Вы считаете, что я веду себя так из любезности? - спросил он.
        При этих словах он обнял ее и начал танец. Какое-то время она спотыкалась, но быстро расслабилась. Его близости и прикосновения было достаточно, чтобы она чувствовала каж­дый следующий его шаг, не сознавая ни техни­ки движений, ни самой музыки. Она словно слилась с ним, ощущая себя его частью. Все проблемы и неприятности исчезли, она витала в облаках, чувствуя на своих плечах его руки. Ничто, кроме этого, не имело значения.
        Он был так близко, что ей казалось, она слы­шит биение его сердца или то было ее собствен­ное?
        «Я была бы счастлива, если бы могла умереть так», - внезапно подумала она про себя. Ее вдруг пронзил страх, что завтра наступит слиш­ком быстро. Он уйдет, и она никогда больше его не увидит.
        В одиннадцать они будут в Алжире! Однако время еще есть, он рядом и держит ее в объ­ятиях.
        - Боитесь? - мягко спросил он.
        - Сейчас нет, - ответила она.
        - Вы удивительно выглядите!
        Ей хотелось плакать оттого, что его голос был таким искренним. Они молча кружились в танце.
        - Мадам Бертин - просто гений! - наконец произнес он. Я всегда знал, что вы можете так выглядеть, но не представлял, что нужно для этого.
        - Вы смеетесь надо мной, - ответила Зария.
        - Как это характерно для англичан! Вы бои­тесь комплиментов. - И он действительно мяг­ко рассмеялся. - Я говорю вам правду.
        - Мне надо кое-что рассказать вам, - шеп­нула Зария.
        - Осторожнее! - произнес он так тихо, что она едва разобрала это слово.
        - Хорошо, но как же тогда?
        - Не знаю, - ответил он. - Я постараюсь найти способ.
        Пластинка кончилась. Пока Чак ставил но­вую, к Зарии, сияя, подошла Кейт.
        - Виктор хочет потанцевать с вами, - сказа­ла она.
        - Нет, я пойду спать, - быстро ответила Зария.
        - Прекрасная мысль, - заметила мадам Бертин со своего дивана. - Я тоже пойду. Спус­тимся в мою каюту, Зария! Я помогу вам снять платье. С ним надо быть осторожной, это одна из моих лучших моделей.
        - Спокойной ночи, Чак! - повернулась За­рия к Чаку и в ту же секунду поняла, что он не хочет, чтобы она уходила.
        - Спокойной ночи, Зария, - слегка нахму­рившись, произнес он. - Хорошего сна.
        - Нам этого не дано, - сказала Кейт. - Пой­демте, Чак, устроим себе в эту ночь праздник!
        Зария с упавшим сердцем отвернулась от них. «Бороться бессмысленно», - подумала она. Насколько Кейт умнее ее! Своим уходом Зария только освобождала ей место, ведь внизу, у себя в каюте, она ей уже не конкурентка.
        Мужчины разговаривали в дальнем углу сало­на. Они даже не повернули головы, когда Зария с мадам Бертин, проскользнув мимо них, вышли из комнаты. Спускаясь по трапу, Зария услышала почти театральный шепот мадам Бертин:
        - Чек! Принесите его сейчас!
        Зария пошла к себе и, достав чековую книжку, аккуратно выписала чек в двести фунтов на имя «мисс Зарии Браун» и подписалась.
        Двести фунтов! Она едва не падала в обморок из-за колоссальности суммы. И все эти деньги пойдут на ее туалеты! Однако, почувствовав собственную привлекательность и увидев, какую роль играет одежда, она поняла, что не сможет снова надеть старый костюм.
        Именно благодаря одежде Чак по-новому на­чал относиться к ней, а только это и имело зна­чение. Впрочем, имело ли? Ведь, приехав в Ал­жир, он сразу же отправится на поиски матери.
        У нее вдруг возникло такое чувство, что она едет на скором поезде. Скорость все увеличива­ется, ей уже не остановить его. Проходит вре­мя, бегут часы, и Чак неизбежно уйдет от нее.
        Она передоверила чек на имя мадам Бертин, сложила его и немного смяла, чтобы он выгля­дел так, словно лежал у нее в сумке, потом от­правилась в каюту к мадам Бертин.
        - Вот чек, - сказала она.
        - Тише, дитя мое! Не говорите так громко, - ответила мадам Бертин. - Я же предупреждала вас, что не хочу, чтобы кто-нибудь знал об этом. Я скажу им, что вы обещали платить мне за платья из своего жалованья, понемногу каж­дую неделю. Вы меня понимаете? Она внимательно изучила чек и указанные на нем имя и банк.
        - Зария Мансфорд! - воскликнула она. - Ее зовут так же, как вас.
        - Я… меня назвали в ее честь, - ответила За­рия.
        Мадам Бертин приняла это объяснение без всяких сомнений. Она быстро и жадно, как по­казалось Зарии, спрятала чек в сумочку.
        - Этого достаточно на несколько платьев, - сказала она. - Конечно, не на самые дорогие модели, а на их копии, и на несколько простеньких экземпляров, которые я привезла специально для жаркой погоды. Вы сделали хорошую покупку.
        Погрузившись в излюбленную тему, мадам Бертин продолжала болтать. Зария не слушала ее. Сбрасывая мягкий тюлевый шарф и сни­мая шуршащее шелковое платье, она погрузи­лась в мысли о том, что в это время происхо­дило в салоне. Может быть, в этот момент Кейт танцует с Чаком, и он наслаждается тем, что держит ее в объятиях. Может быть, он хо­чет поцеловать ее.
        Зария вздрогнула от одной мысли об этом. Было невыносимо думать о том, как губы Чака касаются полного, красного рта Кейт. Кейт без сомнений ответит на его поцелуй. Она жадно, страстно приникнет к нему, как она набрасыва­ется на все, что приносит удовлетворение ее го­рячему, чувственному телу.
        - У вас есть халат? - ворвался голос мадам Бертин в мысли Зарии.
        - Нет, я, к сожалению, о нем не подумала, - ответила Зария.
        - Тогда пусть он будет вашей первой покуп­кой, - сказала мадам Бертин. - У меня есть несколько моделей из хлопка. Их легко сти­рать, они дешевы и незаменимы для жаркого климата. Держите! Вот этот, светло-розовый с белыми цветами, очень подойдет вам.
        Достав его из одного из лежащих на полу че­моданов, она помогла Зарии облачиться в него и бантом завязала пояс у нее на талии.
        - Очаровательно! - воскликнула она. - Ни­чего лучше и желать нельзя!
        - Да, вы правы, - согласилась Зария.
        - А сейчас ложитесь, - посоветовала мадам Бертин. - Вы очень устали. Я подберу вам не­обходимые вещи. Завтра стюард принесет их к вам в каюту.
        - Спасибо, - сказала Зария и добавила: - Я очень вам благодарна. Вы были так добры ко мне. Я… я навечно в долгу перед вами.
        - Бедная крошка! - воскликнула мадам Бер­тин. - У вас была трудная жизнь, и сейчас вы опять страдаете. Не бойтесь. Этой глупой Кейт не отнять его у вас. Что она из себя представля­ет? Ничего, просто пустышка. Он быстро рас­кусит ее, как это сделали многие мужчины, до него. Запомните, мужчинам не хочется владеть тем, что слишком легко достается.
        - В самом деле? - спросила Зария.
        - Разумеется, - ответила мадам Бертин. - Мужчины! Они по натуре охотники. Они охо­тятся за тем, что трудно достать, но когда по­лучают желаемое, то - пфи! - это утрачивает для них свою ценность. Этап уже пройден и больше не увлекает их.
        - Хотела бы я верить вам, - ответила Зария. Мадам Бертин улыбнулась.
        - Ох уж эта любовь! - сказала она. - Как она ранит! Но только так можно научиться жиз­ни - страдать, пытаться в будущем избежать страдания и знать, что только так стоит жить.
        - Неужели это правда? - спросила Зария. Мадам Бертин только кивнула в ответ.
        - Спасибо вам, - произнесла Зария и, к сво­ему собственному изумлению, поцеловала ма­дам Бертин в щеку.
        Потом, стараясь спрятать набегающие на гла­за слезы, она бросилась к себе в каюту.
        Она очень устала, но ей не хотелось ложиться в постель. Вместо этого она села за туалетный столик и, не снимая грима, который наложила ей на лицо мадам Бертин, принялась разгляды­вать себя в зеркало.
        Она впервые в жизни изучала свое лицо, его сильные и слабые стороны, пыталась понять, как можно сделать его красивее - не ради со­бственного удовольствия, но чтобы понравить­ся Чаку.
        Разумеется, все безнадежно, он никогда не полюбит ее. И однако, своим присутствием она могла бы помочь ему, спасти. От чего? Она не знала сама. Какую пользу она могла принести ему?
        Он был беден - она могла дать ему денег. Это во-первых, и это проще всего. Но тогда ей надо признаться ему в том, кто она такая, а она дро­жала при одной мысли об этом. И все же, чтобы помочь ему, она готова была преодолеть и сму­щение и робость.
        Но существовало еще кое-что пострашнее де­нежных затруднений. Она не забыла злобного замечания Эди, той угрозы, которая таилась в его словах. Она не знала, почему они решили избавиться от Чака, но была уверена, что тако­во их желание. Надо предупредить его и быть готовой встать на его защиту, как это было се­годня вечером.
        - Я люблю тебя! - робко произнесла она вслух, почти стыдясь того ощущения счастья, которое приносили ей эти слова.
        Она ничего не хотела от своей любви. Ей бы­ло достаточно, чтобы Чак еще немного побыл рядом с ней, чтобы он держал ее за руку, чтобы она чувствовала его близость и слышала его уверенный голос.
        Она вспомнила, как он сказал ей: «Я люблю тебя!» - и как она испугалась, захваченная врасплох. Сейчас она грезила о том, чтобы он еще раз искренне повторил ей эти слова.
        Она резко поднялась и рассмеялась над со­бой. Как это глупо! Новая прическа, другая одежда не могли зачеркнуть реальности. Она - обычная девушка из Шотландии, с которой плохо обращались, которую плохо кормили. Внезапно она стала обладательницей большого состояния, но, получив его, не знала, как поступить с ним.
        Она снова почувствовала тот ужас, который испытала в отеле «Кардос», когда, запинаясь и заикаясь, попросила горничную помочь ей. Она снова боялась остаться одна и снова, от безвыходности ситуации, решала занять место Дорис Браун и ехать в Марсель, чтобы сесть на «Колдунью».
        «Меня она уже околдовала!» - вновь услы­шала она слова Чака.
        Ей хотелось закричать от отчаяния, потому что это не было правдой. Он всего лишь при­творялся, чтобы обмануть наблюдавших за ни­ми людей.
        Это на свитере Кейт можно вышить слово «Колдунья». Ведь именно она со своими теп­лыми красными губами может обворожить лю­бого мужчину.
        Зария заткнула уши пальцами, словно отгора­живаясь от ревнивых мыслей, и заходила по комнате. Почему она так волнуется? Какое пра­во она имеет возражать против этого? Никако­го!
        Они с Чаком встретились, как корабли в океане. Она сама говорила ему об этом. Он ответил, что она для него - как спасательный шлюп. Однако не он, а она, Зария, сейчас мо­лит его о помощи, чтобы он чуть дольше по­был с ней и она чуть дольше могла опираться на него. Зария посмотрела на настенные часы. Был почти час ночи. Она медленно разделась, натя­нула ночную рубашку и легла. Не имело смысла ждать, когда остальные начнут спускаться к се­бе в каюты. Сегодня у них праздник, как выра­зилась Кейт, но никто не хотел видеть на нем ее, Зарию. Внезапно ее глаза наполнились слезами, но она решительно смахнула их.
        «Нельзя жалеть себя, - сказала она себе. - Что бы ни случилось, я встретила Чака. Пусть будет то, что будет, но я люблю его и буду лю­бить всю свою жизнь».
        Должно быть, с этой мыслью она и заснула. Сон ее так перемешался с явью, что она не уди­вилась, когда, открыв глаза, увидела присевше­го на постель Чака. Он приложил палец к ее гу­бам, показывая, что нельзя говорить громко.
        Она сонно смотрела на него.
        - Нам надо вести себя очень тихо, - про­шептал он, - не то кто-нибудь нас услышит. Извините меня за вторжение, но это един­ственный способ поговорить наедине.
        Какое-то время ей казалось, что она еще спит. Он молча смотрел на нее, сняв очки. Она видела его спокойные серые глаза, которые, ка­залось, проникали ей в душу и видели, как рвется она навстречу ему.
        - Вы хорошо повеселились? - спросил она сама не зная зачем еще сонным, теплым, счаст­ливым голосом, потому что в действительности это не имело значения, ведь сейчас он был ря­дом с ней.
        - Мне очень не хотелось будить вас. Во сне вы выглядели такой юной, такой невероятно юной, - немного удивленно проговорил он.
        Привстав, она взглянула на часы. Было четы­ре часа утра.
        - Как поздно! - воскликнула она.
        - Я не решался прийти пораньше, - объяс­нил он. - Боялся, что они еще не уснули.
        Она с трудом вспомнила, о чем собиралась поговорить с ним.
        - Послушайте… - начала она. Он склонил голову так, что его ухо почти касалось ее губ.
        - Говорите потише, - сказал он. - Если они узнают, что я у вас, они подумают что-нибудь нехорошее или решат, что мы что-нибудь зате­ваем против них.
        Она быстро рассказала ему все, что услышала в каюте мадам Бертин, когда ее считали спя­щей. Чак не удивился. Когда наконец он под­нял голову и посмотрел ей в глаза, она увидела улыбку на его лице.
        - Не волнуйтесь, - сказал он. - Предоставь­те все мне.
        - Но я не могу успокоиться, - ответила она. - А вдруг - вдруг они что-нибудь с вами сделают?
        Она остановилась, но тут же продолжила:
        - Наверное, когда мы приедем в Алжир, вам лучше сразу уйти отсюда и ехать к матери.
        С ее стороны это было самопожертвование, но она не могла поступить иначе, потому что слишком любила его. Ей хотелось спасти его. Он должен уйти. Пусть она останется одна, и будь с ней что будет.
        - Предоставьте все мне, - повторил он. - Не думайте об этом. Ведите себя естественно и приготовьтесь выступить в качестве секретаря мистера Вирдона.
        - А как же вы? - спросила она.
        - Я смогу позаботиться о себе, - ответил он.
        - Вы… уйдете?
        - Нет, если только меня не вынудят.
        - Что вы хотите этим сказать?
        - Давайте оставим эту тему. Я уйду тогда, когда мне придется это сделать. А до тех пор я буду здесь, с вами.
        - Я не понимаю, - жалобно сказала она.
        - Все это не имеет значения, - ответил он. - Мы вместе, мы вдвоем против всех - вот что важно.
        Он был прав. Ничто не имело значения, кро­ме того, что они вместе и могут поддержать друг друга.
        - Я боюсь потерять вас.
        Она никогда не осмелилась бы произнести такие слова днем, но сейчас еще не совсем очнулась от сна, и его присутствие рядом казалось ей нереальным. В ответ он потрепал ее по щеке.
        - Бедняжка, - произнес он. - Вы совсем растерялись и испугались. Помните, я расска­зывал вам о бродячем псе? Он подобрал меня и стал моим самым большим другом. У меня та­кое чувство, Зария, что мы с вами будем… боль­шими друзьями.
        Были тому виной его слова или прикоснове­ние, но голова у нее вдруг закружилась от счас­тья.
        - Все равно, - пробормотала она, - мне бы хотелось знать, что же все-таки происходит. Почему у мистера Вирдона такое странное окружение? Они плохие люди, я в этом уверена.
        - Я тоже, - согласился Чак. - А сейчас мне пора уходить. Все, что от вас требуется, - это заснуть и больше не волноваться. Спокойной ночи, Зария.
        Он подоткнул ей одеяло, словно она была ре­бенком, затем внезапно наклонился и коснулся губами ее лба. Она хотела что-то сказать, но он быстро вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.
        Зария лежала, прислушиваясь, не услышит ли его шагов в коридоре. Но оттуда не доносилось ни звука. Она с трудом перевела дыхание. Он поцеловал ее! Поцеловал по собственной воле!
        Пусть в знак утешения, по-братски, но она сно­ва почувствовала его губы, убедилась, что он искренен в своем дружеском отношении к ней.
        - Боже! Благодарю тебя! Благодарю! - шеп­тала она. На глаза навернулись слезы. Она их не сдерживала, и они медленно стекали по щекам. Это были слезы доселе не изведанного ею счас­тья. Чак, которого она так любила, стал ее на­стоящим другом!

        Глава 9

        Зарию разбудил Джим, который принес ей в каюту завтрак. Он поставил поднос на столик рядом с кроватью и отдернул с иллюминаторов шелковые занавески. Солнечный свет залил комнату. Зария села на кровати и протерла глаза.
        - Доброе утро, Джим, - сказала она.
        Что-то вокруг было не так, но что именно? Вдруг она поняла, что мотор молчал.
        - Почему мы остановились? - спросила она.
        - Мы уже в порту, мисс, - ответил он. - Мы прибыли в Алжир на рассвете.
        - Мне казалось, мы приедем не раньше одиннадцати, - воскликнула она.
        - Такая скорость - не предел для «Колдуньи», - ответил он. - Впрочем, тот, кто сказал вам об одиннадцати часах, явно преувеличил. От Марселя до Алжира всего пятьдесят часов ходу. Хотя мы, конечно, немного свернули чтобы забрать мадам.
        - Но мадам Бертин сказала мне, Эди Морган уверял ее, что мы будем только к одиннадца­ти, - возразила Зария.
        - Наверное, у мистера Моргана были свои причины так говорить, если вы извините меня, мисс, - доверительно проговорил Джим. - Что ж, мы прибыли. Приятно видеть знакомые берега. Я всегда говорил капитану, что Ал­жир - один из самых красивых портов Среди­земноморья.
        - Мне тоже всегда так казалось, - рассеянно согласилась с ним Зария. Она думала о Чаке, о том, чем он занят в настоящий момент.
        - Я вам принес кое-что, мисс, - улыбнулся Джим.
        Он выскользнул из каюты и через секунду по­явился снова с грудой одежды.
        - Мадам велела принести все это, как только вы проснетесь. Сейчас я принесу еще.
        Он положил одежду на стул, снова исчез и по­явился с другой партией.
        - Пойду найду для вас вешалки, - сказал он. Зария смотрела на одежду, захваченная оби­лием красок: красной, голубой, зеленой, белой и серебристо-серой, наверное, это был костюм для прогулок.
        Джим появился снова с коробкой для туфель я легкой нейлоновой нижней юбкой, которую, как догадалась Зария, надо надевать под летние платья с ярким, цветастым узором на белом или пастельном фоне.
        - Готовите приданое, мисс? - улыбнулся Джим. Его слова ранили ее. Вряд ли ей когда-нибудь понадобится приданое. Однако она была слиш­ком занята, чтобы заботиться о своих печалях. Ей надо было подумать о многом другом, на­пример, о том, что будет делать Чак теперь, ког­да они прибыли в Алжир.
        - Мне надо вставать, - нетерпеливо прого­ворила она.
        - Я включу для вас воду в ванной, мисс, - ответил Джим. - Да, кстати, кок приветствует вас и надеется, что вам понравится завтрак.
        Он помедлил немного и добавил:
        - Мы все очень рады, мисс, что вы стали так хорошо выглядеть. Если простите мне мою смелость, вчера вечером вы были просто очаро­вательны.
        - Спасибо, - покраснела Зария. Она вспом­нила, что за ужином заметила лица в выходя­щем на кухню люке, но не поняла тогда, что именно она является объектом их любопыт­ства. - Шеф считает, что это его заслуга, - сказал Джим. - Но я больше доверяю витаминам миссис Кардью. Вы явно немного поправились мисс.
        - О Джим, неужели правда? - спросила Зария, забывая обо всем на свете от удовольствия слышать комплимент, который, как она знала был искренним.
        - Не сомневайтесь, мисс, - ответил Джим. - По-моему, нам стоило бы иметь на яхте весы. Тогда мы знали бы точно, сколько вы прибав­ляете в весе каждый день.
        - Ну, это было бы совсем непозволительной роскошью, - рассмеялась Зария.
        Как только Джим вышел, она выскочила из постели. У нее не заняло много времени при­нять душ и надеть одно из прелестных тонких платьев, которые Джим оставил на стуле. Она робела надеть слишком яркое и выбрала блед­но-голубое. К нему подходила короткая шер­стяная кофточка, которую можно было надеть, когда скроется солнце и подует холодный ве­тер, что часто случается в Средиземноморье.
        Зария причесала волосы так, как учила ее ма­дам Бертин, и, тронув щеки румянами и слегка подкрасив ресницы, поспешила из каюты.
        Только поднявшись на палубу и увидев ми­стера Вирдона, она вспомнила, что в первую очередь должна была подумать о нем. Она - его служащая, но до сих пор ей не удавалось хоть чем-то оправдать свое жалованье. Сейчас наступил тот момент, когда ее услуги могли по­надобиться ему.
        - Доброе утро, мистер Вирдон! - проговори­ла она. - Чем я могу быть полезна вам?
        Он посмотрел на нее туманным взором, словно не мог вспомнить, зачем она здесь и почему он может нуждаться в ее помощи.
        - Поговорите с Эди. Он вас искал, - нако­нец произнес он, неопределенно махнув рукой.
        Зария поискала глазами и увидела, что Эди Морган с Виктором разговаривают на носу с несколькими важного вида чиновниками в форме, украшенной золотыми галунами. Она поспешила к ним.
        - Вот и вы, Зария, - сказал Эди Морган, нахмурив брови. - Попытайтесь объяснить им, что мадам Бертин уже зарегистрировала свой магазин. Они упорно считают нас обычными туристами.
        - А вы говорили им о мистере Вирдоне? - спросила Зария. Эди Морган поднял брови:
        - О Вирдоне? А что я должен был им сказать о нем?
        - Что он археолог, - ответила Зария.
        - Нет, я совсем не подумал об этом.
        Зария повернулась к чиновникам и объяснила им, что мистер Вирдон - археолог и собира­йся почти немедленно приступить к раскопкам. Она говорила медленно, потому что не­много подзабыла французский.
        Как она и предполагала, тот факт, что мистер Вирдон настоящий археолог и вдобавок к этому американский миллионер, произвел на них сильное впечатление. Чиновники расплылись в улыбках и выразили готовность всячески по­мочь им.
        - Мистер Вирдон взял мадам Бертин на яхту, потому что она - его друг, - продолжала Зария. - Она - очень известный модельер из Па­рижа, и ее модели будут способствовать про­цветанию торговли в городе.
        Чиновники снова улыбнулись и пообещали помочь.
        - Мадемуазель, очевидно, носит одно из пла­тьев мадам, - заметил один из них с галантнос­тью, которая была свойственна его нации.
        - Да, вы правы, - подтвердила Зария,
        - В таком случае, мы уверены, все женщины Алжира будут искренне рады приезду мадам, - проговорил чиновник.
        Зария улыбнулась ему и по-английски объяс­нила Эди, что все в порядке.
        - Разумеется, багаж должен пройти тамо­женный контроль, - сказала она. - Но эти лю­безные джентльмены проследят, чтобы не было никаких задержек. А сейчас им хотелось бы взглянуть на корабль.
        - Чистая формальность, - сказал один из чиновников, и Зария перевела.
        - Наверное, этим нужно заняться капитану, предположила она. - А пока они не отказались бы от чашечки кофе или чего-нибудь покрепче.
        Эди и Виктор сразу же поняли намек и по­спешно оставили их, чтобы найти капитана и приказать Джиму немедленно принести кофе и бутылку коньяка в кают-компанию. Зария объ­яснила их действия чиновникам.
        - Очень любезно с вашей стороны, - ответи­ли они. - Мадемуазель первый раз в Алжире?
        - Нет, - покачала головой Зария. - Я уже была здесь несколько лет назад. Я помню, ка­кой это красивый город.
        - Вы собираетесь участвовать в раскопках вместе с мистером Вирдоном? - поинтересо­вался другой чиновник.
        Зария кивнула.
        - Дайте мне ваши паспорта, и я прослежу, чтобы вам вернули их как можно быстрее, - сказал он. - Это сэкономит вам время, мадему­азель. Пусть мистер Вирдон не беспокоится, мы сделаем все, что в наших силах.
        - Вы очень любезны, - улыбнулась Зария. В этот момент к ним подошел капитан. Зария представила его и отправилась на поиски Эди. Он был в кают-компании и, как обычно, под­леплялся виски. - Им нужны наши паспорта. Они обещали немедленно проштамповать их, - сообщила она. - Я соберу их?
        - Я все сделаю, мисс, - сказал Джим. Он специально помедлил у двери, чтобы узнать как идут дела.
        - Спасибо, Джим, - отпустила его Зария.
        - Это обычная процедура? - спросил Эди. К удивлению девушки, он был хмур. - Я имею в виду эту катавасию с паспортами.
        - Разумеется, - ответила Зария. - Вы не мо­жете въехать в страну, не пройдя таможенного и паспортного контроля. Мне распорядиться, чтобы выгружали багаж мадам Бертин?
        - Мы не спешим, - резко сказал Эди.
        - Но мне казалось, вы хотели увидеть ее ма­газин… - начала Зария.
        - Я же сказал вам, что не надо спешки, - не­довольно возразил Эди. - Не суетитесь, понят­но?
        Зария замолчала, не понимая, почему он по­зволяет себе кричать на нее. В этот момент в комнату вошел Джим с пачкой паспортов в ру­ках.
        - Здесь все, и ваш тоже, мисс, за исключени­ем паспорта мистера Танера. Он взял его с со­бой на берег, - сказал он.
        - На берег! - воскликнула Зария. - Он со­шел на берег?
        - Да, мисс. Как только мы прибыли в порт.
        - Что такое? - спросил Эди Морган. - Кто ему позволил спускаться на берег? Я считал, что это запрещается.
        - После прохождения таможенного конт­роля это позволено всем.
        - Куда пошел этот чертов парень? - спросил Эди. - Он должен был предварительно сооб­щить об этом мне. Он не имел права так сры­ваться с места. Мне это не нравится. Куда он пошел?
        - Он не говорил мне об этом, сэр.
        - А вам? - спросил Эди, глядя в глаза Зарии. Она отрицательно покачала головой.
        - Нет, я даже не предполагала, что ему пред­ставится такая возможность. Если помните, вы сами вчера сказали мадам Бертин, что мы при­бываем в Алжир только к одиннадцати.
        - Разве? - Его ответ прозвучал неубедитель­но, и у Зарии сложилось впечатление, что он с самого начала знал точное время прибытия.
        - Как бы то ни было, он имел смелость уйти, не поставив никого в известность, - продол­жал Эди. - Мне казалось, он здесь, чтобы по­могать вам.
        Эди не был похож на хорошего актера и, сле­довательно, в самом деле не знал, куда и почему ушел Чак. Это слегка утешило Зарию, хотя она все равно беспокоилась.
        А вдруг Чак совсем ушел с яхты? Вдруг, попав в Алжир, он сразу же отправился к матери, больше не заботясь ни о ней самой, ни о тех людях, с которыми вместе ехал? Ей не верилось что он мог так поступить. Однако он не оставил для нее никакой записки, никак не предупре­дил ее.
        Зария упала духом. Она чувствовала себя подавленной, хотя и повторяла себе, что Чак не мог исчезнуть без всякой причины и должен вернуться.
        После поверхностного осмотра яхты в кают-компанию вошли таможенники за обещанным кофе и коньяком. Их английский оставлял же­лать лучшего, поэтому Зария предпочла пере­водить разговор, который завели с ними Эди и Виктор. Она была удивлена тем, что к ним не присоединился мистер Вирдон. Он все еще сто­ял без дела на палубе.
        «Наверное, он очень застенчив», - подума­ла она про себя, хотя и не могла до конца по­верить в это. Он был довольно угрюмым, не­разговорчивым человеком, но вряд ли робким. Странная личность, она совсем не понимала его. Более всего странно было в нем то, что он никогда не отдавал распоряжений лично, а всегда использовал для этой цели Эди.
        Таможенники собрались уходить. Откланявшись, они спустились на берег, унеся с собой пачку паспортов.
        - Будем надеяться, что все обойдется, - с сомнением обратился Эди к Виктору.
        - Кажется, они не собираются чинить нам никаких препятствий, - ответил Виктор.
        - Когда же мы наконец избавимся от этих проклятых ищеек? - спросил Эди. Только про­изнеся эти слова, он вспомнил, что Зария его слышит. Он быстро обернулся к ней.
        - Бегите к мадам Бертин. Пусть она подни­мается сюда, если она уже встала, - приказал он.
        - Хорошо, - ответила Зария.
        Закрывая дверь салона, она слышала, как Виктор произнес:
        - Ты все время к нам придираешься, Эди, но сейчас и сам был не очень-то осторожен.
        «Когда же все разъяснится?» - думала Зария, спускаясь вниз и стучась в каюту к мадам Бер­тин.
        - Войдите! - отозвался по-французски хриплый голос мадам Бертин. Она сидела перед туалетным столиком и красила губы.
        - Доброе утро, милочка, - сказала она. - Дайте-ка я посмотрю на вас.
        Повернувшись, она взглянула на Зарию, сто­ящую в льющихся из иллюминатора лучах солнца. - Очаровательно! - воскликнула она. - Но вы все-таки слишком бледненькая. Надо класть побольше румян. Конечно, перебарщивать то­же не стоит, но щеки у вас должны быть того цвета, который подобает молоденьким девушкам. А платье такое изысканное, свежее, без всякой вычурности! Вы сделали правильный выбор. Повернитесь!
        Зария повиновалась.
        - Да, я несомненно гениальна по части одеж­ды для солнечной погоды, - продолжала мадам Бертин. - Увы, с одеждой для холодного кли­мата дело обстоит несколько хуже.
        - По-моему, все, что вы отобрали для меня, просто превосходно, - сказала Зария. - Пра­вда, я не успела все как следует рассмотреть. Не предполагала, что мы так рано приедем.
        - Я тоже, - ответила мадам Бертин. - Ну что ж, прекрасно. Что происходит на палубе?
        Зария рассказала ей о чиновниках, как они были любезны и предложили помочь.
        - Мистер Вирдон произвел на них большое впечатление, - объяснила она. - Они всегда приходят в восторг, когда американские мил­лионеры приезжают в Алжир. Им кажется, что это способствует процветанию города. К тому же, если раскопки будут успешными, можно ожидать наплыва туристов и других археологов, а это опять же дополнительные деньги.
        - Вы, по-видимому, энтузиастка, милочка, - заметила мадам Бертин. - Вам действительно нравится… как это говорится… копать?
        - Это очень увлекательное дело, - сказала Зария и, поколебавшись, добавила: - Мне бы хотелось, чтобы мистер Вирдон проявлял больше интереса к раскопкам. Мы еще ни разу не говорили с ним на эту тему. Кажется, он не очень стремится обсуждать свои дела.
        Мадам Бертин снова повернулась к туалетно­му столику.
        - Не волнуйтесь! - успокоила она Зарию. - Всему свое время. - И она занялась своими большими жемчужными серьгами. - Какие планы на сегодня?
        - Не имею ни малейшего представления, - ответила Зария. - Я думала, мистер Морган хо­чет, чтобы ваши вещи поскорее перенесли на берег, но он сказал, что спешить незачем.
        - Ну, разумеется, незачем, - откликнулась мадам Бертин. - Сначала мне надо посмотреть магазин. Он должен соответствовать качеству моих великолепных моделей.
        - Я совсем не подумала об этом! - восклик­нула Зария. Разумеется, мистер Морган прав. Платьям безопаснее полежать здесь. Вдруг ре­монт еще не закончен или надо будет что-ни­будь спешно подделать!
        - Вот именно, - сказала мадам Бертин. - Если вам нетрудно, достаньте из шкафа мой шарф - голубой, вы увидите, под это платье.
        Зария исполнила ее просьбу, после чего они вместе с мадам поднялись на палубу.
        Наконец-то у Зарии было время оглядеться вокруг. Прекрасная полукруглая гавань была полна кораблей всех размеров и очертаний, а на берегу белые с плоскими крышами здания под­нимались террасами к огромной крепости со старинными бронзовыми пушками, которые до сих пор были обращены на залив. Крепость стояла на том месте, где жили древние бейи.
        У Зарии перехватило дыхание. Не только кра­сота Алжира была тому причиной. Она чувство­вала себя так, будто после долгих странствий вернулась в родной дом. На нее нахлынули вос­поминания о том времени, когда она была здесь в последний раз. Она вспомнила о песке, кото­рый забивается под одежду, как бы вы ни были осторожны, о гортанных песнях, которые поют рабочие во время раскопок, о выкопанных гон­чарных изделиях, которые раскладываются на солнцепеке, о захватывающих минутах ожида­ния, пока новую находку вытаскивают на по­верхность. Она помнила каждое счастливое мгновение, забывая о том, как гневные всплес­ки отца нередко превращали ее жизнь здесь в сплошной кошмар, полный насилия и жесто­кости.
        Она помнила, как кормила здесь осликов, как разговаривала с местными женщинами. Они казались ей такими таинственными, только глаза сияли поверх скрывающих лица яшмаков. Ветер на секунду отвернул их, обнажив высо­кие скулы, иссиня-черные волосы и обведен­ные черной краской глаза, как это полагалось арабским танцовщицам.
        Зария так погрузилась в воспоминания, что не заметила, как осталась одна на палубе. Ма­дам Бертин ушла в салон.
        На берегу залива толпились арабы, дети и ни­щие, разглядывая яхту, но она не замечала ни­чего, погруженная в свои грезы. Снова перед ней простиралась огромная пустыня под паля­щим солнцем, сливавшаяся вдалеке с безоблач­ным голубым небом. Африка, родная ей земля!
        Именно в этот момент, как бы явившись к ней из мечты, на трапе появился Чак. Зария на секунду застыла, не в силах оторвать от не­го взгляда, потом, вскрикнув, бросилась на­встречу.
        - Чак, где вы были? Я так беспокоилась. Я боялась, вы уже не вернетесь.
        - Вы считали, что я на это способен? - спро­сил он.
        - Я… я сомневалась. Почему вы не сказали мне, что собираетесь спуститься на берег?
        - Я думал, вы еще спите, - ответил он. - Кроме того, мне не хотелось объявлять всем о своих намерениях. Мне необходимо было по­пасть на берег.
        - Эди очень рассержен, - сказала она.
        - Неужели? - Казалось, Чака эта мысль за­бавляла. - Они все в салоне, - продолжала Зария. - Он узнал, что вас нет, когда таможенники нача­ли собирать паспорта.
        - С ними что-нибудь не в порядке? - поин­тересовался Чак.
        Зария покачала головой.
        - Насколько я знаю, нет. Их еще не принес­ли обратно.
        - Ну, мой-то уже отмечен, - сказал Чак. - Так что это не должно никого беспокоить. Ка­кие у нас планы?
        - Не знаю, - ответила Зария. - Мадам Бертин говорила, что хочет посмотреть магазин. Я предложила мистеру Вирдону свою помощь, но, похоже, он во мне не нуждается.
        - На вашем месте я не стал бы проявлять из­лишнюю настойчивость, - посоветовал Чак. - Он сам знает, когда хочет начать работать.
        - Да, наверное, - робко согласилась Зария.
        - А сейчас нам предстоит встреча с начальни­ком, - произнес Чак, слегка усмехнувшись. Он прошел по палубе к двери салона и распахнул ее. Эди поднял на него глаза и сердито спросил:
        - А, явились наконец, мистер Танер? Где вас носило?
        - Я был на берегу, - ответил Чак. - У вас есть какие-то возражения?
        - И немало. Почему вы не сообщили, что со­бираетесь уходить?
        - Я как-то не подумал об этом, - ответил Чак. - Мне просто надо было кое с кем встре­титься на берегу.
        - С кем? - Вопрос прозвучал в тишине сало­на как пистолетный выстрел.
        - С одним другом, - ответил Чак. - Вас он вряд ли заинтересует. Это просто мой друг. Подумать только, если бы мы приехали к один­надцати, как вы нас уверяли, то я бы никогда с ним не встретился!
        - Кто он такой? - спросил Эди. И снова в его вопросе прозвучала угроза. Чак немного помолчал и наконец несколько неохотно произнес:
        - Извините за колебания, но это довольно личное дело. Дело в том, что… тот друг, с кото­рым я должен был встретиться… это женщина.
        Эди заметно расслабился.
        - Так вот почему вы так скрытничали? - спросил он, чуть усмехнувшись про себя.
        - Ну разумеется! Вы сами видите, что поста­вили меня в несколько неловкое положение, - ответил Чак.
        - Если бы вы были откровенны со мной, я не стал бы проявлять излишнего любопыт­ства, - сказал Эди. - Но давайте поставим точки над i. Никто не имеет права сходить на берег и слоняться по городу без моего разре­шения. Вы и Зария наши служащие. Теперь, когда мы наконец прибыли в Алжир, у вас бу­дет много работы.
        - Вы хотите, чтобы мы заказали транспорт и наняли рабочих для раскопок? - спросила Зария. - Надо позаботиться об этом заранее, ина­че лучших наймет кто-нибудь другой.
        - Неплохая мысль, - согласился Эди. - Вы с вашим молодым человеком немедленно зай­метесь этим. Хотя, пожалуй, пусть это делает Танер, а вы, Зария, будете служить мне в ка­честве переводчика.
        - Хорошо, - ответила Зария, стараясь, что­бы голос не выдал ее разочарования. Ведь ей так хотелось побыть вместе с Чаком!
        - Принимайтесь за работу, Танер. Я хочу, чтобы все было готово, - сказал Эди.
        - Хорошо, - ответил Чак, - но вам не ка­жется, что неплохо было бы выслушать мистера Вирдона. Пусть он расскажет, куда мы собира­емся ехать и что будем делать. Район очень большой, вы же понимаете.
        - Ваша беда в том, - нахмурился Эди, - что вы задаете слишком много вопросов. Вы най­мете работников, а остальным займется сам мистер Вирдон. Кстати, а где это можно сде­лать?
        - Мне говорили, существует специальное бюро по найму. Оно где-то рядом с мечетью Сиди Мухамеда, - ответил Чак. - Я немедлен­но отправлюсь туда и попробую все уладить.
        - Подождите несколько минут, и я пойду с вами, - вмешался Виктор.
        - Буду рад, - ответил Чак. Зария заметила взгляд, которым обменялись Виктор и Эди. Хотя она не поняла его значе­ния, но у нее сложилось странное впечатление, что они чего-то ждут и сейчас просто тянут вре­мя. Правда, с другой стороны, в этом не было никакого смысла: они хотели попасть в Алжир, и вот они здесь.
        - Как вы насчет того, чтобы выпить? - спро­сил Эди.
        - Я хочу кофе, только черный и, пожалуйста, погорячее, - ответила мадам Бертин. Она си­дела в кресле и разглядывала свои ногти.
        Эди позвонил и отдал распоряжения пришед­шему на звонок Джиму.
        - Все будут кофе, сэр? - спросил Джим.
        - Я бы не отказался, - ответил Чак. Осталь­ные проявили полное равнодушие. Только Эди добавил:
        - Еще бутылку виски. И поживее.
        «Почему они все так нервничают и раздража­ются?» - подумала Зария.
        Джим вышел из комнаты, но тут же из-за две­ри послышался тихий голос матроса, который что-то сообщал ему. Джим вернулся в салон.
        - Там человек, сэр. Он говорит, у него запис­ка для мистера Моргана.
        - Пусть войдет. Немедленно, - сказал Эди, вскочив с кресла и внезапно возродившись к жизни.
        В салоне воцарилась тишина, все молчали. Наконец вошел маленький худой человечек в феске и странном, полувосточном-полуевро­пейском одеянии, из-под которого торчали но­ги в коричневых ботинках.
        - Записка для мистера Моргана, - сказал он певучим голосом и улыбнулся собравшимся.
        - Давайте, - приказал Эди.
        Он взял клочок бумаги, который протянул ему человечек, прочитал его и резко сказал:
        - Ответа не будет.
        Человечек в феске не тронулся с места, будто ожидая чего-то.
        - Посыльный, по-моему, ждет вознагражде­ния за услуги, - весело проговорил Чак.
        - Что такое? - спросил Эди. - Дайте ему доллар. Есть у кого-нибудь с собой?
        - У меня есть немного французских денег, - ответил Чак и бросил человечку стофранковую бумажку. Поймав ее в воздухе, человечек тут же исчез в дверях.
        Мадам Бертин и Виктор выжидательно смот­рели на Эди. Но не успел тот сказать и слова, как Зария почувствовала на своем плече руку Чака.
        - Пойдемте, - тихо сказал он.
        Никто не пытался остановить их. Чак повел ее туда, где никто не мог их услышать.
        - Что происходит? - спросила она.
        - Не знаю, - ответил он. - Я не хочу, чтобы вы оказались замешаны в эту историю. Возможно, будет лучше, если мы прямо сейчас уй­дем отсюда.
        - Уйдем? С яхты? - спросила Зария. - Но почему? Я не могу поступить так.
        - Я волнуюсь за вас, - сказал он.
        - Не надо, - ответила Зария. - Они, конеч­но, странные и необычные люди и, думаю, за­мышляют что-то плохое, хотя и не могу пред­ставить себе, что именно, однако опасность грозит вам, а не мне. Если кому-нибудь и надо уходить с яхты, то именно вам. Ей трудно было произнести это, потому что в глубине души ей не хотелось, чтобы он уходил, оставляя ее одну.
        - Я в состоянии позаботиться о себе, - отве­тил Чак. - И о вас тоже, если только это в чело­веческих силах.
        - Чего вы боитесь? - спросила Зария. - Чак, пожалуйста, скажите мне правду. Что, по вашему мнению, замышляют эти люди?
        - Сейчас я не могу рассказать вам об этом, - ответил Чак. - Вам остается только довериться мне.
        - Это связано с вашей матушкой? - спроси­ла она.
        - Моей матери уже лучше, - быстро ответил он. - Я звонил ей, когда спускался на берег.
        - Так вот зачем вы уходили, - сказала Зария. Она сама не вполне сознавала, каким тяжелым грузом лежала на ее сердце мысль о подруге Чака. Но теперь тучи рассеялись, и все вокруг снова стало радужным!
        - Разумеется, - ответил он, - но я же не мог им признаться в этом! Кажется, они будут не слишком довольны, если узнают, что у меня есть родственники в Алжире.
        - Во всем этом кроется какая-то тайна, - сказала Зария. - Как бы мне хотелось узнать правду. И мистер Вирдон какой-то странный…
        - Не беспокойтесь, - сказал Чак. - Я уже говорил вам, предоставьте все мне. А пока я пойду и займусь рабочими. Конечно, когда Виктор соизволит сообщить мне, что он готов.
        Его мысль словно передалась сидящим в са­лоне, потому что при этих словах Виктор высу­нул голову из-за двери.
        - Танер! - позвал он. - Танер! Где вы?
        Чак и вслед за ним Зария направились к сало­ну. Все трое, которые сидели молча и равно­душно при их уходе, сейчас, казалось, были одержимы жаждой немедленных действий.
        - Танер, вы с Виктором сейчас же отправляе­тесь за рабочими! - командовал Эди. - И по дороге подбросите мадам Бертин до магазина. Зария, вы пойдете со мной.
        Эди казался генералом, расставлявшим своих солдат по местам, не сомневаясь в их беспре­кословном повиновении. Чак, Виктор и мадам Бертин отправились немедленно, а сам Эди по­шел искать мистера Вирдона.
        Зария побежала в каюту, чтобы захватить пальто на случай холодной погоды. Вернув­шись на палубу, она услышала, как Эди гово­рит:
        - Умоляю, сделай вид, что тебе это интерес­но, даже если это совсем не так. У нас впереди еще уйма дел. Мы слишком далеко зашли, что­бы позволять себе промах.
        - Не понимаю, зачем мне надо ехать с ва­ми, - прозвучал ответ мистера Вирдона. - Ка­кая от меня польза?
        - Ты нужен мне в качестве витрины! - сер­дито проговорил Эди. - Ты же можешь сыграть роль… - Он внезапно замолчал, увидев Зарию.
        - Поспешите, - сказал он, будто она заста­вила его ждать. - Мы не можем терять весь день.
        Они спустились на берег, наняли такси и по­ехали в город. После долгого пути по широким забитым машинами улицам они остановились у Каабы и отпустили машину.
        Отсюда они стали пробираться по узким, из­вилистым, похожим на темные ущелья улоч­кам, которые карабкались на вершину холма. Они шли мимо зловещего вида домов без окон, таинственных подворотен, разномастных лот­ков и лавчонок. Людей было так много, что им с трудом удавалось пробираться сквозь толпу в море шума, криков и запахов. Они шли мимо мужчин, играющих в шахматы у дверей мавританских кафе, мимо ремесленников, выдавли­вающих узоры на коже, сапожников, ремонти­рующих обувь, женщин, толкущих кофе в ка­менных ступках тяжелыми свинцовыми пести­ками, ткачей, работающих за ткацкими станками.
        Зарии очень хотелось остановиться и как сле­дует разглядеть необычные товары, которые ле­жали на лотках у торговцев продуктами. С од­ного из них продавали маленькие, шипящие на открытой жаровне шампура с кусочками печени, почек и крохотными красными сосисочка-ми. У другого стоял мужчина, который, стуча ножом по краям огромного железного блюда с кондитерскими изделиями, выкрикивал громким визгливым голосом: «Сладости! Сладости!»
        Зарии представлялось, что она попала в сказку из «Тысячи и одной ночи». Они сворачивали из одной улочки в другую и, казалось, потеряли дорогу в этом заполненном людьми лабиринте. Им навстречу попадались палатки, в которых переливались местные драгоценности и висели шелк и парча. Женщины смотрели темными глазами из-под яшмаков, мальчишки бежали следом, прося милостыню.
        Но они продолжали, не останавливаясь, продвигаться дальше. Сначала Зария думала, что Эди, который шел впереди, идет наобум, не разбирая дороги, но потом она заметила в его руке листок бумаги, в который он то и дело по­глядывал. Один раз, когда он остановился, ей удалось подойти поближе и заглянуть ему через плечо. Это была та самая записка, которую принесли на яхту. На самом деле она представ­ляла собой грубо нарисованную от руки карту.
        Зарии хотелось расспросить Эди, но мистер Вирдон, который шел последним, не выказал ни малейшего интереса. Он шел молча, глубоко засунув руки в карманы белых брюк. С ее сто­роны было бы неуместно задавать вопросы, ес­ли он без возражений принимал лидерство Эди.
        Еще один поворот и еще один изгиб улочки - и они остановились у низкой лавчонки, в кото­рой было выставлено множество сафьяновых туфель, сумок, поясов и других вещей из кожи, украшенной тонкими узорами местных ремес­ленников.
        Араб-торговец в изощренной туземной одеж­де низко поклонился им.
        - Вам нужны туфли, прекрасные туфли для молодой леди? И для вас самих тоже? - спро­сил он по-английски. - У меня есть что пока­зать вам.
        В ответ Эди протянул ему бумагу, которую держал в руке. Торговец быстро огляделся по сторонам, затем кивнул, приглашая их войти в лавку. Это была крохотная комната, завешенная портьерами. Торговец отодвинул свисавшую с потолка кожу с выделанными на ней узорами, и Зария увидела за ней обитую гвоздями дверь.
        - Поспешите! - умоляюще произнес торго­вец.
        Эди вошел в дверь, чуть нагнув голову. За ним последовал мистер Вирдон.
        Медля, Зария бросила взгляд на араба. На гу­бах у него играла улыбка, но выражение лица заставило ее вздрогнуть. Он смотрел в спину ничего не подозревающих американцев, и не­прикрытая жадность и скупость читались в его глазах.

        Глава 10

        Наклонившись, Зария вошла в дверь и, к своему изумлению, оказалась в маленьком внутреннем дворике. Она тут же вспомнила, как характерны такие дворики для арабских домов. Этот, по-видимому, выходил на улицу, до тех пор пока перед ним не поставили обув­ную лавку.
        В центре двора маленький фонтан бил высо­кими струями, темная листва пальм почти ка­салась украшенных арками и мозаикой балко­нов окружающих его высоких зданий с зана­вешенными, словно слепыми окнами. Тень под ними казалась почти черной по сравне­нию с яркими пятнами солнечного света. Как обычно в арабских двориках, Зария не могла избавиться от мысли, что чьи-то черные лю­бопытные глаза наблюдают за ней через щел­ки в ставнях.
        - Поторопитесь! - произнес по-арабски торговец. Зария опомнилась и поняла, что, по­ка она разглядывала окрестности, Эди с мисте­ром Вирдоном ожидали ее в узкой арке.
        - Он говорит: «Поторопитесь», - перевела она, что было совсем необязательно, потому что о словах араба легко было догадаться пo его тону.
        - Тогда пойдемте, Бога ради! - воскликнул Эди. К ее немалому изумлению, он нервничал. Его темные подозрительные глаза внимательно оглядывали все вокруг, даже грубо слепленный потолок.
        - Он хочет, чтобы вы шли за ним, - произ­несла Зария, показывая глазами на араба, кото­рый стоял, вытянув руку по направлению к обитой железом двери.
        - Сам вижу, - огрызнулся Эди и чуть слыш­но спросил: - Как считаешь, это нормально, Корни?
        В ответ мистер Вирдон только пожал плеча­ми, и Зария подумала, что он единственный среди них остается спокойным.
        «Почему он ввязался в эту историю? - поду­мала она про себя. - Такое впечатление, что он ко всему равнодушен. Тем не менее он позволяет, чтобы все эти дела совершались под мар­кой его имени».
        Хотелось бы ей знать ответ на этот вопрос! Но времени для раздумий не оставалось, они уже двигались вперед. Первым в дверном проеме скрылся араб, за ним последовал Эди и, нако­нец, мистер Вирдон. Они даже не попытались казаться вежливыми и пропустить женщину вперед.
        Впрочем, Зария была благодарна им за дур­ные манеры. Это давало ей время немного ус­покоиться.
        Комната, в которой они оказались на этот раз, была маленькой, низкой и завешенной шелковой материей. На полу, вокруг большого медного блюда, были разложены пухлые подушки. Через окна, затененные листвой и из­городью, проникало очень мало света, в воздухе чувствовался слабый, но отчетливый запах мус­куса, сандалового дерева и неизменного кофе. Араб приветствовал их:
        - Окажите честь моему бедному жилищу, присаживайтесь.
        Зария перевела, и Эди неохотно и почти обреченно опустился на одну из подушек. Зария с трудом сдержала желание рассмеяться: таким он выглядел неуместным в изощренной обстановке комнаты. Ему больше подходило подпирать стойку бара.
        Мистер Вирдон в своем костюме яхтсмена тоже смотрелся нелепо. Может быть, и она сама, садясь на кожаную подушку, превращенную искусством местного умельца в замысловатое сиденье, выглядела смешной.
        - Как ты считаешь, он здесь? - прервал мол­чание мистер Вирдон.
        - Попробуй он только не быть, - ответил Эди, - после всех тех сложностей, которые мы преодолели.
        - С этими туземцами трудно сказать напе­ред, - возразил мистер Вирдон.
        Словно не в силах дольше выдержать ожида­ния, Эди агрессивно обернулся к Зарии.
        - Спросите его, здесь ли шейх, - приказал он.
        - А как зовут шейха? - поинтересовалась За­рия.
        - А вам что за дело? - возразил Эди.
        - Лично мне никакого, - холодно ответила Зария, - но по-арабски невежливо говорить о нем, не называя по имени. Не забывайте, араб­ский - очень витиеватый язык.
        - Ну, хорошо, - согласился Эди. - Спроси­те его о шейхе Ибрахиме ибн Каддоре. Мы до­говорились с ним о встрече здесь.
        Зария повернулась к арабу, который от две­рей наблюдал за ними. Он тоже заметно нерв­ничал. Ей показалось, хотя она и не была в этом уверена, что он в этом деле был малозначительным человеком.
        - Американские джентльмены спрашивают когда шейх Ибрахим ибн Каддор почтит их сво­им присутствием, - спросила она по-арабски. К своему облегчению, она без труда вспомнила нужные слова и выражения, хотя давно не гово­рила на этом языке.
        Однако торговец, казалось, был очень удив­лен ее речью. Вежливо кланяясь, с бегающими глазами, он поспешил из комнаты.
        - Пошел позвать его, - предположил Эди.
        - А кто такой этот шейх? - поинтересова­лась Зария.
        - Вас не касается, - грубо ответил Эди и до­бавил, словно эта мысль в первый раз пришла ему в голову: - Вы, разумеется, понимаете, что все происходящее здесь сугубо секретно. Мис­тер Вирдон оплачивает вашу преданность. Вы не должны никому упоминать о том, что здесь слышали. Вам понятно?
        Как это ни странно, Зария не испугалась, воз­мущенная его тоном. Может быть, причиной ее храбрости был ее новый облик или то, что она лучше питалась и чувствовала себя такой здоро­вой, как никогда раньше.
        И, однако, она сама удивилась, услышав свой дерзкий и твердый голос:
        - Преданность не покупается. Тем не менее я не собираюсь ни с кем обсуждать личные дела мистера Вирдона, пока я работаю на него,
        К ее полному изумлению, Эди сразу сдался:
        - Послушайте, Зария, мы же с вами друзья. Зачем нам всем нарываться на неприятности, правда, Корни?
        - Мне кажется, Зария очень помогает нам, - произнес мистер Вирдон в своей обычной спо­койной манере. - Ты прямо-таки взял ее за горло, Эди, когда она задала тебе простой во­прос. Этого никто не любит.
        - Хорошо, приношу свои извинения, - по­спешно сказал Эди.
        За дверью послышались шаги. Все напряг­лись и посмотрели в ту сторону, но это возвра­тился все тот же араб. Он принес им кофе, ко­торый с большими церемониями предложил каждому, а потом сбрызнул им руки розовой водой.
        - Арабский обычай, - быстро объяснила За­рия, потому что Эди смотрел подозрительно и собирался отказаться от этой любезности.
        - Почему они медлят? - спросил он. - Вы можете у него спросить?
        - Здесь не принято торопиться, - ответила Зария. - Шейх может заставить нас ждать, что­бы подчеркнуть свою значительность или по какой-то другой причине. Они все делают очень медленно. Время для них не играет ника­кой роли.
        - Черт подери! К дьяволу такие обычаи! - воскликнул Эди.
        У Зарии сложилось впечатление, что он больше испуган, чем зол, потому что в его голосе не хватало пыла.
        Они пили кофе, довольно плохой, по мнению Зарии, когда через вторую дверь, спрятанную под портьерой, в комнату вошел другой араб.
        Они все повернулись к нему, а Эди вскочил на ноги.
        - Шейх Ибрахим? - с нетерпением спросил он, но мужчина отрицательно покачал головой.
        Он был молод и привлекателен. Белый тюр­бан и черный бурнус эффектно подчеркивали золотистый цвет его кожи. В его глазах был тот странный, настороженный блеск, кото­рый Зария не раз отмечала в арабах, живущих в пустыне и не привыкших к городскому раз­гулу.
        - Мой брат очень жаль… не смог прийти, - сказал незнакомец на ломаном английском.
        - Когда мы с ним встретимся? - спросил Эди.
        - Он нет… прийти сюда, - был ответ.
        Араб уселся на подушку, скрестил руки, и, чуть ли не по волшебству, перед ним оказалась чашка с кофе.
        - У вас… было приятное путешествие… из Америки? - вежливо спросил он.
        - Давайте говорить о деле, - резко сказал Эди. - Мне нужно видеть вашего брата, шейха Ибрахима. Он обещал, что мы встретимся, как только приедем сюда. Почему его нет здесь?
        - Мой брат приветствует вас… он не приедет город… небезопасно!
        - Но это нелепо! - взорвался Эди. - Если только, конечно, вы не собираетесь взять его дела на себя.
        - Никакие дела… без брата, - ответил араб.
        Он сидел, улыбаясь, словно находя ситуацию занимательной, и у Зарии возникло такое чув­ство, что он играл в какую-то игру, где его ум скрестился с умом Эди, и он выиграл.
        Эди внезапно стукнул кулаком по медному столику, так что кофейные чашки подпрыгнули и задребезжали.
        - У нас нет времени на игрушки, - сказал он. - Я настаиваю, чтобы шейх немедленно встретился со мной, в противном случае товар, который мы привезли ему, уплывет обратно в Америку.
        - Пожалуйста, я не понимаю. - Араб, каза­лось, был удивлен.
        Зария быстро перевела. Она запнулась на сло­ве «товар», не зная, как перевести его, чтобы араб понял. Однако по выражению его лица она заключила, что он понял все гораздо лучше, чем она сама.
        - Мой брат очень рад вашему приезду, - сказал он. - Но все сложно, очень сложно.
        - Спросите его, каковы его предложения, - нетерпеливо приказал Эди.
        Она перевела вопрос на арбский. Ей показа­лось, что именно этого он и ждал.
        - Мой брат предлагает вам приехать в Тимпассу, - сказал он. - Там много мест для рас­копок… очень интересно. Замок… он новый, хорошо сохранился. Привезите товар с собой.
        - Скажите ему, пусть не считает меня дура­ком, - сказал Эди, сузив глаза. Зария беспомощно посмотрела на него.
        - Это нельзя перевести, - сказала она. - Кроме того, это звучит грубо.
        - Я этого и хочу, - ответил Эди. - Скажите ему, что я требую определенности. Мы не сде­лаем ни шагу из города до тех пор, пока не будет достигнута определенная договоренность. Он знает, что я имею в виду.
        Зария перевела его слова. Араб склонил голо­ву, словно признавая свое поражение, и произ­нес:
        - Я говорю… братом. Приходите вечером… дом Салема… посмотреть танцовщицы. Там вас… известят. Здесь небезопасный.
        - Хорошо! - сказал Эди, вставая. - Но пере­дайте шейху, если ему не нужно то, что я при­вез, мы найдем других. В желающих недостатка нет.
        - Пожалуйста, я не понимаю.
        И снова Зария перевела, постаравшись сде­лать слова Эди не такими грубыми. И снова араб поклонился. У нее создалось впечатление, что ему доставило удовольствие это соревнование умов и что все шло так, как он заранее предполагал.
        - А теперь пойдем отсюда, - сказал Эди.
        Он повернулся к двери, через которую они входили в комнату.
        - Нет, нет, другой выход! - сказал араб. - Мы очень осторожны. За нами может следить полиция.
        Он сделал знак торговцу, и тот провел их че­рез занавешенную дверь, через которую вошел брат шейха, в очень узкий, извилистый темный коридор. Оттуда они попали в другой внутрен­ний двор без фонтана, где среди неухоженных растений и обломков мебели лежали кухонные отбросы. В стене была дверь. Они вошли, и не успели еще понять, куда попали, как дверь за ними захлопнулась. Они оказались на узкой улочке, грязной и пустынной, которая через пятьдесят ярдов ми­мо домов без окон упиралась в лестницу, круто уходящую вниз. После нескольких поворотов Зария увидела тесную толпу и разноцветные ла­вочки. Ни Эди, ни мистер Вирдон не произнесли ни слова до тех пор, пока не вынырнули из шум­ной толпы на одну из главных улиц города. Здесь они поймали такси и велели шоферу от­везти их в порт.
        - Фу! - Мистер Вирдон снял свою кепку и вытер лоб. - Как здесь жарко.
        - Чертова задержка, - сердито проговорил Эди. - Вытащили нас черт знает куда и ничего не сказали.
        - Боюсь, вам еще придется столкнуться с этим, - объяснила Зария. - Арабы все таковы. Редко случается, чтобы они сразу, с первой встречи, приступали к делу. Для них дело - это запутанная забавная игра. Они тратят часы, дни, а иногда и недели на то, чтобы купить простейшую вещь. Они не жела­ют, чтобы их торопили. Им даже не нужны деньги, если за них надо бороться.
        - Если они думают, что с нами можно шутки шутить, то они глубоко ошибаются, - разъ­ярился Эди.
        - Не стоит накачивать себя, - сказал мистер Вирдон. - Ты не сможешь переделать всю на­цию. Зачем лезть на рожон? Мы не спешим.
        - Я спешу, - коротко ответил Эди.
        - Что ж, как сказала Зария, этим ты ничего не достигнешь. Они будут поступать так, как у них это заведено.
        - Казалось бы, эти дураки должны были ухватиться… - начал Эди, но, вспомнив о За-рии, оборвал себя. - Хорошо! - сказал он. - Мы поедем туда вечером. Если шейха Ибрахима там не окажется, я покажу им, почем фунт лиха!
        Мистер Вирдон внезапно наклонился и под­нял стекло, отделявшее их от шофера.
        - По-моему, лучше не называть имен, - ска­зал он.
        - Шейх, которого вы разыскиваете, может быть известен в городе. Не лучше ли наперед разузнать о нем? - спросила Зария.
        Эди быстро повернулся к ней.
        - Помолчите! - сказал он. - Ваше дело пе­реводить, а не строить предположения. И за­помните, вы не должны ни о чем никому рас­сказывать, включая вашего молодого человека.
        - Чаку можно доверять, - ответила Зария. - Он, как и я, работает на мистера Вирдона.
        - У меня другое мнение, - заметил Эди. - Мы доверяем вам, и вы не должны ему ничего рассказывать.
        Зария хотела было возразить, но такси уже подъехало к гавани. Они вышли. Рядом с тра­пом стоял дежурный матрос, и Зария вспомни­ла, как капитан сказал, что нужно принять ме­ры против жуликов и воришек, которые готовы стащить с яхты все, что ни подвернется, как бы бесполезно это ни оказалось для них. Матрос поднял руку в знак приветствия.
        - Мистер Джакобетти вернулся? - спросил его Эди.
        - Да, сэр, он в салоне.
        Эди повернул к салону, и Зария пошла за ним следом. Ей надо было увидеть Чака. Что бы ни случилось, как бы драматично и чревато важ­ными последствиями ни было происходящее, часть ее существа была всецело поглощена им.
        Ее сердце на секунду замерло, когда она поду­мала, что его может не быть в салоне. А вдруг с ним что-то случилось? Вдруг они, по их выра­жению, уже «разобрались» с ним? Нелепо, но она боялась Эди и Виктора Джакобетти. Они не остановятся ни перед чем, если кто-то встанет у них поперек дороги.
        Но Чак сидел в салоне рядом с Виктором. Он встал при виде Эди.
        - Мы наняли полный комплект, - сказал Виктор. - Будь уверен, это обойдется в копееч­ку. Танер настоял, чтобы мы наняли самых луч­ших. По его словам, это окупится.
        - Когда же? - кисло спросил Эди, наливая себе огромную порцию виски из бутылки, ко­торая стояла рядом с Виктором.
        - Кто знает? - вмешался Чак, видя, что Вик­тор не собирается отвечать.
        Эди отхлебнул большой глоток виски и ска­зал:
        - Мне надо переговорить с Виктором наеди­не. Можете вы с Зарией испариться? У вас есть кабинет, где вы можете посидеть.
        - Разумеется, - непринужденно ответил Чак. - Извините, если мы вам помешали.
        - И еще одно, - проговорил Эди. - Ни один из вас не должен спускаться на берег без моего разрешения.
        - Почему? - Брови Чака поползли вверх.
        - Не намерен объяснять вам, - ответил Эди. - Это приказ. И добавил после секундного раздумья: - Мистера Вирдона, разумеется. Ведь он ваш хозяин.
        - Я не совсем понял, - сказал Чак. - Похо­же, мы с мисс Браун ваши пленники.
        - Мы платим вам за ваше время, - ответил Эди. - Вы нужны на борту. Это ясно?
        - Безусловно! - насмешливо проговорил Чак.
        - Хорошо. Как я уже сказал, это приказ, и вы должны повиноваться ему, - продолжал Эди.
        - В противном случае нас разрежут на кусоч­ки и выбросят в море, предварительно взвесив, разумеется, - съязвил Чак.
        - Слушайте, парень! - разъярился Эди. - Я уже говорил вам, что мы не приглашали вас в эту поездку. Поэтому делайте то, что вам гово­рят, или вам будет хуже.
        В его голосе прозвучала несомненная угроза, и Зария поспешно положила руку на плечо Чака:
        - Не спорьте.
        - Нет, разумеется, - улыбнулся Чак и обра­тился через комнату к Эди: - Сэр, мы ваши покорные слуги и готовы подчиняться малейшему приказанию.
        Он склонился в преувеличенно любезном по­клоне, так резко отличавшемся от поклона ара­ба в Каабе, что, не будь Зария так испугана, она не выдержала бы и рассмеялась. Потом, взяв ее под руку, Чак вывел ее из салона и закрыл за со­бой дверь.
        - Спустимся вниз, - сказал он и пошел пер­вым.
        Когда Зария хотела повернуть в кабинет, он отрицательно качнул головой.
        - Слишком опасно, - прошептал он. - Пойдемте в вашу каюту. Насколько я знаю, она не прослушивается.
        Зария повиновалась. Войдя за ней в комнату и закрыв за собой дверь, он огляделся в поисках микрофонов.
        - Они нас не слышат? - спросила Зария.
        - Трудно сказать, - осторожно ответил он. - Сейчас мы пройдем в кабинет, и я покажу вам одну штуку. Я ее только что купил. Я заставил Виктора выложить гораздо большую сумму, чем он предполагал. Это было очень забавно. Я все время повторял: «Мистеру Вирдону нужно самое лучшее». Поскольку все в магазине уже видели яхту, они охотно соглашались со мной.
        - А он в самом деле хочет самое лучшее? - спросила Зария.
        - Да, разумеется, - быстро ответил Чак.
        - Кажется, он не очень стремится начать рас­копки. Я не совсем понимаю его, - сказала За­рия. - У меня была такая необычная встреча. Я должна поделиться с вами…
        Она внезапно остановилась.
        - В чем дело? - спросил Чак.
        - Эди велел мне ничего не говорить вам, - спохватилась Зария. - А я чуть не забыла.
        Чак взял ее за руку и подвел к кровати. Они уселись на ней рядышком.
        - Послушайте, - тихо сказал он. - Мне ка­жется, вы ничем не обязаны этим людям. На­чать с того, что они еще ничего вам не заплати­ли. Во-вторых, мне кажется, вам не стоит о них беспокоиться. Лучше всех - Вирдон, но не намного. Если хотите знать мое мнение, мы влипли в историю - и вы и я.
        - Почему бы нам не обратиться в поли­цию? - спросила Зария.
        - А что мы им скажем, подумайте сами? - ответил он. - Что наши хозяева немного стран­ные, не те, кого называют леди и джентльмена­ми, и что они рыскают по городу в поисках ка­кого-то шейха?
        - Откуда вы знаете? - спросила Зария. - Я вам не говорила об этом.
        - Нет, но я обобщил ту информацию, которую мне удалось выудить из Кейт. Это действи­тельно так?
        - Да, но…
        - Здесь много всяких «но», - проговорил Чак. - Суть же в том, что мы не располагаем достаточным количеством фактов, чтобы заин­тересовать ими полицию или еще кого-нибудь. Поэтому нам остается пораскинуть мозгами и понять самим, что же в действительности про­исходит. У меня есть одна неплохая идея.
        - Расскажите мне, пожалуйста, - взмоли­лась Зария.
        - Нет, лучше, если мы будем думать незави­симо, - покачал головой Чак. - Мне не хочет­ся вовлекать вас в эту историю больше, чем это необходимо.
        - И все же мне кажется, что нам лучше поставить в известность полицию, - возразила Зария. - Во всяком случае, они могут инфор­мировать нас относительно шейха Ибрахима ибн Каддора.
        Чак внезапно застыл.
        - Ибн Каддора? Вы сказали Каддора? - пе­респросил он.
        - О Боже! Наверное, я не должна была гово­рить об этом, - спохватилась Зария. - Но, ка­жется, вы и без моих слов знали об этом.
        - Я не знал его имени, - ответил Чак. Он присвистнул. - Так вот с кем они имеют дело! Это стано­вится интересным.
        - Не держите меня в неведении, - взмолилась Зария.
        - Что они собираются делать? Где назначена встреча? - быстро спросил Чак.
        - Сегодня, в доме Салема, - ответила За­рия. - Шейх должен прийти туда.
        - Ставлю тысячу долларов к десяти центам, что он там не появится, - сказал Чак. - Инте­ресно посмотреть, что произойдет.
        - Нам вряд ли удастся попасть туда, - заме­тила Зария. - Мы, очевидно, здесь пленники.
        - Ну, я-то найду способ, - ответил Чак. - Кстати, я прекрасный пловец.
        - Вы собираетесь уйти и оставить меня здесь одну? - забеспокоилась Зария. Он взял обе ее руки в свои.
        - Я обещаю вам, - сказал он, - что никогда не оставлю вас одну, по крайней мере, на дол­гое время. И я не бросаю своих обещаний на ве­тер, если вы знаете.
        - Да, теперь я спокойна, - облегченно вздох­нула она. - Я не боюсь никого рядом с вами.
        - Так вот зачем я вам нужен? - спросил Чак. - В качестве сильной, вооруженной до зу­бов няньки! Это единственная причина?
        Она поспешно отвернулась. Если бы только она могла сказать ему правду! Если бы только могла признаться, что у нее есть тысяча причин на это, что каждое проведенное с ним мгнове­ние доставляет ей радость!
        Зария униженно подумала, что она - лишь незначительный, случайный эпизод в его жизни и не должна слишком сильно цепляться за него.
        Он наблюдал за выражением ее лица, за про­филем, четко вырисовывающимся на деревян­ной обшивке каюты, за внезапно опустивши­мися губами.
        - Вы очень ранимы, - неожиданно произнес он. - Нужно, чтобы с вами рядом был тот, кто будет постоянно заботиться о вас.
        - Все не так просто, - ответила она. - Я ос­талась совсем одна.
        - У вас нет родственников? - спросил он.
        - Нет, насколько мне это известно, - отве­тила она.
        - Значит, никто не забьет тревогу в случае ва­шего исчезновения, - задумчиво проговорил он. - Бога ради, не говорите об этом Эди.
        - Что вы хотите этим сказать? - Она широко раскрыла глаза.
        - Ничего, - ответил он. - Но воздержитесь от любых разговоров с этой бандой.
        - Я и не собираюсь ни о чем разговаривать с ними, - ответила она.
        - Милая маленькая Зария! - мягко произнес он. - Вы такая маленькая и хрупкая. Я боюсь, что своим прикосновением могу ранить вас, и все же у меня такое впечатление, что вы очень храбрая, что вы смелее, чем сотни из тех, кого я знаю.
        - Вы ошибаетесь, - ответила она. - Я - ужасная трусиха. Я боюсь посмотреть в глаза фактам. Я не могу ни на что решиться. Сказать по правде, я неудачница и всегда ею останусь.
        - Кто вам сказал такую глупость? - мягко улыбнулся он и спокойно добавил: - В наше время странно слышать, как женщина прини­жает себя вместо того, чтобы возносить. Глав­ная беда американок в том, что они хотят продать себя слишком дорого. Вы так непохо­жи на них…
        - Мне бы хотелось измениться, - страстно ответила Зария. - Я хочу быть как все. Хочу быть уверенной в себе, в том, что мир сущест­вует лишь ради моего удовольствия. Но мне ни­когда, никогда не удастся так думать.
        Ее голос прервался. Все несчастья ее про­шлой жизни вдруг обрушились на нее.
        Когда она повернулась к Чаку с полными слез глазами, он снял очки и посмотрел на нее с та­кой нежностью, которую она никогда не пред­полагала увидеть ни на чьем обращенном к ней лице.
        - Когда-нибудь я докажу вам, что в жизни есть место радости, - мягко произнес он - Сейчас же нам надо подумать, как выбраться из этой истории максимально безболезненно.
        - Вы имеете в виду… - начала понимать Зария. - Ровным счетом ничего, - ответил он. - Просто принимайте вещи такими, каковы они есть. Повторяю, у вас есть мужество. Я уверен в этом и потому полагаюсь на вас. Вы же не подведете меня?
        - Я сделаю все, что смогу, - ответила Зария. Он внезапно поднес ее руку к губам.
        - Это все, о чем я могу просить вас. Ваши возможности гораздо больше, чем чьи бы то ни было.
        Он встал и помог ей подняться.
        - Пойдемте посмотрим на мои приобрете­ния, - сказал он. - Будьте осторожны и не го­ворите ничего, что может быть неверно понято теми, кто нас подслушивает.
        Он все еще держал ее за руку. Некоторое время она молча смотрела на него. В каюте было очень тихо. Слышались только мягкие удары волн о борта да издалека, с набереж­ной, доносились гомон и шум. Это в море от­правлялся корабль. Ничто, кроме этого, не нарушало воцарившейся тишины.
        Зария встретилась взглядом с глазами Чака. Внезапно ей показалось, что между ними про­исходит нечто необыкновенно важное. У нее перехватило дыхание, по телу пробежал огонь. Она чувствовала, что ей никуда не скрыться от холодных серых глаз Чака, которые словно околдовали ее.
        Зария затрепетала: вот сейчас он поцелует ее. Однако физический контакт был почти излишен. Между ними установилась такая близость, словно они стали единым целым. Но когда она уже готова была сделать шаг на­встречу ему и, оказавшись в его объятиях, ощу­тить на своих губах вкус его поцелуя, позади них раздались грохот и шум. Это мадам Бертин громко призывала Эди.
        Послышался шум торопливых тяжелых шагов по палубе, где-то хлопнули двери и раздались сердитые возгласы. Их единство было нарушено. Зария стыдливо повернулась к двери. Чак молча открыл ее, и они вышли. С палубы в коридор доносились сердитые, возмущенные голоса.
        - Что-то случилось, - заметил Чак.
        - Может быть, это из-за магазина, - сказала Зария. - Он рисовался ей слишком прекрас­ным. По-видимому, ее постигло разочарова­ние.
        - Кажется, она не стесняется в выражениях и ругает Эди на чем свет стоит, - улыбнулся Чак, когда резкий, визгливый голос мадам Бертин достиг их ушей.
        - Неслыханно! Негодяй! Дурак! Идиот! Как ты осмелился предположить, что я опущусь до подобного места? - кричала мадам Бертин. Эди не оставался в долгу. Судя по голосам, к ним присоединились Виктор и Кейт.
        - Когда у жуликов разлад, честным людям хорошо живется, - прошептал было Чак на ухо Зарии, но вдруг они оба замерли. Дверь в его каюту, которая находилась на несколько ярдов дальше по коридору, была распахнута. Через нее были видны два французских жандарма которые стояли возле туалетного столика и смотрели в его открытый ящик.
        Они быстро подняли головы и заметили Чака с Зарией. Один из них, старший по званию, вы­ступил вперед.
        - Вы - мосье Танер? - спросил он по-фран­цузски.
        - Да, - настороженно ответил Чак на том же языке. Зария видела, что он не меньше, чем она сама, удивлен появлением полиции.
        Каюта, очевидно, подверглась обыску. По­всюду была разбросана одежда, гардероб от­крыт, постель перевернута. Нетрудно было уга­дать, что привлекло внимание жандармов, - три узких плоских коробки из-под сигарет.
        - Что вы здесь ищете? - спросил Чак.
        Не успел он закончить фразы, как жандарм ответил:
        - Это, по-видимому, принадлежит вам, мо­сье. Поэтому мы должны арестовать вас за вла­дение наркотиками.
        - Наркотиками! - изумленно повторил Чак.
        - Должен объяснить вам, мосье, что ввоз в страну сигарет с марихуаной запрещен.
        - Не понимаю… - начал было Чак, но его перебил голос, раздавшийся у него за спиной.
        Обернувшись, Чак с Зарией увидели стояв­шего в дверях Эди. Он, по своему обыкновению, подошел к ним неслышно в своих туфлях на каучуке.
        - Сожалею, Танер, - сказал он по-англий­ски. - Но я не могу позволить вам использовать яхту мистера Вирдона как прикрытие для своих сомнительных операций. Как я уже объяснил офицерам, мы с мистером Вирдоном содрога­емся при одной мысли о провозе наркотиков.
        - Но… здесь какая-то ошибка, - пробормо­тала Зария, однако никто не обратил на нее ни­какого внимания.
        Глаза всех троих были устремлены на Чака, который стоял с непроницаемым выражением лица.
        - Пожалуйста, мосье, вы должны пройти с нами в участок, - сказал жандарм.
        Зария вскрикнула от ужаса, но Чак только рассмеялся. Это был негромкий смех человека, который находит сложившуюся ситуацию про­сто забавной.
        - Пусть будет так, - повернулся он к Эди. - Вы выиграли. Я не мог этого предвидеть.
        И не успел никто сообразить, что происходит, как он исчез. Он, не коснувшись, проскользнул мимо Эди, и тут же его торопливые шаги разда­лись со ступенек ведущего на палубу трапа.
        - За ним, быстро! - закричал Эди. - Он уйдет!
        - Мы оставили машину на набережной и в ней двоих наших людей, - покачал головой жандарм. - Они сторожат сходни. Я предви­дел, что такое может произойти.
        Он говорил по-французски, но Эди, каза­лось, понял его. Вдруг послышался всплеск. Все как один повернулись и побежали на па­лубу.
        Зария оказалась там первой. Она попала туда как раз вовремя, чтобы заметить, как жандармы бросились карабкаться по сходням. Повернув­шись, она заметила качающуюся в небольших волнах темноволосую голову Чака. Он отплыл уже достаточно далеко и быстро двигался к противоположному берегу залива.
        - Черт бы побрал этих жирных свиней! Поче­му они не остановят его? - ругался Эди, беспо­мощно смотря вслед быстро удаляющемуся Чаку. Через пару секунд к нему присоединились жандармы.
        - О Боже! - воскликнул один из них по-французски, увидев, что произошло.
        - Остановите его! - возопил Эди.
        Последовала минутная пауза, в течение которой подбежавшие от машины жандармы считали своим долгом выразить подобающее случаю изумление.
        - Остановите его! - снова крикнул Эди. - Вы же не хотите упустить его? Офицер потянулся к кожаной кобуре у пояса.
        Вытащить револьвер было секундным делом, но, едва он коснулся рукоятки, Зария, задыха­ясь, воскликнула:
        - Нет, нет! Не стреляйте! Это чудовищно! Вы не посмеете!
        - Вы должны задержать его, - настойчиво повторил Эди, и жандарм поднял руку.
        Зария забыла обо всем на свете. Движимая страхом за Чака, она бросилась к жандарму и схватила его за руку, торопливо бормоча по-французски:
        - Нет, нет, мосье! Не делайте этого. Уверяю вас, здесь какая-то ошибка. Нельзя стрелять в безоружного. Подумайте, умоляю.
        Она зарыдала, не в силах сопротивляться, когда кто-то оттащил ее прочо. Жандарм снова поднял револьвер. Но было уже поздно. Чак уже скрылся за одним из кораблей, которые за­полняли гавань. Здесь были яхты, баркасы, два или три лайнера, несколько танкеров. Он мог спрятаться за любым из них.
        - Вам не следовало так вести себя, мадемуа­зель, - строго обратился офицер к Зарии. - Кто этот человек вам?
        - Он… мой жених, - всхлипнула Зария, ста­раясь сдержать слезы и освободиться от дер­жавших ее рук.
        - Ваш жених! - Глаза французского поли­цейского встретились с ее взглядом, и он не­медленно отпустил ее. Он понял. С его точки зрения все - неповиновение, страсть, женские эмоции любого рода - было простительно, ес­ли это объяснялось любовью.
        - Чего вы стоите без дела? - рявкнул Эди. - Ищите его. Должен же он где-нибудь выйти из этого проклятого моря?
        Старший офицер отдал приказание, и два жандарма, которые сидели в машине в тот мо­мент, когда Чак бросился в море, прижали руки к виску. Один из них побежал на берег, очевид­но, в поисках телефона, другой вернулся в ма­шину.
        - Мы арестуем его, когда он выйдет на бе­рег, - успокоил офицер Эди, который топал ногой от злости.
        Он козырнул Зарии и сказал:
        - Сочувствую вам, мадемуазель, но в следую­щий раз не препятствуйте французской поли­ции в исполнении долга. - И ушел, козырнув на прощание Эди.
        Он был полон такого невозмутимого достои­нства, что Эди в ярости поднял сжатые кулаки, взывая к небесам.
        - Идиоты! Полные дураки! - бушевал он. - Неужели они считают, что такими методами можно кого-нибудь поймать? Но, обещаю вам, он от них не уйдет! Это точно!
        - И что тогда? - треснувшим голосом спро­сила Зария.
        - Он будет строго наказан, - ответил Эди. - Контрабанда наркотиками карается очень сурово, это я точно знаю.
        - Я не верю, что он провозил наркотики, - сказала Зария. - Я никогда не видела у него этих сигарет.
        - Боюсь, ваше свидетельство сочтут слишком пристрастным. - Эди скривил губы в усмешке, повернулся на каблуках и пошел прочь.
        Зария стояла на палубе, все еще не зная, как ей поступить. Побежать на берег вслед за жан­дармами? Но у трапа по-прежнему стоял мат­рос, который наверняка получил соответствую­щие распоряжения на этот случай. Ей не удаст­ся далеко уйти. Эди со своей бандой догонят ее. Девушка посмотрела на противоположный берег. Сумел ли Чак благополучно добраться туда? Ее мучили беспокойство и неопределен­ность. А вдруг ему угрожает опасность? Что с ним будет? Она смотрела на голубые волны залива, пока слезы совсем не ослепили ее.
        - Любовь моя! - прошептала она. - Пусть Бог защитит тебя!

        Глава 11

        Такси остановилось в конце узкой подъездной аллеи. Ее освещала только луна да неяркий свет голубой лампы, висевшей у дверей здания, которое стояло чуть в стороне.
        - Приехали? - спросил Эди.
        - Дом Салема, - сказал таксист, протянув грязный палец по направлению к голубой лампе.
        - Боже, какая дыра! - воскликнул Виктор. Зария была слишком несчастна, чтобы что-нибудь говорить. Она была охвачена беспокой­ством за Чака.
        Весь день она провела у себя в каюте, приду­мывая, что можно для него сделать, как узнать, что с ним. В то же время ее мучил страх: не совершил ли он чего-то дурного? Вдруг она только повредит ему, если сумеет убежать из-под надзора Эди с Виктором и об­ратится в полицию?
        Тем не менее самой главной сложностью ос­тавалось ее положение пленницы. Эди и ком­пания явно не собирались выпускать ее из сво­его поля зрения. Она была так испугана и бес­помощна, что ей оставалось только пойти к себе и покорно ждать, уставившись в потолок.
        «Чак! Чак!» - все время бормотала она про себя, чувствуя, что одно повторение его имени приносит ей облегчение.
        В конце концов она подошла к иллюминато­ру и стала смотреть на море в безумной надежде увидеть его голову среди волн.J
        Удалось ли ему скрыться? Что случилось с ним? Временами она чувствовала, что начинает сходить с ума от неопределенности. Неужели это Эди подложил сигареты к нему в каюту? Но тогда зачем? Был ли это его способ «разобрать­ся» с Чаком? Ей казалось, что в этом все дело, но где-то в глубине души поселилось крохотное сомнение. А вдруг у Чака были свои причины стремиться попасть на яхту, отличные от тех, о которых он рассказал ей?
        «Чему верить? Где правда?» - вслух спраши­вала она себя.
        Но что бы ни совершил он, она любит его.
        Настолько любит, что будет рада, если пуля жандарма достанется вместо него ей. Хоть этим она сможет помочь ему.
        «Я люблю его!» - повторяла она, меряя шага­ми каюту.
        «Я люблю его!» - бормотала она, уткнувшись в подушку.
        «Я люблю его!» - сказала она, чтобы собрать­ся с силами, когда ей сообщили, что она долж­на быть готова сойти на берег в девять часов, а за полчаса до этого подняться к ужину.
        Не только сознание того, что она хорошо оде­та и привлекательна, придавало ей мужества. Любовь тоже изменила ее отношение к жизни. Она больше не была той дрожащей, испуганной девушкой, которая, съежившись, сидела в ваго­не поезда, уносившего ее с вокзала Виктория к новой, полной приключений жизни.
        Теперь она познала, что такое любовь, и была готова сражаться за человека, которому отдала свое сердце, несмотря на любые его проступки.
        В платье из ярко-голубого шелка и бархатном жакете она села за стол и, враждебно посмотрев на Эди Моргана, с удовлетворением отметила, что он был очень обеспокоен.
        Мистер Вирдон бросил на нее понимающий взгляд. Виктор был на пределе и, чтобы скрыть это, много пил. Мадам Бертин отсутствовала. После ссоры с Эди она удалилась к себе с го­ловной болью и вынуждена была принять сно­творное. Кейт была здесь, но находилась в та­ком дурном расположении духа, что отказалась от еды, хотя пила один стакан шампанского за другим.
        - Я же сказал, нет! Сегодня ты остаешься здесь, - говорил Эди, когда Зария вошла в са­лон.
        - Почему мне нельзя ехать? Я бывала в мес­тах и похуже, - возразила Кейт.
        - Не в этом дело, - ответил Эди. - Зарию нам придется взять: она одна понимает этот чер­тов язык. Но мы не собираемся подвергать себя ненужному риску. С любой стороны, это такое место, куда женщинам не стоит показываться.
        - Ты труслив, как цыпленок, в этом-то все и дело, возразила Кейт. - В наши дни американ­цы, если у них достаточно денег, могут ходить ди туда, куда захотят. Никто не. подумает резать курицу, которая несет золотые яйца.
        - Я не собираюсь спорить с тобой, - сказал Эди. - Если хочешь, я свожу тебя туда завтра или послезавтра, но не сегодня!
        - В таком случае я очень надеюсь, что все твои планы рухнут! - воскликнула Кейт и больше за все время ужина не произнесла ни слова.
        Воцарилась неловкая тишина, прерываемая только требованиями Виктора вновь наполнить его стакан. Эди осуждающе посматривал на не­го, но не возражал ни слова. Мистер Вирдон ел в своей обычной, важной и неторопливой ма­нере и тоже практически не разговаривал. В девять Эди поднялся из-за стола.
        - Вы готовы? - спросил он Зарию.
        - Да, - ответила она.
        Она скользнула в рукава голубого бархатного жакета, который застегивался на пуговицы до самого горла. Он кончался на талии и не сдер­живал полета широких юбок. Это была одна из самых очаровательных моделей мадам Бертин, и Зария подумала, что ей, наверное, надо было заглянуть к мадам до того, как подниматься на палубу. Однако ей было трудно сосредоточиться на чем-нибудь, кроме мысли о Чаке. Идя за Эди к такси, которое ожидало их у сходен, она раз­мышляла, что Чак найдет способ, чтобы сего­дня же вечером связаться с ней. Нелогично, не­умно, но она все равно верила в это. Чак знает, как она беспокоится о нем, понимает, в каком опасном положении оставил ее. Он поможет ей, чего бы это ни стоило ему самому.
        Но как она ни была уверена, логика и здра­вый смысл подсказывали обратное: он поспе­шил к дому матери и прячется сейчас в таком месте, где полиции его не найти.
        Если жандармы и возвращались на яхту, ей об этом не сообщили. Она могла бы расспросить Джима, но чай ей принес другой стюард. Тот сказал, что у Джима выходной, он еще утром ушел на берег и вернется только после обеда.
        «Он помог бы мне», - подумала было Зария, но тут же поняла, что все равно ничего нельзя было сделать. Она хотела поговорить с капита­ном, но побоялась. Предположим, - только предположим, - что Чак действительно совер­шил что-то противозаконное. В этом случае она только ухудшит дело.
        Уже переодевшись к ужину, она заглянула в каюту Чака. Ей не просто хотелось немного ус­покоиться, прикоснувшись к его вещам, но она решила, что поступит мудро, если проверит, нет ли среди них того, что могло быть поставлено ему в вину.
        В каюте уже навели порядок. Костюмы Чака были убраны в гардероб, пижама аккуратно лежала на кровати, халат висел на стуле. Все казалось обычным, и ничего не говорило о личности жившего здесь человека.
        Зария открыла ящик туалетного столика - носовые платки без меток, два галстука и пачка обычных сигарет, «Америкэн Честерфилдс». Она секунду разглядывала их, вспоминая о тех длинных узких коробках, которые нашла поли­ция. Их, очевидно, подкинул Эди, чтобы вы­званная им полиция арестовала Чака.
        Она уже собиралась закрыть ящик, когда за­метила в глубине его какой-то предмет; Сама не зная почему, она протянула руку и вытащила его. К ее огромному изумлению, это была ма­ленькая бутылочка с краской для волос.
        Некоторое время Зария, недоумевая, смотре­ла на нее, потом положила обратно и вышла из каюты. Во все время ужина она не могла думать ни о чем другом. Краска для волос! Темная краска! Так вот почему волосы Чака составляли настолько сильный контраст его серым глазам.
        Ей всегда казалось, что он непохож на брюне­та. Подбородок у него никогда не был синим, как у Эди. В его темных волосах, которые он тщательно зачесывал назад с широкого лба, бы­ла какая-то неестественность. Почему он скрывал свою внешность? Этот вопрос не давал ей покоя. Зачем ему изменять цвет волос, если не для того, чтобы спрятаться от кого-то? Может быть, именно поэтому он не расставался с темными очками, а его объясне­ния по поводу близорукости были сплошной ложью?
        Его глаза не выглядели близорукими. Напро­тив, у него был пронизывающий, наблюдатель­ный взгляд, который не наводил на мысли о слабом зрении.
        В такси она молчала, не пытаясь выяснить, куда они ехали. Только по продолжительности пути она поняла, что они миновали центр горо­да и углубились в окраины.
        Некоторые улицы были хорошо освещены и забиты машинами, но подъездная аллея, на ко­торую они в конце концов выехали, была пуста. Однако, к ее удивлению, большая прямоуголь­ная комната, в которую они попали после того, как прошли через тяжелую, обитую металлом дверь и спустились по ступенькам, была запол­нена людьми.
        Стены комнаты украшали цветные гобелены, по ее периметру у стен стояли низкие, покры­тые коврами сиденья. В центре были маленькие столики со множеством напитков различной окраски.
        Их явно ждали, потому что при их появле­нии к ним сразу же подошел араб и провел в маленькую нишу сбоку. Пол ниши был на фут выше, чем в остальной части комнаты, а вход завешен портьерами, так что они оказались скрыты от взоров остальных посетителей, со­стоявших исключительно из арабов, не считая двух-трех женщин. Женщины, пышно одетые и экзотически накрашенные, явно принадле­жали к известной профессии.
        Араб, который провел их сюда, поставил бу­тылку виски и четыре стакана на низенький столик и ушел, так и не произнеся ни слова.
        Зария огляделась. Арабы в широких черных одеждах с белыми тюрбанами выглядели очень живописно, однако в них чувствовалось что-то угрожающее. Это были не городские арабы, го­товые раболепно ждать причитающейся им платы за услуги. Это были арабы пустыни.
        Об этом говорили их обветренные от непого­ды лица, жилистые от долгого сидения в седле и бесконечных путешествий по безжалостным пескам тела. У них был орлиный взгляд и суро­во сжатые губы. Зария недоумевала, что привело сюда этих людей, пока не увидела в дальнем конце комна­ты музыкантов. Они все были слепы. Девушка вспомнила, что, по традиции, арабским тан­цовщицам всегда аккомпанировали слепые му­зыканты. Тамбурины в оркестре начали отби­вать ритм. К ним присоединилась флейта и арабский кларнет. Музыка разрешилась бурным мелодичным взрывом, и на площадку выпорхнула девушка. У нее были высокие скулы, иссиня-черные во­лосы и огромные подчерненные глаза. В ушах перкали огромные кольца, а на шее - монисто из золотых монет, свидетельство успеха в своей профессии.
        Ее босые ноги медленно двигались в стран­ном, словно ей одной понятном, танце, сначала лишь едва заметно раскачивая бедра. Посте­пенно бедра двигались все быстрее и быстрее, и дыхание зрителей становилось все учащеннее, как бы сливаясь с их ритмом.
        Этот танец нельзя было назвать красивым, он был странным и диким, действуя на зрителя от­кровенностью и неистовостью движений. Зария забыла о Чаке. Ее сердце начало биться в такт странным зазывным движениям девушки.
        В этот момент, когда глаза всех присутствую­щих были обращены на танцовщицу, голос по­зади Зарии произнес:
        - Хорошо танцует!
        Слова были сказаны по-арабски. Зария обер­нулась и увидела сверкающие на темном заго­релом лице черные глаза, белый тюрбан вокруг красивого жестокого лица и коричневый бур­нус, чуть отвернутый на одну сторону, обнажая неизменный нож с длинной рукояткой.
        - Кто вы? - спросила она, уже зная ответ, и взглянула на Эди и мистера Вирдона, которые только сейчас почувствовали присутствие рядом с собой другого человека.
        - Вы - шейх Ибрахим ибн Каддор? - прямо спросил Эди, но коричневый палец лег на его губы.
        - Давайте обойдемся без имен, - сказал шейх по-арабски. - И говорите тише.
        Зария перевела.
        - Спросите его, привез ли он деньги, - при­казал Эди. Зария спросила.
        - Они в седельном вьюке, - кивнул шейх. - Сколько у них товара?
        Зария перевела его вопрос. В ответ Эди пока­зал три пальца, а потом разом растопырил пальцы обеих рук. Шейх кивнул.
        - Скажите американцам, - обратился он к Зарии, - что я буду ждать их на рассвете в Эль-Кеттаре. Это кладбище за городом. Inshallah!
        Inshallah! - «Если на то будет воля Господ­ня!» В этом слове заключался весь фатализм мусульманина. Зария перевела то, что сказал шейх. Эди задумался.
        - Рассвет - это слишком рано, - наконец сказал он по-английски. - Покажется подоз­рительным, если мы в такой час покинем яхту.
        - Нет, вы же собираетесь производить рас­копки, - ответила Зария.
        - Вы правы, - согласился Эди. - Скажите ему, мы там будем, но передадим товар только в том случае, если он раскошелится. Я хочу поло­вину сейчас.
        Зария перевела. Шейх сузил глаза.
        - Половину? - переспросил он. - Почему я должен доверять им, если они не доверяют мне?
        По выражению его лица Эди понял ответ без перевода.
        - Скажите ему, это мое условие, - ответил он. - Мы не для того везли этот товар в такую даль, чтобы его прикарманили черномазые бандиты.
        - Я не могу этого перевести, - возразила Зария.
        - Тогда скажите, что либо он платит, либо остается ни с чем.
        Испытывая неловкость, Зария повторила его слова. Шейх, казалось, не удивился.
        - Подождите! - произнес он.
        Он быстро удалился через портьеры на дальней стене ниши. Очевидно, там была еще одна дверь, очень удобная для тех, кто хотел войти незамеченным.
        Никто в комнате не видел шейха. Все были поглощены танцем, который в этот момент достиг своей наивысшей точки. Еще не успели смолкнуть бурные аплодисменты, когда на сцену вышли две другие девушки, не старше четырнадцати, и начали «Танец с кинжалами».
        Тонкие стальные клинки в их руках, блестя и переливаясь, мелькали в воздухе. Маленькие загорелые ноги быстро двигались в монотонном ритме. Музыка громко зазвучала и смолкла, лишь иногда врываясь ударами бури по листьям пальм или завыванием смерча в пус­тыне.
        Девушки были почти совсем наги, но их гиб­кие узкобедрые тела казались бесполыми. Они словно исполняли некий ритуал.
        Зарии не удалось как следует понаблюдать за танцем, потому что шейх скоро вернулся. Он опустился на цыпочки рядом с Эди и, не тратя времени на слова, начал передавать ему пачки денег, которые спрятал в складках одежды.
        Зария не видела, какие это были купюры, но заметила, что Эди внимательно пересчитывает их, а Виктор с мистером Вирдоном не могут от­вести от них взгляда. Они все были так погло­щены своим занятием, что вряд ли сознавали ее присутствие.
        Наступил подходящий момент для того, что­бы проскользнуть через портьеры. Скорее все­го, они не заметят ее ухода. Она уже готова бы­ла рискнуть, но вспомнила, как далеко они на­ходятся от города. Надо подождать другой возможности. Может, она представится ей по их возвращении на яхту.
        Деньги были переданы, и шейх поднялся. Он развернулся на каблуках, задев лицо Зарии бур­нусом, и исчез так же быстро, как появился.
        «Танец с кинжалами» кончился, и на пло­щадку вышла другая девушка. Ее стройное, об­наженное тело было исключительно красиво.
        Под грохот тамбуринов Эди поднялся. Бросив на стол тысячную бумажку, он скрылся за портьерами, через которые удалился шейх. Ос­тальные последовали за ним.
        Они оказались в узком сводчатом коридоре, который вел назад, в общую комнату. Противо­положным концом коридор упирался в обитую железом дверь. Эди распахнул ее. Она выходила на ту же подъездную аллею, но немного выше дверей с голубым фонарем.
        Вокруг никого не было. Шейх исчез.
        Место казалось пустынным. Сюда не доно­силась музыка, которую играли слепые музы­канты.
        Эди вытер пот со лба.
        - Как, черт возьми, мы найдем такси? - спросил он.
        Словно из ниоткуда перед ним возник араб­ский мальчик.
        - Такси, мистер? - спросил он на довольно сносном английском.
        - Да, такси, и поживее! - ответил Эди. Мальчишка побежал к началу аллеи и, сунув пальцы в рот, издал пронзительный свист. Поч­ти немедленно на дороге показалось старое, по­трепанное такси.
        - Куда везти? - спросил мальчишка. Зария назвала ему набережную, где стояла яхта. Мальчишка прокричал название старо­му, по-видимому, глуховатому шоферу, и тот кивнул головой в знак того, что понял. Эди протянул мальчишке несколько центов.
        - Спасибо, мистер, - просиял тот.
        Пока они садились, он придерживал для них дверь. Когда наступил черед Зарии, он что-то произнес по-арабски. Сначала ей показалось, что она неправильно расслышала его.
        Предложение было коротким, но содержало именно то, чего она так ждала. «Когда приедете на набережную, приготовьтесь к побегу», - так его можно было перевести на английский. Вот и все. Всего несколько слов, но сердце перевернулось у нее в груди.
        Чак на свободе! Он думает о ней! Он освобо­дит ее! Она едва не пела от счастья.
        Она сидела рядом с Эди в этом старом, полу­развалившемся такси, но чувствовала себя так, словно была в колеснице, уносящей ее на небе­са. Чак не забыл о ней. Слезы облегчения под­ступили к глазам: так, оказывается, она была испугана. Теперь она поняла, что то отчаянное беспокойство, которое она испытывала до это­го, было вызвано не только страхом за Чака. Она боялась, что, оказавшись в безопасности, он забудет про нее. Но он помнил!
        Тайна, которую она хранила в сердце, значи­ла для нее в миллион раз больше, чем те деньги, которые оттягивали карманы Эди. Важно то, что Чак в безопасности, и через несколько ми­нут она будет рядом с ним.
        Они медленно пробирались по забитым ма­шинами улицам, а она уже вынашивала план, как они вместе уедут из Алжира. Если понадо­бится, можно нанять судно. В банке им опла­тят чек на любую сумму. Надо только телегра­фировать или позвонить мистеру Патерсону. Чака надо увезти отсюда. А до тех пор он мо­жет прятаться в каком-нибудь надежном мес­те. Самое главное - добраться до Франции или Англии. Там уже не будет Эди, который его обвиняет, и французской полиции, кото­рая ищет его по этому ложному обвинению.
        «Надо сохранять благоразумие, - думала она. - Теперь я должна заботиться о нем, а не он обо мне».
        Все ее существо стремилось к нему. Ее лю­бовь выплескивалась наружу, стараясь защи­тить его, оберечь от боли.
        «Я люблю его! Люблю!»
        Казалось, колеса такси повторяли эти слова вслед за ней, в то время как они все ближе и ближе подъезжали к набережной.
        Зария не знала, чего ей ждать. У нее не было времени все продумать. Чак велел ей бежать, когда они окажутся на набережной. Значит, она так и сделает.
        Такси миновало ворота и подъехало к яхте. Вокруг все было мирно и тихо. На набереж­ной горели фонари. Свет их отражался от об­шивки кораблей, которые мягко покачивались на волнах. Звезды на небе и городские огни освещали старую крепость, и она выглядела почти сказочно. В воздухе чувствовался запах пряностей и раскаленных на солнце песков пустыни.
        Зария вдруг ощутила, что дрожит от возбуж­дения. Скоро она увидит Чака. Более того, ей предстояло новое, самое захватывающее в ее жизни приключение.
        Такси затормозило. Перед ними стояла «Кол­дунья». Даже в темноте были видны ее краси­вые белые очертания. Движения на борту не было. Эди вышел из машины первым. Он поискал в карманах и повернулся к Виктору.
        - У тебя есть какая-нибудь мелочь? - спро­сил он.
        - Сейчас посмотрю, - ответил Виктор.
        - По-моему, у меня есть, - сказал мистер Вирдон.
        Оба сунули руки в карманы брюк. В этот момент Зария услышала свист. Он был негромким и доносился слева, со стороны складов.
        Не медля больше, она повернулась и побе­жала с удивившей ее саму скоростью в том на­правлении, откуда раздался свист.

        Глава 12

        Позади слышались крики. На мгновение Зарии показалось, что она спит: так необъясним был ужас, охвативший ее, так все тяжелее и тяжелее становились ноги, так все замедлялся бег.
        Наконец она оказалась в тени какого-то зда­ния, и чьи-то руки подхватили ее. В темноте трудно было различить, кто рядом с ней, но Зария сразу поняла это. Она чувствовала себя как утопающий, которому внезапно бросили спаса­тельный круг.
        - Чак! Чак! - прозвучал ее рыдающий воз­глас, и без слов они начали путь в темноте. Зария ничего не видела, но Чак, напротив, дви­гался очень уверенно.
        До них доносились призывы и крики. Эди только ругался, а Виктор окликал:
        - Зария! Зария! Где вы? Выходите сейчас же!
        В его приказе был различим страх.
        Внезапно Чак остановился. Глаза Зарии уже немного привыкли к темноте, и она, к своему удивлению, различила, что они находятся в центре нагромождения из бочек. Укрытие было идеальным, потому что бочки стояли одна на другой, оставляя небольшие зазоры, через ко­торые можно было смотреть, оставаясь невиди­мыми для постороннего взора.
        Над ними был сводчатый потолок, но боко­вые стены отсутствовали, и слева в свете огней набережной вырисовывались красивые очерта­ния «Колдуньи».
        - Зария! Идите сюда, или вам будет хуже! За­рия! Зария! - между тем кричал Эди. Его голос эхом отдавался от стен больших пустых строе­ний. - Зария! Зария!
        Но Зария уже не слушала его. Она еще зады­халась от бега, но рядом с ней был Чак, и он был спокоен. Она живо чувствовала его близость. Лица было не разобрать, она только раз­личала квадратную линию его плеч.
        Он все еще держал ее за руку. Робко, неуве­ренно она протянула вторую руку, словно же­лая убедиться в реальности его существования.
        - Вы в безопасности, - наконец сумела про­говорить она. - Вы свободны. Я так волнова­лась.
        - Я же говорил, что вы должны доверять мне, - ответил он тихим низким голосом.
        Но слова были уже не нужны.
        Он заключил ее в объятия и крепко прижал к себе. Почувствовав его желание, она подняла к нему лицо. Так цветок поворачивается навстре­чу солнцу. Его губы завладели ее губами, и весь мир для нее исчез. Остались только радость и восторг, каких она не знала во все время своего убогого, голодного существования.
        Все ее тело отвечало на его призыв. Каждая его клеточка трепетала от возбуждения, устремляясь к нему навстречу. На мгновение ей пока­залось, что она видит сон, но по внезапной дро­жи, пробежавшей по ее телу, поняла, что это реальность.
        Чак целовал ее! Она принадлежала ему. Ее ду­ша навечно сливалась с его душой.
        - Зария!
        Голос Эди все приближался, и, словно вспом­нив о нависшей над ними опасности, Чак повел ее между бочками.
        - Замри, - прошептал он. Они присели и снова услышали голос Эди:
        - Черт возьми, выходите! Вы пожалеете, если не подчинитесь! Выходите!
        Зария зарылась лицом в плечо Чака. Она уже больше ничего не боялась. Для нее существовал только один мир, ограниченный темным про­ходом между бочками, где руки Чака обнимали ее за плечи, а губы почти касались ее губ.
        Все остальное казалось ей лишь плодом вооб­ражения. Зло не могло поколебать ее безгра­ничного счастья.
        - Зария!
        Теперь голос удалялся.
        - Я люблю тебя, - внезапно сказал Чак. - Наверное, ты уже поняла?
        - Нет, - робко произнесла Зария и еще тес­нее прижалась к нему.
        - Ты была очень мужественной, - продол­жал Чак. - Я восхищаюсь тобой. Но теперь все уже позади.
        - Что ты имеешь в виду?
        - Я покажу тебе, - ответил он. Он помог ей подняться. Осторожно и бес­шумно ступая, он медленно провел ее между бочками к тому месту, откуда хорошо была вид­на «Колдунья».
        Отсюда Зария ясно различала часть набереж­ной, где стояла яхта, и медленно бредущих к ней Эди и Виктора. Они сердито говорили о чем-то. Сначала Зария не могла ничего разо­брать, но потом до нее донеслось слово «фо­нарь». По-видимому, они собирались взять на яхте фонарик, чтобы облегчить поиски.
        Она не испугалась. Ведь с ней был Чак. И по­ка он рядом, ни Эди, ни кто другой на всем све­те не могли причинить ей никакого зла. Как это ни странно, она больше не боялась и за него.
        Можно добраться до города, и там их уже не найти. В Каабе у них найдутся друзья, которые помогут им. А если нет, то всегда есть пустыня, где можно скрываться месяцами и даже целой армии не под силу будет открыть их тайник.
        «Мы свободны, и мы вместе», - подумала Зария и непроизвольно повернулась к Чаку, чтобы сказать ему это.
        - Смотри! - мягко сказал он, опередив ее. И Зария покорно посмотрела на Эди с Виктором, которые в это время уже взбирались по трапу.
        Они поспешили к двери салона, открыли ее. И вдруг тишину сменил невероятный шум. По­слышались крики, кто-то взвизгнул. Эди выбе­жал на палубу, вытаскивая из кармана револь­вер. Он выстрелил. В ответ прозвучало еще не­сколько выстрелов. Как в замедленном кино, Эди развернулся и упал навзничь.
        Из дверей салона выбежали люди, одетые в форму французской армии.
        - Но… что происходит? - задохнувшись от изумления, спросила Зария.
        Чак повернулся, взял ее за руку и повел об­ратно тем же путем, которым они пришли.
        - Вот и все, - мягко сказал он. - Пошли. Больше нам здесь нечего делать.
        - Но… Чак, я не понимаю, - начала Зария. Но в данный момент он не намерен был ниче­го объяснять ей, и она молча последовала за ним мимо больших складов, забитых товарами, к дороге, где их ждала машина. Шофера не было видно. Открыв дверцу, Чак помог Зарии сесть, а сам взялся за руль.
        - Я… я не понимаю, - снова начала Зария. Чак повернулся и посмотрел на нее. В свете уличного фонаря она увидела его лицо и поняла, что его слова о любви были правдой. Любовь светилась в его глазах, присутствовала в изгибе губ. Он смотрел на нее с такой нежностью, что сердце у нее перевернулось в груди.
        Больше ей не о чем было спрашивать. Она уже узнала все, что хотела. Он быстро нагнулся и поцеловал ее в губы.
        - Я обожаю тебя, - сказал он глухим, удиви­тельно нежным голосом. - А теперь держись покрепче. Мы поедем очень быстро.
        Машина тронулась, и с головокружительной скоростью они стали удаляться от гавани. Они проехали через нижнюю часть города и оказа­лись на дороге, которая вилась вверх между де­ревьями и с незапамятных времен составляла одну из достопримечательностей Алжира.
        Куда они направлялись? В пустыню? Зария чувствовала, что Чак не хочет, чтобы она спра­шивала, и потому молчала. Кроме того, у нее захватывало дух от скорости. Они поднимались все выше и выше, пока не кончились дома и по краям дороги остались только удивительные сады с апельсиновыми и лимонными деревьями и пальмы, чьи листья колыхались на фоне звездного неба. Пейзаж за­вораживал. Казалось, все это сошло со страниц сказки. Они свернули в ворота, проехали по липовой аллее и остановились у большой виллы, белев­шей в лунном свете.
        - Зачем мы здесь? - немного испуганно спросила Зария.
        В ответ Чак только вышел из машины и от­крыл для нее дверцу.
        - Где мы? - снова спросила она.
        Он притянул ее к себе и обнял.
        - Я привез тебя домой, - ответил он.
        - Домой? - переспросила она.
        - Да, это мой дом, - подтвердил он. - По крайней мере, он был им. Скоро у нас будет другой, наш с тобой.
        - Я… не понимаю, - снова начала Зария, и он рассмеялся.
        - Разве это важно, родная? - спросил он, взяв ее лицо в свои руки и повернув к себе. - Объяснения всегда скучны. Я люблю тебя. Давай пока будем довольствоваться этим.
        - Я счастлива, - прошептала Зария.
        Он теснее прижал ее к себе, его губы становились все более властными, но тут же со вздохом, И словно вспомнив об окружающем их мире, он ослабил объятие. Все еще обнимая ее за плечи, он повел ее к двери.
        Через большую прохладную залу, где единственным источником света были лампы, подсвечивающие картины, они прошли в комнату.
        Комната искрилась светом, игравшим на великолепной мебели, картинах и цветах, которые были здесь в изобилии. Едва они вошли, как им навстречу с низкого кресла поднялась женщина.
        - Дорогой, ты вернулся! Я уже начала беспокоиться, - вскрикнула она от радости. Она подошла к ним с протянутыми руками.
        Зария сразу же заметила ее сходство с Чаком. Без сомнения, это были мать и сын.
        - Все в порядке, мама. - Чак наклонился и поцеловал ее. - А это Зария. Я привез ее с со­бой, как и обещал тебе!
        - Познакомься с моей матерью, милая, - посмотрел он на Зарию и пояснил: - графиней де Чателниф.
        Графиня улыбнулась, и Зария подумала, что это одна из самых красивых женщин, которых она когда-либо видела. Высокая, стройная, с большими серыми глазами на овальном лице, серебристыми волосами, графиня выглядела моложе своих лет.
        - Так вот вы какая, Зария, - мягко произ­несла она.
        - Зария все еще никак не может опомниться от случившегося, - пояснил Чак.
        - Легко представить, - ответила его мать. - У меня приготовлены для вас бутерброды и кое-что выпить, хотя, может быть, вы хотите что-нибудь посущественнее?
        - Мне кажется, этого достаточно, - ответил Чак.
        Графиня провела их в дальний угол комнаты к столику, уставленному изысканными блюда­ми и разнообразными напитками.
        - Я так рада видеть вас здесь, - сказала она Зарии. - Мой сын рассказывал, в компанию каких ужасных людей вы попали. Я весь вечер беспокоилась, не случилось ли с вами чего-ни­будь плохого.
        - Я… мне казалось, вы больны, - пробормо­тала Зария, от смущения с трудом подбирая слова.
        Чак рассмеялся.
        - Должен признаться, мама, я наговорил много всякой лжи, - сказал он. - Мне необхо­димо было попасть на яхту, ты знаешь, поэтому я вынужден был сказать Зарии, что ты больна, даже, может быть, умираешь. И еще я придумал преступных сводных братьев, которые хотят лишить меня наследства.
        - Очень скверно с твоей стороны, дорогой, - произнесла графиня любящим тоном. - Ты же знаешь, я не выношу лжи. Почему ты не сказал Зарии правду?
        - Не думаю, что она поверила бы. Более того, сомневаюсь, что в этом случае мы бы с ней подружились.
        - Тебе надо поскорее рассказать ей все, - пытаясь казаться суровой, проговорила графи­ня. - А потом смой, пожалуйста, эту ужасную краску. Я просто не могу смотреть на тебя в та­ком виде.
        Она улыбнулась и, положив руку на плечо Зарии, произнесла:
        - Сейчас я пойду к себе, потому что вам о многом надо рассказать друг другу. Я действи­тельно была больна, и мне надо следить за сво­им здоровьем. Мой сын расскажет вам все. Но перед уходом мне хочется сказать вам одно: мне всегда хотелось иметь дочь. Надеюсь, теперь я ее обрела.
        При этих словах она наклонилась и поцелова­ла Зарию в щеку. Не успела Зария ответить, как графиня пересекла комнату и исчезла в дверях.
        У Зарии навернулись на глаза слезы. Никто никогда не был так добр к ней, так ласков.
        Она не могла поверить в то, что все это про­исходит с ней на самом деле. Наверное, она ви­дит сон. Скоро она проснется - и снова ока­жется нелюбимой, никому не нужной, снова будет плакать в подушку, как не раз уже случа­лось прежде.
        - Как тебе понравилась моя мать? - спросил Чак, подходя к ней.
        - Она… удивительна, - пробормотала Зария голосом, в котором слышалось рыдание.
        - Ты плачешь? - Чак обнял ее. - Плакать не о чем, Зария.
        - Есть о чем, - ответила Зария. - Я плачу потому, что слишком счастлива. Это все не мо­жет быть правдой. Это только мое воображе­ние.
        В ответ Чак налил два бокала шампанского.
        - Давай прежде всего выпьем, - сказал он. - Бери бокал.
        Зария повиновалась. Он поднял свой.
        - За наше будущее! - провозгласил он. - И пусть прошлое забудется поскорее!
        Он осушил свой бокал, и Зария последовала его примеру. Затем Чак подвел ее к широкому мягкому дивану рядом с большим окном, выхо­дящим на залитый лунным светом сад.
        - Я начну с самого начала? - спросил он. - Вижу, ты изнываешь от любопытства.
        - На самом деле нет, - ответила Зария. - Не сейчас. Я слишком счастлива, чтобы думать о чем-то, кроме настоящего.
        - Вот это правильно, - ответил он. - Зария, я так люблю тебя! Ты полна неожиданностей, в тебе столько того, что восхищает и привлекает меня. И, однако, ты каждый раз делаешь имен­но то, что нужно. Поэтому каждое наше мгно­вение вдвоем совершенно.
        - Мне страшно, когда ты так говоришь, - пробормотала Зария. - Я боюсь, что ты уйдешь и забудешь меня.
        - Этого никогда не случится, - ответил Чак. - Ведь я хочу заботиться о тебе, хочу сде­лать тебя счастливой, чтобы темные тени под твоими глазами исчезли, чтобы с твоего лица пропал этот испуганный взгляд. У меня разры­вается сердце, когда я вижу, что твои губы опускаются, а глаза мрачнеют и меркнут, слов­но ты вспоминаешь что-то ужасное. С твоим кошмаром покончено, Зария. Нас обоих ждет новая жизнь.
        Слезы полились по щекам Зарии.
        - Я плачу, потому что счастлива, - объясни­ла она. - Так необыкновенно, безгранично счастлива. Никогда не думала, что любовь мо­жет быть такой.
        - Это только начало, - Ответил Чак. - Нам с тобой предстоит еще много открытий и много раскопок. - Его губы чуть искривились. - Между прочим, я действительно археолог.
        - Неужели? Я так рада, - воскликнула За­рия.
        - Мы вместе начнем раскопки, - сказал он, - как только поженимся. Ты захочешь про­вести свой медовый месяц в пустыне?
        Зария не отвечала, и он беспокойно спросил:
        - Ты же пойдешь за меня замуж?
        - Ты действительно этого хочешь? - спро­сила она.
        - Раньше мне не приходила в голову мысль о женитьбе, - ответил он. - И больше никогда не придет. Зария, ты - та женщина, которую я искал.
        Внезапно она наклонилась и поцеловала его руку. Он почти сердито вырвался и обнял ее.
        - Любимая! - воскликнул он. - Не надо унижений. Если бы ты знала, как много даешь мне. Если бы я только мог объяснить тебе, что значит быть любимым ради себя самого.
        Она не ответила, потому что его губы завладе­ли ее губами, и огонь пронзил все ее тело.
        Наконец он выпустил ее и вложил ей в руку бокал с шампанским.
        - Тебе пора ложиться, - сказал он. - Но прежде я должен все объяснить тебе, иначе ты будешь лежать без сна и мучить себя вопроса­ми, ответы на которые ты не знаешь.
        - Я не знаю ответа только на один вопрос, - сказала Зария. - Почему ты перекрасил воло­сы?
        - Ты не догадываешься? - спросил он.
        Она покачала головой:
        - Нет.
        - Потому же, почему я носил темные очки, - ответил Чак. - Я боялся, что слишком похож буду на того джентльмена, которого ты знала по имени мистер Вирдон.
        - Похож на него! - воскликнула Зария, чуть нахмурив брови. - Но почему? Он твой род­ственник?
        - Он - актер, - рассмеялся Чак. - Очень неглупый молодой актер, который по необъяснимым причинам похож на меня.
        - Неужели ты до сих пор не догадалась, любимая? - добавил он, видя ее растерянный взгляд. - Я - Корнелиус Вирдон!
        Зария недоумевая смотрела на него.
        - Ты, надеюсь, не возражаешь? - Чак взял ее за руку и слегка сжал ее. - Видишь ли, дорогая, я сомневался, что, если не предстану перед то­бой бедным и несчастным, ты вряд ли помо­жешь мне попасть на яхту. Поэтому ты должна простить мне эту ложь. Ведь на самом деле я - «богатый мистер Вирдон».
        - Но почему этот человек представлялся тобой? - недоумевала она.
        - Именно об этом я и хочу рассказать тебе, - ответил Чак. - Понимаешь, дорогая, Эди Мор­ган - очень дурной человек. По другую сторо­ну Атлантики он хорошо известен как торговец оружием. Ему стало опасно показываться в Южной Америке, и он решил попробовать свой бизнес в Европе.
        - Торговец оружием! - воскликнула За­рия. - Но где же оно?
        - В сундуках мадам Бертин, разумеется, - ответил Чак. - Конечно, это была только пер­вая партия. Установив контакт с шейхом, Эди надеялся постоянно переправлять оружие через Средиземное море. Поэтому, в качестве затрав­ки, он привез с собой три пулемета малого ка­либра и десять ружей. Они лежали в разобран­ном состоянии под фальшивым дном сундуков. А сверху были наиболее интересные из нарядов мадам Бертин.
        - Чак, как это ужасно! - воскликнула За­рия. - Но что будет с мадам Бертин?
        - Боюсь, ее тоже ждет тюремное заключе­ние, - ответил Чак. - Но не слишком рас­страивайся. Французы всегда очень добры к женщинам. Кейт, например, вообще легко отделается.
        При этом имени Зария отвернулась от него, обратив взгляд в сад. Чак пристально всмотрелся в ее лицо с тонким профилем и грустно опущенными губами/
        - Надеюсь, ты не ревнуешь? - спросил он, - Я ужасно польщен, но, право, не заслужил этого.
        - Мне показалось, она очень понравилась тебе, - упрекнула Зария.
        - Знаю, - ответил он. - Я пытался вытянуть из нее ценную информацию, но для этого надо было сыграть на ее тщеславии. Боюсь, я был не очень честен с ней. Но такие, как Кейт, и сами-то не очень мягки с другими, чтобы предпола­гать хорошее отношение с их стороны.
        - Значит, она тебе не нравилась? - спросила Зария.
        - Знаешь, что я тебе скажу? - улыбнулся Чак. - Я знал, что в Марселе меня ждет секре­тарша, и надеялся, что она окажется подходя­щей для того, чтобы помочь мне. Но с того са­мого момента, как я оказался у тебя в номере, я понял, что ты - та самая женщина, которую я искал всю свою жизнь.
        - Этого не может быть, - ответила Зария. - Тогда я ужасно выглядела.
        - Ты показалась мне очень юной и очень трогательной. Заметно было, что жизнь не слишком баловала тебя, - ответил Чак. - Но выглядеть ужасно ты не могла. Неужели ты не понимаешь, как ты красива?
        - Это неправда, - пробормотала Зария, покраснев под его взглядом,
        - Когда-нибудь я сумею убедить тебя, - мягко сказал он. - А сейчас позволь мне продол­жить.
        - Но как ты попал в Марсель? - спросила Зария.
        - Именно об этом я и собирался рассказать тебе, - начал он. - Я арендовал яхту, потому что не только хотел повидаться с матерью, но и заняться раскопками на юге Алжира. Я все устроил и с багажом выехал из Нью-Йорка. Когда мое такси свернуло в боковую улочку, которая вела в порт, то попало в пробку. В это время в него вошли двое мужчин и сели рядом. Шофер был с ними в заговоре, потому что и не подумал остановиться, когда я позвал на по­мощь. Они ударили меня резиновой дубинкой по голове.
        - Значит, вот откуда у тебя синяки, - догада­лась Зария.
        - Да, - ответил Чак. - К счастью, я служил в армии и знал, что иногда лучше прикинуться потерявшим сознание, чтобы избежать даль­нейших избиений. Поэтому я сполз с сиденья и в падении поранил ухо. Оно начало сильно кровоточить.
        Зария вспомнила, какой шрам был на его ухе, когда Чак пришел к ней в номер в Марселе. Ес­ли приглядеться, он и сейчас не исчез полнос­тью.
        - Ухо сильно кровоточило, - продолжал Чак, - и один из них сказал: «Перестань! Эди приказывал не оставлять следов. Он уже поте­рял сознание».
        К счастью, они больше не били меня, и мне удалось имитировать бессознательное состоя­ние, оставаясь в полном рассудке.
        - Они могли убить тебя! - воскликнула Зария.
        - Они и пытались, - ответил Чак. - Они сорвали с меня одежду и напялили на меня старый, видавший виды костюм, который принесли с собой. Потом, выбрав пустынное место, они столкнули меня в реку.
        - Они хотели утопить тебя! - в ужасе вскрикнула Зария.
        - Да, именно так, - ответил Чак. - Не знаю точно, сколько самоубийц вылавливают каж­дый год из залива возле Нью-Йорка, сотни, на­верное, но я определенно должен был стать од­ним из них.
        - И что было потом? - Зария затаила дыха­ние.
        - Я плыл под водой, пока не удалился на порядочное расстояние, - ответил Чак. - Когда я наконец выплыл, ощущение было не из приятных, казалось, мои легкие вот-вот разорвутся. К этому времени они уже исчезли. Потом мне удалось добраться до дома своего друга - он офицер полиции, - и я выяснил, в чем было дело.
        - Почему их не арестовали? - спросила За­рия.
        - Начать с того, что они уже выехали из стра­ны, - ответил Чак. - А во-вторых, мой друг выяснил массу подробностей, которые заин­триговали меня. Мне захотелось вылететь в Ев­ропу и самому схватить этих головорезов на ме­сте преступления.
        - Это же очень опасно, - сказала Зария.
        - Именно это и привлекало меня, - улыб­нулся Чак. - По словам моего друга, Эди был настоящим преступником, который вел себя так умно, что полиции не удавалось привлечь его к суду по серьезному обвинению. Они знали, чем он занимается, но не могли поймать с поличным. Он не только торговал оружием, но еще и развозил наркотики.
        - Так вот откуда у него те сигареты, - поня­ла Зария.
        - О да! Мистер Эди Морган не разбирался в средствах для добывания денег.
        - Но они же могли убить тебя за то, что ты знал о них!
        - Риск, конечно, был, - улыбнулся Чак. - Но это была одна из их самых крупных операций, поэтому глупо было что-либо предприни­мать, пока они не увязнут по самое горло.
        - Но почему они вообще вышли на тебя? - спросила Зария.
        - Не знаю, но газеты всегда писали обо мне как о чудаке, который любит путешествовать в одиночку. Они знали, что у меня нет лакея. Знали, что я предпринимаю это путешествие в Африку ради раскопок. К сожалению, пресса слишком свободна в освещении информации.
        - И они решили сыграть под тебя?
        - Да! Видишь ли, им нужна была яхта, а на­нять ее без поручительства невозможно. Изба­вившись от меня и сделав все, чтобы мое тело осталось неопознанным, они получали доступ к яхте, которая была им необходима для пере­возки оружия в Алжир.
        - А чем они заманили актера, который дол­жен был представлять тебя?
        - Наркотиками, наверное, - кратко пояснил Чак. - Он - довольно глупый человек, кото­рый попал в лапы к Эди. За небольшую дозу наркотиков, которые они когда-то дали ему, он должен был платить снова и снова. Как только я увидел его на борту яхты, то сра­зу узнал. Как-то я видел его в небольшой роли в одном спектакле на Бродвее. Тогда многие за­метили наше с ним сходство.
        - Но ты покрасил волосы еще до прибытия на яхту. - заметила Зария.
        - Мне не хотелось, чтобы Эди или кто другой узнали меня, - объяснил Чак. - Видишь ли, газеты обожают печатать мою фотографию.
        - Мне кажется, я никогда не привыкну, если твои волосы изменят цвет.
        - Значит, я буду красить их всю жизнь, - улыбнулся он, - но это будет ужасно неудобно, И потом, меня будут обвинять в тщеславии.
        Зария рассмеялась.
        - Я нашла бутылочку с краской в твоем ящи­ке и не могла понять, зачем она тебе.
        - Наверное, ты еще больше растерялась, - сказал Чак. - Бедная ты моя! Я слишком силь­но испытывал твое терпение, но ты все же про­должала доверять мне.
        - Иногда мне казалось, что ты и в самом деле совершил что-то дурное, - призналась Зария.
        - Неудивительно, - поддержал ее Чак. - Но ты же понимаешь, я не мог слишком распрост­раняться с тобой об Эди, Викторе и остальных. Если бы они заподозрили, что ты слишком много знаешь, они, не задумываясь, выбросили бы тебя за борт. Они очень опасные люди. За ними с полдю­жины убийств, хотя доказать это невозможно.
        Зарию передернуло.
        - О Чак! А если бы они узнали, что ты их вы­слеживаешь?
        - Риск был необходим, - сказал он. - Я бы сказал, здесь был двойной риск, потому что и ты была замешана в это.
        - Но кто был покупателем? - спросила За-рия. - Зачем шейху Ибрахиму ибн Каддору оружие?
        - На это легко ответить, - пояснил Чак. - Шейх - один из главарей мятежников, кото­рые доставляют французским властям массу неприятностей. Для них поймать его не менее важно, чем для американской полиции - Эди Моргана. Вот почему я не осмеливался ничего предпринимать, пока не появится шейх. Кстати, его задержали, когда он тем вечером выходил из дома Салема. До этого им не удавалось приблизиться к нему даже на милю.
        - Наверное, поэтому Эди Морган так долго был на свободе, - поняла Зария. - В конце концов, оружие в багаже мадам Бертин могли найти сразу, по прибытии яхты.
        - Ты права, - согласился Чак. - И именно по этой причине я не мог допустить, чтобы ме­ня арестовали по ложному обвинению Эди. Понимаешь, я вообще не имел дела с полици­ей. Я общался только с военными. Ты же зна­ешь, что в таких странах новости распространя­ются почти мгновенно. Мы не осмеливались посвящать в дело никого лишнего, потому что ибн Каддор мог прознать про это и скрыться в пустыне.
        - Они же могли застрелить тебя, когда ты прыгнул с яхты, - упрекнула его Зария.
        Чак отрицательно покачал головой.
        - Они не слишком меткие стрелки, а я очень хорошо плаваю. Риск был оправдан. Я знал, что основные события намечены на сегодняшнюю ночь, поэтому нельзя было позволить им вы­вести меня из игры.
        - Значит, это представители французских военных властей ждали Эди на яхте?
        - Это я посоветовал им спрятаться там, - от­ветил Чак. - Однако мне не хотелось подвер­гать опасности твою жизнь. Если начинается стрельба, то обычно первыми убивают неви­новных.
        - Ты, по-видимому, обо всем подумал, - за­метила Зария.
        - Ну, мозгов-то у меня хватает, - скромно заметил Чак. - Похоже, меня наградят за это орденом Почетного легиона. Ты будешь гор­диться мной?
        - Я и без этого горжусь тобой, - ответила За­рия. - Очень горжусь.
        Он глубоко вздохнул и посмотрел на нее.
        - Надеюсь, так будет всегда.
        - Я только немного беспокоюсь о мадам Бер­тин, - сказала Зария. - Она была очень добра и столько времени потратила на меня.
        - Она не очень-то законопослушная особа, как выяснилось, - ответил Чак. - Любит швыряться деньгами и вдобавок неисправи­мый игрок. Именно поэтому она всегда испы­тывает недостаток в средствах. Она могла бы сделать состояние на своих моделях, но вечно сидит в долгах. Поэтому она и попала в лапы к Эди. За то, что она провезет оружие, он обе­щал ей не только крупную сумму денег, но и оказать финансовую поддержку ее новому предприятию здесь.
        - Несчастная мадам Бертин! - вздохнула Зария.
        - Знаешь, что я сделаю? - успокоил ее Чак. - Я поговорю о ней со своими друзьями. Мы, наверное, сможем доказать, что ее принудил к этому Эди, может быть, угрожая ей пис­толетом.
        - Да, пожалуйста, пожалуйста, - взмолилась Зария.
        - Я сделаю это для тебя, но что ты сделаешь для меня? - сказал Чак.
        - А чего ты хочешь? - спросила Зария.
        Он притянул ее поближе к себе.
        - Я хочу, чтобы ты не только немедленно вышла за меня замуж - завтра или послезавтра, как можно быстрее, - но и сказала мне кое-что, чего никогда не говорила раньше. Ты по­нимаешь, о чем я?
        - Да… кажется, - краснея, пробормотала За­рия. - Но ты же и так знаешь.
        - Я хочу услышать это от тебя, - настаивал он. - Я так сильно тебя люблю и так мало знаю о тебе! Фактически, ничего, кроме того, что ты самая очаровательная, самая удивительная женщина в мире.
        При этих словах Зария вдруг почувствовала себя виноватой.
        - Ах, я только что вспомнила! - воскликнула она.
        - Что именно? - поинтересовался он.
        - Я совсем забыла об этом, - торопливо объ­яснила она. - Чак! Моя фамилия не Браун.
        Наступила его очередь удивляться.
        - Тогда кто же ты? - спросил он.
        - Я - Зария Мансфорд, - сказала она. - Возможно, ты слышал о моем отце - профес­соре Мансфорде.
        - Разумеется, - подтвердил Чак. - Перед тем как уехать из Нью-Йорка, я как раз читал его последнюю книгу. Но зачем этот маскарад? Не говори мне, что ты замешана в какое-ни­будь темное дело!
        - Нет, нет, - ответила Зария. - Но, пони­маешь, я… хозяйка «Колдуньи».
        Мгновение Чак недоуменно смотрел на нее, потом засмеялся, откинув голову.
        - Новая хозяйка! - воскликнул он. - Джим мне о ней рассказывал. Племянница миссис Кардью, которую они никогда не видели и ко­торой очень интересовались.
        - С моей стороны это было глупо, - призналась Зария. - Просто я была очень испугана, и Дорис Браун отказалась от работы в последний момент, потому что собралась замуж. Поэтому я поехала вместо нее.
        - Мы пошлем ей самый великолепный сва­дебный подарок, о котором только может меч­тать девушка, - сказал Чак. - Если бы не она, мы никогда бы не встретились. Будь благосло­венна Дорис Браун.
        Он поднес руку Зарии к губам и добавил:
        - Значит, моя дорогая, ты не бедная сирота без гроша в кармане. Ты - богатая молодая женщина, хозяйка «Колдуньи».
        - О Чак, это ничего не меняет. Пожалуйста, не думай об этом, - взмолилась Зария.
        - Моя любовь к тебе неизменна, - ответил Чак. - Что бы ты ни сказала, что бы ни сде­лала, как бы неправа ни казалась, ты всегда будешь околдовывать меня. Ты навечно моя милая колдунья. А теперь, дорогая, скажи мне то, что я так хочу услышать.
        Мгновение Зария колебалась. Краска залила ей лицо, ресницы вздрогнули, когда она заме­тила, каким огнем и торжеством светятся его глаза.
        - Я люблю… тебя, - прошептала она, когда он заключил ее в свои объятия. - О Чак, я люб­лю тебя всем своим существом. Невыразимо люблю…

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к