Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / ДЕЖЗИК / Картленд Барбара: " Мужчина Ее Мечты " - читать онлайн

Сохранить .
Мужчина ее мечты Барбара Картленд

        1867 год. На роскошном бале-маскараде юная Рона повстречала таинственного незнакомца в костюме Арлекина. Один его поцелуй вскружил красавице голову… И хотя она даже не видела лица под бархатной маской, девушка поняла, что ее сердце отдано незнакомцу навсегда. Однако отец Роны намерен выдать дочь за герцога Хартона  — и не желает слышать никаких возражений! Отчаянная красавица решается на побег. Роне и невдомек, что судьба еще сведет ее с загадочным Арлекином…

        Барбара Картленд
        Мужчина ее мечты

        BARBARA CARTLAND
        LOVE BECOMES THEIRS

        Выражаем особую благодарность литературному агентству «Andrew Nurnberg Literary Agency» за помощь в приобретении прав на публикацию этой книги

                                
* * *

        Все персонажи и ситуации в книге вымышленные и никак не связаны с реальными людьми или событиями

        — Вы не верите в магию?  — спросил Арлекин.  — Напрасно. Ведь вы сами немного колдунья. Сейчас, в эту самую минуту, вы меня околдовали, и пока я окружен вашими чарами, ничто в этом мире меня не пугает.
        — Но не можете вы хотя бы сказать…
        Его рука быстро накрыла ее рот.
        — Нет,  — серьезно произнес Арлекин.  — Я ничего не могу вам сказать, кроме того, что вы должны мне верить. Это так трудно?
        — Нет, когда вы рядом со мной. Но вы снова уйдете, и тогда я могу испугаться и потерять веру.
        — Вы не испугаетесь,  — ответил он.  — Потому что вы храбрая и знаете, что на самом деле я никогда вас не покину. И однажды…
        — Однажды?  — затаив дыхание, прошептала Рона.
        — Однажды, если будет на то Божья воля, придет наше время. А пока…
        Он заключил ее в объятия и поцеловал.

        «Розовая серия» Барбары Картленд

        Барбара Картленд была необычайно плодовитой писательницей  — автором бесчисленных бестселлеров. В общей сложности она написала 723 книги, совокупный тираж которых составил более миллиарда экземпляров. Ее книги переведены на 36 языков народов мира.
        Кроме романов ее перу принадлежат несколько биографий исторических личностей, шесть автобиографий, ряд театральных пьес, книги, которые содержат советы, относящиеся к жизненным ситуациям, любви, витаминам и кулинарии. Она была также политическим обозревателем на радио и телевидении.
        Первую книгу под названием «Ажурная пила» Барбара Картленд написала в возрасте двадцати одного года. Книга сразу стала бестселлером, переведенным на шесть языков. Барбара Картленд писала семьдесят шесть лет, почти до конца своей жизни. Ее романы пользовались необычайной популярностью в Соединенных Штатах. В 1976 году они заняли первое и второе места в списке бестселлеров Б. Далтона. Такого успеха не знал никто ни до нее, ни после.
        Она часто попадала в Книгу рекордов Гиннесса, создавая за год больше книг, чем кто-либо из ее современников. Когда однажды издатели попросили ее писать больше романов, она увеличила их число с десяти до двадцати, а то и более в год. Ей тогда было семьдесят семь лет.
        Барбара Картленд творила в таком темпе в течение последующих двадцати лет. Последнюю книгу она написала, когда ей было девяносто семь. В конце концов издатели перестали поспевать за ее феноменальной производительностью, и после смерти писательницы осталось сто шестьдесят неизданных книг.
        Барбара Картленд стала легендой еще при жизни, и миллионы поклонников во всем мире продолжают зачитываться ее чудесными романами.
        Моральная чистота и высокие душевные качества героинь этих романов, доблесть и красота мужчин и прежде всего непоколебимая вера писательницы в силу любви  — вот за что любят Барбару Картленд ее читатели.

        Любовь может измениться в любой миг, но истинная любовь не меняется никогда.
    Барбара Картленд

        Глава 1

1867 год

        Бал-маскарад! Роскошные платья! Что может быть восхитительнее?
        Рона Траффорд, тихонько напевая себе под нос, крутилась перед зеркалом. То одной стороной повернется, то другой. Нет, это платье поистине совершенно!
        У чуда из ослепительно-белого атласа в стиле прошлого века были широкие белые фижмы и тугой корсаж. Рона знала, что этот наряд подчеркивает красоту ее изящной фигуры. Она произведет фурор, и в свои девятнадцать Рона была достаточно молода, чтобы получить от этого истинное удовольствие.
        Вошла ее мать. Она была одета как королева Елизавета и имела соответствующий неприступно-властный вид, но лицо ее совсем не по-королевски засияло от счастья, когда она увидела дочь.
        — К тебе никто и подойти не посмеет, милая!  — восхищенно воскликнула она.  — Какие украшения ты хочешь надеть к этому платью?
        — Думаю, жемчуг,  — сказала Рона, показывая ожерелье.
        — Хм! Очень мило,  — с сомнением в голосе произнесла миссис Траффорд.  — Но мне кажется, с бриллиантами будет лучше.
        Она открыла черную коробочку, которую принесла с собой, и показала дочери тяжелое бриллиантовое колье. Оно состояло из трех нитей изумительной красоты и, безусловно, стоило невероятно дорого. Кроме колье в коробочке лежали серьги и браслет.
        Рона ахнула:
        — Мама! Да как же я смогу их надеть? Они же ваши.
        — Я хочу увидеть их на тебе, дорогая. Ты в них будешь очаровательна.
        — Но леди Харрис говорит, что незамужние девушки не должны носить бриллианты, в крайнем случае какой-нибудь скромный кулон, не более.
        В доме Траффордов слова леди Харрис обычно считались истиной в последней инстанции. Она была женой рыцаря и превосходно разбиралась во всех тонкостях великосветской жизни, что было немалым достижением в глазах родителей Роны, которые не имели титула. Но сегодня мать Роны изменила свое мнение.
        — Я не думаю, что нам нужно слишком серьезно относиться к мнению леди Харрис, дорогая. Я, например, точно знаю, что ее вовсе не пригласили на бал герцогини Вестминстерской. А нас, как видишь, пригласили. Там будет королевская семья, и нам нужно показать себя с наилучшей стороны.
        — Скорее со стороны своего большого кармана,  — шутливо вставила Рона.
        — Прошу тебя, моя дорогая, не говори так. Это ужасно вульгарно. Не хочу больше слышать о леди Харрис!  — твердо продолжила миссис Траффорд.  — Сегодня в Вестминстер-хаусе ее не будет.
        — Но пригласили бы нас в Вестминстер-хаус, если бы папа не был так богат?  — спросила Рона.
        Мать всплеснула руками.
        — Юная леди не должна задаваться такими вопросами,  — строго сказала она.  — Все, больше ни слова. Ты наденешь бриллианты и затмишь всех женщин на балу.
        — Хорошо, мама,  — смиренно потупилась Рона.
        — Ты всегда всех затмеваешь,  — с нежностью в голосе прибавила миссис Траффорд.  — Ты же у нас в этом сезоне первая красавица. Только подумай, Вестминстер-хаус!
        — Ах, как мне хочется его увидеть! Говорят, там собраны великолепные картины.
        — Ты будешь слишком много танцевать, и тебе некогда будет разглядывать картины. Кто знает, что случится сегодня?
        — А что, сегодня должно случиться что-то особенное?
        Миссис Траффорд приложила палец к губам.
        — Скажем так, тобой очень заинтересовался один молодой человек.
        Это известие заставило Рону слегка нахмуриться. Перебрав в голове всех молодых людей, с которыми она успела познакомиться во время своего блистательного сезона, девушка не смогла вспомнить никого, кто хоть немного заинтересовал бы ее. Рона подумала, что картины, о которых она читала, вещь куда более достойная внимания, чем какой-нибудь обычный молодой человек. Мужчины постарше казались ей более умными и, несомненно, обладали куда более широким кругозором.
        — Ты не спрашиваешь, кто это?  — с лукавой улыбкой произнесла мать.  — Впрочем, ты и сама можешь об этом догадаться. Он так настойчиво проявлял к тебе интерес, да и ты, я заметила, была совсем не против его общества.
        Поскольку Роне так и не удалось припомнить, чтобы кто-то из молодых людей был слишком уж внимателен к ней, она осталась в неведении.
        Когда бриллиантовое колье было застегнуто, пришло время надевать парик. Он был серебристо-белый. Волосы были собраны наверх, открывая красивую, длинную, тонкую шею, которую один из поклонников сравнил с лебединой. Два локона ниспадали на левое плечо.
        Наконец маска. Рона выбрала маску из белого атласа с кружевами и серебристыми блестками.
        — Ты выглядишь загадочно и в то же время очаровательно,  — заверила ее мать.
        Рона взяла элегантный веер и присела в глубоком реверансе, с улыбкой думая о предстоящем вечере. Рассмеявшись, ее мать тоже сделала реверанс, и они вместе вышли из комнаты, чтобы спуститься по парадной лестнице и найти главу семейства.
        Но в передней его не оказалось. Дворецкий сообщил, что мистер Траффорд задерживается и спустится с минуты на минуту.
        — Да, и я знаю, что его задержало,  — шепнула мать Роне.  — Наверняка он сейчас прихорашивается. Эти мужчины любят вертеться перед зеркалом еще больше, чем мы. Подожди в библиотеке, дорогая, я должна поговорить с кухаркой, проверить, знает ли она, какие закуски папа хотел бы видеть на столе вечером. В прошлый раз она оставила ему бутерброды вместо пирога. Он тогда очень рассердился.
        И миссис Траффорд упорхнула. Рона пошла в библиотеку и села на широкий кожаный диван, аккуратно расправив платье, чтобы не измять его. Рядом на столике лежала сегодняшняя «Таймс». Дабы скоротать время, девушка взяла газету и начала ее листать.
        Сначала ее внимание привлек отчет о дебатах в палате лордов. Она принялась его читать, но вскоре нашла скучным и отложила. Все выступавшие по большому счету говорили одно и то же.
        Лениво перевернув несколько страниц, Рона наткнулась на раздел агентства по трудоустройству и, сама не зная зачем, начала его просматривать. После объявлений о том, что требуется секретарь, кухарка и опытные кучера, она прочитала следующее:
        «Шестнадцатилетней девушке нужна английская гувернантка, готовая выехать за рубеж. Требования: способность обучить французскому, немецкому и другим европейским языкам».
        «Пожалуй, им будет трудно найти гувернантку-англичанку, хорошо владеющую несколькими языками,  — подумала Рона.  — Мама жаловалась, что мои гувернантки меня даже французскому не смогли обучить как следует».
        Она вспомнила, как папа с мамой в конце концов повезли ее в Париж, где остановились у друзей. Когда пришло время возвращаться, Рона уже бегло говорила по-французски. Париж ей понравился.
        «Как же там красиво!  — вздохнула девушка.  — А какие восхитительные наряды!»
        В следующем году, когда отец отвез ее к друзьям в Германию, за время пребывания там Рона научилась понимать разговорный немецкий. Друзья отца как-то сказали ему, что никогда прежде не видели, чтобы английская девушка так быстро выучила их язык.
        Вообще-то они так нахваливали ее ум, что мама даже немного смутилась и попросила их не развивать эту тему. Девушки не должны быть слишком умными, подобная репутация могла отпугнуть потенциальных женихов.
        Наконец из зала донесся голос папы, и Рона выбежала из библиотеки. Увидев ее, он издал восхищенный возглас, потом сделал комплимент жене, которая тоже поспешила выйти, чтобы не заставлять их ждать.
        Рона с радостью отметила, что папа сегодня пребывал в приподнятом настроении. Вообще-то у ее отца был взбалмошный характер, он легко загорался, когда кто-нибудь осмеливался с ним не соглашаться. Он души не чаял в жене и дочери и, можно сказать, баловал их дорогими подарками, но в ответ ожидал беспрекословного подчинения.
        Роне ее отец чем-то напоминал Генриха Восьмого, грозного короля из династии Тюдоров, который точно так же улыбался, когда все шло так, как было угодно ему, но при малейшем неповиновении выходил из себя. Когда папа выбирал костюм для маскарада, Рона предложила ему этот образ, хотя при этом тряслась от страха. Но он охотно воспользовался ее советом и, похоже, не догадался о том, чем он был вызван.
        — Какие красивые дамы!  — сказал мистер Траффорд.  — Все мужчины на балу будут мне завидовать.
        Жена и дочь в ответ похвалили его внешний вид, и настроение у всех поднялось еще больше.
        Когда горничная подала Роне плащ, девушка заметила, что ее родители шепчутся.
        — Ты сказала ей?  — услышала она отцовский голос.
        — Только намекнула,  — ответила мать.  — Но я уверена, что она все поняла.
        «Ничего я не поняла,  — подумала Рона.  — Что такого должно произойти, о чем я, видите ли, обязана знать? Кто это там мной “очень заинтересовался”? И если он мне настолько понравился, что даже мама это заметила, почему этого не заметила я сама?»
        Вся эта таинственность казалась девушке весьма странной, однако вскоре эти мысли вылетели у нее из головы. Лето было в разгаре, и в Вестминстер-хаус они поехали в открытом ландо. Обычно мистеру Траффорду нравилось ловить на себе взгляды прохожих, которые он принимал как проявление всеобщего восхищения его богатством, однако сегодня он чувствовал себя не так уверенно.
        — Они смеют смеяться над нами,  — пробормотал он.
        — Не вините их за это,  — улыбнулась Рона.  — Ведь не каждый день встретишь на улице Генриха Восьмого и королеву Елизавету в одной карете.
        Он бросил на дочь сердитый взгляд и, видимо, подумал о чем-то, что рассердило его еще больше.
        — Тебе обязательно нужно было надевать этот парик?  — спросил мистер Траффорд.  — Под ним совсем не видно твоих волос.
        — Это костюм восемнадцатого века, папа. В те времена все носили парики, даже мужчины.
        — Но у тебя такие красивые волосы…  — Недовольство в его голосе лишило эти слова искренности.
        К счастью, Траффорды быстро добрались до Вестминстер-хауса, к которому уже подъезжали другие кареты с гостями в живописных нарядах.
        Едва переступив порог, они услышали музыку, гремевшую в бальном зале. Поток причудливо одетых гостей медленно перемещался по широкой передней к двери, где их встречали герцог и герцогиня Вестминстер. При виде Траффордов герцог и герцогиня засияли от восторга, и Рона заметила, как герцогиня окинула многозначительным взглядом ее бриллианты.
        И вот они оказались в бальном зале. Поначалу у Роны едва не закружилась голова от сияния огней и мелькания танцующих пар. Клеопатра вальсировала с султаном в золотых одеждах, Анна Болейн кружилась с медведем, а король Карл Первый пил шампанское с попугаем. Все это выглядело чрезвычайно забавно.
        — Кого я вижу!  — Отец Роны вдруг снова повеселел.
        Девушка проследила за его взглядом и увидела лорда Роберта Хортона, красивого молодого человека, лицо которого, по мнению Роны, портило не сходящее с него напыщенное выражение. Одет он был, как денди времен Регентства: шейный платок, бриджи до колен и фрак с длинными полами. Подобный наряд как нельзя лучше подходил для его элегантной фигуры.
        Поместье лорда Роберта соседствовало с «Двором»  — так называлось поместье Траффордов, и несколько раз он даже гостил у них. Лорд Роберт охотился вместе с отцом Роны и откровенно флиртовал с каждой замужней женщиной, которой случалось оказаться в их компании, но с Роной он почти никогда не разговаривал, вероятно считая, что она не достойна его внимания.
        Заметив соседей, лорд Роберт направился к ним. Его лицо скрывала черная шелковая маска, но, подойдя к Траффордам, он ее снял.
        — Сэр, леди.  — Он изящно поклонился.  — Рад вас видеть. Мисс Траффорд, могу я рассчитывать на первый танец?
        Рона хотела было ответить отказом, потому что лорд Роберт никогда ей особо не нравился, но ее отец поспешил заговорить первым:
        — Конечно, можете. Из вас получится прекрасная пара, и, я надеюсь, вы всем покажете пример, как нужно танцевать.
        Лорд Роберт рассмеялся.
        — Не часто я слышу от вас комплименты, особенно во время охоты.
        — Но сейчас вы не на охоте, а среди прекрасных женщин,  — заметил мистер Траффорд.  — Если вы спросите у меня  — хотя, конечно, я лицо заинтересованное,  — я скажу, что ни одна из присутствующих здесь дам не сравнится с моей дочерью.
        — Разумеется,  — легко согласился лорд Роберт.  — Поэтому я и приглашаю ее на первый танец. Несомненно, она достойна быть царицей бала.
        Пылкость его речей удивила Рону. С каких это пор он стал считать ее красавицей? Когда он в последний раз наведывался во «Двор», ее родители устроили бал, но лорд Роберт даже ни разу не потанцевал с ней, хотя она как дочь хозяев имела право на это рассчитывать.
        Сейчас Рона была бы и рада отказать ему, но положение было безвыходным, да и лорд Роберт не стал ждать ее ответа, по-видимому посчитав, что согласия ее отца вполне достаточно.
        Девушка не успела и глазом моргнуть, как лорд Роберт надел маску, положил руку ей на талию и увлек на середину зала. Танцевал он превосходно, и поначалу ей приходилось прилагать максимум усилий, чтобы не ударить в грязь лицом.
        Постепенно обретя уверенность в себе, Рона смогла посмотреть по сторонам и убедиться, что за ней наблюдают.
        У высокой стеклянной двери стоял человек в костюме Арлекина и во все глаза смотрел на танцующих… «Нет, на меня»,  — поняла Рона. Кружась в танце, она то теряла его из виду, то снова находила взглядом, и каждый раз он смотрел в ее сторону.
        Словно она была единственным человеком в этом зале.
        Рона отметила про себя особенности его внешности: высокий рост, стройная фигура, выгодно подчеркнутая облегающим костюмом с блестками. На голове черная треуголка, вокруг шеи небольшое жабо; лицо почти полностью скрыто за черной маской.
        «Странно,  — подумала Рона.  — Почему это я решила, что он за мной наблюдает? Он стоит так далеко, что я не могу рассмотреть его как следует». Сквозь прорези в маске она могла различить лишь блеск, однако каким-то образом девушка совершенно точно знала: незнакомец не сводит с нее глаз.
        Как будто Арлекин обращался к ней на каком-то странном, безмолвном языке, который только они двое и понимали.
        Стоял незнакомец совершенно неподвижно, даже напряженно, словно предупреждая Рону о чем-то, и было в его неподвижности что-то зловещее.
        — Мисс Траффорд!  — несколько раздраженно произнес лорд Роберт.
        — Извините,  — торопливо проговорила она.  — Что вы сказали?
        — Я похвалил ваш наряд, а вы даже не ответили.
        — Прошу прощения. Я просто увлеклась… увлеклась, наблюдая за танцующими,  — закончила она, ибо ничего лучше не придумала.
        — Должно быть, вы очень сильно увлеклись, раз не услышали, что я назвал вас самой красивой девушкой на сегодняшнем балу.
        — Как же вы это узнали, если моя маска почти полностью закрывает мое лицо?  — спросила Рона, пытаясь изобразить веселую беззаботность.
        — Я видел ваше лицо раньше,  — напомнил ей лорд Роберт.  — Конечно же, я, несмотря на маску, знаю, что вы красивы.
        Рона попыталась сделать вид, что польщена, но подобная натужная галантность лишь вызвала у нее раздражение. Тяжеловесный комплимент лорда Роберта напомнил ей приторно-сладкий пудинг. Она пробормотала: «Вы слишком добры» и снова повернулась к стеклянной двери.
        Но Арлекин уже исчез.
        Рона заставила себя обратить внимание на неуклюжие попытки лорда Роберта завести с ней разговор. Похоже, он прочитал книгу «Как поддерживать непринужденную беседу на балу» и теперь неукоснительно следовал инструкциям. Такая манера общения тяжело давалась им обоим.
        — Чудесный бал,  — заметил лорд Роберт.  — Как и те, что давали ваши родители. Каким-то образом им удается каждого своего гостя заставить почувствовать себя так, будто он попал в сказочную страну.
        — Вы в самом деле так думаете?  — спросила Рона.  — А мне, когда вы в последний раз у нас гостили, показалось, что вам было скучно.
        — Ничуть. Я получил истинное удовольствие. Особенно когда катался на лошадях вашего отца. Превосходные животные.
        — Надеюсь, вы сказали об этом папе,  — ответила Рона, стараясь быть любезной.  — Он любит, когда хвалят его конюшню.
        — Мы с вашим отцом прекрасно понимаем друг друга,  — заметил лорд Роберт.
        Девушка нахмурилась. Сказано это было, возможно, из лучших побуждений, но почему-то после этих слов в ее душе появился неприятный осадок.
        Рона испытала огромное облегчение, когда танец подошел к концу. Она хотела отойти от лорда Роберта, но он не убрал руку с ее талии.
        — Надеюсь, вы подарите мне еще один танец,  — сказал он.
        — Спасибо, но я не думаю, что мне стоит это делать,  — ответила Рона, стараясь говорить как можно тверже.
        — Ваш отец не будет возражать.
        — А я буду,  — ответила девушка, начиная испытывать раздражение.
        На чело лорда Роберта набежала туча.
        — Вы не хотите со мной танцевать?
        — Я не хочу, чтобы решали за меня. Вы позволите мне уйти?
        Лорд Роберт заколебался, и Рона уже подумала, что он откажется ее отпустить, как вдруг их обоих заставил вздрогнуть раздавшийся рядом голос:
        — Вот вы где! А я вас искал.
        Арлекин будто вырос из-под земли. Обойдя их, он взял Рону за руку.
        — Следующий танец вы обещали мне,  — сказал он.  — Не говорите, что забыли об этом.
        Лорд Роберт сжал губы.
        — Совершенно невозможно, чтобы мисс Траффорд…
        — Как же вы могли?  — продолжал Арлекин, не обращая внимания на его слова.  — Теперь вы от меня не отделаетесь. Идемте.
        Не успела Рона ахнуть, как он вырвал ее из цепких рук лорда Роберта и увлек за собой. Снова заиграла музыка, и они закружились по залу в стремительном вальсе.
        — Вам не стоило так поступать,  — сказала Рона, когда смогла перевести дыхание.
        — Почему?
        — Лорд Роберт знал, что я не обещала вам танца.
        — Вздор. Обещали во время нашей прошлой встречи.
        — О…обещала?
        — Печально, что вы об этом забыли,  — сказал Арлекин, как будто даже обидевшись.
        — Но мы не встречались раньше. Вы обманываете меня.
        — Конечно. Именно этим Арлекин и занимается. Он мастер обмана. Он умеет пускать пыль в глаза и читать чужие мысли. Благодаря этому он узнал, что прекрасная дева оказалась в беде и нуждается в его помощи.
        — Не понимаю, о чем вы…  — произнесла Рона и поджала губы.
        Она замолчала. Этот удивительный человек, кажется, действительно умел читать мысли, которые она предпочла бы скрыть, поэтому пытаться обмануть его, вероятно, было бесполезно.
        — Это было так заметно?  — спросила девушка.
        Она была близка к отчаянию.
        — Я видел вас, когда вы входили в зал; я видел, что он накинулся на вас, как хищник на невинную овечку, овечку на привязи, поскольку вам не дали возможности отказаться. Генрих Восьмой, кажется, был весьма решительно настроен заставить вас принять это приглашение, не так ли?
        — Боюсь, что так. Это мой отец. Наверное, он решил, что будет невежливо, если я откажу лорду Роберту.
        — Или же он хочет выдать вас замуж за этого молодого человека.
        — Нет,  — быстро сказала Рона.  — Мой отец знает, что лорд Роберт мне не нравится.
        — Вы так думаете? Ваш отец не похож на человека, который интересуется чувствами других людей, если они не совпадают с его собственными.
        Роне стало немного неловко. Ее папа на самом деле был таким.
        Арлекин видел людей насквозь. Но не может быть, чтобы ее отец действительно хотел выдать ее за лорда Роберта! Рона попыталась не думать об определенных признаках и замечаниях, которые насторожили ее этим вечером.
        — Именно поэтому вы за мной следили?  — спросила она.  — Вы решили, что прекрасная дама в беде?
        — Да, я хотел проверить, верно ли мое первоначальное впечатление о вас. То, что вы сперва отказывались танцевать с этим человеком, ничего не значило. Это можно было объяснить, например, тем, что вы безумно влюблены в него, но поссорились с предметом своей страсти.
        — Не могу себе представить женщину, которая избрала бы предметом страсти его,  — призналась Рона.
        — Я тоже. И когда я увидел, как вы танцуете, я понял, что здесь дело в другом. Вы держались натянуто и на некотором расстоянии от него. Когда люди влюблены, они танцуют не так.
        — В самом деле?  — спросила Рона, отчего-то почувствовав себя несколько уязвленной. Этот человек, кажется, начал забываться.  — Вы так хорошо в этом разбираетесь?
        — Арлекины во всем хорошо разбираются,  — горделиво произнес незнакомец.
        — В таком случае я полагаю, что вы несносный собеседник,  — сказала Рона, сдерживая смех.
        — Так и есть,  — с готовностью подтвердил он.  — Совершенно несносный. У большинства людей после непродолжительного общения со мной возникает желание меня отлупить.
        На этот раз Рона не удержалась и захохотала. Сердиться на этого шутника было невозможно.
        — Так-то лучше,  — сказал Арлекин.  — У вас такие красивые губы. Они должны чаще улыбаться. Жаль, что я вижу не все ваше лицо, но вашего рта вполне достаточно. Во всяком случае пока.
        — Вы нескромный человек, сэр,  — сурово произнесла Рона.
        — Совершенно нескромный,  — охотно согласился он.
        — Если бы мы были не в масках, я не стала бы слушать такие речи.
        — Вы правы. Спрятавшись под маской, можно говорить почти все, что угодно. Например, я могу сказать, что среди прочего Арлекины прекрасно разбираются в любви. Вы не любите этого человека, и он не любит вас. Не дайте своим родителям заставить вас выйти за него замуж.
        — О чем вы говорите? Такого, кроме вас, и в голову никому не пришло.
        — Было бы замечательно, если бы вы оказались правы. Просто я хочу вас предостеречь.
        — Это очень любезно с вашей стороны, и хоть я и не согласна, все равно спасибо, что вы спасли меня. А теперь скажите, кто вы. Не зная вашего имени, я не то что танцевать, разговаривать с вами больше не стану.
        Ответа не последовало.
        — Сэр, я настаиваю, назовите свое имя.
        — Меня зовут Арлекин, и я служу прекрасным дамам. Я припадаю к их стопам, я целую подолы их платьев, когда они проплывают мимо. Я защищаю их, я спасаю их, когда им грозит опасность.
        — Никогда не слышала, чтобы Арлекин служил прекрасным дамам,  — сказала Рона, ненадолго оставив попытки заставить его говорить серьезно.  — Он шутник и ловкач, и его самого надо спасать, когда он садится в лужу.
        — Тот, кто говорит подобное, лжец!  — с театральным пафосом провозгласил Арлекин.  — Это клевета, сударыня. Не верьте.
        Рона засмеялась. Возможно, он был не слишком учтив, но с ним было весело.
        — А еще я слышала,  — насмешливо продолжила она,  — что, если бы не Коломбина, вам бы пришлось еще хуже.
        — Боже правый!  — воскликнул он.  — Маска сорвана! Тайны раскрыты! Это верно, сударыня, спорить не стану. Каждому мужчине нужна Коломбина, чтобы не сойти с пути истинного. Вы Коломбина? Внешне похожи, вся в белом.
        — Нет!  — твердо ответила Рона.  — Я дама восемнадцатого века.
        Ей передалось его настроение. Разговаривать с ним в его манере оказалось на удивление просто. То, что она не знала имени этого человека, уже не казалось Роне таким уж важным.
        — Разумеется,  — кивнул Арлекин.  — Придворная дама. Вы танцевали с принцами и королями.
        — А еще я думаю,  — не смогла не добавить Рона,  — что одних моих усилий недостаточно, чтобы удержать вас на пути истинном.
        Арлекин захохотал, обнажив крепкие белые зубы. Он прижимал ее к себе непозволительно крепко, но вот странность  — Роне вовсе не хотелось отстраниться от него, как это было чуть раньше с лордом Робертом. Напротив, она принялась внимательно рассматривать его рот, который находился очень близко.
        Широкие подвижные губы выглядели так, словно были созданы для смеха. Глядя на них, Рона почувствовала непреодолимое желание увидеть все лицо. Этот человек наверняка был молод, это она определила по силе удерживавших ее рук и по плавным, изящным движениям, в которых безошибочно угадывалась уверенная в себе мощь.
        Он был очень высок. Рона и сама была довольно рослой, но человек в костюме Арлекина возвышался над ней на добрых восемь дюймов. Лицо поверх рта было закрыто черной маской, и лишь глаза виднелись в прорезях. Роне удалось увидеть, что они у него голубые, причем удивительно насыщенного оттенка. В этих глазах светились энергия и ум, и еще что-то такое, что могло бы даже показаться опасным. Впрочем, в последнем она не была уверена.
        Вальс подходил к концу. Когда темп музыки замедлился, Рона увидела лорда Роберта, который направлялся к ним с таким выражением лица, как будто хотел сказать: «На этот раз я вас заставлю со мной считаться!»
        — О боже!  — вздохнула она.
        — Помните,  — шепнул ей Арлекин,  — не позволяйте собой манипулировать.
        Лорд Роберт преградил Роне путь.
        — Вы же не настолько жестоки, чтобы отказать мне в танце,  — сказал он, протягивая ей руку.
        Это было утверждение, не вопрос. И вообще он держался как человек, который решил во что бы то ни стало добиться своего, и на миг Рона задумалась: а так ли уж не прав Арлекин?
        Но нет, это невозможно.
        Никто не мог заставить ее делать то, чего она не хотела.
        Когда лорд Роберт повел ее за собой, Рона бросила через плечо прощальный взгляд на то место, где стоял Арлекин.
        Но он уже растворился в толпе, и девушка почему-то вдруг почувствовала себя очень одинокой.

        Глава 2

        Рона думала, что лорд будет с ней танцевать, но вместо этого он вывел ее из бального зала в сад, украшенный китайскими фонариками.
        — Вы же хотели, чтобы я с вами потанцевала!  — воскликнула девушка.
        — Я должен вам кое-что сказать,  — ответил лорд Роберт, не замедляя шага.
        Его поведение не нравилось Роне, и все же она следовала за ним, полагая, что он вот-вот остановится. Но лорд Роберт продолжал идти вперед. Когда он наконец жестом предложил ей сесть на скамейку, фонарики уже остались далеко позади.
        — Здесь очень темно,  — сказала Рона, неохотно опускаясь на скамейку.
        — Поэтому я вас сюда и привел,  — ответил Роберт.  — Я не хочу, чтобы кто-нибудь услышал то, что я собираюсь вам сказать.
        Сердце Роны забилось быстрее. Если бы найти способ заставить его замолчать! Но такого способа не было, поэтому она приготовилась слушать.
        Лорд Роберт прочистил горло.
        — Все очень просто,  — отрывисто произнес он.  — Я люблю вас и хочу, чтобы вы стали моей женой.
        Где-то в глубине души Рона ожидала чего-то подобного, но после этих слов у нее перехватило дыхание и сжалось сердце. Она не хотела выходить замуж за этого человека. Наоборот, она хотела оказаться от него как можно дальше.
        — Вы удивляете меня,  — выдавила она из себя.  — Я ведь вас совсем не знаю.
        — Это смешно,  — ответил лорд Роберт, что было довольно странно после сделанного только что предложения.  — Я несколько раз останавливался в вашем доме, и мы успели хорошо узнать друг друга.
        — Нет, не успели,  — с вызовом ответила Рона.  — Вы со мной почти не разговаривали.
        — Потому что я все время думал о том, как вы прекрасны,  — сказал лорд Роберт.  — Наверное, тогда я постеснялся сделать вам предложение.
        — Постеснялись?!  — воскликнула она.  — Вы?
        Это было не очень вежливо, но Рона ничего не могла с собой поделать. Он нес откровенную чепуху. У Роны создалось впечатление, что он выучил речь наизусть и не может ответить на незапланированные вопросы.
        Лорд Роберт не ответил на ее слова, а стал молча всматриваться в ее лицо, как будто ожидая от нее ответа. Не дождавшись, он продолжил:
        — Теперь все изменилось. Вы повзрослели, вы вышли в свет. Да, это ваш дебют, но вы уже достаточно взрослый человек, чтобы мужчина мог полюбить вас и захотеть назвать своей женой.
        Он снова воззрился на нее, но Рона упрямо продолжала молчать, надеясь своим молчанием отбить у него охоту и дальше вести этот разговор. Но не тут-то было.
        — Прежде чем кто-нибудь снова вас не похитил,  — решительно продолжил лорд Роберт,  — я хочу, чтобы вы выслушали меня. Я люблю вас и хочу, чтобы вы стали моей женой.
        Говоря это, он немного придвинулся к Роне и приобнял ее за плечи.
        — Я люблю вас,  — повторил он.  — Вы так прекрасны, что я испытываю настоящий ужас, когда думаю о том, что кто-то может забрать вас у меня.
        Лорд Роберт был не похож на испуганного или влюбленного человека. Больше всего он походил на человека, который рад, что ему удалось произнести заученную речь без запинки.
        Вдруг он притянул Рону к себе и, прежде чем она успела остановить его, прильнул к ее губам.
        На миг Рона замерла, пытаясь понять, как она к этому относится. Поцелуй лорда Роберта вознес ее к небесам, наполнил безграничным счастьем, заставил ее сердце вырываться из груди от восторга?
        Нет.
        Девушка резко повернула голову, но он не отпустил ее. Более того, лорд Роберт обнял ее еще крепче, намереваясь снова поцеловать. Его губы скользнули по щеке Роны, и он попытался повернуть ее к себе лицом, но девушка не поддалась.
        — Скажите же, что любите меня и станете моей женой!  — проскрежетал он.
        — Я не… могу… этого сделать,  — ответила Рона.  — Потому что… я вас почти не знаю, и я… не думала… о вас… в этой роли.
        Сказано это было несколько неуверенно, и лорд Роберт опять взялся за свое.
        — Вы должны думать обо мне. Я заставлю вас думать обо мне. Я заставлю вас мечтать обо мне и знаю, что после свадьбы мы будем жить счастливо.
        Он бы притянул ее к себе и снова поцеловал, но Рона ловко ослабила его объятия и сказала:
        — Я подумаю. Я дам вам знать о своем решении, но мне нужно время на размышления.
        — Зачем думать о том, что и так очевидно?!  — с нетерпением в голосе воскликнул лорд Роберт.
        Раздражение Роны росло.
        — Для меня это не так очевидно,  — сказала она.
        — Это потому что вы смотрите не с той стороны,  — пояснил он.  — Если хорошенько разобраться, наш брак имеет смысл.
        Рона уставилась на него, гадая, действительно ли он считает, что мужчины должны делать предложение именно так.
        — Он выгоден для всех,  — продолжил лорд Роберт.  — Ваш отец уже дал свое благословение…
        — Что?  — Рона возмущенно вскочила на ноги.  — Вы разговаривали с моим отцом, прежде чем поговорить со мной?
        — Конечно. Я же не могу жениться на вас без его согласия.
        — Вы не можете жениться на мне без моего согласия!  — выпалила она.  — По-моему, сказано уже достаточно. Я подумаю над вашим невероятно лестным предложением,  — произнесла она насмешливо, впрочем сомневаясь, что ему хватит проницательности это понять.  — И сообщу вам о своем решении. А теперь я возвращаюсь в дом.
        — Мне кажется, вам следует задержаться и дослушать меня до конца,  — твердо произнес лорд Роберт.  — Быть может, я выразился не совсем ясно. Я уже говорил, что люблю вас, но мне стоило подробнее рассказать вам о… э-э-э… глубине своего чувства. Уже довольно давно мои мысли и мечты полны вами…
        — Уверяю вас,  — торопливо прервала его Рона,  — нет никакой необходимости об этом рассказывать. Поговорим позже.
        Он протянул руку, чтобы удержать ее, но она отпрянула и со всех ног бросилась к дому. У нее голова шла кругом, и не только от сделанного предложения, но и от того, что лорд Роберт, оказывается, договорился обо всем с ее отцом за ее спиной.
        «Как будто меня это вовсе не касается»,  — сердито думала Рона.
        И снова ей вспомнилось предостережение Арлекина.
        Рона попыталась незаметно юркнуть в дом и слиться с толпой, но увидела родителей и поняла, что они ищут ее, чтобы узнать, что случилось.
        — Ты без спутника, милая?  — спросил отец как-то слишком уж жизнерадостно.  — Я видел, что ты вошла из сада. Надеюсь, ты гуляла там не одна?
        — Я была с лордом Робертом. Простите меня, папа. Я понимаю, что мне не стоило идти туда с ним.
        Она сказала это, потому что ей было интересно услышать, что он на это ответит.
        — Дорогая моя, я уверен, в данных обстоятельствах на это можно закрыть глаза.
        — О каких обстоятельствах вы говорите?
        — Ну, ты и лорд Роберт… Я уверен, он вел себя как джентльмен… Но если он поддался пылу… гм…
        — Лорд Роберт сделал мне предложение.
        — Правда? В самом деле? Ну надо же!
        — И я ответила, что подумаю. После этого я вернулась в дом.
        — Ты поступила правильно, моя дорогая. Но теперь, когда ты поговорила со мной, ты можешь не бояться демонстрировать ему свои чувства.
        — У меня к нему нет никаких чувств, папа.
        — Вздор! Конечно же, есть,  — резко возразил мистер Траффорд.
        — Нет, папа. Лорд Роберт мне совсем не нравится.
        — Что за глупости? Ты не знаешь себя. Поверь мне на слово, вы будете счастливы вместе.
        — Но я…
        — Ага, вот и он! Лорд Роберт, мое дитя поговорило со мной…
        — Папа…
        Но отец не захотел замечать ее терзаний. Он взял руку дочери, потом взял руку лорда Роберта и соединил их.
        — Из вас выйдет изумительная пара!  — воскликнул мистер Траффорд.  — Я так горд!
        Лорд Роберт наклонил голову к Роне.
        — Мисс Траффорд, это означает, что вы приняли мое предложение?
        — Нет, сэр,  — ответила Рона, собрав все свое мужество.  — Я еще не приняла решения. Мой отец поторопился. Прошу прощения!
        Она заметила, как, встретив подобное неповиновение, задохнулся от возмущения ее отец, и догадалась, что он ужасно рассердился на нее. Но сейчас ей нужно было уйти от них. Вырвав ладонь, Рона развернулась и побежала прочь.
        Вскоре она увидела, что уйти так просто ей не позволят. К счастью, догнала ее мама.
        — Доченька, не спеши! Остановись на минуту. Я совсем запыхалась.
        Рона смилостивилась и повернулась лицом к матери, которая дышала так тяжело, что ее пышный воротник ходил ходуном.
        — Вы не заставите меня выйти замуж за этого человека, мама.
        — Кто говорит, что мы собираемся тебя заставлять? Не болтай глупостей.
        — И папа, и лорд Роберт заставили бы меня, если бы могли. Он был прав. И почему я сразу этого не поняла?
        — Он? Кто?
        — Никто,  — смешалась Рона.
        Рассказывать матери об Арлекине и о его предсказаниях ей не хотелось. Теперь, когда она так много увидела и поняла, он стал казаться ей еще более загадочной фигурой.
        — Лорд Роберт от тебя без ума, дорогая,  — сказала мать.  — Он называл тебя самой красивой, самой очаровательной, самой обольстительной девушкой из всех, кого он встречал.
        — Да, он говорил мне, что я красива,  — сказала Рона.  — Но раньше он никогда ни о чем таком даже не заикался.
        — Наверное, ты не давала ему такой возможности. Мужчины стесняются признаваться в любви первый раз.
        Стесняются. Снова это слово. Трудно себе представить человека менее стеснительного, чем лорд Роберт. У Роны возникло подозрение, что это ее мама подсказала ему текст речи.
        — Ты должна пойти ему навстречу,  — продолжила миссис Траффорд.
        — Дело в том, мама, что мне он не кажется привлекательным,  — заявила Рона.
        Мать удивилась.
        — Но почему? В конце концов, у него довольно приятная внешность, и к тому же он имеет титул.
        — Тоже мне титул! Он не граф и не виконт.
        — Но его отец  — герцог Каннингтон. Да, верно, лорд Роберт не станет герцогом, потому что у него есть трое старших братьев, которые вряд ли скоропостижно скончаются, разве что тот, что служит в армии.
        — Мама!  — возмущенно воскликнула Рона.
        — А что? Мы должны трезво смотреть на вещи.
        — Я и так трезво смотрю на вещи, но в лорде Роберте я не вижу ничего, что могло бы мне понравиться.
        — Выйдя за него замуж, ты станешь членом герцогской семьи, и на каждое Рождество тебя будут приглашать в Каннингтон-тауэрс. Говорят, иногда там даже бывают члены королевской фамилии.
        — Мама, я хочу выйти замуж за мужчину, которого полюблю. И мне все равно, где мы с ним будем проводить Рождество.
        — Любовь приходит незаметно, но неизбежно,  — сказала мать.  — И вот еще что, милая. Я хочу, чтобы ты вышла замуж за человека, который будет любить тебя и заботиться о тебе, как говорил твой отец. Молодых людей с титулом не так уж много.
        — Значит, я выйду замуж за мужчину без титула.
        — О, не говори так!  — испуганно воскликнула мать.  — Папа, если услышит это, ужасно рассердится. Он так мечтал об этом браке.
        — А как же я, мама? Разве с моими желаниями совсем не нужно считаться?
        — Моя дорогая малышка, для приличных девушек на первом месте стоит брак, а на втором любовь. Разумеется, ты полюбишь своего мужа. Это долг жены. А теперь будь умницей, возвращайся вместе со мной.
        Рона почувствовала, что угодила в сеть и та начала сжиматься вокруг нее. Если она сейчас вернется, то пропадет.
        — Нет, мама. Я не могу вернуться с тобой. Я обещала потанцевать с… с…
        — Со мной.  — Арлекин вынырнул из тени и поклонился миссис Траффорд.  — К вашим услугам, сударыня.
        Прежде чем ему успели ответить, он схватил Рону за руку и увлек за собой.
        — Слава богу, это вы!  — с чувством воскликнула девушка.  — Но откуда вы взялись?
        — Арлекин повсюду и все видит. Я знал, что понадоблюсь вам.
        — Ах, вы были правы,  — горько промолвила Рона.  — Вы были правы во всем. Как я могла быть так слепа?
        — Мы все оказываемся слепыми, когда нас предают те, кому мы доверяем,  — произнес он неожиданно серьезным тоном.  — Вы доверяли родителям, и вам в голову не приходило, что они станут вот так на вас давить. Но теперь вы будете настороже.
        Арлекин замолчал, чтобы взять у лакея два бокала шампанского, после чего он и Рона вышли из дома, углубились в парк, прошли мимо китайских фонариков и дальше, в густую темноту.
        «Странно,  — подумала Рона,  — мне совсем не страшно идти сюда с этим незнакомцем, хотя с лордом Робертом все было наоборот». С Арлекином она чувствовала себя в безопасности, несмотря на то что он сам называл себя ловкачом.
        Арлекин нашел садовую скамейку, они сели, и он протянул Роне шампанское.
        — Так, значит, он сделал вам предложение? Я видел, как ваш отец соединил ваши руки.
        — Я не приняла его, но папа намерен меня заставить. Эта идея так увлекла его, что он даже не понимает, что я не хочу этого.
        — Почему он так сильно этого желает?
        — Папа не хочет, чтобы я унаследовала его поместье, если у меня не будет мужа, который сможет им управлять. Говорит, еще не родилась та женщина, у которой хватило бы ума чем-то руководить. Земля лорда Роберта находится рядом с нашей, поэтому, естественно, папе его кандидатура кажется подходящей. И еще одно… Отец лорда Роберта герцог, а, по мнению моего отца, это большое достоинство.
        — А вы так не считаете?
        — Для меня это не имеет значения. Я бы не стала выходить за мужчину, только потому что у него есть титул. Я бы вышла за него, если бы мы любили друг друга больше всего на свете.
        — Ах, этого хотим мы все,  — мечтательно произнес Арлекин.  — Но это не так уж просто. Даже когда вам кажется, что вы нашли того самого человека, всегда остается сомнение.
        — Зато нет никаких сомнений, если находишь не того,  — убежденно парировала Рона.  — Я сказала лорду Роберту, что подумаю над его предложением, но мне просто нужно было выиграть время. Я поняла, что это не тот человек, как только он поцеловал меня.
        — Вы позволили ему себя поцеловать?
        — Нет, не позволяла. Мне было противно. Это все равно что целоваться с селедкой.
        — Склоняю голову перед вашими глубокими познаниями, сударыня,  — с невозмутимым видом проговорил Арлекин.
        Рона улыбнулась и почувствовала себя немного лучше.
        — Как вы узнали, что все это случится?  — спросила она.
        — Мир  — жестокое место.
        Что-то в его голосе заставило ее сказать:
        — Вы говорите, мы слепы, когда нас предают те, кому мы доверяем. Вы ведь это знаете по собственному опыту, верно?
        Он пожал плечами.
        — Возможно, да, возможно, нет.
        — Пожалуйста.  — Рона прикоснулась к его руке.  — Не играйте со мной сейчас. Я спрашиваю серьезно.
        — Простите,  — ответил Арлекин.  — Да, мне известно, как легко нас ослепляет доверие и какой жестокой может быть измена.
        — Не хотите рассказать мне об этом? Вам так много обо мне известно, а я о вас совсем ничего не знаю. Это несправедливо.
        Арлекин молчал, и Рона посмотрела на него, пытаясь различить черты его лица, но маска скрывала бoльшую его часть, а темнота прятала остальное.
        И все же девушка почувствовала напряжение, словно он колебался, принимая какое-то важное решение. Его что-то угнетало, что-то такое, о чем ему нужно было поговорить, и, казалось, он уже готов был с ней этим поделиться. Но тут до их слуха донеслись голоса.
        Магия развеялась. Теперь он ничего ей не расскажет. Рона даже, кажется, услышала его вздох, впрочем, возможно, ей показалось.
        — Давайте сейчас не будем об этом,  — наконец заговорил Арлекин.
        — Пожалуй, нам лучше вернуться,  — неохотно произнесла Рона.  — Нет, подождите!  — вдруг быстро добавила она, потому что узнала один из голосов.
        — Что?  — спросил Арлекин.
        — Это лорд Роберт. Он не должен увидеть меня здесь.
        — Тогда давайте сидеть тихо. Темнота скроет нас,  — прошептал Арлекин.
        Они затаили дыхание. Неожиданно снова раздался голос лорда Роберта, на этот раз громче:
        — Черт возьми, что ты здесь делаешь?
        Ему ответил девичий голосок:
        — Ах, Роберт, милый, не сердись на меня. Я должна была приехать.
        Послышался шелест юбок  — должно быть, девушка подбежала к нему.
        — Милый, милый!  — полным страсти голосом вскричала она.  — Я не могла больше ждать ни минуты. Поцелуй же меня! Поцелуй!
        — Дорин, умоляю тебя!  — воскликнул лорд Роберт.
        Рона резко выпрямилась.
        — Дорин!  — прошептала она.  — Я знаю ее. Она живет рядом со мной. То-то мне показалось, что голос знакомый. Не знала, что она в Лондоне.
        Дорин снова заговорила:
        — Я слышала, ты собираешься жениться…
        — Тише!  — резко прервал ее Роберт.  — Не говори об этом. Не твое дело, на ком я женюсь.
        Девушка вскрикнула, а затем всхлипнула.
        — Не мое дело? Как ты можешь быть таким жестоким? Ты же говорил, что женишься на мне.
        — Я говорил, что сделал бы это с удовольствием, если бы мог. Никаких обещаний я не давал.
        — Но ты говорил, что любишь меня.
        — Да, и это действительно так. Я бы лучше женился на тебе, чем на этой скучной девице, которой я сегодня сделал предложение. Но я не могу. Мое поместье разваливается, и мне позарез нужны деньги. У нее они есть. Вернее, они есть у ее отца. И он даст мне столько, сколько я попрошу, просто чтобы соединить свою семью с моим герцогским родом.
        Лорд Роберт замолчал, и стали слышны лишь тихие женские всхлипы.
        Рона не могла пошевелиться. Казалось, весь мир сжался до этого пятачка в саду и двух голосов, одного надломленного, другого холодного.
        Она вся дрожала от потрясения и даже не заметила, что Арлекин взял ее руку и спрятал в своих ладонях.
        Снова раздался голос лорда Роберта, немного потеплевший, но все еще раздраженный.
        — Прекрати плакать. Вот, умница. Я вправду люблю тебя, но тут ничего не попишешь. Иди сюда, успокойся.
        Опять послышался шорох, как будто он обнял Дорин. Потом стало тихо.
        Воинственно выставив вперед подбородок, Рона встала со скамейки и пошла в ту сторону, откуда доносились голоса.
        — Лучше не смотрите на них,  — шепнул Арлекин, пристраиваясь рядом.  — А то еще больше расстроитесь.
        — Я не расстроена,  — так же тихо ответила Рона.  — Я в бешенстве.
        Найдя просвет между деревьями, она в лунном свете увидела лорда Роберта и Дорин и обомлела. Они страстно обнимались. Потом лорд Роберт отклонился.
        — Не здесь,  — сказал он.  — Нас могут увидеть. Идем.
        Он взял Дорин за руку и повел в темноту.
        Прошло несколько минут, прежде чем Рона смогла заставить себя пошевелиться.
        Она не любила лорда Роберта и должна была благодарить небо за то, чему сейчас стала свидетелем. Бедняжку Дорин ей было жаль. Самолюбивый мужчина предал ее, поставив деньги выше любви.
        Нельзя сказать, что сердце Роны разрывалось, но ее одолевали грустные мысли. Всего несколько часов назад мир казался ей ярким и замечательным, наполненным музыкой, красивыми нарядами и бесконечными удовольствиями. Теперь же он вдруг превратился в чудовищное место, средоточие предательства, жадности и лжи.
        — Как он мог?  — вскричала она.  — Как он мог так поступить с этой несчастной девушкой, если она любит его, а он говорит, что любит ее?
        — Он ей все объяснил,  — ответил Арлекин.  — Ему нужны ваши деньги.
        — О да! Вы бы слышали, что он говорил мне сегодня. Он уверял, что любит меня и мечтает на мне жениться. А сам все это время думал о себе и лгал.
        — Во всяком случае, теперь вы знаете правду.
        — О нем да. Но как насчет остальных? Насколько честны их сердца? Я говорю обо всех мужчинах, которые на балах приглашают меня танцевать и флиртуют со мной. Я всегда в глубине души догадывалась, что папино состояние  — это приманка для многих. Теперь же я убедилась в этом на опыте. Кругом ложь, предательство и жадность. Все мужчины одинаковы.
        — Нет,  — быстро возразил Арлекин.  — Не все мужчины одинаковы. Среди них есть честные и преданные. Вы должны надеяться, что однажды встретите такого человека… Человека, который будет любить вас больше всех на свете. Он есть, где-то там, и он ищет вас.
        — Нет, нет,  — сказала Рона, глотая горькие слезы.  — Я не верю в это.
        — Вы должны поверить.
        — Знаете, что меня мучает?  — сдавленным голосом спросила Рона.  — Я не остановила его, когда он меня целовал.
        — Не думаю, что у вас был выбор,  — ласково произнес Арлекин.  — Никто вас в этом не упрекнет.
        — Но мне ненавистно воспоминание об этом. Я больше не буду целовать мужчин. Никогда в жизни.
        Арлекин прикоснулся к ее плечу, но она отпрянула и бросилась от него прочь. Однако в тяжелом платье и на каблуках далеко не убежишь, и он без труда догнал ее.
        — Подождите, прошу вас…
        — Отпустите меня!  — с надрывом воскликнула Рона.  — Я хочу спрятаться куда-нибудь и больше никого не видеть.
        — Но вы не можете так поступить,  — сказал Арлекин, удерживая ее крепко, но нежно.  — Вы не сможете убежать от всего мира, хотя я знаю, у вас хватит мужества попытаться это сделать. Вы должны, несмотря ни на что, продолжать жить и найти мужчину, которого полюбите по-настоящему.
        Говорить Рона не могла, поэтому лишь покачала головой. Арлекин взял ее за подбородок и поднял его так, чтобы заглянуть ей в глаза.
        — Вы прекрасны,  — сказал он.  — Я вижу только ваши губы, но они изумительны, и я знаю, что все ваше лицо прелестно. Эти губы созданы для того, чтобы их целовали, и вы должны принять это как должное, а не помнить всю жизнь только о поцелуе этого человека.
        — А разве что-то может этому помешать?
        — О да. Я помешаю этому.
        Прежде чем Рона успела понять, что он собирается сделать, Арлекин наклонил голову и прижался губами к ее устам.
        Когда первое потрясение миновало, Рона поняла, что этот поцелуй был совершенно не похож на поцелуй лорда Роберта.
        Мужчина в костюме Арлекина обладал какой-то обезоруживающей мягкостью. Его руки крепко прижимали ее к себе, пока губы ласкали так нежно, что сердце в груди у Роны замирало и таяло.
        Ужасно было осознавать, что она могла никогда не узнать этого, могла скитаться по миру, не подозревая, что мужчину и женщину способны соединять подобные чувства, могла навсегда остаться в уверенности, что все мужчины такие же, как лорд Роберт.
        Словно сквозь сон Рона ощутила, как положила руки ему на плечи, чтобы прижать его к себе сильнее и испытать новое, еще неизведанное наслаждение, которое она чувствовала, но еще не понимала. Вдруг ее руки оплели его шею и душа воспарила к невиданным высотам, когда он ответил на ее призыв.
        Это безумие, позор, женщины не должны так поступать! Но она поступила правильно. Все внутри нее кричало об этом.
        Наконец Арлекин отпустил ее. Рона подняла на него глаза, всем сердцем желая увидеть его лицо. Ей было необходимо увидеть его, чтобы понять, чувствует ли он то же, что и она. Ее сердце неистово билось.
        — Что вы сделали?  — словно зачарованная спросила Рона.
        — Я сделал так, чтобы вы не могли думать о нем, не вспоминая обо мне,  — ответил Арлекин со странной улыбкой.
        — Кто вы? Я должна об этом знать.
        Но он покачал головой:
        — Вам лучше этого не знать. Мы не должны видеть лиц друг друга, ведь после этого вечера мы можем никогда больше не встретиться. А как бы мне хотелось, чтобы было иначе! Я хочу быть рядом с вами, хочу, если нужно, защищать вас. Но моя стезя ведет меня в другом направлении. Я всегда буду помнить о вас.
        — А я о вас,  — сказала Рона, зная, что это правда.
        Могла ли она забыть его, если он уже сейчас жил в ней, в ее памяти, в ее сердце, в ее душе?
        Он снова поцеловал ее, быстро, легко, и сразу отпустил.
        — Нам нужно вернуться в дом,  — сказал Арлекин.
        Он взял Рону за руку и повел за собой.
        Вскоре они услышали звуки музыки и увидели в ярко освещенных окнах танцующие пары. В любое мгновение он мог оставить ее, и она была просто обязана его остановить. Для нее было жизненно важно узнать, кто он.
        На каменной лестнице Арлекин остановился и повернулся к ней.
        — Дальше идите без меня.
        — Подождите!  — взмолилась Рона.  — Хотя бы секунду.
        Арлекин покачал головой, но, прежде чем она успела что-то сказать, у нее за спиной раздался мужской голос:
        — Привет, Арлекин! Это ведь ты, Питер, верно?
        Рона обернулась и увидела в нескольких ярдах веселую компанию. Люди махали им руками.
        — Эй, Питер… Давай к нам…
        Она повернулась к Арлекину со словами: «Значит, вас зовут…»
        Но он уже исчез.

        Глава 3

        — Я очень недоволен тобой,  — горячился папа.  — Чтобы моя дочь оказалась такой невоспитанной! Выставила меня перед всеми… Как ты посмела уйти, не сказав мне ни слова?
        — Я оставила записку, что вернусь домой пораньше, папа,  — устало ответила Рона.
        Поскорее бы родители оставили ее в покое. Она сбежала из Вестминстер-хауса, потому что никого не хотела видеть, а дома сразу же легла в постель. Но не заснула, а лежала, прислушиваясь и ожидая, когда вернутся родители  — Рона знала, что они сразу направятся к ней.
        — Ты понимаешь, как это выглядит?  — сердито спросила мать.  — Ты ни с того ни с сего бросаешь своего жениха!
        — Мама, пожалуйста, не называйте лорда Роберта моим женихом. Я не выйду за него замуж.
        — Ты сделаешь так, как скажу я!  — загремел отец.
        — Я ему совершенно безразлична, как и он мне. Ему нужны только ваши деньги, я сама слышала, как он об этом говорил.
        Мистер Траффорд оторопел.
        — Что ты имеешь в виду?
        — Я слышала, как он разговаривал с кем-то…
        — Чушь! Тебе показалось.
        — Папа, я…
        — Ни слова больше. Завтра я даю объявление о свадьбе в «Таймс».
        До сих пор Рона думала, что, когда она откроет родителям правду, все изменится, но оказалось, они предпочитают закрывать на это глаза. Да и рассказывать более подробно она не могла, потому что не хотела компрометировать Дорин.
        Когда родители ушли  — отец в гневе, мать в слезах,  — Рона долго не могла уснуть. Она ворочалась и металась в кровати, обдумывая случившееся.
        «Нужно бежать,  — говорила она себе.  — Или же я и оглянуться не успею, как они отправят меня к алтарю. И тогда всю оставшуюся жизнь я проведу с человеком, которого не люблю и даже презираю. Но как мне сбежать? И что будет потом?» Эти вопросы, казалось, пульсировали у нее в голове.
        В конце концов Рона заснула и на следующее утро проснулась поздно. Когда она спустилась вниз, родителей уже не было.
        Девушка вышла во двор и стала бродить между клумбами, размышляя над тем, что ее ждет.
        Если бы только можно было все рассказать родителям! Но тогда пришлось бы рассказывать и о том, что произошло в конце вечера. Не существовало таких слов, которыми можно было бы описать загадочного Арлекина, однако Рона уже знала, что воспоминания о его поцелуе будут преследовать ее до конца жизни.
        Его целью (и он сам в этом признался) было стереть из ее памяти воспоминания о поцелуе лорда Роберта, и у него это получилось даже лучше, чем он мог вообразить. Теперь Рона не хотела других объятий. Ее сердце принадлежало одному человеку.
        Вот только она ровным счетом ничего о нем не знала. Разве что его имя  — Питер. Но в мире столько мужчин с этим именем!
        Возможно, она вообще никогда не сможет выяснить, кто скрывался под маской Арлекина, ведь он сам сказал, что они больше не встретятся.
        Рону охватило отчаяние при мысли о том, что дверца в волшебный мир открылась для нее лишь затем, чтобы в следующий миг захлопнуться.
        Теперь брак с лордом Робертом казался ей более отвратительным, чем когда-либо.
        «Никогда,  — сказала она себе.  — Никогда, никогда, никогда! Нужно бежать. Но как?»
        Вдруг Рону осенило. Газета! Объявление о том, что требуется гувернантка, владеющая французским и немецким, которое она вчера прочитала в библиотеке.
        Вот и выход! Если она уедет за границу, никто не принудит ее к нежеланному браку.
        «Но решусь ли я на это?  — вдруг подумала Рона.  — Да. Он сказал, что у меня хватит мужества. Так тому и быть!»
        Рона бросилась обратно в дом, охваченная желанием сделать что-нибудь, пока мужество не покинуло ее. Однако, войдя в библиотеку, обнаружила, что вчерашняя газета исчезла и ее место занял свежий номер.
        — О нет!  — воскликнула девушка.
        — Могу ли я помочь вам, мисс?
        Это был Дженкинс, дворецкий, он только что вошел в комнату. Рона заставила себя говорить спокойно.
        — Дженкинс, вы не знаете, где вчерашняя «Таймс»?
        — Я поменял ее на сегодняшнюю, мисс.
        — Да, конечно. Но мне нужна вчерашняя. Там… там был отчет о дебатах в палате лордов, который меня заинтересовал.
        — Я найду ее, мисс. Конечно, если чистильщик обуви еще не порвал ее.
        К счастью, чистильщик обуви в то утро несколько задержался с выполнением своих обязанностей и газета была возвращена.
        Пытаясь скрыть охватившее ее возбуждение, Рона поблагодарила Дженкинса и поспешила в свою комнату.
        Вот оно, вчерашнее объявление! Она еще может успеть.
        В богатом гардеробе Роны хранились довольно унылого вида жакет и юбка, которые она носила во время последнего семестра в школе и сохранила, посчитав, что они могут пригодиться для дождливой погоды. Впрочем, с тех пор она ни разу их не надевала. И вот наконец они ей понадобились.
        Потом девушка надела шляпку, с которой убрала все украшения. Последним штрихом стали очки матери, которые, по замыслу Роны, должны были придать ей строгий вид и добавить пару лет. Посмотрев на себя в зеркало, она осталась довольна. Пусть она выглядела не такой взрослой, как ей бы того хотелось, но и на прелестную юную дебютантку она перестала быть похожей.
        Незаметно выскользнув на улицу, Рона вскоре остановила кеб и через несколько минут уже была на Оксфорд-стрит, где находилось агентство. Заплатив извозчику, девушка поспешила внутрь.
        В агентстве она увидела пожилую даму, восседавшую за широким и довольно высоким письменным столом. Перед ней стояла табличка с надписью «Мисс Дункан».
        — Слушаю вас,  — произнесла довольно резко мисс Дункан.
        — Я по поводу объявления о том, что требуется гувернантка, владеющая иностранными языками,  — сказала Рона и прибавила с уверенностью, которой на самом деле вовсе не испытывала:  — Думаю, меня это место устроит.
        — Сомневаюсь,  — со скучающим видом изрекла мисс Дункан.  — Это место, похоже, никого не устраивает. Гувернантку ищут для дочери графа Лансинга. Она сменила уже две школы, из-за того что просто не желает учиться, и там этому были только рады. Девочка груба и непослушна. Три последние соискательницы сбежали от нее, потому что она их обижала. Я говорю с вами так откровенно, потому что посылать туда людей, не предупредив их обо всем,  — пустая трата времени.
        — Хорошо, вы меня предупредили,  — сказала Рона.  — Посмотрим, что я смогу сделать.
        — Ваше имя?  — осведомилась мисс Дункан.
        — Рона Тр… Рона Джонсон.
        Рона едва не проговорилась. Джонсон же была девичья фамилия ее матери.
        — Что ж, прекрасно, мисс Джонсон. Утром граф, как правило, бывает дома, так что, если поспешите, застанете его там. Вот адрес. Это на Беркли-сквер. Если покажете лорду Лансингу эту карточку, он поймет, что вы от нас.
        На улице Рона остановила кеб и по дороге к Беркли-сквер задумалась о возможностях, столь неожиданно открывшихся перед ней.
        «Если я смогу прожить вне дома месяц или больше, это заставит папу понять, насколько серьезно я настроена против брака с лордом Робертом. А потом я, возможно, вернусь».
        Рона молилась ангелам небесным, чтобы они помогли ей сделать и сказать все правильно и чтобы строптивая подопечная приняла ее.
        На Беркли-сквер кеб остановился у большого, внушительного дома. На стук дверь открыл пожилой дворецкий. Когда Рона объяснила, зачем пришла, он кивнул и отступил в сторону, пропуская ее.
        Пока дворецкий ходил докладывать о ней графу, Рона окинула взглядом прекрасные картины и дорогую мебель. Услышав приближающиеся шаги, девушка достала из сумочки очки и нацепила их на нос.
        — Его светлость готовы вас принять.
        Она проследовала за дворецким по длинному коридору, потом он открыл одну из дверей и провел ее в прекрасно обставленный и, как ей показалось, уютный кабинет. Вдоль стен там стояли книжные шкафы, а их хозяин восседал за внушительным письменным столом с золотыми чернильницами и подсвечниками.
        — Мисс Джонсон, милорд.
        Мужчина лет сорока встал из-за стола и подошел к Роне. У него было довольно грузное сложение, но при этом доброе усталое лицо. Седина лишь слегка посеребрила его волосы.
        — Добрый день,  — вежливо начал он.  — Насколько я понимаю, вы от мисс Дункан?
        — Да, она сказала, что вы ищете для дочери гувернантку, владеющую несколькими европейскими языками.
        Граф улыбнулся.
        — Верно. Но давайте присядем и вы расскажете мне, какой у вас опыт.
        Рона по его лицу поняла, что он удивлен ее молодостью, поэтому быстро выбрала кресло, повернутое спинкой к окну, надеясь, что так он не сможет ее хорошо рассмотреть.
        С любопытством глядя на соискательницу, граф произнес:
        — Я полагаю, мисс Дункан рассказала вам, что моя дочь Алиса не очень ладит с гувернантками. Видите ли, по делам службы мне часто приходится бывать за границей, и я хочу брать дочь с собой. Моя жена, к сожалению, умерла.
        — В объявлении сказано, что вашей дочери шестнадцать.
        — Да,  — ответил граф.  — Точнее, почти семнадцать. Вы можете подумать, что я слишком поздно взялся за ее образование, но смерть матери, случившаяся четыре года назад, стала для нее тяжелым ударом. Алиса начала переходить из одной школы в другую, потому что хотела быть со мной. Я не могу винить ее за это. Я надеялся, что это скоро пройдет. Увы, этого не произошло. Теперь мне приходится наверстывать упущенное.  — Он нахмурился.  — Вы очень молоды.
        — Я считаю это преимуществом,  — быстро сказала Рона.  — Я ближе к вашей дочери по возрасту, чем, как мне кажется, были предыдущие гувернантки. Я справлюсь лучше их. Позвольте мне поговорить с ней, посмотрим, сумею ли я завоевать ее расположение.
        — Если это произойдет, вы готовы уже завтра выехать во Францию?
        Рона набрала полную грудь воздуха и решительно произнесла:
        — Да.
        — Хорошо, я отведу вас к своей дочери.
        Они вышли в коридор и поднялись на третий этаж.
        — У Алисы есть своя личная гостиная,  — объяснил граф.  — Когда-то это была детская.
        Комната оказалась просторной и светлой, с выходящими на площадь окнами. Возле одного из них сидела очень красивая девочка. Ее длинные светлые волосы ниспадали на плечи, обрамляя бледное лицо. Вид у нее был строптивый, но в то же время несчастный.
        Алиса, услышав, что в ее комнату кто-то вошел, быстро повернулась, и ее губы растянулись в широкую улыбку.
        — Папа!  — радостно воскликнула она и подбежала к отцу.
        Граф обнял ее. Было очевидно, что они очень близки и любят друг друга. Но Рона отметила про себя, что граф встревожен и не знает, что делать с дочерью.
        — Со мной леди, которая очень хочет с тобой поговорить,  — начал граф Лансинг.  — Ее зовут мисс Джонсон.
        Девочка посмотрела на Рону.
        — Новая гувернантка? Только не это!  — простонала она.  — Последняя, уходя, назвала меня несносной, и я думала, что на этом с ними покончено.
        — Мисс Джонсон отличается от остальных гувернанток,  — заверил ее отец.  — Я хочу, чтобы ты поговорила с ней, а потом мы решим, поедет ли она завтра с нами в Европу.
        Девочка, не сходя с места, окинула Рону внимательным взглядом, а потом обратилась к отцу.
        — Я не хочу, чтобы она нас сопровождала,  — твердо произнесла Алиса.  — Я хочу поехать за границу только с вами, и чтобы никакие скучные гувернантки не путались у нас под ногами.
        Рона подумала о суровом наказании, которое ожидало бы ее, если бы она осмелилась разговаривать подобным тоном со своим отцом. Но граф, кажется, был не в состоянии приструнить своего ребенка.
        — Алиса, дорогая,  — помолчав, сказал он,  — пожалуйста, подумай хорошенько.
        В ответ девочка топнула ногой и отвернулась.
        Граф Лансинг посмотрел на Рону и растерянно пожал плечами.
        Пришло время ей показать себя.
        — Милорд, с вашего позволения я хотела бы поговорить с вашей дочерью наедине.
        Граф удивленно посмотрел на нее, потом коротко кивнул и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
        Секунду Рона и Алиса рассматривали друг друга. Потом Рона заметила:
        — Вам, должно быть, ужасно скучно беседовать с такими занудами, как я.
        Подобный подход был явно неожиданным: Алиса поначалу слегка опешила. Придя в себя, девочка ответила:
        — Да.
        — Мне просто интересно, почему вы так не любите изучать иностранные языки.
        Рона придвинулась чуть ближе и сняла очки, чтобы Алиса увидела, что между ними не такая уж большая разница в возрасте.
        — Терпеть не могу женщин, которые талдычат мне о том, какая я необразованная.
        Рона рассмеялась.
        — В этом я не могу вас винить,  — сказала она.  — Я слишком хорошо знаю, каково это. В школе на уроках я часто спала с открытыми глазами.
        — Но сюда вы пришли, чтобы учить меня, и мне это не нравится. Другие пробовали и не смогли. Почему у вас должно что-то получиться?
        Рона начала быстро соображать. Нужен был новый подход, такой, чтобы удивить и заинтриговать Алису.
        — Интересно, чему вас успели научить?  — как бы между делом проговорила она.  — Вы очень красивы, а у французов красивые женщины в почете. К примеру, что вы станете делать, если какой-нибудь француз скажет вам: «Vous etes tres jolie»[1 - Вы очень красивы (фр.) (Здесь и далее примеч. пер., если не указано иное.)] и попытается вас поцеловать?
        Брови девочки поползли вверх.
        — Думаете, они такое скажут?  — спросила она.
        — Несомненно,  — ответила Рона.  — И у вас должен быть готов ответ, иначе они попытаются вас поцеловать и тогда с вашим отцом может случиться удар.
        — Хорошо, допустим, что кто-то и правда захочет меня поцеловать. Что мне отвечать?
        — Если бы вы знали французский, вы бы сказали: «Merci Monsieur, mais, non, non, non!»[2 - Спасибо, месье, но нет, нет, нет! (фр.)] Я полагаю, вы знаете, что это означает.
        Алиса задумалась. Рона видела, как она разрывается между любопытством и желанием продолжать вести себя вызывающе.
        — А если мне захочется, чтобы меня поцеловали?  — наконец спросила девочка.
        — Это совсем другое дело,  — ответила Рона.  — Но было бы большой ошибкой обнадеживать мужчину раньше времени. Вы такая красивая, что с вами захотят пофлиртовать, поэтому нужно уметь отвечать остроумно и забавно, чтобы ваши поклонники знали свое место.
        Алиса посмотрела на нее, чуть наклонив голову набок, и задумчиво произнесла:
        — Никто из гувернанток со мной так не разговаривал.
        — Наверное, их никто не пытался поцеловать,  — предположила Рона.  — Быть может, сами того не понимая, они пытались вас сделать такими же скучными, как и они.
        — А я действительно привлекательная?
        — Вы очень красивая,  — ответила Рона.  — Привлекательность  — это другое, она зависит от того, умеете ли вы очаровывать, насколько вы загадочны и интересны.
        — Моя последняя гувернантка говорила, что девочки не должны быть загадочными. Она все время старалась закрыть мне рот.
        — Наверное, она боялась, что вы спросите у нее что-нибудь такое, на что она не сможет ответить,  — сказала Рона.  — Я и сама этого немного побаиваюсь.
        Тут совершенно неожиданно Алиса рассмеялась.
        — Нет, не боитесь!  — воскликнула она.  — Меня вы не обманете. Вы ничего не боитесь. А вы мне нравитесь. Наyчите меня быть такой же, как вы?
        — Вам необязательно быть такой же, как я. Я расскажу вам, как стать привлекательной в глазах всех тех, с кем вы встречаетесь. Нам всем хочется быть такими, но иногда добиться этого бывает очень сложно.
        Подумав, Рона добавила:
        — Разумеется, в Париже вам придется приобрести много новой одежды.
        Алиса бросила на нее лукавый взгляд.
        — По-моему, вы никакая не гувернантка.
        Рона посмотрела на дверь  — плотно ли она закрыта.
        — Я расскажу вам правду, но поклянитесь, что не выдадите меня.
        — Обещаю,  — ответила Алиса.
        — Хорошо,  — кивнула Рона.  — Мне нужно сбежать из Лондона, потому что меня заставляют выйти замуж за мужчину, который мне не нравится.
        Глаза Алисы расширились.
        — Как романтично!
        — Но, конечно, если вы не желаете, чтобы я была вашей гувернанткой, и не хотите мне помочь…  — Рона развела руками.
        — Я помогу вам, если вы всегда будете разговаривать со мной так же, как сейчас,  — пообещала Алиса.  — Раньше со мной говорили лишь о глаголах и прилагательных.
        — Жизнь  — это не только глаголы и прилагательные,  — с серьезным видом согласилась Рона.  — Через год-два вам начнут предлагать руку и сердце, и вы должны уметь отказывать так, чтобы ваши поклонники понимали: вы настроены серьезно…
        Вдруг ее бросило в дрожь  — воспоминания нахлынули на нее с новой силой. На миг взгляд ее остановился и сделался отстраненным.
        — Мисс Джонсон?  — Алиса протянула к ней руку.  — Что с вами?
        — Ничего,  — пробормотала Рона, заставляя себя собраться.  — Я хотела сказать, что отказывать вы должны тактично, так, чтобы джентльмен не рассердился, а остался вашим рабом, продолжая умолять вас передумать.
        Глаза Алисы загорелись.
        — Этому я хочу научиться.
        — Пожалуй, будет лучше пока об этом никому не рассказывать,  — предложила Рона.  — Иначе ваш отец решит, что я учу вас плохому, и прогонит меня.
        — Он этого не сделает,  — жизнерадостно заявила Алиса.  — Он обрадуется, что у нас появилась гувернантка, которая мне понравилась.
        Рона рассмеялась.
        — Перестаньте быть маленьким тираном,  — посоветовала она.  — Если вы собираетесь стать очаровательной юной леди, научитесь быть добрее к отцу.
        Алиса призадумалась. То, что к отцу можно относиться добрее, для нее явно было новой, непривычной идеей.
        — Я подумаю,  — наконец сказала она.
        — Пока этого хватит. Теперь мне нужно пойти к графу и рассказать, что мы достигли согласия.
        Вдруг Алиса перестала изображать из себя взрослую и снова стала ребенком. Она обхватила Рону руками и прижалась к ней, как будто не желая отпускать.
        — Вы пришли спасти меня, когда мне было очень-очень плохо,  — с чувством произнесла она.  — Если вы поедете домой собирать вещи, обещаете вернуться сегодня? Мне кажется, я сплю и вы вот-вот исчезнете.
        — Обещаю вернуться, как только заберу вещи из дому.
        Рона наклонилась и поцеловала девочку в щеку. Потом сбежала по лестнице вниз и вошла в комнату, где за письменным столом сидел граф. Когда Рона переступила порог, отец Алисы поднял на нее глаза.
        — Ну что?
        — Мы с Алисой в восторге друг от друга, и, если вы берете меня на работу, я еду домой за вещами.
        — Превосходно!  — обрадовался граф.  — Теперь о вашем жалованье.
        — Давайте обсудим его, когда я вернусь,  — ответила Рона.  — Мне нужно собрать много вещей, и я обещала вашей дочери поскорее вернуться.
        Последние слова она произнесла, выбегая из комнаты, и граф изумленно уставился на закрывшуюся за ней дверь. Он взялся за лоб. Граф Лансинг не привык иметь дело с молодыми женщинами, которые убегают, не дождавшись его разрешения, и совершенно точно прежде никогда не видел гувернанток, которые не хотят говорить о деньгах.
        «Во всяком случае, это что-то новое»,  — подумал он.

* * *

        Удача сопутствовала Роне. Дома выяснилось, что родители еще не вернулись. Если действовать быстро, можно успеть уйти незаметно.
        Горничной тоже не было. Это означало, что собираться придется ей самой. Ну и хорошо  — одной парой любопытных глаз меньше.
        Рона не только собрала кое-какие из своих лучших нарядов на тот случай, если за границей ей нужно будет хорошо выглядеть, но еще и предусмотрительно запаслась платьями попроще, чтобы иметь возможность хоть иногда выглядеть как гувернантка.
        Потом у себя в спальне Рона села за письменный стол и написала записку родителям.

        Дорогие папа и мама, пожалуйста, простите меня за то, что я ушла тайком, но я просто не могу исполнить ваше желание и выйти замуж за лорда Роберта. Не волнуйтесь обо мне, я в безопасности.
        Люблю вас обоих и буду скучать, но до поры до времени я не могу видеть лорда Роберта, надеюсь, вы поймете это.
    Ваша любящая дочь Рона

        «По крайней мере я научу Алису одному,  — сказала себе Рона.  — Мужчины бывают неискренними, и, прежде чем что-то им обещать, нужно хорошенько узнать, что они собой представляют и что чувствуют на самом деле».
        Она вложила письмо в конверт. Потом взяла один из чемоданов и пошла вниз. Встретив лакея, Рона велела ему вынести остальные.
        Всего она собрала четыре чемодана и сумочку с украшениями.
        Пока один лакей выносил чемоданы, а другой ловил кеб, Рона зашла в кабинет отца и положила письмо ему на стол.
        Когда все было готово к отъезду, девушка громко сказала извозчику:
        — Вокзал Кенсингтон.
        Рона знала, что ее слова будут переданы отцу, как только он вернется.
        Когда кеб почти доехал до Оксфорд-стрит, она окликнула извозчика:
        — Я передумала. Отвезите меня на Беркли-сквер.
        Прибыв на место, девушка поняла, что ее ждут. Рону сразу же впустили в дом, и она не медля побежала наверх в гостиную. Едва она открыла дверь, как Алиса издала радостный вопль и бросилась к ней.
        — Вы пришли! Вы пришли!  — затараторила она.  — А я испугалась, что мне все это приснилось и я больше никогда вас не увижу.
        — Я обещала вернуться, и вот я здесь.
        — Люди не всегда сдерживают свои обещания,  — сказала Алиса серьезно.  — Мама обещала никогда не бросать меня, а потом умерла.
        В ее голосе была такая грусть, что Роне сразу стало понятно, насколько эта девочка одинока.
        — Но вы не должны винить в этом свою мать,  — ласково произнесла она.  — Ведь в этом мире происходят события, которые нам не подвластны. Но давайте поговорим об этом потом. Для начала скажите мне, где я сегодня буду спать?
        — В моей комнате,  — с готовностью ответила Алиса.  — Позже, пока нас не будет дома, для вас приготовят отдельную комнату.
        В уютную комнату Алисы внесли низенькую кровать на колесиках, из тех, что задвигают под более высокие кровати, но, когда Рона опробовала ее, оказалось, что она очень неудобная.
        — Я буду на ней спать,  — быстро сказала Алиса.  — А вы спите на моей.
        Она как будто боялась, что ее новая подруга обидится и уйдет. Рона улыбнулась, довольная тем, что уже завоевала доверие Алисы.
        Принесли записку от графа: он выражал надежду, что они обе разделят с ним ужин. Рона надела самое простое платье и очки. Она не собиралась носить очки все время, но, пока они еще не во Франции, будет безопаснее, если она будет выглядеть как серая мышка.
        В довершение образа Рона зачесала волосы назад, чтобы они гладко лежали на голове, и завязала их на затылке в тугой пучок.
        В женщине, взглянувшей на нее из зеркала, она узнала себя с большим трудом. К очкам, унылой одежде и еще более унылой прическе Рона была готова, но в этом образе было нечто большее.
        Эта бледная женщина с напряженным лицом и разочарованным взглядом была ей незнакома. И все же это была она. Она родилась несколько часов назад и теперь уже никуда не уйдет.
        Это она будет жить ее жизнью в будущем, и мысль об этом заставила Рону осознать, что она понятия не имеет, каким станет это будущее.
        Но она встретит его достойно.
        Арлекин назвал ее мужественной, и теперь единственное, что ей осталось,  — это следовать его заветам.

        Глава 4

        Бoльшая часть нарядов Алисы была уже собрана. Рона, перерыв оставшиеся вещи, выбрала красивое и простое голубое платье. Потом она причесала волосы девочки так, что они заблестели, но подбирать их не стала, а оставила свободно ниспадать на плечи.
        Наконец девушки были готовы спуститься.
        Рона и Алиса вошли в зал. Граф поднял на них глаза, и Роне показалось, что, когда он увидел ее еще более тусклой и бесцветной, чем раньше, на его лице на миг появилось удивленное выражение.
        — Леди,  — сказал он,  — идем ужинать?
        Когда Алиса пошла вперед, граф на секунду задержал Рону.
        — По-моему, я понимаю, что вы делаете,  — сказал он.  — Но это не действует.
        — Сэр?
        — Ничто не может сделать из вас простушку, мисс Джонсон,  — с полуулыбкой произнес он.
        — Я всего лишь пытаюсь выглядеть как гувернантка,  — строго произнесла Рона.
        Граф предложил ей опереться на его руку.
        — Пойдемте.
        На самом деле Рона ужасно волновалась  — а что, если родители разыщут ее, прежде чем она покинет страну? Какая удача, что граф уезжает так скоро!
        Тем временем она должна сделать все возможное, чтобы убедить графа в том, что именно она нужна его дочери.
        За ужином Рона не давала беседе затихнуть, почувствовав, что отец и дочь, несмотря на любовь друг к другу, не знают, о чем говорить. Она незаметно подвела графа к разговору о Франции и исподволь подтолкнула Алису задавать ему вопросы. Это было нетрудно, потому что девочка вся горела от предвкушения.
        Очень скоро граф с дочерью уже увлеченно обсуждали предстоящую поездку и Рона поглядывала на них с чувством исполненного долга.
        — Папа, мисс Джонсон говорит, что мне понадобится много новых платьев, и обещает помочь их выбрать.
        — В самом деле? А кто поможет мне заплатить за них? Не смотри на меня так, дорогая, я пошутил.
        Слово за слово они перешли на другую тему. Алиса заговорила о матери.
        — Мы тогда были так счастливы, правда, папа?  — с грустью в голосе произнесла она.
        Граф кивнул.
        — И дядя Питер иногда приезжал к нам погостить. О, мисс Джонсон, что с вами?
        — Ничего,  — быстро ответила Рона.  — Просто я уронила ложку. Не обращайте внимания.
        — Дядя Питер  — это мамин брат. Он славный, только жаль, что так редко нас навещает.
        — Навещает, когда может,  — сказал ее отец.  — Но ты же знаешь его… Он перелетная птица, сегодня здесь, завтра там.
        — Ты говорил, что собираешься отказать ему от дома.
        — Не говорил я такого,  — несколько раздраженно ответил граф.  — В минуту гнева я сказал, что ему следовало бы отказать от дома. Но я так этого и не сделал.  — Повернувшись к Роне, он добавил:  — Пока Алиса без ума от этого вертопраха, я не могу указать ему на дверь.
        — Почему вы называете его вертопрахом, сэр?  — удивилась Рона.
        — Питер живет довольно свободной, безответственной жизнью,  — неопределенно ответил граф.
        — У него много женщин,  — мрачно сообщила Алиса.
        — Алиса!  — возмущенно воскликнул граф.
        — Но, папа, это же ни для кого не тайна. В прошлый раз, когда дядя Питер гостил у нас, к нам явился этот жуткий, злой мужчина. Даже я наверху слышала, как они ругались…
        — Ничего ты не слышала.  — Граф наконец заговорил строгим тоном.  — Мисс Джонсон, прошу вас не думать о нас слишком плохо. Мой шурин известный ловелас, но в остальном он совершенно безобиден. Алиса, довольно. Тебе нужно пораньше лечь. Если завтра ты проспишь, я уеду без тебя.
        — Папа!  — взвизгнула Алиса.
        — Спокойной ночи, милорд,  — рассмеялась Рона.

        Оставшись в одиночестве, граф направился в библиотеку, чтобы за стаканом бренди как следует обдумать события этого дня.
        «Мисс Джонсон удивительная молодая женщина,  — размышлял он, и на его широком добром лице появилась улыбка.  — Она пронеслась по нашему дому, как ураган. Но пора и мне ложиться, иначе завтра я подам плохой пример».
        Поднявшись, граф услышал звон дверного колокольчика.
        «Кто бы это мог быть в такой поздний час?»  — удивился он.
        Открылась дверь, радостно воскликнул Бенсон, и наконец послышался знакомый голос. Граф улыбнулся, вышел в зал и направился к молодому человеку, протягивая ему руку для рукопожатия.
        — Питер! Вот так сюрприз! Как славно, что ты приехал. Входи, мой мальчик!
        Гость тоже улыбнулся, и они сердечно обнялись.
        — Джайлз! А ты уж думал, что отделался от меня, а?!  — воскликнул Питер.  — Но от меня не так-то просто избавиться.
        — И слава богу,  — искренне сказал граф, ибо, несмотря на свои строгие суждения, он испытывал к брату покойной жены самые теплые чувства.  — Бенсон, принесите еще бренди в библиотеку!  — крикнул граф.  — И велите экономке приготовить комнату для мистера Карлтона.
        Когда мужчины устроились в больших кожаных креслах, граф окинул шурина одобрительным взглядом.
        — Легок на помине,  — с улыбкой произнес он.  — Мы говорили о тебе сегодня за ужином.
        — Мы?
        — Алиса рассказывала о тебе новой гувернантке. Не забыла и о твоих женщинах.
        — Алиса не знает всего обо мне и о моих женщинах,  — встревожился Питер.  — Во всяком случае, я на это надеюсь. Как бы то ни было, теперь я стал другим человеком.
        — Снова?  — спросил граф.
        Оба рассмеялись.
        Питер откинулся на спинку кожаного кресла, закрыл глаза, и граф, глядя на него, подумал, что никто не имеет права осуждать женщин, которые вздыхают по нему. Его шурин был невероятно красив. Высокая, гибкая фигура, изящные движения, худое продолговатое лицо с благородными чертами и широкими подвижными губами, которые легко и часто складывались в улыбку.
        — Алиса расстроится оттого, что больше не сможет видеться с тобой,  — заметил граф.  — Ты же знаешь, она от тебя без ума. Но завтра утром мы уезжаем во Францию.
        Питер зевнул и открыл глаза.
        — Я могу увязаться за вами,  — сонно пробормотал он.  — Если вы сможете выдержать мое общество.
        — О чем ты говоришь? Конечно, приезжай, будем рады. Мы будем жить у Тьери. Я знаю, они тебя любят.
        — А что это у вас за новая гувернантка?
        — Она удивительная. Никогда не встречал таких. Она слишком молода и красива для этой работы, хоть и старается это скрыть.
        — А что о ней думает Алиса? Насколько я помню, у нее были трудности с гувернантками.
        — Это и есть самое удивительное. Алиса полюбила новую гувернантку, и, должен признать, с ребенком она управляется отменно. Сегодня за ужином она рассказывала Алисе о Париже, причем, представь себе, не о памятниках и архитектуре, как остальные гувернантки, а о модных магазинах.
        — И Алиса ее слушала?  — усмехнулся Питер.
        — Открыв рот.
        — В таком случае береги бумажник.
        — С содержимым своего бумажника я уже попрощался. Мисс Джонсон пообещала Алисе, что я куплю ей новые платья, сшитые по французской моде. Она то и дело вставляет словечки и фразы по-французски, чтобы Алиса спрашивала ее, что они означают. По-моему, у моей дочери начинает просыпаться интерес к этому языку.
        — Послушать тебя, так это просто какая-то идеальная гувернантка. С удовольствием с ней познакомлюсь.
        — Только веди себя как джентльмен,  — быстро сказал граф.  — Не хочу ее лишиться только из-за того, что ты начнешь флиртовать с ней.
        — Дорогой зять, я никогда не флиртую с гувернантками. Считаю это недостойным.
        — Вот и хорошо. Только знай, она совсем не похожа на гувернантку. Она  — леди. Не понимаю, почему такой красивой, воспитанной и умной девушке приходится самой зарабатывать себе на жизнь.
        Питер вдруг сел ровно и насторожился.
        — Красивой?  — значительно произнес он.
        — Да, я же говорил тебе об этом.
        — Ты повторил это несколько раз. Скажи-ка, здесь нет ничего такого?
        — Не понимаю, о чем ты,  — сказал граф, но тут же смущенно закашлялся.
        — Ты должен снова жениться. Я всегда это говорил. Я знаю, ты был предан Валери, но ее нет уже четыре года.
        — Я знаком с этой юной леди всего несколько часов,  — с тревогой в голосе напомнил граф.
        — Иногда и этого достаточно,  — задумчиво произнес Питер.  — Ну ладно, старина, не буду донимать тебя вопросами о новой гувернантке. Но надеюсь, что ты будешь с ней счастлив.
        — Питер!
        — Умолкаю, умолкаю. Все, больше ни слова.
        — Иди ложись спать,  — проворчал граф.  — Нам всем завтра рано вставать.

* * *

        На следующее утро Рона спустилась вниз раньше Алисы, потому что хотела поговорить с графом наедине. Он уже завтракал в столовой и, увидев ее, улыбнулся.
        — Доброе утро,  — сказал граф.  — Вы пунктуальны. Я всегда ценил это в женщинах.
        — Мой отец очень сердится, если его заставляют ждать,  — ответила Рона.  — Поэтому я приучилась все делать вовремя.
        — К слову, я до сих пор не спросил, кто ваш отец и где он живет.
        Рона взяла с буфета тарелку с яичницей и беконом и, поставив ее на стол, сказала:
        — Передо мной открывается новый мир. Я хочу думать о будущем, а не о прошлом.
        Граф грустно улыбнулся.
        — Иными словами,  — произнес он,  — вы советуете мне не лезть не в свое дело. Хорошо. Поскольку вы так понравились моей дочери, я постараюсь поступать так, как хотите вы, и не быть слишком любопытным.
        Рона промолчала, и через секунду граф Лансинг продолжил:
        — Я понимаю, что вы не назвали своего настоящего имени.
        Девушка напряглась и пристально посмотрела на него.
        — Почему вы так решили?
        — Потому что, моя дорогая, я видел внизу ваш багаж, и на двух чемоданах стоят инициалы, не совпадающие с именем, которым вы представились.
        Рона нахмурилась.
        — Какая же я глупая,  — сказала она.  — Я, когда забирала вещи из дому, совсем забыла о том, что эти чемоданы раньше принадлежали другому человеку и на них все еще значатся его инициалы.
        Она затаила дыхание, надеясь, что граф удовлетворится таким объяснением.
        — Не будем сейчас об этом,  — произнес он с улыбкой, свидетельствующей о том, что он ей не поверил.  — Если вам хочется выглядеть таинственной, не стану вам мешать.
        — Большое спасибо. Я постараюсь не забыть об этом,  — ответила Рона.
        Граф рассмеялся. Он явно не ожидал такого ответа. Но эта девушка была такой необычной и очаровательной, что он смирился бы со многим, чего не потерпел бы от других.
        — Я спустилась так рано,  — сказала Рона,  — чтобы попросить вас ничего не говорить об уроках. Конечно, я буду учить Алису, но незаметно. Я попытаюсь пробудить у нее тягу к знаниям.
        — Да, вчера вечером я это заметил. Не волнуйтесь. Знаете, я тоже должен вам кое-что сказать. С нами поедет еще один человек…
        Граф замолчал, и тут его лицо просияло  — в комнату вприпрыжку вбежала Алиса.
        — Здравствуй, милая,  — сказал он, когда она обняла его.  — А я как раз собирался рассказать мисс Джонсон о сюрпризе.
        — Как мило! Что за сюрприз?
        — Это я,  — раздался голос за спиной у Алисы, и все, повернувшись, увидели улыбающегося молодого человека.
        Алиса радостно взвизгнула и бросилась к нему с криком:
        — Дядя Питер!
        Он подхватил ее на руки и закружил в воздухе.
        — Как поживает моя любимая девочка?
        — Вы вернулись!  — воскликнула она, когда он поставил ее на пол.  — Как же я рада!
        — Ты стала совсем взрослой,  — сказал Питер.
        Граф представил его Роне:
        — Это Питер Карлтон, мой шурин. Он недавно вернулся из путешествия. Признaюсь, я ждал его через месяц. Если помните, вчера вечером мы с вами о нем говорили.
        Когда Рона не ответила, он посмотрел на нее внимательнее.
        — Мисс Джонсон?
        Она вздрогнула, как будто очнулась.
        — Простите, милорд.
        — В чем дело? Вы как будто привидение увидели.
        — Нет… Вовсе нет. Просто непрошеные мысли. Иллюзия. Ничего.
        Алиса за руку подтащила дядю к Роне.
        — Дядя Питер, это мисс Джонсон, моя новая гувернантка. Она такая славная и совсем не похожа на других гувернанток. Просто волшебница.
        — Так вы волшебница, мисс Джонсон?  — спросил Питер Карлтон и протянул ей руку. Этот жест был искренним и красивым.
        — Вы преувеличиваете, сэр.  — Мисс Джонсон прикоснулась к его руке, но лишь на миг.
        В глаза ему она не посмотрела.
        Питер взглянул на нее с недоумением. И это та женщина, чья красота настолько поразила его зятя, что он то и дело упоминал об этом во время вчерашнего разговора? Что ж, может, она и красива, но как определить это, если она не поднимает головы. Все, что ему было видно, это довольно безвкусная прическа и очки.
        — Она как фея, которая появилась в нашей жизни и заколдовала все вокруг.
        — Вы действительно фея, мисс Джонсон?  — доброжелательным, немного игривым тоном спросил Питер.
        Тон этот, казалось, рождался в его добром сердце и обычно помогал успокоиться особо нервным собеседникам, чего он хотел добиться и сейчас.
        Но, вместо того чтобы улыбнуться, эта железная леди (как Питер мысленно уже начал ее называть) произнесла только:
        — Так считает Алиса, сэр.
        — Дядя Питер, папа говорит, вы поедете с нами в Париж,  — вмешалась в разговор Алиса.
        — Если ты не возражаешь.
        В ответ Алиса сделала изящный книксен и с серьезным видом произнесла:
        — Что вы, сэр, ваше общество будет весьма кстати.
        Питер рассмеялся и галантно поклонился. Обрадовавшись, что его внимание переключилось на другой предмет, Рона выдохнула. Ее сердце бешено колотилось.
        Глупо, конечно, искать сходство между этим мужчиной и Арлекином. Да, он тоже высок и носит такое же имя, но этим все и ограничивается. Остальное  — фантазии.
        «Мне просто нужна минутка, чтобы собраться с силами»,  — подумала Рона.
        — Идемте завтракать,  — с воодушевлением произнес граф.  — Нам скоро выезжать.
        — Скорее, скорее, я не хочу, чтобы меня оставили дома!  — всполошилась Алиса.  — Мне не терпится обзавестись новыми французскими платьями.
        — Думаю, ты найдешь способ добиться своего,  — усмехнулся граф.  — Но я не против, если ты будешь счастлива, чего бы это мне ни стоило.
        — Прекрасные слова,  — сказала Рона.  — Я думаю, чтобы порадовать отца, вы должны поблагодарить его по-французски.
        Алиса рассмеялась и воскликнула:
        — Merci beaucoup, Papa![3 - Большое спасибо, папа! (фр.)]
        Граф наклонил голову. Его глаза заблестели.
        Рона догадалась, о чем он думает: до сих пор ни одной гувернантке не удавалось добиться этих слов от его дочери. Алиса заговорила по-французски не потому, что ее заставляли, а потому, что сама искренне этого захотела.
        — Раз уж ты так вежлива,  — сказал граф дочери,  — я тоже скажу merci beaucoup за твою доброту и добавлю: tu es tres chic[4 - Ты шикарно выглядишь (фр.).]. Надеюсь, ты поняла меня.
        — Конечно, поняла,  — ответила Алиса.  — Я думаю, если мисс Джонсон будет учить меня, то, когда мы вернемся из Парижа, я буду говорить по-французски лучше тебя.
        — Если это случится, в тот же день ты получишь шампанское на ужин,  — был ответ отца.  — Когда вернемся, покажешь, заслужила ли ты его.
        — Вы будете удивлены,  — заявила Алиса.
        Граф не ответил, лишь посмотрел на Рону и улыбнулся. Она тоже улыбнулась, догадавшись, что он благодарит ее.
        Питер молча наблюдал за этим бессловесным разговором.
        Рона почувствовала, что самообладание вернулось к ней. Воображение немного пошалило и успокоилось. Теперь она могла разговаривать с Питером Карлтоном, не теряя хладнокровия.

* * *

        Последние полчаса перед отъездом превратились для Роны в сплошное мучение. Ее не покидало ощущение, что вот сейчас, в следующую секунду явится ее отец. К счастью, этого так и не произошло. Они уселись в графскую карету, отправились на вокзал и там сели на поезд до Дувра.
        Когда поезд наконец тронулся и набрал скорость, мужчины остались в купе первого класса, а Алиса с Роной вышли в коридор и стали смотреть на меняющиеся пейзажи за окном.
        «Нет, это не может быть он,  — убеждала себя Рона.  — Пора мне прекратить об этом думать. Он ведь не узнал меня. Да и как он мог меня узнать? Тот белый парик, который я надевала на бал, полностью закрывал мои волосы, а лица почти не было видно за маской».
        Потом они доехали до Дувра, и в суете пересадки с поезда на паром ей было не до раздумий.
        Для короткой переправы по воде до Кале граф выкупил две каюты, одну с койкой, на тот случай, если у кого-то начнется морская болезнь.
        Рона повела Алису на палубу  — смотреть, как судно выходит в море.
        — Мне всегда это казалось очень волнующим событием,  — мечтательно произнесла она.
        — Моя последняя гувернантка ни за что не села бы на корабль,  — сообщила Алиса.  — Она говорила: «Не понимаю, как это такие большие корабли держатся на воде и не тонут». Она и поездов боялась. Называла их «мерзкими новомодными штучками».
        — Некоторые люди боятся всего нового,  — согласилась Рона.  — Но вы молоды, и, конечно, вас новшества не пугают. Слишком много людей говорят: «Жили без этого раньше, проживем и теперь».
        Алиса задумалась.
        — Если я женщина, я должна быть храброй?  — наконец спросила она.
        — Конечно,  — ответила Рона.  — Мужчины полагают, что только они имеют право на храбрость, но это мы, женщины, вдохновляем их на поиск новых идей, новых способов путешествия и в конечном счете на новый образ мышления. Вы как женщина можете пробуждать в мужчинах желание изобретать новые вещи, чтобы радовать вас.
        — Радовать меня?  — спросила Алиса.
        — С начала времен женщины вдохновляли мужчин своими желаниями,  — сказала ей Рона.
        — Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду,  — задумчиво произнесла Алиса.  — Женщина слишком слаба, чтобы сделать это самостоятельно, но она может заставить мужчину сделать это для нее.
        — Правильно. А потом, когда мужчина возвращается с чем-то новым, хоть большим, хоть маленьким, вы должны сказать ему, какой он замечательный.
        — А если бы я сама могла сделать это лучше или быстрее?
        — Об этом с ними нельзя говорить,  — предупредила ее Рона.  — Мужчину нужно хвалить.
        — Даже если я первая до чего-то додумалась?
        — Вы должны позволить ему полагать, что это он додумался первым.
        — Но вот, скажем, я придумала, как построить корабль лучше этого.
        — Не забывайте, корабль должен построить мужчина,  — сказала Рона.  — Мужчина, который прославится благодаря этому и в конце концов его и поведет.
        — Так нечестно,  — вздохнула Алиса.  — Если мы придумываем корабль, хвалить должны нас и корабль нужно называть в нашу честь. Мы вообще ничего не получим?
        — Мы получим восхищение. Мужчина решит, что вы удивительная, даже если забудет, что это ваши идеи вдохновили его.
        Алиса призадумалась.
        — Это на самом деле очень умно,  — наконец сказала она.  — Если мужчине нужен хороший учитель, он должен найти женщину, такую, как вы, которая будет его вдохновлять.
        — Не обязательно такую, как я,  — ответила Рона.
        — А по-моему, Алиса права,  — произнес голос у них за спиной.
        Повернувшись, они увидели Питера, который с улыбкой наблюдал за ними.
        — Вы подслушивали,  — упрекнула его Алиса.
        — Да, и услышал кое-что очень интересное.  — Он подошел к ним и облокотился на поручни рядом с Роной.  — Значит, в этом и заключается ваш секрет, да?
        — Ах, мисс Джонсон,  — в отчаянии произнесла Алиса,  — все пропало. Теперь, когда он узнал эту тайну, она не сработает.
        Питер, вскинув бровь, посмотрел на Рону, словно ожидая ее ответа. Улыбнувшись, она сказала:
        — Не волнуйтесь, Алиса. Эта тайна известна мужчинам испокон веков, но она продолжает работать.
        — Но почему?
        — Потому что мужчины предпочитают верить в то, во что им выгодно верить,  — пояснила Рона.  — Всегда можно на это рассчитывать.
        Питер захохотал.
        — Это верно, не буду спорить,  — сказал он.
        — Ой, смотрите!  — воскликнула Алиса.  — Бедный папа. Кажется, его укачало.
        Она бросилась к отцу, но когда Рона хотела последовать за ней, Питер удержал ее.
        — Когда Алиса находится рядом с отцом, вы ей не нужны,  — сказал он.  — Останьтесь, расскажите, чему это вы учите мою племянницу.
        — Это не предназначалось для ваших ушей.
        — Чтобы мы, мужчины, не узнали вашу тайну? Но, как вы справедливо заметили, она и так известна нам «испокон веков».  — Он улыбнулся, и улыбка его показалась Роне необычайно приятной.  — Интересно было узнать, что женщины, оказывается, учат друг друга, как дурачить нас, мужчин. Я думал, это умение у вас в крови.
        Его шутка рассмешила ее.
        — Так и есть,  — сказала Рона,  — но никогда не помешает подучиться. И это касается не всех мужчин. Только тех, кто настолько недалек или ленив, что верит лжи.
        — Вы меня успокоили, сударыня. Значит, любой мужчина, который вам не поверит, может утешиться мыслью, что он принадлежит к той малочисленной группе интеллигентов, которых женщины не презирают в глубине души? Только одна мысль об этом доказывает, что женщина сделала из него дурака.
        — Ну вот,  — вздохнула Рона, изображая разочарование.  — А я-то надеялась обвести вас вокруг пальца.
        Они вместе расхохотались. Когда смех стих, Питер минуту постоял рядом с Роной, глядя на волны и храня молчание.
        Рона понимала, что должна закончить этот разговор. Она приняла решение избегать Питера, но прежде ей не встречались мужчины, способные на столь восхитительные словесные дуэли, доставляющие дурманящее удовольствие. «Начну избегать его позже»,  — пообещала она себе.
        — Мне кажется, вы мудрая женщина, сударыня,  — сказал Питер.  — И главным доказательством тому является то, что вы сумели завоевать доверие моей племянницы.
        — Мне говорили, что с ней трудно, но мне так не кажется. По-моему, она просто несчастна, одинока и ей нужен друг.
        — Я тоже так думаю,  — серьезно произнес Питер.  — И я рад, что она нашла друга в вашем лице. Я бы тоже хотел называть вас своим другом.
        Он протянул руку, и Рона пожала ее.
        И тут произошло нечто неожиданное. Вместо того чтобы отпустить ее руку, Питер посмотрел на кисть, лежащую в его ладони, такую маленькую и изящную, и на миг замер, как будто пораженный внезапной догадкой.
        По его телу пробежала дрожь, Рона отчетливо почувствовала это.
        — Пожалуй, лучше нам присоединиться к остальным.
        Она с трудом поняла, что сказала. Ей казалось, будто вокруг нее меркнет свет.
        Оставшееся время плавания они все вчетвером провели внизу за легким обедом и вскоре высадились на берег в Кале.
        Дел было непочатый край. В первую очередь нужно было, призвав на помощь горничную Алисы, распорядиться багажом, и Роне просто некогда было размышлять.
        Но потом они сели на поезд, идущий из Кале до Парижа, и у Роны появилось много времени на раздумья.
        Ее не покидали мысли, которых она предпочла бы избежать, и тревожные вопросы, на которые она не знала ответа.
        Был ли Питер Арлекином? Узнал ли он ее?
        Когда они доехали до Парижа, его манеры резко изменились. Питер принял серьезный вид, и Рона решила, что все придумала.
        Наконец они отъехали от вокзала в экипаже. Когда все удобно устроились на кожаных сиденьях, граф сказал:
        — Интересно, кто из вас больше всех хотел оказаться в Париже?
        — Я,  — ответила Алиса.  — А все потому, что мисс Джонсон сказала, что в Париже я увижу очень много интересных вещей, которых не видела никогда раньше.
        — И, разумеется,  — решительно вставила Рона,  — о них вам будут рассказывать на французском.
        Граф улыбнулся.
        — Я наслаждаюсь этой поездкой. Раньше-то я всегда приезжал сюда один.
        — Я тоже,  — сказала Рона.  — Наверняка с тех пор, как я была здесь последний раз, все изменилось.
        — Вы бывали в Париже?  — удивился граф.  — Вы не рассказывали мне об этом.
        — Честно говоря, я решила, что вы и так это поняли,  — ответила Рона.  — Я люблю Францию, особенно Париж, и с огромным удовольствием приехала сюда.
        Граф посмотрел на нее.
        — Вот уж не знаешь, чего еще от вас ожидать, мисс Джонсон.
        — Я думаю, Алисе здесь понравится не меньше, чем мне,  — заметила Рона и с многозначительным видом добавила:  — Особенно когда мы пройдемся по магазинам.
        Граф рассмеялся.
        — Этого-то я и боюсь.
        Алиса всплеснула руками и воскликнула:
        — Папа, не будь врединой, я и тебе куплю подарок! Я стану настоящей леди, как мисс Джонсон, и ты будешь мной гордиться.
        — Мисс Джонсон, я поражен,  — сказал граф.  — Как вам удалось преобразить этого бесенка за столь короткое время?
        — Это секрет,  — улыбнулась Рона, посмотрев на Алису.
        Питер Карлтон, с интересом слушавший их разговор, обратился к графу:
        — Знаешь, старина, мне кажется, очень скоро тебя ждет самое большое потрясение в твоей жизни.
        — Если все потрясения будут такими же приятными, как это,  — ответил граф,  — я жду их с нетерпением.

        Глава 5

        Небольшая свита лорда Лансинга должна была остановиться у месье Армана Тьери в элегантном особняке на Елисейских Полях.
        Месье Тьери не имел титула, но был одним из самых влиятельных людей не только в Париже, но и во всей Европе. Обладая огромным состоянием, он не занимал должностей в правительстве, однако к его словам, произнесенным спокойным, негромким голосом, прислушивались люди, определявшие судьбы стран.
        Ни самого месье Тьери, ни его жену не смутило то, что гостей оказалось больше, чем предполагалось, и Питера, старого друга, они приветствовали чрезвычайно радушно.
        Когда хозяйка наклонилась, чтобы поцеловать Алису, та сказала по-французски:
        — Большое спасибо, что приняли нас у себя.
        Произнесла она это медленно, как учила Рона.
        Мадам Тьери была приятно удивлена.
        Наблюдая за графом, Рона с удовольствием отметила, что он ахнул от восторга и неожиданности.
        Лакеи уже несли наверх их багаж. Гости последовали за ними и оказались в элегантных спальнях. «Тут даже принцесса чувствовала бы себя как дома»,  — подумала Рона, разглядывая зеркала в позолоченных рамах и фрески на потолке.
        На время радость, вызванная возвращением в Париж, заставила Рону забыть о положении, в котором она очутилась. Потом она взялась за работу  — стала руководить горничной, которая уже распаковывала чемоданы и сумки.
        Впервые Алиса увидела одежду, которую привезла с собой Рона, и ее глаза загорелись при виде модных нарядов.
        — О, какая красота!  — выдохнула девочка, когда из чемодана появилось розовое платье.  — Хорошо вам. А мне уже надоело одеваться, как школьница.
        — Вам недолго оставаться школьницей,  — заверила ее Рона, доставая следующее платье, сшитое из нежно-голубого шелка.
        Раздался стук в дверь. Алиса пошла открывать и увидела отца.
        — Папа, какая красота!  — Она взяла его за руку и втащила в комнату.  — Дом чудесный, и все, что я увидела в Париже, мне ужасно нравится. И моя комната мне нравится. Мне нравится все-все-все!
        Видя ее возбуждение, отец рассмеялся.
        — Я рад, что ты счастлива, милая. Как думаешь, ты сможешь хорошо вести себя сегодня за обедом?  — Его глаза блеснули.  — Или лучше не рисковать и оставить тебя здесь?
        — Папа, что ты! Я буду хорошо себя вести.
        — Пусть решает мисс Джонсон.
        Рона с вечерним платьем в руках оторвала взгляд от одного из чемоданов.
        — Сэр?
        — Если Алиса будет присутствовать на обеде, вы тоже должны пойти туда, чтобы за ней присматривать. И наденьте это чудесное голубое платье.
        Рона как раз с сожалением подумала о том, что ее положение гувернантки не позволит ей надеть этот наряд. Граф, словно прочитав ее мысли, добавил:
        — Наши хозяева  — очень элегантные люди. Вы сделаете мне честь. И Алиса тоже.
        — Хорошо, милорд.
        — Я зайду за вами перед началом приема.
        — Извините,  — сказала Рона,  — но мне кажется, Алиса еще не готова к тому, чтобы участвовать в приемах наравне со взрослыми. Если позволите, я приведу ее только на обед.
        — Прекрасно. Поступайте, как считаете нужным. Да, кстати, и не надевайте сегодня своих очков.
        Рона кивнула, и граф ушел, улыбаясь, довольный тем, как все славно устроилось.
        Переодеваясь к обеду, Рона решилась на один рискованный шаг. Помня слова графа о том, что Алиса сделает ему честь, она позволила своей подопечной надеть розовое платье, которое ей так понравилось. Платье было модное, хоть и простое, и Алиса осталась очень довольна.
        Волосами девочки Рона занялась сама. Она подобрала их наверх, но так, чтобы прическа не казалась слишком сложной.
        — Ну вот,  — наконец радостно произнесла она.  — Теперь вы похожи на себя: на прекрасную юную девушку, перед которой скоро откроется весь мир.
        — Слышите?  — вдруг сказала Алиса.  — Это стук колес!
        Подойдя к окну, они увидели первые кареты, которые начали подъезжать к парадному входу.
        — Можно мы пойдем на прием?!  — взмолилась Алиса, сложив перед собой руки.
        — Нет. Но мы можем выйти на лестницу и посмотреть, как гости заходят в дом.
        Они выскользнули из комнаты, наклонились над перилами и стали наблюдать за тем, как в переднюю входят роскошно одетые мужчины и женщины.
        — Парижский шик!  — восторженно выдохнула Алиса.
        — Мы и вам что-нибудь подберем,  — пообещала Рона.
        — И вам. Но вы и так такая красивая, что все мужчины в вас влюбятся.
        Рона рассмеялась.
        — Мне ни к чему, чтобы в меня влюбились все мужчины. Что мне делать с таким количеством поклонников? Главное, чтобы меня любил один-единственный.
        — Который?  — озадаченно спросила Алиса.
        — Тот, кого выберет мое сердце, потому что только такая любовь имеет значение. Когда найдешь своего единственного, обретешь все то, что имеет ценность в этой жизни. Иногда мы вынуждены долго этого ждать, но когда любовь приходит, не нужно бояться идти ради нее на любые испытания.
        — Так было и с вами?  — спросила Алиса.
        — Я… Я говорила не о себе.
        — А жаль,  — произнес голос у них за спиной.
        Они обернулись и увидели Питера Карлтона, который смотрел на них с лукавым любопытством в глазах.
        — Мистер Карлтон,  — сердито сказала Рона,  — вы уже второй раз незаметно подкрадываетесь, когда я разговариваю с вашей племянницей. Подслушивать некрасиво.
        — Но именно так можно узнать по-настоящему интересные вещи,  — произнес он и с оскорбленным видом добавил:  — В конце концов, как вы правильно напомнили, она моя племянница, и вполне естественно, что я испытываю желание знать, чему вы ее учите… благопристойности и прочим подобным вещам.
        — Но разве вы способны отличить благопристойность от низости?  — спросила Рона.  — Я абсолютно уверена, что вы не знаете, в чем заключается разница.
        — Да, госпожа учительница,  — вздохнул Питер, повесив голову.  — Значит, сейчас я последний в классе.
        Он шутил, Рона понимала это, но почему-то очень рассердилась на него. По какой-то необъяснимой причине она чувствовала, что он просто не имеет права походить на Арлекина, но не быть им.
        — Если хотите, можете остаться и послушать, как я буду давать Алисе урок хороших манер прямо сейчас,  — холодно произнесла она.
        — Что?  — встревожилась Алиса.
        — Алиса, вы должны навсегда запомнить, что очень некрасиво подслушивать чужие разговоры. Вам никогда не следует так поступать или дружить с людьми, занимающимися этим постыдным делом.
        Глаза Питера весело заблестели.
        — Значит, теперь вы меня осуждаете. Мисс Джонсон, я вас чем-то обидел?
        — Я только что об этом говорила. Вы меня не слушали?
        — Я имел в виду не данный момент. Я имел в виду вообще. Вы на меня сердитесь? Если да, я готов в знак покаяния возложить на себя вретище и пепел.
        — Пожалуйста, не нужно фиглярствовать.
        — А что такое вретище и пепел?  — с невинным видом спросила Алиса.
        — Найдете об этом в Библии,  — ответила Рона.  — Будем заниматься ее изучением, пока не позовут к обеду.
        Она отвела свою подопечную обратно в спальню, чтобы не слышать больше шуток Питера Карлтона и, что важнее, не видеть его, ибо в вечернем костюме и белом галстуке он был невероятно красив.
        — А дядя Питер непорядочный человек?  — спросила Алиса, когда они с Роной остались одни.
        — Я начинаю думать, что да.
        — Из-за своих женщин?
        — Алиса, это неподходящая тема для беседы. Давайте поговорим о чем-нибудь другом.
        — Ладно. Но сегодня мы увидим одну из них,  — сказала Алиса.
        — Одну из кого?
        — Одну из его женщин. Папа сообщил мне об этом. На обед придет какая-то русская графиня. Но я не понимаю, как она может быть графиней, если она не замужем.
        — У русских титулы отличаются от наших,  — пояснила Рона.  — В России, если мужчина граф, его сыновья считаются графами, а дочери графинями.
        — Как запутано.
        — Согласна.
        — Месье Тьери пригласил графиню Ростову в последнюю минуту, потому что дядя Питер его об этом попросил. Разве не здорово?
        — Восхитительно,  — согласилась Рона.
        Спустя час за ними зашел граф. Как и Питер, он был во фраке. «Граф имеет более солидный и внушительный вид, чем его шурин,  — решила Рона,  — но не так красив».
        Она тут же мысленно выбранила себя за эту мысль. Питер Карлтон был ей безразличен.
        Он не был Арлекином.
        Или был?
        Граф минуту с восхищением разглядывал дочь, потом улыбнулся Роне.
        — Благодарю вас,  — сказал он.  — Вы обе выглядите именно так, как мне бы того хотелось.
        — Папа, правда, мисс Джонсон красивая?
        — Очень красивая,  — ответил граф, ласково улыбаясь Роне.  — Среди мужчин за столом у меня будет больше всех поводов для гордости.
        — А русская графиня уже приехала?  — с искренним любопытством спросила Алиса.
        — Алиса, довольно,  — одернула ее Рона.  — Воспитанная леди не обращает внимания на такие вещи.
        — Какие вещи?  — поинтересовался граф.
        — Прошу прощения, милорд, но Алиса питает совершенно неуместный интерес к мистеру Карлтону и его русской знакомой. Я пытаюсь заставить ее понять, что обсуждать людей подобным образом нехорошо.
        — Совершенно верно.  — Граф строго посмотрел на дочь.  — И все же эта русская графиня очень яркая женщина, и Питеру стоило больших трудов пригласить ее к нам.
        Алиса бросила на Рону торжествующий взгляд.
        — Он безумно ее любит, правда, папа?
        — Не знаю, насколько безумно,  — сказал граф,  — но он явно к ней неравнодушен. Идемте?
        Алиса и Рона взяли его под руку, и они все вместе вышли из комнаты.
        Рона знала, что выглядит великолепно в платье медового цвета с золотистыми кружевами, которое она дополнила золотой цепочкой с камеей.
        Пока девушка спускалась по лестнице, несколько мужчин проводили ее восхищенными взглядами. Кое-кто даже бросился ее приветствовать, отчего Рона с тревогой подумала о том, не слишком ли хорошо она выглядит для занимаемого ею положения.
        Впрочем, один мужчина, кажется, даже не заметил ее появления. Питер увлеченно беседовал с черноволосой женщиной, отличавшейся яркой, потрясающей красотой. У нее были полные алые губы и глаза такие темные, что казались угольно-черными. Она обмахивалась веером, но это не помешало Роне заметить, что Питер держит ее за руку. Черноволосая красавица, слегка приподняв голову, смотрела прямо на него (притворно улыбаясь, с отвращением подумала Рона), поедая его своими огромными колдовскими очами. Этот взгляд, казалось, зачаровал его.
        Месье Тьери сделал Роне комплимент, отметив ее красоту, а также красоту ее подопечной, после чего представил своих многочисленных потомков: сначала Анри, которому было тридцать лет, потом Марселя, который был на год его младше. За ними последовали две дочери хозяина дома, Мари и Аньес, двое сыновей, Эдуард и Жак, и наконец Сесиль и Генриетта, которые были примерно одного возраста с Алисой.
        Жак, тихий, застенчивый молодой человек, сразу подошел к Алисе, а Анри, похоже, был не против познакомиться поближе с Роной.
        — Позвольте представить вам кое-кого из гостей,  — продолжил месье Тьери.  — Это графиня Эмилия Ростова. Она из Санкт-Петербурга, в Париже проездом.
        Теперь, увидев графиню вблизи, Рона смогла лучше изучить ее яркую красоту. У Эмилии был очень широкий рот и ослепительная улыбка, обнажавшая два ряда сверкающих белизной зубов. Роне эта улыбка показалась хищной. Как будто графиня была уверена в том, что способна подчинить себе любого мужчину. У Роны не осталось сомнений в том, что эта женщина  — аферистка.
        В гости к месье Тьери графиня приехала с графом Алексеем Ростовым, который оказался ее братом. У этого широкоплечего здоровяка были черные волосы и огромные, закрученные кверху усы такого же цвета. Глядя на этот необычайно насыщенный черный оттенок, Рона не могла не задуматься о том, уж не подкрашивает ли он их.
        За обеденным столом она оказалась рядом с графом Алексеем. К счастью, выяснилось, что он вполне сносно владеет английским и вообще приятный в общении человек.
        — Этот Питер настоящий дьявол,  — доверительно сообщил граф Алексей Роне.  — Не успел он пробыть в Париже и десяти минут, как уже увязался за моей сестрой.
        — В самом деле?  — вежливо спросила Рона.
        — Я не удивлюсь, если он приехал сюда ради нее.
        — Вы все время живете в Париже?
        — О нет! Мы с Эмилией любим путешествовать. Мы космополиты. К сожалению, у нас довольно большие запросы, поэтому сейчас я пытаюсь найти какую-нибудь богатую наследницу. У вас нет знакомых богатых наследниц?
        После изворотливости лорда Роберта подобная прямолинейность показалась Роне даже очаровательной. Девушка невольно хихикнула.
        — Вы находите это смешным?  — спросил граф.  — Печально. Уверяю вас, моя юная леди, деньги  — это самое что ни на есть серьезное дело.
        — Я согласна с вами,  — твердо ответила Рона.
        — Понимаете, я по-своему очень честный и открытый человек. Вы красивая женщина. Однако вы сами зарабатываете себе на жизнь, и это говорит о том, что денег у вас нет. Поэтому я должен вам сразу сказать, что могу преклоняться перед вами, могу вами восхищаться, могу считать вас богиней, перед которой не устоит ни один мужчина, но брак между нами невозможен.
        Изумленная Рона повернулась к нему:
        — Что, простите?
        — Я понимаю, вы расстроены, но не лучше ли мне с самого начала расставить точки над i?
        У Роны задергались губы. Этот человек нравился ей все больше и больше.
        — Теперь я не смогу сказать, что меня не предупреждали, верно?
        — К этому я и веду.
        — Понятно. Могу предположить, сударь, что в вашей жизни было много женщин, жаловавшихся на то, что вы не предупредили их вовремя.
        — Вы правы,  — серьезно произнес он.  — Всегда лучше обезопасить себя заранее.
        Их взгляды встретились, и в тот же миг оба расхохотались. Все, кто был за столом, повернулись к ним и улыбнулись.
        Месье Тьери явно был рад, что его гости нашли общий язык, но Рона тут же одернула себя, испугавшись, что граф Лансинг решит, будто она подает его дочери плохой пример.
        Однако граф лишь удивленно улыбнулся. На лице Питера, сидевшего напротив Роны, тоже появилось удивленное выражение, но он не улыбался и глаза его как будто потемнели. Графиня похлопала его по руке, и он тут же снова повернулся к ней. После этого он уже не обращал внимания на то, что Рона делала или говорила.
        — Вы прекрасны, леди,  — пылко произнес граф Ростов.
        — Довольно,  — сказала Рона,  — вы привлекаете внимание окружающих, а мне это не нравится.
        — Вы правы. Лучше дождаться, когда мы останемся одни.  — Не получив ответа, он вздохнул.  — Увы, я вам уже наскучил.
        Рона не услышала его. Ее вниманием завладела Алиса, сидевшая рядом с Жаком, младшим из сыновей месье Тьери. Похоже, юноша был сражен ее красотой, и она буквально расцвела от его внимания. Кроме того, Рона заметила, что девочка узнала много новых французских слов.
        Глаза Роны встретились с глазами графа Лансинга. Она многозначительно покосилась на Алису и улыбнулась. Он кивнул, прекрасно поняв, что она имела в виду, и тоже улыбнулся.
        После этого Рона повернулась к своему соседу.
        — Мне бы очень хотелось, чтобы вы рассказали мне о России,  — произнесла она.  — Эта страна всегда меня зачаровывала.
        И граф стал рассказывать, начав с описания жизни при дворе царя Александра Второго, которую он, похоже, неплохо знал, хотя, подозревала Рона, и не так досконально, как утверждал. Он рассказывал о несметных царских богатствах и о великолепных нарядах, о церковных обрядах и о древних храмах.
        А еще он рассказывал о своем родном доме в деревне, где плодородные земли раскинулись от горизонта до горизонта и кажутся бесконечными. Он рассказывал о весенних ручьях, о березах и о песнях, которые разносятся по полям, когда крестьяне возвращаются домой после страды.
        Рона слушала, затаив дыхание. Этот человек с каждой минутой внушал ей все бoльшую симпатию. Влюбиться в этого большого жизнерадостного взрослого ребенка она не могла, но собеседником он был прекрасным.
        После обеда общество переместилось в музыкальную комнату. Некоторые гости по очереди играли на фортепиано, остальные просто прохаживались, негромко беседуя.
        — Никогда не видел, чтобы Алиса с таким удовольствием общалась,  — сказал граф Лансинг Роне.  — Но, как думаете, не произошло ли это слишком быстро?
        — Пока мы вместе с вами за ней присматриваем, ей нечего бояться,  — ответила Рона.  — Этот мальчик тоже почти ребенок. По-моему, до сих пор Алиса страдала от недостатка внимания и похвалы. Если сейчас она получит их с избытком, это ей не навредит.
        — Вы правы. Оставляю ее на ваше попечение,  — ласково произнес граф.  — Я никому не доверял больше, чем вам.
        Он на мгновение сжал руку Роны в своих ладонях, после чего развернулся и направился к хозяйке дома.
        Вниманием Роны тут же снова завладел граф Ростов.
        — Вы уверены, что поступаете правильно, тратя на меня столько времени?  — спросила она.  — Вы можете упустить богатую наследницу.
        — Я польщен, что вы так беспокоитесь обо мне, но ваши тревоги излишни,  — с серьезным видом произнес он.  — Дочери месье Тьери либо замужем, либо слишком молоды. Малышка Алиса тоже чересчур юна. Если я попробую поухаживать за ней, ее папаша перережет мне горло.
        — Или же это сделаю я,  — весело добавила Рона.
        — Вот именно. Так что, как видите, здесь вариантов нет. Я тщательно все взвесил.
        — Разумеется. Я могла бы об этом догадаться,  — ответила она с таким же серьезным видом, но ее глаза лукаво заблестели.
        Они снова рассмеялись, но на этот раз негромко, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.
        После этого граф Алексей продолжил рассказ о Москве и Санкт-Петербурге, и Рона восторженно внимала ему, пока одна из молодых женщин, горящая желанием показать свое мастерство в фортепианной игре, не подошла к инструменту и не начала исполнять очень длинную композицию.
        — Давайте выйдем на террасу,  — предложил граф.  — Там можно спокойно поговорить.
        Так они и сделали. На террасе им было не слышно музыки, но их самих было хорошо видно из дома: красивые мужчина и женщина, которые, склонив друг к другу головы, смеются и наслаждаются обществом друг друга.
        Так они провели около часа, пока Рона не опомнилась и не заявила, что Алисе пора ложиться спать.

* * *

        На следующее утро за завтраком Марсель сказал:
        — Дамы, не хотите ли сегодня покататься в Булонском лесу?
        — Мы с радостью будем вас сопровождать,  — добавил юный Жак и вздохнул, взглянув на Алису.
        Ни у Роны, ни у Алисы не было костюмов для верховой езды, но дамы семьи Тьери поделились с ними своими амазонками. Платья были новыми, сшитыми по последней моде.
        — В этой одежде я выгляжу такой взрослой!  — восторженно произнесла Алиса.
        — Но не забывайте о том, что вам нет еще и семнадцати,  — предупредила ее Рона.  — Постарайтесь вести себя сдержанно.
        Алиса скорчила недовольную гримасу.
        Сама Рона старалась не особенно задумываться о своей внешности, но нельзя было не признать, что амазонка выставляла ее стройную фигуру в выгодном свете.
        Граф и месье Тьери вместе ушли на какую-то официальную встречу. Питера тоже не было  — Марсель упомянул о том, что он уехал рано утром «по какому-то срочному делу». В Булонский лес отправилась компания из восьми человек.
        Жак после ловкого маневра устроился рядом с Алисой, а вот рядом с Роной образовалась небольшая толчея, победителем из которой вышел Марсель. Он оказался весьма галантным кавалером и без устали отпускал ей комплименты. Он восторгался ее умением сидеть в седле, пока Рона не расхохоталась.
        — Вы смеетесь надо мной? Я вас чем-то обидел?  — спросил Марсель.
        — Нет, я не обижена, просто наслаждаюсь столь изысканными комплиментами. В Англии это редкость. Именно поэтому мне нравится приезжать сюда  — французы всегда говорят такие приятные слова, хотя на самом деле ничего такого не думают.
        — Конечно же, думаем, если они адресованы такой красивой женщине, как вы,  — быстро возразил Марсель.
        Рона снова рассмеялась.
        — Такой комплимент мне по душе,  — сказала она.  — В моей стране этого от мужчины не дождешься.
        Марсель кивнул.
        — Я бывал в Англии и думаю, что англичане не умеют делать комплименты главным образом потому, что они просто не знают, как получать от жизни удовольствие. Особенно если это касается красивых женщин. А главная беда англичанок заключается в том, что они до того не привыкли к комплиментам, что не верят им.
        — Обещаю верить каждому вашему слову,  — улыбнулась Рона.
        — Хорошо. А когда вернетесь домой, научите своих мужчин, как нужно обращаться с женщинами. Расскажите им, что здесь мы с этим справляемся лучше.
        — Попытаюсь. Но мне кажется, никакие уроки не сделают англичан такими же галантными, как вы, французы.
        Они продолжали этот шутливый разговор, пока не углубились в парк. Там Рона неожиданно услышала рядом с собой еще один голос.
        — Я восхищен, сударыня. После утомительной поездки и вечернего приема вы по-прежнему так же свежи, как маргаритка поутру.
        Быстро повернув голову, Рона с удивлением увидела Питера. Он сидел верхом на черной, как ночь, лошади и выглядел при этом изумительно.
        — Я не знала, что вы собирались присоединиться к нам, сэр,  — сказала Рона.  — Вам, похоже, нужно в одно и то же время быть повсюду.
        — Да, я повсюду,  — обронил он.
        И вдруг Рона услышала другой голос, сказавший однажды: «Арлекин повсюду и все видит».
        По телу Роны пробежала дрожь. Это он! Теперь она точно знала: Питер  — это Арлекин. Услышав столь похожие слова, она узнала его голос.
        Рона повернулась в седле, чтобы рассмотреть Питера получше.
        Он глядел на нее. Его глаза горели так, словно и он ее узнал.
        Рона подождала, когда он подъедет ближе, чтобы окончательно убедиться в своей правоте.
        — Ваша подопечная делает вам честь,  — наконец сказал Питер.  — Не часто я видел ее в таком прекрасном расположении духа.
        Хорошие манеры заставили Рону скрыть разочарование. Она ожидала услышать совсем другое.
        — Моей заслуги в этом почти нет, сэр. Я служу у графа всего третий день.
        — Мне кажется, ваша заслуга огромна. Дело не во времени, а в отношении. Когда мы встретились, Алиса назвала вас волшебницей, потому что вы произвели на нее неотразимое впечатление. Она была несчастна, вы сделали ее счастливой. Это настоящее волшебство.
        — Спасибо,  — с чувством произнесла Рона.
        Когда они проехали еще немного вперед, Питер сказал:
        — Я очень любил Валери, свою сестру. Мы вместе росли, и смерть родителей еще больше сблизила нас. Когда она вышла замуж и родила ребенка, я полюбил Алису как дочь. Джайлз всегда просил меня считать их дом своим. Вот как вышло, что для Алисы я стал кем-то вроде второго отца. Я благодарен вам за то, что вы для нее сделали.
        — Бедное дитя сейчас особенно нуждается в руководстве,  — сказала Рона.  — Ее отец граф, поэтому вокруг нее будет увиваться немало непорядочных мужчин.
        — Вы имеете в виду охотников за богатыми невестами?
        — Боюсь, что да. Алиса должна научиться распознавать их.
        — Вы можете научить ее этому лучше, чем кто бы то ни было.
        — Почему вы так говорите?  — быстро спросила Рона.
        Видимо, он наконец решился сказать ей о том, что они уже встречались.
        — Потому, сударыня, что вы, кажется, объявили вендетту всем мужчинам,  — усмехнулся Питер.
        — Ничего подобного!  — воскликнула Рона.
        — Но вы явно не испытываете к нам симпатии… Кроме разве что тех мужчин, которые могут похвастаться обильной черной растительностью под носом. Хотел бы я знать почему.
        Рона дипломатично хранила молчание. У нее возникло подозрение, что он начал эту пикировку намеренно.
        — Не все мужчины негодяи и мерзавцы,  — продолжил Питер.
        — В самом деле?
        — Вы не настолько бесчувственны, чтобы в это верить.
        — Я могу верить во все, что угодно, если у меня есть на то причины,  — сказала Рона, вскинув голову.
        — Я понял. Какой-то подлец обманул вас и разбил ваше сердце. Назовите его имя, и я проткну его шпагой.
        — Вовсе нет. И мое сердце не разбито. Оно принадлежит мне одной, и так было всегда.
        — Ах, леди проницательна и имеет вкус. Мне это нравится.
        — Вы говорите дерзости, сэр. Мне неинтересно, что вам нравится.
        — Снова я посрамлен!  — печально произнес Питер с таким громким вздохом, что Рона не выдержала и рассмеялась.  — Что ж, вижу, добиться вашего расположения не так-то просто.
        — Пожалуй, невозможно,  — уточнила она.
        — А если я отращу усы, это мне поможет?  — с надеждой в голосе спросил Питер.
        — Вам усы не пойдут. Не советую тратить на это время.
        — Я никогда не прислушиваюсь к советам, сударыня. У меня такое правило.
        — В таком случае вы хлебнете горя.
        Помолчав секунду, Питер произнес странным голосом:
        — Откуда вы знаете, что я уже его не хлебнул?
        Рона заколебалась, не зная, что ответить. Неизвестно, что он имел в виду.
        — Что ж, если это так, вы, кажется, совсем не падаете духом,  — сказала она, пытаясь выиграть время.
        — А почему вы решили, что можете верить своим глазам?  — спросил Питер.  — Что, если на самом деле это всего лишь маска?
        Сердце Роны забилось часто-часто.
        — В таком случае, я думаю, вы носите маску лучше, чем большинство людей,  — произнесла она.  — Возможно, их даже несколько.
        Питер замер, осознав значение ее слов. Рона удивилась, увидев, как побледнело его лицо.
        — Вы проницательны, сударыня,  — негромко сказал он.  — Что это? Догадка? Или вы тоже носите маску?
        — Вы думаете, что я ношу маску?
        Питер уже пришел в себя и теперь снова смотрел на нее с полуулыбкой. Рона опять обратила внимание на то, какой широкий и подвижный у него рот, и вдруг на нее нахлынули воспоминания о губах, которые припали к ее устам, соблазнительно лобзая их; о мужчине, который целовал ее так, чтобы она уже никогда его не забыла.
        «Это были вы?  — пронеслось у нее в голове.  — Это ваши руки обнимали меня? Это ваши губы ласкали меня так, что я не могла думать, а могла лишь чувствовать?»
        Наверняка он сейчас произнесет слова, после которых ее замешательство пройдет.
        Но тут Рона услышала крик.
        — Эй, смотрите-ка, кто тут у нас!
        Все взоры обратились к графине Ростовой и ее брату, которые скакали к ним легким галопом.
        — Я должен поздороваться,  — сказал Питер.  — С вашего позволения, сударыня.
        Он коснулся шляпы и, не произнеся больше ни слова, направил лошадь к графине.
        Волшебство растаяло. Только что все его внимание было направлено на Рону и он, казалось, хотел сказать ей что-то необычайно важное… Но вот он уже скачет к другой, а она, Рона, забыта.

        Глава 6

        С общего согласия две компании объединились. Граф Ростов тут же поравнялся с Роной, поймал ее руку, поцеловал ее и театральным жестом прижал к своей груди. Роне это больше напоминало клоунаду, чем страсть, поэтому она не обиделась.
        — Я всю ночь не мог уснуть, думал о вашей красоте,  — произнес граф с рычащим акцентом.
        — Какая бессмысленная трата времени!  — заявила Рона.  — Вам нужно думать о богатых наследницах.
        — Да. Но что я могу поделать, если вы так красивы и так жестоки?
        Сзади послышался сдавленный смех  — это не выдержала слушавшая их Алиса.
        Ничуть не смутившись, граф повернулся и с улыбкой помахал ей рукой.
        Но не все вышло так, как ему хотелось. Анри, не желая уступать брату, Марселю, подъехал к Роне с другой стороны и настойчиво потребовал ее внимания. Следующую милю пути между ним и графом проходила своеобразная дуэль, но их обоих сдерживал тот факт, что леди постоянно отвлекалась. Она старалась не упускать из виду Алису.
        Иногда это было легко, потому что девочка подъезжала почти вплотную к ним. Иногда она отставала, а иногда сворачивала в сторону с двумя младшими сыновьями месье Тьери, и Роне приходилось кричать ей, чтобы она возвращалась. Алиса недовольно поджимала губы, но всегда послушно исполняла приказ.
        Роне приятно было видеть, что Алиса прекрасно держится в седле. Лошадь ей досталась смирная и послушная. Девочка явно имела врожденные способности к верховой езде.
        У Роны скакун был поноровистее, и ей все время приходилось его сдерживать. К счастью, отец в свое время настоял на том, чтобы верховой езде ее обучали лучшие наездники, так что в этой битве характеров она вышла победителем.
        Анри, хозяин коня, поздравил ее.
        — Кастор у нас весельчак, но вам, я вижу, удалось заставить его слушаться.
        — Спасибо,  — обронила Рона,  — но вас это не должно удивлять. Гувернантка обязана уметь добиваться покорности, это касается как лошадей, так и остальных.
        — Да, остальных. Мне кажется, мадемуазель гувернантка, это прекрасно вас характеризует. Вы… как это сказать по-английски?..
        — Командирша?  — с улыбкой подсказала Рона.
        — Да! Командирша.
        — Но это же оскорбительно!  — взревел русский.  — Женщины не любят, когда их называют командиршами.
        — Это зависит от того, сколько в ней командирского на самом деле,  — заметила Рона. Бросив на Анри лукавый взгляд, она прибавила:  — Женщина может быть даже рада этому, приняв такие слова за проявление покорности, которой она ожидает.
        — Вот видите?!  — торжествующе воскликнул Анри.
        — Какой-то странный флирт,  — проворчал граф.
        — Но иногда,  — подхватил разговор Анри,  — мужчина бывает слишком упрямым, чтобы слушать женщину. Вообще-то, если уж быть откровенным до конца, сразу после свадьбы мужчина начинает бороться за то, чтобы быть главой семьи, а не послушным маленьким мальчиком.
        Рона рассмеялась.
        — Я уверена, с вами такого никогда не случится,  — сказала она.
        — Хотел бы я быть в этом уверен. Только, боюсь, я проиграю и окажусь растоптанным красивой женской ножкой.
        — Женщина должна быть очень строга, чтобы бороться с мужчиной,  — произнесла Рона.  — Проще всего его соблазнить, чтобы он потерял голову и опомнился только тогда, когда менять что-либо будет уже поздно.
        Анри усмехнулся.
        — Вы неисправимы,  — сказал он.  — И мне жаль вашего будущего мужа, потому что я не сомневаюсь: у вас в семье всем будете заправлять вы.
        — Я стану бороться за это,  — кивнула Рона.  — Если буду уверена в своей правоте.
        — Женщины всегда уверены в своей правоте,  — произнес Питер.
        Каким-то образом ему удалось незаметно пристроиться к ним сзади и подслушать разговор.
        — Я не согласна с вами!  — воскликнула Рона.  — Я всегда готова подчиниться мужчине, чьи идеи окажутся лучше моих.
        — Ага! Вот где собака зарыта,  — с довольным видом проговорил Питер.  — А кто будет решать, чьи идеи лучше? Женщина, разумеется.
        — И это правильно!  — заявила Рона под всеобщий хохот.
        Потом произошло нечто такое, что привлекло внимание всей веселой компании. Сзади них раздались крики ярости и смятения, топот копыт и выстрелы. Все развернулись и увидели группу очень молодых людей, несущихся галопом не разбирая дороги и палящих в воздух из пистолетов.
        Анри поморщился.
        — Скачки. Здесь это запрещено. К тому же эти люди, кажется, пьяны.
        — Значит, скорее всего, это англичане,  — предположил Питер и поставил лошадь так, чтобы закрыть графиню Эмилию.
        — Один из них точно русский,  — сказал граф Ростов.  — Но, кем бы они ни были, так вести себя в присутствии дам недопустимо.
        — Вы правы,  — сказал Анри.  — Давайте отведем дам в сторонку.
        Но, прежде чем они успели переехать, всадники налетели на них с гиканьем и пальбой, пугая лошадей. Все начали успокаивать своих скакунов, но сильнее всех испугался конь Роны.
        Громкий выстрел заставил Кастора попятиться, и Рона с трудом удержалась в седле. В следующий миг конь сорвался с места и стрелой помчался вперед.
        Рона знала, что Кастор норовист, но, когда он понес, она поняла, что не справится с ним. Решительно сжав губы, девушка вцепилась в поводья, оставив всякие попытки остановить обезумевшее от страха животное или хотя бы направить его.
        Люди разбегались с ее пути. Рона не знала, куда скачет и чем эта скачка закончится. Ей оставалось лишь держаться за поводья и молиться.
        Рона даже не услышала, что ее догоняют две лошади. Заметила она их только тогда, когда они поравнялись с ней. Девушке показалось, что слева от нее скакал Питер, но повернуться, чтобы проверить это, она не решалась, потому что все ее силы и внимание были направлены на то, чтобы не вылететь из седла.
        Потом Рона увидела прямо перед собой полосу воды. Девушка с силой дернула за поводья, но Кастор продолжал нестись вперед. Вдруг к уздечке потянулась мужская рука, но в последнюю секунду Кастор шарахнулся влево, прямо на лошадь Питера, заставив ее резко подняться на дыбы.
        Раздался женский крик. Рона почувствовала толчок, перелетела через голову Кастора и упала в воду. Вода немного смягчила падение, но удар все равно оказался достаточно сильным, чтобы оглушить ее.
        Какое-то время Рона барахталась в воде и ловила ртом воздух, боясь захлебнуться и утонуть. Потом сильные руки выдернули ее из воды. Кто-то высоко поднял ее и прижал к широкой груди.
        Перед глазами у Роны все поплыло.
        «Это Питер,  — решила она.  — Питер спас меня».
        Ничего не видя, она подняла руку и положила ее на плечо своему спасителю.
        А потом громкий, но ласковый голос произнес:
        — Ну вот, теперь вы в безопасности. Держитесь за меня.
        Это был граф Алексей.
        Он шел, держа ее на руках, к берегу, где вся компания уже стояла, взволнованно переговариваясь.
        — Мисс Рону нужно поскорее отвезти домой,  — сказал Анри.  — Она может сидеть в седле или послать за каретой?
        — Нет, это будет слишком долго,  — ответил граф.  — Я повезу ее на своей лошади. Вот так.
        Не давая Роне опомниться, он вскочил в седло и посадил ее перед собой.
        — Я… со мной все в порядке,  — пролепетала девушка.  — Я могу ехать самостоятельно…
        — Вряд ли,  — возразил Алексей.  — Если вы попробуете это сделать, то просто упадете.
        «Если бы это Питер спас меня и вызвался отвезти домой»,  — пронеслось в голове у Роны… Ей оставалось только досадовать на судьбу из-за того, что с ней случилось.
        Вокруг нее кружились образы: бледное, напряженное лицо Питера. Он стоял в стороне, рядом с графиней. Была там и Алиса, заплаканная и растерянная.
        — Мисс Джонсон!  — кричала она.  — Пожалуйста, не умирайте!
        — Не говорите глупостей,  — произнесла Рона самым строгим тоном, на который была способна в ту минуту.  — Я не собираюсь умирать. Просто я упала, вот и все.
        Тут мир снова закачался у нее перед глазами и ей пришлось схватиться за графа. Он пришпорил лошадь, и спустя несколько мгновений они уже выехали из леса.
        Голова в месте удара жутко болела. О возвращении в дом месье Тьери у Роны остались лишь смутные воспоминания. Потом появилась мадам Тьери. Она была в ужасе от того, что случилось с ее гостьей.
        Рону отвели наверх, и тут же был вызван доктор. После осмотра он сообщил, что удар был несильный и долгий сон снова поставит Рону на ноги. Мадам Тьери принесла какое-то успокаивающее лекарство и теперь суетилась возле кровати гостьи.
        — Простите, что доставляю вам столько хлопот,  — виновато произнесла Рона.
        — Что вы, какие хлопоты?  — запричитала хозяйка.  — Произошел несчастный случай.
        — Я должна была присматривать за Алисой.
        — С Алисой все хорошо. Она хочет навестить вас.
        Алиса пришла не одна.
        — Милорд!  — воскликнула Рона, с трудом приподнимаясь на кровати, ошеломленная появлением графа.  — О, вам не стоило из-за меня беспокоиться.
        — За мной послали,  — сказал граф, который был очень бледен.  — И я бы очень рассердился, если бы меня не поставили в известность о случившемся.
        — Я вас подвела.
        — Нет,  — произнес он ласково, садясь на краешек кровати и беря руку девушки в свои ладони.  — Ни о чем не волнуйтесь. Мы с Питером присмотрим за Алисой. Питер, к слову, приносит свои извинения. Это его лошадь ударила вас копытом в голову.
        — Так вот оно что!  — пробормотала Рона.  — Но на самом деле это я во всем виновата. Лошадь встала на дыбы из-за того, что я была недостаточно внимательна.
        — Я узнал об этом от русской графини. У нее случилась истерика, и, чтобы ее успокоить, пришлось пообещать ей дорогой подарок. Питер повез ее в ювелирный магазин.
        — Понятно,  — вялым голосом сказала Рона.
        — Да, она никому тут не нравится,  — сказал граф, неверно истолковав ее тон.  — Все были благодарны ему, когда он забрал ее отсюда, хотя это обойдется ему в кругленькую сумму. Не каждый может себе это позволить.
        — Наверное, он может позволить себе больше, чем мы думаем,  — заметила Рона.
        — Вряд ли. Разве что Питер сколотил себе состояние во время одного из своих многочисленных путешествий. Графиня не принесет ему денег. Наверное, он очень любит ее, раз так носится с ней.
        — Пожалуй.
        — Но я уже утомил вас. Пойду. Впредь будьте осторожны. Жаль, что я не могу быть рядом с вами, когда вы выезжаете. Я бы мог за вами присматривать.
        — Почему бы нет?  — быстро спросила Рона.  — Алиса была бы рада.
        — К сожалению, мне будет трудно выкроить на это время. Месье Тьери познакомил меня с серьезными финансистами, и я почти все свое время уделяю им. К тому же,  — прибавил граф, поразмыслив,  — я помешал бы вам.
        — Что вы, нет! Как вы могли такое подумать?
        Глядя не на нее, а в сторону, он сказал:
        — Судя по тому, что я слышал, вы, вероятно, со дня на день объявите о помолвке со своим русским другом.
        — Нет!  — выпалила Рона.  — Он ищет богатую наследницу и поэтому не может позволить себе жениться на такой бедной девушке, как я. Он сам заявил мне об этом.
        — Он прямо так и сказал?  — переспросил ошеломленный граф.  — Какая дерзость!
        — Вовсе нет. Это откровенность. Граф Алексей веселый человек, милорд, поэтому мне нравится проводить с ним время.
        — Боже правый!  — изумленно воскликнул граф.  — Лучше не подпускайте его к Алисе.
        — Да, он знает, что если попробует флиртовать с ней, то вы его убьете. А если этого не сделаете вы, то сделаю я. Я так ему и сказала.
        Граф искоса посмотрел на нее.
        — Никогда не пойму женщин. Вы должны быть очень уверенным в себе человеком, чтобы так говорить.
        — Кто-то сказал бы «легкомысленным».
        — Это не так,  — отрубил граф.
        У Роны потеплело на душе. Граф был таким приятным человеком, простым, но очень добрым и вежливым.
        Граф ушел, и она заснула, но даже во сне ее преследовали тревожные мысли.
        Пришло время рассуждать здраво. Питер не был Арлекином, какие бы отголоски прошлого ее ни преследовали. Это было невозможно, потому что сердце подсказывало Роне: Арлекин не оставил бы ее ради другой женщины.
        Казалось бы, ничто в ее жизни не изменилось, но почему-то Рону не покидало странное ощущение, будто она что-то потеряла.

        Лекарство, которое дал ей доктор, укрепило ее сон, и, когда она проснулась, было уже утро. Рона чувствовала себя посвежевшей, набравшейся сил, поэтому, несмотря на возражения Алисы, решила встать.
        — Но у вас на голове синяк!  — воскликнула девочка.
        — Он только выглядит так страшно. Я голодна. Вкусный плотный завтрак, и я буду готова встретить новый день.
        Ее появление внизу вызвало всеобщее изумление, но затем хозяева дома все же согласились, что ей полезно как следует поесть.
        Место Роны за столом утопало в цветах. Всем хотелось поднять ей настроение. Одна из дочерей месье Тьери даже сделала ей подарок  — набор вышитых платочков.
        Ослабевшая Рона едва не разрыдалась, видя такое радушие и заботу.
        Однако после завтрака силы вновь покинули ее и она поняла, что ей нужно еще немного отдохнуть.
        В конце концов мадам Тьери распорядилась поставить под деревьями раскладное кресло. Рону усадили на подушки, и хозяйка посоветовала ей расслабиться и думать о выздоровлении.
        Алиса вся извелась от желания помочь. Несколько раз она бегала за дополнительными подушками и спрашивала Рону, не нужно ли ей еще чего-нибудь.
        — Мне нужно одно: знать, что с вами все будет хорошо,  — отвечала Рона.
        — Мадам Тьери и ее дочери возьмут меня с собой в магазин. Дядя Питер сказал, что заедет за мной позже, а сегодня утром ему нужно наведаться к графине.  — Алиса поморщилась.  — Встретившись с ней, он, наверное, совсем забудет обо мне.
        — Нет-нет, я уверена, он не забудет о тебе,  — заверила ее Рона.
        — А я уверена, что забудет. Папа говорит, что еще никогда не видел, чтобы мужчина так влюблялся.
        Наконец Алиса ушла и Рона смогла отдохнуть. Она чувствовала себя подавленной и уставшей, и у нее было лишь одно желание: закрыть глаза и забыть обо всем.

        Как долго она проспала, Рона не знала, но проснулась она как-то внезапно, в один момент, хоть и лежала еще какое-то время с закрытыми глазами. Когда она подняла веки, ее ждало потрясение.
        Рядом с ней стоял Питер. Его глаза на очень бледном, напряженном лице были устремлены на нее.
        — Что вы здесь делаете?  — резко произнес он.  — Вы должны быть в постели.
        — Скоро пойду к себе. Здесь такое чудесное солнышко!
        — Не нужно подвергать себя излишней опасности, если пострадала голова,  — сказал он ей все тем же резким тоном.
        — Подумаешь, небольшой ушиб!
        — Что за вздор! Вы не знаете, о чем говорите,  — выпалил он.
        Рона удивилась подобному тону, но Питер развернулся и зашагал прочь, не посмотрев ей в глаза. Через несколько шагов он остановился и обернулся. Рона решила, что он хочет что-то добавить, но Питер лишь вздохнул и снова отвернулся.
        Но потом он опять остановился и вернулся к креслу, на котором она лежала.
        — Вы сердитесь на меня?  — спросила Рона.  — Ваша лошадь пострадала?
        — К черту лошадь!  — воскликнул Питер.  — Вы что, думаете, я волнуюсь из-за лошади?
        — Тогда я не понимаю, почему вы так рассердились.
        К ее изумлению, он пробормотал что-то себе под нос, возможно, это было проклятие. Рона никогда еще не видела его таким возбужденным. Он словно был охвачен каким-то мучительным чувством, которое не мог ни выразить, ни сдержать.
        — Я не рассердился. Просто я хочу вас предостеречь.
        — О чем?
        Питер резко вздохнул.
        — Граф Ростов… То, как вы позволяете ему вести себя с вами, это… это…  — Он снова отвернулся.
        Рона села в кресле, не веря своим ушам.
        — Договаривайте,  — с негодованием потребовала она.
        — Неприлично!  — наконец нашел Питер подходящее слово.
        — И что вы хотите этим сказать?
        — Я хочу сказать, что его манеры слишком развязны.
        Это было невыносимо. После откровенного заискивания перед графиней прямо у нее на глазах он смеет ставить под сомнение ее дружбу с братом Эмилии!
        Охваченная гневом, Рона встала с кресла и посмотрела прямо в глаза Питеру.
        — Я не вижу в манерах графа ничего неприличного,  — ледяным тоном произнесла она.
        Питер сжал губы.
        — Повторяю, он ведет себя неподобающим образом. Меня удивляет, что вы сами этого не замечаете. Или вы настолько очарованы им, что позволяете ему подобные вольности на глазах у всех?
        — Конечно же, нет. Это была просто шутка. Или мне нужно было устраивать сцену из-за такой мелочи? Да как вы смеете упрекать меня в непристойном поведении?
        — Я сказал «неподобающее». И давайте вспомним о том, что вам доверена забота о девочке. Алисе понравилась ваша «шутка»?
        — Больше чем кому бы то ни было. Мало того, для нее это послужило очень ценным уроком… как вести себя, если мужчина выставляет себя дураком.  — Глаза Роны вспыхнули, и она добавила:  — С этим ей, увы, придется сталкиваться на протяжении всей жизни. Как и каждой женщине. Жаль, что ее сейчас здесь нет и она не видит этой сцены. Она бы узнала о мужской глупости еще больше, чем вчера утром.
        С удовлетворением отметив про себя, что Питер не находит слов, Рона продолжила атаку.
        — Позвольте напомнить вам, что граф Ростов спас меня. И…  — Она подошла к тому, что ее действительно угнетало:  — И он один пришел мне на помощь.
        — Напротив, я сделал все, что мог, чтобы помочь вам, и я бы спас вас, если бы вы не испугали мою лошадь,  — ответил Питер.
        — Вашу лошадь, с которой вы не смогли справиться.
        Рона знала, что ее обвинение несправедливо, но не могла отказать себе в удовольствии позлить Питера.
        — Не знаю, что вы собирались сделать, но спас меня граф Ростов. И я должна после этого задирать перед ним нос? Хорошего же вы обо мне мнения!
        — Что ж, прекрасно, сударыня,  — выпалил Питер.  — Вы очень ясно обозначили свои пристрастия. Не думал я, что вас можно увлечь громким голосом и развязными манерами. Я считал вас женщиной с характером и теперь виню себя за ошибку.
        Рона ахнула.
        Как она могла принять этого человека за джентльмена? Так говорить о даме! И к тому же о больной!
        Правда, нужно признать, что в эту минуту она себя больной не чувствовала. Напротив, ею овладела всепоглощающая ярость, наполнившая ее невиданной доселе силой. Ответить ему той же монетой было бы чрезвычайно приятно.
        — Повторяю,  — настойчиво произнесла Рона,  — я не вижу в манерах графа Алексея ничего дурного, чего не могу сказать о ваших манерах. Я должна отчитываться перед лордом Лансингом, а не перед вами. Если у него нет жалоб на меня, у вас их тоже не должно быть.
        Глаза Питера сверкнули.
        — Вот как?
        — Да, сэр, именно так. Если у вас есть замечания по поводу моего поведения, предлагаю вам обратиться к человеку, который взял меня на службу. Если он будет недоволен мной, он может отказать мне от места.
        — Я, разумеется, не хочу, чтобы вам отказали от места,  — возразил Питер резко.  — Но вы разрешаете графу Ростову вольности, которые… Я хочу сказать, что он не тот человек, с которым вам стоит водить знакомство.
        — А его сестра?  — вспыхнула Рона.
        Леди не пристало выражаться подобным образом, но эти слова, невольно сорвавшиеся с ее уст, доставили ей истинное наслаждение, потому что достигли цели. Его лицо напряглось, глаза вспыхнули.
        — На этом закончим разговор, если вы не против,  — холодно бросил Питер.
        — Конечно. Давайте не будем говорить ни о нем, ни о ней. Прошу вас уяснить раз и навсегда, что вас не касается то, с кем я вожу дружбу.
        — Черта с два они…  — начал Питер гневно, но вдруг замолчал и его лицо изменилось. Злость исчезла, и на ее месте появился страх.  — Что? Что случилось?
        Силы неожиданно покинули Рону. Вспышка гнева, как видно, истощила ее. У нее перед глазами все поплыло. Словно сквозь туман она увидела лицо Питера, бледное и обезумевшее от волнения, почувствовала, как его руки обхватили ее, услышала крик:
        — Рона! О боже, Рона!
        Потом она поняла, что ее поднимают. Питер бросился к дому и взбежал по лестнице с криком:
        — Позовите доктора!
        Он нес Рону на руках, и это было совсем не похоже на то, как нес ее граф. Это было чудесно.
        Ударом ноги Питер открыл дверь в ее спальню, положил Рону на кровать, а потом попятился и ушел, оставив ее на попечение женщин, вбежавших следом за ним в комнату. Последним, что увидела Рона, было его лицо, с которого слетела маска, и глаза, безумные, полные ужаса.
        Явившийся доктор сделал ей выговор за то, что она встала так рано.
        — Но я лежала,  — стала оправдываться Рона.  — Во всяком случае, бoльшую часть времени. Только не в спальне, а в саду, на раскладном кресле.
        — И каким образом вам удалось разволноваться до обморока?  — поинтересовался доктор с усмешкой.  — Быть может, вы наблюдали за тем, как порхают птички?
        — Нет. Конечно, нет.
        — Или, возможно, вы поссорились с возлюбленным?  — спросил он, блестя глазами.
        — Это не мой возлюбленный,  — ответила Рона и так посмотрела на доктора, что исполненный благих намерений эскулап предпочел удалиться.
        Ужин Алиса принесла Роне в постель. Она суетилась вокруг своей гувернантки, как заботливая мать вокруг ребенка.
        — Может быть, вам еще что-нибудь нужно?  — в сотый раз спросила девочка.
        — Нет,  — рассмеялась Рона. Она снова хорошо себя чувствовала.  — Алиса, вы погубите меня своей добротой.
        — Ой, чуть не забыла! Дядя Питер просил передать вам это.
        Алиса показала Роне коробочку, обернутую золотой бумагой.
        — Еще один подарок,  — сказала она.  — Правда, мило? Знаете,  — добавила девочка с видом человека, постигшего глубины житейской мудрости,  — я думаю, это графиня помогла ему с выбором.
        Рона сняла бумагу, потом открыла коробку, и наконец в ее руку лег подарок Питера.
        — Нет,  — тихо произнесла она.  — Не думаю, что это выбирал кто-то другой.
        На ее ладони лежала маленькая фарфоровая статуэтка Арлекина.

        Глава 7

        На следующий день Рона дожидалась Питера, чтобы спросить его о подарке. Наверняка теперь он признается, что это он был Арлекином. Ей нужно было задать ему столько вопросов!
        Но он не пришел ее проведать.
        По настоянию мадам Тьери следующие два дня Рона провела в постели. Все это время Алексей засыпaл ее красными розами.
        — По сравнению с ними мой подарок выглядит очень скромным,  — сказал граф Лансинг, протягивая Роне букет белых роз и грустно улыбаясь.
        — Ваши цветы мне нравятся больше,  — сказала Рона, принимая букет.  — Спасибо. Не мог бы кто-нибудь унести эти нелепые красные розы?
        — Бедный граф Ростов! Его сердце будет разбито, когда он узнает, что вы отвергли его подарок.
        — Граф Ростов любит делать красивые жесты, но его сердце принадлежит мне не больше, чем мое ему,  — уверенно произнесла Рона.  — Он умеет поднять мне настроение, и это все, что я могу сказать о нем.
        — Кроме того, что он спас вам жизнь,  — напомнил ей граф Лансинг.
        — Наверное, да. Только там было не глубже трех футов, и если бы не вмешался он, это сделал бы кто-то другой.
        Граф громко захохотал.
        — Как практичны женщины!
        — Я всего лишь не считаю графа Ростова героем.
        — Я рад этому,  — просто ответил он.

        На следующий день под шумные приветствия Рона спустилась к обеду, держась за руку графа Лансинга. Рядом с тарелкой ее ждали новые подарки.
        Русских в столовой не оказалось, и Рона вздохнула с облегчением. Она не хотела сидеть и смотреть, как Питер отчаянно флиртует с прекрасной графиней, а поговорить они могли и позже.
        Вся семья Тьери, похоже, прониклась к ней симпатией. Собравшиеся одобрительно загудели, когда граф Лансинг усадил Рону рядом с собой за стол, и с восторгом стали смотреть, как она открывает подарки.
        — Скоро настанет и твой черед,  — сказал Питер Алисе, которая во все глаза наблюдала за Роной.  — Если не ошибаюсь, на следующей неделе тебе исполнится семнадцать.
        — Да,  — широко улыбаясь, кивнула Алиса.
        — Можешь заказывать, какие подарки тебе хочется получить,  — улыбнулся Питер в ответ.
        — Я хочу только один подарок,  — сказала Алиса.  — Жить в Париже. Папочка, мы можем остаться здесь навсегда?
        — А как же наш дом в Англии?  — напомнил ей граф.  — Ты же не хочешь его оставить?
        — Нет, мы все-таки когда-нибудь туда вернемся. Но можем мы хотя бы еще немножко здесь пожить? Пожалуйста!
        — Почему бы нет?  — сказал месье Тьери.  — После столь долгого путешествия неразумно уезжать домой так рано. Останьтесь хотя бы до дня рождения Алисы.
        Все согласились, что это хорошая мысль, особенно Жак и Эдуард, которые рьяно боролись друг с другом за внимание Алисы. Наконец решение было принято.
        — Что мне оставалось делать?  — немного позже сказал граф Лансинг Роне.  — Ей так хочется остаться!
        Рона улыбнулась и согласилась. Однако ей показалось, что это Питер хотел продлить их пребывание во Франции и добился этого окольными путями.
        Она решила спросить его об этом после обеда.
        Однако когда джентльмены присоединились к дамам, Питера среди них не оказалось.
        — Он сказал, что у него какие-то дела,  — сообщил граф Лансинг.  — Что, возможно, означает кутеж на всю ночь.
        — Я думал, Питер оставил попытки добиться расположения графини,  — обронил по-английски месье Тьери.
        Сидевшая рядом с Алисой Сесиль вздохнула.
        — Не люблю, когда папа шутит на английском языке. Он потом всегда проверяет, что я поняла, а что нет, после чего я выслушиваю лекцию о том, что мне нужно больше заниматься.
        — А моя гувернантка читала мне нотации по поводу моего французского,  — произнесла Алиса.
        — Зубри таблицы…  — тут же подхватила Сесиль.
        — Учи глаголы…
        — Прилагательные…
        Они с сочувствием посмотрели друг на друга.
        Случилось так, что Рона в эту минуту стояла позади них, совсем рядом, и чуть позже она передала этот разговор графу.
        — Они уже считают друг друга сестрами по несчастью,  — усмехнулась она.  — И теперь Алиса понимает, что не одинока.
        — Мне показалось или ее французский действительно улучшается?
        — Не по дням, а по часам. Эти двое мальчиков, ее добровольные рабы, делают для нее больше, чем могли бы сделать все учителя мира. Бедные юноши!
        — Бедные? Что вы хотите этим сказать?
        — Одному из них семнадцать, а другому восемнадцать. День рождения изменит Алису.
        — Ах да, теперь они будут казаться ей детьми, верно? И вскоре она официально станет дебютанткой.  — Граф широко улыбнулся.  — Как вы сказали, бедные юноши…
        — Я хочу поговорить с вами об Алисе,  — сообщила мадам Тьери, появившаяся с чашкой кофе в руках.  — Мы были бы рады в честь ее дня рождения устроить бал.
        — Это весьма любезно с вашей стороны, но не стоит, мадам,  — поспешил ответить граф Лансинг.  — В конце концов, моя дочь и так злоупотребляет вашим гостеприимством.
        — Это не она,  — рассмеялась мадам Тьери.  — Это Питер искал повод, чтобы остаться в Париже и продолжать ухаживать за милой Эмилией. По-моему, это чудесно, и мы счастливы ему помочь. Быть может, на балу они объявят о помолвке.
        — Ему уже давно пора остепениться и покончить с разгульной жизнью,  — заметил граф.  — Хотя нельзя сказать, что Эмилия  — женщина, рядом с которой хочется остепениться. Питер явно без ума от нее, и она еще покажет ему, где раки зимуют.
        Мадам Тьери кивнула.
        — Говоря между нами, я не думаю, что сегодня вечером он будет кутить… Разве что с Эмилией.
        И они рассмеялись.
        Рона отвернулась, чтобы они не видели выражения ее лица. Ее ногти впились в ладони. После этого разговора вечер перестал приносить ей удовольствие. Если бы только Питер вернулся и она смогла бы поговорить с ним! Тогда, возможно, ее сердце успокоилось бы.
        Ей захотелось, чтобы этот вечер поскорее закончился и наступило утро.
        Но на следующий день Питер исчез.

* * *

        — Удивительный молодой человек,  — сказала за завтраком мадам Тьери.  — Сегодня утром я спустилась вниз и встретила Питера, который дожидался меня. Он самым любезным образом попрощался со мной, а потом, представьте только, принялся вымаливать у меня прощение. Разумеется, я ответила ему, что мне не за что его прощать и что до бала в честь Алисы он может вернуться в любое время.
        — Но вернется ли он?  — спросила Сесиль.
        Мадам Тьери пожала плечами.
        — Кто знает? Мы знакомы с ним несколько лет, и единственное, что я о нем уяснила,  — невозможно предсказать, где и когда он снова появится.
        Граф Лансинг кивнул.
        — Моя жена говорила, что Питер как черт из табакерки,  — сказал он.  — Всегда появляется там, где его меньше всего ждут, исчезает без предупреждения и возвращается в последнюю секунду. Возьмите хотя бы прошлую неделю. Питер появляется в Лондоне и приходит ко мне домой как раз вовремя, чтобы присоединиться к нам в этом путешествии. Еще несколько часов, и он бы нас не застал.
        После этих слов Рону охватило странное чувство. Теперь она не сомневалась, что Питер был Арлекином и его присутствие на балу в Вестминстер-хаусе означало, что в Лондоне он появился по меньшей мере на день раньше, чем предполагал его зять.
        Зачем Питеру было лгать о таких вещах?
        Тут же она снова вспомнила и о том, как он исчез, когда на балу его пытались приветствовать друзья, точно человек, которому есть что скрывать.
        Питер вел себя так, словно его влекло к ней так же, как и ее к нему, а потом вдруг ни с того ни с сего сбежал. Почему он был груб с ней в саду, а после прислал подарок, понятный только ей? Если она была ему небезразлична, почему он, как мотылек на свечу, летел к графине, не обращая внимания на других женщин?
        Почему он исчез именно тогда, когда она хотела подойти к нему со статуэткой Арлекина?
        Или именно это и послужило причиной?
        — Он появится, когда посчитает нужным это сделать,  — сказал граф Лансинг.  — Во Франции у него много друзей. Возможно, Питер решил навестить их всех до отъезда.  — Он бросил лукавый взгляд на дочь.  — Теперь поговорим о бале. Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу себе позволить купить тебе новые наряды. Уверен, мисс Джонсон подберет тебе что-нибудь подходящее из твоего гардероба.
        — Папа!  — воскликнула Алиса.
        — Не будьте глупышкой,  — пристыдила ее Рона.  — Ваш отец шутит. Конечно же, он купит вам новую пару перчаток.
        Алиса растерянно перевела взгляд с Роны на отца и обратно под дружный хохот собравшихся.
        — Конечно же, у вас должно появиться новое платье,  — успокоила ее мадам Тьери.  — И не одно, а несколько. Мы немедленно поедем на Рю-де-ла-Пэ и пробудем там столько, сколько понадобится.
        Мужчины занялись обсуждением других вопросов, которые им предстояло решить, и в скором времени женщины отправились на знаменитую улицу с модными магазинами.
        Перед отъездом граф пошептался с Роной и дал ей указания идти на любые расходы, чтобы одеть его дочь как следует.
        — Только не говорите ей, что я это сказал,  — предупредил он, блеснув глазами,  — а то она станет невыносимой.
        — Не волнуйтесь,  — ответила Рона.
        — Да, есть еще один вопрос,  — напомнил ей граф и, кажется, слегка заволновался.  — Я знаю, что вы не обычная гувернантка и, похоже, можете позволить себе одежду лучше, чем у большинства из них. И все же бал у Тьери обещает стать торжественным событием и вы должны быть одеты не хуже, чем остальные леди. А в этом случае…  — Он, похоже, был готов провалиться сквозь землю от смущения.  — Мне кажется, покупкой вашего нового платья должен заняться я.
        — Вы очень любезны, милорд, но нет,  — твердо произнесла Рона.
        — Прошу вас, поймите меня правильно,  — краснея проговорил он.  — Я не имел в виду… то, что вы подумали.
        Рона поняла, на что он намекал. Леди не позволяет джентльмену одевать ее, если не позволяет ему ее раздевать. Поэтому ни одна женщина не примет в подарок от мужчины предметы гардероба. Единственное исключение возможно между женихом и невестой, да и то это может быть лишь шарфик или платок.
        Поэтому граф допустил бестактность, хоть Рона и понимала, что у него не было никаких дурных намерений по отношению к ней. Его замешательство подтверждало его порядочность.
        Но девушка ни на секунду не сомневалась в том, каким будет ее ответ.
        — Простите, милорд, но вы предлагаете невозможное. У меня есть приличные платья, и, уверяю вас, на балу вам не будет за меня стыдно. Если я оденусь не так богато, как остальные, то это объясняется моим положением в обществе. Я ведь, как-никак, все еще гувернантка. Никому это не покажется странным. Пожалуйста, не обижайтесь на меня.
        — Я не обижаюсь,  — тихо произнес граф.  — Я уважаю вас. Вы настоящая леди.
        Всю дорогу до Рю-де-ла-Пэ Рона думала о словах графа и о деликатности его манер. Однако все эти мысли вылетели у нее из головы, как только они достигли места назначения и Рона оказалась среди шелков, атласа, парчи и газа.
        Сначала мадам Тьери поговорила с хозяйкой заведения, миниатюрной женщиной с яркими глазами по имени Жинетта. Потом они вместе начали восторгаться Алисой, ее молодостью, красотой и грациозной фигурой. К ним присоединились Аньес и Сесиль. Они стали ходить вокруг Алисы, обсуждая особенности ее сложения, как будто она была лошадью на ярмарке.
        Но Алиса не возражала. Она наслаждалась тем, что всеобщее внимание было устремлено на нее по такому приятному поводу, и могла стоять там хоть весь день, пока шел спор о достоинствах разных тканей.
        В конце концов сошлись на шелковом газе. Жинетта сняла с Алисы мерки и принесла несколько образцов. Изучение их заняло остаток дня. Когда Рона и ее подопечная вернулись домой, они валились с ног от усталости. Мужчинам это показалось очень забавным, и во время ужина они не раз отпускали шуточки в их адрес.
        На следующий день Рона и Алиса вернулись в заведение Жинетты. Когда они высаживались из кареты, им навстречу шел Алексей. Он помахал девушкам рукой. Рона остановилась, чтобы поговорить с ним, решив, что он может рассказать ей что-нибудь о Питере, если она сделает вид, будто интересуется им просто так, между делом.
        Однако когда она сообщила, что Питер уехал, Алексей удивился и сказал:
        — Что, и он тоже? Все ринулись прочь из Парижа. Эмилия отправилась к каким-то друзьям, и я остался совсем один.
        Мадам Тьери тут же пригласила его к себе на вечер. Рона попыталась выглядеть довольной, но чувствовала, что после того, что она только что услышала, ничто не сможет снова поднять ей настроение.
        Через пять дней все, кроме Роны, обзавелись новыми платьями, туфлями, платками и перчатками. Украшения были извлечены из сейфов и начищены. Осталось последний раз навестить Жинетту.
        Это было радостное событие для всех. Алиса надела готовое платье и вышла в коридор, чтобы пройтись вдоль зеркал, которыми были увешаны стены. Пока она рассматривала себя то так, то эдак, изучая платье со всех сторон, остальные шумно выражали свое восхищение. Потом все вернулись в комнату, Жинетта принесла бутылку шампанского, и даже самым младшим девочкам дали попробовать.
        Потягивая шипучий напиток из бокала, Рона услышала звук, донесшийся из коридора.
        Это был женский смех, звучный, звонкий, чувственный. Смех этот сообщал миру, что женщина имела любовника или, возможно, много любовников и была уверена в своей полной власти над ними.
        Эмилия.
        Значит, русская графиня вернулась. Двигаясь медленно, чтобы не привлекать к себе внимания, Рона выскользнула в коридор. Как она и ожидала, графиня Эмилия Ростова расхаживала туда-сюда, внимательно рассматривая себя в огромных зеркалах.
        Она была в темно-вишневом бархатном платье. При всей пышности форм Эмилия имела талию юной девушки, что в значительной степени подчеркивало размер и красоту ее бюста. Еще больше его подчеркивала низкая линия декольте (неприлично низкая, подумала Рона). На огромную юбку, должно быть, ушла уйма ткани, и Эмилия прекрасно знала, как носить такой наряд. При ходьбе она слегка покачивала бедрами, заставляя юбку соблазнительно колыхаться. Только очень уверенная в себе женщина решилась бы надеть такое платье.
        «Эмилия достаточно уверена в себе для чего угодно»,  — подумала Рона. Русская графиня рассмеялась и начала кружиться на месте, пока не стала похожа на темно-вишневый волчок. Заметив Рону, она остановилась, и улыбка ее стала еще шире.
        — Ах, маленькая английская леди!  — воскликнула она.
        Так Эмилия обычно обращалась к Роне, которая была немного выше среднего роста. Рона была уверена, что русская графиня делала это нарочно, чтобы ее унизить.
        Острый взгляд Эмилии пробежал по неброскому наряду Роны, по ее прическе, словно говорившей: «Перед вами гувернантка».
        — Как, по-вашему, я буду выглядеть на балу у Алисы?  — спросила Эмилия.
        — Великолепно, графиня,  — спокойно ответила ей Рона.  — Как всегда.
        — Разумеется.  — Эмилия, кажется, немного удивилась.  — Здесь самое важное слово «всегда». Женщина должна всегда выглядеть идеально. Это способ удержать внимание мужчины… Впрочем, есть и другие.
        Последние слова она произнесла, коварно прищурив глаза, что показалось Роне отвратительным. Ее горячая натура тут же взыграла.
        — Не сомневаюсь, что в «других» способах вы разбираетесь так же хорошо, сударыня,  — сказала она.
        Эмилия звонко рассмеялась.
        — Ох, моя милая маленькая гувернантка, как же неразумно поступили люди, которые позволили вам забыть свое место. Очень легко возомнить о себе невесть что, правда? Вы размечтались о недостижимом. Но это глупо.
        Глаза Роны загорелись, как два уголька.
        — Вы слишком легковерны, сударыня. Я не гувернантка, как бы это ни выглядело со стороны, и только я решаю, что для меня достижимо.
        Взгляд Эмилии вдруг сделался напряженным.
        — Не гувернантка? В таком случае… кто вы?
        Рона усилием воли заставила себя прикусить язык.
        — Никто,  — быстро ответила она.
        — Ну, вы же хотели что-то этим сказать?
        — Вы сами говорили, сударыня, что все мы мечтаем.
        — В вашем случае это… грустные, маленькие мечты. Да, я знаю, моя дорогая. Я присматривала за вами. Мой несчастный братец, кажется, что-то придумал на ваш счет, но ничего, пройдет время, и в голове у него прояснится. А вы… Мне все равно, прояснится у вас в голове или нет, если вы не станете путаться у меня под ногами.
        Она отошла и снова качнула бедрами, как будто подчеркивая значимость своих слов.
        — Я надеюсь, вы этого не забудете?
        — Я никогда ничего не забываю, сударыня,  — произнесла Рона.  — Ни слов, ни жестов… Ни обид.
        Говорить такое было настоящим безумием, но в ту минуту Рона противостояла графине, как женщина женщине, и по глазам Эмилии она увидела, что графиня это поняла.
        — Вы имеете наглость мне угрожать?
        — Да,  — просто ответила Рона.
        Она понятия не имела, что будет делать, если Эмилия примет ее вызов. Эти слова она произнесла только потому, что гордость не позволила ей уступить этому высокомерному существу. Наградой ей было выражение неуверенности, появившееся на лице Эмилии.
        Русская графиня пришла в себя, но не до конца. Ее губы едва заметно дрогнули. Она подошла к открытой двери в соседнюю комнату, где чуть раньше переодевалась, и лучезарно улыбнулась кому-то, кто находился там, не видимый Роне.
        — Как я выгляжу, дорогой? Тебе не жаль потраченных денег?
        Рона замерла.
        Как бы ей хотелось узнать, что за мужчина сидел в той комнате, что за мужчина платил, чтобы одеть графиню и, вероятно, будет ее раздевать.
        Но Эмилия шагнула внутрь и плотно закрыла за собой дверь.
        Рона напрягла слух, надеясь, что услышит голоса, но уловила только тихий смех. Ей не удалось определить, кто именно смеялся.
        Она стояла и смотрела на закрытую дверь, чувствуя, как мир погружается в холод.
        Вдруг ей стало страшно.

* * *

        Большой бальный зал в глубине дома Тьери утопал в белых цветах. Оркестранты уже заняли места. С минуты на минуту ожидались первые гости.
        Наверху шли последние приготовления. Алиса в белом платье и в жемчужном ожерелье, подаренном отцом, была похожа на фею.
        Счастливый день рождения омрачало лишь одно.
        — Ах, если бы дядя Питер был сейчас здесь!  — вздохнула Алиса.  — Как он мог забыть о моем дне рождения?
        — Наверное, он просто очень занят,  — предположила Рона, стараясь говорить как можно беспечнее, хотя у нее самой душа была не на месте.
        Ей очень хотелось встретиться с Питером, заглянуть ему в глаза и увидеть там опровержение намеков русской графини. Но он даже не удосужился вернуться ко дню рождения Алисы.
        Продолжать надеяться было бессмысленно. Рона узнала все, что хотела знать.
        Для себя она выбрала серое шелковое платье с жемчужным отливом, настолько же скромное, насколько платье графини Ростовой было вызывающим. Вырез на груди был немного выше, чем у обычных бальных платьев. К этому наряду Рона надела изысканную серебряную цепочку тонкой работы.
        У нее было огромное желание облачиться в свое лучшее платье и самые дорогие украшения. Рона прежде была царицей бала и могла бы стать ею сейчас, если бы только имела возможность быть собой.
        Но такой возможности у нее не было. Она гувернантка и должна об этом помнить.
        Граф немного нахмурился, когда увидел ее платье, и она поняла, что он представил, как она могла бы выглядеть в одном из туалетов, которые он хотел ей подарить. Однако ему хватило деликатности не упоминать об этом.
        Наконец пришло время начинать бал. Гости продолжали приезжать в роскошных каретах. Среди них было много знакомых месье Тьери, входивших в правительственные круги. Этот вечер обещал стать одним из самых ярких событий сезона.
        Месье Тьери открыл бал, пригласив на танец Алису. Его жена танцевала с графом.
        Рона недостатка в партнерах не испытывала. Сначала ее пригласил Анри, затем Марсель, а потом Жак, который зарделся, как маков цвет, когда подошел к ней с поклоном.
        Появился и граф Алексей. Он пребывал в самом благодушном настроении, однако объяснить, почему до сих пор нет его сестры, не смог.
        — У нее своя жизнь, о которой мне мало что известно,  — сказал он, подмигнув всем, кто на него смотрел.  — Но осмелюсь предположить, что скоро она явится.
        Танцуя с Роной, Алексей продолжал рассуждать в том же духе. Она машинально отвечала на его вопросы и была рада, когда танец закончился.
        Рона остановилась у приоткрытой двери. Ей ничего не стоило незаметно проскользнуть в нее, что она и сделала, молясь, чтобы этого никто не заметил.
        Молитвы ее были услышаны, и она оказалась в широком коридоре, одна стена которого была увешана картинами, а другую занимал ряд больших окон. После шума и суеты поклонников наступил блаженный покой. Если бы можно было вот так же взять и сбежать от своих мыслей. Исчезла ли бы тогда ее внутренняя тревога?
        Окна коридора выходили во внутренний дворик с галереями, лужайкой и фонтаном. Горящие повсюду разноцветные фонарики придавали этому месту волшебный вид. Рона залюбовалась фонтаном. Она была очарована его красотой.
        Вдруг девушка замерла.
        Она увидела нечто совершенно невероятное.
        Или это игра водной пыли в воздухе породила в ее сознании несуществующий образ?
        В следующий миг Рона нашла дверь, распахнула ее и бросилась во двор через галерею, пытаясь рассмотреть за газоном арки галереи с другой стороны.
        Было темно, но Рона знала, что увидела его.
        Это был Арлекин.
        Он стоял там, прислонясь к колонне, и его глаза поблескивали сквозь прорези в маске.
        Но теперь он исчез.
        Рона тихонько вскрикнула от мысли, что ей это померещилось. Он должен быть где-то там! Должен! Иначе она не сможет больше жить.
        Она обошла угол галереи и увидела в дальнем конце дверной проем. Вдруг оттуда показалась рука и поманила ее. Рона ускорила шаг, но, когда подошла к двери, рука уже исчезла.
        Дверь осталась открытой. Сделав глубокий вдох, Рона шагнула в темную комнату. То немногое, что она сумела рассмотреть, открылось ее взгляду лишь благодаря разноцветным фонарикам во дворе. Она различила, что комната была большой и почти пустой.
        Дверь у нее за спиной закрылась. Девушка развернулась.
        На нее смотрел Арлекин.
        — Это вы?  — прошептала она.  — Вы?
        Он шагнул к ней, глядя на нее в полутьме. Свет разноцветных фонариков играл на его костюме, но маска под треуголкой полностью скрывала верхнюю часть лица.
        Рона различила рот, и ее сердце забилось чаще. Это были те губы, которые она знала,  — широкие, полные, а теперь и улыбающиеся.
        — Да, это я,  — мягко произнес он.  — Я знал, что вы придете.
        — Вы говорили, что мы больше никогда не встретимся,  — напомнила ему Рона.
        — Я не смел надеяться на новую встречу с вами. Это казалось совершенно невероятным. Но я не учел вашей храбрости.
        — Это вы мне ее внушили,  — с чувством сказала Рона.  — Мне часто казалось, что вы где-то рядом.
        — Это потому что я был рядом, все время думал о вас…
        — Почему вы сделали вид, будто не знаете меня?
        — Я не мог поступить иначе. У меня есть работа, которую нужно выполнять втайне. И вы не должны никому рассказывать о том, что мы сейчас встретились.
        — Но почему?
        — Потому что вы можете навлечь на себя опасность.
        — Опасность?  — повторила Рона, искренне удивившись.  — Как это? От кого она может исходить?
        — Частично от меня,  — неожиданно ответил Арлекин.  — Куда бы я ни пошел, я повсюду несу с собой опасность. И боже сохрани, чтобы я навлек опасность на тех, кого люблю. Я должен был встретиться с вами сегодня, чтобы предупредить. Держитесь как можно дальше от Ростова. Пока я не могу сказать почему.
        — Вы уверены, что это не ревность?  — осмелилась спросить Рона.
        Он улыбнулся.
        — Мне стоит к нему ревновать?
        — Ах, нет, нет,  — поспешила ответить она.  — Мне он совершенно безразличен. Прошу вас, Питер…
        — Арлекин,  — быстро исправил он.  — Для нас Питера не существует. Так будет лучше.
        — А Арлекин? Он существует?
        Он опять улыбнулся ее догадливости.
        — Арлекин существует, если вы хотите, чтобы он существовал. Но вы можете заставить его исчезнуть одним словом или вздохом.
        — Я не пророню ни звука.
        — Я рад. Потому что это убило бы меня.
        — Прошу вас, Арлекин, вы должны мне верить, когда я говорю, что граф Ростов мне совершенно безразличен.
        — Это признание я буду носить в своем сердце, так же, как носил в своем сердце ваш образ с того вечера, когда мы впервые встретились.
        — Я многого в вас не понимаю. Русская графиня…
        Кончики его пальцев прикоснулись к ее губам.
        — Вы не должны спрашивать о ней,  — строго сказал Арлекин.
        Рона растерянно замолчала. О его откровенном флирте  — а, возможно, и о чем-то большем  — с графиней ей хотелось узнать больше всего.
        Однако в его голосе неожиданно послышалась властность, странным образом противоречащая его жизнерадостному обаянию. Иногда Арлекин вел себя как мальчишка, но сейчас он был мужчиной, который дает указания и ожидает их исполнения.
        Гордая натура Роны взбунтовалась. Почему он требует от нее подчинения, если ничего не объясняет?
        — Вы несправедливы ко мне!  — взорвалась она.
        — Знаю,  — серьезно ответил Арлекин.  — Это жестоко и несправедливо по отношению к вам. Но у меня нет выбора. Все зависит от того, можете ли вы доверять мне слепо, без оглядки. Я не имею права просить вас об этом, ведь я сам дал вам достаточно поводов думать обо мне не самым лучшим образом. От вас я прошу все, а взамен не даю ничего… Пока. Но я надеюсь, что придет время, когда я смогу отплатить вам. Если вы скажете, что я прошу слишком многого, я уйду и не стану вас винить. Решайте.
        Вдруг его голос задрожал.
        — Скажите, дорогая моя, вы сможете мне довериться? Сможете пойти на такой риск? А это огромный риск. Страшнее, чем вы можете себе представить. Вам потребуются все ваше мужество и вся любовь, на которую вы способны.
        Рона с ужасом посмотрела на него, начиная понимать, что происходит нечто, неподвластное ее разумению, нечто жуткое, такое, с чем ей еще никогда не приходилось сталкиваться.
        Нечто такое, что может закончиться болью и отчаянием.

        Глава 8

        Рона смотрела на Арлекина.
        — Я буду верить вам,  — убежденно произнесла она.  — Всегда, до конца своих дней.
        — Благослови вас Господь!
        — Но я ни о чем не могу у вас спросить?
        — Ни о чем.
        — Даже почему вы сбежали с бала в Вестминстер-хаусе, когда кто-то позвал вас по имени? Почему вы скрывали, что в тот вечер были в Лондоне? Ваш зять думает, что вы приехали на день позже.
        — Знаю. Так думают все, и должны и дальше так думать. О том, что я был на балу, никто не знает и не должен узнать. Арлекин обязан приходить и уходить незамеченным.
        — Арлекину тоже грозит опасность?
        На этот раз его губы растянулись в надменную усмешку.
        — Не бойтесь. Им меня не поймать.
        — Но что, если все же поймают?  — со страхом спросила Рона.  — Что они сделают?
        — Не важно, потому что этого не произойдет. Я заговоренный.
        — Не нужно шутить!  — взмолилась девушка.
        Но уже ничто не могло обуздать его разыгравшееся остроумие.
        — Вы не верите в магию?  — спросил Арлекин.  — Напрасно. Ведь вы сами немного колдунья. Сейчас, в эту самую минуту, вы меня околдовали, и пока я окружен вашими чарами, ничто в этом мире меня не пугает.
        — Но не можете вы хотя бы сказать…
        Его рука быстро накрыла ее рот.
        — Нет,  — серьезно произнес Арлекин.  — Я ничего не могу вам сказать, кроме того, что вы должны мне верить. Это так трудно?
        — Нет, когда вы рядом со мной. Но вы снова уйдете, и тогда я могу испугаться и потерять веру.
        — Вы не испугаетесь,  — ответил он.  — Потому что вы храбрая и знаете, что на самом деле я никогда вас не покину. И однажды…
        — Однажды?  — затаив дыхание, прошептала Рона.
        — Однажды, если будет на то Божья воля, придет наше время. А пока…
        Он заключил ее в объятия и поцеловал.
        Если до этого Рона еще сомневалась в том, кто перед ней, теперь последние сомнения отпали. Его губы она узнала мгновенно. Это был тот самый поцелуй, о котором она мечтала столько дней.
        Тот вечер и тот бал как будто остались в другой жизни. Но мужчина был тот же. Только она сама изменилась. Наивная девушка, которая целовалась с Арлекином в саду, превратилась в уверенную женщину, готовую взять собственную судьбу в свои руки. Женщина эта нашла своего единственного, и никто не сможет встать у нее на пути.
        Рона ответила на поцелуй, прильнула к Арлекину и обвила его руками. Они будут вместе, всегда, она поверила в это, потому что не могла не поверить. А иначе жизнь потеряет смысл.
        Арлекин немного отклонился, обхватил ее лицо ладонями и заглянул в глаза. Из бального зала доносились приглушенные звуки музыки.
        — Потанцуйте со мной,  — прошептал он.  — Я не могу танцевать с вами у всех на виду. Я бы прижимал вас к себе слишком сильно, и слишком многое сделалось бы явным. Если нас увидят вместе, все поймут, что вы моя любовь, свет моей жизни.
        — А я бы хотела, чтобы все узнали, как мы любим друг друга,  — выдохнула Рона.  — Я бы хотела кричать об этом на весь белый свет.
        — Когда-нибудь мы сделаем это. Но не сейчас. Сперва мне нужно закончить работу. Когда я исполню свой долг, мы будем свободны. Но пока… потанцуйте со мной, любимая.
        Музыка окутывала их, сладкая, томительная, непреодолимо соблазнительная. Он заключил ее в объятия и начал двигаться под звуки вальса. Рона закрыла глаза и полностью отдалась ему, следуя его воле и зная только, что принадлежит ему и будет принадлежать, пока существует этот мир.
        Наконец музыка стихла. Арлекин снова обхватил ее лицо ладонями и посмотрел ищущим взглядом.
        — У вас на щеках слезы,  — сказал он.  — Позвольте, я соберу их.
        Жадными, ласкающими губами он принялся целовать ее щеки, веки, рот.
        А потом Рона вдруг осталась одна. Когда она открыла глаза, Арлекина рядом не было.

* * *

        — А, мисс Джонсон, вот вы где! А я вас ищу.
        — Простите, Алиса. Я вышла подышать свежим воздухом.
        Рона поняла, что пропадала слишком долго.
        После того как Арлекин покинул ее, она не могла вернуться в бальный зал сразу, поэтому вышла в галерею и побродила немного в тени, пока не почувствовала, что успокоилась. Теперь же она поняла, что отсутствовала больше часа.
        Алисе не терпелось поделиться новостями.
        — Дядя Питер приехал. Правда, чудесно? Я знала, что он меня не забудет. Ему можно доверять, не так ли?
        — Да,  — улыбнулась Рона.  — Он заслуживает доверия.
        После короткой встречи с Арлекином ее переполняло счастье. Она чувствовала, что теперь ей ничего не страшно.
        И все же когда Рона вернулась в зал и увидела Питера, танцующего с графиней, ее сердце сжалось. Эмилия была в темно-вишневом бархатном платье и откровенно выставляла его, а заодно и себя, напоказ. Пока они танцевали, она томно заглядывала Питеру в глаза, многозначительно улыбалась и что-то говорила. Он смеялся, и она продолжала говорить, опасно приближая свои губы к его губам.
        Был ли он мужчиной из той комнаты? Мужчиной, который заплатил за ее платье, чтобы потом его снять?
        Но таких вопросов Роне нельзя было задавать. Она обещала верить ему и не оступится на первом же испытании.
        Подняв голову, она заставила себя улыбнуться.
        — Мисс Джонсон! Наконец-то.
        Рона повернулась и увидела графа Лансинга в великолепном вечернем костюме.
        — Простите, сэр, я…
        — Моя дорогая, я не требую объяснений. Просто после вашего исчезновения среди молодых людей начался переполох. Наверняка они сейчас ринутся к вам, так что мне, пожалуй, стоит поспешить пригласить вас на танец.
        Улыбаясь, Рона шагнула к нему, и они стали вальсировать по залу.
        — Вы так спокойны,  — заметил он.  — Пожалуй, вы поступили правильно, отвергнув мое предложение.
        — Да.
        — Надеюсь, вы не обидитесь, если я скажу, что вы по-прежнему затмеваете всех женщин в этом зале?
        — Не обижусь, сэр, но это неправда. Да и не пристало вам так разговаривать с гувернанткой.
        — Простите меня,  — сказал граф Лансинг.  — Вы правы, джентльмен не должен… Вы находитесь в невыгодном положении, и мне не стоило… Приношу свои извинения.
        Трудно было поверить, что этот застенчивый, неуверенный в себе человек  — граф. Под внешним лоском скрывалась порядочность, доброта и удивительная скромность. Никто из знакомых не нравился Роне больше, чем он.
        Она сказала что-то, чтобы успокоить его, и граф улыбнулся ей так, словно солнце вышло из-за тучи. После этого ему хватило уверенности в себе пригласить ее еще на один танец.
        Головокружительный вечер продолжался. Рона танцевала, смеялась, болтала. Один раз она даже заговорила с Питером. Он галантно поклонился ей, спросил, нравится ли ей бал, но танцевать не пригласил.
        Трудно было поверить, что короткая встреча с Арлекином ей не причудилась, а действительно имела место.

* * *

        На следующее утро все встали поздно, и день прошел в неторопливых прогулках и обсуждении успехов вчерашнего вечера.
        — Я запомню этот бал на всю жизнь,  — мечтательно вздохнула Алиса, когда дамы сели завтракать.  — Там было так много красивых молодых людей, которым хотелось потанцевать со мной.
        — Неудивительно,  — сказала Рона.  — И отныне их будет все больше. Вы станете царицей любого бала.
        Глаза Алисы округлились, и она произнесла недоверчиво:
        — Вы правда думаете, что со мной это случится?
        — Разумеется,  — ответила Рона.  — Но вам нужно быть осторожной, потому что вы еще очень молоды и должны научиться выбирать. Когда мужчина станет добиваться вашего расположения, вам придется решать, нужны ли ему вы или деньги вашего отца-графа. И тогда однажды, когда вы, возможно, будете меньше всего этого ожидать, вы встретите мужчину, который полюбит вас за то, что вы  — это вы. Он станет боготворить вас, потому что вы  — та женщина, которую он искал всю свою жизнь.
        — Ах, побыстрее бы это произошло!  — вздохнула Алиса.
        — Для начала вам нужно поработать над собой. Я думаю, вы уже поняли, что знание языков помогает понимать не только то, что говорят люди, но и что они думают и чувствуют. Иногда это не одно и то же. Человек может сделать вид, будто любит вас всем сердцем, а сам втайне будет искать выгоду.
        — Как это верно,  — неожиданно раздался чей-то голос, и Рона и Алиса оглянулись.
        — Прошу прощения за то, что подслушал ваш разговор,  — произнес граф Лансинг, выходя вперед.  — Но я полностью разделяю вашу точку зрения и поэтому решил присоединиться к вам. Есть люди, которые за словами о любви скрывают черные мысли. Но есть и другие, которые думают о любви, но не смеют говорить о ней. Они распространяются о скучных, будничных вещах, потому что просто не знают, как рассказать о том, что творится у них в душе. Вот почему понять истинный смысл услышанных слов на родном языке бывает так же трудно, как и на иностранном.
        — Но ведь только женщины скрывают свои чувства, правда?  — спросила Алиса.  — Женщина не может сказать мужчине, что любит его, а мужчина может сказать ей об этом.
        — Такова традиция,  — согласился ее отец.  — Но представь, что бедняга застенчив и не умеет красиво говорить или же считает, что может скомпрометировать женщину и поэтому должен вести себя с ней очень осторожно.
        Но юной девушке, которая только что пережила свой первый успех в высшем обществе, было не до тонкостей. Помолчав немного, она спросила Рону:
        — Мисс Джонсон, вы что-нибудь поняли?
        — Да,  — ответила Рона.  — Мы все хотим любви. Каждый из нас мечтает о ней, и тот, кто терпелив, непременно обретет ее. Поверьте, любовь наиболее ценное из всего, что есть в этом мире.
        — Надеюсь, что я очень скоро влюблюсь,  — обронила Алиса.
        — Глупышка,  — улыбнулась Рона.  — В вашем возрасте вы можете позволить себе насладиться успехом. И не забудьте, официально вы еще не дебютантка. В Англии вы будете представлены при дворе. Затем состоится выходной бал, а потом вас ждет целый год, а то и больше, вечерних раутов и балов. Это здорово, не спешите лишать себя веселья.
        Как только слово «веселье» слетело с уст Роны, она пожалела, что произнесла его. Быть может, ей повезло и никто не обратил на него внимания? Нет. Она подняла глаза и увидела, что граф Лансинг с интересом смотрит на нее.

* * *

        В тот вечер обед прошел в благодушной, непринужденной обстановке. Все до сих пор находились под впечатлением от вчерашнего бала, и теперь, когда мужчины вернулись домой, разговор снова зашел о нем.
        Месье Тьери доказывал, что успех Алисы является поводом для того, чтобы гости задержались у него подольше. Она должна была провести в Париже еще хотя бы месяц. Супруга разделяла его точку зрения.
        Граф согласился погостить еще неделю, но не дольше.
        — Так, чего доброго, когда мы вернемся, наша собака нас не узнает и не пустит в дом,  — пошутил он.
        Все рассмеялись. А потом случилось нечто неожиданное.
        Когда смех стих, они услышали шум, доносившийся из передней. Кто-то что-то говорил негодующим тоном, но громче всех звучал голос, показавшийся Роне знакомым. Вдруг кровь застыла у нее в жилах. Нет, это невозможно!
        — Дорогая Рона, что случилось?  — спросил ее граф Лансинг.  — Вы побледнели.
        — Ничего… Ничего,  — запинаясь, пробормотала она.
        — Должно быть, произошло что-то серьезное, раз вам вдруг стало не по себе.  — Он ласково накрыл ее руку ладонью.  — Прошу вас, скажите, что с вами? Быть может, я смогу вам помочь…
        Шум в передней становился все громче. Сомнений не осталось  — это действительно был голос ее отца.
        — Как он мог меня найти?  — пробормотала Рона.  — Какой ужас! Я не вынесу этого.
        Рука графа Лансинга напряглась.
        — Скажите, что я могу сделать?  — тихо произнес он.
        — Вы ничего не сможете сделать. Никто меня не спасет.
        — Дорогая моя девочка, не спасет от чего? Скажите, я сделаю все.
        Месье Тьери встал и устремил взгляд на дверь. Граф тоже встал и посмотрел в том же направлении.
        Мысли Роны завертелись в безумном вихре. В считаные секунды решится ее судьба, а у нее в голове  — туман.
        Она не удержалась и посмотрела на Питера. Он один раньше слышал голос ее отца и мог понять, что происходит. Он уже приходил ей на помощь, и она этого не забыла.
        Но что он сделает сейчас?
        Захочет ли человек, который, вопреки произнесенным накануне вечером словам, кажется, по-прежнему готов был целовать ноги графини Ростовой, помочь Роне в этом отчаянном положении?
        Рона даже отчасти надеялась, что Питер окажется настолько занят графиней, что на нее и вовсе не обратит внимания, но он смотрел на нее с другого конца стола с каким-то странным выражением, понять которое Рона не смогла.
        Питера, казалось, охватил ужас  — его лицо побледнело, глаза выкатились. Но потом его лик изменился, сделался то ли беспомощным, то ли смиренным.
        В следующий миг дверь с грохотом распахнулась и в столовую стремительно вошел Джеймс Траффорд.
        Пылающими от гнева глазами он обвел комнату. Взгляд его остановился на Роне.
        — Так вот ты где!  — процедил он.
        — Папа…
        Не обращая внимания на ее крик, он заговорил грубым голосом:
        — Кто хозяин этого дома?
        Месье Тьери вышел вперед.
        — Меня зовут Арман Тьери, и это мой дом. А вы?..
        — Джеймс Траффорд. Прошу меня извинить за то, что помешал вашей трапезе, но я пришел, чтобы забрать свою дочь и отвезти ее обратно в Англию. Мне только вчера вечером сообщили, где она живет в Париже, иначе я бы уже давно был здесь.
        Рона судорожно вздохнула и окаменела.
        Месье Тьери поклонился и обратился к незваному гостю с подчеркнутой вежливостью.
        — Добро пожаловать в мой дом, мистер Траффорд.  — Он протянул ему руку.
        Мистер Траффорд не пожал французу руки, а вместо этого прошел вдоль стола и оказался рядом с Роной.
        — Я потратил много времени, чтобы найти тебя. Теперь ступай наверх собирать вещи. Я отвезу тебя обратно в Англию.
        Секунду Рона могла лишь молча смотреть на него. Потом, собрав все свое мужество, медленно произнесла:
        — Прошу прощения, но я предпочитаю остаться здесь.
        — Ты возвращаешься со мной в Англию, немедленно!  — прорычал ее отец.  — Ты поступила недостойно, сбежав из дому, и выйдешь замуж за лорда Роберта, как только мы вернемся.
        — Я не вернусь домой, папа,  — твердо ответила Рона.  — Я служу гувернанткой и очень довольна своим местом.
        — Вздор!  — вскричал отец.  — Из тебя такая же гувернантка, как из меня лакей. Ты помолвлена с лордом Робертом и будешь вести себя соответственно. Ты не имеешь права сбегать, заставляя беспокоиться и меня, и его. Марш наверх! Ты слышишь меня?
        Наступила тишина. Никто не знал, что делать. Мистер Траффорд говорил по-английски. Собравшиеся за столом гости были людьми образованными и достаточно хорошо знали этот язык, чтобы понять, что происходит.
        Граф Лансинг, изумленно взиравший на мистера Траффорда, произнес:
        — Мне кажется, сэр, вы, мягко говоря, несколько грубоваты. Ваша дочь поступила ко мне на должность гувернантки, и мне будет жаль ее потерять.
        Мистер Траффорд обжег его гневным взглядом и резко произнес:
        — Если моя дочь выдает себя за гувернантку, то только для того, чтобы сбежать из дому и от человека, за которого она должна выйти замуж.
        Рона вскочила и закричала:
        — Нет! Нет! Нет! Не будет этого! Я не выйду за лорда Роберта, что бы вы ни говорили.
        — Ты моя дочь и будешь делать то, что я скажу.
        — Я не выйду за него! Нет!  — продолжала выкрикивать Рона. В глазах появились слезы, а голос задрожал.
        Граф подошел к ней и встал рядом.
        — Ваша дочь останется здесь,  — сказал он.
        — Ваше мнение меня не интересует, сэр!  — загремел мистер Траффорд.  — Вас это не касается.
        — Напротив. Меня это дело очень даже касается на том основании, что мисс Рона  — моя невеста.
        Рона открыла рот от удивления и уставилась на графа, думая, не ослышалась ли.
        — Что вы хотите этим сказать?  — выпалил мистер Траффорд.
        — Я хочу сказать,  — ответил граф,  — что ваша дочь согласилась стать моей женой.
        Воцарилась тишина.
        — Моя дочь, сэр, помолвлена с другим человеком.
        — Нет,  — тихо произнес граф.  — Это не так.
        — Как вы смеете…
        — Это ее решение, а не ваше, и я не позволю вам запугать ее или увезти отсюда против ее воли.
        — Вы не позволите?.. Да кто вы такой, чтобы…
        — Я жених Роны. Это дает мне право ограждать ее от любых огорчений. В конце концов, у вас нет причин запрещать этот брак.
        — Запрещать? Да-да, я запрещаю его,  — гневно произнес мистер Траффорд.  — У меня другие планы на ее будущее.
        — Но это не мои планы!  — в отчаянии воскликнула Рона.
        Она поняла, что граф Лансинг пошел на этот шаг, чтобы спасти ее, и не ожидал, что она воспримет его слова всерьез. Когда ее отец уйдет, все снова станет как прежде. Нужно только немного подыграть графу.
        Рону неприятно кольнула мысль о том, что это не Питер пришел ей на выручку. Он стоял рядом с графиней, боком к Роне, и ей показалось, что он нарочно избегает встречаться с ней взглядом. Внутри у нее кипело, и это придало ей храбрости.
        — Послушайте свою дочь,  — серьезно сказал граф мистеру Траффорду.  — Если она настроена против брака с этим человеком, вы же не станете ее принуждать.
        — Рона моя дочь, и я требую от нее послушания. Меня в первую очередь волнуют ее интересы, и я устроил для нее выгодный брак… с титулованным мужчиной.
        — С герцогом?  — с холодной учтивостью поинтересовался граф Лансинг.  — Или, быть может, с маркизом?
        Только эти два титула превосходили его собственный.
        — Жених моей дочери родственник герцога,  — ответил отец Роны довольно сухо.
        — Папа!  — в отчаянии воскликнула Рона.  — Он младший сын и не рассчитывает получить титул, потому что иначе не стал бы иметь дело со мной.
        — В таком случае он просто глупец,  — улыбнулся ей граф Лансинг.  — Сэр,  — снова повернулся он к мистеру Траффорду,  — мне следовало представиться раньше. Я граф Лансинг, и для меня будет большой честью назвать Рону своей женой. Я знаю, что буду с ней счастлив, и сделаю все, чтобы она тоже была счастлива.
        После этих слов гости зааплодировали. Все, кто был за столом, заулыбались, глядя то на графа, то на Рону, то на взбешенного отца.
        Реакция мистера Траффорда на это заявление оказалась довольно неожиданной. Казалось бы, он должен был обрадоваться открывшейся возможности еще более удачно пристроить дочь, но брови его по-прежнему были сердито сдвинуты. Рона, хорошо зная отца, догадалась, что сейчас его переполняет одно чувство: злость оттого, что кто-то посмел ему противиться. Он решил, что дочь должна выйти за лорда Роберта, и хотел, чтобы его воля была исполнена, даже если подвернулась новая, более выгодная партия.
        — Я обдумаю ваше предложение,  — сдержанно произнес он.  — Не сомневаюсь, вы стали бы для Роны идеальным мужем, ну а пока она должна пойти со мной.
        — Нет,  — негромко сказал граф Лансинг.
        Он, как и Рона, догадался, что, как только она окажется во власти отца, снова убежать ей не удастся.
        Следующий поступок мистера Траффорда подтвердил это. Он схватил Рону за запястье.
        — Ты пойдешь со мной,  — сказал он, пытаясь увлечь ее за собой, но Рона, упираясь, опять села.
        Граф остановил его, перехватив его руку. Обернувшись, мистер Траффорд увидел, что почти все мужчины, какие были в столовой, собрались у него за спиной.
        — Приходите ко мне завтра,  — сказал граф Лансинг.  — Мы с вами обо всем поговорим. Я люблю вашу дочь и, поверьте, не покажусь вам неблагодарным. Но сейчас, мне кажется, вам лучше уйти. Возможно, позже вы захотите пожелать нам счастья.
        Секунду мистер Траффорд смотрел на дочь, потом уставился на графа. Губы отца Роны побелели от гнева.
        Потом он резко развернулся и стремительно вышел из комнаты.
        Дверь за ним захлопнулась, и в столовой воцарилась тишина. Через мгновение присутствующие зааплодировали и закричали. Месье Тьери подозвал дворецкого, и через минуту лакеи внесли шампанское.
        Алиса была вне себя от восторга.
        — Ах, я так счастлива! Теперь вы останетесь с нами навсегда.
        — Нет, нет, дорогая, вы не поняли,  — замахала руками Рона.  — Это не по-настоящему. Ваш папа сказал это, чтобы защитить меня. Он не имел в виду ничего такого.
        — В самом деле?  — озадаченно поднял брови граф Лансинг.
        — Милорд, прошу вас, не подумайте, что… Я прекрасно понимаю, что вы просто хотели помочь мне. Пожалуйста, не подумайте, что я готова воспользоваться вашей добротой.
        Он взял ее ладони в свои и серьезно произнес:
        — Я знаю, что вы честная женщина, слишком честная, чтобы воспользоваться моей добротой. Быть может, это я воспользовался вашим положением.  — И он ласково улыбнулся.  — Вам придется выбирать: либо вернуться со своим безжалостным отцом в Англию, либо принять мое предложение. Поистине ужасное положение. Но не будем пока об этом. Пусть они, если хотят, выпьют за нас, а мы с вами поговорим позже без посторонних. Не бойтесь, никто не станет заставлять вас делать то, что вам не хочется. Я этого не допущу.
        Рона выслушала его с изумлением. Впервые она осознала, что граф Лансинг руководствовался чувствами. Он действительно хотел жениться на ней.
        Заглянув в его глаза, она увидела тепло и трепетную преданность.
        А еще любовь.
        Это открытие потрясло Рону до глубины души.
        Этот благородный человек любил ее, и вдруг выяснилось, что она находится не в таком уж простом положении.
        — Знаете, что я думаю?  — спросил граф.  — Я думаю, что нам обоим лучше всего просто принять то, что произошло.
        — Но подумайте, на что вы себя обрекаете!  — воскликнула Рона.  — Будь я человеком беспринципным, я могла бы подать на вас в суд за нарушение обещания.
        Граф Лансинг ласково улыбнулся ей.
        — И почему мне не пришло в голову, что вы можете оказаться беспринципным человеком? Но знаете, моя дорогая мисс Джонсон, почему-то, вверяя вам свою судьбу, я не чувствую никакой опасности.
        В его глазах горела любовь. Роне захотелось отвернуться, чтобы не видеть этого прекрасного огня. Она чувствовала себя так, словно предала этого славного человека. Она оказалась в ловушке, из которой не было выхода.

        Глава 9

        — Мое настоящее имя Рона Траффорд. Человек, который ворвался сюда, мой отец, и он пытается выдать меня замуж за лорда Роберта Хортона. Но я скорее умру, чем соглашусь на это.
        Рона сидела с графом Лансингом в библиотеке дома Тьери. Вечер близился к концу, и хозяева вежливо оставили их одних.
        — Я однажды встречался с лордом Робертом,  — задумчиво произнес граф.  — Это сын Каннингтона. Сказать по правде, ни он, ни его отец никогда мне не нравились. Я слышал, что они ищут богатую наследницу.
        — Вот именно,  — с горечью в голосе произнесла Рона.  — Лорду Роберту я нужна лишь ради денег моего отца, а сам он тайком встречается с одной моей знакомой. Если у него есть сердце, оно принадлежит ей. Но лорд Роберт бросил ее, чтобы ухаживать за мной. Узнав правду, я была готова на все, лишь бы спастись от этого брака. А потом я увидела ваше объявление в газете. Простите меня за этот обман.
        — Здесь нечего прощать,  — не задумываясь ответил граф Лансинг.  — Мне кажется, вы поступили очень мужественно. Разумеется, это объясняет все то, что до сих пор ставило меня в тупик.
        Рона слабо улыбнулась.
        — Да, я сыграла свою роль не очень убедительно, верно?
        — Скажем так, вы не похожи ни на одну из гувернанток, с которыми мне приходилось встречаться, но моя семья стала гораздо счастливее с тех пор, как вы к нам присоединились. Мне кажется, ваш отец не отступит, пока мы с вами не объявим о помолвке.
        — Не беспокойтесь об этом, милорд…
        — А я и не беспокоюсь. Я надеюсь на это. Конечно, с вашей точки зрения я очень незавидная партия. Я намного старше вас и знаю, что вы не любите меня так, как люблю вас я. Но если вам больше некуда идти, то возможно… вы подумаете над моим предложением.
        Рона посмотрела на него, удивленная его скромностью и готовностью смириться с ее отказом.
        — Вы сможете жениться на женщине, которая вас не любит?  — наконец спросила она.
        — Я так вас люблю, что ни до чего другого мне нет дела. Вы бы имели все, что может сделать вас счастливой.
        Настало время сообщить ему, что надежды его тщетны, потому что она любит его шурина. Но это потребовало бы объяснений, дать которые Рона не могла. Обещание, данное Питеру, заставляло ее молчать.
        — Не нужно отвечать сейчас,  — сказал граф.  — У нас есть время до завтра, чтобы решить, как противостоять вашему отцу.
        Он говорил таким нежным, искренним голосом, что Рона почувствовала угрызения совести. Наверное, можно хотя бы намекнуть ему на то, что ее сердце занято, чтобы он не мучился? Питер поймет ее.
        Но тут в библиотеку вошел сам Питер.
        Обрадовавшись, Рона посмотрела в его лицо, пытаясь угадать, что он скажет, но первым заговорил граф:
        — Питер! Я рад, что ты пришел.
        — Ну и речь ты произнес, старина,  — отозвался Питер.
        — Каждое сказанное мною слово  — правда. Я как раз говорил Роне о том, как сильно ее люблю и как хочу жениться на ней. Тебе я могу об этом рассказать, ведь ты член моей семьи. Ты ведь не возражаешь? Я о Валери…
        Из-за двери библиотеки донесся голос Эмилии.
        Роне показалось, что Питер внутренне собрался.
        — Валери умерла четыре года назад, Джайлз,  — произнес он тоном, по которому ничего нельзя было понять.  — Я буду рад тому, что сделает тебя счастливым. Все уже решено?
        — О боже, нет! Рона еще не приняла решения, и, поскольку ее положение довольно деликатное, я предложил ей обсудить этот вопрос завтра утром.
        Лицо графа выдавало его истинное настроение. Он сиял от счастья.
        — Бедное дитя!  — В двери появилась Эмилия. Всем своим видом она выражала искреннее сочувствие. Бросившись к Роне, она прикоснулась к ее щеке.  — Как ужасно с вами поступили! Но как славно, что все благополучно закончилось. И теперь вы станете леди Лансинг.
        — Станет, если все будет так, как хочется мне,  — с улыбкой вставил граф.
        — В таком случае желаю вам обоим счастья!  — тут же ответила Эмилия и расцеловала Рону в обе щеки.
        Рона не знала, что и думать. Огромная, мощная волна несла ее вперед, и она ничего не могла поделать, чтобы остановить это движение. Если девушка и ожидала помощи от Питера, то теперь стало понятно, что ее не будет.
        Рону поставили перед непростым выбором: вернуться к отцу и стать супругой человека, которого она презирала, или выйти замуж за мужчину с большим сердцем, который любил ее, хоть сама она и не отвечала ему взаимностью. Связать себя узами брака и обречь на вечные муки безнадежной любви…
        — Я очень устала,  — сказала Рона.
        — Конечно, вам лучше лечь,  — ответил граф.
        — А мы должны потанцевать,  — сказала Эмилия Питеру.  — Вы мне обещали.
        — Я никогда не нарушаю своих обещаний,  — бодро отозвался он.
        Но, произнося эти слова, он не мог смотреть на Рону.

* * *

        Рона встала рано, тихонько, чтобы не разбудить Алису, оделась, спустилась вниз и вышла в сад, а оттуда перешла в расположенный по соседству небольшой парк. Ей необходимо было побыть одной, чтобы поплакать.
        Ночью она уже рыдала в подушку, боясь, как бы ее не услышала Алиса.
        Еще никогда Рона не чувствовала себя такой одинокой, брошенной на произвол судьбы. Она не понимала, что с ней происходит. Лишь в одном она была уверена: мужчина, которого она любила и которому доверяла, покинул ее.
        Рона долго ходила между деревьями, размышляя о предстоящем дне. Скоро вернется ее отец, и она с графом будут продолжать изображать жениха и невесту.
        А что потом?
        Будущее скрывал густой мрак.
        — Рона!
        Она быстро повернулась, но не увидела ничего, кроме деревьев. Звук был похож на шепот, пришедший ниоткуда.
        — Рона!
        Это был голос мужчины, которого она любила. И тут она увидела его. Он приближался к ней между деревьями. В этот миг все оказалось забытым, кроме любви к этому человеку, и Рона помчалась к нему, широко раскинув руки.
        Его объятия раскрылись ей навстречу, и она бросилась ему на грудь. Они долго стояли, прижимаясь друг к другу, сердце к сердцу, душа к душе.
        — Я должен был прийти и найти вас,  — наконец заговорил Питер.  — Чтобы попрощаться.
        — Почему нам нужно прощаться?  — хриплым голосом спросила Рона.
        — Из-за Джайлза. Разве вы не видели, как он на вас смотрел? Если бы вчера я мог вмешаться, возможно, все было бы иначе.
        — Почему же вы не сделали этого?!  — воскликнула Рона.
        — Потому что не мог. Вы представить себе не можете, как я мучился оттого, что это не я пришел вам на помощь. Но у меня есть обязательства перед другими, которые не позволили мне этого сделать. Я не мог поставить себя выше долга. Я не мог поставить выше долга вас. Я хотел, но не мог. Попробуйте меня понять, прошу…
        — Как я могу понять то, о чем вы не хотите рассказывать? Что это за долг? Вы женаты?
        — Нет!  — взволнованно воскликнул Питер.  — И уже никогда не женюсь. Мне не нужен никто, кроме вас.  — Он заставил себя успокоиться.  — Но теперь я знаю, что вы не станете моей. После того как Джайлз заявил об этом перед всеми собравшимися…
        Его голос задрожал, и он замолчал.
        — Джайлз чудесный человек,  — продолжил Питер через минуту.  — Ко мне он всегда прекрасно относился. Несколько лет назад для меня настали тяжелые времена. Я связался с дурной компанией и влип в неприятности. Джайлз вытащил меня из этого болота. И сделал это не ради сестры, она к тому времени уже умерла. Джайлз спас меня, потому что он мой друг. Ни у кого еще не было такого друга. Если бы не он, я бы сейчас здесь не стоял. И он ни о чем никогда не просил меня в ответ. Я не могу перейти ему дорогу.  — Питер вдруг застонал.  — Господи, я даже не представлял, как сильно он вас любит!
        — Я тоже,  — с несчастным видом произнесла Рона.  — И когда вчера вечером он пришел мне на помощь… Отец увел бы меня силой, ведь закон на его стороне. Кто бы мог его остановить?
        — Никто, кроме будущего мужа,  — произнес Питер с мрачным видом.  — Как вы говорите, Джайлз спас вас. Приняв его защиту, вы уже не сможете бросить ее обратно ему в лицо.
        — Знаю,  — кивнула Рона.  — Этим я обрекла бы его на всеобщее осмеяние.
        — Мы не можем так с ним поступить,  — решительно сказал Питер.  — Когда мы расстанемся, то расстанемся навсегда. Но сперва… Поцелуйте меня, моя дорогая. Поцелуйте меня снова… и снова…
        Когда Рона целовала его, слезы текли у нее из глаз. Любовь оказалась такой короткой, она оборвалась, едва успев зародиться. Теперь Роне казалось, что на этом закончится и ее жизнь и останется лишь затихающее эхо любви, которая когда-то была совсем рядом.
        Но Рона понимала, что у нее нет выбора. Они с Питером не могли построить счастье на боли человека, который им обоим сделал столько добра. Не важно, как сильно им хотелось быть вместе, совесть не позволит им этого сделать.
        Рона целовала Питера страстно, так, как целуют в последний раз. А потом она вырвалась из его объятий и побежала прочь, спасаясь от искушения. На окраине парка она остановилась, обернулась и увидела, что он стоит на том же месте, где она его оставила, не шевелясь и не сводя с нее глаз.
        Больше она не оборачивалась.

* * *

        Мистер Траффорд прибыл ровно в одиннадцать и был по всем правилам этикета проведен в библиотеку, где его уже ждали Рона и граф.
        После вчерашнего вечера с мистером Траффордом произошла перемена. Он улыбнулся, хоть и скупо, пожал руку графу и кивнул Роне, обронив довольно неприветливо:
        — Дорогая.
        Рона лишь отрешенно посмотрела на него. Через несколько секунд ее жизнь изменится навсегда.
        Но неужели уже поздно что-либо предпринять? Ведь окончательного ответа граф от нее еще не получил.
        Однако тут Рона почувствовала, что он взял ее за руку, как будто ища поддержки. Она не могла обидеть его. Если раньше она этого не понимала, то сейчас для нее это было очевидно.
        Она сжала пальцы графа и улыбнулась.
        — Надо полагать, решение принято,  — безо всякого вступления начал мистер Траффорд.
        Граф Лансинг посмотрел на Рону.
        — Да,  — сказала она.  — Решение принято.
        — С вашего позволения, сэр.  — Граф поклонился.  — Я хочу сделать мисс Траффорд своей женой, графиней Лансинг.
        — Прекрасно,  — сердито бросил мистер Траффорд.  — Раз вы настроены так решительно, очевидно, вам известно, что я богатый человек.
        — Папа!  — воскликнула Рона.
        — Приданое мисс Траффорд не имеет для меня значения,  — сказал лорд Лансинг.  — До вчерашнего вечера я даже не знал, что она ваша дочь. Если бы у нее не было ни гроша, я бы все равно сделал ей предложение.
        Мистер Траффорд насмешливо фыркнул. Роне захотелось от стыда провалиться сквозь землю.
        Граф упомянул о расходах, и разговор перешел на финансовую тему. Рона перестала слушать. Она чувствовала, что дверца ее клетки закрывается.
        Наконец разговор был окончен. Отец встал с кресла, подошел к ней и поцеловал ее в лоб.
        — Дитя мое,  — произнес он голосом, который показался ей сдавленным,  — как только мы вернемся в Лондон, я устрою для тебя званый вечер в честь помолвки. А теперь ступай, собирай вещи.
        — Что?  — Рона посмотрела на него с недоумением.
        — Ступай собирайся. Мы возвращаемся домой.
        — Нет,  — ответила она.
        Губы мистера Траффорда продолжали улыбаться, но зубы заскрежетали.
        — Собирай вещи. Немедленно. Теперь ты помолвлена, а жить под одной крышей с женихом неприлично.
        — Вовсе нет,  — ответила Рона.  — Мы же не одни в доме. В этом нет ничего неприличного.
        — Через пару дней мы все вернемся в Лондон…  — начал граф.
        — Я повторяю: моя дочь должна вернуться со мной. Пока вы не женаты, она обязана мне повиноваться. Вы, несомненно, тоже захотите, чтобы ваша жена вас слушалась!
        — Нет,  — не раздумывая ответил граф.  — Я надеюсь, что моя жена будет стараться угодить мне, потому что будет любить меня, и я буду отвечать ей тем же.
        Мистер Траффорд фыркнул.
        — У меня нет времени спорить. Рона!
        — Нет!  — твердо произнесла девушка.  — Я остаюсь здесь.
        В последовавшей за этим тишине граф шагнул к ней, молча давая понять, что она находится под его защитой.
        Мистер Траффорд посмотрел на них. Его лицо окаменело.
        — В таком случае,  — рявкнул он,  — до встречи в Лондоне!
        После этого он развернулся и ушел.
        — Каково?!  — радостно воскликнул граф.  — Увидев нас вместе, он сдался.
        — Да, кажется, сдался,  — с сомнением в голосе произнесла Рона.
        Граф достал из кармана кольцо с крупным и очень красивым бриллиантом. Надев его Роне на палец, он поднес ее руку к губам.
        — Теперь вы моя невеста,  — с благоговением произнес он.

* * *

        Позже в тот же день Рона снова вышла в парк. Ей нужно было побыть одной.
        Чувствовать себя несчастной она не имела права. Она была помолвлена с хорошим человеком, который желал ей только добра.
        А пока у нее было время, чтобы забыть об ощущениях, которые рождало в ней страстное прикосновение губ Питера, величие его любви. Возможно, когда-нибудь она перестанет думать о том, как могла бы сложиться ее судьба.
        Когда-нибудь.
        Когда она окажется на том свете.
        Ноги привели Рону на то самое место, где они с Питером говорили друг другу слова прощания, и девушка закрыла глаза. Здесь, спрятавшись за деревьями, она мысленно попрощается с ним навсегда.
        Вдруг она услышала звук.
        На какой-то безумный, сладостный миг Рона позволила себе надеяться.
        Но, открыв глаза, она увидела отца.
        — Папа,  — слабым голосом произнесла Рона.  — Я думала, вы уехали.
        — Я вернулся, чтобы забрать тебя,  — проскрежетал он.
        — Но…
        Мистер Траффорд схватил ее за руку.
        — Думаешь, вы провели меня своим спектаклем? Этот граф не собирается жениться на тебе.
        — Собирается, иначе не стал бы с вами разговаривать!  — вскричала Рона, отчаянно вырываясь.
        — Он будет таскать тебя за собой по Европе, развлечется с тобой, а потом, перед возвращением в Англию, вышвырнет. Кто еще позаботится о твоей репутации, если не я?
        — Вам безразлична моя репутация,  — разозлилась Рона.  — Вам просто нужно, чтобы было по-вашему, и не важно, что будет со мной.
        — Послушай, девочка моя, ты можешь мечтать стать графиней, но герцог Каннингтон сделал мне определенное предложение… свою дружбу, членство в его клубах, положение в придворных кругах, титул…
        — И все это он забудет, как только его сын получит ваши деньги.
        — Лансинг не смог бы ничего этого сделать, даже если бы захотел. Он нигде не бывает и сторонится общества. Его даже в Эскоте[5 - Знаменитое место ежегодных скачек. (Примеч. ред.)] ни разу не видели. Я выбираю сына Каннингтона.
        — А я нет!  — закричала Рона, когда отец потащил ее за собой.  — Отпустите меня! На помощь!
        Она попыталась еще раз крикнуть, но на ее рот легла ладонь мистера Траффорда.
        Он тащил ее сквозь парк к каменной стене с кованой калиткой, за которой виднелся закрытый экипаж. Потом кучер открыл дверцу и Рону затолкали внутрь.
        Отец сел следом за ней, и экипаж сорвался с места. Рона в отчаянии попыталась выбраться с другой стороны, но вторая дверь была заперта.
        — Успокойся, прекрати эти глупости!  — рявкнул отец.  — Ты едешь со мной, и это не обсуждается.
        — Нет!  — закричала Рона.  — Нет, папа, пожалуйста, отпустите меня!
        — Закрой рот!
        Но Рона боролась, как безумная, отказываясь сдаваться. Экипаж стремительно набирал скорость, раскачиваясь из стороны в сторону. В ярости отец замахнулся и ударил бы ее, но тут экипаж качнулся сильнее обычного и мистер Траффорд, потеряв равновесие, упал на закрытую дверцу. Экипаж тут же выровнялся, и Рону отбросило в противоположную сторону, на незапертую дверь, которая открылась от удара. Девушка упала на мостовую, поднялась и бросилась бежать со всех ног.
        За спиной у нее раздался гневный голос отца, требующего, чтобы она вернулась, но Рона лишь помчалась еще быстрее. Она понимала, что если не спасется сейчас, то другой такой возможности у нее не будет.
        И вдруг прямо перед собой она увидела спасение.
        — Алексей!  — закричала Рона.  — Алексей, помогите!
        Русский граф ехал верхом на рослом вороном коне. Услышав ее призыв, он повернулся. Еще никогда в жизни Рона не радовалась так, как при виде его роскошных усов.
        — Девочка моя!  — зычным голосом взревел он.  — Что случилось?
        — Помогите мне! Пожалуйста, заберите меня отсюда!
        — Садитесь.
        Алексей наклонился, обхватил ее одной рукой за талию и посадил перед собой. В следующий миг они помчались галопом по улице, прочь от отца Роны, в безопасное место.

* * *

        — Она не могла просто взять и исчезнуть!  — кипятился граф Лансинг.  — Кто видел ее последним?
        — Одна из горничных видела, как мисс Рона направлялась в парк,  — ответила мадам Тьери.  — И, кажется, с тех пор ее не встречали. Мы думали, что она у себя в комнате, но Алиса сказала, что ее там нет.
        — Это было два часа назад!  — ахнул граф.  — Мы должны найти ее.
        — Мой друг,  — сказал месье Тьери,  — мы уже обыскали дом и парк. Мисс Роны нигде нет. Алиса говорит, что все ее вещи на месте. Похоже, она ушла не по своей воле.
        — Боже мой,  — побледнел граф.  — Ее отец… Нет… Возможно ли это?
        Питер, вошедший в дом со стороны парка, подтвердил худшие опасения:
        — Я разговаривал с человеком у вашей парковой калитки. Пару часов назад он видел, как какую-то девушку силой усадили в экипаж. По описанию она похожа на Рону.
        — И он не поднял тревогу?  — возмутился граф.
        — Он парень недогадливый и не подозревал ничего дурного, пока я не начал его расспрашивать.
        — У них преимущество в два часа,  — простонал граф.  — Если мистер Траффорд сел на поезд, они уже могут быть в Кале.
        — Не уверен,  — сказал месье Тьери.  — Принесите мне расписание, скорее. Оно в моем кабинете.
        Марсель помчался в кабинет и через минуту вернулся с расписанием, которое его отец тут же принялся внимательно изучать.
        — Так я и думал,  — сказал месье Тьери.  — Сегодня днем не было поезда до Кале. Следующий поезд только вечером. Мистер Траффорд не стал бы ждать так долго. Скорее он на экипаже поехал до берега, а значит, его можно догнать, если скакать верхом. Берите моих лучших лошадей.
        — Я поеду с вами,  — вставил Марсель.
        — И я!  — вызвался Анри.  — Если он не захочет отдавать Рону, вам может понадобиться помощь.
        Спустя десять минут четверо мужчин с решительным видом галопом выехали из Парижа. Как и предсказывал месье Тьери, через час они догнали медленно едущий экипаж и остановили его, как заправские разбойники с большой дороги: Марсель и Анри схватили лошадей под уздцы, а граф и Питер распахнули дверцы, собираясь наброситься на похитителя.
        Но внутри, кроме мистера Траффорда, никого не оказалось.
        Лицо Питера налилось кровью.
        — Где она?  — закричал он.  — Что вы с ней сделали?
        — Ничего,  — раздраженно ответил мистер Траффорд.  — Она сбежала. И с меня хватит, я больше не собираюсь за ней гоняться.
        — Где она от вас сбежала?  — страшным голосом произнес граф Лансинг.  — Скажите, где ее искать?
        — Откуда мне знать? Где-то в Париже. Она проехала в экипаже всего несколько минут, а потом сумела выпрыгнуть на ходу. Я видел, как она бросилась к первому встречному мужчине, словно уличная девка.
        — Что вы имеете в виду?  — осведомился Питер.  — Что это был за мужчина?
        — Не знаю, никогда его раньше не видел. У него большие усы. Он усадил ее к себе на лошадь, и они вместе ускакали. Знаете, что я скажу? Скатертью дорога. Я возвращаюсь в Англию, а она пусть сама выбирается из этого болота. Она мне больше не дочь. А теперь оставьте меня в покое.
        Питер медленно отпустил лацкан его сюртука.
        Мистер Траффорд захлопнул дверцу, и экипаж покатил дальше.
        — Граф Ростов,  — сказал граф.  — Слава богу, Рона в безопасности.
        — В безопасности?  — усомнился Питер.  — А тебе не приходило в голову, что если он спас ее еще в Париже, то уже давно должен был вернуть нам? Это было несколько часов назад.
        — Питер, что ты говоришь? Рона обратилась к нему как к другу. Он защитит ее.
        — Тогда почему он не привез ее домой к месье Тьери? Или хотя бы не прислал записку?
        Граф побледнел.
        — Ты же не думаешь, что… Но мне граф Ростов казался приличным человеком. Он не станет нарываться на скандал.
        — Ему все равно. Граф Алексей не собирается задерживаться в Париже надолго. Это не порядочный человек, Джайлз. Он изображает из себя шута, но на самом деле это один из самых опасных людей в Европе.
        Питер запрыгнул на лошадь.
        — Едем!  — крикнул он остальным.  — Нельзя терять ни секунды.

        Глава 10

        Поначалу ничто не вызывало у Роны тревоги. Когда она спросила, почему Алексей не везет ее прямо к дому Тьери, он ответил:
        — Этот человек, который похитил вас…
        — Мой отец.
        — Да, ваш отец. Он может вернуться туда и попытаться снова вас увезти. Будет лучше, если я отвезу вас к себе и пошлю им записку.
        Это показалось Роне разумным. Конечно, лучше отправиться в место, о котором не знает ее отец.
        Ей было известно, что Алексей и Эмилия живут в большой дорогой гостинице, но вместо того, чтобы направиться туда, граф Ростов вез ее по улицам, о которых она никогда не слышала.
        — Куда мы едем?  — спросила Рона.
        — В безопасное место,  — коротко ответил он.
        Дом, у которого они остановились, был старым и ветхим. Рона удивилась, но еще не испугалась.
        — Здесь вы сможете отдохнуть,  — сказал Алексей, вводя ее в дом.  — А я пока сообщу обо всем вашим друзьям. Вам лучше прилечь. Вы пережили ужасное потрясение. Горничная принесет вам чаю.
        Он передал ее в руки горничной  — женщины средних лет, которая провела Рону наверх, в небольшую спальню. Эта комнатка хоть и знавала лучшие времена, выглядела чистой и уютной. Через несколько минут горничная принесла чай, как и обещал Алексей.
        И только после того, как чай был выпит, Рона почувствовала неладное. Почти сразу же у нее поплыло перед глазами, комната как будто начала то сжиматься, то расширяться. Со всех сторон на нее наползала мгла. Последнее, о чем Рона успела подумать: из одной ловушки она угодила в другую.

        Проснулась девушка в одиночестве. За окном было уже темно, а значит, после того, как ее привезли сюда и опоили, прошло несколько часов.
        Но зачем? Все это не укладывалось у нее в голове.
        Рона понимала, почему ее похитил отец, но зачем это сделал Алексей? Она всегда считала его другом.
        Превозмогая головокружение, Рона встала с кровати и подошла к двери. Как и следовало ожидать, она оказалась запертой. Но, как только Рона снова села, снаружи послышался шум. Дверь отворилась, и в комнату вошла Эмилия.
        — Что все это значит?  — спросила Рона.  — Зачем вы привезли меня сюда?
        Русская красавица пожала плечами.
        — Все случилось немного раньше, чем мы с Алексеем рассчитывали, но это не важно. Вы у нас в руках, а в нашем деле нельзя пренебрегать такими возможностями.
        — В вашем… деле? В каком еще деле?
        — Ну-ну, не нужно делать вид, будто вы ничего не понимаете. Мы с вами занимаемся одним делом. Да вы и сами признали это давеча, когда мы встретились в магазине. «Я не гувернантка, как бы это ни выглядело со стороны». Так, кажется, вы тогда сказали? Вы разозлились, и в этом была ваша ошибка. Злость развязывает язык.
        Рона хотела было рассказать о бегстве от отца, но что-то удержало ее от этого. Здесь крылась какая-то тайна, и эта женщина считала, что ей, Роне, эта тайна известна. А это означало, что графиню можно было вызвать на откровенный разговор. Рона медленно набрала в грудь побольше воздуха.
        — Как неосмотрительно с моей стороны,  — обронила она.  — Если бы не это, вы бы ни за что меня не раскусили.
        Эмилия кивнула.
        — Во всяком случае, не так быстро. Вы неплохо справлялись со своей задачей, этого не отнять. Из нашего посольства в Лондоне нам сообщили, что британская разведка пустила по нашему следу своего лучшего агента, но кто он, неизвестно. Нам пришлось застрять здесь, в Париже, чтобы получить вторую половину. Мы все время были начеку, следили за каждым, кто к нам приближался, чтобы понять, кто хочет выведать наши секреты.
        — И теперь вы знаете, что это была я,  — улыбнулась Рона.
        Этот разговор походил на фехтование в потемках. Приходилось хитрить и изворачиваться, чтобы понять, что у врага на уме. Но Рона быстро училась. Невероятно, но ей вдруг показалось, что она разгадала тайну, которую так упорно скрывал Питер.
        — Я сразу почувствовала в вас что-то подозрительное,  — сказала Эмилия.  — А мой муж со мной не соглашался.
        Рона едва сдержалась, чтобы не крикнуть изумленно: «Муж?»
        Ну конечно! Ситуация с каждой секундой прояснялась.
        Рона заставила себя пожать плечами и произнести как ни в чем не бывало:
        — Вы имеете в виду Алексея? Это было довольно очевидно. Вы не так хитры, как думаете.
        На лицо Эмилии наползла туча.
        — Не советую надо мной насмехаться.
        — Боже правый, почему? Вы с самого начала вели себя не очень умно. Лишь глупец мог поверить в то, что вы брат и сестра.
        Эмилия смерила ее взглядом.
        — Так вы знали, что Алексей женат, и продолжали строить ему глазки?
        — У каждого из нас свои методы работы,  — ответила Рона с улыбкой, которая должна была вывести ее противницу из себя.
        Судя по тому, как перекосилось лицо Эмилии, своей цели Рона достигла.
        — А Питер поверил!  — выпалила Эмилия.
        Рона с видом полнейшего безразличия пожала плечами. Одна половина ее сердца сжималась от страха, но другая трепетала от сильнейшего возбуждения. Кусочки головоломки начали складываться, и уже почти все встало на свои места.
        — Какая разница?  — спросила Рона.
        — Не знаю, не знаю, есть разница или нет,  — задумчиво произнесла Эмилия.  — Алексей всегда считал его агентом.
        — Нет,  — быстро ответила Рона.  — Он не агент. Это я агент. У вас чутье развито лучше, чем у Алексея.
        — Если, конечно, вы оба не работаете на британскую разведку.
        Сердце Роны забилось еще быстрее, но ей удалось не выдать своего волнения.
        — Право же,  — сказала она, качая головой,  — предполагать, что мне нужна его помощь, даже немного оскорбительно. Двоим здесь делать нечего.
        Эмилия кивнула.
        — Да, пока вы у нас, дальше можно не искать.
        — Значит, со «второй половиной» все решено,  — сказала Рона, используя выражение Эмилии, несмотря на то что понятия не имела, что оно означает.  — Я думаю, об этом вы уже позаботились.
        — О да, сегодня утром. Мы готовы возвращаться в Россию, как только стемнеет.
        — А я?
        — Вы поедете с нами, разумеется. В Санкт-Петербурге есть люди, которые с удовольствием с вами поговорят.
        — А если я не хочу с ними разговаривать?
        — Захотите. Они вас уговорят.
        На это Рона ничего не ответила, но ее сердце начали сжимать холодные пальцы страха. Она могла оказаться в России, где ее ждала печальная участь. Но самое страшное то, что никто не узнает, что с ней случилось.
        Граф и Питер не могли знать, где ее искать, а если бы и догадались об этом, было бы уже слишком поздно.
        Зато он будет спасен. Рона цеплялась за эту мысль. Если нужно, она умрет, думая о его безопасности.
        — Я принесу вам поесть,  — сказала Эмилия.
        — Нет, спасибо. Я больше не попадусь на эту удочку.
        — Вам нужно подкрепиться.
        Эмилия исчезла, заперев за собой дверь.
        Оставшись в одиночестве, Рона принялась рассматривать комнату. Здесь было всего одно окно, и в него был виден сад.
        Оказалось, что окно закрыто, но старая деревянная рама вся прогнила. Сделав глубокий вдох, Рона ударила по раме кулаком, и та раскололась, освободив язычок замка. Теперь можно было открыть окно, высунуться и осмотреть окрестности.
        Вечерняя мгла стремительно сгущалась, но Роне удалось разглядеть темные фигуры под деревьями. Эти люди явно услышали звук удара, потому что все посмотрели наверх.
        Рона прикусила губу, чтобы не закричать от радости. Она узнала лицо Питера. За ним стояло еще несколько человек.
        Питер быстро приложил палец к губам  — тсс!  — потом подошел к ближайшему к стене дереву и стал карабкаться вверх, пока не оказался напротив окна. Рона отвела другую створку, открывая ему вход, но перебраться с веток в комнату все равно было не так-то просто, тем более что крона дерева подходила к стене дома не так уж близко. Питер прошел по ветке, насколько это было возможно, и протянул руку, но до окна все равно еще оставалось несколько дюймов. Все, что он смог,  — это вытянуть ногу и поставить ее на подоконник.
        Рона высунулась из окна.
        — Скорее,  — зашептала она.  — Они, наверное, услышали грохот. Возьмите меня за руку.
        Одной рукой она уперлась в стену, а другую протянула Питеру. Он взялся за ее руку и подался всем корпусом вперед. Одновременно Рона, упираясь о стену свободной рукой, изо всех сил потянула его на себя, и, благодаря их общим усилиям, Питер буквально влетел через открытое окно в комнату.
        Они вместе повалились на пол, тяжело дыша, но радуясь успеху.
        — Они, наверное, услышали нас,  — сказала Рона.
        Взяв ее за плечи, Питер пристально всмотрелся в ее лицо и спросил:
        — Они обидели вас?
        — Нет, только подмешали в чай снотворное. Но они собираются сегодня уехать и забрать меня с собой. Они думают, что я работаю на британскую разведку. Но ведь это вы агент, верно?
        Питер кивнул.
        — Никогда не прощу себе, что втянул вас в это дело. Но я и подумать не мог, что дойдет до этого. Почему Эмилия решила, что это вы?
        — Просто услышала одну мою фразу и неправильно ее истолковала. Тише! Кто-то идет.
        На лестнице послышались шаги. Питер и Рона встали, и едва Питер успел прислониться к стене у двери, как в замке повернулся ключ и в комнату шагнула Эмилия.
        — Что это за…
        Сказать больше она не успела.
        Одним стремительным движением Питер схватил ее сзади, бросил на кровать, затем взял Рону за руку и, выбежав с девушкой из комнаты, запер дверь.
        — Теперь мы вытащим вас отсюда.
        — Не так быстро,  — произнес голос снизу.
        В передней рядом с лестницей стоял граф Алексей. Он как всегда улыбался в усы, но теперь его улыбка изменилась. В ней больше не было добродушия, она скорее походила на хищный оскал. В руке Алексей держал пистолет.
        В ту же секунду запертая парадная дверь у него за спиной содрогнулась от мощных ударов. Раздались крики.
        — Спускайтесь,  — процедил Алексей.  — Оба.
        — Вам некуда идти,  — сказал Питер.  — Вы слышите эти крики? Думаете, эти люди вас отпустят?
        Добродушная маска Алексея исчезла, обнажив его истинное лицо, холодное, жестокое. Глаза, которые всегда искрились задором, сделались ледяными.
        — Что они позволят мне сделать и что сделаю я, это две разные вещи,  — сказал он.  — Спускайтесь. Сначала она.  — Он указал пистолетом на Рону.
        Последовавшие за этим события произошли настолько стремительно, что Рона даже не успела их осознать. Питер двинулся вперед, прикрывая ее своим телом, и оттолкнул девушку так сильно, что она упала на пол. Одновременно с этим с грохотом отлетела в сторону дверь. Граф, Анри и Марсель ввалились в переднюю и бросились на Алексея.
        Но он оказался быстрее. Вскинув руку, Алексей выстрелил вверх.
        Раздался оглушительный звук. Питер покачнулся, схватился за плечо, а потом упал и скатился по ступенькам.
        Рона закричала.
        — О боже! Питер!.. Питер!..
        В следующее мгновение она сбежала по лестнице и упала на колени рядом с его неподвижным телом.
        — Нет,  — всхлипнула она.  — Нет… пожалуйста… нет!
        Глаза его были закрыты. Лицо покрылось мертвенной бледностью.
        — Питер,  — зашептала Рона.  — Питер, любимый мой, не оставляйте меня! Я так вас люблю…
        Анри с Марселем повалили Алексея на пол, разоружили и связали ему руки.
        Питер продолжал неподвижно лежать. Не замечая ничего вокруг, Рона приподняла окровавленное тело и, объятая горем, страстно прижала его к груди.
        «Этого не может быть,  — пронеслось у нее в голове.  — Бог не может быть таким жестоким».
        — Питер, Питер,  — шептала она, раскачиваясь вместе с возлюбленным.
        Глотая слезы, Рона подняла глаза.
        — Он еще жив,  — сказала она.  — Ради всего святого, позовите врача! О Питер, Питер… Прошу, Господи, нет!
        Потом Рона, как ни старалась, не могла вспомнить подробности следующих минут. В передней кроме сыновей Тьери оказался сам месье Тьери с парой крепких слуг. Один из них побежал за доктором, другой за шефом полиции, который был добрым знакомым месье Тьери. Прибыв, шеф внимательно выслушал рассказ своего друга.
        — Эти русские  — шпионы. Их разыскивают и здесь, и в Англии. Не упустите их, и скоро с вами свяжутся люди из соответствующих органов. Если повезет, вы еще и медаль получите.
        К тому времени, когда Эмилию и Алексея увели, доктор уже осматривал рану Питера.
        — Пуля попала в плечо. Хорошо, что не ниже. Если бы было повреждено легкое, он бы не выжил.
        — Он не умрет?  — напряженным голосом спросил граф.
        — При должном уходе надеюсь, что нет. Но здесь ему оставаться нельзя.
        — Моя карета стоит у двери,  — сказал месье Тьери.  — Я хотел отвезти домой Рону, но теперь мы повезем на ней Питера.
        — Ему необходимо находиться в тепле,  — заметил доктор.
        Рона сбегала наверх за одеялами, и они с графом завернули в них Питера. Несмотря на обнадеживающие заверения доктора, лицо раненого посерело так, что на него страшно было смотреть. Рона не сводила с него полных ужаса глаз. Она закрыла их лишь на миг, чтобы помолиться.
        — Прошу,  — прошептала она.  — Господи, умоляю…
        Когда ее глаза открылись, ей показалось, что граф Лансинг смотрит на нее, но он отвел взгляд так быстро, что Рона засомневалась  — не показалось ли ей это?
        Кучер вел карету очень осторожно, чтобы не потревожить раненого, но от этой медлительности ногти Роны впивались в ладони чуть ли не до крови. Питеру срочно были нужны теплая постель и заботливый уход.
        — Мы почти приехали,  — сказал граф.  — Не волнуйтесь, дорогая, все будет хорошо.
        Мадам Тьери ждала их, не находя себе места. Когда Питера внесли в дом, доктор первым делом сменил временную повязку, которую раньше наложил на рану. Потом он вколол Питеру какое-то лекарство, сказав, что это предотвратит воспаление, и ушел, пообещав зайти утром.
        — Я пришлю ему сиделку,  — сказал доктор.
        Мадам Тьери, оскорбленная намеком на то, что она сама не сможет позаботиться о своем госте, возмутилась.
        — К тому же я уверен, что Рона с радостью вам поможет,  — негромко прибавил граф Лансинг.
        Рона быстро повернулась и прикоснулась к его руке.
        — Я еще не поблагодарила вас за спасение.
        — Не думайте обо мне,  — угрюмо обронил он.
        — Но вы выглядите таким усталым…
        По-отечески похлопав ее по руке, граф произнес:
        — Не бойтесь. Со мной все будет хорошо. Даю вам слово.
        В ту ночь они дежурили у кровати вместе, наблюдая за бледным лицом Питера и прислушиваясь к его дыханию, к счастью, ровному.
        — Как вы оказались в том доме?  — спросила Рона.
        — Мы догнали вашего отца,  — пояснил граф.  — Он рассказал, что вы сбежали от него с каким-то усачом. Это мог быть только Алексей. Но домой к месье Тьери он вас не привез. И тогда Питер рассказал мне о том, что работает на британскую разведку.
        — Вы не знали об этом?
        — Он никому об этом не говорил. Питер всех нас заставил думать, что он молодой беззаботный повеса, который колесит по свету в поисках развлечений. На самом деле он был занят опасным делом  — несколько месяцев следил за этой парочкой, изображая страстного воздыхателя графини, чтобы иметь возможность все время находиться рядом с ними. Этот дом давно был у него под наблюдением, поэтому, когда дошло до дела, Питер сразу же повез нас туда.
        — Эмилия упоминала о какой-то «второй половине»,  — вспомнила Рона.  — Что это?
        — Британское и французское правительства совместно работают над одним важным проектом. Вы знаете, что такое гидравлический насос?
        — Нет.
        — Я тоже. Но, если верить Питеру, это революционное изобретение. В десять раз мощнее любого другого устройства подобного рода, но намного легче. Его можно использовать даже в военных целях. Изобретателям, судя по всему, пришла в голову безумная идея, что когда-нибудь с его помощью военные корабли смогут плавать под водой. Казалось бы, несбыточная мечта, но правительства взяли эту затею в разработку, и совсем недавно были закончены чертежи опытного образца. Все шпионы в Европе сбились с ног, стараясь их добыть, но русские оказались шустрее всех. Они поняли, что каждая страна хранила свою половину чертежей, которая сама по себе, без второй части, не имеет никакой ценности. В Англии русским удалось получить то, за чем они охотились. После этого стало просто необходимо помешать им заполучить французскую половину. Именно поэтому Питер за ними и следил.
        Граф замолчал, потому что его шурин пошевелился. Питер медленно открыл глаза, и его взгляд упал на Рону. Он ничего не сказал, но слова здесь были и не нужны.
        В тот миг все сказало молчание. Наконец Питер накрыл ладонью руку Роны.
        — Вы не ранены?  — хриплым голосом произнес он.
        — Нет, не ранена,  — прошептала она в ответ.
        Он снова закрыл глаза.
        Граф незаметно выскользнул из комнаты.
        Рона оставалась с Питером еще час, пока мадам Тьери не пришла, чтобы сменить ее. Щеки Питера начали понемногу розоветь, и Рона смогла со спокойной душой оставить его.
        За дверью она встретила дожидавшегося ее графа.
        — Позвольте с вами поговорить,  — сказал он.
        Рона знала, что, наверное, выдала свои чувства к Питеру, и продолжать притворяться было бессмысленно. Однако спокойное лицо графа не выражало ни огорчения, ни душевной боли. Рона могла лишь догадываться, как он страдает.
        Пока они шли к библиотеке, она готовила себя к тому, что ей придется выслушать обвинения. Но граф сказал только:
        — Моя дорогая, я казню себя за то, что не понял этого раньше. Я был слеп, веря в то, во что мне хотелось верить. Но, конечно же, ваше сердце всегда принадлежало Питеру.
        — Простите меня,  — сказала Рона.
        Его грустные, но добрые слова едва не заставили ее разрыдаться.
        — Мне нечего прощать. Я навязал вам свое желание, когда объявился ваш отец. Тогда я пошутил, что воспользовался вашим положением, но я даже не представлял, насколько был близок к истине. Питер не мог вас защитить, потому что тогда стало бы понятно, что его отношения с графиней  — обман, а на это он пойти не мог. Долг перед родиной заставил его промолчать, и вмешался я, не понимая, что натворил. Но вы должны были признаться мне во всем.
        — Мы не могли причинить вам такую боль,  — сказала Рона.  — Вы нам обоим слишком дороги.
        — Ах,  — вырвалось у графа, точно она всадила в него кинжал.  — Не нужно этого. Никакого самопожертвования, прошу вас. Это недостойно всех нас. Давайте на этом закончим.
        Он взял ее за левую руку, посмотрел на кольцо с бриллиантом, которое надел ей на палец всего несколько часов назад, и снял его.
        — Ну вот,  — радостно произнес граф.  — Теперь вы свободны.
        Но вместо того, чтобы отпустить ее руку, он поднял ее и прижал к своей щеке.
        — Благослови вас Бог,  — сказал граф Лансинг.
        — Джайлз…  — В первый раз Рона назвала его по имени.  — Вы так много делаете для нас. Я надеюсь, когда-нибудь вы найдете…
        — Довольно,  — мягко, но решительно произнес он.
        Отпустив ее руку, он вышел из библиотеки.

* * *

        Благодаря связям в самых высоких кругах месье Тьери сумел узнать подробности этого дела.
        — В Лондоне шпионы заполучили фальшивые планы,  — рассказал он Роне и графу.  — Они сделали копии и оставили подлинники на месте, из-за чего о том, что секретные данные попали в посторонние руки, стало известно не сразу. К счастью, у нас, во Франции, об этом успели узнать вовремя и смогли предпринять необходимые меры безопасности. Когда русские получили доступ к нашей части бумаг, в документы уже были внесены изменения, поэтому, если бы Ростову даже удалось сбежать с ними в Россию, толку от них все равно не было бы. Но, благодаря вам и Питеру, русские шпионы не сбежали, а оказались за решеткой. Никакого вреда причинить они не успели, единственное, что пострадало, это плечо бедного Питера. Но доктор уверяет нас, что он полностью выздоровеет.

* * *

        Час за часом силы возвращались к Питеру. Сидя у его кровати и наблюдая за ним, Рона понимала, что в этом заключено ее величайшее счастье.
        — Я люблю вас всем сердцем, всей душой,  — сказал он ей.  — Я никогда не любил никого другого.
        — А Алиса говорит иначе,  — с улыбкой возразила Рона.  — Она очень много рассказывает о ваших «женщинах».
        — Моя работа иногда заставляет меня флиртовать,  — ответил Питер.  — Вы видели, как это было с графиней. Но настоящая любовь другая. Я думал, что никогда не найду такую, как вы.  — Он взял ее за руку.  — Мое сердце было отдано вам в ту ночь на балу, но я должен был оставаться в стороне, потому что тогда даже не должен был находиться в Лондоне. Там на балу среди гостей находился опасный человек.
        — Алексей?
        — Нет, один из его сообщников. Мне нужно было проследить за ним и узнать, с кем он разговаривает. Но после встречи с вами мне было очень непросто думать о работе. Хоть на вашем лице была маска, я сразу понял, что вы самая красивая девушка в мире. Но что я мог сделать? Долг для меня превыше всего. Единственное, на что я мог решиться,  — это поцеловать вас так, чтобы вы никогда обо мне не забыли.
        Произнеся эти слова, он вопросительно поднял брови.
        Рона улыбнулась.
        — Вы были правы. Один поцелуй, и я стала вашей. У меня не было надежды. Но я боялась, что мы больше никогда не встретимся.
        — Со мной было то же самое. Я боялся, что вас принудят к этому браку. У меня сердце разрывалось, потому что я знал: вы должны стать моей, но не понимал, как это сделать. А потом, когда мы встретились в Париже, я не мог поверить своему счастью.
        — Но сперва вы меня не узнали,  — лукаво обронила Рона.
        — Только потому что вы своими очками и невзрачным одеянием превратили себя в замухрышку. К тому же на балу я не видел ваших волос. Потом я все равно почувствовал в вас что-то, и это не имело отношения к вашему внешнему виду. Просто когда я приближался к вам, у меня внутри все начинало закипать. Думаю, я окончательно все понял, когда на пароме взял вас за руку. Это была та самая рука, которую я держал в тот вечер. Находиться рядом с вами, любить вас, желать вас и не иметь возможности об этом говорить было ужасно. Еще более невыносимо было делать вид, будто я люблю другую женщину, и наблюдать за тем, как вы флиртуете с графом, когда мне нужно было вести себя так, будто я ничего не имею против. Тогда, в лесу, мне хотелось спасти вас, и, если бы не досадное стечение обстоятельств, я бы это сделал. Но вместо этого мне пришлось смотреть, как Алексей уносит вас на руках, и, по-моему, от этого зрелища я немного обезумел. Когда на следующий день я пришел к вам, меня терзала ревность.
        — Именно поэтому вы были тогда столь нелюбезны?  — поинтересовалась Рона.
        Питер застонал.
        — Да. Но я не хотел вас обижать. Я просто старался сделать так, чтобы вы держались от него подальше. Отчасти из ревности, отчасти потому, что тогда я уже начал догадываться, насколько он опасен. У меня в голове была одна мысль: нужно сказать вам, что с этим человеком нельзя связываться. Я понимал, что веду себя ужасно, но нужные слова все не приходили. А потом вы потеряли сознание и я возненавидел себя. Но я надеюсь, что вы меня простите,  — добавил Питер.
        — Я прощу вам все,  — просто ответила Рона.
        Он взял ее за руку, посмотрел на нее и ласково улыбнулся.
        — Подумать только, эта хрупкая ручка втащила меня в окно. Откуда у вас столько силы?
        — От любви,  — не раздумывая ответила Рона.  — Нет ничего сильнее любви.
        — Да,  — кивнул Питер.  — Нет ничего сильнее любви, иначе я бы пропал. С тех пор как я вас снова увидел, моя любовь росла день ото дня. Но мне приходилось скрывать ее и притворяться рабом Эмилии. Я знаю, мое поведение удивляло вас, когда я неожиданно исчезал или когда не замечал вас, и мне оставалось только молиться, чтобы вы все поняли.
        — Я хочу спросить только об одном,  — сказала Рона.  — Это вы были там, в комнате у Жинетты? Это вы купили ей темно-вишневое платье?
        — Да. Но я даю слово, счет за него пошел прямиком в Лондон и платило за него мое начальство.
        Рона улыбнулась.
        — Значит, все в порядке.
        Питер взволнованно посмотрел на нее.
        — Вы ведь выйдете за меня, правда? Я так и не спросил вас об этом.
        — Не говорите глупостей,  — рассмеялась Рона.  — Конечно, я выйду за вас. Но, милый мой, боюсь, у меня не будет приданого. Мой отец наверняка так рассердился, что оставил меня без пенни за душой.
        — Вот и хорошо. Значит, вы будете точно знать, что я не охотник за богатыми невестами.
        — Знаете, я думала, как мы с вами будем жить после свадьбы… Я думала об этом еще до того, как вы сделали мне предложение. Мне должно быть стыдно, да?
        — Очень,  — сказал Питер, нежно улыбаясь.
        — Наверное, мне стоит устроиться к вам в секретную службу. У меня явно призвание к этому, и если бы мы работали вместе…
        — Нас бы сразу раскусили,  — прервал он ее.  — Я ухожу из разведки. Ростовы действовали не в одиночку, и теперь меня слишком хорошо знают, чтобы я мог продолжать службу. Вас, к слову, тоже.
        — Какая жалость! До того как вас ранили, мне это даже начало нравиться. Я по-настоящему увлеклась, когда в разговоре с Эмилией незаметно начала выуживать у нее сведения. Я заставила ее думать, будто я давно догадалась, что Алексей ее муж и что она не такая уж умная, как ей кажется. Вы бы видели ее лицо!
        — Да, жаль, что я этого не видел,  — с чувством произнес Питер.  — И еще мне жаль, что вы не можете быть шпионом, а ведь у вас явный талант. Не говоря уже о недюжинных атлетических способностях, которые столь неожиданно проявились у вас, когда вы втащили меня в окно.  — Он вздохнул.  — А какая команда из нас получилась бы! Но это в прошлом. Мистер и миссис Карлтон будут жить спокойной, размеренной жизнью.
        — Чудесно! В коттедже. С курочками. Мне всегда хотелось разводить кур.
        — Нет. Мы будем жить в моем небольшом поместье. Оно не такое роскошное, как дом Джайлза, но, думаю, мы там будем счастливы.
        — Если мы будем вместе, я буду счастлива.
        — Есть еще одна причина, по которой я хочу оставить службу в разведке,  — сказал Питер.  — Я устал. Всю жизнь я имел дело с ложью, предательством, выдавал себя за одного, притворялся другим и никогда не имел возможности быть самим собой.
        — Я почувствовала это при нашей первой встрече,  — вспомнила Рона.  — Мы говорили о предательстве, и у меня вдруг возникло такое чувство, будто вас что-то угнетает.
        — Да, я знаю, что вы что-то почувствовали. Уже тогда между нами возникло взаимопонимание. Это единство будет держать нас вместе всегда.
        — Мы будем очень счастливы.
        — Да.  — Питер перевернул ее левую руку и посмотрел на палец, на котором раньше было надето кольцо.  — Но есть одно «но». Я очень волнуюсь о Джайлзе.
        — Не думаю, что ему бы это понравилось,  — серьезно произнесла Рона.  — Он бы нашел это недостойным.
        — Почему?
        — Он так выразился, когда сказал мне, что я свободна. Джайлз  — гордый человек. Ему не нужна наша жалость, она его обижает.
        — Да,  — вздохнул Питер.  — Я знаю, что вы правы. Ах, дорогая моя, я люблю вас. Как же я вас люблю!
        Рона не смогла ему ответить. Ее глаза наполнились слезами.
        — А завтра я буду любить вас еще сильнее, чем сегодня. С годами мы узнаeм истинную глубину нашей любви. Самой судьбой мы были предназначены друг для друга.
        Очень бережно Питер взял Рону за подбородок и повернул к себе ее лицо.
        — Скажите, что любите меня,  — прошептал он.
        — Я не знала, что можно любить кого-то так, как я люблю вас.
        Губы Питера нашли ее уста. Рона знала, что он отдал ей свое сердце так же, как она отдала ему свое. И так будет всегда.

* * *

        Как только Питер выздоровел, они поженились. Свадьбу устроили на скорую руку, потому что боялись очередного вмешательства отца Роны.
        Вечером накануне свадьбы граф Лансинг поговорил с дочерью.
        — Я знаю, мисс Джонсон преподала тебе несколько очень важных уроков о любви,  — сказал он.  — Теперь твой отец хочет научить тебя кое-чему. Нельзя никому приказать любить тебя. Каким простым был бы этот мир, если бы это было возможно!  — Граф вздохнул.  — Но нам это не дано. Если тот, кого ты любишь, не готов отдать тебе свое сердце целиком и по собственной воле, этого человека нужно отпустить, не жалея себя и не обижаясь на него.
        Но Алиса была молода, и убедить ее было не так-то просто.
        — Как они могли так поступить с вами, папа?
        — Дитя мое,  — сдвинув брови, серьезно произнес он.  — Никто не сделал мне ничего плохого. Мы все оказались жертвами обстоятельств. Питер и Рона по-прежнему наша семья, и мы не должны отдаляться от них. Глупо собственным поведением раскалывать свою семью. Если это случится, мы потеряем их обоих, а этого нельзя допустить. Вот почему мы с тобой пойдем на завтрашнюю церемонию.
        — Но разве вы сможете все это выдержать?  — дрожащим от слез голосом спросила Алиса.
        — Выдержу. Потому что у меня есть ты,  — ответил отец и крепко обнял ее.  — А боль со временем утихнет.

* * *

        Свадьба была простой. Семья Тьери присоединилась к ним в английской церкви в деревне Питера. Невесту к алтарю вел сам месье Тьери, шафером Питера выступил граф Лансинг, а Алиса стала первой подружкой невесты на зависть Аньес и Сесиль, которых назначили ее помощницами.
        Поздно вечером, когда молодожены остались одни, а дом затих и замер, они долго стояли, крепко обнявшись и радуясь возможности насладиться наконец любовью в полной мере.
        — Я хочу показать вам кое-что,  — наконец нарушила молчание Рона.
        Сунув руку под подушку, она достала маленькую фарфоровую статуэтку Арлекина, которую ей когда-то подарил Питер.
        — Я давно хотела спросить, каково значение этого подарка,  — сказала она,  — только до сих пор у меня не было такой возможности.
        — Но вы знали, каково его значение,  — ответил Питер, нежно улыбаясь.
        — Да. Я берегла его. Хранила под подушкой. Но теперь мне не нужно его прятать. Больше в нашей жизни не будет никаких масок, никаких тайн.
        Она потушила свет, и муж снова крепко обнял ее, прижав к себе так, что их сердца стали биться рядом.
        В комнате было темно, лишь луна заглядывала в окна. Упав на фигурку Арлекина, тусклый белесый свет придал ему странный вид, как будто на лице статуэтки появилась довольная улыбка.

        notes

        Сноски

        1

        Вы очень красивы (фр.) (Здесь и далее примеч. пер., если не указано иное.)

        2

        Спасибо, месье, но нет, нет, нет! (фр.)

        3

        Большое спасибо, папа! (фр.)

        4

        Ты шикарно выглядишь (фр.).

        5

        Знаменитое место ежегодных скачек. (Примеч. ред.)

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к