Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / ДЕЖЗИК / Картленд Барбара: " На Крыльях Любви " - читать онлайн

Сохранить .
На крыльях любви Барбара Картленд

        Юная Аманда Берк (роман «На крыльях любви»), дочь бедного викария, неожиданно получает предложение от богатого и порочного лорда Ревенскара выйти за него замуж. Девушка намерена ответить «старому и мерзкому» лорду решительным отказом. Она бы так и поступила, если бы вскоре, не спасла от погони раненого незнакомца, которого тайно переправили в Англию контрабандисты. Девушка вынуждена его прятать в… поместьи Ревенскара.
        В романе «Брак по расчету» читатель встретится с красавцем графом и его неожиданной и непредсказуемой невестой, свалившейся ему на голову буквально с дерева.

        Барбара Картленд
        На крыльях любви

        Глава 1

        — Аманда первой войдет в столовую, и потом уже леди Гамильтон, правда, мамочка?
        На лице миссис Берк отразилось возмущение.
        — Помолчи, Генриетта. Не смей даже произносить имени этой женщины. Уверена, лорд Ревенскар не позволит своей будущей жене общаться с дамой, если та не вхожа в высшее общество.
        — Не говоря уже о женах всяких там баронетов,  — невозмутимо продолжала Генриетта.  — Представь, Аманда, леди Данкли смотрит на тебя, а ты на нее никакого внимания. Вот язва! Как только увидит нас с папой, обязательно подденет: «Скажите, пожалуйста, викарий, как это ваша семья умудряется расти с такой скоростью?»
        — Перестань сейчас же, Генриетта,  — рассеянно заметила миссис Берк. Она совсем не следила за стрекотней своей шестнадцатилетней дочери, поскольку в данный момент старательно укорачивала платье своей старшенькой. Не разжимая губ — изо рта торчали булавки,  — дама проговорила:
        — Повернись чуть-чуть левее, Аманда. Нет, платье тебе все еще длинно. Ума не приложу, в кого ты такая кроха? Меня Господь ростом не обидел, а уж отец твой и вообще под шесть футов.
        — Прости, что причиняю тебе так много беспокойства, мамочка,  — ласково сказала Аманда.
        — Ну что ты, малышка, какое там беспокойство,  — возразила миссис Берк.  — Просто не хочу, чтобы ты чувствовала себя бедной родственницей среди столичных гостей лорда Ревенскара.
        Аманда ничего не ответила. Она понимала, что, как бы хорошо ни была одета, среди искушенных дам и элегантных светских щеголей — они приехали в замок в изящных экипажах и кабриолетах два дня назад — все равно будет выглядеть неловкой провинциалкой.

        Деревянная церковь располагалась в парке обширного поместья лорда Ревенскара, и для детей викария Берка давно стало развлечением наблюдать за тем, как к его сиятельству на «дикие гульбища» — выражение местных жителей — съезжаются гости.
        Уже несколько лет семья викария не видела лорда Ревенскара. Только иногда мелькнет за окошком разукрашенной кареты его лицо или стрелой пронесется на лошади по парку всадник в сопровождении свиты из дюжины человек.
        Аманду никогда не интересовал ни сам лорд, ни устраиваемые им вечера, но Генриетта только о них и думала.
        — По-твоему, чем они там занимаются?  — как-то спросила она Аманду, когда сестры готовились ко сну. Сквозь ветви деревьев ярко светились окна замка, золотистые блики скользили по неподвижной глади озера.
        — Едят и пьют, разговаривают и, наверное, танцуют, что же еще,  — ответила Аманда.
        — А по-моему, не только это,  — не унималась Генриетта.  — Иначе почему все так шокированы поведением леди Гамильтон? Некоторые даже прощают ее, ведь она осчастливила самого лорда Нельсона, а вот лорд Ревенскар, похоже, никому не принесет счастья.
        — Не могу понять, почему он так тебя интересует,  — улыбнулась Аманда.
        — Еще как!  — возбужденно произнесла Генриетта.  — Тебе хорошо, Аманда. Ты выполняешь день за днем, год за годом одну и ту же работу, не видишь никого, кроме крестьян, и довольна. А я хочу уехать в Лондон.
        Аманда рассмеялась, но, когда на следующий день она шла по дороге к замку, чтобы набрать цветов и украсить ими алтарь в церкви — цветы обычно брали из оранжерей замка,  — разговор с Генриеттой вдруг всплыл в памяти.
        Аманда вошла в сад через боковую калитку и направилась по лужайке к оранжереям. Ласкали взор бледно-желтые нарциссы, головки которых походили на золотые гинеи; начинали цвести азалии. Весна в этом году запоздала, на Ла-Манше то и дело бушевали сильные бури.
        Аманда глубоко вздохнула. Два теплых весенних дня — и совершилось чудо. Деревья покрылись нежной зеленой листвой, яблони, груши, сливы расцвели бело-розовыми цветами. Аманда окинула сад внимательным взглядом до самого конца, где начинался крутой спуск к реке.
        Неудивительно, подумала она, что лорд Ревенскар зимой приезжает сюда реже. Когда с моря дует пронизывающий ветер, а над небольшой речушкой, которая протекает по деревне, поднимается сырой, всюду проникающий туман, в этих местах не очень-то уютно.
        Ревенскрай — так называлось поместье — упоминался еще в кадастровой книге[1 - Кадастровая книга — земельная опись Англии, произведенная Вильгельмом Завоевателем в 1086 г. (Здесь и далее примеч. пер.)], а замок был построен до вторжения норманнов. Потом они захватили его, перестроили и превратили в неприступную крепость.
        Но, взглянув на него, Аманда подумала, что сейчас он не очень-то похож на норманнский замок.
        Неизменной сохранилась только старая башня. Остальные его части достраивались и перестраивались каждым поколением. Самым внушительным новшеством было великолепное крыло, возведенное отцом лорда Ревенскара вскоре после вступления на престол английского короля Георга III.
        Поймав себя на том, что предается праздным размышлениям, Аманда прошла через сад и, зайдя в оранжерею, увидела старого садовника Форсайта. Тот как раз срезал для нее лилии.
        — Доброе утро, Форсайт. Лилии в этом году просто чудо!  — приветливо обратилась она к нему.
        — Четыре года назад, в тысяча восьмисотом году, когда вы в первый раз посадили свои лилии, мисс Аманда, вы говорили то же самое,  — ответил он.  — И с тех самых пор каждый год это повторяете. Но на сей раз вы сказали чистую правду, не сойти мне с этого места.
        Они оба рассмеялись. Аманда с охапкой цветов вышла из оранжереи. Сквозь туман, с раннего утра, как вата, окутывающего окрестности, уже пробивались первые солнечные лучи. Они были такими яркими, что стало больно глазам, и на мгновение Аманда зажмурилась. Вдруг совсем рядом раздался низкий мужской голос, девушка даже вздрогнула от неожиданности.
        — Это что за чудо? Неужели сам ангел спустился с небес?
        Аманда, широко раскрыв глаза от страха, обернулась и увидела перед собой мужчину средних лет, внимательно рассматривающего ее в лорнет. Беглого взгляда было достаточно, чтобы оценить элегантный синий сюртук с бархатным воротником, сидевший как влитой, белые бриджи и до блеска отполированные ботфорты. Картину довершали коричневая трость с золотым набалдашником и высокая касторовая шляпа, лихо сбитая набекрень.
        Немного поколебавшись, Аманда присела в реверансе.
        — Вы, должно быть… лорд Ревенскар…  — смущенно промолвила она.
        — Странно, вы меня знаете, а я вас нет,  — живо отозвался он.  — Кто вы? Если и в самом деле не ангел.
        Аманда и представить себе не могла, до чего же она очаровательна,  — солнце играло в ее золотистых волосах, в руках роскошные лилии, широко распахнутые голубые глаза, окаймленные черными ресницами, доверчиво устремлены на стоящего перед ней мужчину.
        — Меня зовут Аманда Берк, милорд.
        — Аманда Берк,  — повторил тот.  — Красивое имя, хотя я думал, что вы носите имя какой-нибудь греческой богини. Черт побери, ну конечно! Вы — Персефона[2 - Персефона — в древнегреческой мифологии — богиня земного плодородия, владычица подземного мира, дочь Деметры и Зевса.], пришли из преисподней и принесли нам весну после лютой зимы.
        Аманда улыбнулась, и на щеках ее появились ямочки.
        — Боюсь, милорд, ничего я вам не принесла,  — ответила она.  — Наоборот, я пришла взять из вашей оранжереи немного цветов для церкви. Я так благодарна вашему сиятельству, что вы разрешили нам их брать, чтобы украсить алтарь.
        — Для церкви?  — переспросил лорд Ревенскар и, догадавшись, воскликнул: — Бог мой! Берк! Так вы дочь викария?
        — Да, милорд. Мой папа служит викарием Ревенскрая уже почти шестнадцать лет.
        — Надо как-нибудь послать ему приглашение.
        — Папа будет очень признателен за честь, которую вы окажете ему, ваше сиятельство,  — сказала Аманда.
        Она повернулась, чтобы уйти, но лорд Ревенскар преградил ей дорогу.
        — Расскажите что-нибудь о себе.
        — Мне почти нечего рассказывать,  — ответила Аманда.
        — Чем вы занимаетесь весь день?
        — Помогаю папе, когда он проводит службу. Еще помогаю маме присматривать за младшими в семье.
        — Но почему я вас раньше никогда не встречал?
        — Ваше сиятельство нечастый гость в церкви на воскресной службе,  — сдержанно заметила Аманда и, спохватившись, добавила: — Мы прекрасно понимаем, что вы приезжаете в свое поместье из шумного Лондона отдыхать.
        — Так это может служить оправданием?  — с улыбкой спросил лорд Ревенскар.
        — Ну конечно,  — резонно заметила она.  — Папа часто говорит, что в Лондоне вы живете бурной, насыщенной жизнью, ведь вы друг его королевского высочества и принца Уэльского.
        — Считаю за честь для себя, что вы так много знаете о моей деятельности,  — шутливо поклонился лорд Ревенскар.
        — Ну что вы, на самом деле мы ничего не знаем,  — возразила Аманда.  — Просто деревенские жители любят посудачить, а папа всегда говорит, что если говорить открыто о том, что происходит, а не делать какую-то тайну, то всегда можно избежать сплетен.
        — Понятно. Должен быть благодарен вашему отцу за мудрый совет.
        Они дошли до калитки в конце сада, через которую можно было пройти в парк. Аманда остановилась и опять присела в реверансе:
        — Я обычно хожу через парк, милорд. Так ближе до нашего дома, чем по дороге.
        — Когда я вас снова увижу?
        Он спросил таким тоном, что Аманда внимательно посмотрела на него:
        — Если вы хотите зайти к нам, милорд, мама…
        — Вы прекрасно понимаете, что я не это имел в виду,  — нетерпеливо заметил лорд Ревенскар.
        Аманда еще раз взглянула на него, отметив про себя глубокие морщины у носа, мешки под глазами, серый, нездоровый цвет лица.
        «Не очень-то приятный человек»,  — подумала она. Но как это здорово — она сможет теперь рассказать Генриетте, что беседовала с самим лордом Ревенскаром. Она ясно представила вытянувшееся от удивления лицо сестры. Но ей почему-то казалось, что на лицах отца и матери она прочтет не только удивление, но и беспокойство.
        — Вы такая хорошенькая, Аманда!
        Она сделала шажок к калитке:
        — Мне кажется, ваше сиятельство…
        — Пожалуй, хорошенькая — не то слово,  — восторженно продолжал он.  — Очаровательная! Милая, юная, неискушенная. Бог мой! Я и забыл, что существуют на земле такие женщины.
        Держа в одной руке лилии, Аманда пыталась другой открыть калитку.
        — Я должна идти, милорд.
        — Аманда, взгляните на меня.
        Это был приказ. Инстинктивно повинуясь, она подняла на него глаза. Он взял ее за подбородок, и внезапно Аманда с ужасом увидела, что толстые жадные губы приближаются к ее губам.
        Она вскрикнула вне себя от страха и негодования и бросилась бежать, быстрая как лань, а лорд Ревенскар стоял и смотрел ей вслед. У его ног, в пыли, рассыпался большой букет белых лилий.

        Час спустя в дом викария были присланы свежие лилии, а вместе с ними и огромный букет орхидей. К нему была приложена записка на имя мисс Аманды Берк.
        — Что это?  — спросила миссис Берк, входя в холл в тот момент, когда грум в бордовой ливрее, обшитой золотым галуном, протягивал Аманде букет цветов.
        — Это цветы из замка, мамочка,  — смущенно произнесла Аманда.
        — Что ты говоришь? А я думала, ты сама за ними ходила!  — воскликнула миссис Берк.  — Да еще орхидеи! Какая прелесть! Раньше нам их никогда не присылали.
        — Наверное, Форсайт решил послать их для разнообразия,  — поспешно ответила Аманда.
        Она взяла цветы и быстро пошла по дорожке к церкви. Аманда не собиралась лгать матери, но в то же время не могла рассказать о своей встрече с лордом Ревенскаром. До сих пор при одной мысли о нем ей было не по себе. Она все еще чувствовала на подбородке прикосновение его пальцев, видела его плотоядный взгляд, когда он пытался ее поцеловать.
        «Какой он старый и мерзкий»,  — подумала она и, положив цветы на крыльцо церкви, развернула послание. На листе бумаги, украшенной гербом, было написано всего несколько слов:

        «Персефоне от того, кто жаждет лицезреть ее красоту, как зима жаждет прихода весны».

        Аманда яростно скомкала записку и, оставив цветы на крыльце, бросилась к мусорной куче в углу церковного двора. Кладбищенский сторож сжигал здесь засохшие букеты цветов и траву, которую срезал серпом.
        Костер все еще дымился, Аманда бросила письмо лорда Ревенскара в самую середину. Это принесло ей хоть какое-то удовлетворение, после чего она вернулась в церковь. Украсила лилиями алтарь, а орхидеи — хотя они были необыкновенно хороши — поместила на подоконник самого дальнего окна, где немногие могли бы их увидеть.
        Выполнив то, что от нее требовалось, Аманда опустилась перед алтарем на колени и склонила голову. Она попыталась прочесть привычные молитвы одну за свою семью, которую так горячо любила, другую за тех деревенских жителей, которые больны, и последнюю, чтобы война скорее закончилась и армия Наполеона Бонапарта была разбита. Но сегодня слова молитвы казались какими-то бессмысленными. Аманда вдруг обнаружила, что беззвучно и бессвязно молится за себя.
        Почему это делает и чего боится, она и самой себе не могла бы, наверное, объяснить. Но у нее было такое предчувствие, что ей следует чего-то опасаться. Однако, подняв голову и взглянув на висевший над алтарем крест — он ослепительно переливался в солнечных лучах,  — Аманда вдруг подумала, что страхи ее беспочвенны. Ей нечего бояться, совершенно нечего.
        Но когда подходила к дому и увидела высокий фаэтон с черно-желтыми колесами, на козлах которого восседал грум в бордовой ливрее, она поняла, почему ей так хотелось помолиться за себя.
        В холле к ней кинулась Генриетта.
        — Знаешь, кто к нам приехал?  — шепотом спросила она, в глазах от возбуждения плясали веселые искорки.
        — Лорд Ревенскар,  — ответила Аманда.
        — Так ты знаешь!  — огорчилась Генриетта.  — Жалко… видела, как он приехал, или все-таки догадалась?
        — У крыльца стоит его фаэтон.
        — А зачем он приехал, как думаешь?  — поинтересовалась Генриетта.
        На этот вопрос Аманда сама хотела бы найти ответ.
        — Может, пригласит нас в свой замок?  — тихим голосом, дрожащим от восторга, продолжала Генриетта.  — А может, намерен предложить папе другой приход?
        — Другой приход?  — удивленно переспросила Аманда.
        — Ну конечно, у него их полно. Папа часто об этом говорил, сама слышала. И декан фрекенберийский умер месяц назад.
        — Ты допускаешь мысль, что лорд Ревенскар может назначить папу на такой пост?
        — Естественно,  — уверенно произнесла Генриетта.
        — Но папа не захочет отсюда уезжать.
        — Почему это не захочет?  — сердито спросила Генриетта.  — Даже если он будет отказываться, его мама уговорит. Он шестнадцать лет сидит в этой дыре. Жалованье не прибавляют, никакой возможности продвинуться. Да его ровесники давно ходят в архидиаконах и епископах!
        — Я об этом никогда не думала,  — пробормотала Аманда.
        — Как здорово было бы жить во Фрекенбери,  — мечтательно продолжала Генриетта.  — Только подумай: большие магазины, новые друзья… Ох, Аманда, постучи по дереву.
        Аманда направилась к лестнице.
        — Куда это ты?  — спросила Генриетта.  — Ты что, не хочешь подождать здесь и посмотреть, как он будет выходить?
        — Нет, не хочу!
        Казалось, слова Генриетты подстегнули Аманду — она вихрем пронеслась в свою спальню. Там уселась на краешек кровати и стала задумчиво смотреть в окошко на замок напротив. До сегодняшнего дня она и не вспоминала, что лорд Ревенскар является хозяином прихода, где служит ее отец. Он был так далек от них, и вдруг выясняется, что они должны быть благодарны ему даже за пищу, которую едят, одежду, которую носят, за дом, в котором живут.
        Короче говоря, с ним нужно вести себя полюбезнее. И в то же время Аманда желала всей душой никогда его больше не видеть.
        Дверь распахнулась, и в комнату влетела Генриетта.
        — Они тебя зовут. Послали меня за тобой,  — задыхаясь, выпалила она.  — Мама говорит, чтобы ты сейчас же спустилась вниз.
        — За мной?  — У Аманды возникло нехорошее предчувствие.  — Для чего это я им понадобилась?
        — Лорд Ревенскар еще не уехал. По-моему, он хочет тебя видеть. Я маму не спрашивала, но, как ты думаешь, можно мне с тобой войти в комнату?
        — Ты уверена, что они за мной послали?  — спросила Аманда.
        — Ну конечно,  — утвердительно кивнула головой Генриетта.  — Мама вышла в холл и… Знаешь, Аманда, она так странно выглядела, как будто плакала или вот-вот собиралась заплакать, и в то же время сказала ужасно сердитым голосом: «Найди Аманду и передай ей, чтобы она немедленно явилась сюда». Я сразу помчалась наверх. Ну же, Аманда, поторопись! Не стой как столб. Может, тебе лучше переодеться? Твое платье с голубым поясом гораздо красивее, чем это.
        — Нет,  — отрезала Аманда.
        — Ну хоть причешись,  — взмолилась Генриетта, но Аманда уже спускалась по лестнице.
        Она быстро дошла до дверей гостиной и, взявшись за ручку дрожащей рукой, секунду поколебалась, прежде чем войти.
        Первым, кого она увидела, переступив порог, был лорд Ревенскар, который, казалось, занимал собой всю комнату. Он стоял спиной к камину, возвышаясь над отцом Аманды — тот стоял рядом с ним — и над ее мамой, сидевшей в стареньком кресле, обивку которого давно уже следовало сменить.
        Какое-то время все трое смотрели на нее. Аманда, взглянув на лорда Ревенскара, быстро отвернулась, испугавшись выражения его лица. К ней подошел отец и взял за руку. Девушка с удивлением почувствовала, что его рука дрожит. Отец выглядел озабоченным и, по-видимому, собирался сообщить ей что-то неприятное.
        — Что случилось, папочка?  — тихо спросила она.
        «Генриетта ошиблась,  — подумала она.  — Папу вовсе не ждет повышение по службе. Похоже, лорд Ревенскар собирается его уволить».
        Отец сжал ее руку.
        — Аманда,  — произнес он печальным голосом.  — Я должен сообщить тебе нечто чрезвычайно важное.
        — Да, папа?
        Что бы это ни было, решила она про себя, все вместе они с бедой справятся. Если даже им придется уехать из своего дома, перебраться в другой, менее солидный и хорошо оплачиваемый приход, они как-нибудь выйдут из затруднительной ситуации. Ей уже восемнадцать, она в состоянии помогать маме больше, чем раньше.
        — Не скрою,  — продолжал между тем отец,  — это явилось полной неожиданностью для меня и твоей матери. Но и принять какое-либо решение, не посоветовавшись прежде с тобой, мы тоже не можем.
        — Да, не можем,  — произнесла из своего кресла миссис Берк.
        Аманда бросила взгляд на мать. Теперь она понимала, что Генриетта имела в виду, сказав, что мама выглядела так, словно только что плакала или собиралась плакать. Девушку охватила ярость: как смеет лорд Ревенскар расстраивать ее родителей?
        — Что случилось, папочка?  — повторила она.
        Отец набрал побольше воздуха и произнес:
        — Лорд Ревенскар, доченька, оказал нам большую честь — он просит твоей руки.
        Позже Аманда так и не смогла вспомнить, что говорила или делала после того, как услышала эти слова. В голове билась только одна мысль — лорд Ревенскар может, если захочет, предложить отцу лучший приход, а может и этот отнять. Она застыла в ожидании чего-то ужасного, леденящего сердце и мозг.
        — Если вам нужно подумать, думайте сколько хотите,  — услышала она голос лорда Ревенскара,  — я подожду.  — Он поднес ее руку к губам.  — Но не заставляйте меня ждать слишком долго, Персефона,  — прошептал он так тихо, что только она одна его услышала.
        И он ушел. Отец проводил его по ступенькам и, когда лорд Ревенскар сел в свой желто-черный фаэтон, низко поклонился. Но Аманда продолжала стоять, точно изваяние, в то время как мама и Генриетта — сестра подслушивала у двери и подглядывала в замочную скважину — атаковали ее с обеих сторон вопросами:
        — Где ты с ним познакомилась?
        — Когда это он тебя увидел?
        — До сих пор в себя прийти не могу!
        — Невероятно!
        — Только представь: ты будешь леди Ревенскар, будешь жить в замке, поедешь в Лондон, тебя представят принцу. Ой, Аманда, даже не верится!
        Их голоса шумели, как бьющиеся о берег волны, но тут в комнату вошел отец, и Аманда, словно во сне, побрела к нему, взяла его за руку.
        — Тебе решать, доченька,  — мрачно сказал он.
        — Почему он мне сделал предложение?  — с удивлением спросила Аманда.
        — Сказал, что увидел тебя в саду…
        — Ты нам об этом ни словом не обмолвилась,  — вмешалась в беседу Генриетта.
        — Говорит,  — продолжал викарий,  — сразу понял, что о такой жене он мечтал всю жизнь.
        — Невероятно,  — сказала миссис Берк.  — Подумать только, лорд Ревенскар! Но, Артур, ты знаешь?..
        Она встретилась взглядом с мужем, и долго сдерживаемые слезы заструились по ее щекам.
        — Решать самой Аманде,  — повторил викарий.
        — Да что она может решить? Совсем еще ребенок!  — воскликнула миссис Берк, словно Аманды здесь не было.
        — Но, мамочка, ты только представь, какие перемены нас всех ждут, если Аманда выйдет за него замуж,  — осторожно заметила Генриетта.  — Я закончу школу, Каролине можно будет нанять гувернантку, хорошую, а не какую-то сельскую учительницу, Роланд поступит в Итон или в университет, как папа. Ой, мамочка, вот здорово!
        — Это к делу не относится,  — резко прервал ее викарий.  — Аманда вольна сама решить, сможет ли полюбить этого человека. Конечно, пока она его почти не знает. Я так и сказал лорду Ревенскару: «Трудно ожидать, милорд, что девочка, которая вас не знает, сразу примет ваше предложение, хотя она и благодарна, что ваше сиятельство снизошли до нее».
        — Это он-то снизошел?  — возмутилась миссис Берк.
        — Дорогая моя,  — ответил викарий.  — Мы не должны судить человека, о котором так мало знаем. Он, между прочим, аристократ, близкий друг принца Уэльского и, насколько мне известно, лично знаком с премьер-министром и многими членами правительства.
        — Но, Артур, у него такая репутация…
        — А что мы, собственно, о нем знаем, Маргарет? Только то, что слышали. А слышали мы сплетни злых завистников, живущих в нашем графстве, да болтовню простолюдинов. Разве мы когда-нибудь были на приемах, которые он устраивает в своем замке? Или видели его друзей? Давай уж скажем откровенно — мы в полном неведении. И опять же… Аманда не выйдет за него замуж, если не будет уверена, абсолютно уверена, что именно с этим человеком готова прожить до конца своих дней.
        Миссис Берк вытерла слезы:
        — Да, ты совершенно прав, Артур. Мы должны позволить ему, как и любому другому претенденту на руку нашей дочери, доказать, что он ее достоин.
        — А я вам вот что скажу,  — снова встряла в разговор Генриетта.  — Уж я бы времени даром не теряла. Вы только представьте — стать леди Ревенскар!
        — Ну знаешь, Генриетта, я иногда просто диву даюсь, глядя на тебя. Только и мечтаешь о богатстве,  — холодно промолвил викарий.  — Сейчас нужно думать не о том, какие блага принесет брак Аманде, а чувствует ли она, что этот человек предназначен ей в супруги самим Господом.
        — Конечно, конечно,  — кротко произнесла Генриетта, зная, что, услышав ее смиренный тон, отец сразу смягчится.
        Так и случилось — он тут же погладил ее по голове:
        — Вот и хорошо, Генриетта. А теперь давай немного погуляем. Аманде надо побеседовать с мамой.
        — И не только побеседовать,  — поспешила заметить миссис Берк.  — Если Аманда будет сегодня вечером ужинать в замке, ей нужно что-то надеть.
        — Так ее пригласили на ужин в замок!  — снова оживилась Генриетта.  — И ты молчишь! А можно мне тоже пойти?
        — Нет, Генриетта, Тебя никто не приглашал,  — ответила миссис Берк.
        — Это же нечестно,  — захныкала Генриетта.  — И почему он не меня увидел в саду?
        Викарий взял ее за руку и, несмотря на сопротивление, потащил из комнаты. Когда они вернулись с прогулки, то увидели, что Аманда стоит в платье миссис Берк, а сама мать подгибает ей подол.
        — Нет, ни за что не успею,  — огорченно вздохнула миссис Берк.  — А больше ей надеть нечего. Генриетта, возьми в верхнем ящике комода в моей комнате пояс и прогладь его. Да смотри не сожги.

        Аманда так и не поняла, как им удалось не опоздать на ужин. В последнюю минуту мама дала ей наставление поаккуратнее обращаться с платьем — пояс только приколот, а подол приметан. Результат, тем не менее, получился очень неплохой.
        Но по сравнению с разодетыми дамами, собравшимися в большом Серебряном салоне замка, Аманда чувствовала себя Золушкой. Она никак не могла запомнить их имена, как и имена джентльменов, которым ее представляли. Только ощущала себя маленькой и несчастной и все время боялась взглянуть лорду Ревенскару в глаза — вдруг увидит в них то выражение, которое преследовало ее сегодня с самого утра.
        — Добро пожаловать в мой дом,  — громко приветствовал он их.  — По-моему, вы здесь сто лет не были, викарий. Я непременно должен показать вам новую коллекцию картин, которую собрал в Италии, и мебель. Мой отец выписал ее из Франции. Уникальные вещи, в стиле буль[3 - Андре Шарль Буль (1642-1732)  — французский мастер художественной мебели. Украшал строгую по формам мебель сложным мозаичным узором из бронзы, черепахи и т. д.]. — Он повернулся к Аманде: — А вам что показать, Персефона? Может, вам понравятся цветы из моей оранжереи?
        Она чувствовала, что каждое произнесенное им слово — ловушка.
        — Я бы хотела посмотреть картины, которые вы собираетесь показать папе.
        На таком великолепном ужине Аманде бывать прежде не приходилось. Она и не представляла, что можно жить в подобной роскоши. Золотые и серебряные приборы. Одно кушанье сменяло другое, причем последующее было вкуснее предыдущего, вина в хрустальных графинах — выше всех похвал.
        Удивило ее, однако, то, что родители чувствовали себя среди этих людей достаточно уверенно. Миссис Берк рассказывала некоему господину средних лет с багровым лицом о своих детских годах, проведенных в Центральной Англии, о том, как любила ездить на охоту, а он обменивался с ней своими впечатлениями. А викарий с таким знанием дела обсуждал картины и книги, что Аманду невольно охватило чувство гордости за отца.
        Однако женщины приводили ее в смущение. Одна из них, сидевшая по правую руку от лорда Ревенскара,  — в ушах массивные бриллиантовые серьги, вокруг шеи бриллиантовое ожерелье — пребывала, очевидно, в отвратительнейшем расположении духа. Недовольно надув розовые губки, она голосом, одновременно и ласковым, и полным яда, отпускала язвительные замечания, смысл которых Аманда частенько не могла уловить.
        Что и говорить, понять все, что происходило вокруг, было ей нелегко. Столько новых впечатлений! И в конце концов Аманда отказалась от участия в разговоре — неравная борьба!  — и тихонько сидела, слушая обрывки веселой болтовни и все время ощущая на себе взгляд лорда Ревенскара.
        Она старалась не смотреть на него, но он как магнитом притягивал ее к себе.
        Ужин закончился, дамы прошли в гостиную.
        — Неужели, миссис Берк, вы живете здесь всю зиму?  — язвительным тоном спросила темноволосая дама в бриллиантах.
        — Конечно. У нас много работы,  — ответила та,  — не говоря уже о том, что мы не можем себе позволить куда-то уехать.
        — А ваши дочери — кажется, у вас не одна дочь?  — как проводят время?
        — До сих пор были заняты науками,  — с достоинством ответила миссис Берк.
        — Но теперь, когда они выросли,  — не унималась дама,  — вы выдадите их замуж за какого-нибудь достопочтенного фермера или подыщете кандидатуру получше?
        Она хотела уколоть маму, Аманда это прекрасно видела.
        «Моя бы воля,  — подумала она,  — я бы этих людей и на пушечный выстрел не подпустила к замку». И тут тайный смысл этого желания дошел до нее — дыхание перехватило. Да ведь она и будет здесь хозяйкой — хозяйкой всей этой роскоши и богатства. Тогда уж никакие гости не осмелятся проигнорировать ее.
        В ушах вдруг зазвучал восторженный голос Генриетты, полный восхищения при виде золотых и серебряных блюд. Стоит только закрыть глаза — и вот по коридорам несется Каролина, а Роланд съезжает на животе по перилам великолепной лестницы. Как было бы хорошо отправить его в Итон, он бы поступил в Оксфорд. И еще купить ему лошадь, чтобы носился на ней во время каникул.
        В ушах стоял его жалобный голос: «Почему ты не купишь мне пони, мамочка? Даже у крестьянских сыновей есть пони».  — «Мы не можем себе этого позволить, Роланд…»
        «Не можем себе этого позволить… Не можем себе этого позволить!» — снова и снова звучало в ушах. Аманда и не представляла, до какой степени они въелись в ее жизнь, отравляя все существование.
        Очнулась она только тогда, когда из столовой пришли мужчины, и поняла, что ни слова не слышала из того, о чем щебетали дамы последнюю четверть часа. Она была погружена в собственные мысли, сидела чуть в стороне от всех, сложив на коленях руки, немного наклонив голову.
        В гостиную вошел лорд Ревенскар и направился прямо к ней:
        — Пойдемте, я хочу вам кое-что показать.
        Аманда послушно поднялась. Он вывел ее через открытую дверь на террасу.
        Был теплый вечер. Девушка увидела, что на лужайках и вокруг озера горят многочисленные свечи. Они сияли, как маленькие звездочки, отражались в воде, мерцая, искусно спрятанные, в листве кустарников.
        — Как красиво!  — воскликнула Аманда.
        — Я так и знал, что вам понравится,  — довольным голосом сказал лорд Ревенскар.  — Вы же еще совсем ребенок, правда? Я многое могу сделать, чтобы вас позабавить, многое вам показать.
        — Чудесно,  — произнесла Аманда.  — Озеро выглядит совсем по-другому, да и сад тоже.
        — Я сделал это для вас,  — повторил лорд Ревенскар.
        — Спасибо. Большое вам спасибо.
        — А иначе вы никак не хотите меня поблагодарить?
        Низкий, глубокий голос. Тяжелые руки, как тиски, сдавили ей плечи.
        — Мне кажется… нам нужно вернуться и позвать папу и маму,  — пролепетала она.
        — Это еще зачем?
        — Чтобы и они увидели эти огоньки…
        — Ну куда спешить,  — вкрадчиво заворковал лорд Ревенскар.  — Давайте полюбуемся ими вместе, а другие, если захотят, придут потом.
        Он еще крепче прижал Аманду к себе, и она почувствовала, что вся дрожит.
        — Прошу вас… не надо, милорд.
        — Вы что, всегда собираетесь убегать от меня, Аманда?  — спросил он.  — Я жду ответа на мое предложение.
        — Да… я знаю, милорд, но мне нужно подумать… Мы еще плохо знаем друг друга.
        — А это так уж необходимо?  — с жаром дышал он ей в ухо.  — Когда поженимся, у нас будет сколько угодно времени, чтобы узнать друг друга. Я научу вас искусству любви, Аманда. Вы такая молоденькая, хорошенькая, так возбуждаете меня, что я теряю разум. Я хочу жениться на вас, Аманда. Сейчас, немедленно. Вот тогда я покажу вам, что такое любовь.
        Дыхание его участилось, руки нервно гладили обнаженные плечи, скользнули по стройной белоснежной шее. Потом замерли. Внезапно Аманда почувствовала, что его горячие губы жадно прижались к ее губам.
        Она тихонько вскрикнула, попыталась высвободиться, но поняла, что бессильна против него. От омерзения она была на грани обморока, как вдруг тишину разорвал выстрел, потом другой, третий, четвертый…
        Лорд Ревенскар отпустил Аманду и уставился в непроглядную тьму, окутывающую сад.
        — Что, черт побери, происходит?  — зло спросил он.

        Глава 2

        Минуты две они стояли не шевелясь.
        Была теплая ночь, ни ветерка, и звуки выстрелов резко прозвучали в воздухе. Издалека долетели брань и мужские крики.
        — Бог мой, Ревенскар! Уж не вторжение ли это неприятеля?  — спросил, высунувшись из окна, один из гостей.
        Его слова услышала одна из женщин и пронзительно закричала:
        — Это войска Наполеона! Сейчас они будут здесь!
        Аманда наконец стряхнула с себя оцепенение, сковавшее ее по рукам и ногам. Она быстро повернулась к лорду Ревенскару спиной и помчалась по террасе, потом по покрытым гравием дорожкам.
        В самом конце сада начинался спуск к реке. Именно оттуда раздались звуки выстрелов. Когда Аманда подбежала ближе, она ясно услышала громкие голоса и чью-то команду.
        Аманда остановилась перед железной калиткой: за ней была лестница, которая вела к сараю, где хранились лодки. Из темноты перед ней возникли три мужских силуэта.
        В лунном свете двоих мужчин она узнала сразу. Одного звали Недом Хартом, он служил конюхом в местной таверне и снискал себе славу бездельника и человека крутого нрава. Другого — Беном Оуксом, он работал на ферме и вечно попадал в дурные компании из-за своего мягкого характера и готовности всем услужить.
        Оба в ужасе уставились на нее. Аманда увидела, что они держат под руки третьего. Этого человека она никогда раньше не видела, но, взглянув на него, тихонько ахнула — по лицу из раны на лбу струилась кровь.
        — Что случилось, Нед?  — спросила Аманда.  — Что происходит?
        — Драгуны, мисс. Застигли нас врасплох. Нам-то ничего, а вот этого джентльмена задело.
        Слово «джентльмен» заставило Аманду еще раз взглянуть на человека, которого они держали под руки. По одежде и изящной прическе было видно, что он, в отличие от своих спутников, благородного происхождения. Она уже собиралась что-то сказать, но тут Нед со страхом обернулся:
        — Они совсем рядом, мисс.
        Аманда быстро отошла от калитки:
        — Идите в беседку, Нед. Вы знаете дорогу, а чужие нет.
        Они послушно двинулись вперед, но когда дошли до кустов, закрывающих вход, Нед свистящим шепотом спросил ее:
        — Куда его спрятать, мисс? Солдаты будут обыскивать наши дома.
        Аманда заколебалась. Она хотела уже сказать: «В дом викария», но вовремя сообразила, что этим может принести неприятности отцу.
        — В храм, Нед,  — тихо предложила она, надеясь, что их здесь никто не слышит.  — Ну… вы знаете, в тот, древний…
        — Да, мисс.
        Только он это сказал, как Аманда услышала со стороны реки тяжелое дыхание и звук чьих-то шагов. Она быстро подошла к калитке, и через секунду появился сержант, громко сопевший и обливающийся потом, а за ним два драгуна с оружием в руках. Увидев, что Аманда преградила им путь, они остановились.
        — Что означает эта стрельба?  — строго спросила она, стараясь говорить спокойно, но сердце билось в груди, точно птица в клетке. Аманда хорошо понимала, что должна как-то задержать солдат, чтобы дать беглецам время добраться до укромной беседки в саду.
        — Контрабандисты, мисс,  — ответил сержант.  — Вы, должно быть, видели их, они бежали в эту сторону.
        — Боюсь, вы ошибаетесь, сержант. Я только что пришла сюда из замка, но никого не встретила, а дорога одна.
        — Наверное, они прячутся в саду,  — пробормотал один из солдат.  — Мы видели, как они поднимались по этим ступенькам. Их было трое, один ранен.
        — Контрабандисты? Вы говорите — контрабандисты?  — обратилась Аманда к сержанту тоном, полным искреннего удивления, совершенно не обращая внимания на реплику солдата.
        — Да, мисс, свирепая банда. Мы бы непременно их поймали, если бы один из моих людей, несусветный болван, не выстрелил слишком рано и не предупредил их. Они успели скрыться в темноте.
        Голос его дрожал от возмущения, но тут он вспомнил, что у него есть более важные дела, чем объясняться с какой-то там особой.
        — Но вы не бойтесь, мисс. Если вы чуть-чуть отойдете в сторону и пропустите нас в сад, мы их поймаем. Они не могли далеко уйти, тем более с раненым.
        Он шагнул вперед, уже готовый ее обойти. У Аманды упало сердце — она поняла, насколько слаба и беззащитна перед этими вооруженными людьми. С облегчением услышала позади себя шаги и увидела, что к ней подходят лорд Ревенскар и несколько гостей.
        — А вот и его сиятельство!  — воскликнула она.  — Прежде чем войти в сад, вы должны спросить его разрешения.
        — В чем дело? Что тут происходит?  — спросил лорд Ревенскар крайне раздраженным тоном.  — Эти люди обидели вас, Аманда?
        — Нет, что вы, милорд. Но именно они стреляли.
        — Так это драгуны!  — резко бросил лорд Ревенскар, уставившись на сержанта.  — Что вы здесь делаете, любезный?
        — Гонимся за контрабандистами, милорд. У нас приказ убивать или брать в плен каждого, кто занимается этим гнусным делом. Нам сообщили, что сюда приплывут лодки с контрабандистами, и мы их наверняка поймали бы, если бы…
        — Кто позволил вам ступить на мою землю без моего разрешения?  — перебил его лорд Ревенскар.
        Сержант оторопело уставился на него:
        — Мы никогда не спрашиваем разрешения, милорд. Живущие на побережье люди только рады помогать береговой охране.
        — Люди на побережье могут делать все, что им заблагорассудится,  — заявил лорд Ревенскар,  — а я не потерплю, чтобы в моих владениях кто-то стрелял и устраивал черт знает какой шум. Возвращайтесь к своему офицеру и передайте ему, чтобы завтра же заглянул ко мне.
        — Но, милорд…  — начал было сержант.  — Трое контрабандистов… прячутся в саду вашего сиятельства.
        — Ну и пусть прячутся. Я отдал вам приказ, сержант. Ну и наглость!  — Он обернулся к гостям: — Эти чертовы солдаты думают, что им позволено устраивать в частном саду стрельбище. А потом еще и в замок ворвутся, может, и обыскивать его станут! Как только вернусь в Лондон, обязательно встречусь с военным министром и посоветую ему получше следить за своими войсками.
        — Согласен с вами, Ревенскар,  — поддержал его один из гостей.  — Я слышал, многие жалуются на солдат, но никто еще не пожаловался на контрабандистов. Попивать-то коньячок всем охота!
        Раздался взрыв хохота, а лорд Ревенскар, протянув Аманде руку, сказал:
        — Пойдемте, Аманда, я отведу вас в замок. Отец с матерью, наверное, с ума сходят от беспокойства.
        — Благодарю вас, милорд.  — Аманда взяла его под руку.  — Я так рада, что вы прекратили дальнейшее кровопролитие.
        — А вы видели этих контрабандистов, мисс Берк?  — спросил ее кто-то.
        — Я была настолько занята разговором с сержантом,  — уклонилась от прямого ответа Аманда,  — что никого не заметила.
        — В районе Дувра действительно орудует шайка контрабандистов,  — нахмурившись, заметил пожилой джентльмен.  — И около Нью-Хейвена тоже. Но чтобы они появлялись здесь — такого не припомню.
        — Неудивительно,  — произнес важный господин.  — Драгуны не воюют с крупными бандами, они их боятся. Охотятся за местными контрабандистами, деревенскими парнями — те переплывают Ла-Манш просто из шалости,  — а потом, поймав их, посылают подробный отчет в Уайт-холл, чтобы власти оценили их блестящую деятельность. Я видел последнюю партию заключенных, которых отправляли на каторгу. Уверяю вас, среди них в основном деревенские парни. Ни одного настоящего контрабандиста.
        — Дом англичанина — его крепость,  — напомнил лорд Ревенскар.  — И я не потерплю, чтобы кто-либо нарушал границы моих владений, не имея на то веских оснований.
        Аманда была ему за это только благодарна. Если бы он вел себя по-другому, драгуны уже добрались бы до Неда и его приятелей. Лабиринт, состоящий из множества тропинок, куда она их отправила, был не очень запутанным.
        — Никакой это не Бонапарт и даже не его солдаты,  — объявил лорд Ревенскар, входя в гостиную.  — Просто не в меру ретивые драгуны нарушили границы моих владений, охотясь за местными контрабандистами. Но, насколько я могу судить, стрелки из них никудышные. Контрабандисты убрались восвояси, не получив ни царапины.
        Аманда взглянула на отца. Викарий вздохнул с явным облегчением. Он прекрасно знал, что, когда на море нет шторма, деревенские жители отправляются на другую сторону канала. Но по молчаливому согласию обеих сторон викарий ни во что не вмешивался. По воскресеньям, если рейс бывал успешным, денежные сборы оказывались на редкость хороши, а в деревянной кружке для церковных пожертвований — она стояла на крыльце — появлялись и золотые гинеи.
        — Думаю, нам пора,  — поднялся викарий.
        Миссис Берк быстро встала.
        — Ну что вы, побудьте еще!  — лорд Ревенскар старался быть радушным.  — Я же еще не показал вам свою коллекцию картин. Да и вашей дочери многое здесь интересно посмотреть.
        Говоря это, он улыбнулся Аманде, но она подошла к отцу:
        — Я немного устала, папочка.
        — Разрешите поблагодарить вас за гостеприимство, милорд,  — сказал викарий, протягивая руку.
        Поняв, что они решительно настроены уйти, лорд Ревенскар не стал их больше удерживать и проводил до входной двери. Когда они выходили из гостиной, Аманда — она шла последней — услышала реплику:
        — И что это Ревенскару ударило в голову! Подумать только, пригласил на ужин священника! У меня глаза на лоб полезли от удивления.
        Ему что-то ответили, но что именно, Аманда не разобрала, поскольку раздался новый взрыв хохота, и она поняла — ей тоже досталось. Щеки вспыхнули от обиды. Выйдя в холл, она протянула лорду Ревенскару руку, тот поднес ее к губам:
        — Вы очаровательны, Персефона. Завтра я приду к вам за ответом.
        — Нет, милорд…  — пролепетала Аманда, но он уже отвернулся от нее.
        Лакеи помогли семейству священника сесть в экипаж — было приказано доставить их домой, хотя жили они неподалеку. Миссис Берк устало откинулась на подушки.
        — Я и не предполагала, что лорд Ревенскар такая душка!  — воскликнула она.  — Право, Артур, мы были к нему несправедливы. Как это похоже на людей — наговаривать на человека только потому, что он на них не обращает внимания и не приглашает к себе. А какой он внимательный! А какая чудесная посуда!
        — Да, вечер удался на славу,  — задумчиво проговорил викарий.  — Если бы не солдаты… Кстати, они схватили кого-нибудь, Аманда? Никто не пострадал?
        Девушка уже раскрыла рот, чтобы рассказать ему о незнакомце, которого Нед и Бен спрятали в лабиринте, но в последний момент решила промолчать.
        Аманда знала, что отец запретит ей вмешиваться в эту историю. Но было поздно: она уже стала соучастницей. Сама послала беглецов в храм и, как только сможет выбраться из дома, пойдет туда их проведать.
        — Сержант драгунов сказал, что никого не поймали,  — наконец произнесла она.
        — Да хранит их Бог!  — обрадовался викарий.  — Наши мальчики, конечно, рискуют, хотя прекрасно знают, что их ждет в случае поимки.
        — Они просто глупцы!  — вздохнула миссис Берк.  — Ссылка на каторгу — вот что их ожидает. А рискуют они своей жизнью и свободой за какие-то несколько гиней. Да овчинка выделки не стоит! Право, Артур, мне кажется, ты должен с ними поговорить.
        — Они попросят меня не совать нос в чужие дела, моя дорогая.
        Карета подкатила к дому.
        Миссис Берк зажгла свечи в серебряных подсвечниках, которые были приготовлены для них на столике у двери.
        — Беги спать, малышка,  — сказала она дочери,  — и постарайся заснуть. Ты должна о многом подумать и принять очень важное решение. Но положись на Господа Бога — он направит тебя на путь истинный.
        — Хорошо, мамочка,  — покорно ответила Аманда.
        Она поцеловала родителей и, взяв свечу, отправилась к себе. Вошла в спальню, но раздеваться не стала. Вместо этого открыла комод и вытащила оттуда все, что ей было необходимо: белую ткань, ножницы и мягкое полотенце. Сложила все в маленькую сумочку и вспомнила, что еще ей понадобится коньяк.
        Аманда тихонько открыла дверь. Родители уже лежали в постели, доносились их голоса, но свечи были потушены. Медленно, стараясь не наступать на ступеньки там, где они скрипели, Аманда спустилась вниз. Следовало бы еще немного подождать, но в памяти всплыло залитое кровью лицо незнакомца.
        В столовой она открыла дверцу буфета: там стояла бутылка с коньяком. Викарий открывал ее только в тех случаях, когда кто-то бывал болен или в доме появлялся нежданный гость. Коньяку осталось совсем немного, но больше и не потребуется.
        Аманда сунула бутылку в сумку и на цыпочках прошмыгнула по коридору к двери, выходящей в сад. Яркий лунный свет помог ей найти дорогу, хотя она могла бы отыскать ее и с завязанными глазами.
        Храм был построен в начале прошлого столетия эксцентричным предком лорда Ревенскара, питавшим пристрастие ко всему классическому. Поговаривали, что он любил сидеть в нем, облачившись в тогу, но после его смерти никто из владельцев замка туда больше не заходил. Постепенно, вследствие удаленности, храм оказался заброшенным.
        Поэтому дети викария «присвоили» его себе. Он стал их тайным убежищем, здесь им никто не мешал, здесь можно было спрятаться и сидеть в дождливые Дни, играть в увлекательные игры, и никто не заставлял убирать игрушки на место.
        Сейчас же, глядя на храм, Аманда подумала, какое это великолепное укрытие. Кустарники вереска и ежевики окружали его такой плотной стеной, что подойти к нему можно было только со стороны дома викария. Настоящая неприступная крепость. Правда, краска на стенах внутри помещения облупилась, но колонны, подпирающие резные бордюры, крепкие, а если зажечь огонь, влага на еще прочных стенах быстро высохнет.
        Подойдя к храму, Аманда ощутила страх. Может, не следовало сюда идти? Может, стоило закрыть на все глаза — как это делал ее отец — и не вмешиваться? Но она отбросила сомнения и решительно открыла дверь.
        На мгновение ей показалось, что внутри никого нет. Вокруг царила непроглядная тьма. Потом она услышала стон, затем голос Неда:
        — А, это вы, мисс Аманда. Мы тут сидим в темноте. Боимся, что солдаты нас отыщут.
        — Теперь уж не найдут,  — ответила Аманда.  — Его сиятельство не позволил вторгаться в свои владения.
        — Ишь ты!  — воскликнул Нед.  — Да лучшего он и придумать не мог.
        — Зажги свечу,  — распорядилась Аманда.  — Там, на каминной полке, лежат две. А Бен пусть принесет дров, затопим камин.
        Она подождала, пока они выполнят ее указания, и, когда разгорелась свеча, увидела, что они положили раненого на старую кушетку. Взглянув на незнакомца, Аманда почувствовала, как ее сердце в испуге забилось: он лежал неподвижно, на белом как простыня лице запеклась кровь.
        — Он что… умер?  — выдохнула она.
        — Нет, живой,  — успокоил ее Нед.  — Немного растрясли его, пока бежали сюда. А что было делать, мисс? Солдаты гнались за нами по пятам, как за неприятелем.
        — Слава Богу, вам удалось скрыться,  — сказала Аманда.  — А сейчас разожги побыстрее огонь, ему, наверное, холодно.
        Она достала из стоявшего возле кушетки дубового комода несколько одеял и плед. Прошлым летом Генриетта, когда просто помешалась на общении с природой, настояла, что желает спать в храме, и миссис Берк дала дочери одеяла и плед, чтобы она не мерзла. Однако вскоре Генриетта заявила, что совы не дают ей спать, хотя Аманда считала, что сестра просто испугалась темноты и духов, которых сама и выдумала, обладая чересчур развитым воображением.
        Аманда накрыла раненого и достала из детского чайного сервиза, в беспорядке сваленного у камина, фарфоровый кувшинчик.
        — Набери сюда воды,  — протянула она его Неду.  — За храмом есть маленький родник. Неглубокий, но вода в нем чистая.
        — Знаю, мисс,  — ответил Нед.
        Он открыл дверь и на пороге столкнулся с Беном — тот входил с охапкой дров.
        — Быстрее разжигай огонь, Бен,  — поторопила Аманда, а сама наклонилась и дотронулась до руки раненого. Она была холодна как лед. Тонкие изящные пальцы, белая кожа… Однако у Аманды возникло ощущение, что у него сильные руки, да и во всем теле незнакомца, безжизненно распластавшемся на кушетке, чувствовалась сила.
        Нед принес воду. Аманда начала стирать кровь со лба раненого, которая все еще немного сочилась темной струйкой.
        — А если там пуля, что делать?  — спросила Аманда.
        — Нет никакой пули,  — ответил Нед.  — Если бы была, он бы уже давно загнулся. Пуля только задела, он и упал без памяти. Я взвалил его на плечи и как припущу…
        — Какой ты молодец, что спас его.
        — Мы не любим оставлять свидетелей,  — ухмыльнулся Нед, но Аманда знала, что в то время он об этом не думал.
        — Подними свечу повыше,  — попросила она.
        Нед подчинился. Пуля действительно лишь задела лоб незнакомца, довольно серьезно ранив его, и немного опалила волосы.
        — Ты прав, пули нет,  — с облегчением вздохнула Аманда.  — А сейчас достань из сумки бутылку коньяку.
        — Коньяк!  — обрадовался Бен.
        — Ему нельзя сейчас пить, мисс,  — предупредил Нед.
        — А он и не будет. Я хочу промыть рану,  — объяснила Аманда.  — От грязи она может загноиться, и человек умрет.
        — А по-моему, это перевод добра,  — проворчал Нед.
        — Держи-ка получше свечу, а то я ничего не вижу.
        Она плеснула на рану немного коньяку, и мужчина от боли пришел в себя. Хриплым голосом начал бормотать какие-то странные слова.
        Аманда взяла мягкую тряпочку, сложила ее в несколько раз и положила на лоб раненого. Нед приподнял ему голову, девушка ловко обмотала ее белой тканью, а потом завязала узелок и спрятала его под повязку.
        — Доктор лучше не сделает,  — восхищенно произнес Нед.  — Теперь, если шальная пуля настигнет меня, буду знать, к кому бежать, мисс.
        — Я тебя лечить не собираюсь, не надейся,  — отрезала Аманда.  — Вы глупо рискуете жизнью, плавая через Ла-Манш. Ты только подумай, что бы с тобой они сделали, если бы поймали сегодня! Заковали бы в цепи и отправили в тюрьму ожидать приговора. Догадываешься, каким бы он был?
        — Да я все знаю, мисс. Но все равно этим стоит заниматься.
        Аманда понимала, что спорить с ним бесполезно. В этот момент раненый перестал бормотать и открыл глаза.
        — Где… я?  — спросил он, с трудом шевеля пересохшими губами.
        — Вы в безопасности,  — поспешила успокоить его Аманда, наклонившись к нему. Она вдруг поймала себя на том, что внимательно разглядывает незнакомца, а не только обследует рану. Красивый, молодой — не больше двадцати пяти. Резкие черты лица, глубоко посаженные глаза под черными широкими бровями.
        Без сомнения, Нед прав: это джентльмен. И, судя по покрою одежды и качеству ткани, не без гроша. На пальце — золотое кольцо, из кармана жилета свисает золотая цепочка, на которой наверняка, хотя их и не видно, дорогие часы.
        — Что произошло?  — изумленно спросил раненый.  — Я ничего не помню. Хотя… подождите. Раздался выстрел…
        — Это солдаты стреляли, сэр,  — сказал Нед.  — Они нас ждали. Должно быть, кто-то распустил язык. Если только найду эту сволочь, придушу собственными руками.
        — И поделом ему будет,  — отозвался Бен. Он сидел возле камина, где уже плясали веселые язычки пламени.  — Но кто нас предал?
        — Не думаю, что кто-то из деревенских,  — вмешалась Аманда, прекрасно понимая, какую вражду способны вызвать одни только подозрения.  — Сержант сказал, что береговая охрана следила за всем побережьем и видела, как в залив вошли лодки.
        — Да, теперь уж они начнут за нами охотиться,  — ухмыльнулся Бен.  — Только держись.
        — Естественно,  — строго сказала Аманда.  — Поэтому, если у вас есть хоть капля здравого смысла, сидите дома и прекратите заниматься контрабандой.
        — Контрабанда! Да… они там что-то прятали,  — донесся до них слабый голос раненого.  — Это были контрабандисты. Они меня переправили…
        Он устало закрыл глаза, будто эти слова стоили ему последних усилий.
        — Кто он?  — тихо спросила Аманда.
        — Не знаю, мисс. Когда мы таскали в лодку товар, он подошел к нам и попросил перевезти его в Англию. Рассказал какую-то байку, что в бурю упал за борт с британского судна. Говорит, его прятали французские рыбаки, а сейчас он хочет вернуться домой, пока люди Бонапарта не схватили его и не упрятали в тюрьму.
        Странная история, подумала Аманда, хотя, может быть, и правда. Впрочем, одежда этого джентльмена слишком уж хороша для человека, которого скрывали рыбаки на французском берегу.
        Раненый открыл глаза.
        — Меня зовут… Питер Харви,  — медленно произнес он.  — Простите, не могу подняться… чтобы представиться как положено.
        Аманда улыбнулась ему в ответ:
        — Лежите спокойно. Пуля задела вам голову, и если бы Нед — вот он тут стоит — не пришел к вам на помощь, драгуны схватили бы вас.
        — Я вам очень признателен, Нед,  — вымученно улыбнулся Питер Харви.  — И обязательно вас отблагодарю.
        — Да я не из-за денег это сделал,  — смутившись, пробормотал Нед.  — Не хотел, чтобы солдаты хватали вас своими грязными лапами.
        — Все равно спасибо…
        Он попытался повернуть голову, лицо его исказила гримаса.
        — Не шевелитесь,  — предупредила Аманда.  — Вы потеряли много крови, очень ослабли и, если будете прыгать, нагоните температуру.
        Питер Харви с вожделением посмотрел на стоящую на столе бутылку:
        — Можно мне выпить? А потом я попытаюсь уйти.
        — Вам незачем уходить,  — возразила Аманда.  — Право же, будет глупо, если вы попытаетесь это сделать. Драгуны шныряют по деревне, заходят в дома, выспрашивают. Единственное место, куда они не придут,  — это сюда, в храм, потому что он находится в парке лорда Ревенскара. Он отказался впустить их в свои владения. Нед и Бен тоже должны здесь остаться, а утром пойдут на работу, чтобы не вызвать подозрений.  — Она взглянула на мужчин и, убедившись, что они ее поняли, продолжила: — Нельзя, чтобы кто-нибудь увидел вас. Солдаты знают, что среди вас есть раненый, и будут караулить. Вы останетесь здесь до тех пор, пока не снимут засаду.
        Она налила незнакомцу немного коньяку. Он быстро выпил и чуть-чуть порозовел. Аманда поняла — до этого он чувствовал себя просто отвратительно.
        — Как скажете, так и будет,  — согласно кивнул он.  — Похоже, у меня нет выбора.
        — Утром я принесу вам поесть,  — сказала ему Аманда.
        Она принялась собирать вещи и укладывать их в сумку. Немного поколебалась — взять с собой коньяк или оставить его раненому. И решила забрать бутылку с собой, справедливо рассудив, что, как только выйдет за дверь, Нед с Беном непременно осушат содержимое, а ей потом объясняться с отцом.
        — Как вас зовут?
        Аманда обернулась и увидела, что раненый пристально смотрит на нее с кушетки.
        — Аманда. Аманда Берк. Я дочь викария.
        — Я хотел бы отблагодарить вас.
        — Самая лучшая для меня благодарность — если вы быстро поправитесь и уйдете отсюда. Если вас здесь обнаружат, у нас будут большие неприятности.
        — Я все понимаю.
        — Нед рассказал, что вы приехали из Франции,  — заметила Аманда.  — Это правда?
        — Истинная правда. Мужчины из Ревенскрая оказали мне любезность, взяв в свою лодку,  — ответил Питер Харви.
        — Наверное, опасно находиться во французском порту?
        — Очень опасно,  — подтвердил он.  — Всюду шла подготовка к вторжению — лодки были наготове, солдаты ждали только попутного ветра, генералам не терпелось дать команду к отплытию.
        — Значит, вы ловкий человек, если вас там не схватили.
        На губах его заиграла легкая улыбка.
        — Тут дело не в ловкости, а в удаче. Мне ведь повезло, что меня не убили, правда? И что я встретил вас.
        Этот разговор отнял у Питера Харви слишком много сил, и он в крайнем изнеможении откинулся на подушку и забылся.
        — Делайте что хотите, только не давайте ему двигаться,  — сказала она Неду.  — Иначе рана опять начнет кровоточить.
        — Я присмотрю за ним, мисс,  — пообещал Нед.  — А может, вы оставите бутылку, вдруг ему захочется хлебнуть глоточек.
        Аманда увидела, как жадно заблестели его глаза, и поняла, что ее первоначальное предположение было не так уж далеко от истины.
        — Нет, Нед, не оставлю. Я должна поставить бутылку на место, чтобы папа не догадался, что я ее брала. Если хочешь есть, пошли со мной, я постараюсь что-нибудь для тебя раздобыть дома.
        — Нет, мисс, обойдусь,  — недовольно буркнул тот.
        — Тогда спокойной ночи.
        Она огляделась. Сейчас, когда в камине весело потрескивал огонь, в крошечной комнатке стало тепло и уютно. Два окна были задернуты плотными темными шторами, чтобы сохранить тепло. Оконные стекла давно уже выбиты, неповрежденными были только рамы.
        — Смотрите, чтобы никто не увидел света,  — наставляла Аманда,  — и закройте за мной дверь.
        Нед подошел к двери:
        — Так и сделаем, мисс.
        — Спокойной ночи, Нед. Спокойной ночи, Бен.
        За порогом была кромешная мгла. Минуту, может две, она постояла, пока глаза привыкали к темноте. Потом бросилась бежать к дому, со страхом ожидая увидеть у входной двери или в холле солдат.
        Но она напрасно беспокоилась. Было тихо. Лишь издалека донесся крик совы, раздался шорох крыльев потревоженного на насесте голубя, а в доме слышалось тиканье высоких напольных часов.
        Аманда поставила бутылку с коньяком на место и, стараясь не скрипеть ступеньками, тихонько поднялась в свою комнату. И только в ней, положив сумку и взглянув в зеркало, она поняла, как устала за сегодняшний день.
        Стоя перед зеркалом в мамином платье, которое в спешке подогнали под ее фигуру, Аманда вспомнила, как лорд Ревенскар обнимал ее на террасе, и невольно вздрогнула.
        «Я не могу выйти за него замуж! И не хочу!  — в смятении думала она.  — Так утром ему и скажу. Папа и мама поймут. Не позволю ему больше дотрагиваться до себя».

        Глава 3

        Аманда проснулась рано, в шесть часов утра. Ночью она спала плохо, ее мучили кошмары.
        Девушка быстро оделась, накинула на плечи теплую шаль, проскользнула на цыпочках в кухню и принялась складывать в корзинку еду: хлеб, яйца, масло и соты с медом — их достали из улья, стоявшего в розовом саду. Из комода, где лежало чистое белье, взяла свежую повязку, мысленно поблагодарив маму за то, что как-то дождливым днем та заставила их с Генриеттой рвать льняную простыню на полоски.
        Аманда вышла в сад — от царившей вокруг красоты у нее перехватило дыхание. Солнце вставало, окутанное золотистой дымкой, окрашивая горизонт в бледно-розовый цвет. Он растворялся в иссиня-черном ночном небе, порождая удивительный по красоте тон — темно-лиловый, напоминающий о пармских фиалках. Над головой сияли редкие звезды, словно говоря о том, что ночь не желает уступать, но птицам, наполнившим сад громкоголосым пением, уже было не до нее. За ночь на деревьях и кустарниках распустились нежные бутоны цветов, и Аманда была права, сказав в тот момент: «Весна пришла!»
        Чувство ликования внезапно охватило ее. Почему, она и сама не знала, ведь в глубине души у нее таился страх перед лордом Ревенскаром и тяготила необходимость сообщить ему о своем решении.
        Переполненная радостным возбуждением, Аманда помчалась к храму. Она думала, что там все еще спят, но, тихонько постучавшись в дверь, услышала, как Питер Харви сказал: «Войдите». В комнате он был один.
        В камине жарко полыхал огонь, в окна струился солнечный свет. Питер Харви, бледный, лежал на кушетке и улыбался ей. Аманда решила про себя, что это самый красивый мужчина, которого ей когда-либо доводилось видеть.
        Он побрился, перевязал галстук и даже попытался смыть с сюртука следы крови. Частично ему это удалось — если бы Аманда не знала, что вчера там были темные пятна, никогда не догадалась бы.
        С минуту они молча смотрели друг, на друга. Потом, опомнившись, Аманда спросила:
        — А где остальные?
        — Ушли с рассветом,  — ответил Питер Харви.  — Нед сказал, что живет рядом, сбегал домой и принес мне бритву, за что я ему очень признателен. Но еще раз приходить сюда, чтобы забрать ее, слишком рискованно. Я дал ему денег, пусть купит себе новую.
        — Вы не должны были этого делать.
        — Почему?  — удивился Питер Харви.
        — Нед слишком жаден до денег,  — объяснила Аманда.  — Потому-то и занялся контрабандой. Хочет разбогатеть и пустить своим приятелям пыль в глаза — хорошенько напоить их в таверне «Четыре колокола».
        Питер Харви, запрокинув голову, расхохотался:
        — Вы что, собираете сведения о всех жителях деревни?
        Аманда вспыхнула:
        — Не считайте, что я хвастаюсь. Но я прожила здесь всю свою жизнь. Нед и Бен, как и другие молодые люди, выросли на моих глазах, и, естественно, я все о них знаю. Мой отец своими проповедями учил их быть вежливыми и щедрыми, особенно с незнакомыми людьми, потому-то я и говорю, что он не должен был брать от вас деньги.
        — Он сделал для меня больше, чем принес бритву,  — улыбнулся Питер Харви.  — Он спас мне жизнь, неужели вы забыли об этом? Если бы он бросил меня вчера без сознания, я угодил бы в руки драгунов.
        — Ничего я не забыла,  — сердито возразила Аманда.  — Солдаты все еще рыскают по деревне. Поэтому вам нужно соблюдать крайнюю осторожность и оставаться здесь, покуда они не уйдут. Недавно они нагрянули в деревню, перетряхнули все в каждом доме в поисках оружия и контрабанды — хотели арестовать тех, кого подозревали. Но ничего не нашли и убрались несолоно хлебавши.
        — Мне не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством,  — сказал Питер Харви.
        — Боюсь, у вас нет выбора,  — ответила Аманда.
        Она улыбнулась ему, и опять взгляды их встретились. Казалось, какая-то искра пробежала между ними, и Аманда, смутившись, отвернулась и поспешила сказать:
        — Я должна сменить вам повязку.
        — Давайте я принесу вам воды,  — предложил Питер.
        — Нет, не нужно. Вы еще слишком слабы. А вот достать завтрак из корзинки, думаю, вам по силам. В углу комнаты лежат сковородка, тарелки и чашки — мы с сестрой из них едим и пьем, когда устраиваем пикники.  — Она взяла кувшин и со смехом добавила: — Ой, какая грязная сковородка! Нужно ее почистить.
        Она спустилась к небольшому ручейку, набрала в кувшин воды и собралась уже идти, как увидела растущий на берегу первоцвет. Аманда нарвала маленький букетик и вернулась обратно в храм.
        Питер Харви — в лице ни кровинки — выкладывал продукты из сумки на стол. Аманда, взглянув на него, ахнула:
        — Сейчас же сядьте. Вы же слабы, о чем прекрасно знаете. Какая же я глупая, что заставила вас работать.
        Он подчинился ей с жалкой улыбкой:
        — Надо же, раскис из-за какой-то царапины.
        — Вы потеряли много крови,  — заметила Аманда.
        Она поставила кувшин на стол, взяла сковородку, вычистила ее и, положив немного масла, водрузила на огонь. Через несколько минут яичница была готова — поднимался аппетитный парок.
        Питер посмотрел на девушку:
        — А вы разве не будете есть?
        Аманда покачала головой:
        — Не хочу, вчера вечером перестаралась.
        При воспоминании о вчерашнем экзотическом пышном ужине лицо ее на мгновение омрачилось, а Питер Харви не стал ее упрашивать и жадно набросился на яичницу. Как он голоден, подумала Аманда и, не желая отвлекать его разговорами, намазала маслом несколько кусков хлеба домашней выпечки, налила чашку молока из кувшина, который достала из корзинки.
        — К сожалению, больше ничего не смогла вам принести,  — сказала она, когда Питер Харви, покончив с яичницей, взял чашку с молоком.  — Папа хранит ключи от погреба у себя, а мама всегда держит чай под замком — его в нашем доме предлагают только важным гостям.
        — Да мне ничего больше и не нужно. Все, что вы принесли,  — просто пища богов. По-моему, оценить вкус еды способен только сильно проголодавшийся человек.
        — Когда вы ели последний раз?
        — Кажется, вчера рано утром. Хотел перекусить перед отъездом, но контрабандисты торопились: их лодка слишком уж неповоротлива, да и прилив начинался, поэтому мы отплыли до обеда. По правде говоря, я тогда и думать забыл о еде, рассчитывал — вот дурак!  — что-нибудь перехватить по прибытии.
        — А куда вы хотели попасть?  — небрежно спросила Аманда.
        Ей показалось, глаза Питера Харви как-то странно сверкнули, и он немного помедлил, прежде чем ответить;
        — В Лондон.
        — Там ваш дом?
        И снова пауза, а потом ответ:
        — У меня нет дома. Родители умерли.
        — Мне очень жаль.
        — Мне тоже,  — мрачно произнес он.  — Вы напоминаете мне мою маму, хотя внешне и не похожи на нее. Она тоже была нежная, очень красивая и обладала даром сострадания.
        Эти слова напомнили девушке о ее обязанностях.
        — Если вы поели, позвольте я сменю повязку,  — сказала она, вставая.
        Он сидел не шевелясь, пока она снимала повязку, и только один раз слегка поморщился, когда девушка отодрала мягкую тряпочку с уже засохшей кровью. Аманда внимательно осмотрела рану. Рваная рана, оттого что была забинтована слишком туго, чуть кровоточила. Но, слава Богу, воспаления не было — коньяк сделал свое дело.
        — Зрелище не из приятных,  — отметила она,  — но, по крайней мере, рана не гноится. Скоро вы поправитесь.
        Питер снова поморщился, когда девушка положила на рану чистую тряпочку и ловко завязала. Он тут же поднялся и взял ее за руку:
        — Как мне отблагодарить вас? Я вам стольким обязан! Но если вы и впредь будете из-за меня подвергаться риску, я окажу вам плохую услугу. По-моему, лучше всего мне отсюда немедленно уйти.
        — Что вы!  — воскликнула Аманда.  — Это безумие! Солдаты только вас и дожидаются. Разве вы не понимаете, что они уже обшарили всю деревню? Раненого нигде не нашли, но кто-то же был ранен: они видели, как мужчина — это был Нед — нес вас, взвалив на плечи. Видели также, что Нед с Беном — к счастью, они их не узнали,  — поддерживая вас с двух сторон, скрылись во владениях лорда Ревенскара. И вдруг вы исчезаете!  — Аманда прижала к вискам кончики пальцев — так было легче думать.  — Существуют только два пути, по которым раненый, как они справедливо считают, может отсюда выбраться,  — продолжала она.  — Либо по морю, но это отпадает, поскольку береговая охрана не спускает глаз с залива и со всего побережья. Либо по суше, но драгуны всюду расставили свои посты. С повязкой на голове вам не проскользнуть.
        Слушая ее логические рассуждения, Питер Харви ласково улыбнулся:
        — И что вы предлагаете?
        — Оставайтесь здесь, пока им не надоест сторожить вас. Лорд Ревенскар отказался пустить их в свои владения, поэтому драгуны прекрасно понимают, где вы прячетесь. Но пока он не отменит своего решения, сделать они ничего не могут. Вы должны сидеть здесь. Я буду приносить еду и дам вам знать, когда минет опасность, и вы сможете уехать в Лондон.
        — Вы такая маленькая, совсем ребенок — милый, симпатичный ребенок,  — неожиданно заметил Питер Харви,  — и в то же время вы очень разумны. Вы всегда такая рассудительная?
        — Когда того требуют обстоятельства,  — важно пояснила девушка.
        — Аманда. Какое красивое и необычное имя. Нед сказал, что вас так зовут. А сейчас мне чудится в нем какое-то волшебство. Наверное, оттого, что у вас такие белокурые волосы, голубые глаза, крошечный, смешной, вздернутый носик.
        Аманда, чуть покраснев, начала прибирать на столе.
        — Вы сердитесь на меня?  — встревожился Питер Харви.
        — Нет,  — ответила она.  — Просто я не привыкла к комплиментам.
        — Это вовсе не комплимент,  — живо возразил он.  — Англичане не умеют принимать комплименты, а англичанки тем более. Я просто размышлял вслух.
        — Наверное, я должна быть польщена вашими словами.  — Она потупила взор.  — Но на самом деле мне стало немножко не по себе. Нельзя об этом говорить с такой легкостью.
        — А я и не говорю. Что вы! Я до сих пор не могу прийти в себя от того, что вы с Недом для меня сделали, и все не могу придумать, как вас отблагодарить.
        — Если вас не поймают, это будет для нас самой лучшей наградой,  — просто сказала Аманда.  — Если же, не дай Бог, это случится, нам обоим придется давать объяснения властям, что не очень-то приятно.
        — Представляю. Хорошо, буду строго выполнять ваши указания. Вы довольны?
        — Пока да,  — улыбнулась она.  — А теперь скажите, в чем вы еще нуждаетесь? Хорошо, что Нед принес бритву. Если бы я стащила ее у папы, пропажа показалось бы ему более чем странной.
        — Мне ничего не нужно,  — сказал Питер Харви.  — Хотя… когда вы придете навестить меня еще раз — за что я был бы вам чрезвычайно признателен,  — не могли бы вы принести мне что-нибудь почитать. Когда я садился в лодку контрабандистов, у меня была с собой книга, но, скорее всего, я оставил ее в кармане пальто.
        — Что-нибудь принесу,  — пообещала Аманда.  — У папы в библиотеке полно книг, хотя, боюсь, многие из них покажутся вам скучными.
        — Ничего. Главное, они помогут мне скрасить мое существование до вашего прихода.  — Внезапно он со стоном опустился на стул.  — Ужасно болит голова! Пожалуй, хорошо, что не придется уходить отсюда. А то валялся бы без чувств в какой-нибудь канаве.
        — Пока как следует не поправитесь, нечего и думать об уходе.
        — Ревенскрай,  — задумчиво произнес Питер Харви.  — Красивое название. Полагаю, фамилия Ревенскар происходит отсюда. Кстати, лорд Ревенскар вам нравится?
        Вопрос застал Аманду врасплох. Она вспыхнула и поспешно отвернулась, будто бы для того, чтобы подбросить в огонь дров.
        — Я редко вижу его сиятельство…
        — И тем не менее вчера вы ужинали у него в замке, если я правильно понял Неда.
        — Да, вместе с родителями.
        — И что вы о нем думаете?
        — Мне не хотелось бы обсуждать с вами его сиятельство.
        — Почему же? Обычно всем только дай повод поговорить о нем. По-моему, это один из самых непопулярных представителей светского общества. Но принц, тем не менее, благоволит ему.
        Аманда присела на корточки и взглянула на Питера Харви.
        — А почему лорда Ревенскара так не любят?  — спросила она.
        Он пожал плечами:
        — Боюсь, искренний ответ на этот вопрос может оскорбить ваш слух. Скажем, он не очень-то приятный человек, хотя, живя с ним по соседству, вам и без меня это известно.
        — Но он бывает добрым,  — тихо сказала Аманда.  — То, что он не разрешил солдатам обыскивать свой сад, подтверждает это. Он знал, что вы прячетесь там — не вы лично, а кто-то, кого ранили,  — однако не позволил солдатам переступить порог своих владений, что, согласитесь, говорит о нем с положительной стороны.
        — Вы правы,  — улыбнулся Питер Харви.  — Интересно только, какую выгоду он преследовал?
        — Как вы смеете!  — сердито воскликнула Аманда.
        — Да, неблагодарный я человек! Я же должен его сиятельству в ножки поклониться хотя бы за то, что мы с вами встретились.
        Аманда отвернулась от него:
        — Что еще вы знаете о лорде Ревенскаре?
        — Так много плохого, что даже повторять не хочется,  — ответил Питер Харви.  — Он скверный человек, Аманда. Поверьте мне и держитесь от него подальше. Сделать это вам, я полагаю, будет нетрудно — он здесь обычно долго не живет.
        — Время от времени он приезжает сюда.
        — Один?
        Аманда замотала головой:
        — Нет, с приятелями. Моя младшая сестра Генриетта видела, как они приехали в замок. И ей очень хочется выведать, чем там гости занимаются.
        — Пусть Генриетта умерит свое любопытство,  — резко бросил Питер Харви.  — О том, чем занимается в своем замке лорд Ревенскар, детям и хорошеньким наивным девушкам, таким как вы, знать не полагается.
        Аманда встала:
        — Мне пора домой.
        Но когда она проходила мимо Питера, он задержал ее за руку:
        — Если я сказал что-то лишнее, простите меня. Думаю, в этих местах лорд Ревенскар — излюбленная тема для пересудов. Наверняка и ваш отец с этим неоднократно сталкивался. Так что я не мог вам сообщить ничего нового.
        — Да, конечно. Но мы так редко его видим,  — быстро произнесла Аманда.  — До вчерашнего дня…
        Она замолчала, и Питер Харви, все еще не выпуская ее руки, спросил:
        — И что же случилось вчера?
        — До вчерашнего дня я… я не была в замке.
        — Вы не это хотели сказать,  — заметил Питер Харви.  — А наверное то, что вчера вечером лорд Ревенскар впервые обратил на вас внимание.  — Голос его внезапно дрогнул.  — Я прав, Аманда?
        Девушка высвободила руку и, взяв теплую шаль, накинула себе на плечи.
        — Я должна идти,  — тихо произнесла она.
        — Сначала ответьте на мой вопрос. Вы не можете так просто уйти, ничего мне не рассказав, будто я перед вами в чем-то провинился.
        — Что ж, если хотите услышать правду, извольте.  — Она набрала побольше воздуха.  — Лорд Ревенскар,  — едва слышно прошептала она,  — сделал мне предложение. Поэтому мы вчера вечером и были в замке.
        — Сделал вам предложение?  — Голос Питера Харви тоже упал до шепота.  — Nom de Dieu[4 - Бог мой! (фр.)]! Не может быть! Все говорят, что леди Изабелла…  — Внезапно он замолчал.  — Впрочем, это к делу не относится. И какой вы ему дали ответ, Аманда? Скажите мне.
        Девушка гордо вскинула голову:
        — Я собираюсь отказать ему. Это значит, что папа никогда не станет деканом фрекенберийским, Генриетта, Каролина и Роланд съедят меня с потрохами, но иначе я поступить не могу. Просто не могу!
        При воспоминании о лорде Ревенскаре она вся задрожала и провела рукой по губам, как бы пытаясь стереть тот злосчастный поцелуй.
        — Конечно, не можете,  — ласково произнес Питер Харви. Она с удивлением обнаружила, что он стоит совсем рядом.
        Мужчина протянул к ней руки, и Аманда неожиданно для себя приникла к нему.
        — Не могу, не могу…  — шептала она.
        — Я понимаю,  — ответил Питер Харви,  — и никто не имеет права вас заставлять, никто.
        Аманда почувствовала, что крепкие руки прижимают ее к себе, но не видела в этом ничего предосудительного. Просто Питер Харви казался ей сильным, надежным, добрым человеком, который способен понять, в каком нелегком положении она оказалась, и поддержать ее.
        — Проявите силу воли,  — спокойно произнес он,  — и прямо скажите ему: «К сожалению, милорд, я не могу выйти за вас замуж». Не вдавайтесь в подробности и не спорьте с ним, слышите, Аманда. Если чувствуете, что сами не способны, пусть ему откажет ваш отец. Дескать, существует ряд причин, по которым вы считаете для себя абсолютно невозможным выйти за него замуж.
        — И какие же причины?  — Она все еще прятала лицо у него на груди, и поэтому голос прозвучал глухо.
        — Бедняжка,  — нежно проговорил Питер Харви.  — И за что вам такое наказание? Вы слишком молоды и невинны и даже не понимаете, что из себя представляет лорд Ревенскар. Нет слов, чтобы рассказать вам, какую развратную жизнь он ведет! Вы должны отказать ему, Аманда!
        Она все еще дрожала, и Питер Харви, обнимая ее одной рукой, другой ласково взял за подбородок.
        — Послушайте, Аманда.  — Он пристально посмотрел ей в глаза.  — Когда-нибудь вы встретите человека, которого полюбите и который полюбит вас; хорошего человека, которому всецело доверитесь и которым будете гордиться. Юношу вашего возраста. Ревенскар стар для вас, не говоря уж о том, что он погряз во всевозможных грехах. Если он и хочет жениться на вас, то только по двум причинам: или ваша красота действительно вскружила ему голову, или ему зачем-то понадобилось срочно жениться.
        — Но я его боюсь,  — пробормотала Аманда.  — Только увижу, сразу кажется, что никуда от него не деться.
        — Нет, денетесь,  — решительно возразил Питер Харви.  — За этим-то я прослежу, будьте уверены.
        При этих словах Аманда широко раскрыла глаза от удивления.
        — И как вы это сделаете?
        — Пока не знаю,  — признался он.  — Но ни при каких обстоятельствах вы не должны выходить за него замуж. Обещаете?
        Аманда глубоко вздохнула:
        — Сегодня утром я откажу ему.
        — Прекрасно!
        Он сжал ей плечи жестом любящего старшего брата и опустил руки.
        — Мне пора,  — сказала Аманда, вытирая слезы.  — Родители начнут волноваться, куда это я пропала.
        Она пошла к двери, но Питер Харви снова задержал ее и внезапно опустился перед ней на колено. Она с изумлением наблюдала, как он поднес к губам подол ее белого платья.
        — Вот так мужчина, заметьте, любой мужчина, Аманда, должен относиться к вам. Он не заслуживает большего, чем целовать подол вашего платья, а Ревенскар и этого не достоин.
        Его поступок настолько поразил Аманду, что она смущенно потупила взор.
        Выйдя из храма, девушка поспешила по извилистой тропинке, ведущей сквозь кусты, а потом через сад, к родительскому дому.
        И только тут Аманда поняла, как долго отсутствовала. Окна в доме открыты, на кухне громыхала кастрюлями Нелли — толстая кухарка. Девушка подняла голову — часы на церковной башне показывали без четверти девять. Неужели она провела в храме столько времени?
        Она вошла в дом через боковую дверь, выходящую в сад, и начала тихонько подниматься по черной лестнице, моля Бога, чтобы ее никто не увидел. Вдруг сверху послышался голос:
        — Аманда! Ну наконец-то. Где ты пропадала столько времени? Я тебя обыскалась.
        Аманда виновато подняла голову и с облегчением увидела Генриетту.
        — А зачем я тебе понадобилась?  — спросила она сестру.
        — Иди сюда быстрее,  — оживленно позвала та.
        Аманда стремительно взбежала по лестнице и увидела, что глаза Генриетты сияют от восторга.
        — Что случилось, Генриетта?
        — Ой, Аманда, у меня для тебя столько новостей! Сейчас же иди в гостиную, там тебя ждет лорд Ревенскар.
        Аманда почувствовала, будто ледяная рука сжала ей сердце.
        — Лорд Ревенскар? Почему он так рано приехал?
        — И не один. С ним еще какой-то господин. Знаешь, что сказал мне лорд Ревенскар?
        — Что?  — безразлично спросила она и, не дожидаясь ответа, помчалась в спальню. Там она сбросила шаль на кровать и кинулась к зеркалу причесаться.
        Генриетта бежала вслед за сестрой и, задыхаясь от счастья, без умолку трещала:
        — Говорит, на следующий год, когда мне исполнится семнадцать, даст в мою честь бал, а потом повезет меня в Карлтон-хаус и представит принцу Уэльскому. Подумать только! Карлтон-хаус, бал! Даже не верится! Но он и вправду обещал. Сказал, что это будет самый великолепный бал, в Лондоне такого и не видывали. Вообрази, Аманда! Джентльмены с Сент-Джеймса будут пить за мое здоровье.
        — Когда он тебе это успел наговорить?  — удивилась Аманда.
        — Только что. Его и принять-то было некому. Папа в церкви на утренней службе. Ты забыла, что должна ему помогать?
        — Совершенно из головы вылетело,  — призналась Аманда.
        — Я так и подумала. Ну, не переживай, мама пошла вместо тебя. Так что, кроме меня, Каролины и Роланда, в доме никого не было, но и они еще валялись в постели. А я проводила лорда Ревенскара в гостиную и предложила ему бокал вина, хотя и понятия не имела, есть ли оно у нас. К счастью, он отказался, а джентльмен, который приехал с ним, попросил принести ему чашку шоколада. Нелли быстро принесла.  — Генриетта возбужденно рассмеялась.  — А потом лорд Ревенскар стал со мной разговаривать, спросил, сколько мне лет, а когда я ответила, пообещал устроить в мою честь бал в его доме в Лондоне на Гросвенор-сквер. Правда здорово, Аманда?
        Аманда не ответила. Она подозревала, что лорд Ревенскар будет действовать именно таким образом. Нелегко же сказать Генриетте, что ее радужным надеждам не суждено сбыться, еще труднее выслушивать незаслуженные упреки. Аманда отошла от туалетного столика.
        — Пойду вниз,  — сказала она.
        — Пожалуйста, поблагодари его за то, что он собирается устроить для меня бал. Не забудешь?
        — Не забуду,  — пообещала Аманда.
        Войдя в гостиную, она увидела лорда Ревенскара, стоявшего у камина, и мужчину в форме старшего офицера драгунского полка. Заметив Аманду, лорд Ревенскар поспешил ей навстречу.
        — Доброе утро, Аманда,  — сказал он и поднес к губам ее руку.
        И снова Аманда ощутила, как он буквально впился в нее глазами, ни малейшая деталь ее внешности не ускользнула от его пристального взгляда. Он как будто мысленно раздевал ее, и, почувствовав на своей руке прикосновение его теплых, жадных губ, Аманда вздрогнула и поспешно отдернула руку.
        — Я не ждала вас так рано, милорд,  — произнесла она чуть дрожащим голосом.
        — Мне не терпелось вас увидеть,  — ответил он и, повернувшись к мужчине, заметил: — Да и полковник Даверкорт заявился ко мне чуть свет.
        — По делу, не терпящему отлагательств, милорд,  — объяснил тот поспешно.
        — Конечно, конечно,  — кивнул лорд Ревенскар,  — но, прежде чем мы начнем разговор, разрешите мне вас представить друг другу. Полковник Даверкорт. Мисс Аманда Берк, молодая особа, которая, надеюсь, окажет мне большую честь, согласившись выйти за меня замуж.
        Полковник поклонился, однако Аманда успела заметить сначала недоверчивый, а потом полный отвращения взгляд.
        — Примите мои поздравления, милорд,  — сдержанно заметил он.
        — Нет, нет, не поздравляйте меня,  — сказал лорд Ревенскар.  — Еще рано, правда, Аманда? Сейчас, полковник, я нахожусь в положении смиренного просителя, нетерпеливо ждущего одного только слова, которое превратит меня из жалкого, полного тревоги субъекта в счастливейшего человека.
        Аманда собиралась возразить, но лорд Ревенскар продолжал:
        — Но не буду больше отнимать у вас время своими личными делами. Давайте объясним мисс Берк, зачем мы сюда, собственно, пришли.
        — Вы считаете, что это так уж необходимо, милорд?  — спросил полковник Даверкорт.
        — Ну конечно,  — решительно ответил лорд Ревенскар.
        Изящным жестом, сразу выдававшим светского льва,  — рядом с ним полковник производил впечатление грубого солдафона,  — он указал Аманде на кресло. Она послушно — хотя с удовольствием постояла бы!  — примостилась, выпрямившись, на самом краешке кресла, отчего сразу сделалась похожей на школьницу.
        — Я сейчас вам все объясню, Аманда,  — начал лорд Ревенскар.  — Дело в том, что полковник Даверкорт пришел ко мне с убедительнейшей просьбой позволить его драгунам обыскать территорию вокруг замка и парк. Я сказал ему, что не имею права разрешить по той простой причине, что уже обещал вам: его люди не переступят границ моих владений.
        Аманда почувствовала, что кровь отхлынула у нее от лица.
        — Да… милорд. Вы действительно сказали вчера вечером, что не позволите солдатам вторгнуться в ваши владения.
        — Совершенно верно,  — подхватил лорд Ревенскар.  — В то же время невежливо, да и совершенно ни к чему, отказывать полковнику Даверкорту в его просьбе, если, конечно, мы там чего-то не прячем. Но нам же нечего прятать, а, Аманда?
        Он внимательно взглянул на девушку, и ей показалось, что он увидел на ее лице страх, отметил про себя, как она инстинктивно прикусила нижнюю губу, как сплела дрожащие пальцы.
        — Но я сказал также доблестному полковнику,  — хладнокровно продолжал лорд Ревенскар,  — что если вас хоть в какой-то степени возмутит то обстоятельство, что солдаты будут топтать первоцветы и фиалки, ломать кустарники, мешая птицам спокойно выводить птенцов, топтать траву, то я, конечно, сдержу данное вам обещание и не позволю вторгаться в мои владения. Как моя будущая жена, вы имеете право приказать, Аманда, и я сделаю все, что вы пожелаете.
        «Как моя будущая жена…» Услышав эти слова, она почувствовала себя в ловушке. Теперь ей уже не вырваться. Он поймал ее — она с самого начала почувствовала, что так и будет. Она его пленница.
        Аманда уже готова была сказать лорду Ревенскару, что не выйдет за него замуж и что ей глубоко безразлично, разрешит он солдатам обыскивать свой парк или нет. Но перед ней возникло лицо Питера Харви. Вот он смотрит на нее печальными серыми глазами, прижимает ее к своей груди, опускается на одно колено и целует подол ее платья.
        На секунду Аманда закрыла глаза, потом голосом, полным отчаяния, произнесла с расстановкой:
        — Как ваша… будущая жена, милорд, я попрошу вас сдержать обещание, данное мне прошлой ночью…
        Лицо лорда Ревенскара осветилось торжествующей улыбкой, и Аманда подумала, как быстро она перестала испытывать какие-либо чувства — даже отвращение и страх покинули ее.

        Глава 4

        Лорд Ревенскар первым нарушил молчание.
        — Итак, полковник,  — сказал он.  — Вы слышали ответ.
        Но полковник Даверкорт даже не взглянул в его сторону. Внимательно посмотрев на Аманду, он тихо произнес:
        — Прошу простить меня, мисс, но я попросил бы вас не принимать скоропалительных решений. Я, несомненно, обязан уважать просьбу его сиятельства не переступать границ его владений. Тем не менее считаю своей обязанностью продолжать дальнейшие поиски.
        — Какого дьявола!  — воскликнул лорд Ревенскар.  — Что вы хотите сказать?
        — Я хочу сказать, милорд,  — ответил полковник,  — что у меня есть основания считать, что человек, которого мы ищем, является не контрабандистом, а гораздо более важной персоной. И мой долг, как верного и преданного слуги его величества, поймать его.
        — Вы говорите загадками,  — раздраженно бросил лорд Ревенскар.  — Мисс Берк дала вам ответ. Он что, вас не удовлетворяет?
        — Если бы все было так просто,  — вздохнул полковник Даверкорт,  — то я отвел бы свои войска и предоставил деревенским парням возможность удовлетворить свою жажду приключений. Пусть себе перевезут через Ла-Манш бочонок-другой коньяку да рулон кружев, а потом прячутся сколько угодно в садах и парках вашего сиятельства.
        — Я не допускаю и мысли, что подобные типы отыскали себе убежище в моих владениях,  — вспылил лорд Ревенскар.
        Полковник поклонился:
        — Извините, милорд, я погорячился. Но, исходя из донесений моих солдат и судя по тем предметам, которые мы обнаружили в лодке, местные контрабандисты из Ревенскрая, без сомнения, перевозили прошлой ночью опасного для страны человека.
        — С чего это вы взяли?  — надменно бросил лорд Ревенскар.  — Было темно. Да вы и сами признались, что ваши люди слишком рано начали стрелять. Контрабандистам удалось удрать, и будет лучше, полковник, если вы выбросите из головы весь этот инцидент. Он не делает чести ни вам, ни вашим драгунам.
        Резкий тон, которым лорд Ревенскар обратился к полковнику, заставил того вспыхнуть, но он сдержался и вежливо сказал:
        — Все, что вы говорите, милорд, совершенно справедливо, но вы, вероятно, не знаете того, что этот пассажир в спешке оставил в лодке пальто прекрасного пошива — такое ни одному вашему местному крестьянину не по карману — и книгу.
        — Книгу?  — недоверчиво спросил лорд Ревенскар.  — Брать с собой книгу в поездку через Ла-Манш? Что за чушь!
        — Она у меня,  — сказал полковник Даверкорт.  — И особенно беспокоит, милорд, что эта книга на французском языке.
        Воцарилось молчание. Его, тихонько вскрикнув, прервала Аманда, когда смысл сказанного полковником дошел до нее.
        Кто-то украдкой проникает в Англию, засунув в карман французскую книгу! Наверняка этот человек из лагеря врага! Так вот почему полковник настаивает на обыске сада и земель вокруг замка. Он думает, что это французский шпион, посланный, возможно, самим Бонапартом!
        Аманда крепко стиснула руки и умоляюще взглянула на лорда Ревенскара, надеясь, что он опровергнет предположение полковника.
        — Так это шпион,  — задумчиво, как бы говоря с самим собой, произнес лорд Ревенскар, искоса взглянув на Аманду.  — Тогда совсем другое дело.
        Это неправда. Конечно, это неправда, подумала Аманда. Но как их убедить, что Питер Харви такой же англичанин, как и они, не раскрывая при этом, что ей известно, где он скрывается?
        — Простите, полковник,  — снисходительно сказал лорд Ревенскар,  — но я хотел бы побеседовать со своей будущей женой с глазу на глаз. Будьте любезны, посидите в холле. Мы не заставим вас долго ждать.
        Он подошел к двери, которая вела из гостиной в холл, и распахнул ее. Полковник Даверкорт поклонился Аманде:
        — Прошу вас, мисс, при обсуждении данного вопроса иметь в виду, что в настоящее время идет война. Наша разведка донесла, что Бонапарт построил сотни паромов и готовится к вторжению на нашу территорию.
        — Я этого не забуду, сэр,  — тихо сказала она.
        Полковник еще раз поклонился и вышел из гостиной. Лорд Ревенскар закрыл за ним дверь.
        — Аманда!  — воскликнул он.  — Что это взбрело в вашу хорошенькую головку?
        Аманда вскочила:
        — Милорд, этот раненый не шпион. Он такой же англичанин, как мы с вами. Его смыло с корабля за борт, и какие-то рыбаки прятали его на французском побережье, пока не подвернулась возможность вернуться в Англию.
        — Как его зовут?  — спросил лорд Ревенскар.
        Что-то в его голосе подсказало Аманде — ради Питера Харви она должна быть осторожна. Все-таки он доверил ей свою жизнь и свободу. И она обязана оправдать это доверие и никому без его разрешения не рассказывать, где он прячется.
        — Не знаю, ему было не до разговоров.
        Солгав лорду Ревенскару, Аманда подумала, что отец не одобрил бы ее. Но сама она считала, что ложь во спасение беззащитного существа не должна быть таким уж большим грехом.
        — Где он?  — спросил Ревенскар.
        Она ждала этого вопроса и, заставив себя улыбнуться, кокетливо ответила:
        — Это моя тайна, милорд. Не подумайте, что я вам не доверяю, но я не вправе ничего сказать без разрешения моего беглеца. Кроме того, и у стен есть уши.
        Глаза лорда Ревенскара на мгновение сузились — ее уловка ему не понравилась. Но через минуту он уже смеялся:
        — Хорошо, малышка, будь по-вашему. Вы обещали выйти за меня замуж, так что нас в данный момент должны интересовать более важные дела. Достопочтенный полковник нам только помеха. По-моему, лучше всего сообщить ему, что вы непреклонны, но если он зайдет ко мне завтра, к тому времени я наверняка смогу вас убедить привести ко мне этого предполагаемого шпиона или сообщить, где он скрывается.
        — Нет-нет, не надо!  — взмолилась Аманда.
        — Подождите,  — перебил ее лорд Ревенскар,  — не спешите. Сегодня же ночью мы дадим вашему протеже возможность бежать. Он удержится в седле?
        — Надеюсь.
        — В таком случае я распоряжусь, чтобы оседлали лошадь и оставили ее в саду в том месте, где для вас удобнее всего. Солдаты до завтрашнего дня не будут предпринимать никаких действий. Так что он улизнет без помех.
        — Вы очень добры!  — воскликнула Аманда.
        Она с облегчением протянула к нему руки. Лорд Ревенскар взял их в свои и, притянув девушку к себе, томно спросил:
        — Так чем же вы собираетесь меня отблагодарить, дорогая?
        Аманда заколебалась — ей было противно уже оттого, что он дотрагивается до нее. Но гордость и чувство благодарности победили — она покорно закрыла глаза. Он крепко сжал ее и впился в губы жадным поцелуем. Она задыхалась и вдруг почувствовала, как его рука срывает с шеи кружевную косынку. Аманда с отвращением отпрянула от него.
        — Я… мне нужно идти, милорд,  — пробормотала она.  — У меня много дел. Еще раз благодарю вас.
        — Вы хотите убежать от меня,  — сдавленным голосом проговорил лорд Ревенскар.  — Ах вы моя маленькая пташка, которую я хочу посадить в клетку. Ну ничего. Скоро мы поженимся, и вы будете моей. Слышите? Моей!
        — Да, да милорд,  — поспешно ответила Аманда, пятясь к двери, но лорд Ревенскар не отставал. И она поняла по его глазам, что он не собирается так легко отпускать ее.
        — Пожалуйста, милорд…  — начала она, но было слишком поздно. Лорд Ревенскар уже стоял возле нее.
        — Куда спешить,  — пробормотал он. Хриплый голос, масляные глаза… Аманда ненавидела его в эту минуту.
        В ужасе попыталась она ускользнуть, но он уже обхватил ее руками. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появился отец.
        — Папочка!  — выдохнула Аманда с облегчением и бросилась к нему.
        — В чем дело, Аманда?  — спросил викарий, и по его тону она поняла, что он чем-то недоволен. Не дожидаясь ответа, отец повернулся к лорду Ревенскару: — В холле сидит полковник Даверкорт, милорд. Он сообщил мне, что моя дочь помолвлена с вами. Я был несказанно удивлен узнать это от постороннего человека.
        — Это правда, мой дорогой викарий,  — произнес лорд Ревенскар, и в его голосе послышались высокомерные нотки, как будто он считай ниже своего достоинства отвечать отцу на этот вопрос.
        Но все внимание викария теперь было обращено к дочери.
        — Это правда, Аманда?  — Его вопрос прозвучал слишком резко.  — Если это так, то считаю недопустимым говорить о такой интимной вещи с джентльменом, которого прежде никто из нас не видел, не поставив в известность о своих намерениях маму и меня.
        — Извини, папа,  — начала было Аманда,  — но…  — Она замолчала. Как объяснить, что лорд Ревенскар вынудил ее согласиться стать его женой? Как рассказать отцу, что, если бы она не пообещала лорду Ревенскару выйти за него замуж, он наверняка пустил бы по следу раненого человека солдат, и те затравили бы его, как гончая травит измученную лисицу.  — Прошу тебя, папа… Позвольте мне уйти,  — попросила она.
        — Ступай,  — сказал викарий.  — А его сиятельство пусть объяснит мне, что произошло.
        Аманда с облегчением направилась к двери, но на пороге обернулась:
        — Вы сдержите свое обещание, милорд, и дадите лошадь?
        — Я буду верен своему слову,  — ответил тот, и Аманда выбежала в холл.
        — Лошадь?  — еще услышала она удивленный возглас отца.
        Интересно, что на это ответил лорд Ревенскар?
        Аманда помчалась наверх в свою комнату, кинулась к умывальнику и принялась мыть лицо холодной водой, пытаясь смыть даже воспоминание о прикосновении лорда Ревенскара, но, казалось, он навечно оставил на них свой след.
        Аманда с ужасом подумала, что обратной дороги нет, она — как он сказал — принадлежит ему, и скоро он потребует от нее выполнения данного обещания.
        «Но что я могла сделать?» — лихорадочно соображала Аманда. Пальто, книга на французском… Как мог Питер Харви совершить такую глупость, чтобы потерять их? Аманде припомнилось еще кое-что — слова, произнесенные им в бессознательном состоянии, когда она впервые увидела его, раненого, в замке. Тогда они ей показались странными: отрывистое, бессвязное бормотание человека, который бредит,  — и только теперь Аманда поняла, что он говорил по-французски.
        Она с внезапным ужасом прижала руки к вискам и вспомнила еще кое-что. «Nom de Dieu!» — так он воскликнул, когда она сообщила ему, что лорд Ревенскар хочет на ней жениться. На память пришел обрывок их разговора, и Аманда словно наяву услышала его слова: «Англичане не умеют принимать комплименты, а англичанки тем более». Разве мог такое сказать англичанин? Скорее всего француз…
        Аманда почувствовала, как ее гложет сомнение. А если он не тот человек, за кого себя выдает? Если он действительно шпион Наполеона Бонапарта? Как может она, англичанка, способствовать его сокрытию? Святая обязанность патриотки, безгранично преданной королю — каковой она себя считала,  — отдать его в руки солдат.
        Но он не может быть шпионом! При этой мысли Аманда почувствовала, как тяжелый груз свалился с плеч. Ну конечно нет!
        Да, но почему он скрывается? Наверное, потому, что не должен выдавать остальных? Насколько она поняла полковника Даверкорта, тот готов закрыть глаза на контрабандную деятельность. И если Питер Харви придет и заявит, кто он такой, обвинение в контрабанде будет снято. Он докажет, что он англичанин.
        По крайней мере, размышляла Аманда, она должна ему это предложить, и как можно скорее. Если он уедет этой ночью, его необходимо собрать в дорогу. Кроме того, поскольку он еще слаб, ему надо получше отдохнуть.
        Она вышла из комнаты и остановилась наверху лестницы. Полковника Даверкорта в холле уже не было — по-видимому, он сидел в гостиной с папой и лордом Ревенскаром. Аманда быстро подхватила шаль и, накинув ее на плечи, сбежала по черной лестнице в сад.
        Дойдя до кустов, какое-то время постояла, прислушиваясь, не идет ли кто-нибудь следом. Сейчас она не должна никому доверять. Полковник догадался, что она знает, где скрывается беглец, и мог дать приказ своим солдатам следить за ней.
        Но в саду было тихо. Только нарциссы клонили свои головки, повинуясь дыханию ласкового ветерка; под теплыми солнечными лучами расцветали первые желтые азалии, да в кустах ворковали дикие голуби, будто приглашали ее в гости.
        Аманда распахнула дверь. Питер Харви лежал на кушетке и дремал. Ее появление разбудило его.
        — Аманда?!  — удивился он.  — Я не ожидал, что вы так скоро вернетесь. Что-то случилось?
        — Не знаю, хорошее или плохое,  — взволнованно ответила Аманда.
        — Что произошло?  — быстро спросил он, не сводя с нее глаз.
        — Когда я вернулась домой, меня дожидались лорд Ревенскар и полковник Даверкорт. Он командует драгунским полком.
        — Они меня искали?
        — Просили, чтобы я позволила солдатам обыскать сад. Они нашли ваше пальто и… книгу, которую вы читали.
        Питер Харви встал с кушетки и подошел к камину.
        — Ну что за идиот!  — воскликнул он.  — Нужно было выбросить ее в море. Но хотелось дочитать до конца, и я сунул книгу в карман пальто.
        — Знаете, что они думают?  — осторожно спросила Аманда.
        — Что я шпион,  — ответил Питер Харви.  — Это так очевидно, правда?
        — Да,  — с горечью подтвердила Аманда.  — Очевидно.
        Он отвернулся от огня и взглянул на нее. Она стояла в центре комнаты — руки прижаты к груди, в потемневших глазах тревога.
        — А что думаете вы?  — спросил он.
        Их взгляды встретились, какое-то время Аманда внимательно смотрела на него, пытаясь прочитать в его глазах правду, которая отогнала бы прочь все ее страхи.
        — Скажите мне, Аманда,  — настаивал он,  — что вы думаете?
        — Я знаю,  — едва слышно проговорила она,  — что вы не способны на предательство. Не знаю почему, но я… вам верю.
        Он громко вскрикнул от радости — голос эхом пронесся по храму.
        — Как я хотел услышать от вас именно эти слова!  — торжествующе воскликнул он.  — Ах, Аманда! Если бы вы обманули мои ожидания, я бы вышел к солдатам и сдался.
        Аманда вспыхнула.
        — Я вам действительно верю,  — сказала она.  — Но прошу вас, объясните, почему вы читали французскую книгу, почему, когда были без сознания, говорили по-французски и почему, когда я сказала, что лорд Ревенскар сделал мне предложение, вы воскликнули: «Nom de Dieu!»
        — Неужели я действительно все это говорил?  — спросил Питер Харви.  — Да… шпион из меня никудышный, правда? Бедняжка вы моя! Немудрено, что я удивил и напугал вас. Клянусь вам, я не шпион Бонапарта, хотя и говорю по-французски — бегло говорю. Я бы не чувствовал себя так спокойно на другом берегу Ла-Манша, если бы умел говорить только по-английски.
        — Ну конечно,  — с облегчением произнесла Аманда.  — Какая я глупая, что сразу об этом не догадалась. А теперь у меня есть для вас новости.
        — Какие?
        — Поскольку они думают, что вы шпион, лорд Ревенскар сказал, что завтра разрешит полковнику обыскать территорию вокруг замка и парка.
        — Но сегодня мне бояться нечего?  — быстро спросил Питер.
        Аманда кивнула:
        — Его сиятельство пообещал мне, что сегодня не позволит ни одному солдату ступить в его владения. Он еще предложил отвести лошадь в любое место, какое мы назовем, чтобы вы могли бежать. И завтра никакие солдаты вам уже не будут страшны.
        Она думала, что Питер обрадуется, но лицо его омрачилось.
        — Это очень любезно с его стороны. Но с какой стати ему проявлять обо мне такую трогательную заботу?
        — Он… он сделал это ради меня,  — заметила Аманда.  — Он знает, что я вас прячу, хотя понятия не имеет, где именно и как вас зовут.
        — И только по доброте душевной он готов помочь мне удрать от солдат его величества, которые убеждены, что я французский шпион?
        — Да, именно так он сказал.
        — А что вы пообещали ему взамен?
        Вопрос прозвучал как пистолетный выстрел. Аманда вздрогнула и прижала руку к губам. Она отвернулась от него, но Питер одним прыжком очутился рядом и с силой повернул ее к себе.
        — Что вы ему обещали?  — резко повторил он.  — Отвечайте!
        Она продолжала избегать его взгляда, но он взял ее рукой за подбородок — и уже никуда не деться от его пронзительных глаз!
        — Говорите же!  — настаивал он.
        Губы Аманды задрожали, на глаза навернулись слезы, и она прошептала:
        — Я… я обещала выйти за него замуж.
        — Вы пошли на это, чтобы меня спасти? Ах, Аманда, что вы наделали!  — Он отпустил ее и шагнул к двери.  — Мне не остается ничего иного, как сдаться.
        — Неужели вы думаете, что это выход из положения?!  — воскликнула она и, опередив его, встала спиной к двери.  — Послушайте, Питер. Он никогда меня не отпустит. Я обещала стать его женой, потому что он сказал, что, если я выйду за него замуж, он запретит солдатам обыскивать сад и территорию вокруг замка. Даже если вы придете добровольно, он меня не отпустит. Да и ни при каких обстоятельствах от меня не откажется…  — Голос ее дрогнул, и девушка закрыла лицо руками.
        Питер притянул ее к себе — и она разрыдалась у него на плече.
        — Аманда, прошу вас, не плачьте! Мне больно это слышать.
        Девушка подняла голову и увидела сквозь слезы, что он смотрит на нее с невыразимой нежностью — никогда еще так на нее не смотрели.
        И внезапно голова у нее закружилась от счастья — она поняла, что не может жить без него.

        Глава 5

        Все поплыло у Аманды перед глазами. Она чувствовала только нежный взгляд Питера, как его руки обнимают ее, и ощутила несказанное блаженство.
        — Что ты со мной сделала, Аманда!  — воскликнул Питер.  — Что случилось с нами, моя любимая! С самой первой встречи, когда ты только прикоснулась губами к моему лбу, я уже знал, что люблю тебя.
        Он снова поцеловал ее, и Аманде показалось, что они одни в целом мире, парят в небесах, купаясь в ласковых солнечных лучах.
        — Я люблю тебя, Аманда, люблю! Скажи мне, что это не сон, что все происходит на самом деле.
        — Я тоже люблю тебя, Питер. Я полюбила тебя с самой первой встречи.
        — О моя дорогая, любимая. Я мечтал о тебе всю свою жизнь.
        Голос задрожал от обуревавших его чувств, и вот он уже опять страстно целует ее губы, глаза, щеки, белоснежную шею, где бешено бьется тоненькая жилка:
        — Я люблю тебя!  — снова послышался его голос, и Аманда подумала, что этих простых слов не хватало, чтобы выразить священный восторг, охвативший их.
        — О, Питер… Питер…
        Внезапно в камине с шумом упало обгоревшее полено, заставив их вздрогнуть.
        — Что же нам делать?  — шепотом спросила Аманда. Он не ответил, и, помолчав немного, она продолжала: — Почему ты не можешь пойти к полковнику и все рассказать ему? Пусть узнает, что ты скрывался во Франции и вернуться в Англию мог только одним способом — в лодке контрабандистов. Думаю, тебе не придется впутывать сюда тех, кто тебя перевез. Полковник настоящий джентльмен и прекрасно поймет, что ты не можешь назвать их имена.
        — Все так,  — сказал Питер,  — но я не могу этого сделать и не могу объяснить тебе почему.
        Она вопросительно посмотрела на него, он же, взяв ее за руки, усадил на стул возле камина, а сам опустился возле нее на колено.
        — Взгляни на меня, Аманда,  — возбужденно произнес он.  — Вот я стою перед тобой, преклонив колено, и хочу, чтобы ты дала клятву всегда верить мне. Это будет нелегко, но ты должна мне доверять, что бы ни случилось.
        — Ты не можешь сказать полковнику правду?  — спросила Аманда.
        Питер покачал головой:
        — Нет, мне лучше ускользнуть отсюда незамеченным. Ты в растерянности, но я не вправе что-нибудь объяснить тебе. Могу только молиться, чтобы ради нашей любви ты сделала то, о чем я тебя прошу.
        — Я сделаю все, что ты скажешь!  — живо отозвалась Аманда.  — Я люблю тебя и верю тебе.
        Он взял ее маленькую руку и, повернув ладонью вверх, медленно и нежно поцеловал. Аманда улыбнулась и другой рукой погладила его по темным волосам.
        — Никогда не верил в любовь с первого взгляда. Всегда считал, что это выдумки. Но теперь, Аманда, мне кажется, что я полюбил тебя не только с первого взгляда, но с самого рождения. Возможно даже, мы ждали друг друга целую вечность.
        — Что мне делать, когда ты уйдешь?  — с беспокойством спросила Аманда.
        — Не знаю,  — ответил он,  — обещай мне только одно: что бы ни случилось, как бы долго меня ни было, ты не выйдешь замуж за Ревенскара.
        — А если он попытается заставить?
        — Тогда необходимо выиграть время,  — сказал Питер.  — Понимаешь? Найти благовидный предлог, чтобы отложить свадьбу на самый дальний срок.
        Аманда вздрогнула:
        — Мне кажется, он попытается устроить все как можно скорее.
        — Он тебя не получит!  — отрезал Питер.  — Не получит до тех пор, пока я жив. Но сейчас я не вправе открыто бросить ему вызов. Бедняжка, если бы я только мог рассказать тебе всю правду, все было бы намного проще.
        Аманда гордо выпрямилась:
        — Не нужно. Я знаю, если бы это была только твоя тайна, ты бы все рассказал.
        Слова благоразумной женщины… Но тут же эта женщина превратилась в наивного ребенка и совсем по-детски вскрикнула:
        — Прошу тебя, Питер, не оставляй меня надолго одну, я так боюсь!
        Он обнял ее и коснулся губами лба.
        — Верь мне, Аманда. Я не задержусь ни на секунду дольше, чем это необходимо.  — Он встал.  — Как только подумаю, что это чудовище прикасается к тебе,  — с ненавистью произнес он,  — у меня появляется неукротимое желание убить его. Пообещай мне, что никогда не останешься с ним наедине.
        Аманда хотела сознаться, что уже дважды была наедине с лордом Ревенскаром и всякий раз он насильно целовал ее, но вовремя спохватилась — узнав об этом, Питер наверняка сотворит какую-нибудь глупость.
        — Не беспокойся,  — сказала она,  — я буду тебя ждать, только возвращайся скорее.
        Питер Харви поцеловал ее, но Аманда чувствовала, что мысли его уже заняты другим.
        — А куда приведут лошадь?
        — Пока мы об этом не условились, но можно назвать любое место в парке,  — ответила Аманда.  — Верхом ты прекрасно выберешься отсюда. Где-то здесь была карта… Правда, старая, по ней учился мой брат, но хоть такая. Я покажу тебе, как выехать на Дувр, не заезжая в нашу деревню.
        Она принялась рыться на маленькой полочке, где стояли книги.
        — Роланд частенько занимался здесь прошлым летом,  — объяснила Аманда.  — Каролина и Генриетта поднимали в детской такой шум, что он не мог спокойно готовить уроки, которые папа ему задавал.
        Аманда развернула карту и положила ее на стол. Питер подошел ближе.
        — Надо ехать вот так,  — провела она пальцем по карте.  — К северу от нашего дома есть небольшая лощина. Она круто спускается вниз. Даже если кто-то и будет идти по парку, он не увидит ни лошадь, ни всадника. Лучшего места и не придумать.
        — А нельзя ли подойти к лощине так, чтобы нас оттуда не было видно?
        — Ты боишься засады?  — догадалась Аманда, вспомнив, как сама опасалась, что за ней следят.  — Думаю, сможем. Дойдем до лощины лесом. Мы из-за деревьев увидим все, что нужно, а нас никто не заметит.
        — Прекрасно. Что ж, передай лорду Ревенскару, чтобы привели лошадь в лощину в девять тридцать вечера.
        — Хорошо.
        — Мне так не хочется просить тебя об этом!  — воскликнул Питер, и по его тону Аманда поняла, как сильно он страдает.
        — Я еще до твоего признания в любви ко мне решила тебе помочь, а сейчас…
        — А сейчас все стало гораздо сложнее,  — подхватил Питер.  — Я нашел тебя, Аманда. Я люблю тебя, и вот приходится уезжать, оставляя тебя в лапах этого зверя.  — Помолчав, он спросил: — Может, тебе лучше нарушить данное ему обещание и отказаться выйти за него замуж?
        — Если хочешь, чтобы сюда сейчас же ворвались солдаты, я это сделаю,  — сердито возразила Аманда.  — Но они же схватят тебя, Питер. Могут даже застрелить, не слушая никаких объяснений.
        — Да, скорее всего, так бы и случилось,  — нахмурился Питер.
        — Прошу тебя, веди себя осторожнее,  — взмолилась Аманда.
        — Не беспокойся. Теперь у меня есть то, ради чего стоит жить,  — сказал он, заглянув ей в глаза.
        — Мне пора идти. Конечно, рискованно было приходить сюда, но я очень хотела увидеть тебя и все рассказать.
        Он протянул к ней руки:
        — Я люблю тебя, Аманда.
        На миг они прильнули друг к другу. Она чувствовала, как бьется его сердце.
        — Иди,  — сказал наконец Питер.  — И возвращайся, когда стемнеет, не стоит больше рисковать.
        — Хорошо,  — согласилась Аманда,  — и принесу тебе поесть. Да, Питер, мне неловко тебя спрашивать, но у тебя есть деньги?
        — К счастью, мой кошелек набит золотом. Не волнуйся, Аманда. Все будет хорошо, вот увидишь.
        Аманда понимала, что он просто пытается успокоить ее. Прижавшись на мгновение щекой к его щеке, она высвободилась из объятий и шагнула к двери.
        — Обещай немного отдохнуть перед дорогой,  — попросила она.
        — Конечно.
        Глаза его неотрывно следили за ней до тех пор, пока она не скрылась за кустами, и только тогда Питер в отчаянии закрыл лицо руками.

        Аманда с облегчением заметила, что кареты возле крыльца нет,  — значит лорд Ревенскар и полковник уже уехали. В гостиной сидели ее родители, и по их взволнованным лицам она поняла: говорят о ней.
        Аманда догадалась, что отец сердится, но впервые в жизни не испугалась его гнева. Любовь к Питеру переполняла ее и, как солнце, освещала все вокруг. Пусть она останется одна, пусть он не может поддержать ее в эту минуту, Аманда теперь знала, что в конце концов они все равно будут вместе.
        Весь день она ходила точно во сне. Ее не трогали ни упреки отца, ни озабоченное выражение лица матери, ни ликование Генриетты по поводу помолвки, ни даже море цветов, доставленных из замка. Она смотрела на все как бы со стороны.
        Попросила грума, который привез цветы, подождать и написала лорду Ревенскару записку.

        «Милорд! Прошу вас доставить лошадь, о которой мы говорили, в дубовую лощину к девяти часам. Ваши конюхи должны знать, где она находится, но, пожалуйста, предупредите их, чтобы они хранили молчание.
        Аманда».

        И только после обнаружила в цветах послание, написанное его рукой. Она медленно раскрыла его и прочитала:

        «Персефона! Надеюсь скоро заключить вас в свои пылкие объятия».

        Буквы запрыгали у нее перед глазами, Аманда почувствовала себя так, будто лорд Ревенскар опять стоит перед ней и уже готов впиться поцелуем в ее губы. Она нахмурилась, но не надолго, поскольку была поглощена любовью к Питеру.
        — Ты сегодня какая-то странная. Давно тебя такой не видела,  — заметила мать, когда Аманда шла по лестнице в свою комнату, чтобы переодеться к ужину.  — Лорд Ревенскар сегодня утром сказал нам, что хочет как можно скорее назначить день свадьбы.
        Эти слова спустили Аманду на землю:
        — А куда спешить, мамочка?
        — Лорд Ревенскар очень хочет, чтобы ты приехала в Лондон к открытию сезона. Говорит, ему тяжело часто приезжать в свое поместье из столицы, потому что принц в Карлтон-хаусе не мыслит себя без его общества.
        — Мне хотелось бы сыграть свадьбу зимой.
        — Скажи об этом лорду Ревенскару,  — заметила миссис Берк.
        — Хорошо, я с ним поговорю,  — тихо отозвалась Аманда.
        Сейчас ее волновало совсем другое — чтобы Питеру удалось бежать. На рассвете, в чем она ничуть не сомневалась, солдаты начнут поиски. Не такой человек полковник Даверкорт, чтобы, получив разрешение, откладывать поимку беглеца в долгий ящик.
        Казалось, ужин тянется невыносимо долго. Откуда-то издалека доносились до нее болтовня Генриетты и серьезный голос отца.
        Как только покончили с десертом, Аманда обратилась к матери:
        — У меня болит голова, мамочка. Можно я пойду к себе и прилягу?
        — Давай я расчешу тебе волосы и натру виски Лавандовой водой?  — живо предложила Генриетта, ей не терпелось обсудить предстоящую свадьбу и те счастливые перемены в семье, которые она может за собой повлечь.
        — Нет-нет,  — быстро ответила сестра.  — Мне хочется побыть одной.
        — Интересно, почему все-таки лорд Ревенскар не пригласил нас сегодня на ужин в свой замок?  — поинтересовалась вдруг Генриетта.
        — Действительно, как-то странно,  — согласилась с ней миссис Берк.  — Конечно, мы были там вчера, но вчера — совсем другое дело. Аманда еще не была невестой его сиятельства.
        — Ничего, завтра его наверняка увидим,  — ответила Аманда. И в то же время ей самой было не по себе. Что случилось? Может, сегодня в замке ужинает полковник? А вдруг рассеянность лорда Ревенскара связана с грозящей Питеру опасностью?
        Ее охватило сильное беспокойство. Она решила сейчас же бежать к Питеру — и пусть родные думают что угодно. Девушка поднялась в комнату, заперла дверь, опустила ключ в карман. Постучав в дверь и не получив ответа, домашние подумают, что она и вправду спит.
        До этого Аманда положила в корзину кое-какую еду — кухарка сбивала в маслодельне масло, поэтому на кухне никого не было. Холодный цыпленок, оставшийся от обеда, несколько кусков ветчины и даже бутылку хорошего вина — отец забыл ключи от погреба на столе — вот и все, что ей удалось достать.
        Аманда помчалась по знакомой дороге к храму и, войдя в него, увидела, что Питер задернул на окнах шторы и зажег свечу.
        — Я уже думал, что-нибудь случилось,  — сказал он, одной рукой обнимая ее, а другой беря корзину.
        — Ох, Питер. Ты уверен, что поступаешь правильно, уезжая отсюда? Я весь день только об этом и думаю.
        — Я тоже,  — признался он.  — Видишь, мы даже думаем об одном и том же. Но я должен ехать. Ничего другого не остается.
        — Ты поедешь в Лондон?
        — Да.
        Аманда хотела еще что-то спросить, но он закрыл ей рот поцелуем.
        — Мы совсем потеряли голову,  — сказала она по прошествии, как ей показалось, довольно длительного времени.  — Уже поздно.
        Питер вытащил из кармана жилета часы:
        — Без двадцати девять.
        Аманда заставила его немного поесть и выпить вина.
        — Остальное возьми с собой,  — предложила она, но он отказался.
        Они еще раз обнялись перед разлукой, поцеловались и вышли из храма.
        Аманда показывала дорогу: сначала в парк, а потом в небольшую рощицу.
        — Дубовая лощина с другой стороны,  — шепотом пояснила она Питеру и вдруг остановилась.  — Ты действительно считаешь, что все эти меры предосторожности необходимы?
        — Да,  — мрачно подтвердил он.  — Покажи мне дорогу, чтобы я пошел первым. Старайся ступать тихо, если кто-то проследил, куда повели лошадь, он скорее всего прячется под деревьями.
        Они осторожно двинулись дальше, держась в тени деревьев. Больше Питер не заговаривал с Амандой, девушка молча следовала за ним. Через каждые несколько шагов он останавливался и прислушивался.
        Наконец они достигли края леса — перед ними простиралась дубовая лощина. Там, под большим раскидистым деревом, стояла лошадь, мальчишка-конюх держал ее под уздцы. Аманда уже собиралась указать на нее Питеру, как почувствовала, что одной рукой он схватил ее за руку, а другой зажал ей рот.
        Только сейчас, хотя глаза ее давно привыкли к темноте, Аманда различила впереди неясные силуэты. Сначала девушка подумала, что это ей показалось, но уже через секунду сомнений не было — на краю леса на земле лежали два солдата. Стволы мушкетов были нацелены в ту сторону, где стояла лошадь.
        У Аманды перехватило дыхание. Несколько минут они стояли не двигаясь, наблюдая за солдатами.
        Один из солдат чихнул, поспешно прикрыв рот рукой.
        — Тише ты!  — шепотом предупредил другой.  — Хочешь, чтобы они тебя услышали?
        — Не услышат,  — отозвался первый.  — Полковник сказал, что они подойдут со стороны дома викария.
        — Так полковник знает, где он прячется?
        — Нет. Похоже, его сиятельство знает. Когда отдавали приказ, он стоял рядом. Как-то нехорошо открывать огонь без предупреждения.
        — Приказ есть приказ,  — сказал другой солдат.
        Питер взял Аманду за руку, и, стараясь ступать неслышно, они со всех ног припустили туда, откуда только что пришли.

        Глава 6

        Они остановились под ветвями старого дуба на опушке леса. Аманда дрожала — не столько от страха, сколько от ярости.
        — Как он посмел!  — негодовала она.  — Он же дал мне честное слово!
        Питер покачал головой:
        — Ты несправедлива. Лорд Ревенскар обещал, что не разрешит солдатам обыскивать сад и территорию вокруг замка. Они и не обыскивают. Просто сидят и ждут, готовые пристрелить ничего не подозревающую жертву.
        Аманда закрыла лицо руками:
        — Как он мог так хладнокровно отдать приказ убить тебя! Да он просто негодяй! Все, что о нем говорили, истинная правда.
        Питер, нахмурившись, молчал. Потом уже не сердитым, а испуганным и прерывистым голосом она добавила:
        — А я… я с ним помолвлена. Что же мне делать?
        — Тянуть время,  — ответил Питер.  — Ты дала ему слово, и, если нарушишь его, он отомстит вашей семье. Поверь мне, Аманда, я найду какой-нибудь выход, клянусь тебе. Но мне нужно время.
        — Сколько?
        — Не знаю,  — он покачал головой.  — Ничего не могу сказать. Прошу только, как просил уже не раз,  — верь мне.
        Она взглянула на него. Лунный свет, струившийся сквозь ветви деревьев, заиграл на ее лице серебристыми бликами. В эту минуту она была так прекрасна, что у Питера перехватило дыхание.
        — Мне нужно идти.
        — Куда? Куда ты пойдешь, Питер? На рассвете они начнут поиски.
        — У меня в запасе по меньшей мере шесть часов.
        — Без лошади за это время ты вряд ли далеко уйдешь.
        — Значит, придется где-то раздобыть лошадь.  — В его голосе прозвучали почти веселые нотки.  — Сейчас для разговоров нет времени. Кроме того, в любой момент кто-нибудь может пройти через парк и увидеть нас. Я хочу, чтобы ты вернулась домой.
        — Оставить тебя здесь и не узнать о твоей дальнейшей судьбе? Я не могу так поступить!  — воскликнула Аманда.
        — И все же придется.  — На лице Питера появилось ласковое и вместе с тем серьезное выражение.  — Я уже много раз говорил — верь мне и береги себя. Никогда не оставайся с ним наедине. Я буду вспоминать тебя, Аманда, каждую минуту, днем и ночью. И любовь моя никогда не ослабеет.
        — Но как я узнаю, что тебе больше не угрожает опасность?
        — Мне кажемся,  — ответил Питер,  — что у нашей любви есть крылья. Когда мы будем вдалеке, наши сердца всегда скажут нам правду друг о друге.
        — Я буду любить тебя всю жизнь,  — сказала Аманда.
        На ее ресницах показались слезы, они блестели, как крошечные светлячки. Питер взглянул на девушку и опустился на одно колено, как тогда, в храме.
        — Я боготворю тебя, Аманда,  — сказал он, будто давая клятву.  — А теперь возвращайся. Иди и не оглядывайся до самого храма. Обещай мне, Аманда.
        — Хорошо,  — сказала она, зная, что он ждет от нее именно этого ответа.
        — Когда придешь туда,  — продолжал он,  — убери все, чтобы солдаты ничего не заподозрили. Унеси еду, проверь, чтобы в камине не теплился огонь, потом беги домой и ложись спать. А утром, если тебя будут спрашивать, отвечай, что ты ничего не знаешь. Запомни, Аманда: ты ничего не знаешь.
        — Да, я ничего не знаю,  — сквозь слезы послушно повторила она.
        — О, моя любимая…  — голос его дрогнул.  — Уходи сейчас же, иначе через секунду я не ручаюсь за себя, и, когда наступит рассвет, солдаты найдут нас на этом самом месте в объятиях друг друга.
        Только сейчас Аманда поняла, что он с трудом сдерживается и страстно желает ее. Она любила его и знала — то, о чем Питер просит, нужно сделать ради них обоих. Аманда повернулась и побежала, не проронив больше ни слова.
        Ей очень хотелось обернуться и еще раз взглянуть на него, такого гордого, красивого. Но она дала слово и не могла его нарушить. Дойдя до храма, Аманда обернулась, но сквозь густые ветки кустарника ничего не было видно.
        На мгновение ее охватило такое отчаяние, что хотелось броситься на кушетку, на которой он еще недавно лежал, и разрыдаться. Нет, она должна помочь ему, и Аманда принялась за дело.
        Прибрала в комнате, затушила огонь и, взяв корзинку со стола, вышла из храма, прикрыв за собой дверь. У нее было горькое чувство, что она навсегда прощается со своей тайной любовью и счастьем, наполнявшим ее все это время.
        «Верь мне»,  — слышался ей голос Питера.
        Аманда решительно повернулась спиной к храму и помчалась по темному саду к дому. Когда же добралась до своей комнаты, горе с новой силой охватило ее, и она наконец дала волю слезам.
        Рыдания изнурили ее, вскоре Аманда забылась тяжелым сном без сновидений, от которого очнулась, заслышав, как ей показалось, цокот копыт. Девушка села в постели и прислушалась, но больше не было ни звука, и через некоторое время, успокоившись, крепко заснула.
        Проснулась она оттого, что распахнулась дверь и в комнату влетела Генриетта.
        — Вставай, Аманда!  — закричала сестра.  — Ну ты сегодня и соня!
        — Что случилось? Который час?
        — Почти одиннадцать! Мама не велела будить тебя рано, но приехал лорд Ревенскар. Он хочет тебя видеть.
        — Одиннадцать часов?  — изумилась Аманда.
        Неужели она спала так долго, когда Питеру угрожала опасность и с ним могло случиться все что угодно?
        Генриетта между тем продолжала трещать точно сорока:
        — Посмотри, какой чудесный день. Я принесла тебе чашку молока: мама сказала, что ты вряд ли что-либо еще захочешь.
        — Молока вполне достаточно. Спасибо тебе, Генриетта.
        Она удобно села в подушки и взяла чашку, а Генриетта забралась к ней на кровать и уселась, обхватив руками колени,  — за эту привычку ее постоянно ругали.
        — Знаешь, что было, Аманда? Говорят, ночью увели одну из лучших лошадей его сиятельства.
        Аманда дрожащей рукой поставила на столик недопитую чашку молока.
        — А Гарри, церковный служитель, до сих пор в себя прийти не может. Говорит, вчера ночью в конюшню ворвался какой-то человек и закричал, что какие-то люди напали в дубовой лощине на его сиятельство. Все конюхи помчались его спасать, а незнакомец оседлал самую лучшую лошадь лорда Ревенскара серой масти — и был таков.  — Генриетта прямо задохнулась от возбуждения.  — Никто не видел, как он ускакал,  — продолжала она,  — но лошадь-то исчезла, да и никакого его сиятельства в дубовой лощине не оказалось. Он ужинал у себя в замке.
        — А кто-нибудь запомнил человека, который всех всполошил?  — спросила Аманда.
        — Я и сама полюбопытствовала об этом у Гарри,  — ответила Генриетта.  — Похоже, никто его толком не разглядел. Одни говорят, что он высокий, другие — что низенький и толстый. Одни — что он джентльмен, другие — цыган. Интересно, какой он на самом деле?  — Генриетта бросила на Аманду взгляд из-под ресниц.
        — Теперь уже, наверное, и не узнаем,  — осторожно заметила Аманда.
        Генриетта спрыгнула с постели:
        — Ну вот. Пока больше новостей нет. Если не считать того, что лорд Ревенскар ждет внизу и просит, чтобы ты спускалась как можно быстрее. Ой, Аманда, какие удивительные вещи происходят вокруг!
        Но Аманда не разделяла восторгов сестренки. Более того, душа ее была полна недобрых предчувствий. О чем это лорд Ревенскар беседует с родителями?
        Войдя в гостиную, она застала всех сидящими у камина. Аманде показалось, что отец выглядит мрачным. Не поднимая глаз, она присела перед лордом Ревенскаром в почтительном реверансе, потом подошла к отцу, он поцеловал ее в лоб, и наконец сама поцеловала маму.
        — Поздновато вы встали сегодня,  — ухмыльнулся лорд Ревенскар.  — Наверное, вчера поздно легли?
        Он задал этот невинный вопрос шутливым тоном, но Аманда прекрасно поняла его тайный смысл.
        — Мама подтвердит вам, милорд, что вчера я легла рано,  — ответила Аманда.  — Произошло столько событий, что я очень устала.
        — Потому-то я и дала тебе поспать, моя девочка,  — сказала миссис Берк.
        — Тем не менее считаю, что вы должны мне лошадь и новое седло,  — не унимался лорд Ревенскар.
        Аманда гордо вскинула голову и храбро взглянула ему в лицо:
        — Боюсь, я не понимаю, что ваше сиятельство имеет в виду.
        Он рассмеялся, и Аманда поняла, что его забавляет ее попытка схитрить.
        — Ничего, далеко он не уйдет.
        — Простите, никак не уразумею, о чем идет речь,  — вмешался викарий.  — Вы говорите, милорд, о том человеке, которого ищут солдаты? Ходят слухи, что он сбежал.
        — Не сбежал,  — поправил его лорд Ревенскар.  — Просто оттянул свою поимку.
        — Но при чем здесь Аманда?  — недоуменно спросила миссис Берк.
        В комнате воцарилось молчание, потом лорд Ревенскар сказал:
        — По-моему, мы просто теряем время, обсуждая этого негодяя, который, без сомнения, работает на Бонапарта. Давайте поговорим о более приятных вещах. Например, о планах на будущее.
        — Да, конечно,  — живо поддержала его миссис Берк.
        — О каких планах?  — Аманда подозрительно посмотрела на мать.
        — Думаю, вам будет небезынтересно узнать,  — начал лорд Ревенскар,  — что мы обсуждали с вашими родителями нашу свадьбу.
        — Куда спешить?  — испуганно произнесла Аманда.  — Мы еще так плохо знаем друг друга, милорд.
        — А я не вижу причин в ее отсрочке,  — возразил лорд Ревенскар.  — Свадьба должна состояться именно летом, пока принц находится в Лондоне, тогда все высшее общество будет нас поздравлять.
        — Нет-нет,  — быстро произнесла Аманда.  — Так быстро мы не успеем подготовиться. К тому же необходимо собрать приданое.
        — Это мы как раз обсуждали до вас,  — потирая руки, ответил лорд Ревенскар.
        — Мы сказали его сиятельству, что сделаем для тебя все, что в наших силах, но…  — поспешила заметить миссис Берк.
        — И что же?
        — У меня есть одно предложение, и, я надеюсь, вы его примете,  — ответил за миссис Берк лорд Ревенскар.  — Как я уже объяснял вашим родителям, будучи моей женой, вы должны одеваться по последней моде. На вас будут смотреть все красавицы Сент-Джеймса, да и все общество, которое собирается в Карлтон-хаусе.
        — Если вы думаете, что я позволю вам заплатить; за мое приданое, милорд, то вы глубоко ошибаетесь.
        Аманда произнесла эти слова с такой поспешностью, что они прозвучали довольно резко. Лорд Ревенскар в притворном ужасе всплеснул руками.
        — Дорогая моя Аманда, и как вы могли такое подумать!  — воскликнул он.  — Неужели вы считаете, что я дурно воспитан? Моя сестра Шарлотта — недавно овдовевшая графиня Стендон — предложила в качестве свадебного подарка подобрать вам приданое.  — Он помолчал, потом продолжил: — Я считаю, что это прекрасное предложение. Я попытался убедить ваших родителей, что им совершенно ни к чему зря тратить деньги — купить наряды для Лондона здесь невозможно.
        Его глаза под тяжелыми веками светились торжеством — он наслаждался тем, что она снова угодила в расставленную им ловушку. Аманда поняла это. Отказаться от столь щедрого предложения его сестры было бы недопустимой грубостью. В то же время в глубине души она была убеждена: что бы леди Стендон ни купила, платить будет лорд Ревенскар.
        Аманда чувствовала, что его щедрость — золотая цепь, которой он все крепче приковывает ее к себе.
        — Я чрезвычайно признательна леди Стендон,  — осторожно произнесла она,  — но не могу взять в толк, отчего она преподносит мне такие щедрые подарки, до сих пор я не имела чести ее видеть.
        — Ну это легко поправимо.  — Лорд Ревенскар прошелся по комнате, и на его лице появилось выражение человека, вытаскивающего козырную карту.  — Моя сестра сейчас находится в замке. Она приехала прошлой ночью, и я хотел бы, чтобы вы с ней немедленно отправились в Лондон.
        — В Лондон?  — поразилась Аманда.  — Но зачем?
        — Купить вам приданое,  — отозвался лорд Ревенскар.  — Времени у нас не так-то много. Я думаю, мы назначим свадьбу на начало июня.
        — Так скоро?  — воскликнула Аманда.
        — Дорогая моя,  — вмешался викарий,  — хочу тебе кое-что разъяснить. Лорд Ревенскар говорит разумные вещи. Если принц, как думает его сиятельство, захочет присутствовать на свадьбе, было бы по меньшей мере неприлично просить его высочество вернуться для этого из Брайтхелмстоуна, где он будет находиться в конце июня, тогда как в начале месяца он никуда не собирается уезжать из Лондона.  — В голосе его звучало удовлетворение. В конце концов, не каждый день на свадьбе дочери бедного, незаметного сельского священника присутствует принц Уэльский.  — Более того, как личный друг и влиятельное лицо из окружения принца, лорд Ревенскар не может надолго уезжать из Лондона. Ему будет сложно часто приезжать к тебе сюда.
        — Но… июнь уже через два месяца,  — заметила Аманда.
        — Лучше, конечно, посоветоваться с принцем,  — успокоил ее лорд Ревенскар.  — Вдруг он захочет, чтобы свадьба состоялась еще раньше.
        — Нет-нет, пусть уж будет в июне!  — решительно возразила Аманда.
        Он загнал ее в угол и так хитро добился своего, что хотя Аманда и ненавидела его, однако отдавала себе отчет — он умный и опасный противник. Вот уже и родители пляшут под его дудку. А ее он заставляет грубить и вести себя подобно капризному ребенку.
        — Ваши родители согласны,  — говорил между тем лорд Ревенскар,  — чтобы вы с моей сестрой пожили какое-то время в моем доме на Гросвенор-сквер. Конечно, это не лучшее место пребывания, но я постараюсь как можно быстрее снять подходящий дом, чтобы вы с сестрой не оставались надолго под моей крышей.
        — Но, мамочка, может быть, ты тоже поедешь со мной?  — проговорила Аманда испуганным голосом.
        Она подбежала к матери и присела около нее. Миссис Берк протянула руку и откинула волосы Аманды со лба.
        — Как бы я этого хотела, девочка моя,  — вздохнула она.  — Но ты же знаешь, папа меня не отпустит. Да и Генриетта с Каролиной без меня не справятся. Я уж не говорю о Роланде, он пока еще ребенок, хоть и считает себя мужчиной, раз вырос из коротких штанишек. Нет, моя хорошая, боюсь, я не смогу поехать с тобой в Лондон, как бы мне ни хотелось.
        В голосе миссис Берк послышались тоскливые нотки, и Аманда поспешила предложить:
        — А что, если ты поедешь вместо меня, мамочка? Я бы помогла тут папе, а ты с леди Стендон выбрала бы мне приданое. Размеры мои ты знаешь.
        Не успела миссис Берк ответить, как вмешался лорд Ревенскар:
        — Вы боитесь, Аманда? А я-то полагал, что храбрости у вас не занимать. Прошлой ночью у ворот моего сада вы сразились один на один с целым драгунским полком.
        Аманда вскочила. Она была в отчаянии.
        — Надеюсь, милорд, вы и сейчас не будете разочарованы,  — сказала она со скрытой угрозой.
        — Надеюсь, вам это никогда не удастся,  — насмешливо произнес он.  — Думаю, вы еще не раз удивите меня, но никогда не разочаруете.
        Он взглянул на ее озабоченное лицо и хотел еще что-то добавить, но викарий подошел к Аманде и взял ее за руку:
        — Я понимаю, доченька, какой серьезный шаг тебе предстоит сделать. Ты скоро выйдешь в свет, уедешь от нас с мамой. Но ты должна помнить — рядом с тобой человек, который любит тебя, за которого ты вскоре выйдешь замуж.
        — Я буду об этом помнить,  — со слезами в голосе ответила Аманда.
        — Значит, решено,  — заключил лорд Ревенскар.  — Моя сестра заедет за вами после обеда, и вы отправитесь в Ревенскар-хаус. Я выеду чуть позже в двухколесном экипаже.
        Не дожидаясь ответа, он поклонился миссис Берк, взял безжизненную руку Аманды и поднес ее к губам.
        — До встречи в Лондоне…
        Викарий пошел провожать гостя, и как только мужчины вышли из комнаты, Аманда подбежала к матери.
        — Как ты можешь отпускать меня в Лондон с совершенно незнакомым человеком, мама?  — воскликнула она.  — До сих пор в себя прийти не могу! Подумать только, ехать в дом его сиятельства с какой-то леди Стендон, о которой до сегодняшнего дня мы и не слышали.
        — Не стоит так волноваться, я знаю Шарлотту Стендон,  — возразила миссис Берк.  — Помню, когда мы приехали сюда, она была еще девчонкой. Очень милая. Мы все очень скучали без нее: выйдя замуж, она редко приезжала в замок. По-моему, ее муж был откуда-то из Дорсета или Уилтшира, точно не помню.
        — С какой стати она принимает во мне такое участие? Собирается купить приданое…
        — Да что с тобой, Аманда?  — удивилась миссис Берк.  — Это очень любезно со стороны леди Стендон. Лорд Ревенскар в самом деле разумно рассуждает — что толку нам с папой тратиться, покупая приданое, если он все равно тебе не позволит его носить? Конечно, то, что этим займется леди Стендон, немного необычно. Однако и время сейчас непростое. Идет война. Мы не вправе настаивать на соблюдении всех традиций.
        — Ой, мамочка, ты же говоришь его словами. Самой бы тебе это и в голову не пришло. Он очень хитрый — все перевернет с ног на голову и заставит думать, что так оно и должно быть.
        Внезапно она замолчала. Миссис Берк поднялась со стула с озабоченным выражением на лице.
        — Почему ты так говоришь, Аманда?  — спросила она.  — Разве ты не хочешь выйти за лорда Ревенскара замуж? Только скажи, мы с папой поймем тебя. Если не любишь его и считаешь, что будешь с ним несчастна,  — откажи ему. В конце концов, малышка, мы с папой не раз говорили тебе: деньги и положение не играют в семейной жизни главной роли.
        Аманда молчала. Интересно, что сказала бы мама, если бы узнала правду.
        — Но как было бы хорошо,  — продолжала миссис Берк,  — если бы ты вышла замуж за богатого человека. Тебе не пришлось бы всю жизнь экономить. Ты не представляешь, до чего же трудно жить на то ничтожное жалованье, которое получает твой отец!  — Она вздохнула.  — Если бы только у меня были свои деньги! Хотя мой отец и являлся крупным землевладельцем, но в семье, кроме меня, было трое братьев, поэтому нам с сестрой ничего не досталось. Мне всегда хотелось, чтобы и у тебя было все то, что я имела в детстве!
        Аманда порывисто обняла мать:
        — Я знаю, как тебе тяжело приходится, мамочка. Ты такая добрая, ты нас всех любишь. Вы с папой от многого отказывались, лишь бы мы ни в чем не нуждались.
        Миссис Берк улыбнулась:
        — Вот почему, моя девочка, теперь, когда лорд Ревенскар предложил папе приход во Фрекенбери, все должно пойти по-другому. Он и Роланда обещал на будущий год отдать в Итон. Сам когда-то там учился. Подумать только — Итон! А я ведь не надеялась его и в публичную школу отдать, поскольку она нам не по средствам.
        «Он покупает меня, покупает!» — хотела крикнуть матери Аманда, но слова не шли с языка.
        Роланду — Итон! Каролине — престижную школу! Генриетте — бал в Лондоне! Отцу — пост декана фрекенберийского! Как можно от всего этого отказаться! И как признаться маме, что не любит лорда Ревенскара, но должна сдержать слово и стать его женой, чтобы спасти какого-то незнакомца, которого, как патриотка своей родины, была обязана выдать драгунам его королевского высочества. Это невозможно. Она попалась. Ловушка захлопнулась…
        — Пойду к себе собраться в дорогу, мамочка,  — бесцветным голосом сказала она.
        — Я помогу тебе,  — пообещала миссис Берк.  — Куда это запропастилась Генриетта? Она должна была сбегать к старику Гарри и сказать, чтобы он достал с чердака сундуки. У нас очень мало времени.
        Миссис Берк оказалась права — времени было действительно мало. Когда она укладывала в кожаный сундук с полукруглой крышкой последние вещи, к двери дома подъехала карета.
        — Приехали, мама!  — восторженно закричала Генриетта. Она подбежала к окну и возбужденно воскликнула: — Четверка лошадей и верховой! Ну, Аманда, поедешь как знатная дама! А на дверце кареты герб!
        — Побыстрее, Аманда, ты еще не надела шляпку,  — засуетилась миссис Берк.  — И куда же задевался пояс от твоего голубого платья?
        — Лакей открывает дверцу кареты,  — продолжала комментировать Генриетта.  — Выходит какая-то дама. Ой, она вся в черном! А я-то думала, на ней будет нарядный туалет.
        — Леди Стендон недавно овдовела,  — заметила миссис Берк.  — Постойте… Да, месяцев девять назад.
        — Какая-то она унылая,  — разочарованно протянула Генриетта.  — Все, исчезла из виду, поднялась на крыльцо.
        — Спущусь вниз,  — сказала миссис Берк, вставая с колен.  — Нужно ее встретить. Генриетта, попроси старика Гарри затянуть ремни и снести сундук в холл. Ты готова, Аманда?
        — Да, мамочка,  — безучастно произнесла она.
        Даже не взглянув на себя в зеркало, Аманда надела простенькую шляпку из соломки и старенькую накидку из дешевой материи невзрачного серого цвета, которую носила уже три зимы.
        — Было бы побольше времени, украсили бы чем-нибудь эту шляпку,  — заметила миссис Берк.  — Ну теперь уж ничего не поделаешь. Надеюсь, леди Стендон, увидев тебя, не разочаруется.
        «Боюсь, на это нет никакой надежды»,  — хотела сказать Аманда, но мама уже спускалась по лестнице в гостиную, куда проводили гостью.
        Аманда повернулась к сестре.
        — Присмотри за родителями, Генриетта,  — попросила она.  — Ты же знаешь, какие они милые и непрактичные, немножко не от мира сего. За ними нужен глаз да глаз.
        — Постараюсь,  — ответила сестра, внезапно посерьезнев.
        — И… ох, Генриетта, не забывай меня,  — прошептала Аманда.  — Мне так не хочется уезжать.
        — Аманда, милая! Я так буду по тебе скучать!  — воскликнула Генриетта, обнимая сестру.  — Но ты только вообрази, как тебе будет весело в Лондоне. Балы, приемы… Просто замечательно! Прошу тебя, напиши мне обо всех, с кем будешь встречаться. И не забудь написать про принца, какой он вблизи.
        — Я буду писать тебе каждый день,  — пообещала Аманда. Она крепко обняла Генриетту.  — Я должна идти вниз, а то мама рассердится. А ты приведи сюда старика Гарри, как она тебя просила.
        — Я мигом, только еще раз взгляну на леди Стендон. Надеюсь, она купит тебе не такие унылые наряды, как у нее, а что-нибудь повеселее.
        Из слов матери выходило, что леди Стендон — молодая женщина. Но перед Амандой стояла пожилая дама. Строгое, болезненного цвета лицо, крепко сжатые губы, черный наряд вдовы, придававший ей сходство со зловещим призраком.
        — Моя старшая дочь Аманда,  — представила ее миссис Берк. Девушка присела в глубоком реверансе.
        На лице леди Стендон появилось удивленное выражение.
        — Вы так молоды,  — сказала она.  — Я думала, невеста моего брата несколько старше.
        — Мне через три месяца исполнится восемнадцать,  — ответила Аманда.
        — А брату в октябре будет сорок,  — заметила леди Стендон, в голосе ее слышалось раздражение.
        — Я и не подозревала, что у них такая разница в возрасте,  — попыталась завязать разговор миссис Берк, чтобы загладить неловкость.
        — У нас были еще брат с сестрой. Лорд Ревенскар родился уже после них,  — пояснила леди Стендон.  — Брат погиб, когда служил в армии, а сестра,  — вы, наверное, помните, миссис Берк,  — умерла вскоре после того, как вы здесь поселились.
        — Да, я ее хорошо помню,  — ответила миссис Берк.  — Она была молодая, красивая. Ужасная трагедия!
        — Иногда я ей завидую…
        Никто не знал, что ответить на столь странное замечание. Повисла гнетущая тишина, наконец леди Стендон с видимым усилием произнесла:
        — Пора ехать. Брат будет недоволен, если мы приедем в Лондон позже назначенного срока.
        — Прошу простить меня. Я должна проследить за вещами Аманды,  — сказала миссис Берк и быстро вышла из комнаты.
        — Разрешите поблагодарить вас, миледи,  — обратилась Аманда к леди Стендон,  — за щедрый свадебный подарок. Я вам очень признательна.
        Леди Стендон открыла рот, собираясь возразить, но, очевидно, передумала и заметила только:
        — Надеюсь, мы купим все необходимое.
        Она произнесла это таким суровым тоном, что Аманда обрадовалась, когда в комнату вбежала Генриетта — щеки горят, кудряшки так и приплясывают на затылке.
        — Все готово, Аманда!  — закричала она.  — Еще один верховой приехал. Представляешь, ты поедешь в Лондон в сопровождении целых двух верховых! Вот здорово!
        — Генриетта!  — осадила сестру Аманда и повернулась к леди Стендон: — Разрешите представить вам мою младшую сестру. По случаю моего отъезда она вне себя от волнения.
        Генриетта присела в реверансе.
        — Извините,  — виновато промолвила она,  — но никто из моих близких никогда еще не ездил в Лондон. В следующем году дойдет очередь и до меня.
        — Что вы говорите! Надеюсь, вам там понравится,  — сдержанно проговорила леди Стендон и, не взглянув больше на сестер, не спеша удалилась из комнаты.
        Генриетта встретилась взглядом с Амандой и хихикнула.
        — Ну и зануда!  — прошептала она.
        — Тише!  — шикнула на сестру Аманда, затем снова обняла ее, после чего повернулась к Каролине и Роланду, которые сбегали по лестнице из классной комнаты с криками:
        — До свидания, Аманда! Не забывай нас! Пиши!
        Их звонкие голоса перекликались с низкими голосами родителей. Аманда, сев в коляску, все махала и махала им из окна платочком, пока они не скрылись из виду.
        Наконец девушка откинулась на подушки и натянула на колени меховой плед. Леди Стендон сидела в углу коляски, уставившись прямо перед собой. Лицо — бледное и суровое.
        Аманда украдкой вытерла слезы и через минуту, посчитав, что молчать неприлично, заметила:
        — Как ужасно прощаться с людьми, которых любишь.
        — Я тоже так считала, когда уезжала по этой самой дороге пятнадцать лет назад,  — отозвалась леди Стендон.
        — Вы тоже ехали в Лондон?  — поинтересовалась Аманда.
        — Я, как и вы, собиралась выйти замуж,  — ответила леди Стендон.
        — И… и вы были несчастливы?
        Задавать этот вопрос было непростительной глупостью, но Аманда ничего не могла с собой поделать — слова сорвались с языка.
        — Несчастлива?  — переспросила леди Стендон. Послышался шелест ее черной вуали.  — Да я в то время и понятия не имела, что такое быть несчастной. Не представляла, какую муку, какое унижение можно испытывать, живя с нелюбимым человеком.  — Горечью были пронизаны ее слова. Повернувшись к Аманде, она внезапно произнесла: — Глупая девчонка! Ну зачем ты выходишь замуж за моего брата? Из-за денег?

        Глава 7

        Аманда была даже рада, когда на следующее утро они приехали в Лондон. Она прильнула к окну, разглядывая нарядные улицы, сверкающие витрины магазинов и великолепно одетых прохожих.
        Все казалось ей необыкновенным, так как она редко выезжала за пределы родного поместья, и теперь наблюдала за бурной столичной жизнью с восторгом зрителя, впервые попавшего в театр.
        Всюду сновали коляски, запряженные четверкой лошадей, мелькали проворные кабриолеты и фаэтоны, которыми правили лихие светские щеголи в касторовых шляпах, сбитых набекрень. Многочисленные зазывалы расхваливали свой товар; на раскаленных добела жаровнях жарились каштаны. Все это было так не похоже на то, что Аманда видела до сих пор, что она поминутно восторженно вскрикивала, совершенно позабыв о неловком молчании, не нарушаемом ни ею, ни леди Стендон с самого отъезда.
        После тех бурных слов, которыми она ошарашила Аманду, как только они выехали из поместья, леди Стендон погрузилась в мрачное, презрительное молчание, а Аманда, так и не сумев объяснить, почему выходит замуж за лорда Ревенскара, сидела вся красная от смущения и думала, что поездка в Лондон с самого начала не задалась.
        На ночь они остановились в придорожной таверне, и сразу же после скудного ужина леди Стендон отправилась спать.
        Во время трапезы Аманда глядела на нее во все глаза. Трудно было поверить, что эта женщина с мертвенно-бледным лицом, казавшаяся старой и уставшей от жизни, была когда-то веселой, милой девушкой, какой ее застала мама, появившись в Ревенскрае. Отчего она так сильно изменилась?  — задавала себе вопрос Аманда и, догадываясь, какой может быть ответ, пугалась его.
        Но теперь все было забыто, Аманда вовсю наслаждалась невиданным доселе зрелищем.
        — Ой, взгляните только, какая забавная обезьянка у шарманщика!  — воскликнула она.
        На обезьянке была надета красная кепочка, а в руках она держала кружку — прохожие кидали туда монетки.
        — Ах, какой изящный двухколесный экипаж! Вы видели что-либо подобное? А вон у господина, который на козлах, в петлице такая большущая орхидея! Ну прямо с блюдце!
        Леди Стендон молчала, впрочем, Аманда и не ждала ответной реплики. Ее мнение девушку нисколько не интересовало. Мысленно она уже сочиняла первое письмо Генриетте.
        Тем временем лошади свернули с оживленных Улиц и въехали в жилой квартал, застроенный высокими, величественными особняками. Аманда обратила внимание, что огромные двери из красного дерева открывают лакеи в напудренных париках, а на тротуар расстилают ковровые дорожки, чтобы дамы, выходя из кареты, не запачкали своих туфель.
        К ее удивлению, карета остановилась перед одним из роскошных особняков. По ступеням уже спешили лакеи в бордовых ливреях, отделанных золотым галуном. Массивные двустворчатые двери распахнулись, и взору Аманды открылся огромный мраморный зал с каменными колоннами и скульптурами внушительных размеров.
        На пороге их встретил дворецкий, склонившийся перед леди Стендон в почтительном поклоне.
        — Добрый день, ваше сиятельство. Надеюсь, вы и мисс Берк добрались без приключений. Мы получили указания его сиятельства, и все готово к вашему приезду.
        — Благодарю вас,  — холодным, безжизненным голосом произнесла леди Стендон.
        Аманда улыбнулась дворецкому:
        — Мы так быстро доехали. Лошади просто чудо!
        — Его сиятельство знает толк в лошадях,  — ответил дворецкий.
        Он проводил их в салон, где в камине ярко пылал огонь. Это была внушительных размеров комната, увешанная — даже на неопытный взгляд Аманды — старинными портретами.
        — Что прикажете принести вашему сиятельству?  — спросил дворецкий.  — С вашего позволения можно приготовить чай или шоколад.
        — Пожалуй, чашку чаю,  — сказала леди Стендон.  — Но сначала я хотела бы пройти в свою спальню, и мисс Берк, уверена, тоже.
        — Экономка к вашим услугам, ваше сиятельство,  — с поклоном ответил дворецкий.
        Аманда обернулась и увидела в дверях пожилую женщину в черном платье и черном атласном переднике. На поясе болталась внушительных размеров связка ключей.
        — Прошу ваше сиятельство следовать за мной,  — сказала она.
        Впервые за все время на лице леди Стендон появилось приветливое выражение.
        — Неужели передо мной миссис Хевит?  — живо спросила она.
        — Да, ваше сиятельство.
        — Рада вас видеть. Вы совсем не изменились.
        — Ваше сиятельство очень добры.
        Они стали подниматься по лестнице. К удивлению Аманды, настроение у леди Стендон поднялось, и она продолжала оживленно говорить.
        — Дом очень неплохо отделали,  — заметила она.  — Никогда бы его не узнала.
        — Его сиятельство потратил на отделку приличную сумму,  — пояснила экономка.  — Леди Из…  — начала она и внезапно осеклась.
        Аманда догадалась, какое имя чуть было не произнесла экономка, и подумала: кто это таинственная леди Изабелла? Уже второй раз она слышит ее имя.
        Для леди Стендон приготовили большую комнату на втором этаже, Аманду поселили рядом, в комнату поменьше. Миссис Хевит удалилась с леди Стендон, и Аманда, оставшись одна, оглядела свои апартаменты и поразилась их роскоши.
        В алькове стояла великолепная кровать под парчовым пологом — его поддерживали золоченые купидоны. Мебель, картины, дорогой ковер на полу…
        Может ли эта роскошь дать счастье тем, кого она окружает?  — размышляла Аманда. И вновь почувствовала боль в груди, не отпускавшую всю дорогу.
        Где Питер? Что с ним? Чем сейчас занят? Прошлой ночью в таверне она не сомкнула глаз: лежала и думала, где он сейчас, на крыльях любви посылала ему известие о себе. Если бы только она могла сообщить ему, что едет в Лондон, тогда они нашли бы где встретиться. Но сейчас ничего уже нельзя поправить — слишком поздно. Как глупо, что они не договорились о встрече или хотя бы не нашли посредника, на чье имя можно было посылать письма.
        «Питер, Питер»,  — шептала она в ночи. Аманда так хотела его видеть, что была уверена — он наверняка это чувствует.
        Раздался стук в дверь. В комнату вошли два лакея — внесли сундуки — и служанка в белоснежном чепце. Она принялась распаковывать вещи. Аманда умылась и причесалась. На ней было простое муслиновое платье, сильно помявшееся за время путешествия. Придется идти в столовую в таком наряде. Аманда колебалась, дожидаться ли ей леди Стендон, но потом решила, что та наверняка уже спустилась к ужину.
        Полная благоговейного страха от окружающей ее обстановки, Аманда медленно сошла вниз по лестнице. Лакей поспешно распахнул перед ней дверь столовой, девушка вошла и увидела перед камином богато сервированный стол: поднос с чеканкой, на нем серебряный заварочный чайник — расписной большой, чайница, кувшинчик со сливками и сахарница и всевозможные лакомства, способные удовлетворить самый взыскательный вкус,  — булочки, бисквиты, пирожные, тонюсенькие бутерброды и по крайней мере три сорта варенья в хрустальных вазочках, в каждой из которых серебряная ложечка.
        — Наверное, вы проголодались после долгого путешествия, мисс,  — послышался голос за спиной, и от неожиданности Аманда вздрогнула. Обернувшись, увидела дворецкого и только тут поняла, что это пожилой мужчина.
        — Вы давно здесь служите?
        — Не так давно, как миссис Хевит,  — ответил он.  — Если не ошибаюсь, на следующее Рождество будет двадцать три годика, с тех пор как пришел в этот дом.
        — Вам, наверное, здесь нравится?  — спросила Аманда и удивилась, заметив, что на лицо дворецкого набежала легкая тень.
        — Его сиятельство не дает нам здесь скучать,  — тихо произнес он.
        Аманда хотела задать ему еще несколько вопросов, но в комнату вошла леди Стендон.
        — Простите, что заставила вас ждать, Аманда,  — сдержанно сказала она и, прошелестев черными юбками, села за стол. Аманда последовала ее примеру, и дворецкий удалился, закрыв за собой дверь.
        Леди Стендон принялась расставлять чашки, а Аманда молча ждала, чувствуя себя как на уроке у строгой учительницы.
        — Угощайтесь, пожалуйста. Разрешите налить вам чашку чаю,  — предложила леди Стендон.
        — Благодарю вас.
        Аманда послушно взяла крошечную булочку, наполненную растопленным маслом, и не могла проглотить ни кусочка. Она чувствовала себя неуверенно и была подавлена. Интересно, сколько можно выдержать в такой гнетущей атмосфере, подумала она.
        Взглянула на леди Стендон. Та сняла наконец свой вдовий чепец, в ее волосах блестела ранняя седина. Прическа не шла ей — гладко зачесанные со лба волосы придавали лицу излишне суровое выражение.
        — Что это вы так меня рассматриваете?  — вдруг резко прозвучал вопрос.
        Аманда вздрогнула.
        — И-извините,  — пролепетала она.  — Я не хотела быть назойливой.
        Она встретилась взглядом с леди Стендон, и внезапно та со стуком поставила чашку на блюдце.
        — Простите меня. Я не должна была говорить с вами в таком тоне ни сейчас, ни вчера. Да уж слишком много переживаний.
        — Я понимаю,  — мягко сказала Аманда, взглянув на черный креп вокруг воротничка и рукавов.
        — Неужели?  — печально улыбнулась леди Стендон.  — Не думаю, но и объяснить ничего не собираюсь. Обещаю вам вести себя посдержаннее. Обещаю также выполнить и то, что от меня требуется,  — купить приданое, достойное будущей леди Ревенскар.
        Что ответить на ее заявление, Аманда не знала, но и продолжать разговор тоже не осмеливалась. В этот момент дверь распахнулась и на пороге возник лорд Ревенскар.
        Аманда услышала в холле приглушенный шум. Она не ожидала, что его сиятельство приедет так скоро, и сердце ее затрепетало от испуга.
        Она быстро вскочила. Леди Стендон тоже встала.
        — Ага! Так и знал, что вы приедете в это время!  — воскликнул лорд Ревенскар.
        Вошел в комнату. На нем все еще был дорожный плащ с капюшоном. Дворецкий поспешил принять его шляпу и перчатки. Аманда присела в реверансе, а он взял ее руку и поднес к губам.
        — Надеюсь, поездка вас не очень утомила?  — Лорд Ревенскар впился в нее испытующим взглядом, отчего сила воли ее сразу куда-то улетучилась, и она уже не могла, как ей хотелось, спокойно и с достоинством отвечать ему.
        — Я совсем не устала, благодарю вас.
        — А как вам нравится мой дом?  — спросил он, все еще не отпуская руку,  — Аманда тщетно пыталась ее высвободить.
        — У меня… еще не было времени все как следует разглядеть. Он такой большой и величественный.
        — Так он вам понравился? Я рад.
        Подошел дворецкий и помог ему снять плащ:
        — Прикажете принести бокал вина, ваше сиятельство?
        — Коньяку,  — распорядился лорд Ревенскар и, не успел дворецкий выйти из комнаты, обратился к сестре: — До каких пор ты будешь носить эти мерзкие тряпки?  — раздраженно бросил он.  — Я уже говорил тебе, что не потерплю тебя в таком виде. Ну прямо пугало огородное! Бог мой, Шарлотта. Да многие женщины были бы просто счастливы оказаться на твоем месте.
        — Я уже говорила тебе, что мне больше нечего носить,  — ответила леди Стендон.
        — Так купи что-нибудь, да побыстрее. Видеть тебя не могу в этом одеянии. Еще раз его наденешь — вернешься туда, откуда приехала.
        — Ты невыносим, Хьюго. Был, есть и будешь.
        — Прекрати стонать,  — оборвал ее лорд Ревенскар.  — Видит Бог, до чего я ненавижу этих чистоплюек. Только и знают что скулить, лить слезы да обвинять тебя во всех смертных грехах. Хочешь оказаться затюканной — твое дело, только нас, ради Бога, огради от своих страданий.
        Леди Стендон выпрямилась:
        — Если бы я нашла хоть один способ заставить тебя страдать, Хьюго, то была бы просто счастлива.
        В голосе ее послышалась такая ненависть, что Аманда в изумлении уставилась на нее.
        Лорд Ревенскар расхохотался, запрокинув голову.
        — Наконец-то!  — воскликнул он.  — Хоть какое-то проявление чувств! Во всяком случае, это лучше, чем дурацкие причитания о том, что ты якобы несешь свой крест.
        На глазах леди Стендон показались слезы, но лорд Ревенскар продолжал издеваться над ней.
        — Что, призраки прошлого все еще не дают тебе покоя?  — насмехался он.  — Помнишь, как ты стояла в этой комнате и поносила меня последними словами? Сколько же лет прошло с тех пор? Шестнадцать? Ты мне тогда заявила — гореть мне в аду за то, что я тебе сделал. Ан нет. Я живу и здравствую. А вот ты выглядишь так, будто только что вышла из ада.
        — Что бы ты теперь ни говорил, мне уже все равно,  — полным страдания голосом промолвила леди Стендон. И, шурша юбками, поспешно вышла из комнаты и стала быстро подниматься по широкой лестнице — грубый, с издевкой смех брата преследовал ее.
        Аманда, онемев от удивления, выслушала «обмен любезностями» и повернулась, чтобы выйти вслед за леди Стендон.
        — Подождите!  — приказал ей лорд Ревенскар.
        — Я пойду к ней,  — взволнованно произнесла Аманда.  — Как… как вы могли разговаривать с ней в таком тоне? Какое вы имеете право вообще так разговаривать?
        Лорд Ревенскар взглянул на нее — выражение ее мертвенно-бледного лица сказало ему больше, чем эти произнесенные дрожащим голосом слова.
        — Я вас расстроил?  — спросил он.  — Простите меня, Аманда. Шарлотта всегда выводит меня из себя. Но что поделаешь? Как говорится, приходится идти, когда черт гонит. Более подходящей кандидатуры, чтобы сопровождать вас в Лондон, у меня не было в тот момент. Ваши родители ни с кем вас больше не отпустили бы. А эту старую каргу они уважают.
        — Вы не должны были так с ней говорить,  — повторила Аманда.  — Это ваша сестра. Да и жизни ее не позавидуешь.
        — Сама в этом виновата,  — отрезал лорд Ревенскар.  — Но что мы говорим все о ней. Надоело уже. Давайте лучше побеседуем о вас.
        — Извините, милорд, но я пойду к леди Стендон,  — слегка задыхаясь, произнесла она. И не успел лорд Ревенскар ее остановить, как она выбежала в холл и помчалась наверх.
        Сначала Аманда намеревалась успокоить леди Стендон, но, подойдя к дверям ее комнаты, помедлила. Сейчас она была твердо уверена, что леди Стендон сочтет это издевательством. Она и так уже ясно дала понять, какого мнения о суженой своего брата.
        Но почему лорд Ревенскар был таким грубым? Пока Аманда, размышляя об этом, топталась перед дверью, она услышала голоса и поняла, что леди Стендон не одна — с ней миссис Хевит. Аманда прошла к себе.
        Вещи ее уже распаковали, большой сундук унесли. Наконец-то появилась возможность сесть за письмо родителям и Генриетте. Но о многом ли из того, что здесь происходит, можно им написать?
        На столе лежало только что заостренное гусиное перо. В очаровательной маленькой чернильнице севрского фарфора — чернила. И ни одного листка бумаги! Аманда открыла по очереди все ящики изящного инкрустированного секретера — безрезультатно! Подумала, не позвать ли слугу, но решила, не стоит беспокоить его по таким пустякам. Она уже поняла: никогда не сможет отдавать приказания слугам — этим существам с высокомерным и презрительным выражением лица.
        Аманда вспомнила, что заметила по другую сторону лестницы большую гостиную. Она тогда еще подумала, что это главная комната для приема гостей, и сейчас решила заглянуть туда. Там наверняка есть письменный стол, она возьмет несколько листов бумаги и напишет письмо.
        Девушка прошла по коридору к позолоченным дверям гостиной и открыла их. Представшая ее глазам картина настолько поразила, что несколько секунд она не могла прийти в себя от изумления и восхищения.
        Стены гостиной были обиты розовой парчой, шторы — такого же цвета. Повсюду стояли массивные, сверкающие хрустальные канделябры. Горевшие в них свечи отражались в огромных позолоченных зеркалах, зрительно увеличивая комнату. Мебель украшена нимфами и купидонами, играющими с дельфинами. Повсюду в вазах оранжерейные цветы наполняли воздух изумительным ароматом.
        Аманда прошлась по устилавшим пол персидским коврам, оглядывая все вокруг широко раскрытыми глазами. Гостиная тянулась по всей длине дома. В дальнем конце ее находилось большое дугообразное окно, выходящее на балкон. Из него был виден английский сад, посреди которого бил фонтан.
        Бледное послеполуденное солнце отражалось в его брызгах. Аманде показалось, что это разноцветная радуга — то поднимается, то снова опадает. Она облокотилась на широкий подоконник и не отрываясь смотрела на искрящиеся капли воды, радуясь как ребенок. Внезапно услышала, как открылась дверь и в гостиную кто-то вошел.
        — Я доложу его сиятельству, что вы пришли,  — послышался голос дворецкого.
        Аманда, не отдавая себе отчета в том, что делает, шмыгнула за длинную парчовую портьеру.
        Окно было настольно широкое, а портьера такая огромная, что Аманду было абсолютно не видно. Некоторое время стояла полная тишина, и она, сообразив, что ведет себя глупо, решила выйти и принести извинения.
        «Скажу, что просто засмотрелась на фонтан,  — уговаривала она себя,  — и представлюсь».
        Однако такой поступок требовал определенного мужества, и пока она решалась на него, вновь послышался звук открываемой двери, а затем голос лорда Ревенскара:
        — Вассел! Вот уж кого не ожидал!
        — Я не знал, что ты вернулся, пока один приятель не сказал мне несколько минут назад, что видел тебя на Пикадилли,  — ответил мужской голос.
        — Только что приехал из своего поместья,  — произнес лорд Ревенскар.  — Я бы и сам послал за тобой или нашел бы в Уайт-холле.
        — Принц уже спрашивал о тебе.
        — Ну разумеется,  — усмехнулся лорд Ревенскар.  — Что ж, надо немедленно ехать в Карлтон-хаус.
        — Я поеду с тобой. Да, кстати, Ревенскар, по-моему, твой дворецкий спятил. Говорит, твоя сестра здесь, и еще сказал — я ушам своим не поверил,  — что ты помолвлен с какой-то мисс Берк и она тоже здесь. Это правда или меня разыграли?
        Аманда услышала, как лорд Ревенскар расхохотался:
        — Да, не умею я хранить тайны. Больше чем на пять минут меня не хватает. Это правда, Вассел. Тебе выпала большая честь поздравить меня первым.
        — Бог ты мой, Ревенскар! Не время сейчас закатывать пирушки.
        — А по-моему, лучшего времени и не найти,  — ответил лорд Ревенскар.  — Жениться рано или поздно все равно придется, а сейчас женитьба только на руку — отведет от меня малейшее подозрение.
        — Об этом я как-то не подумал. Но мне казалось, что если уж ты женишься, то только на леди Изабелле.
        Повисла пауза.
        — Нет, это исключено,  — твердо заявил лорд Ревенскар.  — Я не собираюсь жениться на ней и плевать хотел, если ей мое решение придется не по душе.
        — По-моему, все считали ее твоей невестой, к тому же она принимала участие в отделке этого дома.
        — Изабелла не только экстравагантна, но и любопытна, Вассел.
        — Любопытна?
        — Да, любопытна. Нельзя недооценивать умственные способности своей жены.
        — В таком случае честь и хвала тебе за предусмотрительность.
        — Я не сомневался, что ты это оценишь,  — вкрадчиво сказал лорд Ревенскар.
        — И кто же твоя невеста?
        — Дочь моего викария из Ревенскрая.
        — Дочь викария? Бог мой, Ревенскар! Ты что, меня за дурака принимаешь? Да тебя ни одна дочь викария и близко не подпустит.
        — Тем не менее все уже решено.
        — Но к чему такая жертва с твоей стороны?
        Лорд Ревенскар хмыкнул:
        — Это не жертва. Моя невеста очень недурна собой и будет мне, когда я обучу ее, такой женой, какая мне нужна. Годы идут, Вассел. Пора бы подумать о наследнике.
        — Чтобы передать все в его руки?
        — Именно так. Важно, чтобы все шло по плану, не правда ли?
        — Ты действительно смотришь так далеко вперед?
        — Да. А теперь — к делу. Что слышно от нашего друга?
        — Хорошие новости, Ревенскар. Тебе понравятся. Наш осведомитель из адмиралтейства сообщает, что три корабля…
        Внезапно голос прервался, как будто кто-то зажал ему рот.
        — В чем дело?  — недоуменно спросил Вассел.
        — Не знаю,  — ответил лорд Ревенскар.  — Что-то почудилось, а может, просто разыгралось воображение. Как бы то ни было, лучше здесь не говорить о делах. Слишком уж огромная комната. Мне всегда кажется, что в ней кто-то подслушивает. Пошли в мою спальню. Заодно и переоденусь, мне скоро идти к принцу. Но не очень-то распространяйся в присутствии моего камердинера. Раньше он служил у Гордона Хайлендерса и постоянно мне этим тычет.
        — Ну что ж, пошли. Но когда же ты мне покажешь эту дочь священника, Ревенскар?
        — Успеется,  — хмыкнул лорд Ревенскар.  — И не вздумай ее совратить, а то придется вызывать тебя на дуэль, а мне этого чертовски не хочется.
        Они вышли, и Аманда еще долго слышала, как раздается из коридора их смех.
        Она по-прежнему стояла за портьерой, пока наконец в изнеможении не опустилась на подоконник. Аманда не рассердилась, что лорд Ревенскар так говорил о ней,  — просто не могла опомниться от потрясения и омерзения. По простоте душевной она считала, что он ее любит. Зачем же тогда на ней жениться? Теперь-то она знала: то, что он к ней испытывает,  — не любовь, чувство это можно описать гораздо более грубым словом.
        Аманда похолодела, подумав о том ужасном существовании, которое ожидало ее в будущем и на которое сама себя обрекла. В голове вертелись слова лорда Ревенскара: дочь священника; женщина, которая должна родить ему ребенка, потому что пришло время подумать о наследнике; женщина, не отличающаяся любопытством.
        К какому такому предмету она не должна проявлять любопытство? На этот вопрос у Аманды не было ответа. Она с растущим раздражением подумала — слишком много вокруг нее секретов. Сначала Питер, теперь лорд Ревенскар…
        Внезапно Аманда почувствовала, что эта последняя тайна имеет какое-то важное значение, но какое именно, понять не могла — она, как ртуть, не давалась в руки и все норовила ускользнуть.
        Аманда внезапно ощутила себя беспомощной и ужасно одинокой. Она была одна в этой большой комнате, одна в этом огромном особняке среди роскоши и богатства, которое было ей не нужно. Она хотела только одного — почувствовать себя в безопасности в объятиях любимого человека, стоять, прижавшись головой к его плечу.
        Аманда закрыла глаза, представляя, что он рядом с ней. Вот он обнимает ее, говорит своим глубоким голосом, что любит…
        «Я люблю тебя, Питер, люблю»,  — отвечает она ему.
        Вдруг кто-то грубо отдернул портьеру, за которой она сидела. Аманда открыла глаза — прямо перед ней маячило гневное лицо лорда Ревенскара!

        Глава 8

        — Так вы шпионите за мной!
        Слова лорда Ревенскара, не говоря уж о гневном выражении его лица, на мгновение лишили Аманду дара речи.
        — Я… я не знала, что…  — пролепетала она, но его голос, полный ярости, прервал ее:
        — Кто поручил вам следить за мной? Негодяй, которому вы помогли бежать?
        Вне себя от страха, Аманда молчала. Тогда он схватил ее за плечи и стал трясти.
        — Отвечайте!  — прорычал он.  — Я вытрясу из вас ответ, пусть даже для этого мне придется вас убить!
        Голова ее беспомощно моталась из стороны в сторону, но внезапно он резко отпустил Аманду, так что она чуть не упала, и сказал:
        — Нет, я не прав! Парень этот ничего путного из себя не представлял, да и наверняка его уже поймали.
        Волосы у Аманды растрепались, глаза потемнели от ужаса, бурно вздымалась грудь.
        — Я не шпионила за вами, милорд, клянусь вам… Просто, когда вошел ваш гость, я была в этой комнате. От смущения… я спряталась за портьеру. Конечно, глупо и невежливо так поступать, но я испугалась и даже, когда вы появились, не нашла в себе мужества выйти. Я очень дурно поступила… простите меня, пожалуйста.
        Говоря это, она видела, что лорд Ревенскар, прищурившись, смотрит на нее. Наконец лицо его просветлело.
        — Я вам верю,  — произнес он.  — Просто ужасно не люблю, когда за мной шпионят.
        — Я… я могу это понять. Прошу вас, милорд, поверьте, мне так стыдно от того, что я натворила. До чего же глупо я себя вела.
        — Естественно,  — сказал лорд Ревенскар, губы его тронула легкая улыбка.  — Хорошо, я вас прощаю. Ну же, давайте будем снова друзьями. Но сначала вы заплатите за свой опрометчивый поступок.
        — Заплатить, милорд?  — растерялась Аманда.
        — Дайте-ка мне ваши губки. Посмотрим, так ли они откровенны, как ваши слова.
        Аманда похолодела. Инстинктивно прижала к груди руки, пытаясь унять трепещущее сердце.
        — Мне кажется… милорд, леди Стендон ждет меня,  — вымолвила она, побледнев.
        — Ничего, подождет,  — ответил лорд Ревенскар.  — Ну же, Аманда, долг платежом красен.
        Он стоял весь в ожидании, толстые губы приоткрыты и ждут прикосновения ее губ.
        — Неужели вам так неприятны мои поцелуи?
        — Милорд, я ни с кем не хочу целоваться,  — прошептала Аманда.
        И, сказав это, поняла, что говорит неправду. Внезапно она почувствовала острое желание очутиться в крепких объятиях Питера.
        — Вот это-то меня в вас и привлекает,  — продолжал между тем лорд Ревенскар.  — В основном женщины жаждут моих объятий, да что там говорить, они бывают просто ненасытны. Но вы скоро научитесь, Аманда, обещаю вам, ждать моих поцелуев. И тогда, только тогда есть опасность, что вы можете мне надоесть.  — Он издал смешок.  — Но до этого еще далеко. Пока вы для меня чрезвычайно желанны. Ах вы мой дикий котенок! Скоро я вас приручу.
        Он обнял ее. Аманда закрыла глаза. Вот он, этот миг, которого она так страшилась, всеми силами избегала. Сейчас его жадные, горячие, мокрые губы вопьются в нее. Большего унижения в своей жизни она не только не испытывала, но и представить себе не могла.
        И в ту минуту, когда она уже чувствовала, что вот-вот упадет в обморок, дверь распахнулась и на пороге появился лакей.
        — Леди Изабелла Меннеринг, милорд,  — доложил он.
        Лорд Ревенскар чертыхнулся и выпустил Аманду из объятий. Она обернулась — в гостиную вошла самая очаровательная женщина, какую только она видела в жизни.
        Леди Изабелла находилась в рассвете своей красоты: высокая, иссиня-черные волосы, неоднократно воспетые в стихах сент-джеймскими щеголями, искусно уложены в прическу, точеное, с тонкими чертами лицо. Полупрозрачное платье с глубоким вырезом — не всякая женщина решится такое надеть. На шее бриллиантовое ожерелье, на пальцах кольца с бриллиантами, на плечах отделанная мехом накидка.
        Леди Изабелла не вошла — она ворвалась в комнату. Так вода, прорывая плотину, несется бурным потоком. Подойдя к лорду Ревенскару, леди Изабелла резко спросила:
        — Что здесь происходит? Почему ты не сообщил мне о своем возвращении?
        Лорд Ревенскар подошел к ней и поднес к губам ее руку.
        — Дорогая моя Изабелла,  — начал он.  — Счастлив видеть тебя. Я только сейчас приехал и вовсе не ожидал, что ты окажешь мне честь своим посещением.
        — Так я тебе и поверила!  — воскликнула леди Изабелла.  — Ты меня не ожидал, потому что и не собирался говорить мне о своем приезде. Но, к счастью, несколько минут назад я увидела твой экипаж и поняла, что ты здесь. А это кто?
        Она ткнула пальцем в Аманду, и та, смутившись, присела в реверансе.
        — Мне кажется, Изабелла,  — внимательно взглянув на нее, произнес лорд Ревенскар,  — ты уже знаешь, что мисс Берк оказала мне честь, согласившись стать моей женой.
        — А, так это правда!  — процедила сквозь зубы леди Изабелла.  — И ты воображаешь, Хьюго, что тебе позволят жениться на ней?
        — А кто мне помешает?  — удивился он.
        — По-моему, ты меня недооцениваешь,  — отрезала она.  — Я способна это сделать и сделаю.
        — Несравненная моя Изабелла,  — ответил лорд Ревенскар,  — как бы хорошо я к тебе ни относился, ты мне в этом деле не указ. Кого выберу — на той и женюсь.
        Леди Изабелла усмехнулась:
        — И ты решил выбрать эту деревенскую девчонку! Но почему? Чем она тебя очаровала? Бог мой, Хьюго, только не говори мне, что ты по доброте душевной женишься на этой дурнушке-бесприданнице.
        Аманда, вспыхнув, направилась к двери, но леди Изабелла преградила ей дорогу.
        — Куда это ты?  — с издевкой спросила она.
        — По-моему, мне незачем оставаться здесь и выслушивать всякие оскорбления.  — Как ни старалась Аманда говорить голосом, полным чувства собственного достоинства, он все же дрогнул.
        — А я хочу, чтобы ты их выслушала,  — заявила леди Изабелла.  — Я хочу, чтобы ты раз и навсегда зарубила себе на носу, что мы с лордом Ревенскаром больше чем просто приятели. Весь Лондон знает, что мы должны скоро обвенчаться, что я советовала, как отделать этот дом. Да что там говорить, мы шесть месяцев жили вместе. Только на прошлой неделе принц спрашивал, когда будет свадьба.
        — И тем не менее я имею право сделать предложение кому хочу,  — отрезал лорд Ревенскар.
        — Предложение, говоришь?  — презрительно сказала леди Изабелла.  — Это ты-то делаешь предложение? Да ты берешь что хочешь, и все тут. Но почему ты выбрал именно эту девицу? Сомневаюсь, что ты возжелал ее. Для этого тебе и жениться не нужно. Так почему же? Отвечай!
        Леди Изабелла была вне себя от гнева, и Аманда смотрела на нее со страхом, смешанным с восхищением. Никогда она не видела красивую женщину в ярости, делавшую ее еще прекраснее.
        — А почему, собственно, я должен перед тобой объясняться? Оставь свои угрозы — ничего ты мне не сделаешь,  — фыркнул лорд Ревенскар.
        — Нет, сделаю!  — продолжала кричать леди Изабелла.  — Ты заплатишь за это, Хьюго! Еще прибежишь ко мне, поджав хвост, как побитая собака.  — Она бросила взгляд на Аманду и добавила: — А эту девчонку я сделаю посмешищем всего Сент-Джеймса. Ее ни в одном приличном обществе не примут, ведь она живет с тобой под одной крышей.
        — По-моему, пора бы вам вспомнить и обо мне,  — прозвучал чей-то голос.
        Все с удивлением обернулись. В дверях стояла леди Стендон — ее черное платье резко контрастировало с ярким изящным туалетом леди Изабеллы.
        — А это еще кто?  — резко спросила леди Изабелла.
        — Разреши представить тебе мою сестру Шарлотту, графиню Стендон,  — ответил лорд Ревенскар.  — Уверяю тебя, Изабелла, все правила приличия соблюдены. Аманда находится под ее покровительством.
        — Думаешь, ты все предусмотрел, Хьюго?  — лаза Изабеллы метали молнии.  — Ну что ж, оставляю тебя этой черной вороне и белой наседке. Пусть пополнят твою коллекцию редких птиц.  — Она смерила леди Стендон с головы до ног презрительным взглядом, а потом, обернувшись к Аманде, надменно произнесла: — Возвращайся в деревню, мерзавка, там твое место.
        В ее голосе было столько яда и отвращения, что Аманда инстинктивно отпрянула, а леди Изабелла, вскинув голову, выскочила из комнаты.
        К удивлению Аманды, лорд Ревенскар, казалось, был потрясен этой перебранкой. Он вытащил из кармана платок, вытер вспотевший лоб и раздраженно сказал сестре:
        — Не спускай глаз с Аманды. Если бы ее здесь не было, ничего бы не случилось…
        Он вышел. Аманда облегченно вздохнула.
        — Спасибо вам,  — сказала она леди Стендон.  — Не представляю, что могло бы произойти в следующий момент.
        — Так вот она какая, знаменитая леди Изабелла,  — задумчиво произнесла леди Стендон.
        — Она очень красивая,  — заметила Аманда.
        — И очень злая,  — добавила леди Стендон.  — И как это брат осмеливается бросать ей вызов?
        Аманда подумала то же самое. И на следующий день, когда они ездили за покупками на Бонд-стрит, ей опять пришла в голову эта мысль. Она вдруг увидела, как из открытой коляски выходит леди Изабелла — необычайно хороша собой — в сопровождении молодых щеголей. Аманда тотчас же вернулась в магазин.
        — Леди Изабелла,  — прошептала она.
        Леди Стендон взглянула в окно и сделала вид, что придирчиво рассматривает платье, которое они уже отказались купить.
        — Уехала,  — прошептала Аманда через минуту.
        — Нет, все-таки я его не возьму,  — сказала леди Стендон владелице магазина.  — Прошу вас прислать остальные платья как можно скорее.
        — Они будут доставлены через час, ваше сиятельство,  — ответила та.
        Леди Стендон и Аманда сели в коляску.
        — Нам нечего ее бояться,  — заметила леди Стендон.
        — Конечно,  — ответила Аманда,  — но все равно боюсь.
        И, сказав это, подумала, скольких людей она уже боится — леди Изабеллу, лорда Ревенскара и даже леди Стендон, хотя сейчас она уже не казалась такой неприступной.
        Прошлой ночью Аманда лежала в постели и, вспоминая события прошедшего дня, пыталась разобраться в их хитросплетениях. Многое так и осталось для нее загадкой. И только один раз она испытала радостное чувство — когда дворецкий передал ей записку, что лорд Ревенскар ужинает в Карлтон-хаусе.
        Леди Стендон сразу же заявила, что очень устала и хотела бы, чтобы ей в постель принесли легкий ужин. Аманда заказала то же самое. Поужинав, она легла в постель, но заснуть не могла. Снова и снова вспоминала она сцену с леди Изабеллой, странное, потрясшее ее поведение лорда Ревенскара, когда он заподозрил, что она за ним шпионит, его разговор с мистером Васселом. Но больше всего Аманда думала о Питере.
        Где он сейчас? Удалось ли ему бежать или солдаты схватили его? Как узнать, что с ним случилось, после того как он взял лошадь лорда Ревенскара и скрылся?
        Когда они с леди Стендон ездили за покупками, Аманда неотрывно смотрела из окошка кареты на прохожих. Что она будет делать, если внезапно увидит, как Питер прогуливается с другими молодыми людьми по Бонд-стрит или едет в фаэтоне по Пикадилли?
        Примеряя платья в салоне, она воображала — что бы сказал Питер, если бы увидел ее в этих туалетах?
        Они были просто великолепны — из газа, атласа, шелка, бархата, украшенные крошечными цветами, которые, казалось, вышили феи, и лентами всех цветов радуги. Платья дополняли туфли и перчатки, шляпки и шали, веера и ридикюли.
        Они еще не приобрели и половины того, что леди Стендон считала необходимым купить, а Аманда уже потеряла счет вещам. Ей, которой не покупали больше одного платья, да и то из самой дешевой материи, казалось невероятным, что можно так тратить деньги.
        — Но оно же дорогое,  — прошептала Аманда, пока леди Стендон колебалась, купить ли платье из серебристого газа, вышитое крошечными жемчужинками.
        — Мы его берем,  — решительно сказала леди Стендон хозяйке салона, и та радостно поклонилась.
        Приехав наконец на Гросвенор-сквер, они увидели, что многие покупки уже прибыли и горничная их распаковала. Леди Стендон удалилась в свою спальню. Немного поколебавшись, Аманда пошла за ней. Войдя в комнату, она с удивлением увидела, что леди Стендон стоит перед большим зеркалом и смотрит на свое отражение. Должно быть, она заметила в зеркале Аманду, потому что резко обернулась и проговорила:
        — Что вам угодно?
        — Я только хотела поблагодарить вас,  — смутилась Аманда.  — По-моему, все-таки не стоило тратить столько денег.
        — Не за что меня благодарить,  — отрезала леди Стендон.
        — Я вам очень признательна. Если бы только…  — Аманда замолчала.
        — Что — если бы только?  — резко спросила леди Стендон.
        — Ничего,  — пробормотала девушка, осознав, что чуть не выдала себя.  — Ничего.
        — А по-моему, вы хотели сказать, если бы только вы с нетерпением ждали, когда же наденете эти наряды. Или я не права?
        Аманда опустила глаза.
        — Конечно, я буду просто счастлива надеть такие красивые вещи,  — убитым голосом произнесла она.
        — Но не для моего брата,  — заметила леди Стендон.
        — Я этого не говорила!  — воскликнула Аманда.
        — У вас все на лице написано. Не делайте глупости, Аманда. Убегайте, пока не поздно. Послушайтесь леди Изабеллы — уезжайте в деревню. Там вам будет гораздо спокойнее, чем здесь.
        Голос леди Стендон звучал искренне. Глаза впервые за время знакомства светились участием. Аманда отвернулась.
        — Не могу,  — прошептала она.  — И не могу Вам объяснить почему. Я должна через все это пройти. Отступать слишком поздно.
        Леди Стендон села перед зеркалом.
        — Взгляните на меня. Взгляните на мое отражение в зеркале. Кого вы видите?  — Аманда промолчала, и леди Стендон продолжала: — Я скажу вам кого. Рано состарившуюся женщину, лишенную способности чувствовать. Впрочем, это не совсем так. Эту женщину лишили молодости, счастья, радости, любви, но чувство унижения осталось. Как же мне хотелось стать бесчувственной. Увы, этого не произошло. И сегодня воспоминания вновь нахлынули на меня, а я надеялась, что все уже забыто.
        Голос ее прервался, по бледным щекам покатились слезы. Аманда никогда не была равнодушной к чужому горю. Вот и сейчас она в порыве сострадания опустилась перед леди Стендон на колени и взяла ее за руку.
        — Я чувствовала, что вы несчастливы,  — сказала она.  — Но могу ли я вам чем-нибудь помочь?
        — Ни вы мне ничем не поможете, ни я вам,  — обреченно проговорила леди Стендон.  — Но подумайте, Аманда, стоит ли вам становиться такой, как я сейчас. Когда-то я была молода и мир для меня был полон счастья и радости. Но теперь он погрузился во тьму, и ничто меня уже не ждет, кроме одиночества.
        — Но почему?!  — воскликнула Аманда.
        Леди Стендон взглянула на нее:
        — Потому что я послушалась своего брата. Потому что меня против моей воли выдали замуж за нелюбимого человека, да что там нелюбимого… я его ненавидела и презирала. Если бы я только могла рассказать вам, какие унижения испытала, живя с ним, вы бы все поняли.
        — Но почему вы вышли за него замуж?  — спросила Аманда.
        — Потому что меня заставил брат и он же разлучил меня с человеком, которого я любила.
        — Разлучил? И где он сейчас?
        — Не знаю,  — ответила леди Стендон.  — Каждый день я с волнением думала, что же с ним случилось. Ночью глаз сомкнуть не могла, все думала, где он,  — умер или лежит раненый в какой-то дальней стороне. Да что толку от этих мыслей? Я подчинилась своему брату и вышла замуж за графа Стендона. Великолепная пара, не правда ли? Семнадцатилетняя девчонка и пожилой богатый, преуспевающий человек, настолько погрязший в грехе и пороке, что удивительно, как я за одну ночь не поседела.  — Она судорожно всхлипнула.  — Как часто молила я Господа, чтобы он послал мне смерть,  — продолжала она.  — Но Бог, видимо, не слышал моих молитв: я продолжала жить и постепенно превратилась в женщину, которая сейчас перед вами — иссушенная страданиями.
        — Вы не должны так говорить!  — воскликнула Аманда.  — Вы все еще молоды. Перед вами вся жизнь.
        — Да какая это жизнь?  — отмахнулась леди Стендон.  — Прозябать с ворчливой старой свекровью, которой уже под восемьдесят. Утешать бедняков, живущих в нашем поместье, и все время помнить о том, что мое имя — имя этого человека — порядочным людям и произносить-то противно. Вы думаете, у меня есть друзья? Конечно нет! Люди, с которыми я хотела бы общаться, стороной обходят мой дом, а те, кого он развлекал на широкую ногу, ни разу, с тех пор как он умер, ко мне не зашли, даже если бы я этого и хотела.  — Она вытерла слезы и горько добавила: — Когда-то мне хотелось иметь детей. Но теперь я даже рада, что нет никого, кому можно было бы передать титул. Семья прекратит свое существование, и когда-нибудь люди забудут это имя.
        — Как мне вас жаль,  — ласково произнесла Аманда.  — И как бы хотелось помочь вам.
        — Никто не в силах мне помочь,  — ответила леди Стендон.  — Не затем я все это вам рассказываю. Просто хочу, чтобы вы знали — мой муж и мой брат были большими друзьями.
        Глаза их встретились. Аманда, пошатываясь, встала.
        — Спасибо, что предостерегли меня,  — бесстрастно проговорила она,  — но все равно придется выйти за него замуж.  — Говоря это, она почувствовала, как холодок пробежал по спине, руки задрожали, и быстро добавила: — Пожалуйста, расскажите о человеке, которого вы любили. Как лорду Ревенскару удалось отослать его?
        — Капитан Грэхем Монро был королевским мушкетером,  — ровным голосом начала леди Стендон,  — а у Хьюго были там влиятельные друзья. И они отправили батальон, в котором служил Грэхем, за границу. Хьюго не позволил нам даже попрощаться друг с другом. Он встретился с ним, сказал, что я выхожу замуж за графа Стендона, и забрал все письма — те, что я писала Грэхему, а он мне.  — Она закрыла лицо руками.  — Только спустя некоторое время я узнала об этом от моей горничной. Не могу передать вам, какие муки я испытала: все ждала, ждала писем, а их все нет и нет. А когда узнала правду, было слишком поздно — свадьба состоялась и ничего нельзя было уже изменить.
        — И вы никогда не пытались выяснить, где он?
        — Каким образом? Да мне и стыдно бы было, если бы он узнал, какой жизнью я вынуждена жить.
        — Но почему ваш брат поступил столь жестоко? Неужели он вас совсем не любит?
        — Хьюго всегда любил только самого себя. Его друг возжелал меня. Я и сейчас помню, какими глазами смотрел на меня лорд Стендон, когда впервые увидел. Это произошло в замке. Я как раз спустилась вниз встретить друзей Хьюго, которые приехали из Лондона. Если бы хоть кто-нибудь меня предупредил. Я убежала бы, спряталась в спальне и, сославшись на болезнь, отказалась бы выйти. Но, вероятно, и тогда ничего бы уже нельзя было изменить.
        Леди Стендон опять закрыла лицо руками.
        — Но теперь-то вы свободны!  — воскликнула Аманда.
        — Мне кажется, Грэхем умер,  — сказала леди Стендон, внезапно голос ее обрел силу.  — А если даже и нет, неужели вы думаете, что мне будет приятно, если он увидит меня такой? Он, наверное, женат, хотя мне невыносима сама мысль об этом. Нет, я не хочу воскрешать прошлое.
        Она встала из-за туалетного столика. Вошла экономка и сказала, что из магазина на Бонд-стрит прибыли коробки:
        — Кое-что для вас, миледи, остальное для мисс Берк.
        — И это еще не все,  — устало заметила леди Стендон.  — Принесите их сюда, миссис Хевит. Его сиятельство не желает, чтобы я носила траур.
        — Вот и хорошо, мисс Шарлотта… я хотела сказать миледи,  — поправилась миссис Хевит.  — Траур всегда действует угнетающе не только на тех, кто его носит, но и на тех, кто на него смотрит.
        — Вот видите, Аманда, нам нужно веселиться,  — горько усмехнулась леди Стендон.
        Аманда пошла к себе. Платья лежали на кровати. Она с благоговением взглянула на них и подумала, что сказала бы Генриетта при виде такого великолепия. И при одной мысли о сестре Аманда почувствовала тоску по дому. Она живо представила себе, как родители сидят в гостиной и читают, как наверху, в спальне, весело щебечут дети.
        Она подошла к окну, обращенному в сад. Тюльпаны покачивались под ласковым весенним ветерком, на деревьях уже появились молодые листочки, воздух был напоен ароматом лилий.
        — Я хочу домой.
        Аманда произнесла эти слова вслух, но тут же поймала себя на том, что это не совсем так. Больше всего она хочет видеть Питера. Человека, которого встречала всего несколько раз, но который так много уже значил в ее жизни. Это было странно, нелепо, хотя любовь есть любовь.
        — Пора одеваться, мисс,  — послышался за спиной почтительный голос.  — Скоро ужин, а потом вы с ее сиятельством поедете в Карлтон-хаус. Вы увидите принца, мисс, и познакомитесь со многими знаменитыми людьми Лондона. Вам нужно хорошо выглядеть.
        — Иду,  — глубоко вздохнув, сказала Аманда.
        И вдруг вспомнила, как бежала по саду к храму, как Питер ждал ее там. Она бы с радостью променяла грандиозный сегодняшний вечер на самый обыкновенный вчерашний.
        Однако, одевшись и взглянув на себя в зеркало, Аманда восхищенно замерла. Она выбрала из всего великолепия купленных нарядов белое атласное платье, украшенное крошечным букетиком незабудок. На голову надела венок тоже из незабудок — он поразительно смотрелся на ее белокурых волосах, на ноги — белые шелковые туфельки с бриллиантовыми застежками.
        Платье сидело на ней как влитое. В нем она казалась необыкновенно молоденькой и вместе с тем поразительно элегантной — черта, прежде ей не присущая.
        Аманда смущенно вошла в комнату леди Стендон и с удивлением обнаружила, что и ее тоже не узнать. Мрачное черное платье исчезло, его сменило платье бледно-серого цвета, украшенное розовато-голубыми лентами, на плечи наброшено элегантное боа.
        Казалось, леди Стендон вместе с трауром сбросила с себя несколько лет. Она стала моложе, счастливее и проще.
        — Вы прекрасно выглядите!  — воскликнула Аманда.
        — Да, платье действительно красивое,  — согласилась с ней леди Стендон, впрочем, без особого энтузиазма.  — А ваше, моя дорогая, просто очаровательно. В нем вы сумеете, если придется, постоять за себя в Карлтон-хаусе.
        Аманда поняла, что леди Стендон намекает на леди Изабеллу. Вошел лакей и доложил, что лорд Ревенскар ждет их. Они спустились в столовую, где Уже собралось немало гостей.
        Ярко горели свечи. В комнате стоял аромат оранжерейных цветов. Взору Аманды предстали женщины в драгоценностях и мужчины в бриджах. Некоторое время она не могла различить ни одного лица.
        Но тут к ней подошел лорд Ревенскар. Цепким взглядом охватил ее с головы до ног: и белое платье, и белоснежную кожу, и искусную прическу, и трепетные черные ресницы, и нежные розовые щеки. Прижался к ее руке жарким поцелуем.
        — Вы просто восхитительны!  — прошептал он ей прямо в ушко, и девушка инстинктивно отпрянула от него.  — Все еще боитесь меня?
        Аманда почувствовала, что он издевается над ней. Она промолчала, и через минуту лорд Ревенскар произнес:
        — Прежде чем я представлю вас своим друзьям, которые, без сомнения, жаждут познакомиться с вами, хочу сообщить вам одну новость.
        — Новость?
        Аманда похолодела. Пальцы замерли в его руке, потом задрожали.
        — Да новость,  — повторил он и посмотрел на нее как кот на мышь. Аманда задержала дыхание, а лорд Ревенскар невозмутимо продолжал: — Думаю, вам будет интересно узнать, что человек, бежавший от драгунов его королевского величества, схвачен.
        — Схвачен?  — с ужасом прошептала Аманда.
        Казалось, свет померк, комната погрузилась во тьму.
        — Да,  — подтвердил лорд Ревенскар, не отрывая от нее глаз.  — Но, к сожалению, о нем не много удалось узнать. Видите ли, при аресте он оказал сопротивление и был убит.

        Глава 9

        За ужином Аманда сидела точно неживая. Невидящими глазами смотрела она на золотую утварь внушительных размеров, расставленную на полированном столе, на орхидеи, украшавшие канделябры с дюжиной свечей. Ела экзотические блюда — их подавали лакеи в напудренных париках, за каждым стулом по лакею,  — пила вина из хрустального кубка с монограммой и не чувствовала вкуса.
        Она понятия не имела, кто сидит от нее справа и слева. Должно быть, улыбалась и делала вид, что чувствует себя в их обществе превосходно, ибо джентльмены, судя по всему, были ею довольны. Ей даже показалось, что они отпускают комплименты.
        Но Аманда видела перед собой только одну картину: распластавшийся на земле мужчина, убитый выстрелом в спину, и скачущая без всадника лошадь.
        «Питер, Питер»,  — отчаянно билось у нее в голове — ее любовь летит к нему на крыльях, а его уже нет.
        И только одно в доме лорда Ревенскара отвлекало ее внимание. В салоне, где они собрались перед ужином, в простенке между двумя высокими французскими окнами красовалась клетка с птицами. Из окон просматривался сад с яркими цветами и изящными статуями. В клетке весело щебетали разнообразные птицы — от крошечных пташек бирюзового и розового цвета до их больших собратьев с длинными хвостами и изумительными хохолками.
        Птицы лишь обострили чувство потери. Аманда видела перед собой Питера, с ласковой улыбкой на устах, слышала его низкий, печальный голос, ощущала на себе его взгляд, когда он говорил о том, что их любовь имеет крылья. Ей была невыносима сама мысль о том, что он мертв, а эти изумительные создания живы-здоровы и порхают себе с ветки на ветку.
        — О чем вы задумались, прекрасная леди?  — игриво спросил ее чей-то голос.
        — О смерти,  — бесстрастно ответила Аманда и пошла прочь, а мужчина, остолбенев от изумления, смотрел ей вслед.
        Когда все гости направились к ожидавшим их каретам, Аманде показалось, что многие джентльмены уже пьяны, голоса дам звучали чересчур пронзительно, а щеки горели естественным румянцем.
        Но Аманде было безразлично, как они выглядели и чем занимались. Она знала только, что мир, в который сама погружена, темный и пустой, подобен пустыне, где птицы не поют, цветы не растут.
        Кареты подкатили к крытой массивной галерее Карлтон-хауса со стройными колоннами. Огромная толпа зевак собралась поглазеть на экипажи и разодетых гостей принца.
        Потерянная и несчастная, Аманда шла рядом с лордом Ревенскаром. Она даже не сказала себе: «Вот и я в Карлтон-хаусе», даже не подумала, в какой восторг пришла бы Генриетта, если бы увидела огромный холл с порфировыми колоннами, эскалатор или комнату для приема, обитую желтым китайским шелком и уставленную китайской мебелью.
        — Я должен спросить принца, позволит ли он представить вас ему,  — прошептал ей на ухо лорд Ревенскар, но даже это не вызвало в ней никакого отклика — сердце не забилось быстрее.
        В дальнем конце зала стоял принц. Аманда сразу в нем разочаровалась, ибо ожидала увидеть франтоватого красавца, принца очарования, о котором шла слава неутомимого любовника и который так влюбился в миссис Фитцхерберт, что даже предложил ей выйти за него замуж.
        Перед ней же был сорокатрехлетний мужчина, которому можно было дать лет на десять больше. Бросались в глаза не напудренные щеки и задорные кудряшки, а солидная фигура. Двигался он как деревянный, очевидно носил корсет, но брюшко все равно выпирало.
        Точно во сне Аманда наблюдала, как лорд Ревенскар — гораздо трезвее своих приятелей — пробился к принцу и прошептал ему что-то на ухо. Принц кивнул и оглянулся — на лице такое выражение, будто он радуется возможности развлечься. Лорд Ревенскар вернулся к Аманде.
        — Его высочество пожелал познакомиться с вами,  — сказал он.  — Не забудьте сделать глубокий реверанс и отвечайте четко, когда он с вами заговорит. Принц ненавидит, когда бормочут себе под нос.
        В другое время Аманда была бы вне себя от страха и смущения. Но сейчас ей было безразлично, с кем говорить — с принцем Уэльским или трубочистом. Она знала одно — ее ждало страшное в своей безнадежности будущее.
        Лорд Ревенскар подтолкнул ее вперед:
        — Разрешите, ваше высочество, представить вам мисс Аманду Берк, которая оказала мне честь, согласившись выйти за меня замуж.
        Аманда, как ей и было велено, присела в глубоком реверансе.
        — Дитя! Сущее дитя, Ревенскар!  — услышала она голос принца.  — Но в то же время какая красотка! Однако не думал, что ты отличаешься такой простотой вкусов.
        — Очевидно, ваше высочество составили обо мне неправильное суждение,  — ответил лорд Ревенскар с лукавой улыбкой.
        — Ты определенно что-то затеял,  — весело сказал принц.  — Доверься мне, какие между старыми друзьями могут быть секреты.
        — Здесь нет никакого секрета,  — ответил лорд Ревенскар.  — Я испытал то чувство, которое хорошо знакомо вашему высочеству. На сей раз и я оказался сражен стрелой самого купидона.
        Принц весь затрясся от смеха.
        — Ей-богу ты шутишь!  — воскликнул он.  — Неужели и ты, Ревенскар, наконец попался? Никогда бы не подумал. Впрочем, понять тебя можно. Она само очарование.
        Он потрепал Аманду по плечу и тут же повернулся к какому-то придворному, пытавшемуся завладеть его вниманием.
        Аманда видела, что лорд Ревенскар остался доволен, Она ощущала на себе завистливые и любопытные взгляды. Некоторые женщины, без сомнения, смотрели на нее с ревностью и подозрением. Было в их взглядах еще что-то такое, чего Аманда никак не могла разгадать.
        В первый раз за все время она почувствовала смущение и опустила глаза перед толпой незнакомых людей. Но одно лицо показалось ей знакомым. Темные глаза яростно сверкали, затмевая блеск драгоценностей и украшений. Это была леди Изабелла.
        Аманда до этого даже представить не могла, что одна женщина способна смотреть на другую с такой ненавистью. Но в глазах леди Изабеллы читалась такая неприязнь и желание отомстить, что Аманда инстинктивно бросилась к леди Стендон искать защиту.
        К своему удивлению, она обнаружила леди Стендон в кругу старых друзей, засыпавших ее вопросами:
        — Где вы пропадали столько лет?
        — Почему мы вас так долго не видели?
        — Что вы делаете в Лондоне?
        Наконец-то атмосфера несчастья и безразличия, окружавшая ее сиятельство, немного рассеялась, глаза радостно засияли, когда она поняла, что даже по прошествии стольких лет ее не забыли.
        Но не успела Аманда позвать леди Стендон, как ее задержал лорд Ревенскар.
        — Я хотел бы познакомить вас со своими друзьями,  — сказал он и стал представлять ее многочисленным гостям.
        Только один человек привлек ее внимание — необычный молодой человек с очень большим носом, облаченный в сюртук мрачного серого цвета. Он явно выделялся среди яркой, блестящей толпы.
        — Кто это?  — спросила Аманда лорда Ревенскара.  — Я не расслышала его имя.
        — Сэр Артур Веллесли. Человек, не представляющий ни малейшего интереса, простой генералишка.
        От Аманды не укрылось и то, с каким презрением, граничащим с отвращением, ответил сэр Артур Веллесли на приветствие лорда Ревенскара. Он наверняка не стал бы с ним разговаривать, но, на беду, вел беседу с разодетой и чересчур накрашенной дамой, которая с несколько преувеличенным восторгом протянула руку лорду Ревенскару.
        Потом лорд Ревенскар остановился поговорить с кем-то еще из гостей. Аманда, воспользовавшись случаем, быстро подошла к сэру Артуру. Тот стоял и рассматривал публику.
        — Сэр, мне нужна ваша помощь,  — волнуясь, сказала она.
        — К вашим услугам, мисс,  — произнес он настолько сурово, что женщина и похрабрее Аманды испугалась бы.
        Он ждал, нахмурившись, продолжения с ее стороны. До чего же он необщительный, отметила про себя девушка. И в то же время он ей казался честным и откровенным, что выгодно отличало его от всех присутствующих на вечере мужчин.
        — Меня зовут Аманда Берк. Лорд Ревенскар только что нас познакомил.
        Она сочла необходимым представиться еще раз: у нее было ощущение, что он ее не запомнил. Мужчина наклонил голову и не проронил ни слова.
        — Мне бы очень хотелось, сэр, узнать о судьбе офицера по имени Грэхем Монро.
        — Грэхем Монро?
        — Да. Мне известно только его имя да еще то, что он служил королевским мушкетером в… нет, год я точно не помню, что-то около пятнадцати лет назад.
        — Он был тогда корнетом?  — осведомился сэр Артур.
        — К сожалению, не знаю,  — ответила Аманда.  — Его послали за границу, и больше у меня о нем никаких сведений нет. Если бы вы могли навести справки…
        — Я сделаю все от меня зависящее. Если что-то узнаю, сообщу вам.
        Сэр Артур говорил с ней так, будто она не женщина, а солдат, находящийся в его подчинении, и, сделав реверанс, девушка отошла от него.
        Наверное, он удивился в глубине души, подумала Аманда, но трагедия леди Стендон вызвала в ней такой глубокий отклик, что бездействовать она не могла. Все-таки оставалась надежда, что любящие друг друга и жестоко разлученные люди когда-нибудь опять соединятся. Она же лишена последней надежды.
        Аманда обернулась, поискала глазами, но ни леди Стендон, ни лорда Ревенскара поблизости не было, видимо, пока она разговаривала с сэром Артуром Веллесли, они проследовали дальше. Впервые с тех пор, как она вошла в этот дом, ее охватило любопытство. Аманда вместе с другими гостями стала переходить из комнаты в комнату, разглядывая парчу и бархат, атлас и плюш, которыми обиты стены и мебель, изящные безделушки, выставленные в стеклянных горках, красивую фарфоровую посуду и великолепные картины.
        Наконец она очутилась в столовой. Стены отделаны серебристой парчой, колонны из красного и желтого гранита. Вокруг все болтали и смеялись, не обращая на Аманду ни малейшего внимания, и ей уже стало казаться, что это все происходит во сне, а не наяву.
        Она вспомнила о леди Изабелле. Ей бы очень не хотелось еще раз встретиться с ней. Казалось, ненависть в ее глазах, как стрела, выпущенная из лука, пронзила Аманду.
        — Прошу прощения, мисс,  — раздался рядом полный почтения голос.
        Аманда обернулась и увидела лакея в ливрее слуг короля.
        — Вы мисс Берк?
        — Да.
        — Вам просили передать, что леди Стендон внезапно плохо себя почувствовала и уехала домой. За вами прислали карету, она ждет внизу. Позвольте проводить вас.
        — Да, пожалуйста,  — сказала Аманда, понятия не имея, где выход.
        Лакей пошел впереди, она за ним. Очень быстро они добрались до холла. Другой лакей принес ей накидку. Набросив ее на плечи, она сбежала вниз по лестнице. Дверца кареты была открыта.
        Аманда села в карету, дверца захлопнулась, лакей прыгнул на запятки. Кучер стегнул лошадей, и, уже отъезжая, сквозь ярко освещенные окна девушка увидела широкую лестницу — по ней, как крошечные разноцветные муравьи, туда-сюда сновали гости.
        Бедная леди Стендон, подумала она. Столько всего на нее навалилось: и спешный приезд в Лондон, и бесконечное хождение по магазинам, и посещение Карлтон-хауса, и волнение при встрече со старыми друзьями, и тягостные воспоминания — вот она и слегла.
        «Постараюсь вести себя с ней так, чтобы она забыла, что ей пришлось перенести»,  — решила Аманда.
        И вновь ей послышался полный негодования голос леди Стендон, опять явственно прозвучали слова: «Они с братом были большими друзьями».
        В полумраке кареты Аманда закрыла лицо руками. Теперь, когда Питера больше нет, она должна смириться со своей участью. Как легко было поверить — уж очень этого хотелось!  — что Питер спасет ее, что ей не нужно будет держать данное лорду Ревенскару слово и она избавится от ужасного, отвратительного замужества.
        Но теперь этого не избежать. Она дала твердое обещание выйти замуж за лорда Ревенскара ради Питера. Напрасная жертва! Но даже теперь, когда его нет в живых, она вынуждена признать: было бы трудно отказать лорду Ревенскару. Ей до сих пор слышался радостный голос матери, когда та узнала, что папе предложили пост декана фрекенберийского, виделось сияющее лицо Генриетты. Аманда прекрасно понимала, какие блага принесет предстоящее замужество Каролине и Роланду.
        Неужели у нее не хватит мужества пожертвовать собой ради их благополучия?
        И все же при одной мысли о лорде Ревенскаре мурашки побежали по коже.
        «Я не могу выйти за него замуж, не могу»,  — повторяла она в темноте, понимая, что это одни слова, на самом деле ее несет по течению, против которого она бессильна.
        Она не плакала, но чувствовала такое опустошение, будто из нее выжали все соки. И любимый ничем не мог ей больше помочь. Он мертв, ушел от нее, и она его больше не увидит и не услышит до тех пор, пока сама тоже не умрет.
        «Верь мне…» — звучали в ушах его слова. Аманда чуть не разрыдалась: ее надежды и мечты рухнули.
        Она вспомнила чудесный, нежный поцелуй, тогда им показалось, что они одни в целом мире и возносятся прямо в рай. Вспомнила и ту минуту, когда он опустился перед ней на колено и поднес к губам подол ее платья.
        Аманда знала, что будет вспоминать Питера до конца своей жизни. Никогда она не встретит мужчину, который значил бы для нее больше, чем он. «Мы были созданы друг для друга,  — подумала она.  — Я это сразу поняла, как только впервые взглянула на него. И он тоже это понял, когда я в первый раз склонилась перед ним там, в храме. Наверное, именно тогда наши души соединились».
        На глаза навернулись слезы, но Аманда усилием воли заставила себя сдержаться. В этот момент она должна думать о леди Стендон, а не о себе. О себе она подумает позднее, в тишине ночной. Теперь ее ждет много долгих ночей, когда она будет вспоминать и вспоминать…
        Карета катила быстро, и от Карлтон-хаус до Гросвенор-сквер они давно должны были добраться. Сначала ехали по улице, по обеим сторонам которой располагались фешенебельные дома, но потом карета свернула на узкую невзрачную улочку, такой она показалась Аманде, хотя, возможно, она ошиблась: из окна кареты почти ничего нельзя было разобрать.
        Внезапно лошади остановились. Аманда посмотрела в окно. Это был явно не дом лорда Ревенскара. Неказистого вида, хотя из окон лился свет, играла веселая, разухабистая музыка.
        Человек в ливрее открыл дверцу кареты. У нее мелькнула мысль, что он не похож на лакея настоящего джентльмена.
        — По-моему, произошла досадная ошибка,  — сказала она.  — Я еду к леди Стендон, она живет в доме лорда Ревенскара.
        — Вы мисс Берк?  — спросил лакей.
        — Да.
        — Вас ждут. Выходите.
        В его манерах было что-то знакомое и в то же время наглое, но Аманда послушно вышла, подумав, в какое странное место забралась леди Стендон. По-видимому, здесь живет какой-нибудь ее знакомый, и она предпочла приехать сюда, а не возвращаться на Гросвенор-сквер.
        Холл был ярко освещен, на стенах висели какие-то странные картины. Внезапно одна из дверей распахнулась, и Аманда увидела большую комнату, в которой за карточными столами сидели люди.
        Лакей направился к лестнице, они стали подниматься по ней. Навстречу им спускались мужчина и женщина. Он, похоже, светский щеголь, одет по последней моде, но галстук съехал набок, лицо багровое, будто от чрезмерного возлияния. Дама какая-то чудная — лицо накрашено и одета в столь смелое платье, что Аманда быстро опустила глаза.
        — Кто это?  — услышала она голос мужчины.
        — А… Наверное, настоятельница привела еще одну послушницу,  — ответила женщина, и они оба так и покатились со смеху.
        «Что делает леди Стендон в таком странном месте?» — подумала Аманда, однако не стала задавать этот вопрос нагловатому лакею.
        Они подошли к двери. Лакей постучал. Им открыла женщина средних лет, может чуть старше, волосы выкрашены хной, глубокие морщины в уголках усталых глаз, отчего ресницы, густо намазанные тушью, похожи на торчащие из снега елки. Толстые губы накрашены яркой помадой, вечернее платье с огромным вырезом. В общем, решила Аманда, поразительно вульгарная особа.
        — Вот она, мамаша,  — весело сказал лакей.
        Женщина повернулась к нему:
        — Какая я тебе мамаша, сопляк. Ну-ка топай вниз да в следующий раз будь повежливее, а то вышвырну тебя завтра на улицу без всяких рекомендаций.
        — Интересно, куда это я смог бы устроиться с рекомендациями отсюда,  — ухмыльнулся он.
        Она то ли в шутку, то ли всерьез замахнулась на него, и лакей, загоготав, убежал. Аманда, онемев от удивления, смотрела ему вслед.
        Наконец, придя в себя, присела в реверансе.
        — Прошу прощения, мисс,  — сказала она,  — мне сообщили, что здесь находится графиня Стендон, под чьим покровительством я нахожусь. Это действительно так или произошла ошибка?
        — Нет, дорогуша, здесь нет никакой ошибки,  — ответила женщина, оглядывая Аманду с головы до ног, будто покупая лошадь на ярмарке.  — Пойдемте со мной наверх.
        Она пошла впереди. Аманда, следуя за ней, заметила, что платье у нее просвечивает, да и одевалась она, видимо, второпях — застегнуто не на те петельки.
        — Зачем леди Стендон приехала сюда?  — спросила Аманда.
        Но ответа на свой вопрос не получила и, чувствуя, что невежливо намекать хозяйке, что дом ей не понравился, продолжала подниматься по лестнице, а из каждой комнаты, мимо которой они проходили, слышались визги и смех.
        На самой верхней площадке женщина вынула из болтавшегося у нее на руке ридикюля большой ключ и вставила его в замочную скважину. Аманда вошла за ней в комнату. Леди Стендон там не оказалось, вместо нее в кресле, развалившись, сидела размалеванная девица. На ней было грязное платье, отделанное рваными кружевами, и по выражению ее бледного лица Аманда поняла, что девице не до посетителей.
        — Привет, Рози,  — сказала женщина.
        — Чего надо, мамаша?  — спросила Рози.  — Чертовски плохо себя чувствую. Можешь сегодня Сюда никого не приводить — бесполезно.
        — Успокойся,  — ответила женщина.  — Я же тебе обещала, что ночью будешь отдыхать. Но мне ее некуда поместить.  — Она ткнула пальцем в Аманду.
        — Простите,  — возмутилась Аманда,  — но я не понимаю, что происходит. Мне сказали, что здесь находится леди Стендон, графиня Стендон, сестра лорда Ревенскара, и я хотела бы видеть ее немедленно.
        — Слушай-ка, Рози, объясни ей все,  — сказала женщина.  — У меня нет времени на все эти церемонии. Внизу уже полно народу, да скоро еще из Карлтон-хауса понаедут.
        — Что происходит?  — сердито спросила Аманда.  — Где леди Стендон?
        Женщина пожала плечами и взглянула на девушку:
        — Прямо беда с этими молоденькими девчонками. Я всегда говорю — нужно время, дабы привести их в чувство. Но ее сиятельство настояла, чтобы дебют прошел сегодня. Что ж, наше дело подчиниться. Действуй, Рози. Некогда нам канитель разводить.
        Аманда изумленно уставилась на нее, но не успела понять, в чем дело, как женщина оттолкнула ее с дороги и вышла, хлопнув дверью. Затем в замке повернулся ключ.
        Охваченная страхом, Аманда бросилась к двери и стала дергать за ручку:
        — Что вы делаете? Почему оставляете меня здесь? Выпустите меня! На помощь!
        Она забарабанила по двери кулаками, хотя в глубине души понимала, что ничего этим не добьется.
        — Бесполезно,  — произнесла Рози.  — Лучше не поднимать шум. Все равно будет по-ихнему.
        — Ничего не понимаю,  — проговорила Аманда.
        Теперь она испугалась по-настоящему, но, поняв, что этой бледной несчастной девушки ей не нужно бояться, приблизилась к ней.
        — Пожалуйста, объясните мне, что происходит,  — взмолилась она.  — В Карлтон-хаусе мне сказали, что леди Стендон здесь…
        — Так ты была в Карлтон-хаусе?  — перебила ее девушка.  — Да, высоко она на сей раз вознеслась. Как бы ей не попасть в беду…
        — Кому?
        — Мамаше, кому же еще.
        — А она-то здесь при чем?  — удивилась Аманда.  — Скажите наконец, леди Стендон здесь? Она правда плохо себя чувствует?
        — Конечно нет,  — ответила Рози.  — Это просто ловушка, чтобы заманить тебя сюда.
        — Ловушка?!  — ужаснулась Аманда.  — Да где же я? Куда попала?
        Рози взглянула на нее, пытаясь угадать, действительно ли она не понимает или просто притворяется, но, увидев невинные глаза Аманды, вздохнула:
        — Ну вылитая я четыре года назад. Я была точь-в-точь такая же. Однажды мне сказали, что меня ждет прекрасное место — горничной у знатной дамы, и я была просто счастлива, а вскоре меня привезли сюда. Не много времени понадобилось, чтобы узнать — никакой знатной дамы здесь нет, зато мужчин сколько угодно.
        — Все-таки я не в состоянии понять,  — не унималась Аманда.  — Не могли бы вы мне назвать место, куда меня привезли?
        Рози сказала. Аманда вскрикнула и сделалась белее полотна. Рози взяла ее за руку и усадила на стул рядом с собой.
        — Ну-ну, успокойся,  — ласково похлопала она по плечу.  — Ничего, скоро привыкнешь. Поначалу только мерзко. Помню, ревела белугой, когда оставалась одна. Хотя одна я редко бывала. А потом привыкла.
        — Но я… я не хочу,  — удалось наконец выдавить Аманде шепотом.  — Но кто мог… сотворить со мной такое? Она — эта женщина — сказала «ее сиятельство». Кого она… имела в виду?
        — Вот уж не знаю,  — пожала плечами Рози.  — Дамы сюда редко заглядывают. Но про одну мамаша частенько говорит. Вроде из хорошей семьи, а у нас, несчастных, отнимает кусок хлеба. Как же ее зовут? Сейчас, сейчас… Леди Ирена? Нет, кажется, леди Иза…
        — Леди Изабелла!  — едва выдохнула Аманда. Она вспомнила полные ненависти красивые глаза, плотно сжатые пунцовые губы.
        — Да, точно, леди Изабелла,  — подтвердила Рози.
        Из обрывков воспоминаний постепенно складывалась цельная картина. Леди Изабеллой овладела ярость, когда она узнала, что лорд Ревенскар собирается жениться на Аманде, потом она угрожала ей на Гросвенор-сквер… А какой злобой были полны ее глаза в Карлтон-хаусе!
        — Не может быть, чтобы она такое мне подстроила!  — вскрикнула Аманда.  — Мне нужно хоть с кем-нибудь поговорить. Они должны меня выпустить.
        — Послушай-ка, детка,  — сказала Рози,  — все эти крики ни к чему. Никто тебя отсюда не выпустит. Если уж попала сюда, здесь и останешься.
        — Но я ведь могу убежать,  — дико озираясь по сторонам, произнесла Аманда.
        — Они тебя поймают и дадут хорошую взбучку.
        Аманду аж передернуло.
        — Не посмеют!
        Рози расхохоталась:
        — Это ты мамаше скажи, когда придет со своим хлыстом. Она лихо это делает — на теле никаких синяков, а болит так, что готова на стенку лезть.  — Аманда закрыла лицо руками, а Рози как ни в чем не бывало продолжала: — Да у нее есть методы и почище кнута, будешь как шелковая, вот увидишь. Дает какую-то микстуру. Названия даже не знаю, но выпьешь и начинаешь плясать под ее музыку, особо не размышляя. Делаешь все, что она тебе велит, словно это и не ты вовсе. Так что лучше уж с самого начала не сопротивляться.
        — Не могу… поверить, что это… происходит со мной,  — еле выговорила Аманда.
        Она вспомнила о маме и папе, о маленькой серой церквушке около дома, где каждое воскресенье проходило богослужение. Вспомнила, как мечтала о том, что однажды встретит достойного юношу, полюбит его и выйдет за него замуж. Они будут любить друг друга всем сердцем, и каждый поцелуй, каждое прикосновение принесет им только радость и наслаждение.
        Аманда вскочила, подбежала к двери и замолотила по ней кулаками.
        — Выпустите меня! Сейчас же выпустите!  — закричала она, однако все ее мольбы были напрасны.
        Внезапно она поняла, в какую безвыходную ситуацию попала, и, отойдя от двери и еле дотащившись до стула, в измождении рухнула на него, едва не падая в обморок.
        — Бедняжка!  — воскликнула Рози.  — Представляю, как тебе тяжело. Но послушайся меня, не перечь мамаше, а то она изобьет тебя до полусмерти, а ты все равно будешь выполнять ее распоряжения.
        — Должен же быть какой-нибудь выход,  — удалось прошептать Аманде.
        — Есть,  — согласилась Рози.  — Пить, чтобы забыться. Очень помогает. Правда, на утро раскалывается голова, но все равно это стоит головной боли.
        Аманда судорожно всхлипнула. С огромным трудом заставила себя немного успокоиться — руки перестали дрожать, зубы стучать.
        — Спасибо вам большое,  — обратилась она к Рози.  — Вы так добры ко мне. Но я должна как-то выбраться отсюда.
        — Да говорю тебе, ничего не выйдет,  — возразила Рози.  — Только наживешь себе неприятностей. У нас тут одна девчонка попыталась удрать, так мамаша спустила ее с лестницы, она скатилась кубарем вниз и сломала ногу. А потом ее отправили в другой публичный дом, на севере Англии, а там клиентура с нашей не сравнить. Она и умерла через два года. Если уж тебе суждено вести такую жизнь, лучше дома мадам Баркли не найти.
        — Так зовут мамашу?  — спросила Аманда.
        — Вроде бы,  — ответила Рози.  — А может, и не так. Нам-то все равно, лишь бы платили денежки.
        Аманда тяжело вздохнула и вдруг услышала, как в двери щелкнул замок. Она оцепенела от ужаса.
        В комнату вошла мамаша. К удивлению Аманды, она пребывала в хорошем расположении духа.
        — Ну, дорогуша, Рози уже поведала тебе, как у нас здесь отлично живется?  — спросила она, и в голосе ее неожиданно послышались льстивые нотки.
        — Вы прекрасно знаете, что я не собираюсь здесь оставаться,  — отрезала Аманда.
        Не успела она это сказать, как Рози пихнула ее в бок.
        — Не зли ее,  — едва слышно прошептала она.
        — Ну-ну, не горячись,  — осклабилась мамаша.  — Когда-нибудь мне спасибо скажешь за то, что я для тебя сделала, да и не только для тебя. А теперь слушай. Внизу сидит джентльмен, он хочет тебя видеть. Он спрашивал именно про тебя и готов заплатить кругленькую сумму. Ну что, пойдешь к нему без истерики или дать тебе выпить успокоительного?
        У Аманды отчаянно заколотилось сердце. Ее спрашивает мужчина! Может, кто-то видел, как она выходила из Карлтон-хауса? Вдруг это лорд Ревенскар? Сейчас она даже ему была рада. Кто угодно, лишь бы не знать того ужаса, о котором поведала Рози. Кто бы это ни был, быстро решила она, у нее есть шанс рассказать ему правду и просить о помощи.
        — Так ты идешь?  — нетерпеливо спросила мамаша.
        — Иду,  — смиренно ответила Аманда.
        — Вот и хорошо, умница,  — улыбнулась мамаша.  — Не часто к нам попадают такие послушные, а, Рози?
        — Верно,  — кивнула та.
        Она снова пихнула Аманду в бок.
        — Только смотри,  — прошептала она,  — если ему что-то не понравится, она тебе задаст.
        Аманда решительно двинулась к двери.
        — Я готова,  — храбро сказала она, хотя на самом деле не чувствовала себя так уж уверенно.
        — Что-то ты бледновата,  — сказала мамаша, бросив на нее придирчивый взгляд.  — Ну да ладно. И так сойдет, обойдемся без румян. Некоторым подавай, чтобы были похожи на настоящих леди. А этот, кажется, как раз из тех.
        Мамаша искоса посмотрела на Аманду и, выйдя из комнаты, начала спускаться по лестнице. Они остановились на втором этаже, который был лучше отделан, чем остальные, а значит дороже, решила Аманда. Мамаша взялась за ручку двери, но остановилась.
        — Веди себя как полагается,  — угрожающе прошептала она,  — а то пожалеешь, что на свет родилась. Понятно?
        Она почти вплотную приблизилась к Аманде, и на нее пахнуло перегаром и дешевыми духами, отчего ей чуть плохо не стало. Не дожидаясь ответа, мамаша открыла дверь.
        — Вот она, мсье,  — сказала она.  — Если не нравится, у меня полно других, есть из чего выбрать.
        Она толкнула Аманду на середину комнаты.
        В ней царил мягкий, розовый полумрак, и сначала она ничего не могла различить. Постепенно глаза привыкли к свету, и Аманда увидела, что большую часть комнаты занимает кровать с балдахином.
        В центре — стол, на нем пара бутылок вина и несколько стаканов. За столом спиной к двери — какой-то мужчина.
        Аманда взглянула на него, и сердце ее забилось от страха — это был не лорд Ревенскар. Слишком высокий. Мужчина обернулся. Аманда раскрыла рот, онемев от счастья.
        Перед ней стоял Питер!..

        Глава 10

        Аманда на миг замерла — казалось, сердце остановилось. Потом, опомнившись, уже готова была радостно вскрикнуть, но Питер прижал палец к губам, призывая к молчанию.
        Он быстро подошел к двери и, сняв плащ, накинул его на замок. Получилось что-то вроде занавеса — снаружи никто не смог бы подглядеть в замочную скважину или какую-нибудь щель.
        Потом он обернулся и протянул к ней руки. Аманда бросилась к нему и спрятала лицо у него на груди. Говорить она не могла. Только всем своим существом ощущала облегчение и счастье оттого, что он жив и находится с ней здесь, в этом доме, где вот-вот должно было произойти нечто ужасное.
        Питер не целовал ее, просто прижимал к себе. Наконец, подняв на него глаза, Аманда увидела, что он смотрит на нее с необыкновенной нежностью и обожанием, и впервые, с тех пор как она вошла в комнату, слезы навернулись у нее на глаза.
        — Он… сказал мне… что ты убит,  — наконец удалось ей произнести.
        — Как видишь, это ложь,  — спокойно ответил Питер.
        — Увези меня отсюда, прошу тебя,  — взмолилась Аманда, и весь ужас, который она испытала, попав в этот отвратительный дом, вновь нахлынул на нее.  — Давай уйдем отсюда, сейчас же,  — уговаривала она.  — Я здесь даже дышать не могу, кажется, воздух отравлен.
        — Бедная моя девочка, если бы это было так легко,  — грустно вздохнул Питер.
        — А что здесь сложного?
        — Они нас не выпустят.
        Аманда сразу вспомнила нахального лакея, провожавшего ее наверх. С полдюжины таких же лакеев она видела в холле, когда вошла в дом…
        — Но они не имеют права держать меня здесь силой.
        — Пока ты находишься здесь, трудно будет доказать, что у них нет на то оснований,  — сказал Питер.  — И пока мы будем спорить, искать кого-то, кто мог бы тебя опознать, будет уже слишком поздно.
        Аманда поняла, что он имеет в виду, и краска смущения залила ее щеки. Она с мольбой протянула к нему руки:
        — Но я не хочу здесь оставаться, не хочу. О Питер, Питер!
        — Ты здесь не останешься. Я выведу тебя отсюда. Но нам нужно быть крайне осторожными. Если нас поймают, завтра утром меня выловят из реки со сломанной шеей, а ты проведешь в этом мерзком притоне всю оставшуюся жизнь.
        — Но как нам убежать?
        Он на мгновение прижал ее к себе еще крепче, как будто желая защитить своим телом, а потом решительно отстранился и поглядел на нее долгим, внимательным взглядом.
        — Есть только один шанс,  — мягко сказал он,  — но ты должна довериться мне целиком и полностью.
        — Какой?  — быстро спросила Аманда.
        — Подойди к окну и посмотри вниз,  — велел он.
        Аманда послушно подошла к окну, раздвинула дешевенькие шторы из коричневого розового атласа. Открылись грязные, немытые окна, сквозь которые сначала трудно было что-либо разглядеть. Когда ее глаза привыкли к царящей за окном тьме, оказалось, что окно выходит на узкую аллею сбоку от дома. Ни души! Напротив — стена то ли склада, то ли магазина, который, очевидно, был на ночь закрыт.
        Они с Питером находились на третьем этаже, но Аманде казалось, что до земли очень высоко. И в то же время она знала, что это единственный путь к спасению. Да что там говорить! Чтобы выбраться отсюда, она готова была прыгнуть в горящую печь или котел с кипящим маслом.
        Она обернулась. Питер разрывал на полосы простыни и одеяла и связывал их. Ему показалось, что веревка получилась короткой, поэтому привязал к ней еще покрывало и шторы с окна. Проделывал он все молча, Аманда же, поняв, что время не терпит, тоже притихла. Она смотрела на него, в то время как нервы были напряжены до предела — вдруг раздастся стук в дверь и кто-то войдет.
        Наконец Питер решил, что веревка достанет до земли. Он проверил, хорошо ли связаны узлы, и, обмотав одним концом ножку кровати, изо всей силы потянул, попробовал, выдержит ли она. Потом посмотрел на Аманду:
        — Я спущу тебя на руках, любимая. Закрой глаза и молись за нас.
        — Я готова.
        Она была бледна как полотно, но больше не дрожала. С Питером ничего не страшно!
        Он открыл окно и выбросил веревку. Потом подхватил ее на руки и поднес к подоконнику, крепко прижимая к себе.
        — Обними меня руками за шею,  — попросил он,  — и закрой глаза. Вниз не смотри. Старайся не дергаться. Что бы ни случилось, моя хорошая, помни, я тебя люблю.
        — Я тоже тебя люблю,  — ответила Аманда.  — Слава Богу, что ты успел вовремя.
        Питер, ухватившись за веревку, выбрался из окна.
        Она почувствовала, как напряглась под руками его шея, ощутила, как тяжело ему с ней спускаться, как медленно движется он вниз. Если кто-то увидит их сейчас — они погибли. Только один крик из окна — и лакеи, стоявшие у передней двери, тут же примчатся сюда.
        Они все еще были высоко от земли. Аманда поняла, что, хотя она и легкая как пушинка, Питер один спускался бы в десять раз быстрее. Все ниже и ниже… Аманде уже стало казаться, что она своими руками душит Питера, и вдруг коснулась ногами земли.
        Питер тут же взял ее за руку, и они помчались по аллее прочь от этого дома в зловещую, непроглядную тьму.
        Аманде было трудно бежать в новых тонких атласных туфельках по булыжной мостовой. Сырой, зловонный воздух перехватывал дыхание.
        Она старалась не отставать от Питера. Венок из голубых незабудок слетел с головы, но Аманда не обратила на это внимания. Беглецы свернули еще несколько раз, и вдруг аллея кончилась, они оказались на улице — богатые витрины магазинов, мощеные тротуары.
        Питер остановился и огляделся. Прохожих почти не было, только в будке дремал ночной сторож да по дороге ехала карета, запряженная четверкой лошадей. Но тут Аманда увидела, что к ним с черепашьей скоростью приближается еще одна карета и тянет ее дохлая лошаденка.
        — Наемный экипаж,  — задыхаясь от быстрого бега, проговорил Питер.  — Бог не оставил нас в беде.
        Он махнул рукой, и возница натянул вожжи.
        — Я еду домой, сэр,  — проворчал он.
        — Если отвезешь нас на Гросвенор-сквер, получишь гинею,  — пообещал Питер.
        Аманда увидела при свете фонарей, как заблестели глаза у кучера.
        — Садитесь, сэр. Так и быть, насыплю старушке лишний мешок овса, а сейчас пусть еще поработает.
        Питер открыл дверцу и помог Аманде забраться в карету. Потом сел сам и закрыл за собой дверцу. Аманде показалось, что они очутились в сказочном королевстве.
        — Слава Богу, Питер, ты спас меня,  — дрожащим голосом сказала она.
        Она почувствовала такое облегчение, что внезапно все, как в тумане, поплыло у нее перед глазами. Аманда положила голову Питеру на плечо, и он обнял ее.
        — Как ты нашел меня?
        — Я случайно увидел тебя,  — ответил Питер.  — Бог мой! Страшно подумать, что могло бы случиться, если бы я не подоспел вовремя.
        — И все-таки где ты меня увидел?
        — Ты выходила из Карлтон-хауса. Я стоял в толпе и вместе со всеми глазел на гостей принца. Сначала посчитал, что ошибся, но потом у меня не осталось сомнений. Ты была такая красивая, Аманда, что я чуть было не бросился к тебе и не схватил в объятия.
        — Лучше бы ты так и поступил,  — вздохнула она.
        — Потом у дверей остановилась карета,  — продолжал Питер.  — Она простояла с четверть часа, и, когда ты вошла в нее одна, без сопровождающих, я заподозрил что-то неладное.
        — И ты поехал за мной…
        — Да, я поехал за тобой. И когда увидел, куда тебя привезли, чуть не лишился рассудка.
        — Мне сказали, что леди Стендон почувствовала себя плохо и ждет меня,  — объяснила Аманда.
        — Я понял, что тебя заманили в ловушку, но не представлял, что кто-то захочет так над тобой надругаться.
        — По-моему, это леди Изабелла Меннеринг. Она ненавидит меня.
        — Ну конечно!  — воскликнул Питер.  — Но я и подумать не мог, что она способна на такую низость — послать тебя, невинную девушку, в кромешный ад.
        — Она ненавидит меня,  — повторила Аманда.  — Но за что? Кроме лорда Ревенскара, есть на свете и другие мужчины.
        — Для леди Изабеллы других не существует,  — мрачно заметил Питер.  — Она пользуется дурной славой, Аманда. Порядочные люди ее и на порог не пустят. Если лорд Ревенскар не женится на ней, больше никто не возьмет ее в жены.
        — Она любит его?
        — Любит?  — удивленно вскинул брови Питер.  — Для Изабеллы Меннеринг такого слова нет. Она не любит Ревенскара, но ей нужны его деньги. Через пару недель, может раньше, ее отца посадят в долговую тюрьму, а дом продадут, если кто-нибудь не поручится за него.
        — Так вот почему она ненавидит меня,  — протянула Аманда.
        — Где ты с ней познакомилась?
        — Вчера вечером, когда мы только приехали, она пришла к лорду Ревенскару. Вошла в салон, когда он пытался обнять меня.  — Аманда почувствовала, что Питер напрягся.  — Я старалась ускользнуть от него,  — поспешно добавила она,  — когда вошла леди Изабелла. Мне ее присутствие было только на руку, единственное, чего не могла понять,  — почему она вела себя так грубо со мной.
        — Что она тебе сказала?
        — Назвала меня деревенщиной, а потом подошла леди Стендон, и она назвала нас вороной и наседкой, сообщив при этом лорду Ревенскару, что прекрасно подходим для его коллекции.
        — Что она имела в виду?
        — По-моему, намекала на птичник, который находится в доме на первом этаже. Я смотрела на птиц и все время вспоминала, как ты говорил мне, что наши сердца понесутся друг к другу на крыльях любви.
        — Мое этого сделать не может,  — нежно ответил Питер.  — Оно уже принадлежит тебе.
        — Ох, Питер, когда я узнала, что ты убит, у меня было одно желание — умереть,  — прошептала Аманда.  — Лорд Ревенскар сообщил мне это перед ужином, и я чуть было не разрыдалась, только гордость не позволила. Я не хотела, чтобы он или кто другой узнал, что моя жизнь кончена. До этого я была так уверена, что снова увижу тебя.
        — Помнишь, я просил тебя верить мне,  — тихо произнес Питер.
        — Я и верила!  — горячо воскликнула Аманда.  — Только… все вокруг были убеждены, что тебя схватят. За тобой же гнались солдаты, а ты был ранен. Кстати, рана тебя больше не беспокоит?
        — Да, почти затянулась. Разумеется, красоты она мне не прибавила, но у тебя, любимая моя, ее и на двоих хватит.
        — И ты благополучно добрался до Лондона?
        — Где встретился со своими друзьями,  — улыбнулся Питер.
        — И ты боялся дать мне знать, что тебе не угрожает опасность?  — укоризненно спросила Аманда.
        — Я не знал, где тебя искать. Мы должны быть очень осторожны, Аманда. Один неверный шаг — и все пропало.
        — Я готова вынести любые испытания, лишь бы знать, что ты жив, и рано или поздно я буду с тобой!  — просто сказала Аманда.
        — Ну вот мы и вместе,  — ответил он.  — И еще раз прошу тебя, моя любимая, верь мне. Я не могу ничего сказать, не знаю, когда увижу тебя снова, но Бога ради, Аманда, береги себя.
        — Постараюсь,  — со вздохом сказала она.  — Даже не подозревала, что на свете есть такие дома, откуда мы только что выбрались. Бедные девочки! Их держат в заточении, как преступниц!
        — Забудь их,  — приказал Питер.  — Не думай о них. Ты им ничем не поможешь, так что лучше забыть весь этот кошмар. И не говори никому, понимаешь, ни одной живой душе, что произошло сегодня.
        — А как я объясню, что вернулась домой одна?
        — Это проще простого. Ты потерялась в толпе в Карлтон-хаусе и не могла найти ни леди Стендон, ни лорда Ревенскара. Решила, что они, наверное, уже уехали домой без тебя, и попросила лакея найти наемный экипаж. Рассказывай уверенно, однако в подробности не вдавайся.
        — А если я опять встречусь с леди Изабеллой?
        — Веди себя так, будто ничего не случилось. Старайся не оставаться с ней наедине, как, впрочем, и с другими. И никогда не выходи из дома одна. Если получишь вдруг записку, что кто-то хочет с тобой встретиться, иди с горничной или лакеем. Поняла? Это очень важно, Аманда. Мне кажется, леди Изабелла ни перед чем не остановится, чтобы стереть тебя с лица земли.
        — Я все прияла,  — покорно произнесла Аманда.
        На минуту воцарилось молчание. Аманда, выглянув в окошко, с ужасом увидела, что они уже едут по тихой улице, застроенной богатыми особняками.
        — Питер,  — взволнованно произнесла она.  — Ты все еще любишь меня?
        — Ты знаешь, что люблю.
        — Тогда… тогда почему?..  — голос ее дрогнул.  — Почему не поцелуешь меня?
        Он немного помолчал, потом изменившимся голосом сказал:
        — Ох, Аманда, любовь моя, неужели ты не понимаешь?
        — А что я должна понимать?  — широко раскрыв глаза, спросила она.
        — Я боюсь самого себя. Я так страстно люблю тебя, что, как только твои губы коснутся моих, я не отвечаю за последствия. Увезу тебя куда глаза глядят — и будь что будет. Этой же ночью женюсь на тебе, и ты станешь моей, хотя и не должен этого делать.
        — Но почему?
        — Потому что мне нечего тебе предложить. Только горькую жизнь в изгнании. Такая жизнь не для тебя. Ты достойна лучшей участи, и ты ее получишь, чего бы мне это ни стоило. Верь мне! Ни секунду не сомневайся в моей любви, она сильнее нас обоих.
        Голос его задрожал от страсти. Он взял ее за подбородок и заглянул в лицо. В тусклом свете фонаря, раскачивающегося за спиной кучера, она увидела его глаза. Внезапно в них вспыхнул огонь страсти.
        Ощутив прикосновение его пальцев, Аманда вздрогнула. Всем своим существом она потянулась к нему, ее охватило желание слиться с ним в одно целое. Аманда почувствовала, как Питер затаил дыхание, потом рука его упала, и он отвернулся от нее.
        — Не искушай меня, Аманда,  — предупредил он.  — Есть вещи, которые могут свести мужчину с ума. Ты совсем еще ребенок и в то же время настоящая женщина. И ту и другую Аманду я страстно желаю.
        Он постучал по стеклу, карета остановилась.
        — Здесь я тебя покину, Аманда. Нас не должны видеть вместе.
        — Не уходи! Не бросай меня!  — взмолилась девушка.  — Позволь мне пойти с тобой. Что бы ни случилось, я ни о чем не буду жалеть.
        Она протянула к нему руки и судорожно ухватилась за лацканы его сюртука. Питер осторожно высвободился.
        — А как же твои родители, Аманда?  — спросил он.  — Ты забыла, как они тебя любят?
        — Да,  — решительно произнесла она.  — Теперь я знаю, что пожертвовала бы всем, только бы быть с тобой. Деньги, положение, наряды, украшения — ничего мне не нужно, если тебя не будет рядом.
        — Аманда, ты лишаешь меня последних сил,  — сдавленным голосом произнес Питер.
        — Ты меня не хочешь,  — проговорила она.
        Питер покачал головой:
        — Когда-нибудь я заставлю тебя вспомнить об этих словах. И зацелую тебя до смерти. Но пока этот день не настал — молю Бога, чтобы он пришел скорее,  — береги себя, моя любимая.
        Он поднес к губам ее руки и благоговейно и вместе с тем столь страстно поцеловал их, что Аманда вздрогнула и сладкая истома пробежала по всему телу.
        Мгновение — и вот уже он отпустил ее и захлопнул дверцу кареты. Аманда в последний раз услышала его голос — он велел кучеру отвезти ее к дому лорда Ревенскара. Возница стегнул усталую лошадь, и они тронулись в путь. Аманда увидела, что Питер неподвижно стоит на обочине и смотрит вслед карете. Она прижалась лицом к окну — хоть еще один разок увидеть любимого, но он уже скрылся в темноте.
        Амандой овладело неудержимое желание распахнуть дверцу, выпрыгнуть и помчаться к нему. Почему она должна уезжать от него! Но она знала, что поступит так, как он ей велел,  — вернется в дом лорда Ревенскара и продолжит кошмарную жизнь.
        До дома лорда Ревенскара дорога была близкой, но Аманде показалось, что за такое короткое расстояние она повзрослела сразу на несколько лет. Только теперь она поняла, что жизнь не так уж проста, как ей всегда казалось, а странная, сложная, пугающая, и в то же время она порой преподносит чудесные сюрпризы, особенно когда меньше всего этого ждешь.
        Девушка закрыла глаза и вспомнила, каким голосом Питер говорил ей, что любит ее. Аманда поднесла руки к губам и прижалась к ним там, где он их целовал.
        Карета подъехала к дому, и сонный лакей распахнул дверцу. Он несказанно удивился тому, что Аманда приехала в наемном экипаже, однако, изобразив бесстрастное лицо, выкатил на дорогу ковровую дорожку и поспешил открыть дверцу.
        Девушка вышла.
        — Прошу вас, заплатите кучеру пять шиллингов,  — распорядилась она.  — У меня нет с собой денег.
        — Слушаюсь, мисс,  — ответил лакей.
        Аманда молила Бога, что у кучера хватит ума не говорить, что ему уже заплатили, вошла в дом, и только собралась подняться вверх, как дверь библиотеки распахнулась и на пороге возник лорд Ревенскар, а за ним взволнованная леди Стендон.
        — Где вы были?  — прорычал лорд Ревенскар.
        Аманда, не обращая на него никакого внимания, подошла к леди Стендон и присела перед ней в реверансе.
        — Прошу меня простить,  — произнесла она своим ласковым голосом,  — что доставила вам столько волнений, но я заблудилась в Карлтон-хаусе.
        — Вот видишь, Хьюго, что я тебе говорила?  — резко бросила леди Стендон брату.  — Аманда никогда без нас домой не поехала бы.
        — На чем вы сюда добрались?  — спросил лорд Ревенскар.
        — Лакей нанял мне карету,  — ответила девушка.  — Так глупо, что я вас обоих потеряла в толпе, но я глаз не могла оторвать от великолепных картин, изящной посуды и разнообразных безделушек, а когда наконец насмотрелась, вас уже нигде не было.
        — Мне передали, что вы вышли из Карлтон-хауса с мужчиной,  — заметил лорд Ревенскар.
        Еще вчера Аманда страстным голосом спросила бы его, кто сказал ему такую ложь и с какой целью. Но последние несколько часов не прошли для нее даром — она стала старше и мудрее. Так вот какое объяснение нашла леди Изабелла ее исчезновению — она убежала с каким-то мужчиной.
        — Ну что вы, милорд,  — улыбнувшись, сказала она.  — Никому и в голову не пришло проводить меня. Я доехала сама. Даже денег с собой не было, так что ввергла ваше сиятельство в еще один расход.
        Аманда увидела, что лицо его подобрело — подозрения улеглись.
        — Вот так-то, Хьюго,  — повторила леди Стендон.  — Вечно ты шумишь по пустякам.  — Она повернулась к Аманде: — Простите, дорогая, что мы уехали без вас, но, если бы Хьюго не был настолько уверен, что вы уже отправились домой, я бы обязательно разыскала вас во дворце.
        — Все хорошо,  — улыбнулась Аманда.  — Неудивительно, что мы потерялись в толпе. Раньше я даже представить себе не могла, что в одном доме может одновременно собраться столько народа.
        — А я уж решил, что это Изабелла задумала сыграть со мной злую шутку,  — пробормотал лорд Ревенскар и, подойдя к столику, взял графин и налил себе вина.
        — Не нравится мне эта женщина,  — заметила леди Стендон.  — И чем меньше ты будешь с ней общаться, тем лучше.
        — Ну хоть в чем-то я с тобой согласен, Шарлотта,  — произнес лорд Ревенскар и залпом осушил бокал.  — Однако это нелегко сделать. Некоторые женщины подобны пиявкам. Присосутся — не оторвать.
        — Я не желаю обсуждать эту тему. Пойдемте, Аманда, пора спать.
        Она пошла было к двери, но вдруг остановилась.
        — А где ваш венок?  — спросила она.  — Чудесная вещица вам очень шла.
        Вопрос застал Аманду врасплох — кровь прилила к щекам. Мгновение она колебалась — сказать или нет, что венок валяется в грязи около публичного дома, а над ним на ветру развевается веревка из простыней, одеял и штор. Но она почувствовала на себе пристальный взгляд лорда Ревенскара и поняла, что подозрение, которое заронила в нем леди Изабелла, не улеглось до конца.
        — Венок? Бог мой, какая я рассеянная. Должно быть, оставила его в карете. У меня сильно болела голова, я сняла его и положила рядом с собой. И вот…
        — Ну ничего,  — успокоила ее леди Стендон.  — Хотя он и дорого стоил, закажем другой.
        Не попрощавшись с братом, она направилась к двери.
        Аманда сделала реверанс:
        — Спокойной ночи, милорд.
        Лорд Ревенскар поставил свой стакан:
        — Подождите, Аманда. Я хочу поговорить с вами.
        — Сейчас не время, милорд,  — поспешно сказала Аманда.  — Меня ждет леди Стендон.
        Он двинулся к ней, но она успела выбежать в холл и помчалась вверх по ступенькам за леди Стендон, которая, словно понимая, что ожидание только навредит Аманде, уже дошла до середины лестницы.
        До дверей спален никто из них не произнес ни слова. Наконец Аманда пожелала леди Стендон спокойной ночи, та на мгновение задержала ее:
        — Ради Бога, будьте осторожны, девочка моя. Если что-то с вами случится, он меня убьет, как грозился уже не раз.
        Аманда с изумлением воззрилась на нее.
        — Да-да, это действительно так,  — подтвердила леди Стендон.  — Неужели вы не видите, что он потерял от вас голову? Есть и другие причины, но я не могу вам о них рассказать.
        — Прошу вас, скажите.
        — Нет, не могу. Если бы я была вполне уверена,  — ответила леди Стендон,  — но…
        Внезапно громкий голос лорда Ревенскара эхом пронесся по лестнице.
        — Шарлотта! Аманда!  — кричал он.  — Идите сюда! Немедленно! Мне нужно вам что-то сообщить.
        Женщины переглянулись. И впервые Аманде показалось, что глаза леди Стендон озорно сверкнули, она даже помолодела — ну совсем девочка!
        — Мы уже легли,  — прошептала она.
        И обе быстро юркнули каждая в свою спальню. Двери открылись, потом захлопнулись, решительно щелкнули замки.
        — Аманда! Шарлотта!  — снова закричал лорд Ревенскар.
        Нет ответа. В спящем доме стоит мертвая тишина.
        Очутившись в своей спальне и надежно закрыв дверь на замок, Аманда бросилась на кровать и принялась думать о Питере. Прошло довольно много времени, прежде чем сон сморил ее, но губы все еще оставались полуоткрытыми, словно она продолжала шептать его имя. И утром, проснувшись, она почувствовала прилив безудержной радости.
        «Он жив!» — хотелось ей крикнуть во весь голос, и в этот момент она даже не вспомнила, что они опять разлучены, и неизвестно, когда еще встретятся.
        Аманда вспомнила прошедший вечер, и события его показались ей странным, невероятным кошмаром. Неужели ее действительно заманили в это ужасное место? Или ей все просто приснилось? Мерзкие людишки, которых там встретила, леденящие кровь рассказы Рози?
        Все казалось ей дурным сном. Важным было только то, что она снова обрела Питера. Он не убит, он жив! Аманде хотелось петь и плясать от счастья. Даже появилось желание надеть какое-нибудь красивое платье, подаренное ей леди Стендон. Может быть, Питер увидит ее в нем, проходя по улице или, как вчера, находясь в толпе.
        Интересно, почему вчера он был не в Карлтон-хаусе, а стоял на улице?  — спросила себя Аманда. Судя по всему, он достаточно богат и знатен, чтобы находиться внутри. Однако по неведомой ей причине он наблюдал за гостями принца из толпы.
        Что за тайна его окружала? Внезапно Аманда вспомнила кое-что еще — и будто стрела пронзила ей сердце.
        «Вот она, мосье»,  — сказала мамаша, втолкнув ее в зловещую комнату и закрыв за ней дверь.
        «Мосье, мосье» — молоточком стучало у нее в голове. И опять на Аманду нахлынули подозрения — французская книга в лодке, бред раненого, слова Питера об англичанках и их способности выслушивать комплименты.
        А теперь еще «мосье». Почему женщина так назвала его? Почему не обратилась к нему «сэр»?
        Внезапно Аманду поразила догадка: Питер — французский шпион, засланный в Англию. Именно поэтому он прячется и в этом его тайна! Нет, нет, и еще раз нет. В Лондоне проживает много французов, и никто из них не стыдится своей национальности. Они вынуждены были бежать в Англию после революции, здесь обрели вторую родину и не захотели больше возвращаться в страну, где всякие выскочки и простолюдины узурпировали власть.
        Но если Питер не шпион, почему он не скажет, кто он? Во всяком случае, ей-то он мог бы открыться. В сотый раз задавая себе вопрос, кто же такой Питер, Аманда тем не менее в глубине души понимала, что это не имеет для нее никакого значения. Окажись он даже шпионом Бонапарта, она все равно будет его любить и, если потребуется, пойдет за ним в тюрьму или на расстрел.
        Любовь не знает ни границ, ни стран, ни национальности. Это огромный таинственный мир — мир мужчины и женщины.
        Утром, встретившись с леди Стендон, Аманда была уже спокойна, сомнения больше не мучили ее. Они позавтракали и отправились снова по магазинам. На Аманду этот поход уже не произвел ошеломляющего впечатления, как днем раньше. Сегодня она уже смело высказывала свои суждения относительно каждого туалета, хотя еще вчера они казались ей немыслимой роскошью. Теперь она могла спокойно выбрать шляпку и знала совершенно четко, будет ли она хорошо смотреться на ее белокурых волосах.
        Ее пугало только, с какой легкостью леди Стендон заказывала наряды, и, поразмыслив немного, Аманда догадалась — что бы лорд Ревенскар ни говорил, именно он оплачивает счета, и сестра намерена хорошенько его потрясти.
        Наконец они устали от хождений по магазинам и отправились домой.
        — Ничего не видела красивее белого платья из газа, купленного сегодня,  — попыталась Аманда завести разговор.
        — Да, отличное свадебное платье,  — заметила леди Стендон.
        Аманда похолодела. Она и забыла, что все платья куплены, чтобы доставить удовольствие лорду Ревенскару. Она же думала только о Питере и о том, какими глазами он будет на нее смотреть, когда она покажется перед ним в изысканных нарядах.
        — До свадьбы еще далеко,  — попыталась она успокоить себя.  — Оно может выйти из моды.
        — Брат вел речь о начале июня,  — заметила леди Стендон.
        Голос прозвучал сдержанно, как всегда, когда она говорила о женитьбе брата.
        — Я бы не стала так спешить,  — ответила Аманда.  — Впрочем, это его дело. Тем более до июня еще многое может измениться.
        — Что, например!
        Аманда промолчала. Ей показалось, что из окошка кареты она увидела в толпе высокого широкоплечего мужчину. Она знала, что это ей только почудилось, но все равно каждый миг ждала, что вот-вот он появится.
        Боже, как она любит! Живет только ради него. Ах, что с ней творится! Ведет себя невежливо — все еще не ответила на вопрос леди Стендон.
        — Простите меня,  — быстро проговорила она.  — Я задумалась. Вы меня о чем-то спросили?
        — Неважно,  — сухим, бесцветным голосом ответила та.
        Остальную часть пути они не проронили ни слова.
        — Поднимусь наверх и переоденусь,  — сказала леди Стендон, когда они приехали домой.
        Аманда хотела пойти следом, но ее задержал лакей:
        — В библиотеке вас ждет джентльмен, мисс.
        Сердце Аманды заколотилось. Только один джентльмен может к ней прийти, но только не сюда. Нет-нет, это невероятно. Опасаясь ловушки, Аманда осторожно спросила:
        — Как его имя?
        — Генерал сэр Артур Веллесли, мисс.
        — Прекрасно!  — обрадовалась Аманда.
        Не дожидаясь, пока лакей проводит ее, она добежала до библиотеки, распахнула настежь дверь и явилась к человеку, стоявшему возле камина, как сама весна — глаза сияют, белокурые кудряшки развеваются, щеки окрашены бледно-розовым румянцем.
        — Какие новости, сэр?  — спросила Аманда, но, вспомнив о хороших манерах, быстро добавила: — Простите. Я должна была сначала поздороваться.
        Глаза сэра Артура Веллесли сверкнули, но лицо осталось суровым. Он отвесил официальный поклон:
        — Вчера вечером вы просили меня навести кое-какие справки, мисс Берк. Я это сделал.
        — Вы выяснили, что Грэхем Монро жив?
        — Да,  — ответил генерал Веллесли.  — Не только жив, но и дослужился до полковника. Когда вы мне назвали его имя, оно мне показалось знакомым, а теперь я узнал, что он командир батальона гвардии гренадеров.
        — Что вы говорите!  — воскликнула Аманда.
        — Несколько лет назад он вступил в права наследства и вернулся в Англию,  — сухо продолжал генерал Веллесли, будто читал послужной список.  — Если вы хотите встретиться, то в данный момент полковник Монро находится в веллингтонских казармах.
        — Вы оказали мне неоценимую услугу, за что я вам очень признательна. Но я хотела бы знать еще кое-что, сэр Артур.
        — Что именно?
        — Полковник Монро… женат?
        На лице сэра Артура отразилось удивление.
        — Нет,  — помедлив, ответил он.  — Полковник никогда не был женат, и… не очень любит женщин.
        Аманда захлопала в ладони:
        — Чудесно! Ах, сэр Артур, какие прекрасные новости вы мне принесли. Я очень рада.
        — Неужели эти сведения так много для вас значат?  — удивленно спросил он.
        Аманда вдруг поняла его и чуть не расхохоталась. Еще бы! Она живо интересуется другим мужчиной, будучи невестой лорда Ревенскара. И она решила расставить наконец точки над «и»:
        — Это много значит для моей хорошей знакомой. Она думала, что полковника Монро нет в живых.
        — Понятно,  — кивнул сэр Артур.  — А теперь, мисс Берк, разрешите откланяться. У меня назначена весьма важная встреча.
        — Вы не выпьете вина?  — спросила Аманда, вспомнив о хороших манерах.
        — Нет, благодарю вас,  — резко ответил сэр Артур. У Аманды возникло ощущение, что он и капли в рот не возьмет в доме лорда Ревенскара, он и пришел-то сюда только потому, что она его об этом попросила.
        — Еще раз большое спасибо,  — поспешно сказала Аманда, когда он направился к двери. И, словно почувствовав, что этому худощавому, суровому человеку скоро придется нелегко, добавила: — Желаю вам удачи во всех ваших славных делах.
        — В каких делах?  — оторопел он.
        — Не знаю,  — честно призналась Аманда.  — Просто слышала вчера кое-что о том, что скоро будет дан отпор неприятелю. Мне кажется, вы будете в самой гуще сражения и победите Бонапарта.
        — Бонапарта не так-то легко победить,  — пробурчал сэр Артур,  — но, если нам придется с ним сразиться, пусть ваши предсказания сбудутся.
        Поклонившись, он вышел из комнаты. Аманда проследила, как от крыльца отъехала карета, в которой сидел сэр Артур. Его профиль с длинным носом четко вырисовывался на фоне окна.
        — Что это вы там разглядываете?
        Услышав голос лорда Ревенскара, она вздрогнула от неожиданности и, обернувшись, увидела, что он стоит совсем рядом. В новом сюртуке темно-фиолетового цвета с бархатным воротником он выглядел великолепно. Но Аманде показалось, что лицо его под цвет пиджака, и по нетвердой походке она поняла — лорд Ревенскар навеселе.
        — Я вернулся только для того, чтобы увидеть вас, Аманда,  — сказал он.  — У меня для вас важные новости.
        — Мне не терпится услышать их, милорд,  — с беспокойством произнесла она, ругая себя за то, что после отъезда сэра Артура Веллесли осталась одна в комнате, а не поднялась к себе.
        — Вчера вечером я пытался вам сделать объявление,  — заметил лорд Ревенскар,  — но вы с Шарлоттой не стали меня слушать. Так вот, сегодня утром я поехал в Карлтон-хаус и испросил аудиенции у принца. Щедрость его не знает границ — он пообещал присутствовать в очень необычной для себя роли.
        — Где присутствовать?  — в недоумении спросила Аманда.
        Лорд Ревенскар ответил не сразу. Он смотрел на нее горящими глазами, словно раздевая ее. Аманда почувствовала непреодолимое желание убежать. Охваченная волнением, она прижала руку к груди, словно ожидая удара.
        — Его высочество,  — медленно, будто смакуя слова, произнес лорд Ревенскар,  — обещал, дорогая моя Аманда, быть посаженым отцом на нашей свадьбе, которая состоится немедленно!

        Глава 11

        Аманда вскрикнула от неожиданности:
        — Немедленно, милорд? Что вы хотите этим сказать?
        — Только то, что сказал,  — ответил лорд Ревенскар.  — Мы обвенчаемся сегодня, завтра, послезавтра — как только купите себе свадебное платье, а я разошлю приглашения и договорюсь со священником.
        — Но, милорд!..  — воскликнула Аманда.  — К чему такая немыслимая спешка? А папа с мамой? Разве они не будут присутствовать на свадьбе? Да и вообще, как можно: только приехать в Лондон — и сразу под венец? Что подумают люди?
        Сильное волнение охватило Аманду — она с трудом подыскивала нужные слова. Лорд Ревенскар с усмешкой смотрел на нее.
        — Вопросы… вопросы…  — произнес он с расстановкой.  — К счастью, Аманда, у меня на все вопросы есть ответы.
        Он замолчал. Аманда смотрела на него глазами, полными отчаяния.
        — Во-первых,  — продолжал лорд Ревенскар,  — что касается ваших родителей. Я бы непременно послал им приглашение и был бы просто счастлив видеть их на нашей свадьбе, если бы не чрезвычайные обстоятельства. Сейчас я вам о них расскажу, и вы наверняка со мной согласитесь.
        — Какие же?  — шепотом спросила Аманда.
        — Вчера вечером я узнал,  — сказал лорд Ревенскар,  — что епископ фрекенберийский скончался от апоплексического удара. Вспомнив о том, как горячо вы привязаны к родителям, моя дорогая, и желая вам угодить, я, беседуя сегодня утром с принцем о предстоящей свадьбе, упомянул, что место епископа освободилось, и он пообещал переговорить с архиепископом кентенберийским о назначении на этот пост вашего отца.
        — Папа… епископ?  — Аманда была поражена.
        — Это вас удивляет? Что ж, со временем вы узнаете, что для человека, имеющего влиятельных и нужных друзей, ничего невозможного нет.  — Лорд Ревенскар помолчал, чтобы слова прозвучали весомее, и добавил: — Ничего невозможного. Даже устроить свадьбу за сутки для него пустяк.
        Аманда немного пришла в себя:
        — Как это любезно с вашей стороны, милорд, Предложить папе этот пост. Он будет вам чрезвычайно признателен, да и вся наша семья тоже.
        — Не сомневаюсь,  — самодовольно заметил лорд Ревенскар.  — Полагаю, ваш отец оценит недюжинные способности своего зятя, равно как вы — своего мужа.
        — Но… но, может быть, мы подождем, пока папу назначат на пост епископа?  — предложила Аманда.  — Он мог бы нас обвенчать.
        — Для этого и другие епископы найдутся,  — отмахнулся лорд Ревенскар.  — И хотя я был бы счастлив, если бы нас венчал ваш отец, думаю, в данный момент все его мысли заняты предстоящим переездом во Фрекенбери, ему не до поездки в Лондон. Кроме того, он и не успел бы сюда доехать. Свадьба состоится завтра в полдень, и принц не только согласился быть посаженым отцом, он еще собирается устроить в нашу честь обед в Карлтон-хаусе.
        — Завтра?! Но я не могу завтра выйти за вас замуж!
        — Почему?
        Вопрос прозвучал как пистолетный выстрел и эхом прокатился по комнате. Аманда молчала. Можно ли при подобных обстоятельствах говорить, что она его не любит? И даже если скажет, вряд ли это что-нибудь изменит. Аманда не забыла его слова о том, что наскучит ему только тогда, когда будет вести себя как кошка.
        Что она могла еще ему ответить? Что надеется на невероятное — человек, которого все зовут не иначе как «мосье» и подозревают в шпионаже, появится вдруг и спасет ее?
        — Ну?  — спросил лорд Ревенскар.  — Что же вы молчите?
        — Прошу вас, давайте еще немного подождем,  — взмолилась Аманда таким жалобным голосом, который мог бы смягчить самое жестокое сердце.  — У нас вся жизнь впереди. Пожалуйста, не нужно спешить.
        — В роли адвоката вы недавно были просто неотразимы,  — заметил лорд Ревенскар,  — но сами себя защитить не в состоянии. Признаться, я сначала намеревался отложить свадьбу на пару суток, скажем до четверга. Но теперь, увидев вас… нет, ждать так долго не в моих силах. Завтра же вы будете моей. Какое завтра число? Седьмое мая? Что ж, по-моему, неплохой день, для того чтобы начать новую жизнь.
        — Я не могу! Не могу!  — чуть слышно проговорила Аманда.
        Лорд Ревенскар медленно, но вместе с тем решительно подошел к ней. Взяв рукой за подбородок, приподнял его и уставился своими немигающими глазами на трепещущие мягкие губы, глаза, потемневшие от ужаса и подернутые влажной дымкой.
        — Вы боитесь выходить замуж?  — шелковым голосом произнес он.  — Мне нравятся такие женщины. Жаль только, что они очень скоро перестают трепетать, словно зажатые в кулаке птички, а наоборот, начинают ласкаться к захватившей их в плен руке. Ради Бога, не берите с них пример, Аманда. Продолжайте дерзить мне, ненавидеть меня. И тогда я навеки останусь вашим покорным слугой.
        Неожиданно для себя самой Аманда сбросила его руку. Испуганные глаза наполнились яростью.
        — Как вы смеете так говорить со мной?!  — вознегодовала она.  — Неужели вы думаете, что брак принесет нам счастье? Неужели вы не понимаете, что, если мужчина и женщина не любят друг друга, это будет не жизнь, а настоящий ад?
        Говоря это, она думала о Питере. Лорд Ревенскар молча слушал ее, на губах его заиграла циничная улыбка. Аманда похолодела.
        — Вы хотите меня уверить,  — сказал он,  — что в тот день, когда пообещали стать моей женой, вы меня любили? И ради моих красивых глаз согласились на предлагаемую мною сделку — вы выходите за меня замуж, а солдаты не будут обыскивать мой парк?
        Аманда молчала. Ей было нечем возразить, да и в проницательности ему не откажешь. Знал, что она любит Питера и пытается спасти его.
        — Вы добились, что я дала согласие стать вашей женой, а сами солгали мне!  — запальчиво воскликнула она.
        — Разве?  — удивленно вскинул брови лорд Ревенскар.  — В чем же?
        Аманда спохватилась — чуть-чуть не попалась. Он не должен догадаться, что она знает, что Питер жив. Да и то, что она была в дубовой лощине, когда Питера поджидали там солдаты, ему тоже знать совсем не обязательно.
        — Какой смысл обвинять друг друга,  — резонно заметила она.  — Позвольте мне, ваше сиятельство, удалиться.
        — Так-то лучше,  — одобрительно произнес он.  — Наконец-то начинаете понимать, что спорить со мной бесполезно, я все равно выйду победителем. Скоро поймете еще одно — вашей обязанностью будет угождать любому моему желанию. Мы обвенчаемся завтра, Аманда, и потом уж вы никуда от меня не денетесь.
        — Естественно, ваше желание для меня закон,  — неожиданно вспылила Аманда.  — И, без сомнения, со временем я буду точной копией вашей сестры — такая же безжизненная и забитая. Неужели вы никогда не задавались вопросом, как плохо ей живется?
        — Теперь мне ясно… Она вам плакалась на свою жизнь,  — широко улыбнулся лорд Ревенскар.  — А я-то решил, что Шарлотта уже не человек, а мумия.
        — Она же ваша сестра! Как вы можете так безжалостно к ней относиться?
        — Шарлотта дура,  — грубо ответил лорд Ревенскар.  — Если бы у нее хватило ума, она бы вертела этим Стендоном как хотела. В любом случае с тем выскочкой, в которого она в свое время влюбилась, его не сравнить.
        — Но с ним она была бы счастлива,  — тихо сказала Аманда.
        — С корнетом-то из захудалого пехотного полка?  — презрительно проговорил лорд Ревенскар.  — Тогда вы ничего-то не понимаете в жизни. Женщины всегда стремятся получить то, чего у них нет. Равно как и воображают, что та жизнь, которую они ведут, им почему-то не подходит. Подавай им другую!  — Он радостно хохотнул.  — Кстати, вы ничем от других женщин не отличаетесь. Ведь вы жалели, Аманда, что не сбежали с этим французским шпионом, а? И какая бы участь вас ожидала? Несколько месяцев жили бы полной лишений жизнью, а потом лицезрели бы, как он болтается на виселице…  — И увидев, как побелело ее лицо, добавил: — Он наверняка пришел бы к такому концу, если бы пуля не прервала его жалкую жизнь. Весьма сомневаюсь, что роль вдовы предателя пришлась бы вам по душе. А вот роль моей жены, если будете играть ее хорошо, вам непременно понравится.  — Он приблизился к ней и коснулся рукой платья из очаровательного муслина, украшенного атласными бантиками.  — Деньги сильно меняют взгляды женщины,  — лукаво заметил он.  — Особенно столь очаровательной, как вы. А украшения — среди моих фамильных драгоценностей есть
очень неплохие вещицы — только украсят вашу белоснежную шейку.
        Он провел рукой по ее шее, Аманда непроизвольно вздрогнула. Лорд Ревенскар расхохотался. Она попыталась вырваться, но он как в тисках зажал ее в своих объятиях.
        — И наконец последнее, Аманда,  — прошептал он ей на ухо.  — Даже самый соблазнительный ротик должен что-то есть. Вы когда-нибудь пробовали жить на хлебе и воде? А в тюрьмах его королевского высочества ничем другим не кормят. Меню в тюрьме, где сидят предатели, не отличается разнообразием. Думаю, в моем доме пища придется вам больше по вкусу.
        И не успела Аманда уклониться, как он впился поцелуем в ее губы. Всеми силами старалась она оторваться от его жадного, грубого рта и не могла. Аманда почувствовала такой ужас и такое унижение, что поняла — она не избавится от этих ощущений до конца жизни.
        Он все крепче прижимал ее к себе и, объятый страстью, неожиданно подхватил на руки.
        — Аманда,  — прохрипел он.  — Черт побери! Зачем нам ждать до завтра?
        И понес ее на большую кушетку, стоявшую в углу комнаты. Она отбивалась от него, чувствуя свое бессилие, зная, что ее сопротивление только распаляет его.
        — Аманда! Аманда!
        Он покрывал поцелуями глаза, щеки, шею. Вот уже уложил ее на кушетку, девушка попыталась встать на ноги — куда там! Он вцепился руками в кружева, украшавшие ее платье, они затрещали.
        — Не надо… не надо! На помощь!  — закричала девушка, но он опять впился губами в ее губы, поглотив крик.
        Аманда ощутила себя под нестерпимой тяжестью его тела — комната постепенно погружалась во мрак, она уже теряла сознание…
        — Ревенскар! Где ты?  — вдруг раздался чей-то голос. Аманда почувствовала, что тиски разжались, и судорожно вздохнула. Лорд Ревенскар встал с кушетки, поправил галстук и пошел к двери.
        — Вассел! Какого дьявола тебе тут нужно?
        — У меня для тебя новости,  — раздалось в ответ с порога.  — Все плохо. Случилось то, чего мы боялись. Король завтра пошлет за Питтом.
        — Этого следовало ожидать,  — ответил лорд Ревенскар.  — Мы надеялись, что Эддингтон сможет продолжать.
        — Иными словами, будут приняты крутые меры,  — продолжал вошедший, не обратив внимания на слова лорда Ревенскара.  — Речь Питта на прошлой неделе в палате всколыхнула весь цвет нации. Они настаивают — да что там, требуют!  — чтобы война велась более энергично.
        Аманда с трудом села на кушетке. Лорд Ревенскар стоял к ней спиной, и она могла разглядеть человека, с которым он беседовал. Невысокий, средних лет, с волосами песочного цвета и маленькими бегающими глазками, окаймленными такого же цвета ресницами. Вылитый хорек, подумала Аманда.
        — Необходима осторожность,  — тихо сказал он, но Аманда услышала.  — Питт далеко не дурак.
        — Я вне подозрений,  — усмехнулся лорд Ревенскар.  — Живу себе тихо-мирно. Завтра вот женюсь, причем принц обещал быть посаженым отцом.
        — Завтра!  — воскликнул Вассел.  — Так значит, уже до этого дошло?
        — Вот именно,  — небрежно бросил лорд Ревенскар.
        Аманда встала с кушетки, пытаясь привести в порядок порванные кружева. Голова у нее шла кругом. Губы распухли, шея и плечи болели — прикосновения лорда Ревенскара нежностью не отличались.
        — Нужно дать ему знать,  — едва слышно произнес Вассел, но Аманда снова разобрала его слова.
        Лорд Ревенскар обернулся к ней.
        — Хочу представить тебя моей невесте,  — сказал он.  — Аманда, это мой давний друг мистер Стенли Вассел. По одежде можно догадаться, что он денди. А если бы видели, как он умело правит лошадьми, вы бы поняли, что он еще и светский лев.
        Аманда сделала реверанс, сгорая от стыда от того, что она такая растрепанная.
        — Разрешите мне удалиться, милорд,  — сказала она, не поднимая глаз.
        — Ну конечно,  — ответил лорд Ревенскар.  — Отыщите мою сестру и передайте ей, что свадьба состоится завтра. А я должен тотчас же отправиться к принцу и сообщить ему, что вам до того не терпится выйти за меня замуж, что нет сил ждать до послезавтра, то есть до предложенной им даты.
        Он откровенно издевался над ней, но Аманда ничего не могла с этим поделать. Пулей вылетела из комнаты, опустив голову, сознавая, как низко она пала в глазах мистера Вассела, и прикрыла за собой дверь.
        Сделав несколько шагов к парадной лестнице, Аманда неожиданно услышала голоса — уходя, она только притворила дверь. Без всякой мысли, просто потому, что с детства привыкла закрывать за собой дверь, Аманда вернулась, однако не успела взяться за ручку, как услышала голос мистера Вассела:
        — Мне кажется, Ревенскар, за тобой следят. Какой-то высокий широкоплечий парень. Кто он, как думаешь?
        — Ты уверен?
        — Видел вчера, как он шел за тобой по Сент-Джеймсу. Я сидел у окна в кафе. Лица его, к сожалению, не разглядел — на улице были сумерки. Сначала не придал этому значения, но потом снова увидел его, теперь уже у Карлтон-хауса сегодня утром, когда ты беседовал с принцем. Ты откланялся раньше меня, поэтому, когда я вышел, его уже и след простыл.
        — Высокий широкоплечий? Хм… Ты не допускаешь мысли, что это просто бродяга?
        — Да что ты!  — нетерпеливо бросил мистер Вассел.  — Судя по одежде, он джентльмен.
        — Неужели…  — задумчиво протянул лорд Ревенскар.  — Нет, это невозможно.
        — Веди себя поосторожнее, прошу тебя,  — предупредил мистер Вассел.
        — Разумеется,  — ответил лорд Ревенскар.  — Так ты говоришь — высокий широкоплечий…  — еще раз повторил он.
        Аманда бесшумно закрыла дверь. Конечно, нехорошо подслушивать, но услышанное стоило того — она получила ключ к какой-то странной головоломке, которую пока не могла разгадать.
        За лордом Ревенскаром, несомненно, следил Питер. Она в этом не сомневалась. Но с какой целью? Если бы только он доверился ей, она узнала бы правду, пусть и самую жуткую. Даже если он оказался шпионом, она пошла бы за ним на край света.
        Аманда всхлипнула и помчалась вверх по лестнице. Но, прибежав в свою комнату, не переодеваясь села за письменный стол.
        «Если я сама не могу обрести счастья,  — грустно подумала она, подвигая к себе лист бумаги,  — постараюсь хоть кого-то сделать счастливым».
        Она долго сочиняла коротенькое послание, написав, внимательно его перечитала.

        «Сэр! Довожу до вашего сведения, что я обладаю сведениями, имеющими для вас огромное значение. Буду вам чрезвычайно признательна, если вы по получении письма тотчас же заедете ко мне, поскольку завтра вечером я уезжаю из Лондона.
        С уважением,
        Аманда Берк».

        Поставив подпись, она позвонила и попросила вошедшую горничную передать лакею, чтобы это письмо было немедленно доставлено полковнику Грэхему Монро в веллингтонские казармы.
        — Письмо необходимо вручить лично адресату и как можно скорее,  — сказала Аманда.  — И вот еще что, Марта…
        — Слушаю, мисс.
        Горничная внимательно взглянула на нее, и Аманда, смутившись, пробормотала:
        — Не нужно ставить его сиятельство… в известность об этом письме.
        — Как прикажете, мисс.
        Девушка вышла из комнаты, шурша передником. Аманда со вздохом принялась стаскивать платье. Она бросила его на пол и подумала, что никогда больше не сможет надеть его без содрогания, поскольку платья касались руки лорда Ревенскара.
        На мгновение закрыла глаза и вздрогнула при мысли о том, что ее ждет завтра ночью, когда она станет его женой. Кто спасет ее? Как рассказать обо всем Питеру? Если бы она могла написать ему, как полковнику Монро. Но Питер ушел в никуда, не оставив адреса.
        «Предатель!» Голос лорда Ревенскара, когда он произносил это слово, был полон презрения. Неужели Питер действительно предатель? Неужели он способен предать родину? И внезапно Аманда поняла — если верит в это, значит она ничем не лучше лорда Ревенскара. Она должна доверять Питеру. Не может такой честный, открытый человек быть изменником своей родины.
        — Я должна доверять ему!  — Аманда произнесла свою клятву вслух и внезапно почувствовала, что задыхается в доме ненавистного ей человека, подошла к окну, распахнула его. Весеннее солнце веселым потоком хлынуло в комнату. Аманда, всматриваясь в даль, горячо молилась, чтобы ее любовь на крыльях долетела до Питера, как бы далеко он ни находился.
        Солнечный лучик ласковой рукой коснулся ее лба. Девушка ощутила неудержимое желание оказаться в сильных и в то же время нежных объятиях Питера, склонить голову на его плечо.
        Через полчаса она постучала в комнату леди Стендон.
        — Войдите,  — послышался тусклый, апатичный голос, до боли знакомый Аманде.
        Переступив порог комнаты, она увидела леди Стендон у окна в кресле-качалке. На коленях книга, но она даже не пыталась притвориться, что читает.
        — Извините, Аманда,  — сказала она,  — но мне нужно отдохнуть. У меня очень болит голова, даже глаза открыть больно. Лекарство я уже выпила и надеюсь, что вскоре это пройдет.
        — Я вам очень сочувствую. Могу ли чем-нибудь вам помочь?
        — Благодарю вас,  — тоном умирающей произнесла леди Стендон.
        — Я только что видела лорда Ревенскара,  — сказала Аманда.  — Он просил передать вам, что венчание состоится завтра.
        — Завтра?  — поразилась леди Стендон.
        — Я умоляла его подождать,  — продолжала Аманда,  — но безуспешно. Принц будет посаженым отцом и устраивает для нас обед в Карлтон-хаусе.
        — Вот так свадьба!  — воскликнула леди Стендон.  — Во главе стола отъявленный распутник, который бросил свою жену и, по сути дела, женился на миссис Фитцхерберт.
        В голосе ее послышалось столько презрения, что Аманда удивленно взглянула на нее. И вдруг леди Стендон с жаром схватила ее за руку:
        — Аманда, вся эта грязь не для вас. Опомнитесь, пока не поздно. Не выходите замуж за моего брата, не ввергайте себя в пучину страдания, которое хуже смерти. Уезжайте домой. Спрячьтесь там! Не выставляйте себя на всеобщее посмешище.
        — Я много размышляла,  — отвечала Аманда,  — с того самого дня, когда дала лорду Ревенскару обещание стать его женой. Мы заключили с ним сделку — и я выполню данное ему обещание, ибо он, хоть немного и смошенничал, выполнил свое. Разве можно нарушать слово чести?
        — Мне кажется, в исключительных случаях можно.
        — Более того,  — продолжала Аманда,  — его сиятельство только что сообщил мне, что папу собираются назначить епископом фрекенберийским. Представляете, что это значит? Он всю жизнь из сил выбивался, стараясь дать детям образование. Вечное безденежье. Моя мама выросла совершенно в других условиях, но, выйдя замуж за папу, тоже была вынуждена бороться за существование. Наконец-то и она заживет по-человечески. Я видела однажды епископский дворец у собора во Фрекенбери. Великолепное сооружение…
        Аманда замолчала, а леди Стендон ласково, как никогда прежде с ней не говорила, произнесла:
        — Бедное дитя! Ягненок, идущий на заклание!
        — Я ничего не могу изменить. Мне остается лишь молиться, чтобы меня спас тот, кого люблю.
        Голос дрогнул, слезы заструились по щекам, и Аманда, уткнувшись в подушку кресла, разрыдалась.
        — А разве нельзя сообщить ему?  — мягко спросила леди Стендон.
        — Нет, я не знаю, где его искать. Если бы в запасе было время!
        — Я буду молиться за вас. Похоже, ничего другого не остается. Если бы вы послушались меня и бежали отсюда!
        Аманда взглянула на нее:
        — А если бы у вас появилась возможность начать жизнь сначала, как бы вы поступили?
        — Да я на край земли убежала бы, только бы избавиться от того, что пережила после свадьбы,  — пылко ответила леди Стендон.  — Теперь-то я знаю, поверьте мне, Аманда, что положение, деньги, богатство не играют роли, когда речь идет о любви или ненависти, счастье или прозябании. Женщина может быть счастлива с любимым в хижине и в то же время несчастлива по дворце с ненавистным ей человеком.
        Голос леди Стендон звучал уверенно, щеки порозовели, и в этот момент она казалась молодой и даже красивой. Но тут же словно тень набежала на ее лицо, и перед Амандой опять была прежняя суровая и замкнутая леди Стендон.
        — Мне не следовало вам всего этого говорить,  — сказала она таким тоном, что Аманда поняла: леди Стендон жалеет о своей откровенности.
        — Через час поедем по магазинам,  — ровным голосом произнесла дама.  — Мы еще не все купили.
        — Хорошо,  — покорно отозвалась Аманда.
        Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, и собралась уже идти к себе, боясь встретить лорда Ревенскара, как к ней подошел лакей:
        — Простите, мисс, вас у дверей дожидается торговка цветами. Говорит, у нее для вас записка и ей велено вручить вам лично. Я пытался прогнать ее, но она с места не сдвинулась.
        — Я сейчас к ней выйду.
        Аманда пошла в свою комнату и взяла ридикюль. Когда она собиралась в Лондон, отец дал ей две золотые гинеи и немного серебра.
        Аманде эти деньги пока не пригодились. За все платила леди Стендон. Но если у этой торговки действительно для нее записка, следует ее отблагодарить.
        А вдруг это Питер ей написал? При мысли о нем сердце сладко забилось. Или это ловушка, очередная попытка леди Изабеллы избавиться от нее?
        Она пошла за лакеем к входной двери.
        — Прошу вас, подождите здесь, мисс,  — сказал лакей,  — я ее сейчас приведу.
        И он поспешил вниз по лестнице. В холле находились еще два лакея, так что Аманда чувствовала себя в относительной безопасности. Около дома никакой кареты, на площади всего несколько прохожих.
        Вряд ли это ловушка, подумала Аманда, но все равно была немного встревожена. После прошедшей ночи она стала подозрительной.
        Лакей вернулся. За ним шла грузная пожилая женщина. На плечи наброшена шаль, на голове шляпа, украшенная поникшими перьями. В руке — корзинка с маленькими букетиками лаванды.
        — Вот она, мисс,  — доложил лакей Аманде и Повернулся к торговке: — Это мисс Берк. И если ты пришла сюда, чтобы выудить у нее деньги, я живо спущу тебя с лестницы.
        — Не нужны мне никакие деньги, нахальный ты мальчишка,  — ответила женщина смело.  — Иди-ка сунь свою напудренную голову под кран да охолонись маленько.  — Она улыбнулась Аманде заискивающей улыбкой.  — Я принесла тебе букетик лаванды, красавица, от друга.  — Женщина вытащила из корзинки цветы. Аманда взяла их, на стебли был намотан клочок бумаги.  — Он просил передать тебе прямо в руки, дорогуша,  — прошептала она Аманде прямо в ухо.  — Красавец мужчина. А чтобы ты поняла, от кого записка, говорит, скажи, что она прилетела на крыльях. Так и сказал — на крыльях.
        Аманда крепко зажала букетик в руке.
        — Спасибо большое. Цветы просто чудесные.
        Она порылась в ридикюле и вытащила несколько серебряных монет.
        — Он мне уже заплатил, милочка,  — честно призналась торговка.
        — Ничего, возьмите и это за хлопоты.
        Как это замечательно — получить весточку от Питера и знать, что он думает о ней. Она вернулась в дом и помчалась вверх по лестнице. А с улицы уже доносился пронзительный голос торговки цветами:
        — Лаванда! Кому букетик лаванды!
        Аманда вбежала в комнату, захлопнула за собой дверь и закрыла ее на ключ. Трясущимися пальцами развернула записку. Она была без обращения и без подписи. Четким прямым почерком — Аманда почему-то представляла его почерк именно таким — было написано:

        «Мы должны встретиться… Приходи сегодня около полуночи в маленькую беседку. Я буду ждать тебя».

        Глава 12

        Леди Стендон ни с того ни с сего вдруг предалась новому расточительству. У Аманды глаза округлились от удивления, когда они принялись ходить из магазина в магазин и заказывать дюжину платьев вместо одного, двадцать-тридцать шляпок вместо двух-трех.
        Список покупок был нескончаем, а сетования Аманды на то, что куплено уже достаточно, что ей ни к чему столько туалетов, леди Стендон оставляла без внимания.
        Как будто она вымещала свою злость на брата, принуждая его раскошелиться. Меха, туфли, шали, шарфы так и мелькали перед глазами Аманды, пока голова не пошла кругом и она уже не соображала, что они купили, а что еще нет.
        Наконец, когда карета остановилась перед очередным магазином на Бонд-стрит, измученная Аманда взмолилась:
        — Я с ног валюсь от усталости. Может быть, вернемся на Гросвенор-сквер?
        Сначала ей показалось, что леди Стендон вздохнула с облегчением, но потом, видимо решив, что еще не все деньги потрачены, сказала:
        — Давайте зайдем в этот магазин напоследок, а потом поедем домой.
        Аманда нехотя вошла следом за ней в салон — низкий потолок, мягкие ковры, зашторенное окно. Как это было много раз в течение дня, к ним навстречу бросилась хозяйка магазина — на лице выражение неподдельного восторга.
        — Ваше сиятельство! Счастлива приветствовать вас в нашем магазине.
        Аманде показалась, что всему кварталу уже стало известно об их безудержных тратах. Она уселась рядом с леди Стендон на парчовую с золотом софу, а хозяйка принялась лихорадочно открывать дверцы шкафов и вынимать туалеты, доверительно сообщая, что материал, из которого они сшиты, только на этой неделе привезен контрабандистами из Франции.
        У Аманды не было причин сомневаться в правоте ее слов. Хоть Англия и находилась в состоянии войны с этой страной, дамам с Сент-Джеймса по-прежнему требовались наряды из японского бархата, газа, парчи и муслина, отличавшиеся типично французским изяществом, золотые и серебряные ленты, которые можно было купить только по ту сторону канала.
        — Говорят, жена первого консула, мадам Бонапарт, заказала себе точно такое же платье,  — тараторила между тем хозяйка магазина.  — Взгляните на эти ленты, а как великолепно украшен подол. Только в Париже способны придать платью такой шик.
        — Сколько?  — сухо спросила леди Стендон.
        Хозяйка назвала сумму — и даже у Аманды, привыкшей за день к огромным цифрам, перехватило дыхание.
        — Берем,  — сказала леди Стендон.
        — Но послушайте,  — прошептала Аманда.
        Леди Стендон только отмахнулась:
        — Мы его возьмем, Аманда. По-моему, оно должно быть вам в самый раз. Если нужно будет что-то убавить или прибавить, сделают тотчас же.
        — Разрешите показать вам другие платья,  — задыхаясь от восторга, проговорила хозяйка магазина. Ринувшись к шкафу, она вытащила целый ворох туалетов один краше другого.
        Аманда встала и отошла в дальний угол магазина, туда, где увидела забавную коллекцию манекенов, одетых по последней моде. Бесполезно спорить с леди Стендон, подумала она. Что ж, если хочет тратить деньги брата — это ее дело.
        Аманда решила, что добрую половину платьев отдаст Генриетте. Одно, пожалуй, можно перешить для мамы, а некоторые со временем переделать для Каролины.
        Интересно, вспоминают ли они о ней в эту минуту? И когда получат письмо лорда Ревенскара о том, что свадьба состоится завтра в полдень? Наверное, завтра, а может, послезавтра. По крайней мере, слишком поздно, чтобы успеть, если бы захотели, приехать. Внезапно ее охватило отчаяние — нет, они забыли о ней, поглощенные предстоящим переездом во Фрекенбери. Они-то думают, что будут жить в доме декана, но скоро узнают, что их местом обитания станет епископский дворец.
        Она все еще смотрела на манекены невидящим взглядом, как вдруг из глубины магазина — по-видимому, там находились примерочные — выплыла знакомая фигура.
        Леди Изабелла! Шляпа украшена перьями, сшитое по последней моде платье плотно облегало фигуру, отчего леди Изабелла двигалась со змеиной грацией. Она направлялась к двери, когда заметила Аманду. На лице ее отразилось крайнее удивление, и девушка поняла, что ей не успели доложить о дерзком побеге из публичного дома. Прошло несколько минут, прежде чем леди Изабелла обрела голос.
        — Как тебе удалось бежать?  — помимо воли вырвалось у нее.
        Очевидно, леди Изабелла сказала первое, что пришло ей в голову.
        Аманда холодно и без всякого смущения встретила взгляд темных, полных мстительного огня глаз. В первый раз с момента появления в Лондоне она полностью владела ситуацией. Впервые не боялась того, что происходит.
        — Простите, но я не понимаю вас, миледи,  — спокойно произнесла она.  — Откуда я должна была бежать?
        Лицо леди Изабеллы исказилось от гнева. Она явно не ожидала отпора, точно так же как не думала лицезреть Аманду собственной персоной.
        — Черт бы тебя побрал!  — яростно воскликнула она.  — Ну ничего, кое-кто за это поплатится!
        Изабелла обернулась к хозяйке магазина, которая шла за ней по пятам, готовая предупредить любое желание.
        — Я не возьму эти платья,  — громко заявила она.  — И те, что заказала сегодня утром, тоже.
        — Но миледи… миледи!  — воскликнула пораженная хозяйка, но леди Изабелла не обратила на ее возгласы ни малейшего внимания.
        Она еще раз яростно взглянула на Аманду, стиснув руки, будто готовилась нанести ей удар, и прошипела сквозь плотно сжатые зубы:
        — Чтоб тебе сгореть в аду, там, где я по твоей милости теперь нахожусь.  — И она вышла из магазина, в котором сразу повисла гнетущая тишина.
        Аманде стало дурно. Если леди Изабелла уже пребывала в аду, то и для нее он не за горами: завтра она узнает, что это такое. Девушка подошла к леди Стендон:
        — Прошу вас, давайте закончим примерку в другой раз. Я страшно устала.
        Леди Стендон, видимо, почувствовала, что нервы Аманды напряжены до предела, мгновенно поднялась.
        — Размеры мисс Берк вы можете взять у мадам Беклэр в соседнем магазине,  — сказала она.  — Мы только что там были.
        — Да, ваше сиятельство. Благодарю. Всегда рада видеть вас в нашем магазине.
        Аманда села в карету рядом с леди Стендон и закрыла глаза. Поединок с леди Изабеллой лишил ее последних сил. Генриетта подняла бы ее на смех, если бы узнала, что она так все близко принимает к сердцу. Но Аманда ничего не могла с собой поделать — никогда она не ощущала себя столь несчастной.
        Единственным утешением была записка от Питера. Аманда огорченно подумала, что до вечера, когда они встретятся, время будет тащиться с черепашьей скоростью. Но ничего. Она расскажет ему, что ее ожидает. Аманда не представляла, каким образом он ей поможет, но в то же время только Питер был единственной надеждой на спасение.
        Леди Стендон — на лице обычное бесстрастное выражение — всю дорогу до Гросвенор-сквер не проронила ни слова. Было уже около пяти, и Аманда считала минуты, когда наконец тихонько выйдет в сад и встретится с Питером.
        Лошади остановились перед домом лорда Ревенскара. Лакей поспешно выкатил на тротуар красную дорожку, леди Стендон вышла из кареты. Аманда тоже встала, но уронила свой ридикюль. Она бросилась поднимать сначала его, потом выпавший оттуда платочек, и, когда наконец выбралась из кареты, леди Стендон уже скрылась в дверях. Не успела Аманда войти в дом, как к ней подошел дворецкий:
        — К вам пришел джентльмен, мисс. Имя свое не назвал, но сказал, что вы хотели с ним поговорить.
        — Да-да,  — кивнула Аманда.  — Где он?
        — В музыкальной комнате, мисс. Я подумал, что там вам никто не помешает, даже если его сиятельство вернется.
        — Вы все предусмотрели,  — похвалила его Аманда.
        Музыкальная комната находилась в дальнем конце дома, и ею редко пользовались. Аманда вошла, навстречу ей поднялся высокий худощавый мужчина средних лет, одетый в форму гвардии гренадеров. Суровое, изборожденное морщинами лицо… Вероятно, в молодости, решила Аманда, он был недурен собой. Сейчас этот сдержанный человек пребывал, по всей видимости, в недоумении. Он как-то робко поклонился ей и удивленным голосом произнес:
        — Вы мисс Берк?
        — Да, добрый день,  — вежливо отозвалась она и присела в реверансе.  — Меня зовут Аманда Берк, а вы, полагаю, полковник Грэхем Монро?
        — Да. Я получил ваше письмо.
        — Как хорошо, что вы так быстро приехали. Прошу вас, садитесь.
        — Вероятно, вы писали мне, чтобы узнать о судьбе Руперта Берка, который служил в моем полку,  — сказал полковник.  — Я пытался разыскать его семью, но точного адреса не нашел. Знал только, что она проживала где-то в Йоркшире или на севере Англии. Очень сожалею, но должен сразу сказать вам, что он погиб. Его убили, когда наш полк находился в Индии…
        Аманда остановила его:
        — Нет-нет, сэр. Я писала вам совсем по другому поводу. Фамилия моя действительно очень распространенная, но, уверяю вас, я не знаю никакого Руперта Берка, да и вообще никого, кто служил бы с вами в Индии.
        — Простите,  — недоуменно произнес полковник Монро,  — но тогда я вообще не понимаю, зачем вы хотели видеть меня.
        — По-моему, в своем письме я упоминала, что хотела с вами встретиться по причине, касающейся непосредственно вас.
        — Меня?  — сдержанно переспросил полковник Монро.  — Маловероятно. Я совсем недавно вернулся в Англию, а до этого пятнадцать лет прослужил в Индии. Так что в этой стране не многое может иметь ко мне отношение.
        — Напротив. Есть один человек, который имеет к вам самое непосредственное отношение.  — Аманда выдержала паузу.  — Это Шарлотта.
        — Простите, мисс Берк,  — сурово сказал он,  — но я не понимаю, какую цель вы преследовали, заманив меня в этот дом. Разрешите откланяться.  — Полковник Монро поднялся и отвесил ей сдержанный поклон.  — Всего хорошего, мисс,  — решительно произнес он и направился к двери.
        Аманда в растерянности смотрела ему вслед, не зная, что предпринять, потом негромко, но отчетливо произнесла:
        — Неужели вы не в силах обуздать свою гордыню? Неужели вам не интересно узнать о судьбе женщины, которую вы когда-то любили и которая так самозабвенно любила вас, что вся ее жизнь вдали от вас была полна горя и страданий? Может быть, она умерла, а может, до сих пор влачит жалкое существование, а вам это безразлично, вы даже не удосужитесь спросить, как ей живется.
        Полковник Монро остановился и выслушал эту бурную речь, стоя спиной к Аманде. Когда она закончила, обернулся и спросил:
        — Она умерла?
        Аманда с облегчением вздохнула.
        — Так вам все-таки не совсем безразлично,  — заметила она.
        — Мои чувства не должны вас волновать,  — возразил полковник Монро.  — Я с вами не знаком и не знаю, почему вы вмешиваетесь в мои личные дела, но, поскольку вам, видимо, известно немало, считаю нужным объясниться.  — Он откашлялся и продолжил: — Когда-то, как вы правильно заметили, я знал одну женщину по имени Шарлотта. Я любил ее и считал, что она отвечает мне взаимностью, однако жестоко ошибся. Она вышла замуж за другого.
        В его голосе было столько горечи, что Аманда поняла: он до сих пор любит леди Стендон — и почувствовала к полковнику искреннюю симпатию.
        — Значит, вы ее помните. Более того, она вам до сих пор небезразлична. А задавали ли вы себе вопрос, почему она вышла замуж за другого?
        — Это очевидно,  — кивнул он головой.
        — Очевидно?  — переспросила Аманда.  — То есть потому, что лорд Стендон был богат и знатен? Потому что он ей в отцы годился? Потому что ее силой заставили выйти замуж за человека, чей моральный облик был ей отвратителен? За негодяя, который время от времени избивал ее до потери сознания?
        Полковник Монро стиснул зубы и сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Он медленно подошел к ней:
        — Кто вам это сказал?
        — Мне известно все,  — ответила Аманда.  — Ваши письма друг к другу перехватывались. Но если бы вы действовали решительно, силой ворвались в этот дом, она бы с радостью бежала с вами, не задумываясь о последствиях.
        — Что я мог сделать?  — вырвалось у полковника Монро.  — Корнет без гроша в кармане… Разве что предложить Шарлотте полную лишений жизнь, зачем она ей?
        — Да, она счастлива была бы жить такой жизнью! Это лучше, чем жалкое существование с человеком, которого ненавидишь.
        — Пожалуй, я глупо поступил, сейчас мне это ясно, но тогда я мог только согласиться с мнением Шарлотты, что мы должны расстаться.
        — Это было не ее мнение, а ее брата.
        — Ревенскара?  — полковник удивленно вскинул брови.  — Так это он все подстроил?
        Он внимательно оглядел комнату:
        — Чей это дом?
        — Лорда Ревенскара.
        — В таком случае мне здесь нечего делать!  — воскликнул он.  — Я больше ни секунды не задержусь под крышей этого негодяя.
        — Вы его не увидите,  — успокоила полковника Аманда.  — Но, перед тем как уйдете, я хотела бы принести вам подарок, который напомнил бы о прошлом. Думаю, вы будете хранить это как бесценное сокровище.
        — Какая-то вещица Шарлотты?  — внезапно осевшим голосом спросил полковник.  — Я был бы вам очень признателен.
        — Тогда подождите здесь,  — сказала Аманда.  — Я вернусь через пару минут. Только обещайте, что никуда не уйдете.
        — Хорошо,  — согласился полковник Монро.
        Аманда выбежала из комнаты, а полковник остался стоять у камина. Он не отрываясь смотрел на языки пламени — на лице глубокая грусть. Аманда вихрем взлетела по лестнице. С таким проворством они с Генриеттой обычно скрывались от непрошеных гостей или неслись домой, когда, заигравшись, только в последнюю минуту вспоминали, что пора ужинать.
        Тяжело дыша, Аманда подбежала к комнате леди Стендон и, постучавшись, распахнула дверь:
        — Прошу вас,  — нетерпеливо проговорила она,  — пойдемте со мной в музыкальную комнату. Там сидит мужчина, он очень расстроен, и лишь вы можете ему помочь.
        Леди Стендон сидела у туалетного столика. Она как раз сняла шляпку, которая была на ней, когда они ходили за покупками. Она тут же поднялась и озабоченным тоном спросила:
        — Очень расстроен? Кто он и почему пришел сюда?
        — Я его пригласила,  — ответила Аманда.  — Сейчас нет времени вам что-то объяснять. Прошу вас, давайте спустимся вниз. Я чувствую, что только вы спасете его.
        — Конечно, конечно,  — засуетилась леди Стендон.  — Он плохо себя чувствует? Может, взять с собой сердечные капли? Вы сказали слугам, чтобы принесли ему вина?
        — Думаю, в лекарствах нет никакой надобности,  — ответила Аманда, сбегая по лестнице. Леди Стендон быстрым шагом шла за ней.  — Когда вы увидите его, вы сразу поймете, что ему нужно. Но прошу вас, поторопитесь.
        Говоря это, она внимательно посмотрела в сторону входной двери: будет ужасно, если лорд Ревенскар появится именно сейчас, войдет в дом и спросит, куда это они направляются. Но, слава Богу, по пути никто не попался и они спокойно дошли до музыкальной комнаты.
        Аманда распахнула дверь. Полковник все еще задумчиво стоял у камина, где она его оставила, и, когда они вошли, поднял голову.
        Сделав несколько шагов, леди Стендон резко остановилась — она узнала его. Оба будто окаменели. Прошло немало времени — они по-прежнему молча смотрели друг на друга. Потом, тихонько вскрикнув, леди Стендон бросилась к полковнику.
        — Грэхем! О Грэхем!  — шептала она.
        Она касалась его руками, словно боялась, что он вот-вот исчезнет.
        — Грэхем! Грэхем!  — все повторяла она, и в голосе ее слышалась такая боль, что Аманда чуть не разрыдалась.
        И вдруг, словно по мановению волшебной палочки, леди Стендон исчезла — перед полковником стояла молоденькая девушка. Сияющие глаза, трепещущие губы, щеки, окрашенные нежным румянцем. Казалось, годы лишений и страданий унеслись прочь. Перед Амандой и полковником предстала сама юность.
        — Грэхем, это ты!
        В голосе леди Стендон слышалось такое ликование, что и полковник Монро, не отрываясь глядевший на нее, тоже будто помолодел.
        — Шарлотта!  — воскликнул он.  — Ты совсем не изменилась. Такая же, как и прежде.
        Аманда выскользнула из комнаты и закрыла за собой дверь. Слезы радости струились по щекам — два человека снова счастливы. И в то же время она не могла им не завидовать — они вновь обрели свою любовь.
        Девушка вытерла слезы и, спустившись в холл, подошла к двум лакеям, стоявшим у дверей.
        — Леди Стендон находится сейчас в музыкальной комнате. Она не хочет, чтобы ее беспокоили, поэтому прошу вас никого туда не пускать. Понятно?
        — Хорошо, мисс,  — ответил один из них.
        Аманда медленно поднялась в свою комнату. Чтобы ни произошло с ней в дальнейшем, по крайней мере одно доброе дело она сделала — принесла двум людям счастье и спасла леди Стендон от никчемного существования, которое, как та считала, было ей уготовано.
        Не успела Аманда пробыть в своей комнате и нескольких минут, как дверь распахнулась и на пороге появилась сияющая леди Стендон. Она показалась ей поразительно молодой — старшая сестра да и только. При ее появлении Аманда вскочила, леди Стендон порывисто обняла ее.
        — Как я благодарна вам, Аманда!  — воскликнула она.  — Вы дали нам такое счастье, что мы до конца жизни будем обязаны за то, что вы для нас сделали.
        — Почему полковник Монро так быстро уехал?  — поинтересовалась Аманда.
        — Грэхем не захотел больше оставаться в этом доме,  — сказала леди Стендон.  — После того горя, что принес нам мой брат, он не желает даже дышать с ним одним воздухом. Завтра Грэхем вернется и заберет меня отсюда. Сейчас он поехал взять разрешение на брак. Теперь-то уж не нужно испрашивать на то соизволения Хьюго.  — Чуть задыхаясь от возбуждения, она продолжала: — Грэхем настаивал, чтобы я тотчас же с ним уехала. Он бы нашел священника, и тот обвенчал бы нас. Но я сказала ему, что не могу оставить вас одну. Хотя после вашей свадьбы ноги моей не будет в этом доме.
        — Вы так ненавидите вашего брата?
        — Да! Мы с Грэхемом могли бы жить вместе целых пятнадцать лет!.. Мои собственные страдания не в счет. Ужасно то, что столько лет безвозвратно потеряно!
        — Будь все по-другому, может быть, вы не относились бы друг к другу с такой нежностью,  — заметила Аманда.
        — Верно,  — застенчиво произнесла леди Стендон, а потом улыбнулась — и как будто солнце вышло из-за туч и осветило все вокруг.  — Ах, Аманда! Только подумайте, он любил все эти годы только меня. В его жизни не было другой женщины.
        — Сэр Артур Веллесли назвал полковника женоненавистником. Это человек, который избегает женщин?
        — Нет, Грэхема нельзя назвать женоненавистником,  — улыбнулась леди Стендон.  — Он сказал мне, что в жизни его была только одна женщина и в его сердце не нашлось места для другой.  — Внезапно она широко раскинула руки.  — Аманда! Аманда! Я просто счастлива! Думала, что никогда уже не испытаю подобного чувства. Но вы вернули меня к жизни. Благодаря вам я вновь обрела молодость. Я люблю и любима.
        — Я очень рада за вас,  — искренне сказала девушка.
        — Если бы только и у вас в конце концов все уладилось, дорогая вы моя девочка,  — прошептала она.
        Раздался стук в дверь, обе вздрогнули.
        — Кто там?  — спросила Аманда.
        — Его сиятельство просит леди Стендон и мисс Берк спуститься в салон.
        — Нужно идти,  — быстро сказала леди Стендон.  — Очень прошу вас, Аманда, займите его разговором. Если он будет чересчур пристально смотреть на меня, обязательно что-нибудь заподозрит. И если он и на этот раз помешает нам с Грэхемом быть вместе, клянусь, я задушу его своими руками.
        — Постараюсь,  — пообещала Аманда.
        Когда они вошли в салон, лорд Ревенскар уже поджидал их.
        — Хочу дать вам обеим последние наставления,  — сказал он.  — Сегодня я ужинаю не дома. Устраиваем мальчишник у Ваттерса. Привилегия жениха, дорогая моя Аманда, перед тем как лишиться свободы, покутить напоследок с дружками.
        — Да, милорд,  — едва слышно произнесла Аманда.
        — Я только что от принца,  — продолжал лорд Ревенскар.  — Он вообразил, что немного простудился, а вы знаете, как он трясется над своим здоровьем. Поэтому решено провести венчание не в Гросвенор-церкви, как было намечено, а в Китайской гостиной Карлтон-хауса. Обряд совершит архиепископ кентенберийский.
        — Архиепископ!  — ахнула Аманда.
        — Да, моя милая. Нас соединят друг с другом самыми крепкими узами.
        Аманда промолчала, только опустила глаза, а лорд Ревенскар добавил:
        — Думаю, вам будет приятно услышать, что архиепископ дал разрешение назначить вашего отца епископом фрекенберийским. А я только что приказал опубликовать в правительственной газете сообщение о том, что завтра состоится бракосочетание восьмого барона Ревенскара с Амандой, старшей дочерью епископа фрекенберийского и миссис Берк.
        — Папа — епископ!  — воскликнула Аманда.  — Как он, должно быть, рад!
        — А вы? Вы рады или благодарны мне?  — осведомился лорд Ревенскар.
        — Естественно, и то и другое, милорд,  — ответила Аманда.
        — Счастлив это слышать,  — насмешливо сказал лорд Ревенскар.
        В дверях появился лакей.
        — Что еще?  — поморщился лорд Ревенскар.
        — Приехал какой-то человек и привез корзину с птицами, милорд. Говорит, вы его ждете.
        — Ах да. Это Вистлер, он поставляет мне птиц,  — обрадовался лорд Ревенскар.  — Существует одна давняя, но сейчас почти забытая традиция, Аманда. Думаю, она вам придется по душе. Сразу после венчания новобрачная должна выпустить на волю несколько белых голубей. Я рассказал об этой традиции его высочеству, и тот пришел в восторг. Он обожает подобные затеи. Я попросил Вистлера прислать мне несколько голубей. Все очаровательные птахи, которыми полон мой птичник,  — тоже его рук дело. Однако не ожидал, что он так быстро выполнит поручение. Давайте спустимся вниз и посмотрим, что он нам принес.
        — По-моему, традиция эта просто замечательная,  — сказала Аманда.
        — А ты что скажешь, Шарлотта?  — спросил лорд Ревенскар, внезапно осознав, что сестра еще не произнесла ни слова в течение всего разговора.
        — А я думаю о том, что происходит с бедными птичками после того, как их выпустят… Я слышала, что птиц с ярким оперением их бесцветные собратья часто заклевывают до смерти.
        — Думаю, к голубям это не имеет отношения,  — сказала Аманда.  — Когда мы были еще детьми, у нас дома было несколько ручных птиц. Другие птицы их не трогали, даже ели из их кормушки.
        — Шарлотта, как всегда, видит во всем только мрачную сторону,  — весело проговорил лорд Ревенскар.  — Идемте, Аманда, посмотрим, что принес нам Вистлер.
        Они спустились в комнату, примыкающую к птичнику. Обернувшись, Аманда увидела, что леди Стендон не идет за ними, но не испугалась, ибо знала, что не останется с лордом Ревенскаром наедине — с ними будет мистер Вистлер со своими голубями.
        Когда они вошли в холл, высокие напольные часы пробили шесть. Лорд Ревенскар вытащил из кармана часы и взглянул на них.
        — Я могу уделить голубям только несколько минут,  — заметил он.  — Должен успеть переодеться. Мальчишник начинается в половине восьмого.
        — Вы не должны опаздывать, не так ли?  — Аманда постаралась придать голосу побольше участия.
        Время от шести и до двенадцати тянулось для Аманды так медленно, как никогда в жизни. Каждую минуту она смотрела на каминные часы, а потом, решив, что они наверняка стоят, выбегала на лестницу и, перегнувшись через перила, смотрела на большие напольные часы, которые показывали точно такое же время.
        Когда лорд Ревенскар отправился на свою вечеринку, Аманда вернулась в комнату леди Стендон. Они обе решили поужинать в своих спальнях.
        — Мне хочется полежать и помечтать о Грэхеме,  — просто сказала леди Стендон.  — Не хочу ни разговаривать ни с кем, ни видеть никого.
        — Я вас очень хорошо понимаю,  — ответила Аманда.  — Окажись я на вашем месте, тоже хотела бы помечтать в тишине.
        Она поужинала в спальне. Теперь горничная, которая принесла ей поднос, расскажет всей прислуге о том, что Аманда легла спать. Когда та, захватив остатки ужина, вышла, Аманда встала и быстро оделась.
        Ей хотелось, чтобы Питер увидел ее в новом платье. И она выбрала самое красивое — из мягкой дорогой ткани с глубоким вырезом. В нем она казалась старше и вместе с тем еще прекраснее. Потом Аманда тщательно причесалась. Но как ни тянула время, оказалось, что до полуночи, когда Питер должен появиться в саду, остается еще целых два часа.
        Наконец стрелки часов подобрались к заветной цифре. Аманда накинула на плечи шаль и тихонько взялась за ручку двери.
        Дом был погружен в полную тишину, только в холле тикали часы, но Аманда знала, что у входной двери дежурит лакей, и старалась ступать как можно тише. На цыпочках спустилась по парадной лестнице, потом по черной и очутилась в самом дальнем конце дома.
        Она заранее выяснила, что выйти в сад легче всего из небольшой комнаты, примыкающей к музыкальной. Там было французское окно, а самой комнатой пользовались редко.
        В коридорах темно — почти все слуги улеглись. Аманда наконец дошла до нужной ей комнаты, окна которой выходили в сад. Бледная луна появилась из-за туч, и света оказалось достаточно, чтобы разглядеть запоры на французском окне.
        Аманда повернула ручки. Они чуть скрипнули, девушка вздрогнула от страха, но с облегчением поняла, что окно отворилось. Выскользнув на небольшую террасу, она сбежала по каменным ступенькам к фонтану. Обогнув его, понеслась прочь от дома и выбежала в парк к беседке.
        Из дома беседка выглядела изящной, но вблизи представляла собой громоздкое сооружение из нескольких колонн, подпиравших высокую крышу. Внутри стояла скамейка, а покатая крыша отбрасывала тень — разглядеть кого-либо в беседке не представлялось возможным, по крайней мере ночью.
        Аманда, слегка волнуясь, вошла в беседку. Впервые с того момента, как получила записку от Питера, ей пришла в голову мысль — а не очередная ли это ловушка леди Изабеллы?
        Когда Аманда проходила мимо колонн, ее вдруг кто-то притянул к себе. Резко обернувшись, она увидела перед собой Питера и облегченно вздохнула.
        — Моя дорогая, любимая! Я так боялся, что ты не придешь,  — воскликнул он.
        — А я боялась, что ты…  — ответила Аманда.  — Как ты догадался, что нужен мне?
        — Почувствовал,  — ответил Питер.  — Внутренний голос подсказал мне, что я должен быть рядом.
        — Я и правда звала тебя,  — сказала Аманда.  — Посылала тебе на крыльях свою любовь. И ты услышал меня.
        — Да, моя любимая, услышал,  — ответил Питер.  — Но что случилось, скажи?
        Он не поцеловал ее, а усадил рядом с собой на скамью. Теперь Аманда видела только очертания его головы и широких плеч, темнеющих на фоне ночного неба. Она вся дрожала от волнения и страха, и Питер чувствовал это.
        — Завтра… моя свадьба,  — удалось вымолвить Аманде.
        Питер вздрогнул, как будто она его ударила, и сдавленным голосом произнес:
        — Бог мой! Что же мне делать? Как спасти тебя?

        Глава 13

        Аманда стояла, безучастная ко всему.
        — Очаровательна!  — говорили одни.
        — Такой красивой невесты свет не видывал!  — восторгались другие.
        Она пропускала мимо себя комплименты, ощущая только тяжесть в груди. В горле стоял комок. Руки были холодны как лед. Из зеркала на нее глядело безжизненное лицо — живыми оставались только глаза, темные от волнения.
        «Неужели все происходит наяву, а не во сне?» — спрашивала она себя и чувствовала, что улетучивается последняя надежда. Она слепо верила в чудо, в то, что Питер спасет ее. В ушах, не переставая, звучал его голос: «Бог мой! Что же мне делать? Как спасти тебя?»
        Вчера ночью, услышав эти слова, Аманда почувствовала себя так, будто мир вокруг рухнул. Столько отчаяния было в них. Он до боли сжал ее руки — прикосновение его пальцев она ощущала до сих пор.
        Потом они долго молчали. Аманда понимала, что перешла какую-то невидимую грань. Теперь она знала — что бы ни случилось, она все воспримет как должное.
        Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Питер наклонился и уткнулся головой в ее ладони.
        — Я пал в твоих глазах, Аманда,  — произнес он дрогнувшим голосом.  — В глазах единственной, кого я безгранично люблю и чьим мнением дорожу.
        — Ты ни в чем не виноват,  — ласково произнесла Аманда, сердце ее разрывалось от жалости к нему.
        — Если бы у меня была хоть маленькая зацепка. Но нет! Как будто бьюсь головой о стену!
        — Я просила лорда Ревенскара отложить свадьбу, но он и слушать не захотел. Как ты думаешь, Питер, почему мы должны обвенчаться непременно завтра? К чему такая спешка?
        — На этот вопрос легко ответить. Леди Изабелла срочно вызвала в Лондон своего кузена герцога Истминстерского. Он живет на севере Англии, В столице не бывал уже несколько лет, но когда-то был близким другом и доверенным лицом принца, да и сейчас еще оказывает на его высочество большое влияние. Леди Изабелла очень надеется на поддержку кузена. Достаточно одного слова принца — и лорда Ревенскара обвинят в том, что он скомпрометировал ее, и потребуют жениться на ней.
        — Так вот в чем дело,  — задумчиво протянула Аманда.
        — Во всяком случае, я слышал такую причину.
        — И когда герцог прибудет в Лондон?
        Питер пожал плечами:
        — Не раньше чем через двое суток, а тогда будет уже слишком поздно.
        Аманда вздрогнула при этих словах. Питер расправил плечи:
        — Не стоит отчаиваться, пока ты не его жена. Посмотрим еще, чья возьмет. Но ты должна мне помочь, Аманда. Без тебя я не справлюсь. Вспомни, кто бывал в доме лорда Ревенскара в последнее время.
        — Посетителей было не много. Большую часть времени лорд Ревенскар проводил с принцем. Вспомнила! Как-то лорд Ревенскар устроил званый ужин, перед которым сообщил мне, что ты убит. Но я ни одного человека не запомнила. Все мелькало перед глазами, словно в кошмарном сне.
        — Кто приходил к нему?
        — Мистер Вассел…
        — О нем я знаю. Видел, как он входил в дом и выходил. Мерзкий тип.
        — По-моему, больше никого не было,  — мысленно перебрав всех в уме, произнесла Аманда.  — Один раз, правда, приходила леди Изабелла, помнишь, я тебе рассказывала. Да сегодня вечером странный человек принес птиц.
        — Кто он?
        Вопрос прозвучал довольно резко.
        — Лорд Ревенскар называл его Вистлером. Он приносит разных красивых птиц для его птичника. Но, по-моему, это какой-то мошенник. Сегодня, когда он принес для свадьбы несколько белых голубей… Ой, забыла тебе сказать. После того как обряд бракосочетания завершится, я должна буду выпустить с балкона Карлтон-хауса белых голубей. По словам лорда Ревенскара, это давняя семейная традиция.
        — Ты назвала Вистлера мошенником. Почему?
        — Сегодня, когда лорд Ревенскар показывал мне этих голубей, я обратила внимание, что в корзине сидят не только белые голуби. Там было несколько обычных сизарей, правда, перья у них выкрашены белой краской.
        — Сизарей?
        Питер почти выкрикнул это слово и, вскочив, рывком поставил Аманду на ноги.
        — Боже мой! Какой же я болван, Аманда! Я все понял!  — Он обнял ее за плечи и на мгновение крепко прижал к себе.  — Моли Господа, чтобы я успел, любимая моя!
        И не успела Аманда спросить, что вдруг случилось, как он выбежал из беседки и мигом взобрался на решетку, огораживающую сад.
        Секунду фигура его была четко видна на фоне темного неба, потом прощальный взмах руки — и он исчез по другую сторону ограды.
        Аманда в изумлении смотрела ему вслед. Почему ее слова вдруг обрадовали его? Почему одно упоминание о голубях — и отчаяния как не бывало?
        Медленно побрела она к дому и поднялась в свою спальню. Некоторое время ей казалось, что она действительно чем-то помогла Питеру. Но по мере того как нескончаемо тянулась эта ночь, мрачное предчувствие все сильнее охватывало ее, опять в ночной тишине явственно звучал его голос: «Бог мой! Что же мне делать? Как спасти тебя?»
        Утром в залитой солнцем комнате Аманды появились взволнованные предстоящим событием служанки, которые принесли ей завтрак, затем наполнили ванну горячей водой и приготовили свадебное платье.
        Вскоре пришел парикмахер и уложил ей волосы, и наконец началось облачение в подвенечный наряд. К тому времени в комнате столпилось уже с полдюжины женщин — миссис Хевит, две горничные, портниха и ее помощница, на случай если вдруг потребуется что-то подогнать, леди Стендон.
        Трудно было узнать в этой улыбающейся женщине, одетой по последней моде — платье ей, видимо, принесли рано поутру,  — мрачную, ко всему безразличную особу средних лет, которая совсем недавно сопровождала Аманду по Лондону.
        Она наклонилась и поцеловала Аманду — на лице нежность и участие, каких прежде не было и в помине. В комнате находилось слишком много посторонних, поэтому они не могли ничего сказать друг другу, но Аманда не сомневалась: леди Стендон знает, каково ей сейчас приходится, и от простого участия стало легче на душе.
        Когда свадебное платье было надето, кто-то постучал в дверь. Миссис Хевит открыла ее. На пороге стоял дворецкий с большой шкатулкой в руках.
        — Его сиятельство передает вам самые наилучшие пожелания,  — сказал он Аманде,  — и просит оказать ему честь, надев бриллиантовую тиару и бриллиантовое ожерелье.
        Аманда бросила равнодушный взгляд на великолепную тиару, выполненную в виде венка. Парикмахер водрузил ее на прическу, а леди Стендон застегнула у нее на шее красивое ожерелье. И вновь в комнате послышались восторженные возгласы, но Аманда осталась к ним безучастна.
        Снова раздался стук в дверь, и она живо обернулась, всем сердцем надеясь, что сейчас что-то произойдет и свадьба не состоится. Но она услышала голос лорда Ревенскара:
        — Аманда, мне нужно с вами поговорить. Спуститесь в салон.
        — Хорошо, ваше сиятельство.
        Аманда упавшим голосом произнесла эти слова и услышала, как одна из горничных прошептала:
        — Плохая примета. Жених должен увидеть свою невесту только в церкви.
        Миссис Хевит шикнула на нее и взялась за шлейф подвенечного платья. Аманда медленно вышла из спальни и спустилась по лестнице в салон. Лорд Ревенскар предстал перед ней во всем своем великолепии. Он был одет в форму командира гусарского полка. На мундире, украшенном золотым шитьем, поблескивали ордена и медали. Шляпа с плюмажем, шпага… Весь его красочный облик заставлял забыть о покрытом морщинами лице — следы порочного образа жизни — и плотоядной усмешке.
        Но Аманда не видела ничего, кроме того выражения на лице, которое всегда так пугало. Он окинул невесту с ног до головы внимательным взглядом, и в глазах вспыхнул уже знакомый ей огонек страсти.
        — Ваше сиятельство, вы довольны?
        Это миссис Хевит осмелилась задать ему вопрос, и лорд Ревенскар с улыбкой ответил:
        — Вполне, миссис Хевит. Она очаровательна. Я думаю, любой гордился бы такой невестой.
        По его тону Аманда догадалась — он прекрасно понимает, какие чувства ее сейчас одолевают.
        — Я пришел сообщить вам, Аманда,  — обратился он к ней,  — что сейчас уезжаю в Карлтон-хаус. Карета для вас и моей сестры будет подана через пять минут. Прошу вас не опаздывать. Принц не любит заставлять себя ждать, особенно когда неважно себя чувствует.
        — Как ваше сиятельство изволит видеть, я готова,  — сказала Аманда бесстрастным голосом.
        — И полны нетерпения, я вижу,  — насмешливо произнес лорд Ревенскар.  — Мечтаете поскорее оказаться в моих объятиях. Подождите еще чуть-чуть. После венчания мы уедем из Лондона в свадебное путешествие.
        — Путешествие?  — поразилась Аманда.
        — Именно!  — подтвердил лорд Ревенскар.  — Куда, пока не скажу. Обещаю вам, Аманда, что в нашей совместной жизни вас ждет немало сюрпризов. Это первый.
        Он поднес к губам ее холодные, трепещущие пальцы. Почувствовав на своей руке его жадные губы, Аманда открыла было рот, чтобы сказать, что она не хочет от него никаких сюрпризов, хочет только одного, чтобы он оставил ее в покое, но не смогла. Слова не шли с языка. Пока она боролась с собой, пытаясь вымолвить хоть что-то, с порога раздался голос:
        — Можно войти?
        Лорд Ревенскар выпустил руку Аманды.
        — А, это ты, Вассел. А я-то уж гадал, куда ты запропастился.
        — Меня задержали в клубе,  — объяснил мистер Вассел.
        Аманде сразу бросился в глаза его щегольский костюм — высокий, стоячий почти до ушей воротничок, желтый сюртук. Таким обычно отдавали предпочтение светские львы с Сент-Джеймса.
        — Есть новости…  — начал он.
        — Какие?  — спросил его лорд Ревенскар.
        — Наполеон Бонапарт коронован сегодня на французский престол,  — торжественно объявил мистер Вассел.
        — Что ты говоришь!  — воскликнул лорд Ревенскар.  — Ну теперь этого наглеца не победить!
        При этих словах глаза его странно сверкнули. С порога послышался голос леди Стендон. До этого она стояла, не принимая участия в разговоре, молча наблюдая за мужчинами.
        — Нашу страну Бонапарт еще не завоевал, так что его нельзя назвать непобедимым. Корабли его до сих пор стоят в Дьепском порту.
        — У него все лето впереди, Шарлотта,  — заметил лорд Ревенскар.
        — Он уже опоздал,  — сказала леди Стендон.  — Говорю тебе, время упущено.
        — И кто, позволь спросить, внушил тебе такую уверенность?  — поинтересовался лорд Ревенскар.
        Леди Стендон не ответила, и Аманда, опасаясь, что лорд Ревенскар задумается, почему вдруг у сестры возник интерес к военным делам, поспешила спросить:
        — Если генерал Бонапарт провозглашен императором, это имеет какое-то значение для нас, то есть для нашей страны?
        — А вот это я и собираюсь выяснить в Карлтон-хаусе,  — ответил лорд Ревенскар.  — Я буду ждать вас, моя дорогая Аманда, с трепетным волнением, как и положено сгорающему от любви жениху.
        Он опять издевался над ней, Аманда понимала это и в то же время чувствовала, что новость мистера Вассела по неведомой ей причине порадовала его. Он вышел из комнаты, как ей показалось, в прекрасном расположении духа. С лестницы донесся его оживленный голос.
        Пять минут спустя они с леди Стендон уже ехали в Карлтон-хаус. Почти всю дорогу молчали — говорить было не о чем. Аманда знала, что леди Стендон считает минуты, когда бракосочетание закончится и она наконец соединится с любимым. Леди Стендон, в свою очередь, знала, что Аманда страшится каждой секунды, приближающей ее к свадьбе с человеком, которого ненавидит и презирает, к свадьбе, которая не принесет ей ничего, кроме чувства омерзения. Но ни одна из них не властна была что-либо изменить.
        Карета, запряженная четверкой лошадей, в сопровождении верховых, облаченных в темно-красные мундиры, расшитые золотом, проехала по Беркли-сквер, потом по Пикадилли и свернула на Сент-Джеймс-стрит. Аманда напряженно всматривалась в прохожих, стараясь разглядеть сквозь фату Питера. Вдруг он стоит на тротуаре или в толпе, собравшейся у Карлтон-хауса? Даже если он не спасет ее, придет сюда, чтобы попрощаться.
        Карета остановилась. Угасла последняя надежда.
        — Благослови вас Господь,  — сказала леди Стендон.
        — На счастье!  — крикнул кто-то из толпы и бросил к ее ногам веточку цветущего вереска.
        Аманда знала, что она не принесет ей счастья. Сейчас что-то непременно произойдет, подумала девушка, выходя из кареты, и остановилась, ожидая, когда поднимут ее фату. Но нет! Раздались только разрозненные возгласы зевак. Они приветствовали новобрачную, впрочем, без особого энтузиазма.
        Аманда медленно начала подниматься по огромной мраморной лестнице. Казалось, силы покинули ее. Это была уже не прежняя Аманда, а кукла, которая двигалась навстречу своему жалкому существованию, оставляя позади себя все, ради чего стоило жить.
        Наверху ее поджидал личный секретарь принца.
        — Вы весьма пунктуальны, мисс Берк,  — похвалил он ее.  — Его высочество ждет вас.
        Он проводил ее в Китайскую гостиную. Там уже собралась порядочная толпа именитых гостей. В центре комнаты под зажженным канделябром стоял принц, облаченный в темно-розовый бархатный камзол, на котором сверкали знаки отличия. Рядом с ним у импровизированного алтаря стоял архиепископ в роскошной ризе.
        Аманда присела перед принцем в глубоком реверансе.
        — Рад приветствовать новобрачную,  — сказал он, протягивая руку. Аманда поняла, что весь этот спектакль, в котором и ему отведена роль, доставляет принцу огромное наслаждение.
        Преисполненный чувства собственного достоинства, он подал ей руку и торжественно повел туда, где уже ждал лорд Ревенскар. Принц вел ее нарочито медленно. Девушке даже показалось, что вот так идут они уже не меньше часа.
        И вот по другую руку от нее стоит лорд Ревенскар. Он сверлит ее взглядом, на толстых губах играет улыбка. Лучше бы умереть, подумала она.
        Архиепископ начинает службу. Аманда слышит знакомые с детства слова:
        — Кто вручает эту женщину этому мужчине?
        — Я!
        Принц вложил в свое «я» немало чувства. Служба продолжалась.
        Аманда закрыла глаза. Упасть бы в обморок или умереть, снова мелькнула у нее мысль. Или бы случилось землетрясение, земля разверзлась бы и поглотила ее.
        — Повторяйте за мной,  — сказал архиепископ.  — Я, Хьюго Александр…
        — Я, Хьюго Александр…
        — Беру тебя, Аманда Мария…
        — Беру тебя, Аманда Мария…
        — В жены…
        — В жены…
        — И в радости, и в горе…
        Все, подумала Аманда. Надеяться больше не на что. Ее соединяют брачными узами с человеком, которого она ненавидит всей душой.
        «Я ненавижу его, ненавижу!» — шептала она, зная, что приближается ее черед произносить слова клятвы верности.
        — Повторяйте за мной. Я, Аманда Мария…
        — Я, Аманда Мария…
        — Прекратить!
        Послышался властный, не терпящий возражений голос. Он эхом пронесся по залу.
        — Прекратить церемонию!
        Все присутствующие обернулись. Воцарилась мертвая, звенящая тишина, и вдруг Аманда увидела Питера — на лице незнакомое, решительное выражение. Аманда никогда еще не видела его таким. За ним под конвоем двух полицейских стояли два человека. Одного она узнала — Вистлер. Другой — какой-то моряк в высоких рыбацких сапогах.
        Среди всеобщего замешательства принц первым обрел голос.
        — Сент-Жюст!  — воскликнул он.  — Что тебе здесь нужно?
        Питер быстро двинулся вперед и, подойдя к принцу, отвесил поклон.
        — Прошу ваше высочество простить меня за вторжение,  — сказал он.  — Но я пришел сюда по делу, не терпящему отлагательств. Оно касается безопасности вашего высочества и подданных его величества.
        — Моей безопасности?  — воскликнул принц.  — Ничего не понимаю! Да кто тебя сюда впустил?
        — Прошу ваше высочество выслушать меня,  — сказал Питер.  — Когда вы выслали меня из страны за якобы клеветнические слова и бездоказательное обвинение вашего друга лорда Ревенскара, я не стал убеждать вас в своей правоте и защищаться.
        — Не пойму, почему я должен выслушивать тебя сейчас?  — раздраженно бросил принц.  — Я выслал тебя из Англии, Сент-Жюст, и вообще не понимаю, как ты проник сюда. Почему никто не арестовал тебя?
        — Я сейчас все вам объясню, ваше высочество, и, поскольку под этой самой крышей приводится в исполнение некий заговор, прошу вас проявить ко мне снисхождение.
        — Заговор?  — принц, пораженный, оглянулся.  — Не может этого быть!
        — Сейчас вы убедитесь в этом сами,  — сказал Питер.
        Он подал знак, и полицейский подтолкнул вперед моряка.
        — Прошу ваше высочество,  — продолжал Питер,  — выслушать владельца рыбачьей шхуны под названием «Люси-Джейн». Рыбачит обычно в Ла-Манше и в Северном море. Он подтвердит, что ему платили кругленькую, по его мнению, сумму за то, что по ночам в определенное время он забирал пакеты с одной шхуны. Местоположение ее он определял по компасу. Верно я говорю?
        — Да, сэр, все верно,  — угрюмо подтвердил рыбак.
        — А теперь скажи его высочеству, откуда приплывала эта шхуна.
        — Из Франции.
        По комнате пронесся гул голосов. Гости подались вперед. Но тут вмешался лорд Ревенскар — до этого он не проронил ни слова.
        — Полагаю, ваше высочество,  — сказал он,  — следует сначала закончить свадебную церемонию, а потом уж дослушать эту невероятную историю.
        Принц только отмахнулся от него:
        — Нет-нет. Сначала выслушаем Сент-Жюста.
        — Итак, рыбак получал посылки с французского корабля,  — повторил Питер на случай, если до кого-то не дошел смысл сказанного.  — И что в них было?
        — Ничего особенного, ваше высочество,  — ответил рыбак.
        — Все-таки?
        — Голуби. Я доставлял птиц их законному владельцу, по крайней мере так мне объяснили.
        — И когда вы приплывали в порт, передавали голубей этому господину?
        — Да, сэр.
        Питер обернулся к человеку по имени Вистлер:
        — Значит, голуби переходили в ваши руки, не так ли?
        — Да, сэр.
        — И что вы с ними делали?
        — Ничего, милорд. Это мои голуби. Я их давал на время своим друзьям, а потом они возвращали их мне.
        — Вы не находите ничего странного в этом? А может, кто-то просил вас это делать?
        Вистлер замялся. На лбу выступили капли пота. Он с надеждой взглянул на лорда Ревенскара, словно ожидая от него подсказки.
        — Нет, сэр. Это была моя идея,  — наконец вымолвил он.
        — По-видимому, вы очень богаты.  — В голосе Питера прозвучали саркастические нотки.  — Платить целых десять гиней за то, что вам привезут голубей, может позволить себе только состоятельный человек.
        — Десять гиней?  — поразились собравшиеся.
        — Вы узнаете своих голубей, если вам их покажут?  — спросил Питер.  — Прекрасно. Больше вопросов у меня нет.  — Он обернулся к стоявшим у дверей полицейским и сказал: — Внесите, пожалуйста, голубей.
        Когда внесли большую корзину, украшенную белоснежными бантами, и поставили посередине комнаты, гости опять возбужденно загудели.
        — Но я не понимаю!  — нетерпеливо воскликнул принц.
        — Сейчас, ваше высочество, я вам все объясню,  — сказал Питер.  — Этих белых голубей принесли сюда, как известно вашему высочеству, чтобы невеста выпустила их с балкона. Прошлой ночью они находились в доме лорда Ревенскара. Теперь загляните в корзину, прошу вас. Среди этих голубей есть и обычные сизари, перья которых выкрашены белой краской. Их лапки обмотаны тонкими полосками бумаги. В них содержатся сведения, касающиеся расположения наших войск и представляющие для только что коронованного императора огромную ценность.
        — Бог мой! Почтовые голуби!  — воскликнул один из гостей.
        — Вот именно,  — кивнул Питер.  — Я не буду открывать эту корзину сам — наверняка найдутся люди, которые скажут, что я все подстроил. Поэтому птиц должны осмотреть люди, посвященные в военные тайны нашей страны.  — Он оглядел присутствующих.  — Генерал сэр Артур Веллесли и адмирал флота лорд Корнваллис, прошу вас открыть корзину.
        Но только они шагнули вперед, рядом с Амандой раздался яростный крик:
        — Черт бы тебя побрал!
        Она обернулась и увидела, что лорд Ревенскар — лицо перекошено от ярости — вынимает шпагу.
        — Прочь с дороги!  — заорал он.  — Я проткну шпагой любого, кто ко мне прикоснется!
        Он начал пробиваться сквозь толпу, размахивая грозным оружием. Гости в испуге отпрянули назад.
        — Ревенскар! Ты что, спятил?  — воскликнул принц.
        Питер тоже выхватил из ножен шпагу и бросился за лордом Ревенскаром:
        — Защищайтесь, Ревенскар!
        Тот повернулся — зазвенели клинки. Со всех сторон сейчас же раздались крики:
        — Как они смеют! В присутствии его высочества! Схватить их!
        Но, прежде чем кто-то успел разнять дерущихся, принц вскинул руку.
        — Не трогать!  — приказал он.  — Сент-Жюст хочет отомстить, и он имеет на то право.
        Корзину отодвинули в одну сторону, полицейские отвели Вистлера и рыбака в конец зала. Противники наносили друг другу удары с такой яростью, что присутствующим стало ясно — эта битва не на жизнь, а на смерть.
        Гримаса ненависти обезобразила лицо лорда Ревенскара. Он казался воплощением зла. Имея отменную выучку, Ревенскар дрался с крайним ожесточением.
        Аманда стояла и дрожащими губами молила Бога, чтобы Питер остался жив. Когда обряд венчания был внезапно прерван, ее сердце забилось от радости. Он все-таки пришел и спас ее!
        Вокруг слышались возбужденные голоса. Кто-то произнес:
        — Ревенскар отлично владеет шпагой. Только на моей памяти он заколол двоих.
        — Боже, спаси его!  — прошептала Аманда, не отрывая взгляда от Питера, чье положение было не из легких. Но он обладал одним несомненным преимуществом — молодостью. Пока же Питер отступал, экономя силы и стараясь взять противника измором.
        Но вот внезапно он ринулся в атаку и вытеснил лорда Ревенскара из комнаты на лестничную площадку. Тот дрался с остервенением, но перевес был все-таки на стороне Питера.
        Гости, сгрудившись, выскочили вслед за принцем на лестницу и, затаив дыхание, следили за поединком. При свете канделябров драгоценности дам, ордена и медали кавалеров ослепительно блестели. Все напряженно ждали, кто же выйдет победителем.
        Неожиданно Питер сделал резкий выпад. Лорд Ревенскар попытался парировать удар, но не успел. Шпага проткнула ему плечо. Он покачнулся, пытаясь удержать равновесие, но, поскользнувшись на верхней ступеньке, кубарем покатился вниз. И наконец, распластавшись, остался неподвижно лежать у самого основания лестницы.
        Питер смотрел на него сверху. Клинок его шпаги был обагрен кровью. Какой-то человек бегом спустился вниз и склонился над лордом Ревенскаром. Это был личный врач принца. Он осмотрел лежащего на полу и констатировал:
        — Сломал себе шею.
        Питер повернулся к принцу:
        — Такая участь ждет всех предателей, ваше высочество.
        Принц нетерпеливо замахал руками:
        — Уберите его, уберите! Иди за мной, Сент-Жюст.
        Он повернулся и направился обратно в гостиную. Аманда все так же стояла перед алтарем. Она не решилась выйти из комнаты вместе со всеми — и только молча молилась за Питера.
        И теперь, увидев его рядом с принцем, Аманда радостно вскрикнула, прижав руки к груди. Глаза ее сияли. Питер взглянул на нее и улыбнулся.
        Принц встал между ними и, торжественно вскинув руки — он обожал театральные эффекты,  — сказал:
        — Дамы и господа! Мы должны поблагодарить маркиза Сент-Жюста за то, что он раскрыл подлый заговор, направленный против нашей страны, и обезвредил предателя, скрывавшегося в наших рядах. Мы также должны просить маркиза простить, что поверили в клевету, которую возвел на него вышеназванный предатель. Мы не только извиняемся перед тобой, маркиз, но и просим предать забвению время, проведенное в ссылке, и вернуться в ряды придворных, чтобы, как и раньше, они могли наслаждаться дружбой с тобой.
        Питер поклонился:
        — Благодарю ваше высочество за теплые слова.
        — Более того,  — продолжал принц,  — согласно закону все имущество предателя подлежит конфискации. Однако, если маркиз, на чью собственность на время ссылки был наложен арест, вступит во владение имуществом лорда Ревенскара, это будет только справедливо. Прошу вас, лорд-канцлер, проследить, чтобы передача осуществилась как можно быстрее.
        Лорд-канцлер поклонился:
        — Будет исполнено, ваше высочество.
        — А теперь, когда наконец все встало на свои места, можем ли мы быть уверены, Сент-Жюст, что ты простишь нас за все?
        — Даю вашему высочеству слово чести,  — ответил Питер.  — Моя шпага и моя жизнь всегда в вашем распоряжении. Я и впредь буду служить на благо Англии — страны, ставшей мне второй родиной.
        — Вот и прекрасно!  — улыбнулся принц и протянул Питеру руку.
        — Хотел бы только попросить ваше высочество об одном одолжении.
        — Ну конечно,  — быстро сказал принц,  — ты имеешь на то полное право.
        — Давайте закончим церемонию венчания. А место жениха займу я.
        — Что-что?  — удивился принц, бросив быстрый взгляд на Аманду.
        — Мисс Берк и я любим друг друга,  — пояснил Питер.
        — Ах вот оно что! В таком случае, если его преосвященство даст на то согласие, с моей стороны не будет никаких возражений,  — произнес принц.  — Да и если роскошный свадебный обед пропадет, будет очень жаль.
        — Если мисс Берк согласна,  — сказал архиепископ,  — я буду только рад обвенчать ее с Пьером Сент-Жюстом, сыном моего старого друга, принявшего смерть на гильотине. Как известно вашему высочеству, Пьер с самого детства живет в Англии — ему удалось скрыться от простолюдинов, узурпировавших власть. Он исповедует протестантскую религию — родители были выходцами из Нормандии,  — и если Пьер считает наградой священные брачные узы, то он заслужил этой награды.
        — Тогда, ваше преосвященство, дело за вами,  — добродушно сказал принц.
        Питер подошел к Аманде и подал ей руку. В этот момент все казалось настолько чудесным, что слова были не нужны. Аманда почувствовала, как сильные пальцы сжали ей руку, и сияющими, будто звездочки, глазами она посмотрела на Питера. Он ответил ей нежным и любящим взглядом.
        Позже Аманда задаст ему множество вопросов: почему он не сказал ей, кто он такой; почему не поделился своими подозрениями, что лорд Ревенскар предатель; почему безропотно позволил сослать себя, не пытаясь оправдаться.
        Но сейчас для нее важно было только одно — Питер жив, а она свободна. Аманда почувствовала, что любовь разгорается внутри жарким огнем. При одной мысли, что скоро станет его женой и будет принадлежать ему всегда, Аманду охватил восторг.
        — Я люблю тебя, Аманда.
        Слова эти прозвучали только для нее одной.
        — Я тоже тебя люблю.
        Губы чуть шевельнулись, но Питер все понял. Он взял ее за руку и повел к алтарю.
        — Прошу вас, ваше преосвященство, обвенчайте нас,  — попросил он.
        Аманде показалось, что комната наполнилась ангельским пением.

        notes

        1

        Кадастровая книга — земельная опись Англии, произведенная Вильгельмом Завоевателем в 1086 г. (Здесь и далее примеч. пер.)

        2

        Персефона — в древнегреческой мифологии — богиня земного плодородия, владычица подземного мира, дочь Деметры и Зевса.

        3

        Андре Шарль Буль (1642-1732)  — французский мастер художественной мебели. Украшал строгую по формам мебель сложным мозаичным узором из бронзы, черепахи и т. д.

        4

        Бог мой! (фр.)

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к