Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / ДЕЖЗИК / Картленд Барбара: " Очаровательная Шпионка " - читать онлайн

Сохранить .
Очаровательная шпионка Барбара Картленд

        Внезапная смерть отца сделала очаровательную Дорину наследницей промышленной империи. Чтобы научиться ею управлять, девушка поступает на работу к конкуренту и… влюбляется в него! Но что, если, узнав, кто она на самом деле, граф возненавидит ее так же страстно, как сейчас любит?

        Барбара Картленд
        Очаровательная шпионка

        «Грезы любви» Барбары Картленд

        Любовь путешествует со скоростью света.
    Барбара Картленд

        Барбара Картленд была необычайно плодовитой писательницей - автором бесчисленных бестселлеров. В общей сложности она написала 723 книги, совокупный тираж которых составил более миллиарда экземпляров. Ее книги переведены на 36 языков народов мира.
        Кроме романов ее перу принадлежат несколько биографий исторических личностей, шесть автобиографий, ряд театральных пьес, книги, которые содержат советы, относящиеся к жизненным ситуациям, любви, витаминам и кулинарии. Она была также политическим обозревателем на радио и телевидении.
        Первую книгу под названием «Ажурная пила» Барбара Картленд написала в возрасте двадцати одного года. Книга сразу стала бестселлером, переведенным на шесть языков. Барбара Картленд писала семьдесят шесть лет, почти до конца своей жизни. Ее романы пользовались необычайной популярностью в Соединенных Штатах. В 1976 году они заняли первое и второе места в списке бестселлеров Б. Далтона. Такого успеха не знал никто ни до нее, ни после.
        Она часто попадала в Книгу рекордов Гиннесса, создавая за год больше книг, чем кто-либо из ее современников. Когда однажды издатели попросили ее писать больше романов, она увеличила их число с десяти до двадцати, а то и более в год. Ей тогда было семьдесят семь лет.
        Барбара Картленд творила в таком темпе в течение последующих двадцати лет. Последнюю книгу она написала, когда ей было девяносто семь. В конце концов издатели перестали поспевать за ее феноменальной производительностью, и после смерти писательницы осталось сто шестьдесят неизданных книг.
        Барбара Картленд стала легендой еще при жизни, и миллионы поклонников во всем мире продолжают зачитываться ее чудесными романами.
        Моральная чистота и высокие душевные качества героинь этих романов, доблесть и красота мужчин и прежде всего непоколебимая вера писательницы в силу любви - вот за что любят Барбару Картленд ее читатели.
        Глава первая

        1895

        Дорина бросила взгляд на теннисную сетку, затем сосредоточилась на мяче, готовясь подавать. Игра пар была с равным счетом. Первый сет выиграли Дорина с партнером, Пьером Ляфоржем. Второй остался за их соперниками.
        Теперь от подачи Дорины зависел исход матча.
        Девушка выдержала долгую паузу, пока не почувствовала, что готова нанести точный удар.
        Пусть это всего лишь просто игра на лужайке особняка Ляфоржей, что чуть севернее Парижа… Пусть ее противники и зрители просто гости, которых пригласили в свой загородный дом супруги Ляфорж, а ее партнер просто их сын…
        Это не помешает девушке вложить в подачу все силы, все желание выиграть. Дорина всегда целиком и полностью отдавалась тому, чем занималась. Любое дело, по ее мнению, требовало тщательности исполнения.
        Это был единственный способ достичь успеха.
        Так сказал ей отец, а уж он точно знал, о чем говорит. Начав с нуля, он создал целую промышленную империю. В Англии стремительно росло производство, и он был одной из движущих сил этого бума.
        Дорина взмахнула рукой и с удовлетворением проследила, как мяч перелетел через сетку и попал точно между партнерами второй пары.
        Очко одним ударом!
        - Гейм, сет и матч в пользу месье Ляфоржа и мадемуазель Редфорд.
        Поздравления и аплодисменты зрителей. Пьер и Дорина пожимают руки друг другу, затем подходят к сетке и обмениваются рукопожатиями с соперниками.
        Один из зрителей оценивающе рассматривал Дорину.
        - Великолепная теннисистка,  - заметил он.  - Спортивное телосложение, высокая, стройная, сильная. Одним словом, женщина нового века.
        - Гм!  - отозвался его сосед.  - На мой взгляд, женщина нового века слишком уподобилась мужчине. Где ее женственность? Где ее грация? Где интерес к моде, без которого не бывает настоящей женщины? Где ее…
        Его руки описали в воздухе цифру восемь.
        - Верно,  - согласился его друг.  - Она не обладает ни одним из этих качеств.
        Оба пожали плечами.
        - Однако ее отец очень богат,  - признал один из собеседников.
        Оба покивали головами.
        Дорина, проходившая мимо, видела и пожимания плечами, и кивки головой и поняла их смысл.
        Она привыкла, что ее воспринимают как некую диковинку. Более того, девушка полагала, что она действительно такова.
        У отца Дорины не было сыновей, но он твердо верил, что дочь продолжит его путь, когда сам отойдет от дел.
        Оттого жизнь складывалась для Дорины гораздо сложнее, чем для любой другой девушки.
        Джон Редфорд был одним из самых богатых и влиятельных людей в бизнесе и промышленном мире Англии.
        В отличие от многих современников, он не ограничил свое внимание только Англией, наоборот, экспортировал товары, которые производил, и в другие страны.
        Увидев в Дорине будущее компании, он стал учить девочку иностранным языкам, когда ей едва исполнилось десять лет.
        Она взрослела, получала прекрасное образование, живя то в Англии, то уезжая за границу; как следствие, оттачивалось и ее знание языков.
        Дорину очень радовало, что ее понимают во Франции, Испании, Италии, Германии и Голландии.
        Она знала, что отец гордится ею; но как хотелось проводить с ним больше времени! Иногда он приезжал навестить ее, но даже тогда казалось, что его мысли устремлены к работе, оставленной дома.
        В прошлом году, когда они были вместе в Риме, он сказал:
        - В молодости я решил, что стану не просто очень богатым, но, если возможно, самым богатым человеком в своей стране.
        - Папа!  - воскликнула Дорина.
        - Не нужно возмущаться, дорогая. В бизнесе количество денег, которое ты зарабатываешь, является мерилом твоей успешности. Я хотел быть самым богатым человеком Англии и думаю, что стал им.
        - Но у тебя в жизни нет ничего, кроме работы,  - запротестовала девушка.  - Мамы нет с нами уже больше десяти лет, и я думаю, что тебе надо жениться во второй раз. Тогда, возможно, у тебя будет сын, которого ты сможешь подготовить к управлению своей империей.
        - Нет,  - твердо ответил он.  - Этому не бывать. Я отдал сердце твоей матери, а она свое отдала мне. Никто никогда не сможет занять ее место в моей жизни, даже если это будет ангел с небес.
        На миг его лицо стало печальным. Но затем он улыбнулся дочери.
        - И потом, зачем мне сын? У меня есть ты.
        Большинство мужчин не стали бы рассматривать дочь в качестве своей преемницы, и мысль о том, что отец так высоко ее ценит, согревала Дорине душу.
        Вскоре после этого разговора отец вернулся в Лондон. На возражения девушки он ответил:
        - Никто не может делать то, что делаю я, так же хорошо, как я. Хотя уверен, что со временем ты станешь мне серьезным конкурентом. Так что, моя милая, ты сама понимаешь, что мне нужно вернуться домой. Я должен проследить, чтобы люди, которые на меня работают, делали всё по-моему, а не как они это понимают.
        Дорина рассмеялась и поцеловала его.
        - Нельзя работать так много, папа,  - укорила она отца.  - Вот закончу учебу и так хорошо обучусь тонкостям бизнеса, что ты сможешь лежать на диване и отдыхать.
        Когда Дорина приезжала домой, отец водил ее по своим фабрикам и заводам, знакомил с литейным и металлургическим производством, с продукцией, которая поставлялась его предприятиями на железную дорогу.
        Он производил рельсы, фермы[1 - Несущая конструкция, состоящая из соединенных между собой стержней в виде арки. (Здесь и далее примеч. пер.)], вагоны и двигатели. Дорину с первого взгляда восхитило все: шум пламени печей, искры, разлетающиеся от расплавленного металла. Возможно, это было «неженственно», но что-то в этой ревущей огненной стихии, контролируемой человеком, будоражило ей кровь.
        Девушка изучала все, что необходимо для успешного управления империей отца, и, поскольку ей было искренне интересно, училась быстро и хорошо. Отец отмечал ее успехи, однако говорил так:
        - Сейчас ты думаешь, что начинаешь понимать бизнес, но, по-настоящему сосредоточившись на производстве, обнаружишь, что нужно знать еще очень многое.
        - Мне не терпится начать,  - твердо сказала ему Дорина.
        И вот теперь она возвращалась домой, готовясь занять место рядом с отцом, о чем они уже давно мечтали.
        Девушка ехала через Германию, Италию и Францию. Эта поездка была для нее своеобразным прощанием с беззаботной жизнью.
        Она легко находила общий язык с родителями девушек и молодых людей одного с собой возраста, торговавшими с мистером Редфордом.
        «Думаю, ты не только самый умный и обаятельный человек в Европе,  - как-то написала отцу Дорина,  - но и самый известный, потому что меня буквально засыпают приглашениями».
        Отец ответил, что с гордостью получает письма от принимавших ее людей, в которых те пишут, что она не только мила и очаровательна, но также проявляет всю остроту ума, какую только можно ожидать от его дочери.
        Ум имел для папы особое значение, Дорина знала это. И она не была его лишена.
        Девушка решила, что по возвращении в Англию остановится в особняке, которым отец владеет в Лондоне. Туда Джон Редфорд приглашал своих светских друзей, а также знакомых из правительства - связи эти были ему полезны. Потом она отправится в дом, где они обычно живут, в их настоящий дом в Бирмингеме; там расположены главные промышленные цеха компании, где Дорина и будет работать вместе с отцом.
        «Дорогой папа,  - думала девушка.  - Мы так любим друг друга, но так часто расставались. Теперь все изменится».
        А пока, возвращаясь с теннисного корта, Дорина слушала Софи Ляфорж, идущую рядом и интересующуюся, какое платье она выберет для бала сегодня вечером.
        - Это будет великолепный бал,  - сказала француженка.  - Папа празднует победу своих лошадей в трех забегах в прошлом месяце.
        - В таком случае я должна выглядеть элегантно,  - ответила Дорина.  - Если говорить точнее, я думаю надеть платье, которое купила в Париже.
        - Тогда ты точно будешь выглядеть элегантно,  - сказала Софи, и девушки рассмеялись.
        Когда они вошли в холл, перед ними появилась служанка, сообщившая, что в одной из гостиных ждет джентльмен из Англии, который хочет видеть мадемуазель Редфорд.
        Дорина взглянула на нее с удивлением.
        Ничего не сказав подруге, она поспешила в гостиную.
        Открыв дверь, Дорина увидела мистера Джонсона, правую руку отца.
        При появлении девушки пожилой господин поднялся и взял ее руки в свои ладони.
        - Мисс Дорина,  - начал он,  - боюсь, я принес вам дурную весть.
        Дорина встревоженно посмотрела на него.
        - Папе нездоровится?  - спросила она.
        Последовала короткая пауза, и мистер Джонсон сказал:
        - Я приехал с глубочайшим сожалением сообщить, что ваш отец умер два дня назад. У него случился сердечный приступ. Врачи ничего не могли сделать.
        У Дорины внутри все похолодело.
        На какое-то мгновение она лишилась дара речи.
        Девушка опустилась на диван.
        - Мне жаль, что пришлось принести вам эту дурную весть,  - сказал мистер Джонсон, присаживаясь рядом.  - Мы все потеряли не только великого бизнесмена, но и человека, который был нашим другом и помогал нам, чем только мог.
        - Как папа мог умереть так неожиданно?  - со вздохом произнесла Дорина.  - Когда я уже возвращалась домой, чтобы увидеться с ним?
        - Врачи сказали, что сердце не выдержало, потому что он перегружал себя работой, причем поступал так всю жизнь,  - ответил мистер Джонсон.  - Если бы он выжил, то остался бы инвалидом, неспособным работать.
        - Он бы не потерпел бездеятельности,  - проговорила Дорина, словно обращаясь к самой себе.
        - Безусловно. А теперь я должен передать вам то, что он сказал мне совсем недавно.
        - Что же?  - поинтересовалась Дорина.
        - Думаю, ваш отец предчувствовал беду, ибо неким странным образом был к ней готов.
        - Что вы имеете в виду?
        - Он вызвал меня и еще нескольких человек, занимающих важные должности, и сказал нам, что если с ним что-нибудь случится, мы должны продолжать вести его дела, как если бы это был он сам. Его деньги и, он это подчеркнул, место в компании должны перейти к его дочери.
        Дорина смотрела на мистера Джонсона широко открытыми глазами, но ничего не говорила.
        - Мы все пообещали, что будем всячески поддерживать вас и приложим все усилия, чтобы продолжить его разработки, как он бы того желал.
        - Но как я могу занять место отца?! Он собирался учить меня, но так и не успел. Я ничего не знаю…
        - Но вам будем помогать все мы. Он никогда не сомневался, что вы способны на это. Если бы вы только слышали, как он о вас говорил! Он так вами гордился.
        Дорина разрыдалась. До этой минуты она контролировала свои чувства, но, когда мистер Джонсон заговорил о том, как отец гордился ею, выдержка оставила ее.
        Девушка плакала, закрыв лицо руками.
        Потрясенный мистер Джонсон смотрел на Дорину, потом обнял девушку и положил ее голову себе на плечо.
        - Тише, милая!  - сказал он.  - Нам всем очень тяжело.
        Послышался звук открывающейся двери, старик и девушка оглянулись и увидели хозяйку дома. Мистер Джонсон тотчас поднялся с дивана.
        - Простите, мадам. Я приехал из Англии, чтобы сообщить мисс Редфорд, что ее отец заболел и ей следует без промедления вернуться домой.
        Тут же поднялся шквал сочувствия и приготовлений. Мадам Ляфорж настояла, чтобы мистер Джонсон поел чего-нибудь, пока горничная Дорины соберет вещи. Тот со словами благодарности согласился.
        Дорина поспешила наверх, раздумывая, почему мистер Джонсон сделал вид, будто ее отец жив. Девушка не пропустила легкого движения головой, которым он попросил ее поддержать эту версию.
        Она погрузилась в суматоху сборов, что несколько притупило ощущение глубины горя, но знала, что вскоре останется с ним лицом к лицу. Отец, которого она любила, по которому тосковала, рядом с которым так хотела быть, ушел навсегда… Теперь мечта о совместной работе разлетелась на куски и, продолжая его дело, она никогда не увидит его радости и гордости за нее. Но сейчас она не может позволить себе скорбеть. Время для этого придет позднее, когда ее никто не будет видеть.
        Дорина спустилась на первый этаж и присоединилась к мистеру Джонсону, который с аппетитом поедал обед.
        - Я третий день в дороге,  - объяснил он.  - Тотчас ускользнул и отправился прямиком в Кале, чтобы разыскать вас.
        - Почему вы не сказали им, что папа умер?  - спросила девушка.
        - Потому что есть вещи, которые нам нужно обсудить, и решения, которые необходимо принять, прежде чем многие узнают правду. Ваш отец умер в Бирмингеме, и это удачно, поскольку в Лондоне было бы труднее держать его смерть в тайне. Все, кроме медиков, думают, будто он всего лишь без сознания. К этому времени его тело должны были перенести в морг, что неподалеку, но сиделки останутся дежурить, как будто он у себя в кровати.
        - Но зачем такая секретность?
        - Ваш отец был настолько богат и влиятелен, что стервятники начнут кружить, как только просочится весть о его смерти.
        - Да, понимаю,  - пробормотала Дорина.  - Мы должны придумать, как от них защититься. Не следует, чтобы нас видели вместе уже при въезде в Англию. Можете сказать, что я была слишком далеко и вы не сумели до меня добраться, однако сообщили мне о болезни отца письмом, и я, несомненно, вернусь в Англию как можно скорее. А вы тем временем будете вести дела до моего прибытия.
        - И потом вы возглавите компанию,  - сказал он.  - Как ваш отец.
        - Да, но не сразу. Сначала я хочу научиться вести дела. А сейчас доверяю вам продолжать все в точности, как если бы папа был жив.
        - Но чем планируете заняться в это время вы?  - спросил он.
        - Я скажу вам по дороге домой,  - ответила Дорина.  - Мы должны уехать как можно скорее.
        Месье Ляфорж предоставил собственный экипаж, чтобы отвезти их в Париж, и все пришли проводить, засыпав пожеланиями всего наилучшего.
        Им удалось раздобыть места в спальном вагоне ночного поезда из Парижа в Кале. Отужинав в вагоне-ресторане, они вернулись в свои купе, чтобы лечь спать. Теперь, когда прошел первый шок, Дорина чувствовала себя убитой горем. Этим вечером ей не хотелось ни разговаривать, ни думать.
        Когда горничная удобно устроила Дорину в купе и пожелала доброй ночи, девушка села на постели.
        «Я просто обязана добиться успеха,  - твердила она себе.  - Хотя совершенно уверена, что мужчины, которые работают в компании, решат, будто я слишком молодая, слишком хорошенькая и слишком неопытная, чтобы занять его место. Но я убеждена, что отец поможет мне с небес применить по назначению свои знания и ум, который, как он всегда говорил, у меня есть. Я продолжу его дело, и его достижения не пропадут».
        Дорина встала с кровати и подошла к окну, глядя на затемненный ландшафт, быстро проплывающий мимо.
        Она подняла глаза к небу.
        «Помоги мне, папа, помоги,  - молилась девушка.  - Где бы ты ни был, скажи, что мне делать. Ах, почему ты не подождал еще немножко и не встретил меня дома? Я так по тебе скучаю!»

* * *

        Следующим утром они с мистером Джонсоном быстро позавтракали, пока поезд преодолевал последние мили до Кале.
        - Во многих отношениях ваш отец преуспел, потому что был первым во всем, за что брался,  - сказал девушке мистер Джонсон.  - Сейчас мы создаем поезд, который опередит все, что есть на рынке. И еще, конечно, остается его любимый проект.
        Дорина печально улыбнулась.
        - Вы говорите об идее создать самодвижущийся экипаж? Бедный папа, он был одержим этой мыслью! Ничто не могло убедить его, что такое просто невозможно.
        - Он всегда говорил, что за этим будущее,  - сказал мистер Джонсон,  - а его сила как раз и заключалась в том, что он мог предвидеть, какое будущее ожидает инженерную мысль.
        - Вы ведь не хотите сказать, что он бросил все силы компании в погоне за этой безумной мечтой?  - спросила пораженная Дорина.
        - О нет, мы по-прежнему выпускаем солидные товары, которые всегда были краеугольным камнем в нашем деле. Самодвижущийся экипаж - всего лишь исследовательский проект в Бирмингеме. Его держат в большом секрете, потому что многие взгляды направлены в эту сторону, а мистер Редфорд хотел быть первым.
        - Но ведь это невозможно?!
        - Когда-то говорили, что путешествовать по железной дороге невозможно,  - напомнил девушке мистер Джонсон.  - Однако, судите сами: паровые двигатели мчат нас по свету со скоростью тридцать миль в час[2 - Британская миля равна 1,609 км.]. Вы не поверите, но когда шестьдесят лет назад пускали первый поезд, некоторые утверждали, что человеческое тело не выдержит скорости в тридцать миль в час. Говорили, что мы взорвемся. Однако же не взорвались. Кто знает, что еще возможно?
        - Кто знает?..  - пробормотала Дорина.  - Что ж, многие очень удивятся, когда увидят, что я продолжаю папино дело. Потому что я - женщина.
        Дорина рассмеялась и добавила:
        - Большинство людей, особенно англичане, думают, что женщины - это милые создания, начисто лишенные ума.
        - А вы докажете, что они ошибаются?  - с восхищением спросил мистер Джонсон.
        - Для начала мне придется разобраться с тем, что следовало уяснить давным-давно, а именно: как бизнесмен мыслит, как планирует и принимает решения.
        - Не станет ли такая жизнь тяжелой для вас?  - задумчиво проговорил мистер Джонсон.  - Вы в том возрасте, когда молодая женщина должна наслаждаться жизнью, покупать красивые платья, наблюдать, как молодые люди добиваются ее внимания.
        - Я не слишком расположена наслаждаться жизнью сразу после смерти папы. Но я понимаю, о чем вы говорите. Однако такая жизнь не для меня. Возможно, я никогда не выйду замуж. Папа свято верил в меня, и я его не подведу.
        На мгновение мягкость в лице Дорины сменилась стальной решимостью, поразившей мистера Джонсона.
        По пути через Ла-Манш он поинтересовался:
        - Что именно вы планируете делать, когда мы достигнем Англии?
        - Выяснить все, что смогу, чтобы со временем принять управление.
        - Но разве недостаточно будет, если за ваше обучение возьмусь я?
        - Мне понадобятся ваши наставления, но сначала нужно посмотреть на все под другим углом. Кто были главные папины соперники? Мне нужно знать о них все, если я собираюсь победить их на их собственном поле.
        - Наиболее серьезного противника зовут граф Кеннингтон.
        - Папа упоминал о нем. Меня всегда удивляло, что граф может быть занятым в торговле.
        - Его отцу пожаловали этот титул в награду за услуги государству.
        - Понятно. Значит, титул присвоили ему, но не папе?
        - Думаю, он мог бы получить титул, если бы захотел. Были намеки, что крупное вливание в некую политическую партию может творить чудеса. Но его это не интересовало. Сказал, что титулы - пустая трата времени и у него есть лучшее применение своим деньгам.
        Девушка засмеялась.
        - Я будто слышу, как он это говорит.
        - Мы почти приехали,  - сказал мистер Джонсон, глядя на приближающиеся белые скалы Дувра.
        - Помните: вы не должны обращать на меня внимания,  - предупредила девушка.  - Журналисты знают вас в лицо, и, если нас увидят вместе, начнутся расспросы об отце. С этого места мы путешествуем порознь: вы - в Бирмингем, я - в Лондон, в папин дом.
        - Теперь ваш дом,  - напомнил мистер Джонсон.  - Не забывайте, слуги ничего не знают о его смерти. Я буду поддерживать дела в Бирмингеме и ждать от вас вестей.
        - Если у меня возникнут какие-то неприятности, я свяжусь с вами,  - пообещала Дорина.  - В противном случае пережду какое-то время.
        - Неприятности?  - наморщил лоб мистер Джонсон, а в его голосе зазвучала тревожная нотка. Он спросил: - Мисс Редфорд, что именно вы собираетесь делать?
        Губ Дорины коснулась лукавая улыбка.
        - Пожалуй, будет лучше, если я вам этого не скажу,  - ответила она.
        Мистер Джонсон почувствовал, что у него на затылке волосы становятся дыбом. Ему уже приходилось видеть это выражение на лице своего покойного работодателя, когда тому приходила в голову какая-нибудь новаторская идея, которая могла либо всех озолотить, либо привести компанию к банкротству.

* * *

        Дорина проснулась очень рано и не сразу сообразила, где находится.
        Как она могла очутиться в собственной кровати в Лондоне, если должна была находиться во Франции?
        Потом воспоминания обрушились на нее потоком: смерть отца, дорога домой, решение, которое она приняла.
        Теперь настало время действовать.
        Горничная принесла ей чай.
        - Спасибо, Берта. Пожалуйста, приготовь мою самую простую одежду.
        Берта в недоумении уставилась на хозяйку. Она привыкла, что та всегда выглядит эффектно и элегантно. Юбка и жакет, которые надела Дорина, выглядели тускло и безлико.
        Затем девушка села перед туалетным столиком и принялась зачесывать волосы назад, убирая их со лба и щек. Она надежно сколола пучок на затылке шпильками.
        - Что вы собираетесь делать, мисс?  - испуганно выдохнула Берта.
        - Я собираюсь устроиться на работу,  - твердо ответила Дорина.
        Когда дворецкий подал завтрак, девушка сказала:
        - Гастингс, вы знаете обо всем, что творится в Лондоне. Пожалуйста, скажите, где живет граф Кеннингтон?
        - Вы говорите о конкуренте вашего отца, мисс?  - спросил он ледяным тоном неодобрения.
        - Именно. Пора узнать о нем немного больше.
        - Он живет на Гросвенор-сквер, мисс.
        В голове у Дорины зарождался план…
        Берта только что закончила распаковывать вещи и в изумлении посмотрела на хозяйку, когда та велела снова собираться.
        - На этот раз не слишком много,  - сказала она.  - И никаких изящных нарядов. Самые простые вещи, какие только у меня есть. Я хочу выглядеть по-деловому.
        «Если прийти с багажом,  - подумала девушка,  - можно сказать, что я приехала в Англию сегодня рано утром, а знакомая во Франции посоветовала мне отправиться прямиком к графу Кеннингтону».
        - Я пойду с вами?  - спросила Берта.
        - На этот раз нет. Я хочу, чтобы ты попросила Гастингса нанять для меня кеб.
        - Сказать ему, куда вы поедете, мисс?
        - Нет, не надо.
        Дом графа Кеннингтона был одним из самых больших на Гросвенор-сквер. Звоня в колокольчик, Дорина подумала, что даже дверь выглядит величественно и представительно.
        Открыл лакей, одетый в очень элегантную форму. За ним стоял дворецкий.
        - Я хотела бы видеть лорда Кеннингтона,  - сказала Дорина, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно.  - Это очень важно.
        Дворецкий нахмурился.
        - А вы, случаем, не очередной секретарь?
        - Прошу прощения?..
        - С тех пор как заболела секретарь его сиятельства, к нам толпой идут кандидаты,  - мрачно сказал он,  - и все без толку.
        Дорина подавила желание широко улыбнуться. Так, значит, графу нужен секретарь… Получилось лучше, чем она могла надеяться.
        - Думаю, вы увидите, что из меня будет толк,  - самоуверенно заявила девушка.
        - Тогда прошу войти.
        Дворецкий удивленно уставился на девушку, когда увидел, что та пришла с двумя огромными чемоданами, но кивнул лакею, чтобы тот помог.
        - Я только сегодня утром приехала в Англию и отправилась прямиком сюда,  - поспешила объяснить Дорина.
        - Будьте любезны, подождите здесь, пока я поговорю с его сиятельством. Ваше имя, пожалуйста.
        - Меня зовут мисс Мартин,  - ответила девушка.
        Дворецкий открыл дверь в небольшую комнатку рядом с холлом, и, когда Дорина вошла, закрыл ее за ней.
        Девушка огляделась: комната была роскошной.
        Лорд Кеннингтон явно очень богат, а это означает, что его дело приносит прибыль. Но если ее отец реинвестировал прибыли в собственный бизнес, отец графа тратил кое-что на титул.
        Интересно, кто из них поступал мудрее?
        Дорина подошла к камину и взглянула на себя в зеркало, что висело над ним.
        Она решила, что оделась довольно разумно, как раз впору для секретаря.
        Однако волосы немного выбились впереди и слишком ярко отливали золотом. Девушка убрала их назад и надела принесенные с собой очки.
        Вообще-то это были очки отца, но Дорина решила, что они придают ей более взрослый вид. И более умный, как она надеялась.
        Дворецкий открыл дверь.
        - Его сиятельство сейчас вас примет, мисс Мартин.
        Вот он, момент, которого она ждала.
        У Дорины возникло чувство, что ее молитва достигла отца, где бы тот ни был, и он каким-то образом помогает ей.
        Что бы ни случилось, она не должна его подвести.
        Глава вторая

        Они пошли по коридору, устланному очень мягким и дорогим ковром.
        Картины, висевшие по обе стороны, казались девушке чудесными, мебель - великолепной.
        Дойдя до середины коридора, дворецкий открыл одну из дверей и произнес:
        - К вам мисс Мартин, милорд.
        Войдя, Дорина поняла, что это кабинет его сиятельства. За большим письменным столом у окна сидел мужчина.
        Солнечный свет играл на золотой чернильнице.
        Когда хозяин кабинета отложил ручку, которую держал в руках, она тоже сверкнула на солнце.
        Он поднялся навстречу Дорине; к удивлению девушки, граф оказался гораздо моложе, чем она ожидала.
        Когда отец и другие люди говорили о нем, ей почему-то представлялось, что это мужчина по меньшей мере лет сорока пяти с агрессивной манерой общения.
        Однако человеку, стоявшему перед Дориной, было, на ее взгляд, не больше тридцати. К тому же он был очень хорош собой.
        Темно-каштановые, слегка вьющиеся волосы. Глаза насыщенно-голубого оттенка с неким сиянием, особо привлекшим внимание Дорины: как будто изнутри его озарял свет.
        Граф был широк в плечах, высокого роста, с длинными ногами. Казалось, он излучает силу, заставляющую не видеть ничего в комнате и концентрирующую все внимание на нем.
        Его сиятельство пожал Дорине руку со словами:
        - Очень любезно с вашей стороны, в данный момент мне необходима помощь.
        Граф указал на стул у камина, а сам сел на диван рядом.
        - Я оказался в довольно трудном положении, как вам, несомненно, успели сообщить,  - начал он.  - Секретарь, которая несколько лет помогала мне, тяжело заболела. Врач говорит, что она нескоро сможет вернуться к работе. Срочно нужен помощник, но пока что ни один из кандидатов не подошел. Быть может, вы окажетесь человеком, которого я ищу.
        - Я уверена в этом,  - с убежденностью ответила Дорина.  - Я только что прибыла в Лондон из Франции. Я кое-что знаю о бизнесе и свободно владею пятью языками.
        - Пятью языками!  - воскликнул граф. И добавил по-немецки: - Прошу, скажите, какими.
        Дорина поняла, что это проверка.
        Она тут же ответила по-немецки, и они какое-то время побеседовали на этом языке. Вскоре девушка выяснила, что у его сиятельства знание немецкого весьма ограничено.
        Так же обстояло дело с французским языком, когда они переключились на него.
        Девушка закончила, сказав по-голландски:
        - Надеюсь, это то, что вы хотели услышать.
        Граф уставился на нее в недоумении:
        - Что это было?
        - Голландский.
        - Не верю, что вы настоящая,  - потрясенно произнес он.  - Разве возможно выглядеть такой молодой, как вы, и столько знать?
        - Это долгая и довольно скучная история,  - ответила Дорина.  - Но я ходила в школу в большинстве этих стран, и меня местные жители часто приглашали к себе в гости.
        - Могу лишь сказать,  - отозвался граф,  - что, на мой взгляд, вы - чудо, случившееся как раз тогда, когда я в нем больше всего нуждался. Я экспортирую значительную часть товаров, которые произвожу, и должен уметь общаться с иностранными покупателями, не спотыкаясь о языковой барьер. На каких еще языках вы говорите?
        - На испанском и итальянском,  - ответила Дорина.  - А вы?
        - Немного разбираюсь в них, но мои познания не идут ни в какое сравнение с вашими,  - нарочито понуро проговорил граф,  - как, я полагаю, вы уже заметили.
        - Верно,  - приняв игру, сказала она без обиняков, но с огоньком в глазах, и оба рассмеялись.
        - Значит, вы пойдете ко мне работать?  - спросил граф.
        - С радостью.
        - Что касается денег…
        Он назвал сумму, которая показалась Дорине смешной. За такой годовой оклад она едва ли смогла бы купить шляпку. Однако девушка понимала, что для секретаря это было щедрое жалованье, и согласилась без возражений.
        - Какая из стран, в которых вы были, понравилась вам более всего?  - спросил граф.
        Сейчас он говорил по-итальянски. Дорина ответила на том же языке.
        - Должна признать, что во Франции у меня больше друзей, чем в какой-либо другой стране. Поэтому мне интереснее всего бывать в Париже.
        - Могу сказать то же самое,  - согласился его сиятельство.  - Когда у нас будет время, вы должны непременно рассказать, что именно вам нравится в Париже и в других городах Европы. На самом деле я хочу знать о вас все. Как вы жили прежде, и почему вам нужна эта работа? Как тяжелое машиностроение может представлять интерес для юной леди?
        - Такой леди, как я, вы еще не знали,  - ответила Дорина.
        - Охотно верю.
        - Но рассказать вам больше о себе… не могли бы мы оставить это на потом? Для вас важнее знать, способна ли я выполнять свои обязанности.
        - Вы правы. Остальное подождет, но черед придет, уверяю вас. А теперь я отведу вас в ваш кабинет, потому что нам нужно ответить на гору писем, которых я еще не открывал. Мне хотелось бы поговорить с вами о многих вещах, но работа прежде всего.
        - Безусловно,  - согласилась Дорина.
        Они вышли из его кабинета и пошли по коридору.
        Дойдя до его конца, граф открыл дверь в комнату, которая показалась девушке опрятной, но довольно унылой.
        Стол секретаря был большим и располагался у окна, из которого виднелся сад, разбитый перед фасадом дома.
        Как и предупреждал граф, стол был доверху завален бумагами.
        - Надеюсь, вам будет здесь удобно,  - сказал он.  - Если что-нибудь понадобится, обратитесь к дворецкому, и вам тотчас все доставят.
        - Думаю, сейчас,  - сказала Дорина,  - мне, прежде всего, нужно время, чтобы открыть все эти письма.
        - Как видите, я не разбирал корреспонденцию,  - сказал граф.  - Чтобы наверстать упущенное, мне придется обращаться к вам в любое время. К слову, мы не обсудили график вашей работы, и я подумал… правильно ли я понял, что вам негде остановиться?
        - Я пришла сюда прямо с поезда,  - просто ответила девушка.
        - Не сочтете ли вы неудобным остановиться в этом доме? Поверьте, у меня нет бесчестных намерений. Это касается исключительно делового удобства.
        - Конечно,  - сказала Дорина.  - Меня устроит жить здесь, рядом с местом работы.
        - В таком случае я велю экономке подготовить для вас комнату, а ваши вещи перенесут наверх.
        - Великолепно. А теперь давайте займемся делами.
        - Вы не представляете, какая это музыка для моих ушей, мисс Мартин! Что ж, просмотрите письма. Со светскими все просто. Я сразу же отвечу вам, хочу ли посетить тот или иной бал или прием. Остальные письма, интересующие меня прежде всего, относятся к моему бизнесу.
        «Меня они тоже заинтересуют»,  - подумала Дорина, но вслух этого не сказала.
        Она просто села за стол. Девушка увидела несколько полуисписанных блокнотов. Граф пояснил:
        - Для каждой компании, главой которой я являюсь, заведен отдельный блокнот. В них вы найдете имена членов компаний и менеджеров в стране и за рубежом.
        Дорина улыбнулась.
        - Очень разумно,  - отозвалась она.  - Теперь можно не задавать вам вопросов, которые могут показаться чересчур утомительными.
        - Не уверен, что слишком бы утомился,  - сказал граф.  - Бизнес интересует и радует меня гораздо больше, чем приемы, на которые меня приглашают. Они все одинаковые.
        - О да, активная светская жизнь может так наскучить,  - поддержала девушка, не подумав, что говорит.  - Уверена, мне понравится работать с вами.
        Повисло молчание. Подняв глаза, Дорина увидела, что граф смотрит на нее с удивлением, и только сейчас сообразила, что работающая девушка, роль которой она играет, ничего не может знать о светской жизни.
        Она быстро взяла нож для вскрытия конвертов, всем своим видом показывая, что с головой ушла в работу.
        - Вы ни о чем не хотите меня спросить?  - поинтересовался его сиятельство.
        - Сейчас нет,  - отозвалась девушка, не отрывая глаз от письма.  - Позднее, уверена, у меня возникнет много вопросов.
        Не поднимая головы, Дорина почувствовала, что граф снова удивился. Красивый мужчина наверняка привык, что женщины всеми силами стараются продлить общение с ним. Он оглянулся и на мгновение задержал на Дорине взгляд. Потом вышел и закрыл за собой дверь.
        Когда Дорина осталась одна, ей захотелось прыгать от радости: так повезло сразу же попасть на место, которое она хотела получить.
        «Все как-то слишком гладко,  - подумала девушка.  - Нужно быть осторожной, чтобы случайно не проговориться».
        Дорина сняла шляпку, поправила прическу и пересела к окну, не подумав, что солнце превратит ее волосы в золото.
        Она также сняла жакет и осталась в легкой шелковой блузке. Дорина принялась открывать письма, чувствуя, что каждое из них - сокровище, которое представляет для нее не меньшую важность, чем для человека, которому адресовано.
        Девушка специально выбирала письма, явно относящиеся к бизнесу.
        Два или три из них оказались чрезвычайно любопытными.
        Продолжив работу, Дорина нашла письма, из которых стало совершенно ясно, что графа в высшей степени интересует новое средство передвижения, которое только изобреталось - самодвижущийся экипаж.
        Девушка с удовольствием прочла, с каким энтузиазмом авторы отзываются о новом транспортном средстве.
        «Возможно, папа был прав,  - подумала она, все больше проникаясь радостным волнением.  - И самодвижущиеся экипажи действительно могут появиться».
        Многие из оставшихся писем были приглашениями, причем очень настойчивыми, посетить званые ужины и балы в Лондоне и за городом.
        Еще были огромные счета за усовершенствования загородного поместья его сиятельства и дома, который он, по всей видимости, недавно купил в Шотландии.
        Прошло чуть меньше часа, и Дорина решила пойти с деловыми письмами к графу.
        Она нашла его в кабинете за письменным столом, как и в прошлый раз.
        Когда девушка вошла в комнату, граф поднял взгляд от бумаг.
        Дорина так увлеклась разбором корреспонденции, что забыла о снятой шляпке.
        Несколькими легкими движениями она уложила волосы в привычную прическу, даже не глянув в зеркало.
        Только присаживаясь к столу графа, девушка заметила взгляд его сиятельства и поняла, что он смотрит на ее волосы.
        Она вспомнила, что почти полностью спрятала их при первой встрече.
        Граф был слишком вежлив, чтобы делать личные замечания, но не мог оторвать глаз от головы девушки.
        Когда Дорина села к нему за стол, он сказал:
        - Что вы нашли, что-то важное?
        - Вот эти три письма кажутся мне весьма важными,  - ответила Дорина.  - В них говорится о каком-то новом изобретении - самодвижущемся экипаже - что, конечно же, производит впечатление чего-то необычного.
        Граф улыбнулся.
        - Я тоже так думал,  - поддразнил он.  - Но, если мы сможем быстрее ездить по дорогам, точно так же, как поезда быстрее ездят по рельсам, это будет шагом вперед.
        - Великолепная идея,  - сказала Дорина.  - Надеюсь, ваше сиятельство найдет время, чтобы рассказать мне о ней.
        - Вам действительно интересно,  - спросил граф,  - или вы говорите из вежливости?
        - Мне действительно интересно,  - ответила Дорина.  - Ведь нам всем хочется ездить быстрее.  - Девушка засмеялась и добавила: - Что может быть чудеснее, чем добираться до загородного дома в два раза быстрее, чем сейчас, даже на самых резвых лошадях?
        - В этом я нисколько не сомневаюсь,  - отметил граф,  - и тут можно хорошо заработать.
        В этот момент открылась дверь и вошла экономка. Она бросила на Дорину немного странный взгляд, однако вежливо присела в реверансе и сказала:
        - Ваша комната готова, мисс.
        - Все сделали, как я просил?  - поинтересовался граф.
        - Да, милорд,  - ответила экономка; ее лицо было непроницаемой маской.  - На двери комнаты имеются засовы.
        - Хорошо. Видите, мисс Мартин? Даже если я вдруг забуду, что нужно вести себя по-джентльменски, вам понадобится всего лишь закрыть засовы на своей двери, чтобы быть в полной безопасности.
        - Я ничуть не сомневаюсь в вашем сиятельстве,  - сказала Дорина, улыбаясь.  - Но спасибо.
        Когда они пошли наверх, экономка сказала:
        - Вам назначена горничная, мисс, и сейчас она разбирает ваши вещи. Она позаботится обо всем, что вам нужно.
        Они застали горничную в самом разгаре работы. Та присела перед Дориной в реверансе и назвалась Селией.
        Комната была чудесная, изысканно меблированная, с окнами на широко раскинувшийся сад. Кровать была большой и казалась удобной, а розовое дерево мебели сияло. Дорина пришла в восторг от своей комнаты.
        Из главного помещения вели две двери: одна в ванную, а вторая в маленькую переднюю, где будет спать Селия.
        Дорина рассудила, что граф хорошо продумал, как защитить ее репутацию. Тем лучше. Людские толки всегда беспощадны, если дело касается молодой женщины и очень красивого мужчины.
        А граф действительно чрезвычайно хорош собой, приходилось это признать. Непросто будет сосредоточиться на своей главной цели…
        Но она будет сильной, решила девушка. Она здесь, чтобы работать, а не грезить, заглядываясь на профиль молодого человека.
        Горничная принесла Дорине ленч в комнату, и девушка наскоро набросала письмо мистеру Джонсону.

        «Меня взяли секретарем к лорду Кеннингтону,  - написала Дорина.  - Я уже успела узнать, что перспективы самодвижущегося экипажа могут быть гораздо радужнее, чем я предполагала. Пожалуйста, напишите мне по адресу: Гросвенор-сквер, 12, указав адресатом «мисс Мартин», и сообщите, насколько продвинулся наш исследовательский проект».

        Дорина запечатала конверт и опустила его в карман. Сойдя вниз и не увидев там графа, она выскользнула из дома и отослала письмо.
        Девушка вернулась к себе в кабинет до появления его сиятельства и без промедления принялась за работу.
        К концу дня Дорина как никогда уверилась в правильности своего решения поработать у графа. Переписка Кеннингтона была такой же разнообразной и обширной, как и круг его интересов; девушка видела, что произвела на него впечатление своим умом и способностью схватывать все на лету.
        - На сегодня все,  - сказал он наконец.  - Вы хорошо потрудились для меня, вам необходимо поесть и отдохнуть. Увидимся утром.
        Граф покинул комнату в сопровождении камердинера, а спустя час уехал из дому, одетый во фрак.
        Дорина ужинала в торжественном уединении, пытаясь обдумать то, что сегодня узнала, но удавалось ей это с трудом, поскольку мысли упрямо возвращались к графу.
        Куда он поехал разодетый для ночных развлечений? И с кем он сегодня встречается?
        Девушка заставила себя сосредоточиться на текущих делах - она взяла в комнату кое-какой материал почитать. И тут она сделала восхитившее ее открытие.
        - Электричество!  - с благоговейным трепетом прошептала она.  - Светильники работают от электричества!
        - О да, мисс,  - сказала Селия.  - Его сиятельство желает, чтобы все новейшие изобретения непременно были у него в доме. Вы бы видели, что у нас на кухне!
        - Электрические приборы? И все они работают?
        - Ну-у…  - осторожно протянула Селия.  - Его сиятельство изобрел стиральную машину с электрическим мотором, который вращает барабан. Только вот на мотор все время протекает вода, и тогда происходит небольшой взрыв, мотор останавливается.
        - Должно быть, это очень страшно,  - заметила Дорина.
        - Ах, нет, мисс,  - весело отозвалась Селия.  - К тому, что вещи взрываются, быстро привыкаешь. Даже кот привык.
        - Кот?  - переспросила Дорина, засмеявшись.
        - Да, раньше Тигренок убегал и прятался после того, как у него обгорели усы. Теперь же просто сидит и смотрит. А его сиятельство всегда так мило извиняется.
        - Даже перед Тигренком?  - усмехнувшись, спросила Дорина.
        Однако Селия ответила серьезно:
        - Именно перед Тигренком! Он говорит, что люди могут все понять, а несчастное бессловесное животное не знает, что происходит, и со стороны кота очень любезно, что он продолжает здесь жить при таких обстоятельствах. После взрыва Тигренок всегда получает добавочную порцию рыбы.
        Пока Селия помогала Дорине раздеться, та размышляла о том, что она сегодня узнала о графе. Вырисовывался образ милого безумца, ради которого слуги готовы мириться со взрывами.
        Даже его кот философски переносил трудности.
        Ее отец тоже всегда гнался за последними изобретениями, но относился к ним с серьезностью. И, освещая фабрики электричеством, он не беспокоился о своих домах.
        Да и представить, чтобы он извинялся перед котом за обожженные усы, Дорина не могла.
        Наконец Селия пожелала ей доброй ночи и отправилась спать к себе в переднюю комнату.
        Дорина тихонько подошла к двери, чтобы проверить, заперта ли она на засов. И тогда заметила то, что до сих пор ускользало от ее внимания.
        Засовы были новехонькими.
        Было ясно, что их поставили на дверь буквально сегодня.
        Девушка вновь подивилась, какой труд взял на себя граф, чтобы соблюсти приличия. Теперь весь дом, наверное, знает, что он не смог бы войти в эту комнату, даже если бы захотел.
        Однако Дорина вспомнила, что всеми силами старалась показаться графу простой девушкой с заурядной внешностью. Возможно, так он демонстрирует, что никогда не захочет ворваться к ней. Она в совершенной безопасности, потому что не привлекает его.
        Потом девушка вспомнила, с каким выражением лица граф смотрел на ее волосы, и покраснела.
        «Прекрати!  - строго сказала себе она.  - Ты пришла сюда, чтобы узнать как можно больше о бизнесе, технике, самодвижущемся экипаже и… обо всем таком».
        Она забралась под одеяло и попробовала читать, но не могла сосредоточиться. В конце концов Дорина погасила свет и долго лежала без сна в водовороте мыслей.
        Но ни одна из них не была посвящена самодвижущемуся экипажу…

* * *

        На следующий день они оба работали без устали. Дорина испытывала радостный подъем, только нужно было следить за тем, чтобы случайно не дать графу повода заподозрить, как много она знает. Это было труднее всего.
        Когда они закончили, его сиятельство отправился наверх и, как и прежде, спустился одетым для вечернего выхода в свет.
        Но тут постучали в парадную дверь и нарочный вручил графу письмо.
        - Как жаль,  - прочтя его, произнес тот.  - Хозяевам званого ужина пришлось отменить его в последний момент по семейным обстоятельствам. И мне, разодетому, теперь некуда идти.
        Наступило молчание. Граф посмотрел на Дорину, и та вдруг остро почувствовала, как нелепо смотрится в простом коричневом платье, которое выбрала для работы.
        - Почему бы вам не отужинать со мной сегодня вечером?  - спросил он.  - Тогда мы продолжим нашу дискуссию, и, может, вместе изобретем много чудесных вещей.
        - Я уверена, что вы сумеете изобрести чудесные вещи и без меня,  - весело ответила Дорина.
        Ее сердце пело от радости.
        - Спасибо. Вы меня ободрили.
        - Но почему?  - поинтересовалась Дорина.
        - Потому что, как бы я ни старался идти первым, всегда есть люди, готовые меня обогнать.
        - Глупости!  - воскликнула Дорина.  - Вы настолько умны, что никому не под силу угнаться за вами, не то что победить.
        Граф рассмеялся.
        - Ну вот, вы не позволяете мне унывать, и я настаиваю, чтобы сегодня вечером вы отужинали со мной. Я подожду здесь, пока вы переоденетесь. Можем отправиться в «Ритц»[3 - Отель в Лондоне, на улице Пиккадилли.], если желаете.
        Граф явно хотел побаловать ее, но Дорина спешно возразила:
        - Я бы предпочла какой-нибудь тихий уголок, чтобы мы могли беседовать без помех. Мне будет довольно неловко в «Ритце», если появятся ваши друзья из светского общества.
        Дорина побаивалась, что им может встретиться кто-то, кто узнает ее и выдаст ее настоящее имя.
        - Отлично,  - сказал граф.  - Я отвезу вас ужинать в одно заведение, которое открыл для себя давным-давно. Это у реки, там очень тихо, и можно мирно побеседовать.
        - Поеду с удовольствием,  - отозвалась девушка.
        Она твердо решила одеться очень скромно, но забыла, что все ее платья из Парижа.
        Хотя девушка выбрала наряд, который на вид был совершенно простым, когда она надела его, в нем все равно проявились блеск и элегантность, присущие любой парижской вещи.
        Платье было черным с вкраплениями золота, и казалось, что оно придает ее волосам еще больше золотого сияния.
        Кроме того, кожа Дорины выглядела белее и нежнее, чем в любом другом наряде, который она могла бы надеть. Сочтя, что у простого секретаря не может быть драгоценностей, девушка всего лишь вдела в уши крошечные сережки.
        Но, поскольку это были бриллианты в золотой оправе, они делали Дорину неотразимой.
        Когда девушка спускалась по лестнице в холл, где ее дожидался граф, она не могла не заметить загоревшегося огонька во взгляде его сиятельства.
        На лице графа также отразилось удивление: он понял, что эта девушка не похожа на обычного секретаря, и погрузился в раздумье.
        Экипаж ждал у порога.
        Когда они забрались внутрь и лакей захлопнул дверцу, граф сказал:
        - Думаю, пришло время рассказать правду.
        - Правду?
        - Зачем вы пытаетесь выдать себя за обычного секретаря, если прекрасно видно, что это не так?
        Глава третья

        Застигнутая врасплох, Дорина осторожно взглянула на графа.
        - Не понимаю, почему вы задали такой вопрос,  - сказала она, напуская на себя обиженный вид в надежде, что это отобьет у его сиятельства охоту продолжать разговор.  - У вас есть нарекания на мою работу?
        - Вовсе нет, как вы прекрасно знаете.
        - Я хороший секретарь?
        - Вы превосходный секретарь.
        - Значит, больше не о чем говорить.
        - О нет, есть,  - упорствовал граф.  - Я говорю о том, что вы слишком хороши. Вы умны, знаете иностранные языки и явно получили великолепное образование. Вы далеко не простая девушка из рабочего класса, вы - леди.
        - Обедневшая леди,  - быстро нашлась Дорина.  - Я вынуждена сама зарабатывать на хлеб, но не представляю себя в роли гувернантки или школьной учительницы.
        - Я думал, обедневшие леди присматривают себе богатых мужей,  - заметил его сиятельство.
        - Для богатых мужей нужно приданое,  - парировала девушка.
        - Ум и красота могли бы послужить вам приданым.
        - Любезный комплимент, но владелец обветшалого замка не починит его умом и красотой,  - ответила она, вспомнив одного из своих ухажеров.
        - Вы знали многих?  - с интересом осведомился граф.
        - Путешествуя по свету, всякого наслушаешься,  - уклончиво сказала Дорина.
        Она понимала, что допустила серьезную оплошность, позволив графу узнать слишком много.
        - Уверен, что везде можно услышать о людях, которые ищут наживы,  - произнес граф.  - Но не каждый мужчина охотник за приданым. Некоторые могут позволить себе выбрать жену, исходя из ее личных качеств, а в этом смысле вы способны предложить немало. Я удивлен, что вы как будто не задумывались об этом. Что заставило вас прийти ко мне в дом?
        Он подбирался слишком близко к истине. Загнанная в угол, Дорина сказала первое, что пришло в голову.
        - Как вы смеете!  - воскликнула она яростным тоном.
        Улыбка сползла с лица графа.
        - Что?..
        - Вам хватило дерзости высказать предположение, будто я ставлю на вас сети! Вы думаете, что я поэтому пришла к вам работать? Стыдитесь, милорд!
        - Но… пожалуйста, я не хотел…
        - Или, быть может, вы полагаете, что я надеюсь быть представленной вашим друзьям из высшего общества? Да, похоже, так и есть. До графа мне слишком далеко, но среди его знакомых может оказаться парочка подходящих банкиров.
        - Я не…
        - Конечно, не стоит удивляться, что вы чувствуете себя вправе выражать презрение мне, одинокой и лишенной поддержки. Чего еще ожидать бедной девушке?
        - Я вовсе не выражал вам презрения,  - в отчаянии возразил граф.  - И я не говорил, что…
        - Вы намекнули!
        - Да нет же! Откуда мне было знать, что вы так чертовски обидчивы?
        - Беззащитной женщине приходится быть, как вы выражаетесь, обидчивой,  - ледяным тоном сказала Дорина.  - На карту поставлена ее репутация.
        - О Господи!  - простонал граф, приходя в ужас от себя, своей спутницы и этой ситуации, в которой он вдруг оказался.
        - Конечно, я рисковала своей репутацией, когда согласилась остановиться в вашем доме. Если бы я только знала, как это будет воспринято - о-о-ох!
        Она завершила тираду взрывом безутешных всхлипываний, закрыв лицо ладонями. Из своего угла коляски граф взирал на девушку сначала с опаской, а потом с подозрением. Постепенно в его глазах загорались лукавые огоньки.
        Не выдержав наступившего молчания, Дорина развела пальцы и, посмотрев сквозь них, встретила веселый взгляд улыбающегося во весь рот графа.
        - Можете остановиться,  - сказал он.  - Вы совершенно ясно выразили свою точку зрения.
        - Да?
        Она опустила руки.
        - Да, поначалу у вас получалось великолепно, но потом вы переборщили. Слезы!
        - Не понимаю, почему бы вам не поверить моим слезам,  - с деланным негодованием сказала девушка.
        - Я поверю чьим угодно слезам, но только не слезам женщины, которая до вечера обсуждала со мной поршневые двигатели. Прошу прощения, мисс Мартин, быть может, я проявил некоторую бестактность, но вы должны знать, что я вовсе не намекал ни на одну из тех вещей, о которых вы сейчас говорили.
        - Да, это было нехорошо с моей стороны,  - ответила девушка, смягчаясь,  - тем более после того, как вы велели установить на мою дверь засовы.
        - Я никому не «велел» их устанавливать. Я сделал это сам. И попал себе по большому пальцу молотком, между прочим.
        Его обиженный тон заставил Дорину рассмеяться, и граф присоединился к ее веселью.
        - Я всего лишь говорил о том, как вы красивы,  - добавил он.  - Но, полагаю, вы на это не обидитесь.
        - Обещаю, что нет. Но в моей внешности нет ничего особенного.
        - Глупости. В таком виде, как сейчас, вы украсите бальный зал любого Мэйфейрского особняка.
        - Ах, платье!  - с легкостью сказала она.  - Я говорила вам, что только что приехала из Франции. У меня в Париже есть очень щедрые друзья, и это один из их подарков. Вы же знаете, как французская одежда все меняет.
        Дорина улыбнулась и добавила:
        - Быть может, вам следует обратить на это внимание при поиске новых задач и идей. В конце концов, вы занимаетесь морскими и железнодорожными перевозками, и в ваших силах сделать английскую женщину непревзойденной.
        Граф рассмеялся.
        - С поездами все просто,  - сказал он.  - А вот украшение женщины может оказаться для меня слишком высокой сферой. Я знаю только, что вами восхищались бы даже в Букингемском дворце.
        - Возможно, вы не поверите, но я предпочла бы увеселениям Букингемского дворца находиться там, куда мы едем.
        Граф настороженно на нее взглянул.
        - То есть вы хотите снова поговорить о поршневых двигателях?
        - Нет,  - ответила Дорина, как будто тщательно взвесила это предложение.  - Я думала, что сегодня мы могли бы перейти к скользящему давлению пара.
        Граф расхохотался, и в его голосе зазвучали новые нотки. Девушка увидела в его взгляде восхищение, и воздух в экипаже как будто запел. На миг Дорина почти поддалась этому. Она ехала ужинать с красивым мужчиной, который восхищался ею. Почему бы ей не наслаждаться отдыхом?
        Однако она пришла сюда, чтобы работать, напомнила себе девушка. Отходить в сторону значит предавать отца.
        Поэтому Дорина заставила себя сменить тему и решительно произнесла:
        - Я нахожу очень интересным, что вы всегда ищете чего-то иного. Это весьма необычно для англичанина. Как правило, он слишком уж самодоволен и не любит никаких перемен.
        Граф ответил после короткой паузы. Он казался немного растерянным.
        - Безжалостное суждение,  - сказал он наконец,  - однако, как мне кажется, верное. Мы склонны принимать вещи такими, какими они всегда были, и верить, что раз мы англичане, мы правы во всем, что говорим и делаем.
        Дорина рассмеялась.
        - Да, боюсь, мы таковы.
        - Значит, нужно меняться,  - твердо добавил граф,  - и, мисс Мартин, я намереваюсь это сделать.
        - Думаю, вы уже достигли больших успехов,  - отозвалась Дорина.  - Но также должны понимать, что впереди у вас их гораздо больше.
        - Вы бросаете мне вызов?  - поинтересовался граф.
        - Конечно,  - сказала Дорина.  - Всегда есть место совершенствованию.
        Граф на мгновение смолк. Потом сказал:
        - Вы самая удивительная молодая женщина из всех, кого я когда-либо встречал. Уверен, что вы серьезно размышляли над тем, что говорите, и знаю, что меня это должно вдохновлять, но почему вам так хочется, чтобы я добился большего?
        - Все просто. Потому что вы способны на это. Хотя я пробыла рядом с вами короткое время, я уверена в ваших возможностях.
        Дорине казалось, будто слова кто-то вкладывает ей в уста.
        Потом вдруг спросила себя, что она делает.
        Она здесь ради бизнеса отца и в память об отце. И вдруг она вдохновляет графа на достижение новых вершин.
        - Но почему вы так уверены в этом?  - спросил тот, пытаясь разглядеть ее в полумраке экипажа.
        - Не знаю,  - медленно ответила Дорина.  - Но я… совершенно уверена.
        В следующую минуту она почувствовала, что коляска замедляет ход.
        - Мы на месте,  - рассеянно произнес граф.
        Он сказал это, словно ему было не по себе, и в его тоне слышалось чуть ли не облегчение. Дорине тоже стало легче. Происходило что-то непредвиденное. Ей необходима была передышка, чтобы подумать, но как можно думать, если сердце отчаянно колотится в груди?
        Экипаж остановился. Открыли дверцу.
        Граф вышел первым и повернулся, чтобы помочь Дорине. Девушка почувствовала тепло рук, поддерживающих ее, ощутила сдержанную мужскую силу. Потом граф прошел вперед.
        Ресторан был маленьким, незаметным для посторонних глаз, но утонченно изысканным. Здание украшали модели кораблей и рыб, а над дверью, через которую они вошли, красовался морской дракон.
        Их провели к столику в алькове, выходившему окнами прямо на Темзу.
        «Все очень необычно,  - подумала Дорина,  - и именно таков и сам граф. Необычный. Честно говоря, я еще не встречала подобных ему. Даже папа не в счет».
        Граф заказал ужин; они удобно расположились в креслах и завели беседу. Сначала обсуждали давление пара и другие технические вопросы, потом Дорина постепенно подвела собеседника к разговору о себе самом.
        - Все считали,  - сказал он,  - что раз у моего отца был титул, то я, унаследовав его, должен стать просто публичной фигурой, лишенной каких-либо особых интересов, кроме балов и скачек.
        Дорина рассмеялась.
        - В таком случае они явно ошиблись,  - сказала она.
        - И я намерен достичь большего,  - ответил он.  - Мне нравится что-нибудь изобретать. Приятно думать, что поезд едет быстрее, потому что я усовершенствовал кое-что, мимо чего прошли его создатели. Я хотел заниматься этим, сколько себя помню. Впереди еще много работы над будущими изобретениями.
        - Такими, как самодвижущийся экипаж?  - спросила Дорина.  - Так много писем приходит от людей, которые хотят узнать о нем, считая, что его появление, должно быть, не за горами.
        - Так говорят,  - согласился граф.  - Но он не появится только потому, что все его обсуждают. Конечно, у меня есть разработки в этом направлении, но многие другие тоже ими занимаются.
        - Что же вы скажете людям, которые спрашивают вас о нем?  - поинтересовалась Дорина.  - Пора ответить на такие письма.
        - Вы правы. Я напишу им, но не стану давать прямых ответов.
        - Однако они ждут от вас чего-то определенного. Не могу поверить, что вы не достигли никаких успехов в этом проекте.
        - Ничего страшного, если они еще немножко подождут. Что действительно будет вредно, так это объявить о новом продукте, когда он еще не готов. Сколько конкурентов посмеется над этим!
        Приходилось признать, что он прав. В то же время Дорина почувствовала серьезное разочарование, оттого что граф не захотел рассказать ей больше.
        - Ну, хватит о бизнесе,  - сказал он.  - Я хочу поговорить о вас.
        На миг Дориной овладело страшное искушение. Ей было так хорошо сидеть здесь и разговаривать с графом! Это было так приятно, так естественно. Они могли бы поговорить еще и стать ближе…
        Но тут в голове раздались тревожные звоночки. Эту роскошь она не должна себе позволять. Пока.
        - Думаю, с этим придется подождать до другого раза,  - ответила девушка.
        Граф на мгновение смолк. Казалось, он смотрит вдаль, как будто обдумывая что-то.
        - Время пролетело незаметно,  - наконец произнес он,  - но мы, конечно, должны еще как-нибудь поговорить. Могу искренне сказать, что великолепно провел вечер, гораздо лучше, чем, если бы бесцельно кружил по натертому паркету, обнимая молодую женщину, которая только глупо хихикает, когда с ней заговоришь.
        - А теперь безжалостны вы,  - сказала Дорина.  - Уверена, если бы вы не пугали ее, она могла бы очень о многом рассказать. В конце концов, не забывайте, кто вы.
        - Иногда это мешает,  - парировал граф.  - Никогда не знаешь наверняка, любезны ли с тобой лично или полируют твой титул просто потому, что самим хотелось бы стать его обладателями.
        - Я думаю, если человек заслужил титул,  - сказала Дорина,  - он должен очень им гордиться.
        - Вы говорите это, чтобы сделать мне приятное, или потому что действительно так считаете?  - неожиданно спросил граф.
        Дорина рассмеялась.
        - Я на самом деле так считаю, и очень здорово, что в нашей стране человека почитают, как он того заслуживает. Так заслужил титул ваш отец.
        - А я всего лишь унаследовал его,  - отметил граф.
        - Да,  - согласилась Дорина,  - но вы много трудитесь, чтобы поддерживать наследие отца.
        Было поздно, когда граф и Дорина покинули ресторан.
        Они ушли едва ли не последними. Для них, увлеченных беседой, время пробежало незаметно.
        - Я нахожу вас очаровательной,  - сказал граф,  - и хочу разговаривать и спорить с вами, пока не появятся первые лучи утреннего солнца.
        - Тогда мы весь день будем очень усталыми,  - отозвалась Дорина.  - Пойдемте, нужно возвращаться домой.
        Граф оплатил счет, и они поехали обратно. За всю дорогу не было сказано ни слова, но Дорина чувствовала, что граф улыбается ей в темноте экипажа.
        Когда они оказались в холле, Дорина сказала:
        - Спасибо вам, спасибо за приятнейший вечер. Я наслаждалась каждым мгновением.
        Раздался мягкий звук, и мимо девушки проскочило какое-то маленькое существо.
        - Это Тигренок,  - сказал граф, беря кота на руки.  - Привет, старина.
        - Как поживают твои усы?  - спросила Дорина, почесывая пятнистую, рыжевато-коричневую голову животного.
        - А, вам рассказали об этом?  - спросил граф, улыбнувшись.  - Да, это прожженный боец. Он знает, как справляться с моими чудачествами.
        Дорина видела, как кот мурчит и прижимается к хозяину, и это сказало ей больше, чем многие слова. «У этого человека дар завоевывать любовь»,  - подумала она.
        - Спокойной ночи, милорд,  - поспешно произнесла девушка.  - И еще раз спасибо.
        Она пошла наверх не оглядываясь.

* * *

        Утром Дорина наспех позавтракала и отправилась к себе в кабинет.
        Графа нигде не было видно; девушке не хотелось признаваться даже себе, как она разочарована.
        Накануне вечером она долго лежала в постели, думая о графе, а когда уснула, видела его во сне. Но это не означает, что она влюбилась, уверяла себя Дорина. Это естественная реакция на приятный вечер, проведенный в обществе обаятельного мужчины.
        Как обычно с утренней почтой пришло множество писем.
        Мысли Дорины по-прежнему где-то витали, когда она распечатывала первое письмо. Девушка почти не обратила внимания, что писчая бумага дорогая и на ней не только адрес, но и герб весьма влиятельной семьи.
        В письме говорилось:

        «Милый Джералд!
        Я ужасно скучаю по тебе и всем сердцем хочу быть рядом. Ты всегда говорил мне такие чудесные вещи; и по ночам я лежу без сна, вспоминая, какими счастливыми мы были тем волшебным вечером.
        Здесь, за городом, очень скучно: все только и говорят что о лошадях да о скачках, а мне хочется быть с тобой.
        Я люблю, люблю тебя, и, как только вернусь в Лондон, хочу, чтобы ты сказал мне, что тоже любишь меня.
        Шлю тебе благословение и тысячу поцелуев,
        Элси».

        Потрясенная, Дорина осознала, что вмешалась во что-то очень личное. Она спешно вложила письмо обратно в конверт.
        Интересно, кто такая эта Элси? Странно, что юная девушка так пишет.
        Быть может, это женщина постарше…
        Да, она писала как женщина с опытом, и у графа с ней, очевидно, отношения, которые позволяют ей выражаться так пылко.
        Не потому ли он кажется равнодушным к целомудренным юным леди из высшего общества? Потому что наслаждается любовью женщины, чья добродетель не так безупречна?
        Эта мысль огорчила Дорину. Но, в конце концов, что она знает о нем?
        Она положила это письмо вместе с остальными и оставила для графа.
        «Ах, скорее бы он вернулся,  - подумала девушка.  - Я так хотела с ним поговорить».
        Но когда дворецкий, которого, как узнала Дорина, звали Хенли, принес ее утренний кофе, то сообщил, что его сиятельства весь день не будет дома.
        Однако он вернулся к полудню, но лишь затем, чтобы переодеться для вечера в гостях.
        Перед тем как снова уехать, граф с улыбкой заглянул к Дорине.
        - Справляетесь?  - спросил он.  - Хорошо, я знал, что у вас выйдет.
        В следующую минуту он ушел, не дав ей возможности ответить.
        Наутро, когда Дорина взялась за работу, графа нигде не было видно, а Хенли по секрету сообщил, что вчера его сиятельство вернулся домой очень поздно.
        Только после ленча девушка услышала, как граф спустился на первый этаж и прошел к себе в кабинет.
        Дорина знала, что следует подождать, пока за ней пришлют, но что-то тянуло ее к графу.
        Когда она вошла, граф повернулся к ней от окна, у которого стоял.
        - Я принесла вам ваши письма,  - сказала Дорина и положила их ему на стол.
        Личная корреспонденция была в самом низу пачки.
        Два письма были от хозяек английских салонов с приглашением поужинать у них.
        Третьим лежало то самое письмо, которое она прочла вчера.
        К удивлению Дорины, граф взял его, прочел, а потом порвал и выбросил в корзину для бумаг.
        Дорине хотелось спросить, почему он не пожелал ответить женщине, которая писала ему с такой страстью.
        Однако она решила не совать нос в чужие дела, что, несомненно, произошло, когда она прочла очень личное письмо графа.
        После обеда он сосредоточился на работе и закончил ее рано. Этим вечером Кеннингтон давал званый ужин.
        Дорина думала о том, приглашена ли Элси, будет ли она сидеть рядом с графом, смеясь вместе с ним.
        Возможно, нет, ведь он порвал ее письмо.
        Но будут другие женщины.
        - Наслаждайтесь вечеринкой,  - сказала Дорина, уходя от графа.  - Но не забывайте, что завтра рано утром вам ехать на скачки.
        - Полагаю, поехать придется,  - вздохнул граф.  - В третьем забеге участвует моя лошадь. Здесь так много вещей требует моего внимания, что следовало бы остаться. Но я должен ехать. Меня будут ждать друзья.
        Дорина рано ушла к себе и попыталась уснуть, но не могла не прислушиваться к шуму веселья, доносившемуся снизу, где развлекались гости графа.
        Девушка представляла его, окруженного красивыми женщинами. Потом нырнула под одеяло и накрыла голову подушкой.
        К тому времени как Дорина на следующее утро пришла в свой кабинет, граф уже уехал из дому.
        Девушка сожалела, что не смогла поехать с ним на скачки.
        «Он так не похож на остальных мужчин, которых я встречала»,  - думала она.
        Но в чем состояла разница, ей не хотелось разъяснять даже самой себе.
        Ближе к вечеру Дорина решила, что закончила всю работу, которую нужно было сделать, но тут, к ее удивлению, зашел один из лакеев и объявил:
        - К вам джентльмен, мисс Мартин.
        Дорина подняла глаза и увидела мистера Джонсона.
        Она ахнула от изумления:
        - Я вас не ждала! Как чудесно встретиться с вами! Скажите же, что привело вас сюда?
        - Я пришел,  - начал мистер Джонсон,  - с очень хорошей новостью. По правде говоря, вас потрясет то, что я сейчас сообщу.
        Дорина выглядела озадаченной. Она присела рядом с мистером Джонсоном.
        - Рассказывайте,  - нетерпеливо произнесла она.
        - Мы сделали это!  - сказал мистер Джонсон.
        - Сделали что?  - спросила девушка.
        - Самодвижущийся экипаж,  - прозвучал его ошеломляющий ответ.  - Мы создали его, и он работает!
        Дорина затаила дыхание.
        Когда мистер Джонсон договорил, она хлопнула в ладоши и обняла его.
        - Не верю своим ушам!  - воскликнула она.
        - Мы проделали огромную работу, чтобы создать четырехколесное средство, которое будет ездить по дорогам на бензине. Но мы сделали это! Я получил ваше письмо в тот самый день, когда мы узнали, что добились успеха. Это было точно знамение. Я понял, что должен немедленно повидаться с вами. Теперь, когда вы знаете, умоляю, будьте осторожны! Под этой крышей живет ваш соперник. Нельзя, чтобы он догадался, как далеко мы зашли: это вдохновило бы его закончить собственную работу.
        - Не думаю, что такая опасность серьезно нам угрожает,  - сказала Дорина.  - Его проект далек от завершения.
        К удивлению девушки, ее собеседник изменился в лице.
        - Напротив, он…
        - Что?  - спросила Дорина, которой вдруг стало не по себе.
        - Полагаю, он скрыл это от вас, как скрыл почти от всей страны. Проект графа на стадии успешной реализации.
        Дорина уставилась на мистера Джонсона.
        - Но этого не может быть!
        - Я узнал об этом, потому что один человек, работавший на графа, перешел к нам. Он был уволен, на его взгляд, несправедливо, а потому пришел и все нам рассказал.
        Дорина замерла.
        - Расскажите мне больше,  - сказала она.  - Я хочу знать все до мельчайших подробностей.
        - Граф действует очень умно. У него секретный завод в таком районе Лондона, куда вы не ступили бы и ногой. Безусловно, никто из его знатных друзей туда тоже не забредет. Он в шаге от успеха, но до сих пор ему удавалось держать это в тайне от всех.
        - Да,  - тихо сказала Дорина.  - Удавалось.
        Он не захотел довериться ей, с грустью осознала девушка.
        Она-то думала, что они сближаются, но все это время была всего лишь подчиненной, которой говорят только то, что хотят, и ни слова более.
        Это задело Дорину сильнее, чем она могла предположить.
        Глава четвертая

        На миг Дорина с обидой подумала: как он мог обмануть ее?
        Но потом вспомнила, что сама попала в этот дом обманным путем. Как она может обижаться, что он не раскрывает своих секретов, в то время как сама хранит их так много?
        - Я пришел сказать вам,  - произнес мистер Джонсон,  - что мы планируем грандиозную встречу в Бирмингеме, на которую будут приглашены потенциальные покупатели со всего мира. Там мы выставим наш самодвижущийся экипаж и наберем заказов, опередив конкурентов. Я напишу вам, как только станет известна дата показа. Постарайтесь быть готовы быстро выехать в Бирмингем.
        - Буду,  - ответила Дорина.
        - Уверен, если бы ваш отец был жив, он пришел бы в восторг от такого успеха. Если наше великое изобретение оценят, а так оно, несомненно, и будет, я считаю единственно правильным (с вашего согласия, естественно), чтобы вы назвались его владелицей и открыли всем, что вашего отца, к прискорбию, больше нет с нами.
        Дорина вздохнула.
        На миг ей показалось, что комната вращается вокруг нее.
        Девушке трудно было поверить в то, что она услышала, и осознать всю важность сказанного.
        Потом Дорина сказала себе, что нельзя опускаться до поведения напуганной женщины.
        Будучи дочерью своего отца, она должна смело смотреть в будущее и продолжать его великое дело.
        И все-таки в голове успела мелькнуть мысль, что было бы гораздо лучше, если бы все оставалось как есть: она была бы рядом с графом, продолжалось бы постепенное сближение с ним…
        Потом девушка решила, что не станет трусить. Наконец она смогла ответить:
        - Конечно же, я сделаю все именно так, как вы хотите. Я могу только поблагодарить вас от всего сердца, и так поступил бы мой отец. Люди не интересуются, куда он пропал?
        - Я отвечаю им, что он за границей, ищет новые идеи и новые изобретения,  - сказал мистер Джонсон,  - и, конечно, каждый про себя добавляет: «…а еще новых покупателей».
        Потом, как будто допустив мысль, что граф может подслушивать, мистер Джонсон добавил:
        - Вы в точности уверены, что лорд Кеннингтон не знает, кто вы на самом деле?
        - Конечно,  - ответила Дорина.  - Я пришла сюда в качестве секретаря, и он понятия не имеет, что мною движет какой-то другой интерес, кроме работы, которую я для него выполняю.
        - Хорошо. Будем надеяться, что все так и останется. Я подозреваю, его проект настолько близок к завершению, что у нас могут возникнуть проблемы, если об окончании нашей работы над созданием самодвижущегося экипажа станет известно. А по состоянию на сегодняшний момент мир скоро должен оказаться у наших ног.
        - Или, быть может, у его ног,  - чуть слышно пробормотала Дорина.
        «Полагаю,  - сказала себе девушка,  - мне следует ненавидеть его, потому что, если его машина хоть сколько-нибудь хороша, это отнимет часть славы у нас с папой».
        Однако вслух она ничего не сказала.
        - Пожалуйста, распорядитесь, чтобы всем, кто работает над этим проектом, повысили оплату,  - проговорила Дорина.  - От них зависит наше будущее, и я хочу, чтобы люди чувствовали, как ценят их труд.
        - Безусловно, я сделаю это,  - согласился мистер Джонсон.  - Позвольте заметить, что вы истинная дочь своего отца, ибо, как и он, думаете не только о себе, но и о других.
        - Спасибо,  - сказала Дорина.
        - Пожалуй, мне пора. Будет лучше, если граф не застанет меня здесь.
        Когда мистер Джонсон ушел, Дорина долго сидела в тишине, размышляя над услышанным. Она знала, что это должен быть момент ее величайшей гордости и радости. Но думать могла только о том, что граф пускал ей пыль в глаза.
        «Он умнее, чем я предполагала»,  - решила девушка.
        Как ни странно, Дорина поймала себя на мысли, что жаждет его успеха не меньше, чем собственного, несмотря на то, что они конкуренты.
        Ей хотелось бы напрямую обсудить это с графом и не скрывать больше, кто она на самом деле.
        «Как близки мы были бы, разделяя одни и те же амбиции,  - думала Дорина.  - Теперь он, наверное, решит, что я за ним шпионила».
        Девушке невыносима была эта мысль. Общество графа действовало на нее почти магически.
        Но разве могут теперь у них быть хорошие отношения?
        Спустя какое-то время Дорина вернулась к работе.
        Но через несколько минут ей снова помешали.
        Из прихожей донеслись чьи-то голоса. Дворецкий, похоже, силился не пустить кого-то, но тот не желал принимать отказ.
        Потом распахнулась дверь и в комнату влетела женщина.
        Она была очень модно одета. Перья в ее шляпке затрепетали, когда она захлопнула за собой дверь.
        Приблизившись к столу, дама ахнула и уставилась на Дорину.
        - Где Эвелин?  - надменно поинтересовалась она, имея в виду предшественницу Дорины.
        - К сожалению, мисс Барнс серьезно больна, поэтому я заняла ее место.
        - Вы теперь секретарь его сиятельства?  - спросила женщина таким язвительным тоном, что Дорина удивленно на нее посмотрела.
        Девушка решила, что посетительница намеренно ей грубит.
        - Я пришла,  - спокойно ответила она,  - чтобы помочь его сиятельству, когда ему неотложно потребовалась помощь. К счастью, это оказалось в моих силах.
        - Очень удивлюсь, если это так,  - отрезала женщина.  - Я говорила ему, что зайду сегодня утром. Где он?
        - Ему пришлось отлучиться,  - сказала Дорина.
        - Но мне нужно видеть его сейчас же,  - капризно упорствовала посетительница.  - Более того, мы договорились провести вместе весь день. Поэтому-то я и пришла как можно раньше.
        - Уверена, его сиятельство вернется так скоро, как только будет возможно,  - ответила Дорина.  - А пока, быть может, вы согласитесь подождать его?
        Девушка говорила вежливым тоном, но ей тяжело было сдерживаться перед лицом такой грубости.
        - Он должен был сообщить мне,  - осуждающе продолжала женщина,  - что ему нужен секретарь. Я бы подыскала для него кого-то, кто, я совершенно уверена, смог бы выполнять его непомерно сложную работу много лучше вашего.
        Она вела себя очень неучтиво. Но Дорина знала, что в ее положении было бы ошибкой грубить в ответ.
        Поэтому она сказала:
        - Не сомневаюсь, сударыня, что вы хорошо ориентируетесь в доме, а дворецкий подаст вам любой напиток или угощение - что пожелаете. Как только его сиятельство вернется домой, я скажу ему, что вы его ждете.
        - Очень удивлюсь,  - съязвила женщина,  - если вы хоть что-то сделаете как следует. Вы слишком молоды и слишком неопытны для этой работы, и я скажу об этом графу, как только он вернется.
        С этими словами она вышла, громко хлопнув дверью.
        Дорина была поражена, что дама, одетая с таким шиком и явно занимающая видное положение в обществе, ведет себя подобным образом.
        Когда, немного погодя, в кабинет явился дворецкий, она спросила:
        - Кто эта леди? Она очень расстроилась, не застав его сиятельство дома.
        Хенли рассмеялся.
        - Расстроилась - не то слово,  - ответил он.  - Она смотрела на меня так, будто это я виноват, что граф забыл о встрече.
        - Кто она?  - поинтересовалась Дорина.
        - Леди Масгроув. Она уже несколько месяцев преследует его сиятельство. Если хотите знать мое мнение, леди видит себя графиней, и в этом доме нет ни одного человека, кто не молился бы, чтобы этого не произошло.
        - Она определенно выглядела недовольной и удивленной, обнаружив меня здесь,  - отозвалась Дорина.
        - Еще бы,  - ответил Хенли.  - Вы слишком миловидны, чтобы понравиться ее светлости, и теперь я понимаю, почему она накричала на меня в гостиной.
        Дорина пожала плечами.
        - Ведь ее никак не может касаться, кого граф нанимает в секретари,  - сказала она.  - Он вряд ли справился бы без меня.
        - Безусловно,  - согласился дворецкий.  - Однако мисс Барнс около пятидесяти. Она замечательная работница, но не выглядит так привлекательно, как вы. Вы словно лучик солнца ранним утром.
        Дорина улыбнулась.
        - Это самый милый комплимент из всех, что я слышала,  - сказала она.  - Мне очень хотелось бы быть лучиком солнца, и надеюсь, что я помогаю его сиятельству с огромными кипами переписки. Только взгляните, сколько пришло сегодня утром, и кому-то надо на все это отвечать.
        - Что ж, леди Масгроув считает, что вы слишком хорошенькая, чтобы быть полезной за письменным столом,  - сказал дворецкий.  - Если хотите знать мое мнение, для всех нас будет катастрофой, если его сиятельство женится на ней, как она того хочет.
        Дорина могла это понять.
        То, как леди Масгроув разговаривала с ней, уверило девушку, что та не будет заниматься домашним хозяйством, как ее мать.
        Миссис Редфорд любила повторять: «Если слуги счастливы, их хозяин тоже счастлив. Всегда помни это, милая; это должно быть написано в ежедневнике каждого богатого мужчины и каждой богатой женщины».
        Тогда Дорина с отцом только смеялись над этим.
        Однако они знали, что все слуги в доме преданы им.
        Челядь относилась к девочке прекрасно; все радовались, когда она выросла из коляски и стала делать первые шаги в кухню.
        «Хенли прав,  - подумала Дорина.  - Графу нельзя заключать брак с женщиной, которая обижает домашнюю прислугу: ведь она так может поступать и с людьми, которые работают с ним в разных частях света. Для графа очень важно правильно выбрать жену».
        Однако девушка прервала свои размышления о том, кто может хорошо подойти на роль его супруги…
        Дорина все еще занималась корреспонденцией, когда в кабинете снова появилась леди Масгроув.
        - Когда именно уехал его сиятельство?  - резко спросила она.
        - Боюсь, я не владею этой информацией,  - ответила Дорина,  - поскольку он покинул дом раньше, чем я спустилась к завтраку.
        Леди Масгроув уставилась на нее.
        - Вы живете здесь, в этом доме?  - изумленно осведомилась она.
        - Устраиваясь на работу, я объяснила его сиятельству, что только что вернулась из Европы,  - сказала Дорина.  - Поэтому он любезно предложил мне комнату, пока я не найду другого жилья.
        - Могу лишь сказать, что вам следует сделать это как можно скорее,  - ледяным тоном ответила леди Масгроув.  - Нехорошо, если люди будут думать, что у графа молодая секретарша, которая выглядит, как мне кажется, слишком… разодетой. Подобные вещи могут навредить его репутации.
        Дорина сделала глубокий вдох.
        На миг ей показалось, что с леди Масгроув следовало бы быть такой же грубой, как она сама.
        Однако Дорина вновь решила, что это будет ошибкой.
        Вместо этого она сказала:
        - Снимать квартиру в Лондоне очень дорого.
        - В таком случае советую вам искать повнимательнее,  - парировала леди Масгроув.  - Уверена, где-нибудь на задворках найдется дешевая спальня, где вы сможете проводить свободное время, и не жить здесь на Гросвенор-сквер.
        Закончив свою тираду, леди Масгроув круто повернулась и выскочила из кабинета.
        Она опять с шумом захлопнула за собой дверь.
        «Леди и впрямь ужасна,  - решила Дорина.  - Думается мне, она сладкоречива и мила, когда поблизости граф. Но он понятия не имеет, какой язвительной видят ее все, кого дама считает ниже себя».
        Дорина больше не слышала леди Масгроув и позднее узнала, что, прождав еще час, та удалилась.
        - Как по мне, скатертью дорожка,  - сказал дворецкий.
        Дорина рассмеялась.
        - Она прямо-таки устроила мне разнос. Думаю, когда придет снова, то будет надеяться увидеть эту комнату пустой.
        - Не обращайте внимания на то, что она вам говорит,  - успокоил Хенли.  - Она не меняется с тех пор, как я впервые увидел ее. Раздает мне указания и жалуется, что еда приготовлена не так, как ей хотелось бы. А когда появляется граф, это не женщина, а сама нежность и свет.
        - Неужели он верит всей этой чепухе?  - спросила Дорина.
        Хенли пожал плечами.
        - Мужчины всегда обманываются симпатичным личиком,  - ответил он.  - Ее светлость ни на минуту не дает графу позабыть, что когда-то она считалась самой красивой девушкой Мэйфейра.
        - Удивительно!  - с необычной для нее язвительностью воскликнула Дорина.
        Дворецкий понимающе ухмыльнулся.
        - Это было десять лет назад,  - сказал он ей.  - А теперь, как мне кажется, ее внешность сделалась такой же резкой, как ее язык, а это кое о чем говорит!
        Дорина улыбнулась.
        - Вы правы,  - согласилась она.  - Надеюсь только, что его сиятельство не прислушивается к ней. Хотя полагаю, что все мужчины любят, когда их хвалят.
        Дворецкий на миг задумался, а потом сказал:
        - Если у мужчины есть хоть капля здравого смысла, он захочет увидеть женщину, с которой собирается заключить брак, в момент, когда она ведет себя естественно, а не скрывает от него правду, о которой он все равно узнает довольно скоро после свадьбы.
        - Ну-ну, вы говорите очень цинично,  - сказала Дорина.
        - Когда работаешь у графа, действительно становишься немного циничным по отношению к уловкам, к которым прибегают леди,  - произнес он.  - Все они хотят женить его на себе. Леди Масгроув не одна такая.
        - Да, я уверена в этом,  - согласилась Дорина, думая об Элси.
        «Как они могут это делать?  - размышляла она про себя.  - Как может женщина выйти за мужчину ради его титула? Когда я буду выходить замуж, если вообще буду, я хочу быть по уши влюбленной».
        Дворецкий покинул ее; спустя какое-то время из прихожей донесся голос графа, и Дорина поняла, что тот вернулся.
        К удивлению девушки (раньше он никогда так не делал), граф зашел к ней сам, а не послал кого-либо с просьбой прийти к нему в кабинет.
        - Как прошли скачки?  - спросила Дорина, отмечая, как хорошо он выглядит.
        - Замечательно! Моя лошадь победила. Теперь я в прекрасном настроении и хочу праздновать. Поедемте куда-нибудь сегодня вечером.
        - Что?  - замерла Дорина.
        - Ну же, давайте устроим праздничный вечер. Будем пить вино, наслаждаться хорошей едой и веселиться. Скажите, что поедете со мной.
        - Да, конечно,  - ответила она, радостно волнуясь при мысли, что проведет с ним вечер.
        - Позвольте сказать вам…  - начал граф.
        Но не успел он договорить, как снаружи послышались шаги дворецкого. В следующую секунду он вошел с письмом на серебряном подносе.
        - Только что доставили, милорд,  - сказал он,  - и посыльный ждет ответа.
        Граф взял письмо.
        Когда он взглянул на почерк, Дорине показалось, что его лоб прорезала морщина.
        Он раскрыл письмо, прочел содержимое и обратился к дворецкому.
        - Скажите посыльному, что я пришлю ответ завтра,  - сказал он резко.
        - Хорошо, милорд,  - ответил дворецкий и покинул комнату.
        Граф еще раз задержал взгляд на письме, а потом отложил его в сторону. Дорина молча смотрела на него. Она была почти уверена, что письмо принесли от леди Масгроув.
        Граф тем временем сказал:
        - Великолепно. Договорились. Сегодня вечером мы поужинаем вместе и продолжим приятную дискуссию, которую прервали. Я еще так много хочу рассказать вам.
        Дверь открылась, и снова вошел дворецкий.
        - К вам леди Масгроув, милорд.
        Граф удивленно поднял глаза. Как заметила Дорина, леди Масгроув пришла разодетой с еще большим шиком чем в предыдущий свой визит.
        - Джералд!  - воскликнула она.  - Я думала, мы сегодня обедаем вместе.
        При этом она протянула к нему обе руки. Лорд Кеннингтон поднялся с кресла и взял одну ее руку в свои ладони, говоря:
        - Это сюрприз. Я только что вернулся домой и подумал, что, не получив от меня вестей, ты поймешь, что вчера я никак не мог пообедать с тобой.
        - Но мне хотелось, чтобы мы пообедали вместе,  - сказала она, пытаясь изобразить детскую непосредственность,  - ведь вчера был мой день рождения, а ты давно обещал провести этот день со мной.
        По лицу графа Дорина поняла, что тот забыл.
        Понимая щекотливость ситуации, девушка соскользнула с кресла и пошла к двери.
        Не успела она дойти до порога, как леди Масгроув капризно продолжила:
        - Как ты мог забыть? Я считала дни до того момента, когда мы будем вдвоем и отпразднуем это важное для меня событие.
        - Я могу только принести свои извинения,  - услышала Дорина голос графа, закрывая двери.
        Возвращаясь к себе в кабинет, она надеялась, что тот не попадется на удочку этой женщины.
        «Но что, если она его обманет?  - подумала Дорина.  - Возможно, сегодня вечером он возьмет с собой ее, а не меня».
        При этой мысли у нее тихонько заныло в груди. Мисс Редфорд была бы защищена от такого пренебрежительного отношения, а вот простому секретарю приходилось мириться с ним.
        Однако граф ее больше не волнует, твердо сказала себе Дорина. Ей не хотелось бы видеть, как замечательный во всех отношениях человек опустится до такого недостойного поведения.
        Разочарование, что они не проведут вместе вечер, не имеет к этому никакого отношения.
        Абсолютно никакого.
        Но вскоре Дорина услышала, как открылась парадная дверь и леди Масгроув, продолжая говорить, покинула дом.
        Прошло еще немного времени, и послышались приближающиеся шаги. В кабинет заглянул Хенли:
        - Его сиятельство просили передать, чтобы вы были готовы через час.
        У Дорины запело все внутри, и она поспешила к себе в спальню.
        Селия принялась помогать и раскрыла от удивления рот, когда они взялись пересматривать гардероб Дорины.
        - Ах, мисс, они такие прекрасные! Вот это розовое…
        - Да,  - сказала Дорина.  - Думаю, я надену его.
        Девушка понимала, что оно не подходило к ее статусу секретаря, но ведь ни один из ее нарядов не отвечал ему. Это платье она купила в парижском салоне «Лентерик»: цвета дамасской розы, щедро расшитое камнями. Глубокий вырез был отделан тюлем и кружевами, а подол украшали чудесные фестоны. Оно было великолепно.
        Граф ждал ее у подножия лестницы, роскошно одетый для вечера. Увидев Дорину, он поклонился и повел ее к ожидающему экипажу.
        Садясь в коляску, Дорина подумала, что ничто бы так не взбесило леди Масгроув, как если бы та узнала, что вместо нее граф едет ужинать с заурядной секретаршей, которой она так нагрубила.
        Однако озвучить эту мысль девушка не могла.
        Вместо этого она попросила графа рассказать о скачках и о том, что он чувствовал, когда его лошадь победила.
        - Как только я увидел эту лошадь в «Таттерсоллз»[4 - Лондонский аукцион чистокровных лошадей. (Примеч. ред.)], - сказал он,  - я понял, что это победительница, хотя все говорили, что она выглядит слишком худой и низкорослой.
        Он засмеялся и добавил:
        - Теперь они поймут, что я разбираюсь в лошадях.
        Дорина улыбнулась.
        - Каждому хочется чувствовать это,  - сказала она.  - Но я уверена, что так не только с лошадьми, но и со всем остальным: когда видишь победителя, понимаешь это скорее сердцем, чем глазами.
        Граф рассмеялся. Потом сказал:
        - Думаю, это относится и к тому, что мы чувствуем, когда встречаем такую прелестную женщину, как вы. Теперь я понял, что вы прячете свою красоту и золотые волосы, когда играете роль секретаря. Но сейчас я вижу вас такой, какая вы на самом деле.
        - Почему вы так уверены в этом?  - спросила Дорина.
        - Потому что я смотрю на вас не только глазами, но и чем-то более зорким,  - сказал граф.
        - Хотела бы я знать, возможно ли это?  - поинтересовалась Дорина.
        - Думаю, когда вы станете старше и повидаете столько, сколько я,  - отозвался граф,  - вы поймете, что действительно видишь людей скорее сердцем, чем глазами.
        - Если бы это было так, мы не делали бы столько ошибок,  - ответила Дорина.  - Очень трудно составить мнение о других людях, особенно если они делают все возможное, чтобы угодить вам.
        Говоря это, девушка думала о леди Масгроув. Граф смолк на мгновение, а потом сказал:
        - Я никогда не скрывал того факта, что подозрительно к вам отношусь. Вы не та, за кого себя выдаете.
        Он сделал долгую паузу, как будто ждал, что Дорина что-то скажет. Но девушка лишь улыбнулась ему. Дорина чувствовала себя счастливой, и ей казалось, она полностью контролирует ситуацию.
        Остальные женщины могут скрежетать зубами. Он предпочел быть с ней.
        Граф улыбнулся в ответ, прекрасно понимая ее молчание. Она словно бросала ему перчатку.
        - Я ожидаю,  - сказал он,  - что однажды смогу узнать, правда ли то, что я чувствую.
        - А что вы чувствуете?  - невинно спросила Дорина.
        Но граф покачал головой.
        - Мы скоро приедем,  - сказал он.  - Поэтому о наших чувствах придется поговорить в другой раз.
        - В другой раз,  - прошептала девушка, глядя на него в полутьме.
        - Да. Это будет то, чего мы станем ждать от будущего. А сейчас давайте думать только о том, как наслаждаться жизнью.
        - Куда мы едем?
        - В Королевский дворец «Альгамбру»[5 - Популярный лондонский театр «Альгамбра», названный в честь мавританского дворца Альгамбра в испанской Гранаде, под который стилизовано здание. (Примеч. ред.)]. Когда-нибудь слышали о нем?
        - Думаю, да,  - медленно произнесла Дорина, размышляя, могут ли дошедшие до нее слухи оказаться правдой. Если да, то со стороны джентльмена было странным приглашать туда леди.
        Поговаривали, что это привлекательное место с точки зрения «не слишком строгого соблюдения приличий». Молодые мужчины и женщины открыто флиртуют там в атмосфере свободы и веселья.
        «Это скандально известное заведение»,  - как-то раз сказала Дорине одна чопорная матрона.
        «Но, насколько я понимаю, туда ездят семьями,  - возразила девушка.  - Отцы и матери берут туда своих детей, чтобы посмотреть представление».
        «Да, там есть «семейное отделение»,  - признала матрона.  - И в нем сидят уважаемые люди. Но это не более чем фиговый листок, скрывающий непристойность. На самом деле,  - она театрально понизила голос,  - женщинам разрешено входить туда одним».
        «Одним?»
        «Без сопровождения мужчины. Любая женщина может подойти к кассе и купить входной билет сама. И, конечно же, многие женщины пользуются этим, потому что там они ищут и находят общество мужчин без пары. Нет нужды говорить, как это влияет на моральный тон заведения».
        И туда ее везет граф?!
        Наконец экипаж остановился на Лестер-сквер, и Дорина сразу поняла, что таких дворцов она еще никогда не видела. Это было огромное здание высотой в пять этажей, выкрашенное в кремовый цвет и украшенное минаретами и башенками в стиле, который ассоциировался с Востоком.
        Вход был через коридор, где находилось много мужчин и женщин. Наконец они подошли к окошку в стене, по другую сторону которого за письменным столом сидел молодой человек. Он окинул их мимолетным взглядом, но, узнав графа, заулыбался.
        - Добрый вечер, сэр. Рад вас видеть. Два?
        Дорина почувствовала, графу не понравилось, что его так явно признали. Его голос прозвучал слегка напряженно, когда он ответил:
        - Да, пожалуйста.
        Он передал в окошко два шиллинга и получил взамен две круглые оловянные пластинки. В центре каждой было отверстие, а по краю шла надпись из рельефных букв.
        Пройдя немного дальше, они остановились у двери, которую охранял человек в красной форме с грудью, усеянной медалями. Похоже, он тоже узнал графа, поскольку понимающе улыбнулся ему, а затем позволил своему взгляду скользнуть по Дорине.
        Девушке показалось, что страж смотрит на нее оценивающе. Она почувствовала, что начинает возмущаться.
        Они вошли в огромную ротонду диаметром почти в сотню футов и столько же в высоту. Подняв взгляд к потолку, Дорина увидела несколько ярусов, заполненных людьми, которые развлекались, находясь в различных стадиях веселья.
        Представление уже началось. Группа балерин легко кружила по сцене, щедро открывая ноги под одобрительные возгласы шумных молодых людей.
        Дорина молча смотрела на сцену, вспоминая предостережения чопорной матроны, оказавшиеся правдивыми.
        Обернувшись, девушка увидела центр первого этажа, который был огорожен. Там сидели, по-видимому, семейные люди: мужья, жены, молодежь.
        Должно быть, это то самое семейное отделение, которое является всего лишь «фиговым листком, прикрывающим непристойность».
        Граф повел ее к одному из первых рядов партера. Очевидно, эта часть здания предназначалась для приличных людей.
        Но во всем остальном не было и тени приличия, как успела заметить Дорина.
        Девушка не знала, что думать. Происходило что-то очень странное.
        Глава пятая

        Дорина оглядывалась по сторонам, стараясь вникнуть в обстановку дворца.
        Молодые мужчины с горящими глазами бродили по ярусам в поисках молодых женщин, которых здесь было предостаточно. Повсюду были бары, где хорошенькие молодые барменши отпускали спиртное. Шампанское лилось рекой, а воздух полнился громким смехом.
        Балет подошел к концу, утонув в море аплодисментов.
        Дорина подумала о матери и поняла, что та была бы шокирована, если бы увидела ее здесь. Как мог граф сделать это?!
        Но потом Дорина осознала, что лорд Кеннингтон видит в ней не юную леди без компаньонки, а женщину, которой несколько сомнительное окружение должно показаться приемлемым.
        «Наверное, он думает, что раз я работаю, обхожусь без компаньонки и сплю в его доме, значит, я женщина с определенным опытом,  - размышляла Дорина.  - Если бы он только знал, как это далеко от истины! Полагаю, леди Масгроув оценила бы это заведение».
        Эта мысль посеяла в девушке смутную тревогу. Ей не хотелось, чтобы ее ставили на один уровень с леди Масгроув, которую она считала донельзя вульгарной женщиной, несмотря на титул.
        А как же Элси, приславшая ему пылкое письмо, в котором говорит, что она помнит «тот волшебный вечер»? Почему он был волшебным? Где они были? Здесь?
        Скольких женщин он приводил сюда?
        Неужели она всего лишь последняя в длинном списке? Приводил ли он сюда респектабельных леди, заманивая обещанием развлечения за пределами их привычного консервативного однообразия? «Немножко не по правилам, но не чересчур». А что потом?
        Дорина повернулась и увидела, что граф смотрит на нее глазами, полными восхищения.
        - Милорд…  - начала она.
        - Почему вы не зовете меня Джералд?  - спросил он.
        Эти слова застигли ее врасплох.
        - Мне бы не хотелось,  - возразила она.  - Я ваш секретарь, почти ваша прислуга…
        - Вовсе нет. Сегодня вечером мы два друга, которым хорошо вместе. Джералд и Дорина?
        - Дорина,  - согласилась она.
        У них за спиной раздался смех. Оглянувшись, Дорина заметила группу людей, которые, без сомнения, были семьей. Увидев их, девушка почувствовала некоторое облегчение: что бы ни происходило во всей остальной «Альгамбре», эта часть респектабельна.
        Начался следующий балет. Он был как-то связан с морскими нимфами, что послужило предлогом очень скудно одеть всех балерин в развевающиеся полупрозрачные костюмы. Дорина поняла, что краснеет.
        В следующий миг она приняла решение. Она гордилась тем, что может называть себя сильной женщиной, способной взять ситуацию под контроль и разрешить ее.
        Ну что же…
        Когда музыка стихла, Дорина захлопала в ладоши вместе с остальными, как будто ее ровным счетом ничего не беспокоило. Она улыбнулась графу и сказала:
        - Я бы с радостью выпила чего-нибудь. Может, нам пройтись и выбрать один из тех баров, где можно взять что-нибудь прохладительное?
        Граф сразу же напрягся.
        - Думаю, это не очень хорошая идея,  - возразил он.  - Возможно, нам лучше уехать отсюда и поискать ресторан?
        - Ах, нет, я хочу посмотреть следующий балет,  - неумолимо сказала Дорина.  - А до него еще полчаса, можно успеть сходить в один из тех баров.
        Напряженность графа возросла.
        - Не думаю, что вам понравится сорт людей, которых вы там встретите,  - ответил он.
        Дорина изобразила смешок, который, как она надеялась, прозвучал наивно и глупо.
        - Конечно понравятся. Ведь меня привели сюда вы. Я знаю, вы бы не пригласили меня в неподобающее заведение. Почему бы нам не пойти прямо сейчас?
        Она решительно встала и начала пробираться к выходу из ряда. В конце его Дорина остановилась, оказавшись прямо перед выходом из огражденной «респектабельной» зоны. Как только выйдешь за перила, может случиться все что угодно.
        Граф взял ее за руку, не позволяя идти дальше.
        - Думаю, нам лучше уехать,  - твердо сказал он.
        - Кеннингтон! Здорово, старина!
        Граф обернулся в ответ на оклик человека, в котором признал старого друга. На самом деле они уже виделись сегодня на скачках.
        - Харрис,  - он постарался, чтобы голос прозвучал добродушно, но не остановился, продолжал выбираться из толпы.
        - Тратишь призовые, старина?  - с пониманием спросил Харрис.  - Я тебя не виню.
        - Да, мы хорошо провели день,  - согласился граф,  - но, с твоего позволения…
        Но Харрис, крупный усатый мужчина, намеков не понимал.
        - Замечательная у тебя кобылка. Летит как ветер. А теперь, значит, празднуешь победу с другой молоденькой «лошадкой», а? Тоже хороша!
        Голос графа сделался ледяным.
        - Она леди…
        - Конечно, леди. Они всегда такие, старина, пока не потратишь на них достаточно.
        Придя в ужас, граф повернулся, чтобы посмотреть, могла ли Дорина услышать эти слова. Ее нигде не было видно.
        Шанс ускользнуть был слишком хорошим, чтобы его упускать. Через несколько секунд Дорина уже растворилась в толпе, воспользовавшись возможностью оглядеться по сторонам.
        На первый взгляд гулянье было просто ярким и веселым. Вот бар, а немного дальше еще один, доверху заставленный бутылками с разноцветными этикетками.
        Повсюду были молодые женщины, одетые почти так же хорошо, как она сама. Их платья были модными и элегантными. Они вели себя уверенно и свободно, строили глазки мужчинам и смеялись вместе с ними, как будто на равных. Это были независимые женщины.
        Но при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что у них напряженный взгляд. Им обязательно нужно было привлечь внимание мужчин с деньгами. Так они выживали.
        Дорину больше всего удручал тот факт, что не все они выглядели откровенно вульгарными. Глядя на некоторых, казалось, что они, возможно, когда-то были леди, знавшими хорошую жизнь, у них были изысканные манеры.
        Кто-то налетел на нее. Две большие руки схватили ее за голые плечи, чтобы удержать от падения, и пьяный голос произнес:
        - Не волнуйся, милочка. Я тебя крепко держу.
        - Пустите,  - сказала она, пытаясь высвободиться.
        Но руки ее не отпускали.
        - Всему свое время. В конце концов, это ты на меня натолкнулась.
        - Это получилось случайно,  - запротестовала Дорина.
        - О, я так не думаю. Есть случайности, а есть случайности, и я знаю, в чем разница. Ты выбрала меня и сделала правильный выбор. Видишь?
        Он убрал одну руку и указал на блестящую побрякушку у себя на сорочке.
        - Настоящие бриллианты,  - сказал он.  - Но ты, конечно, знаешь это.
        На самом деле Дорине хватило беглого взгляда, чтобы определить фальшивку. Ей стало интересно, скольких женщин он так одурачил. Или же одурачили его самого?
        - Почему бы нам не развлечься?  - давясь смешком, предложил он, обдав Дорину парами виски.
        Дорина уперлась руками ему в грудь и толкнула изо всех сил. Этого оказалось достаточно, чтобы тот отшатнулся в сторону. Когда он попробовал снова броситься на Дорину, та напустилась на него, сверкая глазами и грозя пальцем.
        - Не смейте,  - прошипела она.
        Он сразу попятился, испуганный чем-то во взгляде девушки. Он не мог сказать, от чего именно, но ему стало страшно.
        Дорина попыталась скрыться от него, но не смогла далеко уйти в плотной толпе и услышала разговор двух мужчин, которые видели эту маленькую сцену и повеселились над ней.
        - Нельзя винить его за попытку,  - заметил один из них.  - Но у него нет стиля, чтобы привлечь действительно первоклассную штучку.
        - А она, несомненно, первоклассная штучка,  - согласился второй.
        - Кажется, что она чуть ли не леди,  - сказал первый.
        - Быть может, она и в самом деле леди?
        - Только не в этой части здания, старина. Однако нужно признать, она убедительнее большинства.
        Дрожа от ярости, Дорина стояла, будто прикованная к месту, вслушиваясь в каждое слово.
        - Просто понаблюдай за ней,  - предложил первый.  - Она оглянется по сторонам и выберет мужчину, который будет выглядеть достаточно богатым, чтобы удовлетворить ее. Тогда она возьмет его под ручку и скажет: «Не желает ли сударь угостить даму выпивкой?»
        - Неужели?  - пробормотала Дорина.
        - Смотри, к ней сзади подходит какой-то приятель,  - сказал он.  - У него такой вид, словно он всю землю может купить, так что он ей подойдет. Вот он приближается.
        В эту самую минуту плеча Дорины сзади коснулась чья-то рука. Не раздумывая ни секунды, девушка резко повернулась и нанесла удар, которым мог бы гордиться боксер.
        Послышались крики и возня - ее жертва повалилась на пол. Взбешенная, Дорина стояла над ним, готовая нанести еще один удар, если он посмеет подняться.
        Вдруг она застыла на месте.
        - Джералд!
        Граф лежал на полу, его глаза были закрыты, и Дорина не могла определить, в сознании ли он. Но не успела девушка наклониться к нему, как чья-то рука опять схватила ее. Это была тяжелая ладонь, опустившаяся ей на плечо.
        - Довольно,  - сказал полицейский.  - Вы знаете условия, на которых мы пускаем сюда вашу братию. Никаких грубостей. Я арестовываю вас…
        - Но я не из тех женщин!  - вскричала Дорина.
        - Все вы так говорите. Пойдемте.
        Дорину против ее воли потащили прочь, и она ничего не могла с этим поделать.
        - Джералд!  - крикнула она.
        Но граф лежал на полу, и его глаза по-прежнему были закрыты.
        В толпе оборачивались, когда полицейский тащил сопротивляющуюся девушку к выходу из «Альгамбры». Дорине удалось несколько раз хорошенько лягнуть его по голени, но не сбежать от него.
        - Ну-ну,  - сказал он.  - Мы ведь не хотим добавить к остальным обвинениям нападение на офицера полиции, не так ли?
        - Каким остальным обвинениям?  - в ужасе воскликнула Дорина.
        - Давайте не будем. Вы знаете каким. Наверняка вы уже устраивали такое дюжину раз, сразу видно, что вы только притворяетесь невинной овечкой. Думаю, когда придем в участок, окажется, что у вас длинный послужной список.
        К этому времени ее уже вывели на улицу, где стоял полицейский фургон.
        - Полезайте,  - сказал полицейский, открывая с тыльной стороны дверь с зарешеченным окном и опуская ступеньки.
        Невзирая на сопротивление, Дорину втолкнули в фургон. Дверь захлопнулась, и не успела девушка опомниться, как фургон поехал. Дорина бросилась к двери, но та была заперта. Ей оставалось лишь прильнуть к решетке и впиться взглядом в удалявшуюся улицу.
        - Не переживай, милая,  - раздался голос у нее за спиной.  - Ты привыкнешь к этому, как привыкли все мы.
        Дорина в ужасе повернулась и увидела то, чего не успела заметить раньше.
        С ней было еще пять женщин, и некоторые из них, как сказала та, что к ней обращалась, выглядели, будто действительно проходили через это множество раз.
        Она была пленницей на пути в полицейский участок, где ей предъявят Бог знает сколько обвинений в немыслимых преступлениях.
        И помочь ей некому.

* * *

        Когда в голове прояснилось, граф обнаружил, что сидит на полу, прислонившись к колонне. Он осторожно притронулся к челюсти.
        - Что случилось?  - пробормотал он.
        - Вы легко отделались,  - произнес мужской голос над ним.  - Может, она и выглядит как ангел, но удар у нее, как у профессионального боксера.
        Память стала возвращаться к графу, и он застонал. Кто-то протянул руку, чтобы помочь ему сесть на стул.
        - Теперь вспомнил,  - сказал он.  - Бедная девушка.
        - Бедная девушка!  - отозвался еще один мужской голос.  - Она послала вас в нокаут.
        - Ничего подобного,  - возразил граф, испытывая острую боль.  - Она застала меня врасплох. Я потерял равновесие и ударился головой о колонну.
        - В полицейском протоколе запишут не так,  - заметил кто-то, и вокруг захохотали.
        - О каком полицейском протоколе вы говорите?  - в тревоге спросил граф.
        - Закон накажет ее. Тут всегда ходит полицейский, следит, чтобы девочки хорошо себя вели, и арестовывает тех, кто ведет себя плохо. Он увидел, что произошло, и забрал ее.
        - О нет!  - простонал граф, закрывая лицо ладонями.  - Прошу, скажите, что вы этого не говорили.
        - Не волнуйся, старина. Полиция не заставит тебя являться в суд. Они не любят так делать, потому что человека это может смутить, если он вдруг окажется женатым или что-то в этом роде. Кроме того, офицер видел, как она напала на тебя, так что им не понадобятся твои показания. Можешь позволить себе забыть о ней.
        Граф снова застонал.
        - Где она?  - потребовал он ответа.  - Куда они ее забрали?
        - Не ходи за ней. Брось. Будет лучше, если ты никогда не увидишь ее снова.
        - Где она будет? - закричал граф.
        - Их забирают в полицейский участок на Хеймаркет, сразу за углом,  - ответили ему.  - Но мой тебе совет: предоставь девочку ее участи.
        До глубины души потрясенный этой катастрофой, граф заставил себя подняться и выйти из «Альгамбры». Голова все еще кружилась от удара о колонну, челюсть болела.
        Он осторожно потрогал ее.
        «Кто бы мог подумать, что она такое сделает?  - размышлял лорд Кеннингтон.  - Но вина целиком лежит на мне. Что я скажу ей после всего этого?»
        Скоро показался полицейский участок. Как только граф появился на пороге, дежурный сержант вытянулся по стойке смирно, приведенный в благоговейный трепет элегантным вечерним нарядом его сиятельства. Он понял, что имеет дело со «знатью».
        Граф, как мог, преодолел неловкость и поведал сержанту трогательную и кое в чем даже правдивую историю о том, как повел знакомую леди в «Альгамбру», потерял ее в толпе, а потом стал жертвой ее гнева.
        - Она не… из тех женщин, что вы думаете,  - сказал он.  - Моя вина, что я привел благовоспитанную леди в такое место.
        - Не знаю, как насчет благовоспитанной леди,  - возразил дежурный.  - Насколько я слышал, у нее шикарный правый хук.
        Граф заскрежетал зубами.
        - Я поскользнулся,  - не разжимая губ, сказал он.  - И ударился головой. Кроме того, едва ли можно обвинять бедняжку в том, что она рассердилась на меня.
        Лицо сержанта приобрело отеческое выражение.
        - Послушайте, сэр, я понимаю, что вы чувствуете ответственность за эту молодую особу…
        - Эту молодую леди,  - с резкой ноткой в голосе поправил его граф.
        - Как угодно, сэр.
        - Да, мне так угодно, и, поскольку я граф Кеннингтон, вам следует обращаться ко мне «милорд».
        Как правило, он меньше всего стремился подчеркивать свой титул, но сейчас видел, что ему понадобится вся высота его статуса. К счастью, это дало желаемый результат. Но отчасти. Сержант стал почтительнее, но покровительственных замашек не оставил.
        - Да, милорд,  - сказал он.  - Я уверен, что с вашей стороны очень любезно так беспокоиться о ней, однако нет нужды чересчур волноваться. Эти девушки знают, как о себе позаботиться…
        В отчаянии граф разыграл свою сильнейшую карту.
        - Между прочим, эта юная леди - моя невеста,  - ледяным тоном произнес он.
        - Неужели, сэр? Тогда вы сможете сообщить мне ее имя.
        - Разве она вам еще не сказала?
        - Нет, милорд, от нее нельзя было ровным счетом ничего добиться. Она ни слова не желает произносить.
        - Тогда я точно не собираюсь его вам называть. Но скажу вот что. Если вы настолько сбиты с толку, что заставите эту леди предстать перед судом, я выступлю на заседании и объясню, что не выдвигаю против нее никаких обвинений. Я найму для ее защиты лучшего адвоката, какого только смогу найти, а потом предъявлю полиции иск за противоправный арест и лишение свободы, а также злонамеренное судебное преследование.
        Сержант понял, что проиграл.
        - В таком случае, милорд, я распоряжусь, чтобы молодую леди привели из камеры, и освобожу ее. А тогда разбирайтесь между собой как угодно.
        Граф сидел, угрюмо глядя на дверь. Ожидание было ужасным, но он понимал, что когда Дорина появится, будет гораздо хуже.
        Он не знал, увидит ли ее в слезах или с упреком на губах. Если ему очень повезет, она даже может чувствовать себя виноватой за повреждение, которое ему нанесла.
        Однако граф не рассчитывал, что окажется настолько удачливым.
        Едва завидев Дорину, он понял, что был прав. Ничто не подготовило графа к встрече с мстительной фурией, которая появилась в дверях и остановила на нем убийственный взгляд. Волосы у Дорины растрепались, глаза дико горели; она взирала на графа с неистовой враждебностью, не предвещавшей ему ничего хорошего.
        - Подпишитесь, пожалуйста, здесь, подтвердив, что не желаете выдвигать обвинения в нападении…  - сказал сержант.
        Граф спешно расписался.
        - Хорошо. Теперь можете забирать свою невесту.
        При словах «свою невесту» гнев Дорины чуть не достиг точки кипения. Граф быстро схватил ее за руку и вытащил за дверь, пока она не усугубила ситуацию.
        - Доброй ночи,  - впопыхах крикнул он через плечо.
        - Доброй ночи, милорд,  - отозвался сержант, добавив себе под нос: - И ни за какие пряники не хотел бы я оказаться на вашем месте.
        - Ни слова,  - сказал граф Дорине, когда они вышли на улицу.  - Сможете высказать мне все, когда приедем домой.
        - Я не желаю больше с вами разговаривать,  - едко произнесла Дорина.  - Ни когда приедем домой, ни завтра, никогда. Для меня вы не существуете.
        Граф неразумно попытался отшутиться.
        - Что ж, кто-то едва не выбил мне челюсть.
        - Хотите, чтобы я сделала это как следует?  - вспыхнула девушка.
        - Смотрите, кеб,  - поспешил сказать граф и с облегчением махнул рукой, останавливая приближающийся экипаж.
        Они забрались в кеб и сели рядом, чтобы ехать на Гросвенор-сквер. Граф время от времени поворачивал голову, посматривая на Дорину, но та сидела с каменным лицом, не желая удостоить его даже мимолетным взглядом.
        - Я только хочу, чтобы вы знали, как я сожалею,  - сказал граф.
        Молчание. Он лишь разглядел в тусклом свете, что девушка еще воинственнее подняла подбородок.
        - Это полностью моя вина от начала и до конца.
        Молчание.
        Дорога, казалось, тянулась целую вечность, но наконец они добрались домой. Граф имел привычку говорить слугам, чтобы его не ждали, если собирался вернуться поздно. И теперь он с облегчением обнаружил, что в доме темно, за исключением холла, где был оставлен включенным светильник. По крайней мере, у бурной ссоры, которая неминуемо произойдет, не будет лишних свидетелей.
        Как только за ними закрылась парадная дверь, Дорина направилась к лестнице, но граф остановил ее.
        - Сначала мы должны поговорить, Дорина.
        - Мне нечего сказать.
        - Но мне есть. Вы можете хотя бы послушать, как я буду извиняться?
        Он повлек девушку в кабинет, плотно закрыл за собой дверь и включил одну из настольных ламп. Освещение получилось неярким, и в драматических тенях, со сверкающими глазами Дорина казалась графу великолепной.
        - Извиняться?  - яростно прошипела она.  - Вы считаете, что какие-то извинения могут поправить то, что вы со мной сделали?
        - Что я?.. Постойте-ка минутку, это вы ударили меня кулаком, когда в этом не было необходимости.
        - Необходимость была, да еще какая. Я всегда буду с радостью вспоминать, что сбила вас с ног.
        - Я поскользнулся,  - сказал он сквозь зубы.  - Вы застали меня врасплох.
        - Врасплох?! Вы не ожидали, что я наброшусь на вас после того, как вы смели привести меня в этот… этот?..
        - «Альгамбра» - это театр, и, как все театры, он становится менее приятным по мере того, как поднимаешься выше. Леди знают, что нужно оставаться в партере, где они в безопасности.
        - Хотите сказать, что я не леди?  - накинулась на него Дорина.
        Граф сделал резкий вдох. Все шло совершенно неправильно. Он хотел броситься к ее ногам и молить о прощении. Он хотел заключить ее в объятия и обещать, что всегда будет заботиться о ней. Вместо этого получалась ссора.
        - Пожалуйста, Дорина, я не хотел…
        - Вы будете обращаться ко мне «мисс Мартин», когда вообще будете обращаться, а это продлится уже недолго. И не говорите чепухи, будто «Альгамбра» - обычный театр, что определенно не так, и вы наверняка прекрасно знаете это сами.
        - Он немного сомнительнее некоторых,  - согласился граф,  - но все равно это место, куда приличный мужчина может привести приличную женщину, если только она соблюдает границы.
        - И каковы же ваши границы, милорд?  - угрожающим тоном спросила Дорина.
        - Не понимаю, о чем вы говорите.
        - Думаю, понимаете. Вы мысленно проводите разграничительную линию, не так ли? По одну сторону леди, тонкую чувствительность и репутацию которых необходимо охранять и которых вы бы и не подумали повести в «Альгамбру». А по другую - женщины света, респектабельные, но гораздо более опытные. Такие, как леди Масгроув, Элси и я.
        - Дорина… мисс Мартин…
        - Леди Масгроув,  - беспощадно продолжала Дорина,  - настолько беспардонная женщина, что преследует вас в вашем собственном доме, до чего не опустилась бы никакая леди. Но, быть может, не следует ее винить: ведь вы наверняка дали ей повод для такой уверенности. То же самое с Элси, которая пишет вам такие пылкие письма. Опять же, нет сомнений, что она чувствует за собой право на это. Равно как и вы, должно быть, чувствуете право оказывать им так мало уважения. Но я?! Какой повод я дала вам оскорблять меня? Я зарабатываю себе на жизнь, а потому должна жить в свете. Нет ни отца, ни братьев, которые могли бы меня защитить. Неужели это достаточный повод? Полагаю, для закоренелого бабника, да.
        - Не думаю, что это самое…
        - Я еще не закончила,  - ледяным тоном сообщила Дорина.
        - Тогда, пожалуйста, не называйте меня закоренелым бабником.
        - После оскорбления, которое вы нанесли мне сегодня вечером, я считаю это еще довольно мягкой реакцией,  - кипя от злости, отрезала она.
        - Я вовсе не хотел вас оскорбить, и если вы думаете, что я закоренелый бабник, могу лишь сказать, что вы никогда еще не сталкивались с подобными людьми. А если назвать вас невестой было с моей стороны оскорблением…
        - Это самое ужасное,  - всхлипнув, объявила Дорина.  - И если вы считаете, что мне это должно льстить, позвольте ясно объяснить, что я скорее бы предпочла объявить о помолвке с питоном.
        Потрясенные, они уставились друг на друга. Граф пришел в себя первым.
        - Благодарю,  - отчеканил он.  - Вы объяснились предельно ясно, хотя не понимаю, почему именно питон.
        - Это самое отвратительное, что пришло мне на ум,  - зло сказала Дорина.  - Вы не имели права говорить обо мне таких вещей без моего согласия.
        - Я пытался произвести на полицейского впечатление вашим статусом, потому что он принял вас за… э…
        - Я знаю, за кого он меня принял. Я прекрасно поняла, что подумали в полиции, когда меня притащили в фургоне с еще пятью женщинами. А их, кстати, это очень позабавило. Они говорили, что со временем я привыкну…
        Ее голос оборвался и перешел в стон. До сих пор у нее получалось держать боевой порядок, но отвага вдруг иссякла, и она села на диван, закрыла лицо руками и заплакала так горько, будто ее сердце могло вот-вот разорваться.
        Ошеломленный, граф упал перед ней на колени.
        - Пожалуйста, пожалуйста, Дорина, простите. Пожалуйста, не плачьте. Во всем виноват я.
        Он попытался обнять девушку, но та оттолкнула его.
        - Не прикасайтесь ко мне,  - рыдая, сказала она.  - Я до конца жизни не прощу вам этого вечера.
        - А я и не заслуживаю прощения. Я совершенно зря повез вас туда, просто я думал, что вам может понравиться немного запретного риска, как…
        Он собирался сказать: «…как другим женщинам, которых я знал»,  - но вовремя остановился. Дорина была права: Элси и леди Масгроув нравилось ходить в «Альгамбру», где можно было слегка обжечь пальчики, а потом благополучно скрыться.
        Но теперь граф видел, что никак не должен был путать Дорину с подобными созданиями, которые, несмотря на свои титулы и аристократичные замашки, имели много общего с веселыми девицами «Альгамбры».
        - Я был неправ, чудовищно неправ,  - сказал он пристыженно.  - Но прошу вас, милая, скажите, что прощаете меня и мы можем начать все сначала.
        - Не называйте меня милая,  - всхлипнула Дорина.  - И мы не можем начать сначала. Я ухожу.
        - Нет, вам нельзя уходить! Я хочу все исправить!
        Девушка замотала головой в категорическом отказе, но граф не желал его принимать. Дорина все еще закрывала лицо ладонями, и он нежно протянул к ней руки, чтобы убрать их.
        - Я, я во всем виноват,  - прошептал он.  - Я никогда себе не прощу, даже если вы великодушно сможете это сделать.
        - Я не могу,  - ответила она охрипшим голосом.  - Я никогда, никогда не прощу вам этого вечера.
        Удрученный, он не знал, что сказать. Он знал только, что эта девушка с рассыпавшимися по плечам волосами и залитым слезами лицом взволновала его, как ничто другое в жизни.
        - Дорина,  - шепнул он,  - Дорина…
        Но всхлипывания не утихали, и самым важным на свете для него стало утешить ее.
        Позабыв обо всем, кроме вдруг возникшего ошеломляющего чувства в сердце, он протянул руки, чтобы обнять ее, прижать к себе.
        В следующий миг он нашел губами ее губы.
        Глава шестая

        Дорина была потрясена. Только что она барахталась в глубинах отчаяния, а теперь казалась перенесенной в новый мир, наполненный светом звезд.
        Многие мужчины целовали ее в щеку после приятного танца. Но в губы ее еще никто никогда не целовал.
        Когда граф захватил в плен ее губы, Дорина ощутила в груди что-то очень странное, что-то совсем не похожее на все, что она испытывала раньше.
        Было удивительно, что такое чувство могло существовать, а она не знала о нем до этой минуты. Казалось, оно заполняет собой весь мир.
        Это было совершенно новое, незнакомое сладостное чувство какого-то единения, теплое и волнующее… Ей хотелось, чтобы оно длилось вечно. Граф держал ее в объятиях, но она желала бы оказаться еще ближе к нему: губы к губам, сердце к сердцу.
        Она всем телом потянулась, собираясь ответить на его страсть.
        Но что-то остановило ее.
        Как будто холодная рука опустилась ей на плечо, предостерегая, чтобы она была осторожной, напоминая, с какой легкостью он поцеловал ее, как умело это делал.
        Она должна любой ценой остановиться сейчас, сию секунду.
        Образы «Альгамбры» пронеслись перед ее мысленным взором. Те молодые женщины, которых она видела сегодня вечером, с легкомысленными манерами и в модных одеждах почти как у нее самой!
        Зачем он повез ее в это сомнительное заведение? Чтобы сломить ее защиту и создать удобный настрой для обольщения?
        - Нет,  - крикнула она, силясь высвободиться.  - Пустите…
        - Я никогда тебя не отпущу,  - хрипло сказал он.  - Пожалуйста, Дорина, давай оставим это в прошлом. Я так много…
        Но Дорина вырвалась и побежала к двери.
        - Не разговаривайте со мной,  - крикнула она.  - Не пытайтесь меня найти. Даже не думайте обо мне больше.
        Решимость девушки укреплялась воспоминанием, как близка она была к тому, чтобы уступить объятиям этого мужчины всего несколько мгновений назад. Она ненавидела и презирала графа, и все-таки его поцелуй - хотя она и знала, сколько в нем цинизма,  - вознес ее к вершинам восторга.
        Дорина ужасалась сама себе. После такого она немедленно уйдет и никогда больше не будет помышлять ни о чем, кроме поршневых двигателей! Они, по крайней мере, безопасны.
        Граф в смятении наблюдал за ней. Едва успев понять, как необходима ему эта девушка, он уже терял ее. Он снова протянул к Дорине руки, но та его оттолкнула.
        Отчаяние придало Дорине силы, и ее толчка хватило, чтобы граф отлетел назад и больно ударился о дверной косяк. Он застонал, так как дерево столкнулось с его головой как раз в той точке, куда он уже успел сегодня получить удар.
        - Ай!  - вскрикнул он.
        Дорина застыла как вкопанная.
        - Что такое?  - спросила она, стараясь не выдать голосом своей тревоги.
        - Ничего, я…
        Граф внезапно смолк, осознав, как близко подошел к тому, чтобы упустить свой лучший шанс.
        - Ничего… ничего,  - быстро сказал он.  - Это всего лишь моя голова.
        - Вы почти не ударились головой,  - подозрительно сказала девушка, но от графа не отошла.
        - В этот раз нет, но раньше… когда вы сбили меня с ног в «Альгамбре»… Я ударился головой о колонну и от этого на какое-то время потерял сознание. Но теперь все в порядке.
        Он завершил речь меланхоличным стоном и сел, держась за голову.
        - Я не хотела, чтобы вы ушиблись,  - дрожащим голосом произнесла девушка.  - Кроме того, я не сбивала вас с ног. Вы поскользнулись. Вы сами так говорили.
        - Да, говорил. Сам виноват. Не волнуйтесь из-за меня.
        Дорина присела рядом с ним, нахмурясь, и с тревогой сказала:
        - Меня пугает мысль, что вы можете быть серьезно травмированы.
        - Я думал, вы как раз этого и добивались.
        - Конечно же, нет. Просто… я пошлю за доктором.
        - Не надо его беспокоить,  - отважно сказал граф.
        - Но рисковать нельзя!  - воскликнула Дорина.  - Возможно, у вас серьезное повреждение головы. Я не хотела говорить всех тех вещей… ну, вообще-то, хотела, но… ах! я сама не понимаю, что говорю!
        - Теперь это не важно. Я прошу прощения за все. Просто пойду в постель. Быть может… быть может, вы могли бы мне помочь.
        Дорина быстро глянула на графа, полная вновь разгоревшейся подозрительности. Тот встретил ее взгляд с невинностью младенца.
        - Я не доверяю вам, милорд,  - медленно произнесла девушка.
        - Как вы можете мне не доверять?  - пожаловался он.  - Вы меня чуть не убили.
        - А надо было.
        - Вы бессердечная женщина.
        Бледная улыбка коснулась ее губ, но она тут же ее убрала.
        - Давайте я вам помогу,  - предложила она.
        Пока они не спеша поднимались по ступенькам к спальне графа, Дорине пришлось позволить ему обнять себя за плечи. Было что-то необычайно приятное в ощущении его тяжести, в том, как он опирался на нее.
        Дорина не знала, чему верить. Она была удивлена собственными действиями, ударом, который нанесла графу в «Альгамбре». Но еще больше девушку потрясло его падение, хотя она тогда уже понимала, что это вышло случайно.
        Она знала, что граф ударился головой и пробыл без сознания достаточно долго, чтобы ее успели увести прочь. Но насколько это серьезно? Дорина была не из глупых. Ясно, что сейчас он уповает на ее милосердие как на средство удержать здесь. Но, если оставить в стороне притворство, не может ли его травма действительно оказаться опасной?
        На лестничной площадке показались две призрачные фигуры, и Дорина с облегчением узнала Блейка, камердинера графа, и дворецкого. Оба стояли в ночных халатах, разбуженные странным шумом, который услышали внизу.
        - Что-то случилось, милорд?  - встревоженно спросил Блейк.
        - Да, его сиятельству нужен врач,  - сказала Дорина.  - На него напали бандиты и жестоко избили.
        - Это было только в ваших доброжелательных мечтах,  - прошептал ей на ухо граф.
        - Молчите,  - твердо сказала Дорина, передавая его камердинеру, тогда как дворецкий отправился вызывать врача.
        В последний момент граф сжал руку девушки.
        - Вы не уйдете?  - спросил он, и, хотя его голос прозвучал небрежно, тревога во взгляде была искренней.
        - Нет, пока врач не скажет мне, что с вами все хорошо.
        Дорина поспешила в свою комнату и принялась срывать с себя вечернее платье, зная, что никогда не наденет его снова.
        Вместо него девушка облачилась в строгую полосатую блузку с белым воротником. Она была похожа на мужскую, и Дорина надевала ее, когда хотела произвести впечатление деловой женщины. Застегнувшись по самое горло, она взялась за прическу, твердой рукой стягивая волосы назад в самом угрюмом стиле, какой только могла придумать.
        Она вышла из спальни как раз к приезду врача. Блейк приглушенным тоном сообщил ей, что доктор Джонс только что прошел в комнату к его сиятельству.
        - Я уложил его в постель, мисс. Он выглядел очень бледным и все время стонал.
        У себя в спальне граф по-прежнему стонал, пока врач не сказал ему:
        - Можете прекратить. Это всего лишь легкий ушиб.
        - Однако он должен сослужить делу хорошую службу,  - понизил голос граф.  - Мне необходима по меньшей мере пара дней совершенного покоя и заботливого ухода.
        - Как скажете,  - ухмыляясь, сказал врач.  - Желаете, чтобы я поставил в известность леди Масгроув или кого-то другого из?..
        - Нет!  - с неожиданным жаром прервал его граф.  - Это в прошлом. Теперь все иначе.
        - Понимаю,  - сказал врач, несколько озадаченный яростным тоном графа.
        Доктор Джонс склонил голову набок, глядя на своего пациента и размышляя вслух:
        - Раньше вам не приходилось заходить так далеко, чтобы привлечь интерес женщины.
        - Не понимаю, о чем вы говорите,  - парировал граф.
        - Не волнуйтесь, я скажу все нужные слова.
        Увидев в глазах своего пациента гнев, доктор поспешил в коридор, где был встречен молодой женщиной, вид которой, что называется, усмирял страсти.
        - Я секретарь его сиятельства,  - объявила она.  - Как он? Травма головы серьезна?
        - Несколько дней тихого отдыха в постели и заботливый уход пойдут ему на пользу,  - послушно продекламировал врач.  - Он может принимать любых посетителей, каких пожелает. Уверен, что могу поручить его вашим умелым рукам.
        Удаляясь, врач гадал, кто та леди, которую пытается привлечь граф. Это, безусловно, будет одно из тех сластолюбивых, нежных созданий, на которых часто падал выбор графа в его ярких романтических увлечениях. Но если она захочет навестить больного у его одра, сомнительно, чтобы эта жуткая секретарша позволила ей преуспеть.

* * *

        Граф оставался в официальном статусе больного всего один день, поднявшись с постели, когда понял, что Дорина твердо решила не переступать порога его комнаты.
        На второе утро он встретился с ней в кабинете, где она открывала письма.
        - Спасибо, что не ушли,  - сказал он.
        - Я обещала остаться, пока здоровье вашего сиятельства не поправится,  - сухо ответила она.
        - Я тронут вашей заботой о моем здоровье, хотя она и не подвигла вас навестить меня.
        - В этом не было нужды,  - сказала девушка, не поднимая глаз от стола.  - Ваш камердинер вполне способен делать все необходимое.
        Граф с беспокойством отметил, что Дорина намеренно оделась отталкивающе, в простую блузку, а волосы прилизала и немилосердно стянула на затылке. Увидев это, он понял, что его не простили и что нужно взвешивать каждый свой шаг.
        - Давайте посмотрим корреспонденцию,  - сказал он, принимая заданный Дориной деловой тон.
        - Вот тут письма, которые срочно требуют вашего внимания…
        Девушка подвинула их к графу, и они принялись за работу. Тот диктовал ответы до тех пор, пока в силах был выносить напряженность обстановки, потом встал и сказал:
        - Боюсь, я слишком загрузил вас работой. Сможете справиться с ней за день?
        Если бы Дорина сказала «с легкостью», он поручил бы ей что-нибудь еще. Он ужасно боялся, что она ускользнет.
        Однако девушка ответила:
        - Возможно, я не успею все это…
        - В таком случае можете закончить завтра. Я сейчас уеду. Когда вернусь, непременно расскажете мне о любых проблемах, которые могут возникнуть.
        - Я так и сделаю, милорд.
        Она не подняла головы, и в следующую минуту граф удалился.
        Услышав, как за ним закрылась парадная дверь, Дорина позволила плечам расслабиться. Все время, пока граф находился в кабинете, она была в напряжении; понимая, что должна оставить этот дом, она почему-то не могла вырваться из его плена.
        Разве может кто-то из мужчин стоить того, что она пережила позапрошлой ночью?
        «Моя работа стоит того,  - уговаривала себя Дорина.  - Я должна остаться, чтобы больше узнать».
        Но потом она вспоминала голос графа, когда тот молил ее о прощении, вспоминала чувство, испытанное ею, когда его губы касались ее губ, и понимала, что истинная причина не имеет никакого отношения к работе.
        Ранним вечером граф вернулся домой в состоянии радостного волнения. Он прямиком направился в кабинет Дорины; его глаза сияли.
        - Что же такое случилось?  - спросила она, едва не рассмеявшись при виде выражения детского восторга на его лице.
        - Я был на одном из своих заводов в другой части Лондона, и у меня прекрасная новость.
        - Расскажите,  - нетерпеливо попросила она.
        - Недавно вы спрашивали меня о самодвижущемся экипаже, и я ушел от ответа. Так вот, теперь я могу сказать вам, что сделал большой шаг вперед.
        Дорина судорожно вздохнула. Для графа это было замечательным развитием событий, а вот ее это разрывало пополам. Она искренне желала ему успеха, но хотела и собственного.
        - Мы будем первыми!  - взволнованно говорил он, сжимая ее руки.  - Только представьте! Это революция, и мы пойдем впереди всего мира!
        - Но… на днях вы говорили так, будто это произойдет лишь в далеком будущем.
        - Знаю. Я не мог позволить себе надеяться, мне казалось, что говорить об этом преждевременно - дурная примета. Но теперь… теперь все иначе, и первым, кому мне захотелось рассказать об этом, были вы. Понимаете почему?
        - Да,  - медленно произнесла она.  - Думаю, что понимаю.
        Дорина металась между радостью за него и отчаянием от безысходности своего положения. Граф хотел сближения с ней, этого же хотела и она. В то же время ставилось под угрозу лидерство компании ее отца в создании нового чуда инженерной техники. А еще девушку ужасало то, что она не могла быть с ним откровенной.
        Чему она предана? Компании отца, в этом Дорина была уверена. Так должно быть…
        Однако этот человек заставлял ее чувствовать, будто важно только одно: быть с ним рядом.
        Граф, похоже, заметил, что все еще держит руки Дорины в своих ладонях, и отпустил их, внезапно смутившись.
        - Я хочу, чтобы вы сейчас поехали со мной и своими глазами увидели мое изобретение,  - сказал он,  - потому что вы - единственный человек, который может это оценить. Вы должны сами все увидеть, ибо, если я его опишу, вы не поверите. И я хочу рассказать вам все с самого начала: как это планировалось, и как мои идеи вызревали до тех пор, пока не привели к успеху. Поедете со мной?
        - Конечно!  - радостно воскликнула Дорина.
        - Тогда скорее надевайте шляпку и плащ - и в путь!
        События сменяли друг друга в таком вихре, что у Дорины не было времени для раздумий. Только когда они сели в экипаж и быстро понеслись, она почувствовала угрызения совести.
        - Вы уверены, что можно мне столь многое доверить?  - робко спросила девушка.  - Если это изобретение новое и революционное, на нем можно заработать целое состояние.
        - Надеюсь, так и будет.
        - Но вы ведь понимаете, что наверняка есть другие люди, которые пытаются сделать то же самое. Если великое изобретение «витает в воздухе», о нем одновременно думают несколько человек, потому что пришло его время.
        Граф с интересом на нее посмотрел.
        - Как странно, что вы говорите это,  - задумчиво произнес он.  - Все верно, но мало кто об этом знает. По-видимому, вы разбираетесь в моем бизнесе больше, чем я мог себе представить.
        - Я… я просто кое-кого процитировала,  - запинаясь, сказала Дорина.
        - Скажете кого?
        - Нет,  - твердо ответила она.  - Я всего лишь хочу предостеречь, чтобы вы не рассказывали мне слишком много о своем чуде. Откуда вы знаете, что я не шпион из вражеского лагеря? Вы сами говорили, что я подозрительно хорошо информирована.
        Граф рассмеялся.
        - Зачем вы пытаетесь заставить меня плохо о вас думать? Кем бы вы ни были, откуда бы ни пришли, я знаю, что могу вам доверять.
        - Простите, милорд, но вы ничего такого не знаете.
        - И все-таки знаю. Все, я ничего больше не желаю слушать. Мы скоро приедем на завод. Он расположен в не слишком приятном районе, но не тревожьтесь. С вами ничего плохого не случится.
        Выглянув из окна, Дорина убедилась, что граф прав. Улицы были грязными и бедными, хотя в этот час, когда начинали зажигаться фонари, выглядели даже веселыми. Впрочем, каким бы неблагополучным ни казался район, Дорина не волновалась. Он напоминал ей места в Бирмингеме, где располагались заводы ее отца. Эта честная бедность нравилась ей куда больше блистательной гнили «Альгамбры».
        Наконец они остановились у строения, выглядевшего как очень большой сарай с широкими воротами. Изнутри струился свет, а на пороге их встречали несколько человек.
        Граф помог Дорине выйти из экипажа и коротко представил ее как своего секретаря. Поскольку на девушке все еще была отпугивающая одежда, никто не счел это странным.
        Они зашли в огромный сарай, освещенный электричеством и забитый техникой. Повсюду вокруг себя Дорина видела рабочих в кожаных фартуках. Это было все равно что встретиться со старыми друзьями, потому что Дорина знакомилась как раз с такими же вот людьми, когда приходила к отцу.
        Девушка заметила еще кое-что знакомое: выражение радости и гордости на лицах, говорившее о труде, который принес свои плоды, об успехе, который так долго откладывался, но был наконец достигнут, несмотря на все сложности. Это было выражение чистого, ослепительного триумфа.
        Такое же выражение было на лице графа.
        - Итак, вы готовы к тому, что я собираюсь вам показать?  - спросил он.
        - Вполне.
        - Нет, вовсе нет. Никто в мире к этому не готов. Экипаж, который ездит сам по себе, без лошадей. Говорили, что это невозможно сделать, но мы доказали, что это не так. Майк…
        При этих словах рослый мужчина с седой головой отступил в сторону, указав на очень большой предмет, при виде которого Дорина широко распахнула глаза.
        У него было четыре колеса и четыре сиденья, но на этом сходство с обычным экипажем заканчивалось. Сиденья располагались не в два ряда по два места лицом друг к другу, а двумя рядами, в которых все места были обращены вперед.
        Длина конструкции составляла около восьми футов, ширина пять футов, а высота от земли шесть футов.
        - Вся энергия вырабатывается здесь,  - сказал граф, положив руку на громадную металлическую коробку впереди, из которой выступала длинная рукоять с колесом на конце.  - Экипаж приводит в движение жидкость, которую мы называем горючим. Это работает потому, что жидкость можно сжигать. Внутри коробки поршень проталкивает горючее в цилиндр, а потом сжимает. Затем искра поджигает горючее, и оно расширяется. Когда двигатель работает на полную мощность, экипаж может ехать со скоростью четырех лошадей, скачущих галопом.
        Среди людей, стоявших вокруг, пробежал восторженный шепот. Четыре лошадиные силы! Только представьте!
        Граф поднял боковую часть металлической коробки, и Дорина с неподдельным интересом заглянула внутрь.
        - Но если нет ни лошадей, ни поводьев, как заставить его ехать, куда вы хотите?  - спросила она.
        - Для этого служит руль. Я вам покажу.
        Он забрался на одно из передних сидений и протянул руку, чтобы помочь девушке сесть рядом. Сиденье оказалось выше, чем предполагала Дорина, и, глянув вниз, она испытала головокружительное чувство радости и волнения. Сверху все казалось возможным.
        - Давайте запускать!  - крикнул граф.
        - Как вы получаете искру?  - спросила Дорина.
        - Вот так,  - ответил он, показывая на человека, который остановился перед конструкцией.
        Рабочий вставил кривую спицу в отверстие в передней части экипажа и принялся поворачивать ее вокруг своей оси. На третьем обороте в металлической коробке загудело.
        - Он живой!  - выдохнула Дорина.
        - Верно. Он живой, точно так же, как лошади. Это другой вид жизни, но все равно это жизнь.
        - Но он не движется.
        - Смотрите сюда.
        Проследив за взглядом графа, Дорина увидела, как он нажал педаль у пола. И тогда самодвижущийся экипаж медленно тронулся с места.
        Громкие возгласы радости вырвались у всех рабочих. Дорине тоже хотелось кричать от восторга.
        Граф осторожно повернул руль влево, и экипаж поехал в том же направлении. Потом он повернул вправо, и экипаж вновь отозвался на его движение.
        Он кружил по сараю, а Дорина изо всех сил держалась за плечо графа, вне себя от счастья.
        - Ах, это великолепно!  - воскликнула девушка.  - Можно мне попробовать?
        - То есть… вы хотите сесть за руль?
        - Да, пожалуйста!
        Граф остановил экипаж, спрыгнул на землю и кивнул Дорине, чтобы та пересела на место за рулем. Взобравшись с другой стороны, он показал ей, где ножная педаль. Двигатель все еще гудел.
        - Крепко возьмитесь за руль и плавно жмите педаль,  - сказал граф.
        - Мы двигаемся!  - восторженно воскликнула Дорина.
        - Хорошо. Теперь медленно поверните руль, вот так…
        Но в эту минуту она как будто потеряла контроль. Экипаж вильнул в сторону и резко остановился, натолкнувшись на что-то тяжелое. От силы толчка Дорина отлетела прямиком в объятия графа.
        Их тут же окружили рабочие, принявшиеся озабоченно осматривать экипаж.
        - Я его повредила?  - встревожилась Дорина.
        Рабочий, которого звали Майк, сделал успокаивающий жест.
        - Царапина, не больше,  - ответил он.
        Снова послышались одобрительные возгласы. Дорина почувствовала, что граф все еще ее обнимает.
        - Мне пересесть за руль?  - спросил он.
        - Да, полагаю, так будет лучше,  - сказала она.
        Они сделали еще несколько кругов по сараю и остановились.
        - Я хотел, чтобы вы это увидели,  - сказал он, его глаза сияли.  - Но теперь, думаю, пора остановиться.
        Они пожелали всем доброй ночи и вышли из сарая, как во сне.
        Всю дорогу домой они молчали, потрясенные прекрасным событием, свидетелями которого стали. Ни граф, ни Дорина не находили слов, но оба знали, что разделяют друг с другом радость и величие этого момента.
        Было около девяти, когда они добрались до дому. Хенли встретил их в прихожей.
        - Кухарка не знала, пожелаете ли вы ужинать, милорд.
        - Бог мой, надеюсь, она не слишком на меня сердится!  - сказал граф.  - Пожалуйста, скажите ей, что подойдет все что угодно.
        В столовой граф налил хереса Дорине, а потом себе. Как раз в этот момент зашел Хенли и неодобрительно поджал губы.
        - Я мог бы сделать это для вас, ваше сиятельство.
        - Не волнуйся на этот счет,  - весело сказал граф.
        Хенли принялся накрывать на стол.
        - Я передал кухарке ваше послание, милорд, и она говорит, что не подаст «что угодно», а обеспечит вашему сиятельству надлежащий ужин.
        Дворецкий выплыл из комнаты, всем своим видом показывая оскорбленные чувства.
        Дорина сдержанно хохотнула. Граф встретился с ней взглядом, сияющим весельем. В следующий миг они уже открыто расхохотались вместе.
        - Несчастный Хенли никогда не оправится от того, что вы сами себе налили хереса,  - сказала Дорина.  - Графы так не поступают.
        - Что ж, плохой из меня граф, как и из моего отца. Я просто инженер, напустивший на себя важность. Но в эту минуту я не променял бы своего места ни на какое другое в мире. Разве не замечательно было, когда мы делали круг за кругом, поворачивали…
        - Врезались,  - напомнила Дорина.
        - Вы научитесь. Я вас научу. Что-то подсказывает мне, что вы способны разобраться в этом лучше любой другой женщины на свете, лучше любого другого человека на свете.
        Не успел граф продолжить, как Хенли с подчеркнуто гордым видом внес в столовую супницу. Они умиротворенно молчали, пока дворецкий подавал им первое блюдо. Затем он так же горделиво молча покинул комнату.
        Когда за ним закрылась дверь, оба расслабились.
        - Это невыносимо,  - сказал граф.  - Я в такой переплет еще не попадал.
        - Придется вам извиниться перед кухаркой,  - предупредила Дорина.
        - Я всего лишь пытался быть добрым и хотел помочь ей,  - пожаловался он.
        - Слугам не всегда это нравится,  - сказала Дорина.  - Они думают, будто вы намекаете, что они не справляются со своей работой.
        Девушка попробовала суп, превосходный на вкус, а потому пропустила озадаченный взгляд графа.
        - Интересно, откуда вы это знаете,  - медленно произнес он.
        - Знаю что?
        - Откуда вы так много знаете о слугах? Вы говорите так, будто у вас их были целые армии. Еще одна ваша загадка среди множества других. Вам не кажется, что пора все мне рассказать?
        Глава седьмая

        Рассказать ему все!
        Искушение было сильным, и на миг Дорина почти поддалась ему.
        Но как она может рассказать ему теперь, после этого вечера, когда он открыл ей свои секреты?! Если он узнает ее настоящее имя, то истолкует все самым превратным образом. Нет, нужно подождать другого случая.
        Поэтому Дорина только загадочно улыбнулась и покачала головой.
        - Вы правы,  - тут же сказал граф.  - Не мое дело спрашивать, особенно после того, как я столь чудовищно вас недооценил.
        - Давайте не будем об этом,  - быстро возразила Дорина.
        - Но я должен об этом поговорить. Я не желал вам зла, но был неправ во всем. Для определенного сорта искушенных леди «Альгамбра» - это всего лишь хорошая шутка.
        - Для таких, как леди Масгроув, Элси и, с вашего позволения, многих других?
        Дорина не хотела произносить последних слов, но ее подстегнула внезапная вспышка ревности.
        - Даю вам слово,  - сказал граф,  - что я не закоренелый бабник…
        - Нет… конечно, нет… пожалуйста, забудьте, что я говорила это… я не имела права…
        - Признаю, что я вел бурную жизнь, быть может, слишком бурную, но я не так плох, как вы думаете.
        - Я ничего не думаю, милорд. Ровным счетом ничего.
        - Вы даете мне понять, что я никогда не смогу стать для вас кем-то?
        - Я… я не могу сказать,  - запнулась девушка.  - Пожалуйста, давайте не будем сейчас об этом говорить.
        От слов графа у Дорины быстрее забилось сердце. В них слышался призыв к ее чувствам, почти признание, что он любит ее или может полюбить. Но она не могла ответить ему так, как хотела бы. Слишком много было между ними лжи, пусть и невинной. Любовь может процветать только в искренности, а это время еще не пришло.
        - Боюсь, вы все еще обижены на меня,  - сказал граф.  - После того, что вы пережили той ночью, я не могу вас винить. Могу лишь надеяться, что время сотрет эти воспоминания и вы сможете по-настоящему простить меня.
        - Но я уже простила. Отчасти я виновата сама: не нужно было отрываться от вас.
        - Вы ни в чем не виноваты,  - нежно сказал он.  - Я должен был понимать, что нельзя вести вас туда. Дело в том, что… я стал легкомысленным… можно сказать, я жил легкомысленно. Боюсь, этот дом видел слишком много женщин, подобных леди Масгроув, Элси и другим.
        - Вы не обязаны ничего мне объяснять.
        - Но я хочу, чтобы между нами все было ясно. Разве вы не понимаете почему?.. Нет, нет, сделаем вид, что я этого не говорил. Это чересчур поспешно. Я только хочу, чтобы вы знали: все в прошлом. В моей жизни больше нет места таким леди.
        Дорина не смогла сразу ответить. Она боялась, что, если заговорит, ее голос дрогнет от волнения. То, что она слышала, было так прекрасно, обещало столько надежды на радость в будущем, что она едва ли могла этому поверить, как бы страстно ни хотела.
        - Я… я уверена, что вы приняли верное решение, милорд,  - сказала она наконец.  - Вы будете свободны и сможете сосредоточиться на своих великих изобретениях, понести их в мир. Вам не нужны помехи.
        - Да, помехи. Вот кто эти ветреные дамы. Мне нужна женщина, которая относится к моим созданиям с таким же пылом, как я сам.
        Больше он ничего не сказал, но его пристальный взгляд, прикованный к Дорине, дал ясно понять, что она - именно та женщина, о которой он думает. Девушке казалось, что она видит счастливый сон.
        Но следующие слова графа потрясли ее до глубины души.
        - А мне понадобится вся сосредоточенность и все умение, на какое я способен, чтобы победить Джона Редфорда.
        Раздался легкий звон - Дорина слишком быстро отставила свой бокал вина и зацепила тарелку с супом.
        - Джона Редфорда?  - едва слышно произнесла она.
        - Это мой главный конкурент и единственный, кого я боюсь. Вы так много знаете, должно быть, вы слышали и о нем?
        - Я слышала это имя,  - осторожно сказала Дорина.  - Кажется, он тоже знаменитый инженер.
        - Так и есть, а кроме того великий человек,  - согласился граф с готовностью, от которой Дорина еще больше расположилась к нему.  - Возьмите любое техническое достижение нашего века и увидите, что он стоял у его истоков.
        - Он? Не ваш отец?  - не могла не спросить Дорина.
        Граф скорчил смешную гримасу.
        - Нет, Редфорд всегда был на полшага впереди моего отца по части изобретательности и мастерства. Конечно, я не признал бы этого, будь папа жив. По-своему он тоже был великим человеком и внес важнейшие улучшения во многие идеи, первооткрывателями которых были другие. Однако он редко бывал первым, и ему всегда хотелось превзойти Джона Редфорда. Единственное, в чем ему это удалось, был его титул. Он так гордился, когда стал графом, а Редфорду не предложили ничего. И заметьте, до меня доходили слухи, что ему предлагали титул, но он отказался. Я рад, что отец так и не узнал этого. Это отравило бы победу, которая так много для него значила. Папа умер, и теперь я помышляю о том, чтобы превзойти Джона Редфорда вместо него. И сейчас…  - его лицо как будто озарило сияние,  - сейчас я, наконец, в шаге от этого. Вы не представляете, что это для меня значит!
        - Неужели так важно быть первым?  - спросила Дорина.
        - В историю попадает имя первого человека,  - просто сказал граф.  - Джон Редфорд знает это так же хорошо, как и я. Подозреваю, он как раз поэтому внезапно залег на дно.
        - Что вы имеете в виду?  - в тревоге спросила Дорина.
        - Такое впечатление, словно он исчез с лица земли. Люди, которые связаны с его бизнесом в Бирмингеме, разговаривают с заместителями, но только не с ним самим. Он как будто ушел в подполье, и я догадываюсь, что он очень близок к победе и хочет отсечь любые помехи. Если бы я только знал точный ответ!
        Он смолк, когда Хенли появился в столовой, чтобы убрать тарелки из-под супа и подать следующее блюдо. Тем временем Дорина пыталась придумать, как отвлечь графа от этой опасной темы.
        Когда они вновь остались одни, девушка сказала:
        - Давайте планировать будущее вашего самодвижущегося экипажа. Вы решили, каким будет следующий шаг?
        - Осталось преодолеть одну-две небольшие технические проблемы, но это не очень сложно. Рулевое управление требует некоторой доработки.
        - Расскажите подробнее.
        Дорина сказала это, только чтобы отвлечь внимание собеседника. Девушку не интересовало рулевое управление, но ей нравилось слушать графа, когда он говорил с таким азартом.
        И тот говорил. В продолжение всего ужина он обсуждал свою работу с полным доверием, которое Дорина умела ценить. По правде говоря, она понимала не все, но знала, что может разобраться лучше любой другой женщины.
        Граф умел хорошо объяснять, понятнее, чем ее дорогой отец, как пришлось признать Дорине. Многие вещи, недоступные раньше ее воображению, стали ясными. Весь чудесный мир инженерии и изобретений словно раскрылся для нее.
        Потом граф сказал:
        - Хенли, подай нам, пожалуйста, кофе в библиотеку. Потом все могут ложиться спать.
        Когда они остались в библиотеке вдвоем, граф сам разлил кофе; разговор длился еще час. Речь шла исключительно о работе, ничего личного.
        Поршни, горючее, зажигание, лошадиные силы - эти слова Дорина помнила впоследствии.
        Но кроме того девушка запомнила ощущение некой панорамности: как будто она стоит на высокой горе и видит все вокруг, насколько хватает ее внутреннего взора. Ей хотелось оставаться на этой скале вечно.
        Наконец граф смолк, глядя на Дорину в мягком отсвете камина.
        - Я все время говорю, а вам и слова не даю вставить,  - произнес он.
        - Но мне нравится слушать,  - сказала девушка.  - Теперь я знаю гораздо больше, чем раньше. Вы все делаете таким понятным.
        - Только для вас,  - ответил он, вставая.  - А теперь отправляйтесь в постель. Я не стану возражать, если завтра утром вы немного позднее возьметесь за работу.
        - Я буду на месте в обычное время, милорд,  - чопорно сказала Дорина.
        Граф рассмеялся и протянул руку, чтобы помочь ей подняться.
        Они вышли в холл и обнаружили, что только одна лампа освещает его слабым светом. Все ушли спать, и в доме было тихо.
        Дорина пошла за графом по главной лестнице. Они поднялись на второй этаж, ее комната была слева, его - справа. Там, где коридор поворачивал, мерцал мягкий свет.
        - Спокойной ночи,  - сказала Дорина.  - Вечер был чудесным. Я никогда еще не проводила время приятнее.
        Подняв на графа взгляд, девушка увидела в его глазах странное выражение. Оно совсем не было похоже на то восхищение хищника, которое она заметила в «Альгамбре». Теперь в его взгляде были искренность и уважение, а еще нежность.
        Дорина затаила дыхание. Такое испытание было для нее слишком…
        - Спокойной ночи, милорд.
        - Спокойной ночи… Дорина.
        Она словно в тумане пошла к себе в спальню, сопротивляясь искушению оглянуться и проверить, смотрит ли граф ей вслед. Когда дверь ее комнаты была надежно заперта, Дорина подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на себя.
        Она все еще была в неприглядной одежде, которую проносила весь день, а волосы по-прежнему были безжалостно стянуты на затылке. В женщине, которая смотрела на нее в зеркале, не было ничего притягательного, ничего, что могло бы поманить мужчину.
        Но тем не менее он хотел сблизиться с ней. Не потому, что она хорошенькая, а потому, что их помыслы встретились и объединились. Их сердца тоже медленно идут навстречу друг другу, хотя многое может еще случиться. Оба пока не готовы, но сближение должно произойти.
        Быстро это бывает только во сне…

* * *

        В последующие несколько дней граф часто брал Дорину с собой на завод, чтобы посмотреть на самодвижущийся экипаж и научить ее управлять им. Под его руководством девушка стала хорошим водителем, способным инстинктивно почувствовать, как поведет себя машина.
        - У вас это получается само по себе,  - сказал как-то граф, помогая Дорине спуститься.  - Будто вы всю жизнь это делали.
        «В каком-то смысле это правда»,  - подумала девушка. Да, она не управляла самодвижущимися экипажами всю жизнь, но атмосферой этого дышала с малолетства. Ей уже давно следовало все рассказать Джералду, но Дорина медлила с признанием, боясь его последствий и желая еще немного насладиться этой чудесной порой доверия графа. Однако пришло время решиться, невзирая на последствия.
        По дороге домой она силилась придумать нужные слова. Когда экипаж остановился у порога, она подождала, пока они зашли в дом, глубоко вдохнула и произнесла:
        - Милорд, я должна вам кое-что сказать.
        - Секундочку…  - он успел отвернуться к столику в холле, на котором лежало письмо, доставленное, видимо, в их отсутствие. Граф разорвал конверт, и по его лицу разлилось довольное выражение.
        - Слава Богу!  - сказал он, помахивая содержимым.  - Я боялся, что не смогу их достать.
        - Достать что, милорд?
        - Билеты. Билеты в театр. Они, точно золотая пыль. Нет, нет…  - граф заметил выражение лица Дорины и поспешил ее успокоить.  - Это не как в прошлый раз. Это билеты в театр «Гейети», где выступают величайшие звезды и куда ходят члены августейшей семьи. У меня там ложа. Прошу, скажите, что разделите ее со мной.
        - Но когда?  - спросила Дорина, улыбнувшись его мальчишескому энтузиазму.
        - Сегодня вечером. Скажите, что пойдете со мной.
        - Да,  - ответила она, не в силах сопротивляться ему.  - Конечно, пойду.
        - Будьте готовы выехать через час.
        Дорина провела несколько приятных минут, просматривая свой гардероб, довольная, что представился еще один случай нарядно одеться. Сегодня вечером она вновь может быть прекрасной для него. Только для него.
        Платье, которое выбрала Дорина, было из золотого атласа и тюля. Она дополнила наряд золотым ожерельем и серьгами. Девушка знала, что выглядит сказочно: небо и земля по сравнению с деловой особой, которой она только что была. И, когда она спустилась по лестнице, глаза графа сказали ей то же самое.
        Он также был одет великолепно, в парадный фрак с галстуком-бабочкой. Сверкающий бриллиант украшал рюши на груди его вечерней сорочки, и мысли Дорины на миг перенесли ее в «Альгамбру», к мужчине, который приставал к ней, глупо хвастая фальшивым бриллиантом. Однако на этот раз девушка не расстроилась, а увидела забавную сторону давнего приключения.
        - Что такое?  - спросил граф, заметив ее улыбку.
        - Ничего. Все хорошо. Это личное.
        Напоминать ему об «Альгамбре» было бы не очень хорошей идеей.
        - Мне бы хотелось, чтобы вы не утаивали от меня ничего личного.
        - Это не существенно.
        - Однажды я доберусь до сердца ваших загадок. Но пока оставлю все как есть.
        Дорога до театра «Гейети» была короткой. Снаружи собралась целая толпа, гудящая от возбуждения в ожидании грандиозного события.
        Посмотрев на плакаты, Дорина поняла, в чем дело.

        «По многочисленным просьбам зрителей, - кричали рекламные надписи,  - возвращение великой актрисы Лили Лэнгтри! ЕЕ ПЕРВОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ В ЛОНДОНЕ ЗА МНОГИЕ ГОДЫ».

        - Лили Лэнгтри,  - выдохнула Дорина.  - Но разве она не… я хочу сказать… когда я… то есть?..
        - Она была «близкой подругой и спутницей» принца Уэльского,  - пришел на помощь граф.  - Это очень вежливый способ описать их отношения. Надеюсь, я не оскорбил вашего чувства приличия?
        - Да… нет… то есть…
        Дорина отвечала рассеянно, потому что была испугана оговоркой, которую только что чуть не допустила. Произнеся «когда я», она намеревалась продолжить «когда я встречалась с принцем», но вовремя остановилась.
        Принц Уэльский ценил богатый средний класс, состоящий из успешных предпринимателей. Поговаривали даже, что, когда, наконец, изобретут самодвижущийся экипаж, он станет первым его покупателем.
        Принц давал несколько приемов для бизнесменов. На один из них пригласили Джона Редфорда, и тот взял Дорину с собой.
        Девушка помнила, с каким восторгом впервые увидела наследника престола и невероятно красивую женщину рядом с ним. Кто-то шепнул, что это Лили Лэнгтри, любовница принца.
        Все высшее общество знало, что принц, перешедший уже в разряд мужчин среднего возраста, был скандально известным женолюбом, несмотря на прелестную жену и большое семейство.
        Дорина приблизилась к нему, как завороженная, присела в глубоком реверансе и была вознаграждена пятью минутами внимания наследника престола, в течение которых у нее было чувство, будто принц мысленно снимает с нее одежду. Это неприятно поразило ее; но все-таки его высочество был весьма обаятельным человеком.
        Лили Лэнгтри тоже была очаровательна. Дорина заметила, что цвет лица «Джерси Лили», как ее все называли, недаром сравнивают с идеальным румянцем доярки. Казалось, ее не тревожит блуждающий взгляд августейшего любовника, быть может, оттого, что она к этому привыкла.
        Вскоре после того вечера взор его высочества и вовсе покинул Лили, переметнувшись к графине Уорик, его «дорогой Дейзи». Лили отправилась в Америку, чтобы заработать на своей славе. Теперь она вернулась в Лондон собирать аншлаги на своих выступлениях.
        Дорина с графом приехали последними; театр был набит до отказа. Кеннингтон повел девушку к одной из лож в первом ярусе, придержал кресло, пока она усаживалась.
        - Мы как раз вовремя,  - сказал он.  - Представление вот-вот начнется.
        «Это к лучшему»,  - подумала Дорина, потому что обращала на себя слишком много внимания. Хотя она никогда не вращалась в высшем свете, ей приходилось порой встречаться с завсегдатаями приемов и балов. Сейчас она заметила в партере несколько человек, лица которых были ей знакомы и которые могли узнать ее.
        «Слава Богу, что театр освещается электричеством»,  - подумала Дорина. Через пару мгновений свет потушат, и темнота защитит ее.
        Но прежде, чем это произошло, громко грянул оркестр, и публика встала, аплодируя.
        Дорина взглянула на ложу прямо напротив себя и с ужасом увидела, что туда вошел принц Уэльский с леди Уорик.
        Принц остановился, красивый и улыбающийся, с темно-рыжей бородой, только-только начинающей окрашиваться серебром. Его высочество находился в благодушном настроении. Он знал, что будущие подданные любят его и прощают ему его грешки, и радовался такого сорта событиям больше всех остальных.
        Рядом с ним стояла «дорогая Дейзи» Уорик, увешенная бриллиантами, невероятно красивая и уверенная в себе.
        Все, кто был знаком с принцем, старались поймать его взгляд. Он кивнул, создав ощущение, что отвечает многим сразу, но единственным, для кого он приветственно поднял руку, был граф.
        «Господи!  - подумала Дорина.  - Он смотрит прямо на нас. Что, если он меня узнает?!»
        Девушка опустила голову, стараясь не показывать лица. К ее облегчению, свет начал гаснуть, и все могли сесть.
        - Видели, кто с ним?  - прошептал граф.  - Это «дорогая Дейзи», о которой вы, быть может, слышали.
        - Кто же не слышал?  - отозвалась Дорина.  - Полагаю, невозможно, чтобы принц завел роман и об этом не писали в газетах и не судачили без умолку.
        - Вы совершенно правы,  - согласился граф.  - Это один из минусов положения принца или даже обладателя обычного титула, как мой. Уверен, сегодня вечером добрых полдюжины людей в этом театре ломают голову, кто эта очаровательная неизвестная леди рядом со мной и как далеко зашел наш роман.
        Дорина рассмеялась.
        - Конечно же, они так не думают,  - ответила она.  - Они просто считают, что вы очень изысканны, и жалеют, что они не с вами, а с заурядными мужчинами, которые сидят рядом.
        Граф засмеялся. Потом он сказал:
        - Вы пришли сюда за хорошим настроением, выглядите вы прекрасно. Так что давайте просто отдыхать и не беспокоиться о том, что могут подумать о нас другие.
        - Мне все равно не хватило бы самодовольства ожидать, что они вообще обо мне что-то думают,  - парировала Дорина.
        - В таком случае позвольте сказать, что вы выглядите очень привлекательно,  - произнес граф.  - Непросто найти кого-то, кто бы вас затмил.
        Дорина улыбнулась и поддразнила его:
        - Я рада, что вы сказали это прежде, чем поднялся занавес. Ибо когда появится Лили Лэнгтри, вы обо мне даже не вспомните.
        - Значит, вы знаете, как она выглядит?  - с любопытством спросил граф.
        - Конечно. Все это знают, ведь ее лицо так часто используется в рекламе,  - быстро нашлась Дорина.
        В следующий миг поднялся занавес, и она смогла вздохнуть свободно.
        Шоу было очень ярким и динамичным, наполненным чудесной музыкой. Все в нем было блестяще.
        Первым выступал хор элегантно одетых юных леди, которые пританцовывали, посылая кокетливые взгляды его королевскому высочеству.
        Слова песни были немного пикантными, но не выходили за границы пристойности.
        После них на сцену вышел комик с вульгарными ужимками и очень вольной развлекательной программой. Бросив взгляд на ложу его высочества, Дорина отметила, что принц, по-видимому, не отличается тонким чувством юмора, ибо самые неприличные шутки вызывали у него громкий смех. Леди Уорик была другой. Она присоединялась к смеху принца только из вежливости. Леди явно была «на страже», держа под ревнивым наблюдением свою «собственность». Дорине было интересно, что она чувствует, вынужденная созерцать представление божественной Лили.
        Наконец, после хорошо рассчитанной паузы, призванной разогреть публику, из оркестровой ямы грянули фанфары. На сцене раздвинулась пара сверкающих внутренних занавесей, чтобы явить залу высокую женщину с роскошными формами.
        Под громкие аплодисменты она прошла к переднему краю сцены, грациозно покачивая бедрами. Потом она развела руки в стороны и подняла голову, чтобы весь театр мог видеть ее ослепительную улыбку.
        Она медленно перевела взгляд слева направо, охватив весь зал, и дошла, наконец, до королевской ложи. Возможно, ее взгляд, задержавшийся на принце, был лишь игрой воображения.
        В следующий миг она запела:
        Мы не виделись с тобой так долго,
        Сердце чудно бьется так в груди.

        Весь текст был таким: провокационная песенка о старых добрых временах, о любовниках, которые снова встретились и делят наслаждение.
        Помнишь, между нами было что-то?
        Ты о том молчи, не говори.
        Только мы об этом будем думать,
        Только мы об этом будем знать,
        Только мы вечернею порою
        Будем друг о друге вспоминать.

        Лили закончила петь, возмутительно подмигнув королевской ложе, и публика разразилась овациями. Принц хлопал в ладоши, откровенно любуясь актрисой. Леди Уорик тоже аплодировала, но смотрела при этом на принца.
        «Джерси Лили» запела другую песню, еще более многозначительную, чем первая. Когда она закончила, аплодисменты загремели еще звонче, что она приняла изящно, рассыпая улыбки.
        Причем было ясно, что большинство ее улыбок предназначается августейшему почитателю, который махал ей рукой и лучезарно улыбался.
        - Его королевское высочество ведет себя безобразно,  - сказала Дорина.
        - Боюсь, он таков и есть,  - согласился граф.  - Но разве можно его судить, если женщины летят на него, как мухи на мед? А принца всегда интересуют новые победы.
        В этот момент Дорина бросила взгляд через сцену и увидела, что принц Уэльский смотрит в их направлении, вооружившись биноклем.
        Она быстро отвела взгляд, надеясь, что принц не успел ее разглядеть или не помнил по прошлой встрече. Слава Богу, представление продолжалось.
        Но, когда занавес упал и объявили антракт, дверь в их ложу отворилась, и вошел лакей. Поклонившись графу, он сказал:
        - Лорд Кеннингтон?
        - Да.
        - Его королевское высочество передает свои комплименты и надеется, что вы и ваша спутница присоединитесь к маленькому приему, который он устраивает за кулисами во время антракта.
        - Мы с радостью придем,  - сказал граф. А для Дорины добавил: - Вам понравится встреча с принцем.
        - О нет, я не могу,  - поспешно возразила Дорина.  - Я всего лишь секретарь. Я не из тех, кто встречается с членами королевской семьи.
        - Вы из-за этого переживаете? Глупости. Вы вправе встречаться с кем угодно.
        Она поняла. Граф пытался загладить вину за «Альгамбру», показывая, как высоко он ее ценит. В любое другое время она бы торжествовала, но сегодня это было слишком опасно.
        - Вы очень добры, но вы не можете представить принцу своего секретаря,  - с жаром возразила девушка.  - Он решит, что вы сошли с ума.
        - Не решит, как только увидит вас. Не волнуйтесь, если он немного пофлиртует с вами. Он не желает зла. Кроме того, я буду рядом и позабочусь о вас.
        Граф поднялся и предложил Дорине руку. Та неохотно оперлась на нее и вышла из ложи. Лакей повел их за собой по коридору, устланному красными коврами.
        Дорина понимала, что неумолимо приближается момент, когда ее игра будет раскрыта. Граф узнает, что она его обманывала, скрывая, кто есть на самом деле. Он вышвырнет ее вон.
        Когда они вошли, гостиная была переполнена и несколько человек перед ними ждали своей очереди быть представленными принцу. Это был ее последний шанс предотвратить катастрофу. Только крайние меры могли ее спасти.
        Дорина качнулась в сторону, театрально опершись о графа, который повернулся к ней в тревоге.
        - Мисс Мартин! Боже правый, что случилось?
        - У меня так кружится голова,  - прошептала девушка.  - Здесь жарко… а-а-ах!
        В следующую секунду она начисто «лишилась чувств».
        Глава восьмая

        Дорина позволила себе рухнуть на графа, как раз когда его руки поднялись, чтобы поддержать ее. В следующий миг он опускал ее на пол, прижимая к себе.
        - Мисс Мартин… Дорина!  - хрипло сказал он.
        Сквозь полузакрытые веки девушка видела склонившееся над ней лицо графа, искаженное беспокойством.
        - Здесь жарко,  - одними губами произнесла она.  - Пожалуйста, выведете меня быстрее на улицу.
        Они уже были во главе очереди. Граф растерянно оглянулся по сторонам.
        - Уйдем отсюда,  - прошептала Дорина.  - Мне дурно.
        Один из лакеев увидел, что происходит, и подошел к ним.
        - Пожалуйста, передайте его королевскому высочеству мои извинения,  - сказал граф.  - Как видите, моя спутница нездорова, и я вынужден уехать вместе с ней.
        - Но вы уже почти у цели,  - запротестовал лакей.  - Быть может, вы встретитесь с принцем, пока о леди позаботятся другие…
        Катастрофа! Дорина не могла так рисковать: что, если принц узнал ее и назовет графу ее настоящее имя?
        Она изо всех сил вцепилась в графа, говоря:
        - Не оставляйте меня. Прошу, не оставляйте.
        - Ни за что,  - пылко сказал он и поднял ее на руки.
        Только теперь лорд Кеннингтон заметил, что принц Уэльский наблюдает за ними. По-прежнему держа на руках якобы сомлевшее тело Дорины, он сумел поклониться и лишь затем поспешил прочь. Принц склонил голову, показывая, что понимает затруднения своего гостя.
        Но когда граф ушел, его высочество долго смотрел ему вслед, озадаченно нахмурившись, пока его не вернул к действительности легкий толчок локтем леди Уорик.
        Поскольку их экипаж должен был приехать только к концу представления, граф нашел кеб и осторожно уложил Дорину внутри. Затем сел рядом, и они тронулись в путь. Граф привлек Дорину ближе.
        - Моя дорогая,  - бормотал он.  - Бедняжка, любовь моя. Скоро я привезу вас домой, и вы будете в безопасности.
        Дорина удовлетворенно вздохнула и уютно устроилась в его объятиях. Она была в раю. Она ничего больше не просила для себя от жизни.
        - Дорина?  - тихонько произнес граф, превращая это слово в вопрос.  - Дорина?
        - М-м-м?  - счастливо отозвалась она.
        - Я только хотел убедиться, что это не сон. Вам так хорошо в моих объятиях.
        - Да, мне хорошо,  - выдохнула она.
        Звук этого вздоха что-то сделал с графом. Не в силах сдерживаться, он пальцами приподнял ее подбородок и поцеловал губы девушки.
        Касание их губ вновь привело Дорину в неописуемый восторг; ей передался жар графа, и она ответила ему тем же. Здесь, в темноте кеба, не было нужды в ложной скромности. Она могла придать страсть движениям рук и губ. Она могла целовать его и этими поцелуями открывать ему все тайны своей души, которые была не в силах рассказать словами.
        Чувства захватили Дорину; она была страстной, раскрепощенной и безоблачно счастливой. Скоро он произнесет слова, которые так хотело услышать ее влюбленное сердце…
        Наконец граф оторвал свои губы от губ девушки и еле слышно произнес:
        - Мы дома.
        - Что?  - спросила она, как в тумане.
        - Мы приехали. Помочь вам выйти?
        - Спасибо,  - сказала она дрожащим голосом. По всему ее телу разлилась слабость от того, что только что произошло.
        Граф помог Дорине войти в дом, говоря:
        - Пойдемте в библиотеку, я налью вам бренди.
        Дорина с радостью согласилась. Ей не хотелось расставаться с графом, не хотелось, чтобы этот вечер закончился.
        - Мне уже гораздо лучше,  - призналась она.
        Хенли принес графин, и граф шепнул ему что-то, прежде чем он ушел.
        - Пожалуйста,  - сказал он, подавая Дорине бокал.  - Выпейте это, и вам станет лучше.
        Дорина сделала маленький глоток, и огонь разлился внутри нее.
        - Как жаль, что вы не смогли встретиться с его королевским высочеством,  - сказал граф.  - Уверен, вам бы очень понравилось.
        - Да, очень жаль.
        - Ничего страшного. Я представлю вас ему в другой раз.
        - Было бы чудесно,  - машинально отозвалась Дорина.
        Наступило молчание. Оба чувствовали себя неловко, помня о своей недавней пылкости. Тогда было темно, и в покровительственной темноте они были как бы другими людьми, свободно выражающими свои чувства.
        Но теперь они вновь оказались на свету, и их дневные сущности стали некой помехой страсти.
        - Как вы думаете, почему вы потеряли сознание?  - обеспокоенно спросил граф.
        - Ах, это всего лишь жара,  - рассеянно ответила Дорина.
        - Странно… Мне не показалось, что там настолько жарко.
        - Что ж… люди реагируют по-разному, не так ли?
        - Мне страшно при мысли, что с вами могло что-то случиться.
        Сердце Дорины перевернулось.
        - Я буду совершенно здорова после хорошего ночного сна.
        - …которому вы предадитесь сразу после того, как вас осмотрит врач.
        - Нет, мне не нужно врача,  - спешно возразила Дорина.
        В дверь позвонили.
        - Должно быть, это он,  - сказал граф.  - Я велел Хенли послать за ним немедленно.
        Спустя миг Хенли объявил:
        - Доктор Джонс, милорд.
        Дорина узнала в вошедшем того самого врача, который занимался графом в ночь их возвращения из «Альгамбры».
        Доктор Джонс разглядывал ее с интересом, однако признаков узнавания Дорина не уловила.
        - Мы с мисс Мартин были в театре «Гейети», и она упала в обморок как раз перед тем, как мы должны были встретиться с принцем Уэльским,  - объяснил граф.  - Она считает, что все дело в жаре, но я хотел бы удостовериться, что тут ничего серьезного.
        - Боже правый,  - со смехом воскликнула Дорина,  - если бы каждую леди, которая падает в обморок, считали нездоровой…
        - Леди постоянно лишаются чувств, причем по самым ничтожным поводам,  - согласился доктор Джонс.  - Иногда очень милое вечернее платье требует… как бы сказать?.. суровых ограничений.
        Его глаза задорно блеснули, и Дорина рассмеялась тому, как деликатно он упомянул о корсетах.
        - И бывает, что с ограничениями можно перестараться,  - поддержала она.
        - Вопрос в том, как вы чувствуете себя сейчас, сударыня.
        - Совершенно здоровой, благодарю. Право же, его сиятельству вовсе не нужно было вас вызывать.
        - Естественно, что он очень волновался о вашем здоровье. Я дам вам легкое снотворное, которое обеспечит хороший ночной отдых. Растворите этот порошок в воде, выпейте, и утром будете абсолютно здоровы.
        Врач поклонился, и граф пошел проводить его. Когда они оказались в холле, доктор Джонс позволил себе говорить открыто, поскольку они с графом были старыми друзьями.
        - Значит, у вас получилось?
        - Прошу прощения?
        - Эта леди. Я вижу, что из-за нее стоило так хлопотать. Ей удалось навестить вас, когда вам нездоровилось, несмотря на дракона?
        - Дракона?!
        - Вашего секретаря. Я встретил ее за порогом вашей комнаты, когда был здесь в последний раз, и она испугала меня до полусмерти. Ужасная женщина! Она выглядела мрачно и разговаривала мрачно.
        - Но это…
        Граф умолк и едва заметно улыбнулся.
        - Доброй ночи,  - сказал он.  - Спасибо, что пришли в такой поздний час.
        Он все еще улыбался, когда вернулся в библиотеку.
        - Что такое?  - спросила Дорина.
        - Вы виделись с этим врачом, когда он был здесь в прошлый раз?
        - Да, коротко, под вашей дверью.
        - Как вы выглядели?
        - Я переоделась в самые простые вещи,  - сухо ответила Дорина.
        - Я так и думал. Он вас не узнал. Он назвал моего секретаря «драконом».
        - И не понял, что это была я? Кто бы мог подумать!
        - Это потому, что в вас две женщины,  - продолжал граф.  - Вы - моя расторопная помощница и товарищ по инженерному цеху, который понимает все мои мысли и действия. Но одновременно вы - самая прекрасная женщина, какую я только встречал. Честно говоря, я…
        Он сам себя прервал и быстро добавил:
        - Но я ничего больше не скажу, пока вы полностью не выздоровеете.
        Граф налил в стакан воды, высыпал туда снотворное и подал его Дорине со словами:
        - А теперь выпейте свой порошок и ложитесь спать.
        Как Дорина жалела, что он не договорил того, что собирался. Но она понимала, что момент упущен. Поэтому сделала, как было велено, и, взяв графа под руку, стала подниматься по лестнице.
        Он довел ее до самой двери, а потом мягко высвободил руку.
        - Спокойной ночи, Дорина.
        Его взгляд был полон нежности.
        - Спокойной ночи, милорд.
        Граф смотрел, как за Дориной закрывается дверь. И потом еще долго стоял в тишине, как будто надеялся, что она отворится.
        Наконец он повернулся и пошел к себе.

* * *

        Снотворное скоро подействовало. Когда Дорина проснулась утром, солнце уже стояло высоко, и девушка поняла, что проспала гораздо дольше обычного.
        По какой-то причине ее сны, а теперь и мысли, были во многом посвящены родителям и любви, которая связывала их двоих.
        Дорина часто задумывалась, почему отец так и не женился во второй раз. Тогда он был бы не так одинок, и у него мог бы родиться сын.
        Но из некоторых слов, которые говорил ей отец, Дорина кое-что поняла. Они с ее матерью так любили друг друга, что он считал невозможным или, быть может, даже нечестным поставить кого-то другого на ее место.
        «Твоя мать была всем, о чем я помышлял, о чем мечтал и чего хотел с тех пор как стал достаточно взрослым, чтобы считать женщин привлекательными,  - сказал он однажды Дорине.  - С самого первого раза, как увидел ее, я влюбился и понял, что она та, которую я искал всю жизнь».
        «Уверена, она почувствовала к тебе то же самое»,  - сказала тогда Дорина.
        «Это была любовь с первого взгляда у нас обоих,  - ответил он.  - Мы были безоблачно счастливы, хотя пришлось преодолевать и трудности, и проблемы.  - Отец задумчиво помолчал, а потом продолжил: - Я был занят, стараясь развивать свой бизнес и сделать его важным для страны в своей отрасли».
        Дорина знала, что это правда, и он не хвастает.
        «В то же время,  - думала она,  - как одиноко ему, наверное, бывало, когда умерла мама и он возвращался ночью с работы в пустой дом».
        «Я бы ревновала,  - думала дальше Дорина,  - если бы у него был сын, которого бы он любил больше меня. С другой стороны, это одиночество, должно быть, давило на него и в конце концов стало невыносимым».
        Если бы дома ждала нежно любящая жена, возможно, он бы не работал, как это часто бывало, ночами напролет и не перебивался бы скудными перекусами.
        «Он сделал бы это для нее, но ни для кого другого»,  - подумала девушка.
        Это была любовь.
        Любовь, с которой она до сих пор не сталкивалась.
        Мужчины делали ей комплименты.
        Мужчины пытались целовать ее; но она все время переезжала с места на место и, не успев подружиться с какой-нибудь семьей где-то в Италии, по просьбе отца перебиралась в другую страну, язык которой еще не выучила.
        Ей хотелось плакать.
        Ей хотелось протянуть руку, вернуть назад эти годы и остаться с ним, а не постоянно куда-то уезжать.
        Но сейчас уже слишком поздно.
        «По крайней мере, они теперь снова вместе,  - подумала Дорина.  - А для них это единственный способ быть счастливыми».
        Дорина задумалась, почему именно сейчас ее преследуют мысли о любви, которая связывала родителей.
        Потом перед ее мысленным взором возникло лицо графа, его чудесная улыбка. Она слышала нежные нотки в его голосе, которые он как будто хранил для нее одной.
        И тогда она поняла, почему все ее существо наполнено мыслями о любви.
        Для нее теперь мир стал совсем другим. Все изменилось после поцелуев графа.
        Дорине казалось, будто она по-прежнему чувствует нежное прикосновение его губ, и это странное ощущение заставляло сильнее биться ее сердце.
        «Это любовь,  - призналась она себе.  - Я влюбилась в него. Я люблю его. Я поступаю неразумно, но теперь это неважно. Что сделано, то сделано».
        Девушка лежала, вспоминая трепетный поцелуй графа и размышляя о том, как много он для нее стал значить и как трудно передать это словами.
        «Если это и есть любовь,  - подумала Дорина,  - то она даже прекраснее, чем я ожидала».
        Потом, как будто кто-то стащил ее с высот блаженства, она вспомнила, что граф не сказал ничего определенного.
        Он целовал ее и делал комплименты. Но он не сказал ничего такого, из чего следовало бы, что его чувства к ней похожи на ее чувства к нему.
        И все-таки прошлой ночью он почти объяснился ей в любви.
        «Быть может, это к лучшему, что не сказал,  - решила Дорина.  - Сначала я должна съездить в Бирмингем и разобраться с делами там. Потом можно будет вернуться и рассказать ему все о себе. Но получится ли у меня вернуться?»
        В Бирмингеме все изменится. Люди узнают о смерти их хозяина и о том, что его место займет она, Дорина Редфорд, его дочь.
        Это будет означать, что придется оставить работу здесь, оставить графа, быть может, навсегда. Ведь, узнав правду, он, возможно, не простит ее.
        Да и насколько глубоки его чувства к ней на самом деле? Это мужчина, который всегда относился к любви легко.
        «Как пришло, так и ушло,  - подумала Дорина.  - Возможно, несмотря на все слова, будто я понимаю его мысли, я для него всего лишь очередное увлечение».
        Дорина приняла внезапное решение: она все ему расскажет сегодня же. От этой мысли на душе сразу стало легче.
        Горничная вошла в спальню с завтраком.
        - Сегодня чудесный день, мисс,  - сказала она, явно приглашая поболтать.  - Хозяин сказал, чтобы мы дали вам подольше поспать.
        - Очень любезно с его стороны. Который час?
        - Одиннадцатый, мисс.
        - Боже правый! Нужно быстро поесть и браться за работу. Как этим утром чувствует себя его сиятельство?
        - Он уехал, мисс. Он просил передать вам это, когда вы проснетесь.
        Горничная вручила Дорине письмо и вышла из комнаты.
        Девушка торопливо раскрыла конверт и прочла:

        «Моя дорогая Дорина!
        Мне так жаль уезжать, не дождавшись вашего пробуждения, но я только что получил от матери послание с просьбой навестить ее. Есть проблемы с моей младшей сестрой Селией, и она хочет, чтобы я сыграл роль деспотичного старшего брата.
        Я не думаю, что это действительно серьезно. Селия замечательная девушка, хотя и немного своенравная. Но полагаю, что я должен съездить и успокоить маму. Кроме того, это даст мне возможность обсудить с ней еще один важный вопрос.
        Вероятно, меня не будет неделю. Я наказываю вам отдыхать и как можно меньше работать до моего возвращения.
        Джералд».

        Первое, что ощутила Дорина после прочтения письма, было смятение. Он исчез и оставил ее одну тогда, когда ей необходимо было увидеться с ним.
        Но потом Дорина поняла, что представляется великолепная возможность. Теперь у нее есть время посетить Бирмингем, навести порядок в делах и вернуться в Лондон раньше графа.
        Все как будто складывалось ей в помощь.
        Едва Дорина закончила завтрак, как повидать ее прибыл мистер Джонсон.
        - У меня в Лондоне были дела,  - сказал он,  - и я заехал, чтобы поторопить вас с визитом в Бирмингем.
        - В таком случае я еду сегодня,  - с энтузиазмом откликнулась Дорина.
        Она поговорила с Хенли, сказав ему, что ее, как и графа, неожиданно вызвали домой, но она скоро вернется.
        - Но как мне доложить его сиятельству, куда вы уехали?  - встревожился Хенли.  - Он захочет узнать ваш адрес.
        - В этом нет нужды,  - уверила его девушка.  - Я вернусь раньше него.
        Приехал кеб, чтобы отвезти их на вокзал. Вскоре багаж Дорины погрузили, и они с мистером Джонсоном отправились в дорогу.
        Дорина не могла не выглядывать из окна, пока дом исчезал из виду. Она понимала, что, если дело примет плохой оборот, сейчас она, возможно, прощается со всем, что сделало ее счастливой.
        Когда они сели в поезд и тот тронулся с места, мистер Джонсон сказал:
        - Я подумал, что прежде, чем говорить с людьми вашего отца и сообщать им, что вы заняли его место, вы захотите увидеть, где он похоронен.
        - А где он погребен?  - спросила Дорина.
        - Врачи сказали, что не могут больше скрывать его смерть. Единственным выходом было похоронить его так, чтобы никто не знал.
        - И вам удалось это сделать?
        - Его похоронили рядом с вашей матерью в полночь. И никто в селении не имел ни малейшего понятия, что происходит. Тем, кто ухаживал за ним, сказали, что необходимо держать его смерть в тайне, пока об этом не сообщат в прессе, и они выполнили просьбу.
        На миг наступило молчание. Потом Дорина сказала:
        - Я рада, что вы похоронили отца рядом с моей матерью. Он бы сам этого хотел. Кто-нибудь помолился над ним?
        - Я нашел приходского священника с другого конца графства. Он никогда не встречался с вашим отцом и ничего не знал о нем.
        - Он проявлял любопытство?  - спросила Дорина.
        - Не особенно. Врачи сказали ему, что у этого человека мало родственников и о его смерти нужно умалчивать, пока им не сообщат. Мы сказали, что они далеко, путешествуют по другой стране.
        - Вы очень добры и очень помогли мне,  - сказала Дорина.
        - Скажите, удалось ли вам провести время с пользой?  - спросил он.  - Вы чему-нибудь научились у графа?
        Дорина глубоко вздохнула.
        - О да,  - сказала она.  - Многому.
        Она действительно научилась многим вещам, и некоторые из них касались работы графа, но она также узнала многое о самой себе и своем сердце.
        «Я люблю его, люблю,  - думала Дорина, продолжая путь.  - Но что может сулить нам будущее? Узнав правду, он сделает самые худшие выводы, и между нами все будет кончено. Как наивно было с моей стороны думать, что все может сложиться иначе!»
        Был уже вечер, когда они достигли дома Дорины. Это было величественное здание, очень красивое, но сейчас оно показалось девушке каким-то сиротливым.
        У Дорины возникло чувство, что ей трудно видеть его снова, зная, что в нем больше нет никого из любимых ею людей.
        «Быть может, мне придется жить в нем одной, совершенно одной»,  - сказала себе девушка, и ей захотелось плакать.
        - Останьтесь и поужинайте со мной сегодня,  - попросила она мистера Джонсона.  - Я скоро вернусь.
        - Благодарю. Пока вас не будет, я напишу несколько писем.
        Дорина взяла экипаж и поехала к маленькой церкви. Там она разыскала семейный склеп и, рыдая, преклонила перед ним колени.
        «Помогите мне,  - молилась она.  - Я не знаю, что делать».
        Девушка не знала, молится она Богу или своим родителям на небесах. Но, поднявшись с колен, она почувствовала облегчение и уверилась, что отец и мать думают о ней и любят ее, где бы они сейчас ни были.
        Было уже поздно, когда Дорина покинула церковь и вернулась в огромный дом, в котором она теперь стала хозяйкой.
        Мистер Джонсон только что закончил с письмами и послал лакея срочно их отправить.
        Когда сели ужинать, мистер Джонсон сказал:
        - Вы еще не рассказали мне, что узнали от лорда Кеннингтона.
        Дорина вздохнула.
        «Если сказать ему правду,  - подумала она,  - он, безусловно, удивится. Но я не могу рассказать ему все».
        - Честно говоря, очень мало,  - помедлив, ответила девушка.  - У него было так много писем, не имеющих никакого отношения к бизнесу.
        - Вам удалось узнать, действительно ли он преуспел в создании самодвижущегося экипажа?
        - Трудно сказать,  - осторожно произнесла она,  - поскольку я не совсем понимаю, что бы вы сочли успехом. И, конечно, я не имею возможности сравнить его изобретение с нашей собственной конструкцией.
        - Нашу вы увидите завтра,  - уверил ее мистер Джонсон.  - И встретитесь со многими своими работниками. А затем, послезавтра, я надеюсь выставить напоказ самодвижущийся экипаж. Письма, которые я только что отослал, адресованы потенциальным покупателям. Они должны получить их завтра с первой почтой, и я полагаю, что люди оставят все свои планы и поспешат сюда, чтобы увидеть сенсацию века.
        - Сенсация века,  - пробормотала Дорина, вспоминая прекрасный экипаж, который показал ей граф.
        - Думаю, мы опередим конкурентов,  - продолжал мистер Джонсон с оттенком злорадства.  - Я уверен, что лорд Кеннингтон еще не показывал свой экипаж покупателям.
        - Это, безусловно, поставило бы нас в невыгодное положение,  - задумчиво сказала Дорина.
        Она попалась в ловушку. В течение следующих нескольких дней ей придется воевать с мужчиной, которого любит. Причем ее победа может разрушить его мечты.
        А она ничего не может сделать, чтобы этому помешать. Если придержать собственный экипаж, она предаст верных людей, которые так тяжело работали на ее отца и труд которых сделал успех возможным.
        Когда мистер Джонсон уехал, Дорина поднялась к себе в комнату, найдя ее холодной и пустой.
        - Но вы теперь не здесь, мисс,  - сказала экономка.  - Вы в бывшей комнате хозяина.
        Значит, она знает, что он умер. Конечно, все слуги должны были знать. Но они старательно хранили тайну и ничего никому не рассказали.
        Экономка чинно сопроводила Дорину в бывшие покои отца. Комната оказалась чисто прибранной, за каминной решеткой трещал огонь, ибо вечер выдался прохладный.
        - Спасибо, Ханна,  - сказала она.  - Очень предусмотрительно с твоей стороны.
        - Это всего лишь соответственно порядку,  - возразила экономка.  - Это комната хозяина дома. А хозяин теперь вы.
        «Хозяин,  - заметила Дорина.  - Не хозяйка».
        И это было правильно, потому что здесь ей предстоит выполнять мужскую работу. Слуги по-своему дали ей понять, чего ждут от нее. Завтра все ее работники дадут ей понять то же самое.
        И у них есть на то право, ибо они зависят от нее. Ее собственные чувства не имеют значения.
        Ловушка захлопнулась.
        Глава девятая

        На следующий день Дорина одевалась с особой тщательностью. Она была в трауре по отцу и теперь впервые могла открыто показать это. Поэтому она выбрала черное платье. Ее шляпка и перчатки тоже были черными. Любой, кто увидит ее, сразу все поймет.
        Мистер Джонсон, очевидно, придерживался такого же мнения, потому что он тоже был одет в черное, когда приехал за Дориной.
        - Я приказал всем вашим бирмингемским рабочим собраться на фабрике Хаттон,  - сказал он.  - Вы готовы?
        - Я готова ко всему,  - ответила Дорина.
        Они поехали на фабрику Хаттон, которая была самой крупной из трех предприятий Бирмингема. Когда они прибыли на место, там уже все бурлило.
        Пришли как мужчины, так и женщины, поскольку Джон Редфорд принимал много женщин на работу в офисы своих заводов.
        Люди повернули головы на звук приближающегося экипажа и улыбнулись Дорине. Однако их улыбки поблекли, когда они увидели, как она одета.
        Наконец она вышла перед ними на платформу в главном цеху. Повисла тишина, рабочие начали понимать, что им предстоит услышать.
        Мистер Джонсон заговорил первым. Печальным голосом он подтвердил, что Джон Редфорд умер и был тихо предан земле.
        - Секретность была необходима, чтобы не встревожить наших конкурентов. Возможно, они думают, что с его уходом начнется период слабости нашей компании. Если это так, они ошибаются. Да, у нас больше нет Джона Редфорда, но есть его наследница и назначенная им преемница, мисс Дорина Редфорд.
        Все застыли, потрясенные, поскольку было неслыханно, чтобы женщина взяла на себя управление коммерческим предприятием. Однако большинство собравшихся здесь знали Дорину по меньшей мере в лицо, и она была для них ниточкой к человеку, которым они восхищались. Поэтому за первым моментом растерянности последовал шквал аплодисментов.
        Мистер Джонсон отступил в сторону и жестом попросил Дорину выйти вперед. Аплодисменты усилились, но в конце концов установилась тишина.
        Вот он, момент, который неотвратимо должен был наступить: ей придется принять все наследство и всю ответственность, чего бы это ни стоило.
        Дорина трогательно говорила об отце и великой промышленной империи, которую он создал. Потом она обратила мысли людей к будущему.
        - Мой отец хотел, чтобы мы продолжали нести в себе дух первооткрывателей, который он вдохнул в нас,  - громко сказала она собравшимся.  - Я выполню свою часть его завещания, но от вас зависит, будем ли мы постепенно умирать или же будем идти вперед и прославлять нашу страну великими изобретениями, как, например, самодвижущийся экипаж, который станет началом новой революции в инженерной мысли. Я верю, что мы будем во главе этой революции - там, где нам и положено быть.
        Один-два человека начали хлопать, но Дорина подняла руку и продолжила:
        - Из года в год мы будем наращивать производство и претворять в жизнь новые идеи и новые изобретения. До сих пор вам великолепно удавалось удерживать нас на позиции лидера машиностроения в нашей стране. Я могу лишь просить, чтобы вы продолжали совершенствоваться с каждым годом, как делали это всегда.
        Она села под гром аплодисментов.
        Дело было сделано. Жребий брошен. Теперь весь мир узнает, что Джон Редфорд умер и знамя подхватила его дочь. С этого момента путь назад закрыт.
        Были еще речи - старшие сотрудники приветствовали Дорину и заверяли ее в своей преданности. Затем с невероятной гордостью они повели ее к месту, где стоял в ожидании самодвижущийся экипаж.
        Дорина крепилась, но все равно испытала потрясение при виде машины, которая выглядела так похоже на ту, что показывал ей граф. Чувствуя, что все взгляды обращены на нее, Дорина старалась помнить, что, по идее, должна видеть такое изобретение впервые в жизни.
        Ей показывали, как работает машина, и она издавала удивленные восклицания, а сама все время замечала, что этот экипаж очень похож на изобретение графа. Разница была незначительной.
        Дорину познакомили с водителем компании, человеком по имени Джеремая Конуэй. Тот сел за руль и принялся водить машину по кругу. Зазвучали аплодисменты, и, ко всеобщему удовольствию, мисс Редфорд хлопала громче всех. Мистер Конуэй склонился к ней.
        - Хотите сесть рядом?  - спросил он и протянул руку.
        Дорина воспользовалась предложением, забралась на пассажирское место и вдруг очутилась в прошлом, когда они с графом сидели рядышком за рулем его экипажа.
        Она сидела так, пока экипаж делал очередной круг, а потом сказала:
        - Я бы хотела сесть за руль.
        Раздался одобрительный шум. Все восхищались силой ее духа и были поражены, когда ей удалось проехать по всему цеху без инцидентов. Но никто не заподозрил, что она делала это раньше.
        Дорина, конечно же, заметила, что рулевое управление работает не так мягко, как в конструкции графа. Однако она не могла ничего сказать.
        «Как мне это вынести?  - спрашивала она себя.  - Я обманула его и теперь обманываю их. Ведь я вовсе не хочу никого обманывать!»
        Наконец встреча окончилась. Дорина покинула фабрику под аккомпанемент приветственных возгласов и отправилась домой, чтобы подготовиться к торжественному званому ужину, который мистер Джонсон устраивал этим вечером в самом престижном отеле Бирмингема.
        К этому ужину Дорина вновь оделась в черное, однако теперь это было черное вечернее платье, украшенное бриллиантами. Она выглядела величественно и прекрасно, создавая впечатление процветания. Она знала, что именно это нужно видеть ее работникам.
        В восемь часов Дорина прибыла в «Гранд Отель», гордо и уверенно переступив порог банкетного зала под руку с мистером Джонсоном. Восемьдесят представителей руководящего персонала компании поднялись, чтобы поприветствовать ее аплодисментами.
        На этот раз овации звучали несколько иначе. Сегодня утром в ней сомневались. Сейчас они преподносили ей свое доверие. Они приняли ее.
        Вновь зазвучали речи, но теперь выступали старшие сотрудники, приветствовавшие своего нового работодателя и обещавшие свою преданность.
        Затем тон выступлений немного изменился, превратившись в хвалебный гимн самодвижущемуся экипажу и тому, что он будет значить для будущего всего мира.
        - Нас силились обогнать другие,  - сказал один из гостей.  - Граф Кеннингтон - наш главнейший конкурент, но он не достиг того, чего достигли мы. Наша технология превосходит все, что у него есть.
        Дорина удерживала на лице улыбку, но внутренне понимала, что это не совсем так.
        «Он услышит об этом ужине,  - думала она.  - Он узнает, что я сидела здесь и слушала, как его оскорбляют».
        Ее душа терпела страшные муки, но выхода из ловушки девушка не видела.
        Наконец вечер подошел к концу. Провожая Дорину к экипажу, мистер Джонсон сказал:
        - Выспитесь хорошенько этой ночью. Завтра нас ждет великий день. Могу сказать…
        Он умолк на полуслове. Дорина нахмурилась, удивляясь сдерживаемому восторгу в его тоне.
        - В чем дело?  - спросила она.  - Что вы собирались сказать?
        - Ничего, ничего. Просто я кое-что планировал… то есть надеялся кое на что… это очень маловероятно, но чудеса иногда случаются.
        - Вы мне не скажете, о чем речь?
        - Нет, это будет дурной приметой. Давайте просто подождем и посмотрим. Спокойной ночи.
        Он быстро отошел в сторону и дал вознице знак ехать, чтобы Дорина не смогла его больше ни о чем спросить.
        Всю дорогу домой Дорина ломала голову над его странными словами и еще более странным поведением.
        «Обычно он такой практичный человек,  - подумала девушка.  - И вдруг его как будто увлек полет фантазии. Интересно, что он держит в рукаве».
        Треволнения дня преследовали ее до самой постели. Но потом, в темноте и тишине, она вспомнила о графе, и ощущение его поцелуев опять вернулось к ней.
        «Как возможно,  - спрашивала себя Дорина,  - чтобы поцелуй был настолько прекрасным, что каким-то невероятным образом я по-прежнему переживаю все то, что чувствовала тогда?
        Где он сейчас? Что он делает? Думает ли обо мне?»
        Закрыв глаза и попытавшись уснуть, Дорина почувствовала, что ее сердце рвется на части.
        «Мне нет пути назад,  - подумала она.  - Нужно было остаться в Лондоне. Я люблю его, люблю! Если бы он захотел, чтобы я была рядом, я была бы готова продолжать работать у него секретарем».
        Но потом она поняла, что это неправда.
        Она должна сохранять верность людям, которые верят в нее.
        Она хочет доказать отцу (если он видит ее), что не хуже любого сына, которого он мог бы иметь.
        «Это и есть мой долг и мое будущее,  - размышляла Дорина.  - И если мне будет одиноко, я смогу только плакать по ночам, как плачу теперь, познав любовь и потеряв ее навсегда».
        С этой мыслью измученная девушка уснула.

* * *

        Утром она надела строгое, но элегантное платье. Всю дорогу до фабрики ей вспоминалось странное возбуждение мистера Джонсона и она гадала, что оно может означать.
        Главный цех был празднично украшен. Вдоль одной из стен стояли длинные столы с угощением.
        По центру установили самодвижущийся экипаж, огородив его канатом. Четверо мужчин, по одному на каждом углу, стояли на страже, чтобы зрители не подходили слишком близко.
        - Мы готовы начинать?  - спросила Дорина мистера Джонсона.
        - Не совсем,  - ответил тот.  - Нужно будет сделать небольшую отсрочку, чтобы дождаться почетного гостя.
        Радостное волнение мистера Джонсона стало заметнее прежнего.
        - Но кто же этот почетный гость? Раньше вы о нем не упоминали.
        - Потому что не был уверен, что он придет. Даже теперь я не поверю этому, пока не увижу, как он проходит через эту дверь, хотя мне передали очень обнадеживающее послание…
        - Мистер Джонсон,  - терпеливо сказала Дорина.  - О ком вы говорите?
        - О принце Уэльском, конечно, о ком же еще?!  - ответил он приглушенным голосом.
        - Не может быть!..
        - Разумеется, может. Хорошо известно, что принцу не терпится стать владельцем первого самодвижущегося экипажа. И когда он его купит, все общество последует его примеру.
        - Но ведь он не может приехать прямо сюда?
        - В данный момент он гостит у маркиза Глэндона, который живет всего в пяти милях отсюда. Я послал записку в Глэндон Тауэрс, пригласив принца на особую презентацию. Я понимал, что он почти наверняка откажется от такого позднего приглашения, но рискнуть стоило. В ответ я получил послание, в котором говорится, что он приедет, «если это будет возможным».
        Дорина недоуменно уставилась на собеседника.
        - Вы не шутите?
        - Я абсолютно серьезен, клянусь. Я ничего не говорил вам раньше, потому что не верил, что это возможно. Он и сейчас может не появиться, но если все-таки…
        - Мистер Джонсон, вы гений,  - сказала Дорина в благоговейном трепете.  - Если принц купит одну из наших машин, мы поведем за собой революцию.
        Девушка замолчала, обдумывая внезапно пришедшую в голову мысль.
        - А если не купит, мы подарим ему ее. Если мы сможем говорить людям, что принц владеет самодвижущимся экипажем компании «Редфорд», нам большего и не нужно. Об этом напишут в газетах, и мы прочно займем место лидеров в этой области.
        Настала очередь мистера Джонсона трепетать.
        - Блестяще,  - потрясенно сказал он.  - Я вижу, у вас врожденные способности к бизнесу, мисс Редфорд.
        - И даже если принц не появится, мы все равно можем сделать ему подарок,  - задумчиво сказала Дорина.  - Конечно, будет лучше, если он все-таки придет. Кстати, здесь есть представители газет?
        - О да, нескольких. Некоторые редакторы настояли на личном присутствии. Это великая минута, и никто не хочет ее упустить.
        - Но они не знают о принце?
        - Нет. Я держу эту возможность в тайне, иначе, если он не приедет, у нас будет глупый вид.
        - Но как же нам открыть показ? Согласно протоколу, ничего не начинают, пока не прибудет королевская особа, но если мы не знаем, когда он приедет и приедет ли вообще…
        - Думаю, событие уже набирает ход, готовы мы к этому или нет,  - сказал мистер Джонсон, глядя на столпотворение, усиливающееся с каждой минутой.
        Покупатели, репортеры - все сгрудились вокруг экипажа, стараясь увидеть больше, чем сосед.
        - Тогда нужно пойти поговорить с ними, а его королевское высочество пусть пользуется случаем,  - твердо сказала Дорина.
        Все шло как нельзя лучше, но грудь Дорины покалывала тонкая игла боли. Девушка понимала, что должна подавить это чувство.
        Высоко подняв голову, Дорина величественно вошла в выставочный зал, зная, что все взгляды прикованы к ней. Сегодня она почтит память отца, она станет его гордостью.
        Девушка мало говорила, предоставляя высказаться дизайнерам и инженерам, которые знали все технические подробности. Она понимала, что ее присутствие отчасти символично. Сегодня Дорина просто была знаком того, что дело Редфордов продолжается, и служила хорошим объектом для репортеров.
        Газетчики столпились вокруг нее, умоляя сделать какое-нибудь заявление. Девушка ответила, подчеркнув достижения отца и отметив, как бы он гордился сегодняшним днем.
        Внезапно по толпе пронесся гул. Послышался шум на входе, и огромные двустворчатые двери распахнулись настолько широко, что смог проехать экипаж и запряженные в него лошади.
        - Он здесь,  - шепнул ей на ухо мистер Джонсон.
        В следующий миг толпа разразилась приветственными возгласами, поскольку все узнали принца Уэльского.
        Принц вышел из экипажа, за ним следовал маркиз Глэндон, а также королевская свита.
        Дорина, словно в тумане, подошла ближе и присела в реверансе. Принц поднял ее и улыбнулся, глядя ей прямо в глаза.
        - Мисс Редфорд, какое удовольствие видеть вас снова! Я слышал, вы были за границей, но у меня возникло странное чувство, будто вы совсем недавно вернулись.
        Он подмигнул.
        Если у Дорины оставались какие-то сомнения, что принц узнал ее тогда в театре, их рассеяли последовавшие слова его высочества, произнесенные шепотом.
        - Нам нужно немного поговорить до моего отъезда. Я умираю от любопытства.
        - Как будет угодно вашему королевскому высочеству,  - пробормотала Дорина.
        Потом, к удовольствию затаивших дыхание зрителей, внимание принца захватил самодвижущийся экипаж и он потребовал, чтобы его немного покатали.
        Наследнику престола помогли сесть на пассажирское место, и все посторонились, пока заводили мотор. Затем экипаж медленно сделал круг по цеху и выехал во двор. Принц все время широко улыбался.
        - Как по нотам!  - восторженно сказал мистер Джонсон, оказавшийся рядом с Дориной.  - Идеально движется. Мы сделали это! О, хотел бы я видеть лицо Кеннингтона, когда он поймет, что мы его обставили!
        - У вас есть такая возможность,  - произнес спокойный голос за его спиной.
        Сердце Дорины как будто сдавила ледяная рука. Ах, это не может быть правдой! Просто не может быть…
        Похолодев от ужаса, девушка повернулась и оказалась лицом к лицу с графом, смотревшим на нее глазами, полными горечи и гнева.
        Ее сердце почти остановилось, и она не сразу обрела способность говорить. Граф понял это, и его губы презрительно изогнулись.
        - Здравствуйте, мисс Редфорд, - сказал он.  - Ваши дела, как вижу, идут хорошо.
        - Я… очень хорошо, спасибо,  - запинаясь, пробормотала она.
        - Не могу передать, какая неожиданность встретить вас здесь. Но, быть может, это не должно было стать неожиданностью. Возможно, здравомыслящий человек давно понял бы правду.
        - Пожалуйста… позвольте мне только объяснить…
        - Но, моя дорогая мисс Редфорд, в объяснениях нет никакой нужды. Теперь, когда я знаю, кто вы на самом деле, я вижу, что все произошедшее было неизбежным. Тому, на ком лежит ответственность, подобная вашей, можно простить, если забытыми останутся несколько других вещей, таких как правда, доброе имя и честная конкуренция.
        Разгневанный, что с его работодателем разговаривают столь неуважительно, мистер Джонсон шагнул вперед и с жаром сказал:
        - Сударь, я не знаю, кто вы, но…
        - В таком случае, уверен, мисс Редфорд будет очень приятно сообщить вам это,  - произнес граф с холодной усмешкой.
        - Это лорд Кеннингтон,  - упавшим голосом сказала Дорина мистеру Джонсону.
        Его глаза расширились от негодования.
        - В таком случае, милорд, позвольте сказать, что вам не следует здесь находиться. При всем уважении, вы - наш конкурент, и есть секреты, которые… которые…
        - Успокойтесь,  - сказал граф.  - Если бы я хорошо пригляделся к вашему самодвижущемуся экипажу, вряд ли обнаружил многое, чего не видел раньше. Не так ли, мисс Редфорд?
        - О чем он говорит?  - спросил ее мистер Джонсон.
        - Он говорит,  - ответила Дорина, приходя в себя и наливаясь яростью,  - оскорбительные вещи. Не нужно думать, что я вас не понимаю, сударь.
        - Я не сомневался, что вы поймете, ибо я знаю, что вы очень умны. Конечно, я только теперь оценил до какой степени. Мое восхищение, сударыня! Вам удался знатный трюк. Вы совершенно одурачили меня, а я не верил, что такое возможно. Счастливо оставаться!
        Граф склонил голову и отвернулся. Дорина смотрела ему в спину, одновременно переживая гнев и боль.
        С одной стороны, она понимала, что не может винить его за выводы, которые он сделал. Но, с другой стороны, у нее тоже были чувства и теперь они вскипали. Как он смеет думать о ней такое, как бы это ни выглядело?!
        Сверкая глазами от ярости, она повернулась, оперлась на руку мистера Джонсона и пошла вместе с ним прочь.
        После этого она говорила и делала все, что было нужно, но действовала как робот, ибо ее мысли были далеко. Она смутно осознавала, что сегодня день ее триумфа, но какое это имело значение в сравнении с горечью обманутого доверия в глазах графа?
        Наконец принц отвел ее в сторону, как и обещал. Со смешком в голосе он сказал:
        - Обморок был ненастоящий, не так ли? Я подозреваю, что Кеннингтон не знал, кто вы, и вы испугались, что я вас выдам. Что ж, вероятно, я бы так и сделал, так что вы поступили очень разумно.
        - Благодарю, ваше королевское высочество.
        - В какую маленькую игру вы играли? Узнавали его тайны, полагаю. Так что же в этом экипаже ваше, а что его?
        - Сударь, я не шпионила за графом. Я просто хотела поработать с ним, чтобы больше узнать о бизнесе. А потом,  - несчастным голосом добавила она,  - все получилось ужасно.
        - Он влюбился в вас. Это ведь получилось хорошо?
        - Он не влюблен в меня, сударь.
        Принц тихо засмеялся.
        - Мне лучше знать. Он не сводил с вас глаз, в то время как должен был смотреть на сцену. Я знаю это, потому что наблюдал за вашей ложей. Я смотрел по большей части на вас, но когда бы ни переводил взгляд на него, он смотрел на вас.
        Невзирая ни на что, сердце Дорины забилось сильнее от внезапной радости и вспыхнувшей надежды. Но потом она вспомнила, что произошло, и подумала, что никогда больше не сможет быть счастлива.
        - Это бесполезно, сударь,  - сказала девушка.  - Он думает обо мне самое плохое и теперь всегда будет так думать. Я не шпионила за ним, но он мне не поверит. Между нами все кончено.
        Принц Уэльский задумался над ее словами.
        - Быть может, нет,  - сказал он.  - Кто знает, что может случиться? Смотрите, кто идет!
        Вздрогнув от внезапного восклицания принца, Дорина подняла голову и увидела, что перед ними стоит граф. Он с каменным лицом наблюдал за ее беседой с принцем.
        - Кеннингтон, дорогой мой!  - весело воскликнул принц, хватая графа за руку и принимаясь энергично ее трясти, как будто не замечая ледяной холодности атмосферы.
        - Признаться, не ожидал встретить вас здесь,  - продолжал его королевское высочество.  - В логове льва, так сказать. Вам пришлось силой пробиваться мимо стражников?
        - Нет, я просто тихо зашел,  - сказал граф.  - Я не знал, что вы будете здесь, сударь, но раз уж мы встретились, могу я, с вашего позволения, воспользоваться случаем, чтобы предостеречь вас против поспешного решения?
        - А, вы хотите продать мне собственный экипаж. Но готов ли он, мой дорогой друг?
        - Да, сударь, готов. Я собирался провести как раз такой день, как этот, и пригласить вас на него. Возьму на себя смелость заявить, что моему самодвижущемуся экипажу под силу все возможное для модели Редфордов. Я уверен, что моя конструкция быстрее, мощнее и гораздо надежнее.
        - И вы хотите, чтобы я посмотрел ее, прежде чем свяжу себя выбором, да? Что ж, на мой взгляд, очень справедливо.
        - Спасибо, сударь. Когда вы вернетесь в Лондон…
        - Ах, дорогой мой, я слишком нетерпелив для этого. Я хочу, чтобы экипаж был здесь завтра. Пошлите телеграмму на ваш завод, и пусть его доставят по железной дороге. Вам понадобится нанять локомотив. Возможно, будет лучше, если распоряжения на этот счет отдам я. Так они охотнее пойдут навстречу. Уверен, у вас найдется какая-нибудь грузовая платформа, которую можно прицепить к локомотиву. На станции можете запрячь в нее лошадей, чтобы преодолеть последний этап.
        - Вы предлагаете привезти мою конструкцию на завод компании «Редфорд»?!  - взволнованно спросил граф, глядя на принца.
        - Нет, конечно же, нет. Привозите ее в Глэндон Тауэрс. А, Глэндон, старина, вот ты где! Иди послушай, какие я строю планы, чтобы перевернуть твое имение кверху дном.
        Последние несколько минут маркиз Глэндон кружил на заднем плане. Теперь он подошел ближе, улыбаясь от удовольствия.
        - Мое имение к вашим услугам, сударь.
        - Тогда вот моя мысль. Завтра мы проведем на вашей земле гонки. Мисс Редфорд привезет свою машину, а Кеннингтон свою. Они вступят в соревнование лицом к лицу, и мы посмотрим, кто победит.
        Глава десятая

        Она снова была на Гросвенор-сквер, открывала письма и готовилась отнести их человеку, которого любит, человеку, которого полюбила с самого начала, как понимала она теперь.
        Сквозь дымку сна Дорина видела себя полную радости оттого, что встретится с ним снова, и идущую, почти танцуя, к нему в кабинет.
        Когда она входила, он улыбался ей, говоря: «Доброе утро! Что вы принесли мне сегодня? Хорошее или дурное?»
        «Это зависит от вас,  - часто отвечала Дорина.  - Кое-что звучит хорошо, но всегда остается вопрос, не будет ли вам скучно».
        «Если это очередной бал или званый ужин, устраиваемый для глупых молодых дебютанток, которые глупо хихикают, когда я с ними разговариваю, и краснеют, когда я делаю им комплименты, тогда точно будет»,  - отвечал граф.
        «Но я уверена, им приятны ваши комплименты!»
        «Конечно, приятны. Все женщины хотят комплиментов, и если не даешь их добровольно, из тебя их вытягивают. Вы заметили их новую шляпку?.. Вы не считаете, что они танцуют лучше, чем все остальные, с кем вы танцевали?..»
        Он говорил довольно резко, а Дорина смеялась.
        «Вы хотите слишком многого,  - возражала она.  - Женщины стараются, как могут, но мужчины всегда делают по-своему».
        «Это вы так думаете. Поверьте, нас, мужчин, сбивают с толку, обманывают и в конце концов оставляют одураченными только потому, что нам хватает глупости плениться хорошеньким личиком. Какого мужчину не очаровали красота и нежный голос, говорящий незаслуженные комплименты?»
        «Что ж, если мужчина не заслуживает этих комплиментов, не нужно поддаваться очарованию,  - дразнила его Дорина, смеясь.  - Виноват он сам и никто другой».
        «Вы очень суровы с нами, несчастными мужчинами».
        «Несчастные мужчины, чепуха! Посмотрите, какие у них есть преимущества. Сила, красота и во многих случаях титул».
        «Хотите сказать, что, на ваш взгляд, этого достаточно?» - потребовал ответа граф.
        «Более чем».
        «Я бы оценил это, если бы вы добавили: «Блестящий ум, как у вас, сударь»».
        «Ну вот, теперь вы сами напрашиваетесь на комплименты. Вы же знаете, если бы я говорила их вам, вы бы заподозрили, что я добиваюсь прибавки к жалованью или намекаю, что меня не ценят».
        «Вам всегда удается оставить за собой последнее слово,  - улыбался граф.  - Как я уже не раз отмечал, я бы не справился без вас».
        Впоследствии Дорина часто вспоминала его слова и желала, чтобы это было правдой.
        Теперь, когда облака сна рассеялись, Дорина проснулась и вспомнила все вновь.
        Девушка села на кровати, с грустью отметив, что приятный сон кончился. Она больше не на Гросвенор-сквер и не пикируется с графом шутками, полная радужных надежд на будущее. Она опять в Бирмингеме, в реальном мире, где настала пора взять на себя управление корпорацией и где она лишилась любви графа.
        «Как я могла быть настолько наивной, чтобы вообразить, будто можно съездить сюда на пару дней, а потом вернуться в Лондон, словно ничего не произошло?  - с грустью размышляла Дорина.  - Теперь нет пути назад, и между нами все кончено. Он ненавидит меня. Быть может, он прав. И он никогда, никогда больше не поцелует меня».
        Ее охватила тоска по этому, ставшему невозможным, поцелую. До него было так же далеко, как до луны и звезд. Дорина почувствовала, как по щекам потекли слезы, когда дурным знамением всплыли в памяти слова графа: «Нас, мужчин, сбивают с толку, обманывают и в конце концов оставляют одураченными только потому, что нам хватает глупости плениться хорошеньким личиком».
        Он говорил их в шутку, но какими зловеще пророческими они должны казаться ему теперь.
        Если бы только поговорить с ним и все объяснить, но представится ли ей шанс подойти к нему сегодня? Да и захочет ли он слушать теперь, когда он в шаге от триумфа?
        Сам факт, что гонка состоится, был для него своего рода успехом. Чем бы ни руководствовался принц, когда вмешался вчера, для Дорины и компании «Редфорд» ситуация ухудшилась.
        Она в один миг лишилась большей части своих потенциальных прибылей. Покупатели, собиравшиеся было сделать заказы, удержались от этого, намереваясь посмотреть гонку и по результатам решить, какой из экипажей приобрести.
        Маркиз Глэндон радушно предоставил свои владения, чтобы любой желающий мог прийти на соревнование. Кто-то придет ради состязания машин, кто-то захочет увидеть принца Уэльского, но в любом случае толпа соберется огромная. Какой бы из двух самодвижущихся экипажей ни победил, весь мир станет свидетелем этой победы.
        «Я не могу жаловаться,  - вздохнула про себя Дорина.  - «Редфорд Инжиниринг» попыталась опередить графа, и он платит той же монетой».
        После вчерашнего театрального жеста принца все пришло в волнение. Люди сновали туда-сюда, отсылая телеграммы, отдавая распоряжения.
        Постепенно толпа рассеялась. У каждого были срочные дела.
        В компании «Редфорд» занимались созданием транспорта для своего изобретения. Он был придуман и построен чуть больше, чем за два часа, и выглядел как огромный плот на колесах. Приготовили упряжь для четырех лошадей, которые следующим утром неспешно отправятся в Глэндон Тауэрс.
        А вот машине графа предстояло проделать долгий путь из Лондона.
        Локомотив, к которому прицепили грузовую платформу с пристегнутым ремнями самодвижущимся экипажем наверху, проехал мимо бирмингемского вокзала и остановился в Глэндон Холт, крошечной станции на одной из боковых железнодорожных веток, которую поставили здесь для удобства семьи Глэндон. Отсюда до поместья было совсем недалеко.
        Один из слуг Дорины, когда забирал на станции какие-то товары с другого поезда, случайно стал свидетелем того, как прибыла платформа.
        - Вы такой суматохи в жизни не видели, сударыня,  - возбужденно рассказывал он Дорине, вернувшись домой.  - Лорд Кеннингтон был там, раздавал всем указания, беспокоясь, что машину могут повредить. А сколько было шуму, когда платформу отсоединяли от локомотива, перетаскивали на дорогу и впрягали лошадей!..
        - Куда они ее отвезли?  - спросила Дорина.
        - Я говорил с одним из тех, кто живет в Глэндон Тауэрс, и узнал, что ее везут в имение. Лорд Кеннингтон сегодня ночует там.
        «Значит, он будет ужинать с принцем,  - подумала Дорина.  - И ему представится отличная возможность поговорить с его высочеством и убедить в достоинствах собственного экипажа».
        Сама же она не увидит принца до десяти часов следующего утра, поскольку, согласно расписанию, только к этому времени прибудет ее команда.
        Но гораздо важнее встречи с принцем был тот факт, что она увидит графа. Будет ли у нее возможность поговорить с ним наедине? Сможет ли она быть столь убедительной, чтобы он все понял и поверил ей?
        Судьбоносное утро настало, и по пути на фабрику, где Дорина должна была встретиться с мистером Джонсоном и другими, сердце предостерегало ее, что она может потерять все.
        Они прибыли в Глэндон Тауэрс ровно в десять и обнаружили, что парадные ворота уже открыты. Лорд Глэндон встретил их и повел к дороге, на которой они будут соревноваться.
        - Сначала мы проедемся по ней в моем экипаже,  - сказал он,  - чтобы все могли заранее освоиться. Потом мы отправимся в дом обедать, а к этому времени его королевское высочество, возможно, проснется.
        Поездка по владениям маркиза была сущим испытанием. Дорина сидела в экипаже радом с графом, но тот не обращал на нее никакого внимания. Его лицо было суровым и враждебным по отношению к ней. Дорина вскипала изнутри.
        Когда поездка окончилась, они вошли в огромный дом и дворецкий повел их в гостиную, где уже ждал кофе со сладостями.
        Но когда они шли по направлению к гостиной, Дорина схватила графа за руку.
        - Я хотела бы поговорить с вами,  - сказала она.
        Граф выглядел удивленным.
        - Не вижу необходимости.
        - Но я вижу. Я не позволю вам себя игнорировать.
        - Полагаю, будет лучше, если вы тоже станете меня игнорировать.
        Дорина стиснула зубы, не желая отступать.
        - Не заставляйте меня устраивать сцену на людях, милорд.
        Граф увидел решимость в ее глазах и сдался, слегка пожав плечами и позволив затащить себя в ближайшую комнату.
        Закрыв за собой двери, Дорина произнесла умоляющим голосом:
        - Я знаю, вы, наверное, думаете, что я предала вас, но я никогда не хотела этого, уверяю.
        - Моя дорогая леди, уверен, вы убедили себя в этом, но когда я припоминаю, что вы пришли ко мне под вымышленным именем и тщательно скрывали тот факт, что являетесь дочерью моего конкурента и вот-вот возьмете на себя управление его компанией… мне думается, «предательство» - как раз верное слово.
        Он никогда не разговаривал с ней таким резким тоном, и девушка вздрогнула. В какой-то момент даже чуть не расплакалась, но заставила себя сдержаться. Она не будет ноющей, слезливой женщиной. Дорина готова лицом к лицу столкнуться со своими ошибками.
        - Я поступила нехорошо,  - сказала она,  - но с невинными намерениями. Это правда, что я должна была взять на себя управление компанией, но я понимала, как мало знаю. Я пришла к вам, чтобы учиться бизнесу…
        - Нет, вы пришли, чтобы учиться моему бизнесу,  - холодно прервал ее граф.  - Чтобы шпионить за мной.
        - Вы ошибаетесь, милорд,  - гордо возразила Дорина.  - Компания «Редфорд» лидирует по всем направлениям машиностроения, и мне никогда не пришло бы в голову шпионить за вашими разработками. Зачем мне это, если наши лучше?
        - Полно,  - парировал граф,  - вы ведь не станете утверждать, что ваш самодвижущийся экипаж лучше моего, не так ли? Хотя я готов поверить, что он значительно усовершенствовался с тех пор, как вы увидели мой.
        - Если вы намекаете, что я передавала какие-то ваши идеи нашим инженерам, вы глубоко ошибаетесь,  - с жаром сказала девушка.  - Я была достаточно осторожной, чтобы не сделать этого.
        - Кто бы сомневался!
        - Я говорю правду.
        - Назовите хотя бы одну причину, почему я должен вам верить.
        Дорина глубоко вздохнула.
        - Потому что я люблю вас.
        - Нет!  - выкрикнул он с ужасом.  - Довольно этого! Когда я думаю о словах, которые говорил вам… о чувствах, которые показывал…
        Граф схватился руками за голову и заметался по комнате.
        Потом, с безумным лицом, он набросился на Дорину.
        - Позвольте сказать вам кое-что, чтобы вы еще полнее насладились тем, что со мной сделали. Я поехал к матери и рассказал ей о вас, как сильно я вас люблю, что встретил единственную женщину на свете, которую хочу сделать своей женой. И мать сказала, чтобы я отправлялся домой, взял вас и привез к ней, чтобы она могла познакомиться с вами. Она обрадовалась, что я встретил женщину, на которой хочу жениться, и была готова нас благословить. И я поспешил назад, полный радости при мысли, что увижу вас, расскажу вам эту новость и повезу знакомить с матерью. Я представлял, как мы в дороге будем планировать нашу свадьбу…
        Он остановился. Дорина в смятении смотрела на него. Она чувствовала его боль через расстояние, на котором он держался от нее, как что-то почти осязаемое.
        - Простите,  - шепнула она.
        - Подождите, я еще не закончил. История становится еще интереснее. Я приехал домой и обнаружил, что вы исчезли. Ни слова предупреждения, ни письма, ни адреса, чтобы я знал, куда вы уехали. Я чуть с ума не сошел! Оставаться в доме было невыносимо, поэтому я отправился на завод. Там со мной заговорил один из работников, который недавно пришел к нам. Он видел нас, когда я привозил вас на завод, и вы напомнили ему кого-то, только он не мог припомнить кого. Вдруг его осенило. Видите ли, он когда-то работал в компании «Редфорд» и видел вас там. Это было несколько лет назад, поэтому он не смог узнать вас сразу. Но теперь он был уверен, что та женщина - это Дорина Редфорд.
        - О нет, нет…
        Граф хрипло рассмеялся.
        - Я сказал то же самое. Нет! Я не верил этому. Невозможно, чтобы женщина, которой я доверял больше всех остальных, обманула меня, заворожив своей красотой, а сама все время шпионила за мной. Я так отчаянно старался ему не верить, но, поскольку не знал, где вы, закралось сомнение. Поэтому я сел на ближайший поезд до Бирмингема и обнаружил результаты вашего предательства и интриг. Принца Уэльского, готового охотно купить ваш продукт и проигнорировать мой.
        - Он не игнорировал вашу разработку. Вы держали ее под строжайшим секретом.
        - Но только не от вас!  - выкрикнул он.
        Графу потребовалось некоторое время, чтобы оправиться после этой вспышки. Затем он продолжал:
        - К счастью, мне удалось вмешаться и заставить его подождать, сравнить одну машину с другой. Когда он увидит их рядом, будет уже неважно, сколько идей вы у меня украли.
        - Клянусь, я не…
        - Молчите. Вы думаете, я хочу вас слушать? Зачем? Ради новой лжи? Новых обманов? Должно быть, я сумасшедший, если позволил вам увидеть, что вы со мной сделали, и вложить вам в руки еще одно оружие. Но какое это теперь имеет значение?! Вы уже сделали самое худшее. Хотел бы я знать, сколько именно ущерба вы мне нанесли, но сомневаюсь, что мне когда-нибудь это удастся.
        - Я ничего не крала,  - запротестовала Дорина.  - Я никогда никому здесь ничего не рассказывала о вашем экипаже. В противном случае я могла бы сказать им, что наше рулевое управление необходимо усовершенствовать, потому что ваше работает мягче. Но я ничего им не сказала. Клянусь! Прошу, поверьте.
        - Верить вам?! Вы с ума сошли?! А теперь послушайте меня, ибо это последние слова, которыми мы обменяемся. Я говорил, что вы сделали самое худшее, а теперь я отвечу вам тем же. Я выиграю гонку и выиграю принца как покупателя. За самодвижущимся экипажем «Кеннингтон Инжиниринг» пойдет весь мир, и постепенно люди забудут, что компания «Редфорд» вообще выпускала его. Советую вам держаться железнодорожных локомотивов. На большее Редфорды не способны. Вот так, теперь я сказал все, что хотел вам сказать, и между нами все кончено. Надеюсь, что с завтрашнего дня мне больше никогда не придется видеть вас или разговаривать с вами.
        С этими словами граф вышел из комнаты, оставив Дорину в отчаянии.
        Девушка опустилась в кресло, горько всхлипывая. Она знала, что граф ни за что не сказал бы ей таких жестоких, уничтожающих фраз, если бы она не причинила ему невыносимой боли, но это не делало их менее ужасными.
        Спустя какое-то время Дорина подняла голову и заставила себя перестать плакать. Сегодня она должна думать только о своем долге. Поплакать она сможет позднее. Она сможет плакать всю ночь и весь следующий день. Но сейчас этого делать нельзя.
        Когда Дорина вернулась в другую комнату, она уже вполне владела собой. Только легкая бледность лица выдавала ее. Беглый взгляд на графа показал ей, что тот тоже бледен. Он не повернул головы в ее сторону.
        Так продолжалось в течение всего последовавшего обеда. За столом Дорина оказалась рядом с принцем Уэльским. В любое другое время это привело бы ее в восторг, но сейчас ей с большим трудом удавалось терпеть шутливые намеки его высочества на их с графом «маленький роман».
        - Вы должны непременно пригласить меня на свадьбу,  - сказал он.
        Дорина сделала резкий вдох.
        - Никакой свадьбы не будет, сударь.
        - Неужели? Я открыл подводные течения?
        - Отмели и пороги,  - сказала девушка.  - И все, как один, опасные.
        - Ах! Что ж, я подозревал о чем-то подобном.
        Обед подошел к концу, и все поднялись из-за стола, чтобы покинуть дом.
        На стартовой линии гонки они обнаружили механиков, ревниво оберегающих свои транспортные средства.
        Обед им подавали в отдельной комнате, что показалось Дорине несправедливым, поскольку именно их тяжелый труд сделал все это возможным. Однако лорд Глэндон, чьи взгляды на структуру общества были чрезвычайно высокомерными, не допускал и мысли сидеть за одним столом с рабочими.
        Внезапно Дорина заметила, что ее люди выглядят обеспокоенными.
        - Где Джеремая?  - волновался мистер Джонсон.  - Десять минут назад он вернулся в дом, направляясь в кухню. Он хотел взять еще один кусок яблочного пирога, которым нас угощали в обед. Но к этому времени должен бы вернуться. Ему уже нужно садиться за руль и ехать.
        В этот момент из дома прибежал парнишка в форме пажа.
        - Мистер Конуэй,  - задыхаясь, проговорил он.  - Он уходил из кухни, вышел не в ту дверь и упал со ступенек в погреб.
        Все ахнули в тревоге.
        - Там было высоко?  - спросила Дорина.  - Несчастный мистер Конуэй, он серьезно ушибся?
        - Нет, сударыня. Он разговаривал с нами, но, кажется, сломал ногу. Говорит, что она очень болит.
        - Немедленно пошлите за врачом,  - сказал лорд Глэндон.
        Дорина с ужасом посмотрела в глаза мистеру Джонсону.
        - Пожалуй, вам лучше сходить к нему, дорогая,  - мягко сказал ей принц.
        Дорине понадобилось не больше мгновения, чтобы спуститься по ступенькам в погреб и убедиться, что мальчик-паж был прав. Джеремая Конуэй не повредил больше ничего, но его ноге сильно досталось.
        - Простите, что подвел вас,  - простонал он.  - Не знаю, кто теперь поведет.
        - Не волнуйтесь об этом,  - сказала ему Дорина.  - Врач уже едет, вы должны думать только о том, чтобы поправиться.
        Позаботившись, чтобы с несчастным кто-то остался, Дорина поспешила к стартовой линии гонки.
        Принц выразил свое беспокойство по поводу мистера Конуэя, а потом сказал:
        - Означает ли это, что наше состязание не может состояться?
        - Нет, сударь,  - немедленно отозвалась Дорина.  - Я сама поведу экипаж.
        В толпе зашумели. Никто не считал, что подобное возможно.
        - Мисс Редфорд,  - в испуге сказал мистер Джонсон,  - вы не можете просто сесть за руль и поехать без всякого обучения.
        - Конечно, нет,  - ответила Дорина.  - Но я очень хороший водитель.
        - Но как?..
        - Сейчас слишком долго рассказывать. Верьте мне, когда я говорю, что умею водить.
        Подняв глаза, Дорина заметила, что принц взирает на нее с насмешливым огоньком, и у нее возникло чувство, что он понимает слишком многое.
        - В таком случае,  - сказал он,  - решено.
        - Это невозможно!
        Все обернулись и посмотрели на графа, которому принадлежала эта реплика.
        - Я не могу принимать в этом участия,  - резко сказал он.
        - Но почему, мой дорогой друг?  - осведомился принц.
        Граф глубоко вдохнул.
        - Я не буду соревноваться с леди,  - сказал он.  - Уверен, ваше королевское высочество не попросит меня делать это.
        - Но ведь это зависит от леди,  - возразил принц.  - Она говорит, что умеет водить. У вас есть причины думать, что она говорит неправду?
        Когда граф не нашелся, что ответить, Дорина сказала:
        - Лорд Кеннингтон знает лучше других, что я говорю правду. В сущности, меня учил мастер.
        - Тогда решено,  - сказал принц с лучезарной улыбкой.
        - Сударь, я не могу соревноваться с леди.
        - С леди вообще или только с этой леди?  - язвительно спросила Дорина, глядя прямо в глаза графу.
        Граф понизил голос и сказал ей:
        - Прекратите это немедленно, слышите?
        - Я этого не прекращу,  - сказала она таким же голосом.  - Идете на попятный, милорд?
        - Не говорите глупостей.
        - Вы говорили, что сделаете самое худшее. Теперь моя очередь. Я выиграю эту гонку, а тогда посмотрим, кому придется держаться железнодорожных локомотивов.
        - Я не стану соревноваться с вами.
        - В таком случае я победила со всеми вытекающими последствиями.
        Граф побледнел.
        - Я так не думаю,  - ледяным тоном сказал он,  - поскольку водителя потеряли вы, а не я.
        - И заменила его другим. Я готова начинать. Это вы уклоняетесь от участия.
        Граф в отчаянии повернулся к мистеру Джонсону.
        - Ведь у вас, наверное, есть кто-то еще, кто умеет водить?  - спросил он.
        - Это не его решение, а мое,  - твердо сказала Дорина, не дав мистеру Джонсону возможности ответить.
        Но тот нервно коснулся ее руки.
        - Не будет ли лучше, если?..
        - Нет,  - отрезала Дорина.  - Решение здесь принимаю я.
        Он отошел в сторону, потрясенный ее схожестью с отцом в эту минуту.
        - Посторонитесь,  - обратилась Дорина к небольшой толпе, окружившей ее машину.
        Когда люди отошли в сторону, девушка забралась на место водителя.
        - Я готова, милорд,  - крикнула она графу,  - если, конечно, вы не боитесь соревнования.
        И тут граф не выдержал. Он поджал губы и запрыгнул на водительское место своего экипажа.
        - Готовы?  - прокричал лорд Глэндон.  - Тогда гонка началась!
        Два человека принялись заводить моторы, пока те не загудели, после чего они спешно ушли с дороги. В следующий миг оба экипажа плавно двинулись вперед.
        В первые мгновения Дорина нервничала, но потом почувствовала, как легко движется машина, и поняла, что справится с ней.
        Она поехала немного быстрее, потом еще и еще. Ощущение было великолепным.
        Краем глаза Дорина видела, что граф идет с ней ноздря в ноздрю. Приближался легкий изгиб дороги, и граф внезапно добавил скорость, чтобы первым добраться до него и повернуть, пока Дорина только подъедет.
        «Это к лучшему»,  - подумала девушка, поскольку ей не хотелось делать поворот одновременно с ним. С другой стороны, теперь граф значительно вырвался вперед.
        Зрители двигались по местности на экипажах, так чтобы оказаться впереди гонки и смотреть, как приближаются машины. Дорина разглядела экипаж принца и самого принца, наблюдавшего за состязанием.
        Девушка увеличила скорость и, к своему удовольствию, довольно легко поравнялась с графом. Ей даже удалось на следующем повороте опередить его.
        Однако сразу показался еще один изгиб дороги. Поворачивая рулевое колесо, Дорина почувствовала, что оно почти перестало слушаться, слишком туго отвечая на ее движения, и стало понятно, что экипаж не сможет правильно войти в поворот.
        Девушка изо всех сил крутила руль, но ничего не происходило. В следующую секунду она въехала в травяное ограждение, рванулась вперед и врезалась в большой камень. Сила столкновения перевернула экипаж и выбросила ее на землю.
        Граф, ехавший прямо за Дориной, все видел и вскрикнул от ужаса. Он забыл, что эта женщина - его враг, забыл, что поклялся ей отомстить. Важно было только, чтобы с ней ничего не случилось.
        Граф так резко остановил свой экипаж, что его самого чуть не выбросило из кабины. В следующую секунду он соскочил на дорогу и побежал к фигурке, которая с устрашающей неподвижностью лежала на траве.
        - Дорина! Дорина!
        Он бросился рядом с ней на колени, боясь дотронуться до нее и мучаясь мыслью о том, что она не двигается. Глаза ее были закрыты, по лицу разлилась пугающая бледность.
        - Дорина,  - в страхе шептал он, протягивая руку и касаясь кончиками пальцев ее лица.  - О Боже! Пожалуйста, очнись, милая моя… Пожалуйста!
        Мука в его голосе дошла до сознания Дорины, она повернула голову и открыла глаза. Увидев лицо графа, склонившегося над ней, она позабыла обо всем, кроме своей любви к нему.
        - Привет,  - сказала она, слабо улыбаясь.
        - Слава Богу!  - с облегчением воскликнул он.
        - Что случилось?  - спросила она, пытаясь встать.  - Ой!..
        Дорине удалось опереться на локоть, но во всем ее теле чувствовалась боль, и она упала бы на спину, если бы граф не обнял ее и не прижал к себе.
        - Вы могли погибнуть,  - хрипло сказал он.
        - Это все руль,  - прошептала девушка.  - Я же говорила, что ваш лучше.
        - К черту рули!  - яростно воскликнул граф.
        - Но вы победили.
        - Какое это имеет значение? Разве что-то вообще имеет значение, кроме того, чтобы с вами все было хорошо?
        - Простите, что ввела вас в заблуждение, но я не шпионила за вами. Честное слово! Получилась какая-то путаница, у меня все вышло из-под контроля. Вы мне верите, правда?
        - Да, да,  - лихорадочно ответил граф.  - Если только у вас нет серьезных повреждений, меня больше ничего не волнует. Ах, моя милая!
        С этими словами граф крепко прижал ее к себе и уткнулся лицом в ее плечо. Осторожным движением Дорина обняла его одной рукой и нежно коснулась его головы пальцами.
        - Я люблю вас,  - сказала она.
        - Я тоже люблю вас и всегда буду любить. Милая моя, что бы я делал, если бы вы погибли? Простите меня за все, что я говорил.
        - Это моя вина,  - успокаивала его Дорина,  - только моя. Я ни в коем случае не должна была вас обманывать…
        - Такой невинный обман,  - быстро перебил граф.  - Я должен был проявить больше понимания. Но я заглажу свою вину. Я положу всю свою жизнь, чтобы загладить вину перед вами, если только вы простите меня.
        - Тут нечего прощать,  - пробормотала Дорина.  - Давайте оставим это в прошлом и будем думать только о будущем.
        Сзади послышались голоса приближающихся людей, их испуганные восклицания.
        - Не двигайтесь,  - сказал граф,  - у вас могут быть сломаны кости.
        - Нет, я так не думаю. Просто ушибы. Я могу встать.
        Опершись на графа, Дорина попыталась подняться на ноги. Но как только она выпрямилась, граф взял ее на руки.
        - Сюда, мой друг,  - позвал принц, указывая на собственный экипаж.  - Мы быстро доставим ее в дом и покажем доктору.
        Граф с нежностью помог Дорине устроиться в экипаже и сел рядом. Принц доброжелательно смотрел на них.
        - Никаких серьезных повреждений?  - спросил он.
        - Ничего особенного, благодарю, сударь,  - сказала Дорина.
        - Кроме того, что вы проиграли гонку. Боюсь, теперь я возьму экипаж Кеннингтона.
        - Я рада,  - тут же отозвалась девушка.  - Кроме того, отныне «Редфорд» и «Кеннингтон» объединяются, так что нет никакой разницы.
        - Ага! Вот, значит, как? В таком случае остановите экипаж.
        На глазах у ошеломленной свиты принц Уэльский открыл дверцу экипажа и выбрался наружу, оставив Дорину с графом наедине.
        - Чудесный день, Глэндон,  - пророкотал он.  - Думаю, я не спеша пройдусь до дома.
        Он задержался ровно настолько, чтобы успеть подмигнуть Дорине, а потом пошел в другом направлении.
        Когда экипаж тронулся, граф снова заключил Дорину в объятия.
        - Милая моя,  - сказал он.  - Я мог так легко тебя потерять.
        - О нет,  - отозвалась она.  - Ты никогда меня не потеряешь. Никогда, пока я жива.
        - И пока жив я,  - пылко сказал граф.  - Наконец-то я нашел тебя, ты всегда будешь моей, и нас уже ничто не разлучит.
        Он нежно привлек к себе Дорину и поцеловал, о чем она так мечтала во время их короткой разлуки. Этот поцелуй стал началом их совместной жизни.

        notes

        Примечания

        1

        Несущая конструкция, состоящая из соединенных между собой стержней в виде арки. (Здесь и далее примеч. пер.)
        2

        Британская миля равна 1,609 км.
        3

        Отель в Лондоне, на улице Пиккадилли.
        4

        Лондонский аукцион чистокровных лошадей. (Примеч. ред.)
        5

        Популярный лондонский театр «Альгамбра», названный в честь мавританского дворца Альгамбра в испанской Гранаде, под который стилизовано здание. (Примеч. ред.)

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к