Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / ДЕЖЗИК / Картленд Барбара: " Подарок Судьбы " - читать онлайн

Сохранить .
Подарок судьбы Барбара Картленд

        # Возмущенный изменой невесты, виконт Окли грозит ей, что женится на первой же встреченной им женщине. Не прошло и часа, как ему представился случай осуществить угрозу: в своем экипаже он неожиданно обнаруживает спрятавшуюся там юную прелестную девушку, сбежавшую из дома. И виконт делает незнакомке предложение…

        Барбара Картленд
        Подарок судьбы

        Глава 1

1818 год
        Лакей в богатой ливрее поспешно распахнул тяжелую дубовую дверь, и из дворца стремительно выбежал виконт Окли. Его лицо, обычно приветливое и открытое, теперь исказилось от бессильной ярости, упрямый подбородок дрожал. Одним прыжком он преодолел каменные ступени и бросился к своему щегольскому фаэтону.
        Схватив вожжи, он стегнул кнутом по крупам лошадей, и те рванули с места с такой стремительностью, что мальчишка-грум, державший их под уздцы и немного замечтавшийся от долгого стояния, едва успел отскочить в сторону.
        Через несколько мгновений фаэтон был уже далеко от дворца. Мчавшиеся галопом лошади несли его с бешеной скоростью вниз по дороге, прочь от ненавистного дома, так что гравий летел из-под колес. У ворот имения разгневанный возница резко, буквально на одном колесе, развернул упряжку влево.
        Поднимая густые клубы пыли на немощеной дороге, виконт вихрем промчался по деревне, и удивленные жители долго смотрели ему вслед, гадая, с чего бы такая спешка в их сонных и мирных краях.
        Фаэтон летел так около трех миль, затем лошади начали уставать и постепенно перешли на легкую рысь. Однако их возница даже не заметил этого. Погруженный в одному ему ведомые, но явно невеселые мысли, он глядел прямо перед собой; его серые глаза потемнели от гнева, рот упрямо сжался в узкую, прямую линию, подбородок выдвинулся вперед.
        Виконт был исключительно хорош собой - мужественное и располагающее к себе лицо с правильными, почти классическими чертами, тонкая талия, широкие плечи; он считался одним из лучших спортсменов в Джексоновской академии бокса для джентльменов.
        Помимо этого он мог по праву стяжать и лавры искусного возничего, когда ему попадалась хорошая упряжка лошадей. Не имел он себе равных и в стипль-чезе, скачках с препятствиями.
        При таких бесспорных достоинствах он, конечно же, пользовался немалым успехом у особ прекрасного пола, особенно с тех пор, как удостоился чести быть принятым в избранный круг придворных щеголей. Эти легкомысленные прожигатели жизни ничто так не ценили - помимо карточной игры, где проигрывались целые состояния, - как возможность похвастаться перед приятелями своей очередной победой над какой-нибудь
«несравненной» прелестницей.
        Лондонский светский сезон близился к концу. Одной из его самых ярких звезд стала на этот раз мисс Ниоба Баррингтон. Одним взмахом густых ресниц эта красавица пленила сердца не одного десятка джентльменов. Впрочем, такой бурный успех юной особы никого не удивлял, ведь она была не только прелестна, но и обещала принести будущему счастливцу немалое приданое.
        Правда, как утверждали злые языки, ее отец, сэр Эйлмер Баррингтон, был «далеко не подарок». Тем не менее он обладал огромным состоянием и прилагал немалые усилия, чтобы дать это почувствовать всем окружающим.
        Когда подросла его единственная дочь, он все свои старания направил на то, чтобы Ниоба привлекла к себе внимание лондонской аристократии. В его дворце давался один бал за другим, по своей пышности далеко превосходивший все прочие торжества, устраивавшиеся в столице королевства в этом сезоне.
        Он готов был демонстрировать свое щедрое гостеприимство любому аристократу, проявившему желание воспользоваться им. Разумеется, на определенных условиях: во-первых, этот джентльмен непременно должен быть холост, а во-вторых, он должен был участвовать в матримониальных состязаниях, за возможность оказаться перед алтарем рука об руку с юной, прелестной наследницей отцовского богатства.
        Надо сказать, что виконт, чей шаловливый и зоркий глаз не пропускал ни одной привлекательной женщины, был смертельно ранен, да что там ранен - сражен наповал с первых же минут, как только увидел Ниобу.
        А произошло это так. Однажды, в одном из самых престижных лондонских клубов, Уайт-клубе, он обнаружил присланное на его имя приглашение. Прочитав его, он презрительно фыркнул; оно покоробило виконта своей пышной претенциозностью, зарождавшей серьезные сомнения относительно вкуса приславших его людей. Впрочем, больше в тот вечер ему все равно было нечего делать, и он решил проявить снисходительность и отправился по указанному в приглашении адресу.
        Вскоре он обнаружил, что большинство его знакомых джентльменов, также предпочитавших Уайт-клуб всем прочим, пришли к аналогичному решению и осчастливили своим появлением дворец сэра Эйлмера на Гросвенор-сквер. Хотя многие из них были настроены также несколько скептически: в прошлом им частенько приходилось убеждаться, что у богатой невесты не было абсолютно ничего привлекательного, кроме огромного банковского счета. И тем не менее все надеялись на чудо.
        Но на этот раз действительность превзошла все самые смелые ожидания.
        Ниоба была не просто красива, она была ослепительно хороша собой: волосы цвета спелой пшеницы, огромные васильковые глаза и кожа, при виде которой поэты во все времена лихорадочно хватались за перо и с восторгом воспевали небесную красоту дщерей земных.
        И когда ее синие глаза, опушенные густыми черными ресницами, ласково заглянули в серые глаза виконта, он в то же мгновение почувствовал, что погиб.
        С этого мгновения он стал добиваться благосклонности Ниобы, проявляя при этом такое неистовое рвение и такую пылкость, что удивлял этим даже своих самых близких друзей. В конце концов им пришлось признать после стольких лет знакомства, что они, оказывается, совсем его не знали.
        А вот его кредиторов это не только удивило, но и в немалой степени обрадовало - они уже почти отчаялись получить назад те суммы, которые время от времени давали ему в долг, причем долговые счета виконта с каждым годом становились все длиннее и длиннее.
        Его портной на радостях даже откупорил дома бутылку вина, когда до него дошло известие, что виконт, похоже, основательно «завяз», а предмет его страсти - одна из самых богатых невест, какие появлялись на лондонском горизонте за последние несколько лет.
        - Да пусть даже у нее за душой не было бы ни гроша, мне абсолютно все равно! - уверял тем не менее виконт своего давнего приятеля, Фредерика Хинлипа.
        - Зато ей едва ли будет все равно, если она поселится в твоем ветхом дворце, который уже давно нуждается в основательном ремонте, - ответил Фредди. - А на ремонт у тебя нет средств. Да и лошадей тебе не мешало бы сменить, и ты это знаешь не хуже меня.
        Виконт соизволил слегка покраснеть.
        - Фредди, я не перестаю повторять, что невероятно признателен тебе за фаэтон и упряжку, которыми ты разрешаешь мне пользоваться.
        - Да ничего, пустяки, - ответил с усмешкой приятель, - вот только я порой не прочь и сам на них прокатиться!
        - О чем разговор? Я немедленно верну тебе твой фаэтон. Сегодня же!
        - Ладно, пользуйся моей добротой! Не станешь же ты ездить во дворец сэра Эйлмера в наемном экипаже.
        - Ниоба самая прелестная девушка на свете, я еще в своей жизни ни разу не встречал такой красавицы! - горячо воскликнул виконт, отвлекшись на мгновение от своего самого любимого предмета - породистых лошадей.
        Полностью согласен с тобой; вот только не забывай, дружище, что принять твою руку и сердце должна не только она, но и ее папаша. И ты должен прилагать все усилия, чтобы понравиться ему не меньше, чем его прелестной дочке.
        - Что ты хочешь этим сказать?
        - Сэр Эйлмер человек упрямый и невероятно упорный - если уж он чего задумал, его с намеченной цели не свернешь. И для своей Ниобы он подыскивает самого лучшего жениха в Лондоне. Да и кто его за это осудит? Старик имеет на это полное право, ведь дочка-то у него единственная.
        - Так ты имеешь наглость намекать, что я для нее недостаточно хорош? - воскликнул виконт.
        - Слышал я, что во дворец на Гросвенор-сквер зачастил небезызвестный тебе маркиз Порткол и оказывает твоей красавице всяческое внимание.
        - Этот старый пустомеля? - презрительно фыркнул виконт. - Разве он мне соперник? Он и руку-то пожать как следует не может, она у него как котлета. И вообще, при виде его мне всегда приходит на ум то ли мокрая и скользкая рыбина, то ли болотная жаба!
        - Милый мой, и тем не менее он все-таки маркиз!
        - Мне кажется нелепой даже мысль о том, что Ниоба посмотрит в его сторону, когда здесь есть я, - хвастливо заявил виконт, гордо тряхнув головой и выпятив» грудь.
        Впрочем, как бы то ни было, а виконта тем не менее терзали тревожные предчувствия, ведь за неделю до этого разговора Ниоба сообщила ему, что ее отец не видит в нем серьезного претендента на ее руку и сердце.
        - И что ты хочешь этим сказать? - поинтересовался тогда виконт.
        - Именно то, что сказала, - ответила красавица. - Папа считает, что ты слишком безответственный и не сможешь стать мне хорошим супругом. И вообще, милый Валайент, я опасаюсь, что скоро он откажет тебе от дома.
        - Тогда нам придется устроить твой побег - и сразу же обвенчаться! - твердо заявил виконт.
        Ниоба взглянула на него широко раскрытыми от удивления глазами, и он добавил:
        - Я достану специальное разрешение, чтобы нам не пришлось мчаться сломя голову в Гретна-Грин или в другое место, где венчают кого угодно без всякого разрешения. И тогда нас обвенчают в первой же церкви. А когда ты станешь моей женой, твой отец уже ничего не сможет сделать, и ему придется просто смириться с нашим браком.
        - Он страшно рассердится, - со вздохом ответила Ниоба. - Да к тому же я всегда мечтала о пышной свадебной церемонии! Чтобы она прошла в Вестминстерском аббатстве и после нее чтобы был непременно устроен грандиозный прием, такой, о котором весь Лондон говорил бы потом целую неделю или еще дольше!
        - Все так и будет, дорогая моя, если твой отец даст согласие на наш брак, - убеждал ее виконт. - Но в том случае, если он мне откажет, нам не останется ничего другого, как самим решать свою судьбу.
        Ниоба порывисто поднялась с роскошной софы розового дерева, на которой они сидели вдвоем, и грациозной походкой - она прекрасно это сознавала - прошла через комнату к широкому окну салона.
        Дворец ее отца, который был приобретен им несколько лет назад, после того как сэр Эймлер разбогател, находился на аристократической Парк-Лейн, позади него рос пышный сад. Юная кокетка не сомневалась, что ее стройный силуэт выглядит весьма выигрышно на фоне зеленых деревьев, а если к тому же на ее золотые волосы падают солнечные лучи, ни одно мужское сердце не останется равнодушным перед такой восхитительной картиной.
        Ее хитрый расчет мгновенно оправдался: виконт смотрел на нее словно околдованный.
        - Ты так прекрасна, Ниоба, так изысканна и воздушна! - пылко воскликнул он, простирая к ней руки. - Я умру, если утрачу надежду на то, что наши сердца соединятся в небесном блаженстве!
        Она ответила ему чуть заметной благосклонной улыбкой, которую он расценил как приглашение, ибо тут же подскочил к ней и заключил в свои объятия.
        - Я люблю тебя! Я люблю тебя, о моя Ниоба!
        Он покрыл ее лицо и шею поцелуями, страстными, неистовыми, и, когда почувствовал, что она отвечает ему, понял, что может не беспокоиться за свое будущее.
        У обоих тотчас же закружилась голова, и тогда Ниоба осторожно высвободилась из его рук.
        - Я забыла сообщить тебе, Валайент, что в конце недели мы едем в Суррей, в наш загородный дворец. Папа намерен дать там еще один бал в мою честь и пригласить на него наших соседей по имению. Не сомневаюсь, что все получится восхитительно, - огни фейерверков, гондолы на озере, один цыганский оркестр будет играть в саду, а другой в бальном зале.
        - Я сыт по горло этими балами! - недовольно воскликнул виконт. - Мне нужна ты. Ты одна! Может, мне стоит поговорить с твоим отцом и настоять на том, чтобы мы сыграли свадьбу еще в этом сезоне, не дожидаясь его окончания?
        Ниоба испуганно всплеснула руками:
        - Нет, нет, что ты! Это только рассердит его, и тогда он и впрямь запретит нам видеться.
        Немного помолчав, она добавила:
        - Ведь и без того тебе не будет прислано приглашение на этот бал.
        - Значит ли это, что я до такой степени не нравлюсь твоему отцу? - недоверчиво спросил виконт.
        Еще ни разу в своей жизни он не получал отказа от дома, в котором желал бывать, и ему казалось просто невероятным, что сэр Эйлмер решается подвергнуть его подобному унижению.
        Ниоба опустила глаза:
        - Милый Валайент, вся беда в том, что папа заметил, как нежно я к тебе отношусь. И ему это не нравится, он сердится на меня.
        В глазах виконта вспыхнул огонек надежды.
        - Ты нежно ко мне относишься? Об этом я как раз и мечтаю, вот только мне хотелось бы еще услышать из твоих прелестных уст, что ты меня любишь.
        - По-моему, так оно и есть, я почти уверена в этом, - простодушно ответила Ниоба. - Но вот папа говорит, что любовь - это одно, а замужество - совсем другое дело.
        - И что же он имеет в виду? - сердито воскликнул виконт, гордо расправив плечи. Ниоба тихонько вздохнула.
        - Папа давно мечтает, чтобы я вышла замуж за очень знатного человека.
        Пораженный до глубины души, виконт уставился на нее непонимающим взглядом.
        - Так ты хочешь сказать, - спросил он наконец сдавленным голосом, - что твой отец считает мой род недостаточно знатным? Тогда позволь заметить, что Окли считают себя равными всякой другой громкой фамилии в стране. Не найти ни одной книги по истории, в которой бы не упоминался наш род.
        - Да, да, конечно, я это знаю, - поспешно ответила Ниоба. - Вот только у моего папы имеются другие соображения на этот счет.
        - Какие еще другие соображения? - зловещим тоном поинтересовался виконт.
        Ниоба снова всплеснула своими нежными ручками. Не стоит и говорить, что все ее жесты были изящными и весьма выразительными.
        - Ты намекаешь на то, что твой отец благоволит к кому-то другому больше, чем ко мне? - спросил виконт.
        Ниоба промолчала, и он снова заключил ее в объятия.
        - Ты моя, и ты меня любишь, ведь ты знаешь, что любишь именно меня, и никого другого! Так наберись же храбрости, моя дорогая, и скажи отцу все, что ты думаешь.
        - Он не захочет даже слушать!
        - Тогда мы устроим побег.
        Виконт собрался было пуститься в объяснения, как они это сделают, однако Ниоба подняла к нему свое прелестное личико и произнесла:
        - Поцелуй меня, Валайент! Я обожаю твои поцелуи и так боюсь тебя потерять!
        Виконт вновь осыпал ее страстными поцелуями, забыв обо всем, кроме восторга, который всегда испытывал, обнимая и лаская ее.
        И лишь удаляясь от Парк-Лейн, он вдруг с досадой вспомнил, что не успел поделиться с ней своими планами, как именно он устроит ее побег из дома.
        Правда, он уже послал ей письмо, полное нежной страсти, которое его слуга должен был потихоньку вручить, надежной горничной Ниобы, так чтобы оно не попало в руки сэру Эйлмеру.
        В ответ он получил две торопливо нацарапанные строчки. Ниоба приглашала его навестить ее в следующий понедельник в загородном дворце ее отца в Суррее.
        Виконт знал, что бал, на который он не удостоился чести быть приглашенным, должен состояться в субботу, и решил, что Ниоба хочет увидеться с ним наедине, после того как разъедутся гости.
        Однако он с негодованием обнаружил, что большинство его друзей и знакомых намеревались погостить несколько дней либо в огромном дворце сэра Эйлмера, либо в соседних имениях.
        И ему ничего не оставалось, как отправиться к себе домой в Хартфордшир, прекрасно сознавая, что заброшенный вид фамильного гнезда его отнюдь не обрадует и что его единственной надеждой остается богатое приданое Ниобы, которое без труда поможет возродить старинную усадьбу в ее былом великолепии.
        Недавняя война с Францией почти разорила отца виконта. К сожалению, он не только имел неосторожность вложить большую часть своих капиталов в различные предприятия на континенте, но к тому же еще никогда не стеснял себя в тратах; ему даже не приходило в голову, что нужно хотя бы немного умерить свои личные расходы.
        И когда старый виконт Окли благополучно переселился в мир иной - а это произошло через полгода после возвращения его сына в Англию с полей сражений, - новоявленный виконт обнаружил, что унаследовал разваливающийся старинный особняк, давно не знавший ремонта, целую гору долгов и ни пенни в банке, - короче, ничего, что помогло бы ему справиться хотя бы с самыми неотложными проблемами.
        После трудных военных походов виконту хотелось наслаждаться всеми радостями мирной жизни и наверстать то, что казалось ему потерянным вместе с годами молодости. Он легкомысленно выбросил из головы насущные проблемы и окунулся в те многочисленные развлечения, которые щедро предоставлял своим жителям Лондон.
        Не обращая внимания на безрассудство своих трат, он зажил на широкую ногу, как лорд, в фамильном дворце Окли на Беркли-сквер. И это несмотря на то, что он уже заложил и перезаложил все, что еще мог, а у него самого, как он сказал однажды Фредди, в карманах гулял ветер.
        Так он прожил около двух лет, все больше и больше сознавая, что рано или поздно ему придется где-то изыскивать средства к существованию и что, вероятно, единственный для него выход - это женитьба на богатой наследнице.
        Надо заметить, что мужчины из семейства Окли не раз прибегали к подобному выходу из затруднительных денежных ситуаций.
        Многие поколения виконтов Окли следовали велению разума, а не сердца и брали себе в жены девушек, приносивших им большие деньги или богатые земли в качестве приданого.
        Глядя на их портреты, украшавшие стены фамильного дворца, виконт с присущим ему веселым цинизмом размышлял, что богатство было единственным достоянием большинства невест, поскольку перед ним собралась обширная коллекция женщин либо просто невзрачных и бесцветных, либо вовсе безобразных.
        И нередко, отдыхая после кровавых сражений на горных склонах Португалии или в жаркой и пыльной Франции, он ловил себя на романтических мыслях, представляя себе свою будущую избранницу.
        Разумеется, он хорошо знал себе цену и видел, какое впечатление производит его., внешность на представительниц прекрасного пола, и, встречая нежные взгляды юных и не очень юных прелестниц, легко догадывался о том, как трепещут женские сердца при его приближении.
        И ему хотелось найти жену под стать себе самому. Вместе с ней он рассчитывал произвести на свет таких детей, которые в будущем заметно улучшили бы галерею фамильных портретов и более радовали глаз потомков, чем прежние виконтессы и виконты.
        Красавица Ниоба показалась ему благословенным ответом небес на его молитвы. Опираясь на свой обширный опыт в любовных делах, виконт видел, что его поцелуи приводят ее в экстаз и что в ее глазах появляется особый блеск, когда она глядит на него, а как раз это ему и было нужно.
        Направляясь в Суррей утром в понедельник, он не погонял лошадей, несмотря на свое нетерпеливое желание увидеть Ниобу. Лошади принадлежали не ему, а Фредди, и Валайент не мог забыть об этом ни на минуту.
        К тому же он уверял себя, что послеполуденное время - наиболее подходящее для того, чтобы явиться к Ниобе с визитом.
        На предыдущей неделе он был занят тем, что продумывал тщательный план ее побега из родительского дома; и теперь во внутреннем кармане его превосходно сшитого, облегающего фигуру дорожного сюртука, счет за который, как и многие другие счета, был пока неоплачен, лежало специальное разрешение архиепископа на их бракосочетание.

«Сэр Эйлмер, возможно, будет раздосадован, - размышлял виконт, - но, раз уж мы обвенчаемся, он ничего не сможет поделать. К тому же у Ниобы есть собственные деньги, которых он никак не сможет ее лишить».
        Одним словом, виконту казалось, что все идет так, как ему и хотелось. Правда, одна тревожная мыслишка все же продолжала его беспокоить - ведь Ниоба настойчиво подчеркнула свое желание устроить грандиозную свадьбу…
        Ему припомнилось, как однажды она заметила, что принц-регент был гостем на свадьбе одной из ее подруг и что она будет просто в отчаянии, если он не осчастливит своим присутствием и ее свадьбу.
        Виконту, разумеется, не раз доводилось встречаться с принцем-регентом, однако он не испытывал особого желания познакомиться с ним поближе, так как находил невероятно утомительными затянутые обеды в Карлтон-Хаус, а на музыкальных вечерах, обычно устраивавшихся после этих обедов, он зевал и отчаянно скучал.
        Зато он вместе со своими приятелями был прилежным завсегдатаем игральных салонов, всяческих увеселительных заведений и выступлений танцовщиц, нередко присутствуя в таких местах не только в качестве зрителя; немалое удовольствие он получал и от так называемых «хулиганских вечеринок». Правда, все это стоило, к сожалению, немалых денег.
        Зато можно было не сомневаться, что скучать там не придется, так же как и на ночном стипль-чезе или на скачках в Нью-маркете и Эпсоне, завершавшихся, как правило, грандиозными попойками.

«Я не сомневаюсь, что его королевское высочество будет рад присутствовать на нашей свадьбе», - поспешно сказал виконт, зная, что именно такого ответа и ожидает от него гордая красавица.
        Говоря это, он прекрасно отдавал себе отчет в том, насколько сомнительна вероятность присутствия принца-регента на их свадьбе. Тем не менее он был уверен, что найдет способ, как утешить разочарованную Ниобу: у него имелся огромный арсенал методов, способных заставить женщину забыть обо всем на свете.
        Когда же вдалеке показался огромный загородный дворец, принадлежавший сэру Эйлмеру, нетерпение, сжигающее виконта, изгнало из его сознания все прочие мысли, и он подхлестнул лошадей, и без того резво бежавших по ухоженной и гладкой дороге.
        Красавица Ниоба ждала его в салоне, который мог бы показаться виконту безвкусным из-за своей пышности, если бы влюбленный повеса был в состоянии замечать что-либо вокруг, кроме предмета своей страсти.
        Его глаза были устремлены только на Ниобу, которая при его появлении поднялась со стоявшего у окна стула. Она показалась ему в этот день еще красивее, чем обычно.
        Ярко-голубое платье под цвет ее удивительных глаз подчеркивало изящные линии ее фигуры. Критическое око могло бы отметить, что на ней было надето слишком много ювелирных украшений, неподобающих юному возрасту девушки, однако виконт видел только соблазнительные формы и зовущий изгиб ее прекрасных губ.
        Он обнял ее.
        - Нет, нет, Валайент! Что ты! - Ниоба испуганно вскочила со стула и слегка оттолкнула его от себя своими изящными белыми ручками.
        - Что значит «нет»? - удивился виконт.
        - Не нужно меня целовать! Прежде ты должен выслушать меня.
        - Я тоже должен тебе многое сказать, - нетерпеливо воскликнул виконт, но, желая ей угодить, он заставил себя сосредоточиться и приготовился слушать; ему даже стало интересно, что за важное известие намеревалась ему сообщить Ниоба.
        - Боюсь, что мои слова сильно тебя огорчат, Валайент, однако мы с папой пришли к выводу, что я должна сказать тебе обо всем сама.
        - О чем сказать? - удивленно переспросил виконт.
        Подчиняясь настояниям Ниобы, он опустил руки и теперь, с трудом сдерживаясь, чтобы не прикасаться к девушке, стоял перед ней, высокий и элегантный, горящий от нетерпения и страсти. Ему трудно было думать о чем-то, кроме ее красоты и нежности ее алых губок, которые ему невыносимо хотелось поцеловать.
        - Я должна сказать тебе следующее, - объявила Ниоба. - Дело в том, что я дала согласие маркизу Портколу стать его женой!
        На мгновение виконту показалось, что до него не доходит смысл ее слов. Как будто она произнесла их на каком-то незнакомом ему языке.
        Но когда он все-таки осознал их значение, то побледнел и пошатнулся, как от сильного удара. У него даже перехватило дыхание.
        - Ты пошутила? - с трудом произнес он. - Но зачем ты так жестоко шутишь со мной?
        - Нет конечно же, я не шучу, - ответила Ниоба, нахмурив свой хорошенький лобик. - Папа в восторге. Наша свадьба с маркизом назначена на следующий месяц.
        - Я не могу поверить! - воскликнул виконт. - Если так решил твой отец, нам нужно немедленно осуществить задуманное и подготовить побег!
        Однако, уже произнеся эти слова, он прочитал на лице девушки отчетливое нежелание куда-либо бежать. И все-таки он должен был сам услышать от нее этот жестокий приговор.
        - У меня есть специальное разрешение, - продолжал он. - Мы обвенчаемся, и тогда твой отец уже не сможет отнять тебя у меня.
        - Ах, Валайент! Мне очень жаль, «поверь! Я так и знала, что тебя огорчит мое сообщение. Хотя я и люблю тебя и готова была бы выйти за тебя замуж, но отказать маркизу никак не смею.
        Виконт тяжело вздохнул.
        - Из твоих слов я понял, - медленно произнес он, и в его голосе звучала неподдельная горечь, - что ты играла мной все это время, вероятно, приберегая меня на случай, если что-либо не получится с Портколом. И теперь, раз он готов взять тебя в жены, я стал лишним и меня можно просто отбросить в сторону, как ненужный хлам!
        Произнося эти горькие слова, виконт неожиданно почувствовал, что не ошибся.
        - Мне очень жаль, что все так получилось, - снова повторила Ниоба. - Но я надеюсь, что мы останемся друзьями и после того, как я выйду замуж.
        И тут виконт взорвался. Валайент никогда не отличался спокойным нравом, так же как и многие поколения виконтов Окли. Правда, он всегда прекрасно владел собой и старался сдерживать свой темперамент Но в тех редких случаях, когда его бурному темпераменту удавалось вырваться на свободу, зрелище это было поистине устрашающим.
        Впоследствии виконт даже не мог вспомнить в подробностях, что именно он тогда наговорил Ниобе. Он только сознавал, что, когда он говорил - не кричал, а именно говорил, с горечью и сарказмом, так что его обидные слова хлестали по ней словно удары плетки, - красавица становилась все бледнее и бледнее.
        Когда же она, ничего не ответив, закрыла лицо руками, он понял, что сказал достаточно, и стремглав выбежал из салона, охваченный желанием немедленно оказаться как можно дальше от этой коварной предательницы.
        И вот постепенно приходя в себя и чувствуя, что он уже может свободно вдохнуть полной грудью, виконт наконец-то заметил, что крупы его лошадей все в мыле от бешеной скачки, а у него самого от жары неприятно взмокла спина.
        При мысли о жаре он обратил внимание на незнакомый шерстяной плед, невесть откуда появившийся на дне фаэтона. Вещь была явно чужой, да и солнечная летняя погода делала ненужным и странным ее присутствие здесь.
        Все еще не придя окончательно в себя после пережитого потрясения, он тупо уставился на плед, удивляясь, зачем кому-то вообще может понадобиться плед в фаэтоне в такой жаркий день. Тут материя внезапно зашевелилась, и виконт в крайнем удивлении уставился на показавшееся из-под нее овальное бледное личико. Темные огромные глаза взволнованно смотрели на него в тревожном ожидании.
        - Можно я теперь… выберусь наружу? - спросил тихий голос. - Мне ужасно жарко.
        - Кто вы? - раздраженно воскликнул виконт. - И какие черти занесли вас сюда?
        Вместо ответа плед откинулся в сторону, и худенькая девушка, почти девочка, вскарабкалась на сиденье фаэтона рядом с виконтом.
        Платье ее изрядно помялось, густые темные волосы растрепались, а головной убор - давно вышедший из моды капор - болтался на спине на двух лентах, завязанных под подбородком.
        Виконт продолжал с изумлением смотреть на нее, затем перевел взгляд на лошадей, потом снова на нее и наконец поинтересовался:
        - Я вынужден предположить, что у вас нашлись какие-то весьма веские причины, по которым вы оказались в моем фаэтоне, я прав?
        - Я сбежала.
        - От кого же?
        - От моего дяди Эйлмера.
        - Уж не хотите ли вы сказать, что сэр Эйлмер Баррингтон ваш дядя? - спросил виконт голосом, в котором с новой силой забурлила стихшая было ярость.
        - Да.
        - В таком случае немедленно убирайтесь из моего экипажа! У меня нет ни малейшего желания иметь дело с Баррингтонами до конца своих дней!
        - Я так и думала, что вы это скажете, учитывая все то, что они с вами сделали…
        - Так и думали? - взревел виконт. - А какое, собственно, вы имеете отношение ко всему этому?..
        - Никакого, - последовал кроткий ответ, - просто я долго наблюдала, как вас держат на поводке, просто так, про запас, на тот случай, если маркиз в самый последний момент все-таки сорвется с крючка.
        Эти слова, произнесенные девушкой, настолько подтверждали его собственные предположения, что ярость вспыхнула в виконте с еще большей силой. Он резко натянул вожжи и остановил лошадей.
        - А ну-ка, убирайтесь отсюда! - взревел он. - Убирайтесь с глаз моих и будьте вы все прокляты! Да передайте еще своему дядюшке и его коварной дочери, что я буду проклинать их всю жизнь и молить Бога, чтобы они сгорели живьем в аду!
        Эта бурная вспышка и перекошенное от злости лицо, казалось, должны были бы напугать сидевшую рядом с ним девушку.
        Но этого не произошло, она и не думала пугаться. Вместо этого она с нескрываемым сожалением взглянула на него и сочувственно произнесла:
        - Я понимаю, вы сейчас очень расстроены, но вообще-то, хотите - верьте, хотите - нет, но я вам скажу, что вы удачно отделались и можете считать себя просто счастливчиком.
        - Что вы имеете в виду, черт побери? - раздраженно спросил виконт.
        - Что было бы гораздо хуже, если бы она выбрала вас! Вы не знали Ниобу так, как знаю я. Она очень злая и коварная. Вы были бы с ней очень несчастливы, если бы она стала вашей женой.
        - Никогда не поверю, что Ниоба такая, как вы говорите! И если я еще раз услышу что-либо подобное, то не удержусь и дам вам пощечину! - вскричал виконт.
        - Ну, в этом ничего нового для меня не будет, - грустно ответила девушка. - Сегодня утром, когда дядя Эйлмер меня бил, я твердо решила, что убегу из его дома. Вот почему я и оказалась здесь.
        - Бил вас? - искренне изумился виконт. - Вот уж никогда не поверю!
        - Если хотите, я могу показать рубцы, - ответила девушка. - Он постоянно меня бил. В первый раз потому, что так велела ему Ниоба; это случилось вскоре после того, как я стала жить у них в доме. А потом ему и самому это понравилось.
        Виконт уставился на нее с недоверчивым изумлением.
        Он просто не хотел верить своим ушам, и в то же время явственно ощущал, что девушка говорит правду. Ее спокойный и грустный тон убеждал его сильнее, чем слезы и мольбы.
        Повернувшись все телом, он пристально посмотрел на нее в упор.
        И еще раз убедился, что она выглядела совсем юной, почти ребенком.
        - Сколько вам лет? - спросил он.
        - Восемнадцать.
        - А как вас зовут?
        - Джемма Баррингтон.
        - Вы и в самом деле кузина Ниобы?
        - Моя мать была сестрой сэра Эйлмера. Она убежала из дома с моим отцом, Джоном Баррингтоном, их дальним родственником, и они жили потом очень бедно, но невероятно счастливо! А когда мои родители умерли и я осталась сиротой, дядя Эйлмер взял меня в свой дом. Вот почему я могу утверждать, что вы легко отделались.
        Когда разговор вновь вернулся к больной теме, виконт нахмурился:
        - Мне вас искренне жаль, но вы и сами понимаете, что я ничем не могу помочь. Я отвезу вас туда, куда вам нужно, только об этом никто не должен знать.
        - Вот уж не думаю, что это будет кому-нибудь интересно, - с печальным вздохом заметила Джемма. - Ниоба меня терпеть не может, а дядя Эйлмер считает обузой. И вообще, кому нужна бедная родственница? Богатые не любят бедных.
        - Вы так считаете?
        - Моя мама предпочла богатству любовь и вышла замуж за бедного человека. Но она стала исключением в нашем семействе.
        Виконт подумал, что девушка права.
        Уж что касается Ниобы - та точно предпочла богатство и более звучный титул маркиза титулу виконта и длинному списку долгов, которые только и мог предложить ей он сам.
        Словно угадав его мысли, Джемма сказала:
        - Ниоба такая же честолюбивая, как и ее отец. Она мечтает сидеть рядом с женами пэров на церемонии открытия парламента, и если бы в этот момент ей подвернулся какой-нибудь герцог или граф, то маркиз был бы тут же отправлен в отставку, как она отправила вас!
        - Я уже предупредил вас, что не намерен выслушивать подобные утверждения! - сухо заявил виконт.
        - Рано или поздно вы все равно убедитесь сами, что я была права.
        Виконт уже намеревался ответить ей каким-нибудь язвительным замечанием, но затем решил, что это будет ниже его достоинства.
        - Ну и куда же вы теперь направляетесь? - вместо этого поинтересовался он, вновь берясь за вожжи.
        - В любое место, куда вы можете меня отвезти, - легкомысленно сказала девушка.
        - У вас хотя бы есть деньги?
        - Только две гинеи. Мне стыдно признаться, но я украла их из дядиного секретера. - По ее тону, однако, нельзя было заключить, что она испытывает угрызения совести.
        Виконт снова опустил вожжи. Его изумление подобным легкомыслием было настолько велико, что он заговорил с девушкой покровительственным тоном, словно с ребенком:
        - И ты говоришь вполне серьезно, что собираешься жить самостоятельно, не имея ничего за душой, кроме двух гиней? Да ты просто умрешь с голоду!
        Наступила тишина. Через некоторое время Джемма произнесла уже совсем другим тоном:
        - Больше мне ничего не остается. Я устала терпеть побои, щипки, тычки и пощечины, я уже просто отчаялась… я ощущаю себя такой жалкой… такой несчастной…
        Голос ее задрожал и оборвался, и виконт, которому стало жаль девушку, поинтересовался:
        - Неужели у тебя не найдется других родственников, к которым я мог бы тебя отвезти?
        - Они все слишком боятся дяди Эйлмера и просто отправят меня обратно к нему.
        - Но я и сам сделаю то же самое. При мысли о том, что ему придется вернуться, он невольно нахмурился, но тут же сказал себе, что другого выхода у него нет. В то же мгновение, вновь вспомнив про коварство Ниобы, виконт рассердился еще больше:
        - Черт побери! Как ты некстати объявилась в моем фаэтоне! Мне вовсе не с руки возвращаться. Больше всего я хочу сейчас показать твоей расчетливой и вероломной кузине, что вполне обойдусь и без нее!
        Внезапно какая-то мысль пришла ему в голову, и он презрительно и горько засмеялся.
        - Я уже сказал ей, что намерен сделать в ближайшие часы, и будь я проклят, если я и в самом деле этого не сделаю!
        - Что же вы ей сказали? - с робким любопытством поинтересовалась Джемма.
        Виконт зло сощурился и пояснил со злорадством:
        - Я сказал ей, что скорее женюсь на первой же женщине, которую встречу, чем дам всем повод для сплетен и пересудов о том, что она меня оскорбила своим отказом.
        Его слова срывались с уст, словно проклятья. Невидящим взором он смотрел вперед, не замечая ни красоты сельского пейзажа, ни ярких красок летнего дня. Перед его глазами в эти минуты стояло побледневшее лицо Ниобы, которая выслушивала его яростный монолог. Решимость в ее голубых глазах ясно говорила виконту, что она не отступит от своих слов.
        Как бы ему хотелось сейчас схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Пусть бы убедилась, что мужчины тоже могут быть не менее беспощадны, чем женщины.
        И тут рядом с ним раздался нерешительный голос:
        - Если вы сказали это всерьез… то я и есть первая женщина, которую вы встретили.
        Виконт повернул голову и с недоумением уставился на девушку.
        - Господи, да ведь ты права! - прошептал он. - Впрочем, так получится даже лучше, если я женюсь на представительнице семейства Баррингтонов.
        Слова прозвучали чуть слышно, виконт произнес их, почти не разжимая губ и не глядя на Джемму и тут же услышал ее ответ:
        - Ничто в мире не вызовет у Ниобы большей досады… да она просто лопнет от злости… если я выйду замуж раньше, чем она, - да к тому же за вас!
        Виконт издал короткий смешок, прозвучавший достаточно жутковато.
        - Да тут, очень кстати, неподалеку находится какая-то церквушка.
        Он подхлестнул лошадей, весь захваченный мыслями о том, что подобная месть будет самой действенной из всех возможных. Он тоже заставит страдать и грызть локти с досады оскорбившую его коварную возлюбленную.
        Будучи уже много лет завзятым холостяком, он не сомневался, что известие о его женитьбе вызовет настоящую сенсацию в клубах Сент-Джеймса.
        Его настойчивые и пылкие ухаживания за Ниобой Баррингтон стали, несомненно, основанием для множества пари, заключавшихся в Уайт-клубе, и объявление о женитьбе на ее кузине будет воспринято с немалой долей иронии.
        Виконт уже достаточно хорошо изучил характер Ниобы, чтобы сознавать, что она всегда стремилась находиться в центре внимания и играть в любой жизненной драме роль главной героини.
        Некоторой частью своего сознания, не замутненного нежными взорами коварной прелестницы и еще сохранившей способность критически мыслить, виконт уже тогда понимал, что Ниоба специально превращала в драматическое действо каждый миг его ухаживаний. Возможно, она это делала для того только, чтобы последний этап - объявление о ее помолвке с маркизом - стал бы сенсацией всего светского сезона.
        И теперь известие о том, что она поймала в свои сети более крупную рыбу - маркиза, будет лишено блеска и сенсационности в глазах света, если виконт женится раньше, чем она. Именно свадьба виконта, а не красавицы Ниобы станет главной новостью сезона.
        Когда виконт остановил фаэтон у ворот маленькой церкви, сложенной из серого камня, на его губах играла жесткая, торжествующая усмешка.
        - Это будет как раз то, что требуется, - пробормотал он сквозь зубы.
        Поискав взглядом слуг, которые подержали бы лошадей под уздцы, и не найдя никого, он подозвал к себе пару мальчишек, с восторгом взиравших на фаэтон в нескольких метрах от церковных ворот. И тут тоненький голосок произнес:
        - Вы и в самом деле собираетесь… жениться на мне, милорд?
        - Я полагаю, что для тебя это будет в любом случае лучше, чем бродить одной, без гроша в кармане по улицам Лондона?
        - Да… да… разумеется… и я очень вам… признательна.
        - Для этого у тебя нет никаких причин, - мрачно ответил виконт. - Я делаю это исключительно для того, чтобы проучить твою коварную кузину, и надеюсь, что урок этот окажется для нее достаточно болезненным.
        - Можете в этом не сомневаться, милорд! - поддержала его Джемма.
        Виконт спрыгнул на землю, велел одному из мальчишек подержать лошадей и осведомился у него, где в это время может находиться викарий.
        - В церкви, сэр. Крестит ребенка, - почтительно доложил тот, с восторгом глядя на элегантного, одетого с иголочки джентльмена.
        Виконт вошел в церковные ворота, даже не задержавшись, чтобы помочь девушке сойти с фаэтона.
        Она легко справилась с этим сама и последовала за ним, надевая свой капор на растрепавшиеся волосы и завязывая под подбородком ленты.
        У входа в церковь она отступила в сторону, давая пройти женщине с ребенком на руках и нескольким мужчинам.
        Пока они неторопливо шли мимо нее, она заглянула внутрь и увидела, как виконт беседует с пожилым мужчиной, облаченным в стихарь.
        Занервничав, она попыталась расправить помятое платье и увидела, что виконт показывает викарию какой-то листок бумаги.
        Священник отправился к алтарю, а виконт жестом подозвал к себе Джемму.
        - Я тут объяснил святому отцу, что в написание твоего имени вкралась ошибка - случайно была опущена его вторая половина, - произнес он бесстрастным тоном, в котором чуткое ухо девушки уловило явственные следы раздражения, - и что тебя на самом деле зовут Джемма Ниоба.
        Джемма послушно кивнула, но на мгновение, казалось, утратила дар речи и еще больше побледнела. Лишь огромные темные глаза испуганно смотрели ему вслед.
        Впрочем, виконт больше не взглянул на нее, даже не предложил ей руку, когда направился к алтарю. Увидев, что викарий уже ждет их, Джемма поспешно последовала за ним и встала рядом.
        Прозвучали краткие молитвы, а затем возникла неловкая пауза: виконт спохватился, что у него нет кольца.
        Он не растерялся и тотчас же снял с мизинца своей левой руки золотой перстень с печаткой. Тем не менее он все равно оказался слишком велик - Джемме пришлось согнуть палец, чтобы удержать его.
        Викарий провозгласил их мужем и женой, затем виконт заплатил положенные деньги - пять шиллингов, а когда священник хотел поздравить новобрачных, жених резко повернулся и направился прочь. Девушке ничего не оставалось, как последовать за ним.
        - Спасибо… большое спасибо, - пробормотала она викарию, весьма удивленному дурными манерами виконта.
        И тут же, опасаясь отстать, она побежала по церковному проходу вслед за своим новообретенным супругом, провожаемая неодобрительным взглядом священника. Но догнала она его уже за церковными воротами.

        Глава 2

        Наутро, когда Джемма проснулась, первой ее панической мыслью было, что она проспала и теперь дядя опять устроит ей взбучку. Но затем, открыв глаза и увидев незнакомую спальню, девушка тут же вспомнила, где она находится и что с ней произошло.
        Проснулась она оттого, что ее разбудили легкие и осторожные шаги - в комнату кто-то вошел. Повернув голову, она увидела молоденькую горничную, которая раздвигала шторы на окне.
        - Который сейчас час? - тихим голосом спросила Джемма.
        - Десятый час, миледи.
        У Джеммы перехватило дыхание. Почтительный тон, которым говорила с ней служанка, послужил реальным подтверждением того, что все случившееся накануне не было невероятным, фантастическим сном, хотя и, вне всяких сомнений, могло показаться таковым.
        Когда они с виконтом приехали вечером в Лондон, она чувствовала, что вот-вот упадет от усталости. Конечно, она ничего не стала говорить об этом виконту, поскольку не рассчитывала на то, что кому-то есть дело до ее самочувствия.
        Всю дорогу от церкви до города они проехали в полнейшем молчании. С лица виконта по-прежнему не сходила мрачная усмешка. Когда же они прибыли на Беркли-сквер и появившийся слуга взял под уздцы лошадей, виконт, не обращая ни малейшего внимания на свою новоиспеченную супругу, вошел в дом. Она испуганно и смущенно последовала за ним.
        Виконт молча прошел мимо слуг в библиотеку и уселся за большой письменный стол.
        Испытывая мучительную неловкость, она остановилась в дверях комнаты. Виконт нетерпеливым, резким жестом откинул крышку кожаного ящичка, выхватил из него лист бумаги, украшенный фамильным гербом виконтов Окли, и положил перед собой.
        Когда он протянул руку за пером, Джемма робко поинтересовалась:
        - Что… я должна делать?
        - Подожди минуту! - с раздражением ответил виконт. - Я должен незамедлительно написать это объявление, чтобы оно успело появиться в утренней газете.
        Стоять в дверях было нелепо, и Джемма прошла в библиотеку и присела на краешек старинного кресла.
        Оглядевшись вокруг, она заметила, что библиотека, несмотря на роскошную мебель, выглядит немного запущенной, а столики красного дерева и дорогой фарфор давно не протирались и покрыты толстым слоем пыли.
        Тогда она поспешила напомнить себе, что критика в ее положении неуместна и что она должна быть благодарна судьбе, неожиданно подарившей ей крышу над головой и безопасный ночлег.
        Впрочем, все эти перемены в ее жизни произошли настолько молниеносно, что у нее не было времени даже подумать или хотя бы просто на миг опомниться и осознать, что она делает, когда они с виконтом оказались вдруг в церквушке стоящими перед алтарем.
        Единственное, что по-настоящему радовало ее в тот момент, - это возможность не возвращаться назад к сэру Эйлмеру, где ее наверняка ожидали бы очередные немилосердные побои за побег.
        Она настолько ненавидела и боялась своего дядю, что при одном только воспоминании о его сурово сдвинутых бровях и жестком взгляде ее охватывала нервная дрожь. Побои, полученные ею утром, не были чем-то из ряда вон выходящим - как она призналась виконту, дядя часто позволял себе подобные» воспитательные» меры. Но сегодня утром переполнилась чаша ее терпения. Самое ужасное было в том, что эти побои унижали ее гордость и грозили навсегда сломить душу.
        До встречи с дядей она и представить себе не могла, что на свете бывают такие жестокие, черствые и бесчувственные люди, какими оказались сэр Эйлмер и его дочь.
        Джемма скоро поняла, что Ниоба терпеть ее не может. А все из-за того, что, как это ни удивительно, рассматривала ее как потенциальную соперницу.
        Ниоба заставила отца поднять руку на племянницу прежде всего из-за опасения, что он может привязаться к ней и в результате лишит свою дочь какой-то доли своего внимания и любви.
        Ниоба была настолько самовлюбленной и эгоистичной, что всерьез полагала, будто весь мир должен вращаться вокруг нее одной и только она одна может быть центром всеобщего внимания и восхищения.
        Когда однажды Ниоба обнаружила, к своему неудовольствию, что ее юная кузина выросла и заметно похорошела, то обрушила на нее град пощечин и щипков, и чем дальше - тем хуже. А когда Джемма сделала попытку как-то воспротивиться такому обращению, бедную девушку ожидали побои уже самого сэра Эйлмера, настроенного против нее жалобами и откровенной ложью Ниобы.
        И в то же самое время Ниоба нещадно эксплуатировала свою юную, хрупкую кузину. Джемма превратилась в бесплатную горничную или, вернее сказать, в рабыню своей родственницы. Сотни раз за день ей приходилось бегать вверх и вниз по лестницам и постоянно выслушивать при этом упреки в глупости и неблагодарности. Девушка настолько уставала, что часто не могла ночью заснуть, а просто лежала в темноте и плакала от отчаяния и собственного бессилия.
        Контраст между ее жалким прозябанием в роскошном дворце дяди и прежней беззаботной жизнью в маленьком родительском доме, где она жила с отцом и матерью, был так разителен, что ей часто казалось, будто чья-то беспощадная рука сбросила ее с благословенных небес в кромешный ад.
        Порой в ее голову даже закрадывалось желание утопиться в озере или застрелиться из одного из дядиных дуэльных пистолетов, хранившихся в библиотеке.
        И все-таки врожденная гордость не позволила ей это сделать, она всячески убеждала себя, что не даст себя сломить людям, которых она презирала всей душой.
        Казалось, между дядей и его сестрой - ее доброй, милой и терпеливой мамой - не было никакого сходства, и даже наоборот, они были полной противоположностью друг другу.
        Для девушки не было секретом, что ее отец никогда не жаловал брата жены и был только рад, что сэр Эйлмер предпочитал игнорировать сам факт существования шурина, считая его нищим, никчемным неудачником.
        Утро этого рокового понедельника стало для Джеммы поворотной точкой.
        Ей достались очередные побои, поскольку Ниоба, хотя и не желала в этом признаться даже самой себе, слегка нервничала из-за предстоящего объяснения с виконтом. Что же касается дяди, тот также находился в весьма скверном состоянии духа, так как с неудовольствием обнаружил, что адвокат маркиза Порткола никак не желает соглашаться на все требования сэра Эйлмера по поводу брачного договора.
        Таким образом, можно было сказать, что Джемма попалась им под горячую руку, ведь только на ней одной они могли безнаказанно вымещать свое дурное настроение. К тому же бедняжке в это утро не повезло, она нечаянно опрокинула маленький столик с китайской фарфоровой статуэткой.
        Неуклюжей назвать ее было трудно, однако одна из собак сэра Эйлмера кинулась к нему, когда он входил в дом, и едва не сшибла при этом Джемму с ног; девушка пошатнулась, взмахнула руками, невольно схватилась за столик и уронила его на пол.
        Сэр Эйлмер вернулся с верховой прогулки и держал в руке стек, который тут же и пустил в ход. Когда Джемма после зверских побоев с трудом поднималась по лестнице, она испытывала, помимо невыносимой физической боли, еще и мучительное отчаяние из-за своего бессилия и абсолютной неспособности себя защитить. Вот тогда-то к ней впервые и пришла мысль о побеге, хотя она пока не представляла себе, как это осуществить.
        Она знала, что после полудня виконт приедет к Ниобе, и, спустившись в это время в холл, чтобы выполнить множество ожидавших ее дел, увидела в открытую парадную дверь его элегантный фаэтон, стоявший возле ступеней дворца.
        Виконт приехал один, без грума, и лошадей держал под уздцы Джеб, мальчишка из конюшни, добрый по отношению к животным, но не отличавшийся особой смекалкой.
        И внезапно в голове у отчаявшейся девушки сложился дерзкий план побега.
        Еще пару минут назад она с удивлением обнаружила, когда спустилась вниз, что все лакеи куда-то отлучились, вероятно, помогали приводить в порядок дом после субботнего грандиозного бала и разъехавшихся лишь под утро многочисленных гостей.
        Времени на раздумья не оставалось, она, сознавая, что должна действовать быстро, тут же побежала к себе в комнату, переоделась, затем вытащила из огромного резного ларя один из хранящихся там дорожных пледов, выскользнула из парадной двери на улицу, сбежала по ступенькам к фаэтону, одним глазом поглядывая на Джеба. Тот в это время разговаривал о чем-то с лошадьми и Джемму не заметил.
        Обежав вокруг фаэтона, она вскарабкалась в него с другой стороны, легла на пол и прикрылась пледом. И после этого, с пересохшими от страха губами и неистово бьющимся сердцем, стала дожидаться возвращения виконта.
        Только теперь она осознала, что у нее появилась надежда обрести свободу.
        Некоторое время назад, когда она торопливо переодевалась, узнав от горничной, что виконт приехал и разговаривает с Ниобой в салоне, в ее голове промелькнула пугающая мысль, что, возможно, она меняет одного тирана на другого.
        Виконта она видела множество раз, и в Лондоне, и здесь, в загородном дворце, когда он являлся с визитами к Ниобе, и он всегда казался ей не только самым красивым из поклонников кузины, но и самым располагающим к себе своими манерами и сдержанным, мягким характером.
        Самой ей никогда не приходилось общаться с ним, но в этом не было ничего удивительного, ведь ей не позволялось разговаривать ни с кем из высокопоставленных поклонников Ниобы.
        Ей удавалось смотреть на них лишь издалека, когда они не замечали этого, увлекшись беседой с ее красавицей кузиной. Зрелище это казалось ей любопытным, хотя бы потому, что нередко они напоминали ей дрессированных зверей из бродячего цирка, смирявших свои дикие повадки под властью опытного укротителя.
        В Лондоне она украдкой пряталась за портьерами и оттуда разглядывала гостей, съезжавшихся на грандиозные приемы, которые часто устраивал ее дядя.
        А в загородном дворце званые обеды проходили, как правило, в огромном баронском зале с галереей менестрелей, украшенной резной дубовой перегородкой, из-за которой удобно было наблюдать за происходящим, самой оставаясь, невидимой для гостей.
        Если в доме не было никого из посторонних, ей позволялось сидеть за одним столом с дядей и кузиной, правда, обычно они развлекались тем, что находили в ее поведении и манере держаться какой-нибудь изъян и зло и обидно высмеивали. Заканчивались такие трапезы очередной взбучкой. Поэтому Джемма предпочитала есть в утренней столовой, где она обычно писала вместо Ниобы ответы на письма многочисленных поклонников, надписывала приглашения на приемы и помогала секретарю сэра Эйлмера, всегда невероятно загруженному работой.
        И теперь, глядя на едва знакомого ей мужчину, который совершенно невероятным и неожиданным образом стал ее мужем, Джемма не могла не задуматься, что за жизнь ожидает ее в будущем и насколько она будет отличаться от того кошмара в доме ее дяди, выдержать который она была уже больше не в силах.
        Виконт закончил писать объявление в газету и торопливо поднялся из-за стола.
        - Сейчас я поеду в клуб и отдам его там посыльному, - сказал он. - А тебе лучше всего отправляться спать.
        Джемма покорно поднялась с кресла.
        - Может быть, - тихо и нерешительно сказала она, - кто-нибудь… покажет мне… где я буду спать.
        - Да, конечно. Это сделает экономка. Он протянул руку и дернул за висевший у дверей колокольчик.
        - А нельзя ли мне… если это не слишком сложно… что-нибудь поесть?
        - Ты голодна? - изумленно спросил виконт, как будто это было чем-то из ряда вон выходящим.
        - Я сегодня не завтракала.
        Джемма не стала объяснять, что ленч она тоже пропустила, так как плакала у себя в комнате после полученных побоев от боли и обиды.
        Лишь теперь она внезапно почувствовала, что у нее кончились последние силы, и решила, что это от голода, которого, впрочем, почти не ощущала.
        Дверь открылась.
        - Мисс… - начал было виконт, а затем тут же поправился:
        - Ее светлость хочет что-нибудь поесть, Кингстон, и пусть ваша жена покажет ей, где ее спальня.
        - Леди останется здесь? Совершенно естественно, что дворецкий удивился. И тем не менее Джемма подумала, что тон его был совершенно недопустимым.
        - Это моя жена, Кингстон, - объявил виконт с некоторым смущением, которое он изо всех сил пытался скрыть, - и ваша новая хозяйка!
        Проговорив это, он вышел из библиотеки, а дворецкий с открытым от изумления ртом остался стоять на месте, глядя ему вслед.
        Послышался звук захлопнувшейся двери. После этого дворецкий перевел взгляд на Джемму и поинтересовался, опять же без должной почтительности:
        - Я правильно расслышал слова его светлости? Он женился на вас? Джемма гордо подняла голову.
        - Вы ведь слышали, что сказал мой муж, - сухо ответила она, - а я буду признательна, если вы скажете экономке, чтобы она провела меня в мою спальню. И еще мне будет удобнее, если еду мне подадут туда же.
        - Ничего не знаю, - ответил дворецкий, - повар уже ушел, к тому же утром не было сделано распоряжений насчет каких-нибудь блюд.
        - Прошу прощения за хлопоты, - ответила Джемма, - но если больше ничего нет, то я буду благодарна даже за хлеб с сыром.
        - Уж и не знаю, кто их вам принесет. Наш повар не любит, когда кто-нибудь из нас прикасается к продуктам.
        Подобный ответ очень удивил Джемму. Она посмотрела на дворецкого более пристально и на этот раз заметила, что тот был пьян. Странно. Он явно не принадлежал к тому сорту слуг, каких нанял бы ее дядя. Удивительно, что виконт терпит подобного невежу.
        И тут Джемма вспомнила слова Ниобы по поводу виконта - она любила подчеркнуть, рассуждая о претендентах на ее руку, состояние их кошельков. Для Ниобы это было очень важно.
        - Мне нравится Валайент Окли, - задумчиво говорила Ниоба. - Он хорош собой, и мы с ним будем потрясающей парой - все так говорят! Но у него совершенно нет денег.
        - Почему тебя это беспокоит? - робко поинтересовалась как-то раз Джемма, воспользовавшись хорошим расположением духа своей кузины. - Ведь ты сама очень богата.
        - У меня нет никакого желания тратить все свое состояние на мужчину, каким бы красивым он ни был, - ответила Ниоба. - Да и потом, по словам папы, его родовое имение в чудовищном состоянии и нуждается в колоссальных капиталовложениях. Там нужны тысячи и тысячи.
        Джемма знала, насколько богат ее дядя и что у Ниобы собственное огромное состояние. Поэтому ее всегда удивляло, что ту волнуют подобные вопросы.
        - А вот у маркиза, - продолжала Ниоба, - дворец в превосходном состоянии.
        Папа говорит, что таким и должен быть дом настоящего аристократа.
        - Но маркиз уже старик, - неосторожно возразила Джемма, - и, на мой взгляд, он просто безобразен!
        - Когда ты его видела? - резко спросила Ниоба.
        - Вчера вечером, - ответила Джемма, - и, когда он вошел с улицы в холл, на лице его было какое-то отсутствующее выражение. Я уверена, что он просто глуп от природы либо выжил из ума от старости.
        - Ты ничего в этом не понимаешь, - отрезала Ниоба. - Он богатый, он маркиз, и разве имеет какое-то значение, что он не так молод и был уже один раз женат.
        - Его жена умерла? - поинтересовалась Джемма.
        - Разумеется, умерла, - проворчала кузина. - Разве я могла бы выйти за него замуж, если бы она была жива? Ах, скоро я стану маркизой!
        - Но… ведь он станет твоим мужем, - шепотом возразила Джемма. - Он будет… целовать тебя… и вы будете, вероятно, спать в одной постели.
        - Перестань, Джемма! Тебе не подобает говорить о таких интимных вещах! - воскликнула Ниоба.
        - До встречи с маркизом ты постоянно твердила, что любишь виконта.
        Голубые холодные глаза Ниобы, казалось, чуть-чуть потеплели.
        - Я и сейчас его люблю, - ответила она с легким вздохом, - и мне нравится, когда он меня целует. Но ведь маркиз более важная фигура, чем виконт…

«Не остается никаких сомнений, - подумала теперь Джемма, вспомнив свой разговор с кузиной, - что виконт беден. Поэтому-то у него такая плохая прислуга».
        Довольно неряшливая немолодая особа, никак не отвечавшая представлениям Джеммы о том, какой должна быть экономка в доме аристократа, ворча, проводила девушку в ее спальню и угрюмо заявила, что она может в ней расположиться, если хозяин и в самом деле на ней женился.
        - Я уверяю вас, что мы обвенчались сегодня днем, - ответила Джемма.
        - Тогда эта комната подходит вам как нельзя лучше и находится рядом с его спальней, так что располагайтесь в ней. Как я слышала, вы хотели что-нибудь поесть.
        - Я буду крайне признательна вам за любую еду, - сказала Джемма. - Я очень проголодалась.
        В конце концов она получила кусок холодной баранины, не слишком хорошо приготовленной, и три остывшие вареные картофелины. На подносе лежал также еще довольно свежий хлеб, кусок масла на тарелке, не слишком чистой, но Джемма так устала и была так голодна, что у нее не возникло желания проявлять излишнюю разборчивость.
        Она немного поела, утолив первый голод. Миссис Кингстон исчезла; больше никто из слуг не появился, чтобы унести поднос. Джемма выставила его за дверь, разделась и легла в постель.
        От ее внимания не ускользнуло, что простыни рваные и плохо выстиранные, а на воде, стоявшей в ее комнате в фарфоровом кувшине, образовался слой пыли.

«Во всяком случае, - думала она, осторожно устраиваясь в постели и стараясь не потревожить покрытую свежими рубцами спину, - дядя и Ниоба больше до меня не доберутся, а все остальное уже не имеет значения».

        Когда она спускалась наутро по лестнице, одетая все в то же платье, в каком приехала в Лондон, ей пришло в голову, что виконт уже завтракает и, возможно, сожалеет о своем опрометчивом поступке.
        Еще она невольно подумала, что, в сущности, ей не следовало поощрять его. Она не должна была позволять ему совершать роковую ошибку, так как знала, что им движет чувство мести.
        И в то же время Джемма прекрасно понимала, что, какими бы мотивами ни руководствовался виконт, женившись на ней, для нее это была невероятная удача. Хотя даже теперь ей было трудно оценить до конца все значение этого невероятного события.
        По крайней мере, ей больше не придется выслушивать дядины язвительные замечания; отныне она стала виконтессой Окли, и, что бы ни случилось в будущем, даже если виконт отвергнет ее и не пожелает больше видеть, у нее появилось имя, которым она может гордиться.
        Когда виконт только начинал ухаживать за Ниобой, она была в восторге не только от его внешности, но и от его титула.

«Фамилия Окли древняя и знатная, - десятки раз повторяла Ниоба. - Те надменные аристократки, которые никогда не приняли бы папу, поскольку он всего лишь простой дворянин и свое состояние заработал сам, а не получил по наследству, никогда не закроют двери своих домов перед виконтом Окли и его женой».
        И теперь Джемма испытывала нечто вроде благоговейного восторга оттого, что получила право носить имя виконта. В то же время она нервничала и гадала, в каком он сейчас настроении и как ее встретит после того, как остыл и все обдумал.
        Она на миг остановилась в растерянности, не зная, где находится столовая, - холл был пуст и спросить было не у кого; но затем она услышала какие-то голоса и направилась в ту сторону, откуда они раздавались.
        Виконт и в самом деле спустился вниз в прескверном расположении духа и с гудящей от выпитого накануне вечером кларета головой.
        На свете существовала одна вещь, которую он совершенно не выносил, - это последствия излишних возлияний. К тому же ему не хотелось потерять право участвовать в легком весе в стипль-чезе, поэтому он был весьма умерен в еде и никогда не позволял себе выпить лишнюю рюмку за обедом.
        Но накануне вечером, отправив объявление о своем бракосочетании в газету, он встретил в Уайт-клубе приятелей и немало удивил их на этот раз, выпив невероятное для себя количество кларета. Уже далеко за полночь, строя всевозможные предположения по поводу необычного поведения своего приятеля, веселая компания разъехалась по домам.
        Виконт решил, что не станет никому говорить о своей женитьбе до утра, пока в утренней газете не появится брачное объявление.
        Пусть это станет для всех сюрпризом, решил он и со злорадным удовлетворением подумал, что для Ниобы этот сюрприз окажется достаточно неприятным.
        Чем больше он думал о ее поведении, тем больше негодовал. Слова Джеммы подтвердили его самые худшие подозрения. Теперь он не сомневался, что коварная, расчетливая красавица и в самом деле держала его про запас - до тех пор, пока не убедилась окончательно, что Порткол уже у нее на крючке.
        И вот несчастный, отвергнутый виконт сидел в клубе, пил, прислушивался к разговорам завсегдатаев клуба, но, вопреки обыкновению, сам к ним не присоединялся. Наконец все постепенно заметили, что что-то не так, и принялись выспрашивать своего приятеля, что же, собственно, с ним случилось и чем вызвано его столь странное поведение.
        Когда же он ничего им не ответил, они понимающе переглянулись между собой, уже не сомневаясь, что красавец виконт получил отказ от Ниобы Баррингтон.
        И только его верный друг Фредди, сидевший рядом с ним, нашел в себе смелость задать вопрос, вертевшийся весь вечер на устах у всей компании.
        - Я знаю, Валайент, что ты ездил сегодня за город, - обронил он как бы невзначай. - Она тебе отказала?
        - У меня нет ни малейшего желания говорить сейчас на эту тему, друг мой, - сухо ответил виконт немного заплетающимся языком. - Завтра я расскажу тебе обо всем. Приезжай к завтраку. Возможно, ты будешь удивлен.
        - Непременно приеду, - ответил Фредди. - Извини, старина, если моя догадка оказалась верна, но не забывай, что она не единственная на свете богатая невеста.
        Он попытался вложить в свои слова как можно больше сочувствия, однако виконт лишь чертыхнулся еле слышно и покинул приятелей, не попрощавшись.
        Фредди удобно устроился в своей комфортабельной карете и, когда кучер подхлестнул лошадей, сказал сам себе: «Бедняга Валайент! Как он расстроился! Я так и думал, что Ниоба предпочтет титул маркизы. Какая женщина устояла бы против этого?»

        Виконт спустился в столовую и, заняв свое место за столом, приподнял крышку серебряного блюда, отчаянно нуждавшегося в чистке, чтобы посмотреть, что приготовил на завтрак повар. В эту минуту в дверях без объявления появился Фредди собственной персоной.
        - Доброе утро, Валайент, - сказал он, как почудилось виконту, излишне участливым тоном, каким заботливые родственники разговаривают с безнадежно больными людьми. - Надеюсь, сегодня твое настроение хоть немного улучшилось?
        - Говоря по правде, мне ужасно плохо, - пожаловался виконт, с грохотом опустив крышку на место.
        - Я ничуть не удивлен, - невозмутимо заметил Фредди. - Вчера ты выпил не меньше трех бутылок кларета!
        Виконт застонал и налил себе чашку черного кофе.
        Фредди небрежно развалился в мягком кресле и развернул только что купленную газету, которую держал до этого под мышкой.
        - Читал новости? - лениво спросил он. - Фермеры подняли шум по поводу конкуренции дешевого продовольствия, поступающего в страну.
        Он перевернул страницу, внезапно выпрямился и стал что-то лихорадочно читать и перечитывать, а после этого громко воскликнул:
        - Боже мой!
        Наступила тишина, когда он вновь перечитывал удивившие его строчки. Затем он воскликнул:
        - Она приняла твое предложение! Так почему же ты мне не сказал об этом? Ведь вчера ты уже все знал.
        Он посмотрел на газетную страницу, словно не веря своим глазам, и повторил:
        - Она приняла твое предложение! Однако газета ошиблась! Тут написано, что вы обвенчались!
        - Прочти мне вслух! - распорядился виконт.
        - Мне кажется странным, что они могли сделать подобную ошибку! - ответил Фредди. - Смотри-ка, вот что здесь написано: «Вчера состоялась церемония бракосочетания пятого виконта Окли из Окли-Холл, Хартфордшир, и мисс Баррингтон».
        - Все абсолютно точно! - мрачно подтвердил виконт.
        Фредди удивленно воззрился на него, но не успел он потребовать объяснения от своего приятеля, как дверь отворилась и в столовую вошла Джемма.
        Фредди повернул голову и посмотрел на нее. Затем, когда он поднялся с кресла, виконт произнес:
        - Доброе утро, Джемма. Позволь представить моего друга Фредерика Хинлипа. Фредди, это моя жена, до замужества Джемма Баррингтон!
        На мгновение Фредди совершенно онемел. Он молча стоял, переводя взгляд то на виконта, то на его молодую супругу.
        Впервые за все утро сумрачный взор виконта просветлел, в его глазах появился озорной огонек, а на губах мелькнула недобрая, циничная усмешка.
        - Прошу прощения за опоздание, - извинилась Джемма, - но я проспала. Признаться, я давно не могла себе позволить такое.
        - Спешить некуда, - ответил виконт. - Еду себе ты можешь взять на буфете, только она, увы, не очень вкусно приготовлена.
        - Это не важно. Я слишком голодна, чтобы привередничать, - с улыбкой ответила Джемма.
        Виконт соизволил изобразить на лице некоторое смущение.
        - Что же, вчера Кингстон так ничего и не принес тебе поесть?
        - Нет, он кое-что принес, что сумел найти, но сказал, что повар уже ушел. Фредди наконец-то обрел дар речи.
        - Это что, какая-то шутка? - неуверенно поинтересовался он, все еще не понимая, как ему себя вести.
        - Конечно, нет! - ответил виконт. - Фредди, если хочешь, я скажу тебе правду, но только пусть все останется строго между нами. Ты больше никому не рассказывай. Ниоба предпочла Порткола, а у ее кузины Джеммы появилось нестерпимое желание, за которое я не могу ее осудить, - распрощаться с гостеприимным кровом ее дядюшки.
        Фредди взглянул на приятеля проницательным взором:
        - И ты решил отомстить таким образом Ниобе?
        - Я всегда говорил, что ты все понимаешь с полуслова, друг мой, - заметил виконт. - И на этот раз ты совершенно прав. Именно это я и сделал! Так что сейчас только остается гадать, сколько времени потребуется на то, чтобы сплетники из клуба выяснили, что мисс Баррингтон, на которой я женился, вовсе не та самая, а другая.
        - Оказывается, ты способен на весьма странные поступки, Валайент.
        С чуть заметным скепсисом Фредди взглянул на Джемму, которая в этот момент возвращалась к столу с тарелкой, на которой лежали два вареных яйца и несколько ломтиков бекона.
        И снова он приподнялся с кресла, когда она занимала свое место за столом.
        Когда же она ответила ему робкой улыбкой, он сказал себе, что она довольно привлекательна и даже могла бы показаться хорошенькой, если бы он не видел ее кузину.
        Вслух же он произнес:
        - Итак, вы поженились. Разумеется, я должен поздравить вас обоих. И что же вы теперь намерены делать, дорогие мои друзья?
        - Как - что делать? - удивился виконт. - А что мы должны вообще делать?
        - Как раз в эту минуту я с удивлением поймал себя на мысли о том, - произнес Фредди, - что ни разу не имел удовольствия встречаться до сей поры с ее милостью.
        - Мне не позволялось присутствовать на тех приемах, на которые вы бывали приглашены, - ответила Джемма. - Видите ли, мистер Хинлип, я была всего лишь бедной родственницей в доме дяди Эйлмера.
        - Бедной родственницей? - повторил Фредди.
        - Очень бедной, - подтвердила Джемма. - Все мое состояние, как известно милорду, - это две гинеи!
        Фредди приподнял в изумлении брови, но промолчал.
        - Об этом тоже должен знать только ты, и больше ни одна живая душа, - сказал виконт. - Дело в том, что Джемма убежала из дома и направлялась в Лондон, никого там не зная и располагая именно такой суммой.
        - Боже мой! - воскликнул Фредди. - Ты определенно по своей натуре благородный рыцарь, Валайент, какими бы мотивами ни руководствовался при столь скоропалительной женитьбе. - - Я очень благодарна вам, милорд, - сказала Джемма, - но только боюсь, что утром вы уже пожалели о своей доброте.
        Произнося эти слова, она поглядела через стол на виконта, и, когда их глаза встретились, у нее появилось ощущение, словно он видит ее в первый раз.
        - Да полно, Джемма, - ответил виконт после некоторой заминки. - Теперь ты должна называть меня по имени, без церемоний. Иначе что подумают все вокруг?
        - Хорошо, Валайент, я постараюсь называть тебя так, - сделав над собой мучительное усилие, еле слышно произнесла девушка.
        А Фредди сказал, словно до его сознания наконец-то дошло, что люди, с которыми он беседовал все это время, женаты:
        - Вероятно, вам не терпится остаться вдвоем? Как я предполагаю, Валайент, ты, вероятно, не поедешь со мной сегодня на состязания по боксу в Хампстед-Хит, не так ли?
        - О чем ты говоришь? Разумеется, я непременно поеду! - быстро ответил виконт. - Не сомневаюсь, что победу одержит сержант Дженкинс, наш любимец. Я собираюсь поставить на него!
        Фредди перевел взгляд с виконта на Джемму:
        - А что скажет миледи?
        - Ах, пожалуйста, возьмите и меня! - попросила она. - Мне очень хочется побывать на таких состязаниях. Я давно об этом мечтала!
        - Леди никогда не посещают бокс, - категорическим тоном возразил виконт.
        - Но ведь я не… - начала было Джемма, но тут же поспешно поправилась. - Впрочем, верно… теперь я леди. Все никак не могу к этому привыкнуть.
        - Определенно, для вас было бы ошибкой начинать свое появление в обществе именно с состязаний по боксу, - заметил Фредди.
        Он посмотрел на молчавшего виконта и сказал:
        - Ты ведь понимаешь, Валайент, как теперь всем не терпится поглядеть на твою жену. Могу себе представить, сколько сейчас ходит толков и предположений по поводу того, как тебе удалось обскакать на финише Порткола. Когда же все узнают, что ты женился не на Ниобе Баррингтон, они вообще сойдут с ума от любопытства.
        - Конечно же, всем будет любопытно узнать, что произошло, и это замечательно, - заметил виконт. - Ничто не вызовет такой досады у Ниобы, как этот всеобщий интерес к моей новой избраннице.
        - Это верно, - подтвердила Джемма, - и она станет очень… злиться. - Помолчав, она нерешительно добавила:
        - А можно мне вас попросить… об одной вещи?
        - Да, разумеется, - ответил виконт.
        - Просто дело в том, - замялась она, и ее щеки залились густой краской, - что я убежала из дома дяди… вот так, как была… и ничего с собой не взяла.
        - Ничего?! - воскликнул Фредди.
        - Видите ли, все получилось так неожиданно… После того как дядя Эйлмер меня избил, я спустилась по лестнице в холл и, хотя до этого я и подумывала о побеге, именно в тот миг вдруг отчетливо поняла, что больше не выдержу в этом доме… ни дня, ни минуты…
        - Вы сказали, что сэр Эйлмер вас избил? Это просто невероятно! - воскликнул Фредди.
        - То же самое сказал и… Валайент, - смущенно ответила Джемма, - Я знала, что он мне просто не поверил… но поглядите сами!
        С этими словами она повернулась к ним спиной. Поскольку платье, принадлежавшее прежде Ниобе, было ей велико и вырез на спине получился глубже обычного, оба приятеля увидели на ее белой коже несколько широких багровых рубцов.
        Не веря своим глазам, они молча уставились на эти следы, затем переглянулись, л а Джемма снова повернулась к ним лицом, и тихо сказала:
        - Там, ниже, все еще хуже, но теперь вы убедились, что я ничего не преувеличиваю и не наговариваю на своего дядю Эйлмера.
        - Это самая отвратительная вещь, какую мне доводилось слышать! - сердито воскликнул Фредди. - Этот человек просто чудовище и свинья в одном лице!
        - Мне он всегда не был симпатичен и казался человеком не нашего круга, - добавил виконт. - Но я и представить себе никогда не мог, что это за мерзавец. Как можно так жестоко обращаться с совсем юной, беззащитной девушкой!
        Говоря это, он думал, что Джемма выглядит почти как ребенок. И в самом деле, она была настолько миниатюрной, что вполне могла сойти за девочку-подростка.
        Одновременно ему пришло в голову, что его могут обвинить в противозаконных действиях - женитьбе на несовершеннолетней девице без согласия ее опекуна.
        Однако он тут же успокоил себя тем, что сэр Эйлмер ни за что не захочет публичной огласки своего отвратительного поведения по отношению к зависящей от него юной родственнице. Ведь если об этом узнают в аристократических кругах Лондона, все будут, несомненно, шокированы, и перед этим грубияном закроются двери всех самых знатных домов. А его честолюбивые планы в отношении выгодного замужества Ниобы потерпят сокрушительный крах.
        - Я подумал, - произнес Фредди после затянувшейся паузы, - что поскольку миледи…
        - Ах, Фредди, ради бога, зови ее просто Джемма! - перебил его виконт. - А то я каждый раз вздрагиваю, думая, что ты говоришь о моей матери! Думаю, Джемма не станет возражать, если вы оставите эти церемонии.
        - Конечно, - смущенно ответила девушка, густо покраснев. Ей было удивительно и странно, что она внезапно оказалась накоротке с двумя такими блестящими джентльменами.
        - Что ж, ладно; так вот, поскольку Джемме все равно нужно покупать одежду, она должна приобрести самые роскошные наряды. Чтобы, глядя на нее, ни у кого не возникло недоумения по поводу того, что ты предпочел ее Ниобе.
        И виконт и Джемма сразу же поняли, что со свойственным ему тактом пытался сказать Фредди, стараясь не оскорбить самолюбие своей новой знакомой.
        - Неужели я и вправду смогу получить несколько новых платьев, достаточно красивых и сшитых на меня? - не веря своей удаче, спросила она. - А то за последние два года мне приходилось довольствоваться обносками Ниобы, и, как бы ни пыталась я их переделать на свою фигуру, все равно они выглядели на мне просто отвратительно. К тому же у меня темные волосы, а еще мама мне всегда говорила, что мне не идут пастельные тона.
        - Что ж, поезжай и купи себе столько платьев, сколько захочешь, - заявил виконт, - и лучше всего сделай это у мадам Берты. Все равно я уже и без того задолжал бедняжке немалую сумму!
        - Вы должны мадам Берте деньги, милорд! - изумленно воскликнула Джемма. - Ой, то есть Валайент!
        Но уже в следующее мгновение изумление на ее юном лице сменилось лукавой улыбкой.
        - Ну конечно же! Какая я глупая! Я не сразу догадалась, каким образом ты мог задолжать модной портнихе! Ты, верно, покупал там наряды для своих вертихвосток, за которыми ухлестывал.
        - Боже мой! Леди не должны произносить таких слов и вообще говорить на эту тему! - резко заметил виконт.
        В его тоне прозвучало удивленное негодование, отразившееся также и на лице Фредди. Джемма вспыхнула.
        - Прошу прощения, - быстро спохватилась она. - Я что-то сказала не правильно?
        - Ты еще спрашиваешь! - воскликнул виконт. - Настоящая леди не должна даже знать такие вульгарные слова, не говоря уже о том, чтобы произносить их вслух. Что это такое - «ухлестывать», «вертихвостка»? Так говорят простолюдины. Мне просто не верится, что твой дядя…
        - Нет, эти слова я слышала вовсе не от дяди, - с растерянным видом начала оправдываться Джемма, - а от нашего дальнего кузена, Оливера Баррингтона.
        - Весьма неприятный тип этот Оливер Баррингтон! - заметил Фредди. - Я не мог его терпеть еще в те годы, когда мы вместе учились в школе.
        - Я полностью с тобой согласен, - заметил виконт и, обратившись к девушке, добавил:
        - Так что советую тебе, милая моя, выбросить из головы все, что он там тебе наговорил!
        - Нет, что вы, он говорил это не мне! - воскликнула Джемма. - Просто люди обычно думают, что их слуги глухие и немые, и оттого высказываются в их присутствии довольно откровенно. Вот и бедные родственники относятся к той же категории, что и слуги.
        Фредди хмыкнул, качая головой, затем заметил:
        - Постарайся как можно скорее позабыть о том, что ты бедная родственница. Это никоим образом не годится для супруги Валайента. Ты племянница сэра Эйлмера. И как это для тебя ни прискорбно, ты должна делать вид, что гордишься этим. Тебе нужно гордо держать голову и заставить всех поверить, что за вашим поспешным браком кроется какой-то особый расчет Валайента и что он неспроста выбрал именно тебя из миллиона прочих девушек.
        Джемма посмотрела на него широко раскрытыми глазами и тихо спросила:
        - Вы… и в самом деле считаете, милорд… то есть Фредди, что я сумею… так себя вести?
        - Тебе придется это сделать, - заявил Фредди. - Раз уж Валайент ввязался в эту… игру.
        В последний момент он заменил слово «глупость», уже готовое сорваться с его языка, на более дипломатичное выражение.
        - Ему сейчас крайне важно, чтобы никто в Лондоне не заподозрил, что Порт-кол, а вместе с ним и Ниоба жестоко посмеялись над ним.
        - Нет, нет! Конечно, нет! Я понимаю! - горячо заверила своих собеседников Джемма. - Вероятно, было бы лучше… если бы я сейчас исчезла куда-нибудь.
        Она нервно вздохнула и добавила, едва не плача:
        - Теперь я вижу, что… с моей стороны было ошибкой соглашаться на этот брак… Но тогда это показалось мне таким замечательным… принять от вас… помощь в тот момент, когда я была почти в отчаянии.
        - Я рад, что сумел тебе помочь, - сказал виконт решительным тоном, как будто хотел убедить в этом самого себя.
        И Фредди прав - нам придется сохранять хорошую мину при плохой игре, а не поджимать трусливо хвост, словно побитая собака.
        - Вот это говорит настоящий боец! - одобрительно заявил Фредди. - Ну, а теперь вернемся к Джемме.
        Он устремил на нее пристальный взгляд, и она поняла, что он изучает и оценивает ее внешность.
        - Я постараюсь сделать все, как вы мне скажете, - смущенно пробормотала она, - хотя и уверена, что все равно не смогу сравниться с Ниобой.
        - Помнится, я как-то раз спросил у своей матери, - произнес Фредди, - кого она больше любит, моего брата или меня.
        Вместо ответа она сорвала в саду два цветка - розу и лилию - и протянула мне. «Как ты думаешь, какой из этих цветов красивее?»- задала она мне вопрос. Я растерялся:
«Не знаю, мама, они оба красивые, только каждый по-своему», - ответил я. «Вот именно! - улыбнулась она. - Их просто нельзя сравнивать друг с другом. Можно лишь любоваться обоими. Вот так и вы с Чарли. Вы настолько разные, а я люблю вас обоих, ведь вы мои сыновья. И здесь не может быть вопроса о том, кто из вас у меня на первом месте, а кто на втором. Вы оба мне одинаково дороги».
        - Какой замечательный ответ! - восхитилась Джемма. - Я запомню его на тот случай, когда у меня появятся собственные дети и зададут мне подобный вопрос.
        Затем, словно осознав, что она только что сказала, девушка смутилась и поспешно добавила:
        - Я буду стараться изо всех сил, и, возможно, если у меня будут красивые платья и модная прическа, то милорду… ой!.. Валайенту не придется за меня краснеть.
        - У меня нет ни малейшего сомнения в этом. Наоборот, я уверен, что буду гордиться тобой, Джемма, - возразил виконт, и вновь в его голосе не прозвучало особой убежденности.
        Все замолчали, и через некоторое время Джемма сказала:
        - Тогда… прошу вас… помогите мне выбрать подходящие платья. Мне кажется, что сама я… не справлюсь с такой непривычной задачей.
        Виконт казался удивленным, а Фредди засмеялся и не без ехидства заметил:
        - Почему бы и нет, Валайент? У тебя хороший вкус и большой опыт, и, уж конечно, ты знаешь толк в женских нарядах. В прошлом мне не раз приходилось в этом убеждаться.
        - Помолчи! - поспешно сказал виконт. - Ты еще хуже, чем Оливер Баррингтон!
        - Надеюсь, что нет, - возразил Фредди, - но хочу признаться, что мои сестры, когда хотят сразить всех наповал, нередко первым делом советуются со мной, какое из платьев им больше к лицу, а уж после этого покупают то или другое.
        - Что ж, решено, - бодрым тоном заявил виконт, - мы едем вместе с Джеммой к мадам Берте покупать наряды.
        - Только в своем нынешнем виде она не может никуда ехать, - поспешно вмешался Фредди.
        - Почему? - удивился виконт.
        - Потому что уже через полчаса после нашего появления у мадам Берты, - ответил Фредди, - весь Лондон будет знать, что твоя молодая жена - извини меня, Джемма, - вовсе тебе не пара.
        Джемма прекрасно поняла, что он имел в виду. Ее единственное платье выглядело не лучшим образом. Оно не только плохо на ней сидело, поскольку, несмотря на все ее старания подогнать его по фигуре, было по-прежнему велико, но и его бледно-голубой цвет - «любовь-в-тумане», который восхитительно шел Ниобе, - буквально убивал Джемму.
        К тому же ее пышные волосы непокорными прядями выбивались из небрежно заколотого пучка, придавая ей несколько неопрятный вид.
        У девушки никогда не оставалось времени, чтобы как следует причесаться, да ей и не хотелось лишний раз раздражать Ниобу, которой, конечно, не понравилось, если бы бедная родственница щеголяла модной прической.
        И вот теперь Джемма стала перед двумя изысканно одетыми джентльменами, мучительно сознавая, что выглядит в их глазах растрепанной и неряшливой.
        - Мы поступим следующим образом, - решительно заявил Фредди. - Отправим мою карету со слугой на Бонд-стрит, чтобы он привез сюда мадам Берту с несколькими платьями, а из них Джемма выберет себе такое, которое сразу же сможет надеть. И уж потом отправимся за покупками в город. Если ты не хочешь выступить в роли создателя примадонны, Валайент, то этим займусь я сам!
        Джемма радостно захлопала в ладоши.
        - Ах, это было бы просто замечательно… замечательно! - воскликнула она. - Но как же быть с боксом?
        - Состязания начнутся не раньше двух часов, - ответил Фредди. - И до Уимблдона нам ехать не больше чем три четверти часа, а к этому времени мы уже успеем приобрести достаточно тряпок.
        Джемма поняла, что приятель виконта говорит все это с легкой насмешкой.
        И все-таки, несмотря ни на что, она чувствовала себя почти счастливой, когда два часа спустя отправилась вместе с виконтом и Фредди на Бонд-стрит, наряженная в землянично-розовое муслиновое платье, отделанное кружевом, и модную шляпку того же цвета с вышитыми на ней розовыми цветочками.
        Они посетили магазин мадам Берты, чтобы поглядеть на другие платья, которые она не привозила на Беркли-сквер, но не обошли вниманием и некоторых других портних, у которых обычно приобретали одежду виконт или Фредди.
        Джемма была представлена им как новая виконтесса, и все они улыбались и не знали, как ей угодить, и, когда без четверти час Фредди объявил, что им пора отвезти Джемму на Беркли-сквер и отправляться в Уимблдон, она с замиранием сердца подумала, что, вероятно, еще ни одна девушка, разве что в сказке, не могла получить столько красивых нарядов за такое короткое время.
        Когда они вернулись в дом виконта, Фредди сказал:
        - Джемма, тебе захочется, вероятно, приобрести еще массу прочих вещей, всякие там зонтики, обувь, перчатки и прочее. Ты можешь отправиться за всем этим самостоятельно сегодня же. Но только не одна, а с кем-нибудь.
        - Кого же я могу взять с собой? - удивленно спросила Джемма.
        - Вероятно, с ней может поехать кто-нибудь из твоих служанок? - спросил виконта Фредди.
        - Я бы взяла с собой девушку, которая сегодня меня разбудила, - быстро предложила Джемма. - Она показалась мне очень симпатичной.
        - Что ж, я не возражаю, - произнес виконт равнодушно.
        - Спасибо вам… огромное спасибо за то, что вы позволили мне купить столько красивых вещей, - поблагодарила Джемма виконта и Фредди. - Я никогда и не думала… даже и мечтать не смела, что у меня появятся такие красивые и модные платья!
        - Я уверен, что ты будешь неплохо в них выглядеть, - изрек виконт таким же безразличным тоном, и его друг заметил разочарование, промелькнувшее в глазах девушки.
        - Сейчас я тебе скажу, как нам следует поступить, Валайент, - сказал он. - Думаю, что всем нам захочется после конца состязаний как-то развлечься, так почему бы нам не пообедать сегодня у тебя? Я не сомневаюсь, что, если ты пригласишь к себе кое-кого из наших друзей, они будут в восторге от возможности первыми познакомиться с твоей молодой женой.
        - Ладно, - согласился виконт и обратился к Джемме:
        - Передай Кингстону, что сегодня к обеду будет по крайней мере человек десять. Я надеюсь, повар приготовит что-нибудь более или менее съедобное.
        - Хорошо, я передам, - кивнула девушка.
        Она уже сошла с фаэтона, опираясь на руку Фредди, поскольку виконт правил лошадьми и не мог отпустить вожжи.
        - Надень свое самое эффектное платье, Джемма, - тихо сказал Фредди, - и запомни, что ты непременно должна произвести неизгладимое впечатление на друзей Валайента. Это крайне необходимо.
        - Я не забуду, - слегка нервничая, ответила Джемма.
        Фредди сжал ей на прощанье руку и снова вернулся в фаэтон.
        Когда они немного отъехали от дома, он обернулся и увидел ее стоящую на верхней ступеньке, такую юную, стройную и изящную, хотя и довольно растерянную. Тогда он помахал ей рукой, а она махнула ему в ответ.
        - Знаешь, Валайент, - заметил он, поворачиваясь к другу, - все-таки тебе чертовски везет!

        Глава 3

        Когда фаэтон свернул в одну из улиц, примыкавших к площади, и окончательно исчез из виду, Джемма вернулась в дом. В эту минуту в холл вбежал Хокинс, слуга виконта.
        Это был невысокий, жилистый человек; его поведение и речь выдавали в нем бывшего солдата; когда-то, во времена военных походов, он служил у виконта денщиком, да так при нем и остался.
        - А где милорд? Он уже уехал? - с беспокойством спросил он у Джеммы.
        - Да, он и мистер Хинлип отправились на состязания по боксу в Уимблдон, - ответила Джемма.
        С Хокинсом она уже успела познакомиться накануне вечером, перед тем как миссис Кингстон отправилась с недовольной физиономией показывать ей спальню.
        Хокинс явно огорчился и пробормотал себе что-то под нос, тогда Джемма вежливо поинтересовалась:
        - Что-нибудь случилось?
        - Да, миледи, совершенно верно, случилось, - ответил с тяжелым вздохом слуга, - и я просто ума не приложу, что мне теперь делать. Такая незадача!
        - Быть может, я смогу вам как-нибудь помочь? - предложила Джемма.
        Тут ей показалось, что Хокинс немного смутился.
        - Ну, дело в том, миледи, что наша прислуга заявила о том, что увольняется. Дворецкий Кингстон вместе со своей женой, нашей экономкой.
        - Они уходят?! - изумленно воскликнула Джемма. - Но почему?
        Наступила пауза, после чего Хокинс, помявшись, с неловким видом пояснил:
        - Им не понравилось, миледи, что наш хозяин женился.
        Джемма испуганно ойкнула и растерянно пробормотала:
        - Ax, Хокинс, я вовсе не хотела причинять виконту неприятности.
        И в то же самое время она подумала про пыль в гостиной, про ужасное состояние простыней и про отвратительную еду, которую она ела вечером и сегодня утром. У нее даже промелькнула мысль, что уход Кингстонов не окажется серьезной катастрофой для домашнего хозяйства виконта.
        Впрочем, она не знала, что скажет по этому поводу виконт, и торопливо предложила:
        - Пожалуй, я пойду и поговорю с ними. Уверена: если я им скажу, что не стану ни во что вмешиваться, они согласятся остаться. Покажите мне дорогу на кухню, пожалуйста!
        - Конечно, миледи, - как-то неохотно согласился Хокинс.
        Внезапно у нее возникло ощущение, что старый солдат такого же невысокого мнения о чете Кингстонов, что и она сама, и очень сомневается, так ли уж они необходимы здесь.
        Они прошли по коридору и спустились на нижний этаж по лестнице, отчаянно нуждавшейся в уборке, как, впрочем, и все остальные помещения в доме.
        Каменные плитки, которыми был выстлан пол в этой части дома, явно не выскребались целыми месяцами.
        Когда они проходили мимо кладовой, Джемма заглянула туда, и ее взгляд упал на какой-то блестящий предмет, торчавший из кожаной сумки.
        Она остановилась, а в это время из-за дверцы большого шкафа вынырнул Кингстон, в руке у него блестел серебряный канделябр.
        Джемма решительно направилась к нему.
        - Как я поняла, Кингстон, - произнесла она как можно более строгим тоном, хотя внутри у нее все сжималось от страха, - вы и ваша жена не намерены больше служить в доме его милости.
        Тут она заметила, что Кингстон вздрогнул и торопливо положил канделябр назад в сейф. Затем, повернувшись к ней лицом, он угрюмо ответил:
        - Мы вообще-то устраивались на службу к неженатому джентльмену.
        - Я вполне понимаю ваше недовольство, - сказала Джемма, - но ведь по существующим правилам вы не должны уходить сразу. Нужно отработать положенный срок после вашего объявления об уходе.
        - Нет, мы уходим немедленно! - проскрипел Кингстон. - И хотели бы получить причитающееся нам жалованье.
        Джемма снова бросила взгляд на кожаную сумку и поняла, что блеск, привлекший ее взгляд, исходил от серебряного канделябра, парного тому, который дворецкий только что доставал из шкафа.
        - Как я понимаю, вы положили канделябр в сумку, чтобы отнести его в починку. Но раз вы уходите, я сама о нем позабочусь. Пожалуйста, поставьте его на место.
        На минуту в кладовой воцарилось напряженное молчание, и Джемма даже подумала, что Кингстон собирается ответить ей какой-нибудь дерзостью. Тут в кладовую вошел Хокинс, остававшийся до сих пор в коридоре, и бывший дворецкий капитулировал.
        - Это верно, миледи. Я собирался было отдать его в починку, - пробурчал он, - но теперь решил, что вы все равно найдете к чему придраться и без них, так что разбирайтесь тут сами.
        - Эй, приятель, попридержи-ка свой язык, - резко произнес Хокинс, - и обращайся к ее милости уважительно!
        Кингстон потерпел поражение, и понимал это.
        Он достал из сумки канделябр, и Джемма заметила на ее дне еще несколько изящных серебряных конфетниц.
        Она ничего не сказала, только проследила за тем, чтобы все вернулось назад на полки шкафа, после чего Хокинс захлопнул дверцу, запер ее и вручил ей ключ.
        - Благодарю вас, Хокинс, - с искренней признательностью сказала она.
        Он понял, что она благодарит его не только за ключ, но и за поддержку. Выйдя из кладовой, Джемма услышала, как старый солдат сказал Кингстону:
        - А теперь убирайтесь из дома подобру-поздорову, или я заявлю на вас в маги - , страт.
        Бывший дворецкий ответил ему грубой бранью. Джемма сделала вид, что ничего не слышала, и торопливо направилась дальше по коридору.
        Хокинс догнал ее, когда Джемма уже подходила к двери кухни.
        Миссис Кингстон находилась там, уже одетая в чепец и шаль. На кухонном столе рядом с остатками еды высилась горка свертков разной величины.
        При виде новой хозяйки лицо ее исказилось от злобы, и она уже открыла рот, явно намереваясь сказать какую-то грубость, но Хокинс опередил ее:
        - Ну-ка, радость моя, я не выпущу тебя отсюда, пока ты не развернешь эти свертки и не покажешь ее светлости, что там у тебя припрятано. Мы уже схватили за руку твоего муженька и заставили вернуть на место серебряные подсвечники.
        Миссис Кингстон открыла от изумления рот, и Хокинс продолжал:
        - Тебе ведь известно не хуже, чем мне, что полагается за воровство на сумму больше чем шиллинг, - виселица или высылка в колонии!
        Миссис Кингстон издала отчаянный вопль и, подхватив плетеную корзинку, в которой, вероятно, лежали ее платья, стремглав выскочила за дверь и побежала по коридору, прежде чем он смог что-либо добавить.
        Вскоре до кухни донеслись ее пронзительные крики - она звала мужа. Через несколько мгновений раздался звук захлопнувшейся двери черного хода, и после этого наступила тишина.
        - Ну, вот они и ушли! - воскликнул Хокинс. - И если вы спросите мое мнение, миледи, то я вам скажу - дурную траву с поля вон! Невелика потеря для нашего дома, что там кривить душой!
        - Да я и сама так подумала, - ответила Джемма, - только вот мне не хотелось бы расстраивать его милость.
        - Эти Кингстоны пили его вино, а половину денег, которые выдавались им на продукты, они делили с поваром.
        - А где же повар? - поинтересовалась Джемма.
        - Ушел еще час назад, - ответил Хокинс. - Испугался, что вы обнаружите теперь все его махинации.
        - Почему же вы не говорили его светлости, что они его обманывают? - удивилась Джемма.
        Хокинс немного помолчал и смущенно ответил:
        - Да вот в чем дело, миледи. В армии мы привыкли не совать нос не в свое дело. Если бы мой хозяин спросил меня, то я бы сказал ему всю правду, а так ведь все шло своим чередом, и я счел за лучшее не поднимать смуту.
        - Я вас могу понять, - согласилась с ним Джемма. - Ну а теперь давайте-ка посмотрим, что они намеревались унести с собой.
        В свертках оказались разные мелкие предметы, которые собрали по всему дому нечистые на руку супруги. Здесь были и ценные вещи, и обычные безделушки, но Джемма была рада, что им с Хокинсом удалось спасти их от вороватых Кингстонов.
        И лишь когда она все рассмотрела и сложила на поднос, чтобы вернуть на свои прежние места, Джемма внезапно вспомнила про распоряжение виконта.
        - Ах, Хокинс, что же нам делать? - испуганно воскликнула она. - Милорд сказал, что сегодня пригласит на обед по меньшей мере человек десять своих друзей.
        - Сомневаюсь, чтобы нам удалось нанять через бюро какую-нибудь прислугу за такое короткое время, - с сомнением покачал головой Хокинс.
        Джемма подумала несколько минут, а затем произнесла решительным тоном:
        - Тогда я вам скажу, как мы поступим…

        Виконт возвращался домой из Уимблдона в прекрасном расположении духа. Он не только получил удовольствие от состязаний, где его фаворит, сержант Дженкинс, хорошенько отделал за двадцать шесть раундов своего противника, бомбардира, но еще и забавлялся не без доли цинизма, получая поздравления от своих друзей и знакомых.
        Про себя он только усмехался и, оценивая степень искренности каждого, прикидывал, думают ли они только о красоте Ниобы или также о ее огромном приданом.
        Общее мнение было единодушным: виконт проявил необычайную ловкость и добился великолепного выигрыша, так Что теперь ему можно только позавидовать.
        После окончания матча он не смог бы править лошадьми Фредди, если бы пил после каждого тоста, провозглашенного кем-нибудь из его приятелей за его будущее счастье, и вообще пил бы со всеми, кто желал его поздравить.
        Правда, поскольку Фредди всегда признавал, что виконт в любом состоянии управляется с лошадьми много лучше его самого, он предпочел бы все равно доверить вожжи другу, чем выслушивать от него ехидные замечания по поводу своей неуклюжести.
        Впрочем, виконт был почти трезв, и его опьяняла лишь мысль о том, что ему удался затеянный обман. Он чувствовал себя окрыленным, словно озорник мальчишка, укравший у соседа-фермера самые вкусные яблоки и не пойманный на воровстве.
        - Ну и как долго ты намерен продолжать этот фарс? - небрежно поинтересовался Фредди, когда они возвращались в Лондон.
        - До тех пор, пока все не узнают правду, - ответил с усмешкой виконт.
        - Представляю, как все разозлятся на тебя за то, что ты их провел.
        - А что они смогут сказать? - невинным тоном возразил виконт. - Я женился на мисс Баррингтон. И ни минуты не лгал и не утверждал, что ее имя Ниоба. А если честно, то больше всего мне хочется сейчас превратиться в муху и полететь во дворец сэра Эйлмера. Я просто сгораю от любопытства! Интересно, что сейчас говорят про последние новости он и его коварная дочка?
        - Да… друг мой! Ты становишься жестоким на старости лет.
        - Она сыграла со мной грязную шутку, заставив надеяться и в результате оставив на бобах, и заслужила небольшую месть с моей стороны, - запальчиво заявил виконт.
        - Что ж, я склонен с тобой согласиться, - ответил Фредди. - И в то же время я невольно чувствую, что ты идешь по очень тонкому льду.
        Виконт долго молчал. Потом сказал:
        - Вот посмотрим, как пройдет сегодняшний вечер. Ты хотя бы понял, друг мой, каких чудовищ я пригласил к себе сегодня на обед?
        - Да, честно говоря, меня немного удивил твой выбор.
        - Олвенли самый большой сплетник в Лондоне, - сказал виконт, - и, если он одобрит Джемму, в остальных можно не сомневаться. А Честнем - дамский угодник; я ни разу не видел, чтобы он остался равнодушен хотя бы к одному хорошенькому личику.
        Фредди ничего не ответил, и через некоторое время виконт продолжил:
        - Я знаю, о чем ты подумал, но дело в том, что Честнем к тому же терпеть не может Ниобу.
        - Отчего же?
        - Вероятно, она ухитрилась как-то уязвить его самолюбие прежде, чем до нее дошло, какая это важная персона. И впоследствии, как она ни заманивала его в свои сети, он остался непреклонен.
        - Весьма на нее похоже, - произнес Фредди. - Если хочешь знать мое мнение, дружище, то чем больше я слышу про Ниобу и ее папашу, тем больше убеждаюсь, что вместо того, чтобы думать о мести, ты должен радоваться и благодарить судьбу за то, что благополучно от них отделался.
        - Мы по-разному смотрим на одни и те же вещи, - мрачно изрек виконт.
        Фредди замолчал и больше не промолвил ни единого слова до самого дома.
        В свой дом на Беркли-сквер виконт вернулся довольно поздно: он не смог удержаться от искушения и уговорил Фредди заглянуть на несколько минут в Уайт-клуб, просто чтобы послушать, что говорят завсегдатаи о его женитьбе.
        Кое с кем из них он уже виделся на матче по боксу. Остальные, просплетничавшие весь день, сидя в удобных кожаных креслах, тоже могли многое сказать по этому поводу.
        И только когда Фредди выразительно достал из кармашка свои часы и посмотрел на циферблат, виконт наконец-то оторвался от разговоров и поспешил домой.
        - Остается только молить Всевышнего, чтобы мой повар не осрамился и постарался приготовить что-нибудь съедобное, - пробормотал он, останавливая лошадей возле своего парадного входа.
        - Вероятно, тебе следовало бы хоть чуточку подождать, пока Джемма не освоится со своей ролью хозяйки дома, - заметил его друг.
        - Джемма? Сомневаюсь, что она вообще имеет хотя бы малейшее представление о том, как вести дом, - небрежно ответил виконт. - Да и вообще, тогда это будет слишком поздно.
        Оба знали, что он имеет в виду, и Фредди только усмехнулся в ответ и посоветовал приятелю:
        - Ладно, ты, самое главное, позаботься о том, чтобы вина было достаточно. Вино прикроет все прочие огрехи твоего нерадивого повара.
        С этими словами Фредди взял вожжи из рук виконта, а тот легко взбежал по ступенькам и через мгновение обнаружил, что у дверей его встречает не Кингстон, а Хокинс.
        - Ладно, старина, - с улыбкой сказал виконт, - сам знаю, что опаздываю. Надеюсь, что ты обо всем побеспокоился, как обычно?
        Не дожидаясь ответа, он поспешил наверх в свои покои, где и обнаружил, как и ожидал, что ванная для него приготовлена, а одежда для приема разложена на кровати.
        Если Хокинс и был несколько менее внимателен, чем обычно, виконт этого не заметил, так как его мысли все еще были заняты поздравлениями, которые он получил на матче в Уимблдоне и в клубе.
        А еще он гадал, что скажут лорд Олвенли, лорд Честнем и прочие джентльмены, которых он пригласил к себе на обед, когда увидят перед собой Джемму вместо Ниобы.
        Вне всяких сомнений, этим джентльменам покажется странным, что он устраивает званый обед на второй день своего медового месяца.
        Впрочем, все приглашенные были явно польщены оказанной им честью, и виконт не сомневался, что они хвастают перед своими друзьями выпавшей на их долю возможностью первыми поздравить и, конечно же, поцеловать новобрачную.
        Виконт рассчитал все точно; и, когда спускался вниз по лестнице, как всегда элегантно одетый - белоснежный галстук завязан безукоризненно, фрак как влитой, великолепно облегает фигуру, так что всем сразу ясно, у какого портного он сшит, у Вестона, разумеется, - он увидел входящего в холл лорда Олвенли и следовавших за ним лорда Вустера и сэра Стаффорда Ламли.
        Виконт выразил свою радость, пожалуй с несколько излишним пылом, и провел приехавших в гостиную, где обнаружил, к некоторой досаде, что Фредди уже там. Его приятель успел съездить в свое жилище на Хаф-Мун-стрит, переодеться и вернуться раньше, чем виконт справился со своим туалетом у себя дома.
        Джемма пока не появлялась, и, когда приехали еще четверо гостей, виконт начал подумывать, не отправить ли за ней слугу. В это время Хокинс подошел к нему сам и вполголоса сообщил:
        - Милорд, ее милость просит извинения за непредвиденную задержку. Она просила передать, что будет весьма признательна, если вы начнете обед без нее.
        Между бровями виконта пролегла морщинка, но он сознавал, что проявлять сейчас свое раздражение будет ошибкой, и позволил себе лишь более резкий, чем обычно, тон:
        - Передай ее милости, чтобы приходила как можно скорее, здесь все ее с нетерпением ждут! - после чего повернулся к гостям.
        Шампанское, ждавшее их в серебряных ведерках со льдом, было охлаждено как раз в меру, и точно в нужный момент всех пригласили к столу.
        Прежде чем все вошли в столовую, виконт передал гостям извинения от имени своей жены.
        Когда было подано первое блюдо, виконт неожиданно обратил внимание на то, что за столом прислуживают его слуга Хокинс и юная горничная.
        Он уже собрался было поинтересоваться, что случилось с Кингстонами, однако тут же спохватился и решил не привлекать внимание гостей к недостаткам, существующим в его доме, а поскольку все шло гладко, без малейших огрехов, он промолчал.
        Через некоторое время он был приятно удивлен тем, что блюда были приготовлены лучше, чем когда бы то ни было прежде, и даже Олвенли, известный гурман, соизволил похвалить по крайней мере два из них.
        Хокинс без устали наполнял бокалы, и вскоре гости настроились на добродушный и веселый лад, чему весьма способствовало еще и то, что беседа за столом протекала, по мнению виконта, необычайно остроумно и занимательно.
        Его раздражало лишь одно - пустой стул на другом конце стола.
        Он ломал голову над тем, что могло задержать Джемму, и в конце концов решил - либо еще не прибыло ее новое платье, либо на нее напал приступ робости. Впрочем, поразмыслив, он счел второе предположение весьма маловероятным.
        Наконец, когда уже подали десерт - крупные персики и мускатный виноград, а китайская чаша наполнилась орехами, поданными к портвейну, дверь отворилась, и в комнату вошла Джемма.
        Виконт увидел ее первым и поднялся со стула, а когда гости повернули головы и тоже встали, он с удовлетворением отметил, что его юная жена выглядит необычайно привлекательной.
        Он сам выбирал для нее это платье, и то, что оно так шло ей, доставило виконту неожиданное удовольствие.
        Алый цвет платья, украшенного вокруг декольте и по подолу кружевами, а также дорогая, сверкающая серебряными нитями вышивка, придавали ей царственный вид.
        Из-за волнения и смущения, которое, впрочем, она умело скрывала, ее глаза казались необычайно большими, а черты прелестного лица особенно тонкими.
        Ее темные блестящие волосы, уложенные по самой последней моде парикмахером, доставленным днем Хокинсом, отливали синевой, подчеркивая фарфоровую белизну ее кожи.
        Джемма подошла к столу, и виконт, заметив появившееся в глазах гостей удивление, объявил:
        - Дорогая, позволь представить тебя моим друзьям. Джентльмены, это моя жена!
        Он с удовлетворением услышал всеобщий возглас изумления, вырвавшийся из глоток собравшихся, а Джемма приветствовала гостей грациозным реверансом и чинно заняла свое место за столом. Хокинс почтительно отодвинул для нее стул.
        - Я должна извиниться перед вами за опоздание, джентльмены, - сказала Джемма.
        Она произнесла это негромким мелодичным голосом, который тем не менее, казалось, взорвал почти неестественную тишину, наступившую после слов виконта.
        - Я все удивлялся, что могло тебя так задержать, дорогая, - ответил ей виконт. - Боюсь, что ты пропустила превосходный обед. Завтра утром нам нужно будет поблагодарить нашего повара.
        Тут ему показалось, что в глазах Джеммы мелькнул лукавый огонек - впрочем, это мог быть просто отблеск свечей, - когда она ответила:
        - Я надеюсь, милорд, что вы непременно это сделаете.
        Лорд Олвенли, самый решительный из гостей, задал вопрос, который вертелся на языке у всех присутствующих.
        - Окли, должно быть, в утренней газете была ошибка, - сказал он, - поскольку из прочитанного мной я понял, что, ты женился на мисс Баррингтон.
        - В объявлении все было написано совершенно точно, - ответил виконт, - однако получилось так, что моя жена Джемма - племянница сэра Эйлмера, а не его дочь.
        Не оставалось сомнений, что все присутствующие, за исключением Фредди, были поражены до крайности, и виконт невольно забавлялся, глядя, как все пытаются поскорее освоиться со сложившейся ситуацией.
        - Я надеюсь, - произнес лорд Честнем, сидевший справа от новобрачной, - что все джентльмены окажут мне честь и позволят первому провозгласить тост за здоровье невесты и пожелать ей большого счастья. Конечно же, Окли, ты также должен принять наши искренние поздравления.
        Не оставалось ни малейших сомнений в искренности его слов, и Джемма одарила лорда милой улыбкой, продемонстрировавшей всем прелестные ямочки на щеках.
        В этот вечер она казалась такой хорошенькой, что все последующие тосты произносились гостями от чистого сердца.
        Только лорд Вустер, сидевший рядом с виконтом, выразил словами то, что все думали.
        - Тебе никак не Откажешь в одном, Валайент, - заявил он, - ты никогда не упускаешь возможности удивить своих друзей, ну а уж сегодня, подобно сержанту Дженкинсу, ты буквально отправил нас всех в сокрушительный нокаут еще в первом раунде.
        Виконт лишь безмятежно улыбнулся, и тогда лорд Вустер сказал тихо, чтобы мог услышать только он:
        - Ну а как же Ниоба? Я ведь был абсолютно уверен, что она без ума от тебя, так же, как и ты от нее.
        - Я всегда считал разумным не показывать никому своих карт во время игры, - ответил виконт.
        - Да, уж в этом ты преуспел! - воскликнул лорд Вустер. - Впрочем, кто станет винить тебя за это? Если бы ее увидели раньше тебя, то у тебя было бы очень много соперников. Такое очаровательное создание! «Очаровательная»- это слово произносили почти все гости, говоря про Джемму, когда поздним вечером покидали дом виконта.
        В гостиной они наговорили ей массу самых экстравагантных комплиментов и напрасно пытались добиться от нее, почему до сего момента она не появлялась в обществе.
        Было очевидно, что все джентльмены усматривали какую-то тайну или тонкий расчет в поступке виконта, державшего свою невесту вдалеке от всех, пока она наконец не появилась в качестве его жены.
        Все они, как поняла Джемма, удивились, обнаружив, что «лаяли не на то дерево», как выразился лорд Олвенли, ожидая, что виконт женится на Ниобе.
        - Не могу понять, почему я не встречал вас в доме вашего дяди, - говорили они все одно и то же. - Вероятно, вы жили где-нибудь в другом месте?
        - Когда мои родители были живы, наш дом был в Кенте, - уклончиво отвечала Джемма.
        Она старалась не прибегать ко лжи, но ловко уклонялась от правды, так что в результате гости, уезжая, знали о ней так же мало, как и в первые минуты ее появления за обедом.
        Им удалось узнать только то, что виконт определенно женился и что жена не та, которую все ожидали увидеть. Тем не менее все решили, что жена Окли - очаровательная и милая крошка, ведь она слушала их с широко открытыми глазами и мило смущалась от всех комплиментов, которыми ее осыпали.
        При этом многие из них уже успели почувствовать на себе высокомерие Ниобы, испорченной своим громким успехом в свете.
        Виконт и Фредди не сомневались, что отзывы, которые они будут теперь давать повсюду о «жене Окли», окажутся весьма лестными для Джеммы.
        И только когда все гости разошлись и остался один Фредди, виконт поинтересовался:
        - Отчего ты вздумала опоздать к столу? Я уж начал подозревать, что у тебя нервный припадок или что-то в этом роде.
        Впрочем, виконт спросил об этом вполне добродушно, по той простой причине, что вечер прошел как нельзя более успешно и пребывал в таком же, если не лучше, расположении духа, как и днем, когда он возвращался с состязаний по боксу.
        Посмотрев на него долгим взглядом, Джемма с улыбкой ответила:
        - Я ставлю одну из двух своих драгоценных гиней против твоей, что ты никогда не угадаешь настоящую причину моей задержки.
        Виконт ненадолго задумался.
        - Полагаю, что ты, подобно всем особам женского пола, слишком долго одевалась либо твой парикмахер не приехал вовремя.
        - Ты говоришь, опираясь на свой опыт?
        - Разумеется, - ответил виконт. - Ты помнишь, Фредди, ту маленькую балерину, которая никогда не…
        Тут он замолк, неожиданно вспомнив, что Джемма теперь его жена и ему не пристало в ее присутствии вспоминать свои прежние увлечения. Поэтому, чтобы скрыть замешательство, он резко спросил:
        - Ну, так в чем же причина?
        - Ты проиграл свою гинею, - ответила Джемма. - Плати!
        Она шутливо протянула виконту свою маленькую ручку, но тот сказал:
        - Подожди минуту! Сначала я хочу узнать причину.
        - На самом деле, - ответила Джемма, - причиной задержки стал этот обед.
        - Обед? - удивился виконт. - Что ты имеешь в виду? Ведь ты едва ли хотела обедать одна! Да, кстати, об обеде - что случилось с Кингстоном и почему за столом прислуживал мой слуга Хокинс?
        - Как раз это я и собираюсь сейчас объяснить, - ответила Джемма. - К сожалению, Кингстоны ушли.
        - Ушли?! - растерянно воскликнул виконт.
        - Мы с Хокинсом не дали им прихватить с собой серебряные подсвечники, - быстро сказала Джемма, словно желая остановить гневные слова, готовые сорваться с его губ.
        - Я не понимаю, о чем ты говоришь! - воскликнул виконт. - Я, конечно, знал, что Кингстон выпивает, но был уверен в его честности.
        - Ты можешь спросить об этом Хокинса; они ушли, потому что испугались, что после твоей женитьбы им уже не удастся так легко обворовывать тебя.
        Глаза виконта зловеще прищурились, и Фредди, которому хорошо были известны эти признаки, поспешно сказал:
        - Я всегда считал Кингстона темной лошадкой и подозревал, что он питает большую слабость к твоему кларету. Теперь Джемма подыщет вам более исправных слуг, можешь в этом не сомневаться.
        - Если в моем доме что-то идет не так, как надо, у меня портится настроение, - проворчал с недовольным видом виконт. - Ну ладно, зато сегодня мой повар показал себя с наилучшей стороны..
        - Благодарю за высокую оценку, - отозвалась Джемма. - И теперь я с удовольствием выслушаю комплименты, которые ты был готов высказать за обедом.
        Оба джентльмена уставились на нее, словно не могли поверить своим ушам.
        Фредди пришел в себя первым.
        - Ты хочешь сказать, что сама, своими руками приготовила сегодняшние блюда?
        - Больше было некому готовить, - смущенно ответила Джемма, - но вы должны поблагодарить еще и Хокинса. Он купил все необходимые продукты за рекордно короткое время. А потом я готовила все блюда, а он подавал их гостям.
        Некоторое время в комнате стояла полнейшая тишина, а затем виконт весело расхохотался.
        Через мгновение Фредди присоединился к нему, а вскоре засмеялась и Джемма, так как была не в силах устоять против их заразительного смеха.
        - Боже мой, если бы только они знали! - с трудом переводя дух, проговорил виконт. - Невеста, которую они считали самой богатой наследницей года, готовит изысканные кушанья, которыми они с удовольствием набивают свои рты, а после этого появляется свеженькая и прелестная, как утренняя роза! Я просто сражен наповал, Джемма! Если уж я ловкач, то ты дашь мне сто очков вперед. Они клюнули на нашу наживку, как глупые караси, и проглотили все, что мы им приготовили, - и крючок, и леску, и грузило!
        - Где же ты научилась так замечательно готовить, Джемма? - поинтересовался Фредди, когда они наконец отсмеялись.
        - Мой отец был не прочь вкусно поесть, - ответила Джемма, - а поскольку мы с мамой его очень любили, то всегда пользовались разными кулинарными книгами и удивляли его экзотическими кушаньями. Он их всегда хвалил и часто говорил нам, что даже французский повар принца-регента не смог бы приготовить ничего вкуснее.
        - То-то я подумал, что сегодняшний обед был самым вкусным из всех, что мне приходилось когда-либо есть в этой гранитной столовой, - заметил Фредди.
        - А я до сих пор не могу этому поверить, - сказал виконт. - Единственное, что достойно сожаления, - это то, что мы не сможем никому рассказать о столь забавном случае, иначе это бросит пятно на репутацию Джеммы.
        - Ты хочешь сказать - на жену виконта Окли, - поправила его Джемма. - Теперь я знаю, что могла бы получить где-нибудь место поварихи, если бы не стала виконтессой благодаря нашей скоропалительной женитьбе.
        - Что касается меня, то я просто не знаю, с какой из этих двух ролей ты лучше оправилась, - заявил виконт. - И вообще, если ты намерена готовить так вкусно и впредь, зачем нам тогда «нанимать повара?
        - Но кто нам действительно нужен в настоящий момент, так это служанка, которая бы убрала кухню, - сказала Джемма. - Хокинс унес всю грязную посуду вниз, однако теперь все нужно как следует перемыть и вычистить. Фредди улыбнулся:
        - Завтра, вместо того чтобы отправиться за новыми покупками для своего приданого, ты, верно, наведаешься в бюро по найму прислуги.
        - Именно это я и намереваюсь сделать, - ответила Джемма. - Только здесь есть одна сложность.
        - Какая? - спросил виконт.
        - Хокинс сказал, что одна из причин недовольства прислуги, помимо моего появления, заключалась в том, что они не получали довольно долго никакого жалованья.
        Виконт слегка смутился:
        - Пожалуй, я был немного забывчив в этом отношении, однако, говоря по правде, мои карманы сейчас совершенно пусты.
        - Но ведь нам, так или иначе, что-то придется предпринимать, чтобы исправить положение? - упорствовала Джемма.
        - Я полностью с тобой согласен, - ответил виконт, - однако в настоящий момент я просто не представляю, что мы можем сделать.
        Все трое внезапно подумали о том, что он строил все свои расчеты на брак с Ниобой, в случае которого его финансовые затруднения разрешились бы сами собой.
        Фредди вскочил на ноги.
        - Мне пора домой, - заявил он. - Чудесный вечер, Джемма, благодарю вас! Валайент, ты посмеялся над всеми, а особенно над некоей персоной, явно заслужившей это.
        Виконт проводил его до двери, а когда вернулся, Джемма тоже поднялась с кресла и теперь стояла в дверях.
        - Пожалуй, я тоже пойду к себе, - сказала она. - Все прошло замечательно, но только я очень устала.
        - Я хочу поблагодарить тебя за великолепный спектакль, Джемма.
        - В этом нет необходимости, - ответила она, - и уж если речь зашла о благодарности, то я настолько признательна тебе за все, что даже не знаю, как это выразить.
        При этом она провела кончиками пальцев по кружевам и лифу своего нового платья, словно ей все еще не верилось, что у нее теперь есть такой красивый наряд.
        - Ты сейчас совсем не похожа на ту маленькую бродяжку, которая спряталась в моем фаэтоне под пледом, - с улыбкой заметил виконт.
        - Я надеюсь, что деньги вашей светлости были потрачены не зря, - смиренно сказала Джемма.
        Виконт поднял рюмку с остатками бренди и сказал:
        - Сегодня был день твоего успеха, Джемма! Ты была великолепна!
        Она направилась к двери, но затем обернулась.
        - Доброй ночи, милорд, - сказала она. - Я рада разделить с вами ваш триумф. Завтрак будет не раньше девяти часов, так как Хокинс должен еще купить в лавке яиц. Мы сегодня съели все, что имелось в доме!
        Виконт не успел ничего ответить, только услышал, как ее каблучки застучали в холле, а потом по ступенькам лестницы.

» Триумф!«- хмыкнул он про себя и, устало покачав головой, проглотил остатки бренди.
        За последние несколько часов одна неприятная мысль не давала ему покоя.

» Что же делать дальше? - спрашивал он себя. - И как теперь, помимо всего прочего, ты собираешься содержать еще и жену?«

        Наутро, вернувшись домой с Эмили, молоденькой горничной, после безрезультатного посещения бюро по найму прислуги, Джемма пошла узнать, успел ли Хокинс купить все продукты, требовавшиеся ей для ленча.
        Верный слуга потратил довольно много времени, отмывая кухню и кладовую. Она понимала, что это любезность с его стороны, однако он был готов делать все, что считал полезным для виконта.
        Она подумала про себя, что о человеке можно судить по тому, насколько преданы ему слуги.
        Вся без исключения прислуга в доме ее дяди ненавидела своего хозяина.
        Сама Джемма, хотя и не унижалась до сплетен со служанками, знала, что все они не любят также и Ниобу за ее высокомерие и безжалостное отношение к своим горничным. Джемма не раз была свидетельницей того, как ее кузина требовала уволить не угодившую ей служанку без рекомендательного письма.
        В то же время Джемма поначалу была крайне удивлена тем, что виконт, которого она считала неплохим знатоком людей, нанял Кингстонов. Они явно не относились к того рода слугам, которых ожидаешь встретить в доме аристократа.
        Когда наемный экипаж, в котором они ехали вместе с Эмили, уже подъезжал к Беркли-сквер, она неожиданно услышала объяснение этому.
        - Эмили, я боюсь, - поделилась она своими опасениями с горничной, - что нам будет трудно найти подходящую супружескую пару. Во время светского сезона в Лондон съезжается из провинции так много знатных семейств, что хорошая прислуга просто нарасхват.
        - Это верно, миледи, - согласилась Эмили, - однако милорд небогат и не может платить жалованье, которое требуют хорошо обученные слуги.
        Джемма была поражена.
        - Ты хочешь сказать, что Кингстонов наняли только потому, что они согласились на более низкую оплату?
        Эмили слегка смутилась.
        - Я хочу услышать правду, Эмили, - сказала Джемма. - Мне необходимо это знать.
        - Ладно, все приблизительно обстоит именно так, миледи. Когда я приехала в Лондон, то отправилась в агентство миссис Доусон, потому что мне говорили, что там можно получить хорошее место горничной в солидном доме. Там назвали на выбор три места, и одно из них оказалось здесь, в доме его светлости.
        Она чуть помолчала, а затем продолжала, все еще чувствуя себя явно неловко.
        - Мои родители живут за городом на землях, принадлежащих виконтам Окли, и я была наслышана об успехах его сиятельства на скачках, потому что мой отец всегда делает ставки, когда у него есть деньги. Вот я и сказала миссис Доусон:» Вот туда я и пойду служить, мэм, к виконту Окли «. -» Пожалуйста, но только учти, что это очень глупое решение! - ответила она мне довольно резко. - Виконт Окли плохо платит, так что потом не жалуйся, что я тебя не предупредила!«Я была удивлена, - продолжала свой рассказ Эмили, - ведь раньше я думала, что джентльмены, особенно такие, с громкими титулами, непременно должны быть богатыми, но потом вскорости убедилась, что миссис Доусон была права. Иногда я получаю свое жалованье, иногда нет, и оно при этом гораздо меньше, чем я могла бы заработать в других домах.
        - И все-таки вы остаетесь у его светлости? - осторожно спросила Джемма.
        - Ну, знаете, миледи, он такой красивый мужчина, так что, возможно, он рано или поздно поправит свои дела. Мы все думали, что если…
        Внезапно Эмили замолчала, однако Джемма прекрасно поняла, что именно едва не сорвалось с языка служанки.
        Впервые она задумалась о том, что ждет их в будущем, если даже прислуга рассчитывала на удачный брак виконта.
        Экипаж прибыл на Беркли-сквер, и Джемма заплатила кучеру из тех скудных денег, которые попросила у виконта перед отъездом.
        И теперь ее сильно тревожила мысль, будут ли другие деньги и где виконт их возьмет.
        Войдя в холл, она сняла свою новую модную шляпку, думая о том, что впредь ей нужно быть очень осторожной со своими нарядами и всякий раз, отправляясь на кухню для приготовления пищи, надевать фартук, чтобы случайно не запачкать красивое платье.
        Навстречу ей вышел Хокинс. Одного взгляда на его лицо ей было достаточно, чтобы понять - что-то случилось.
        - В чем дело? - с тревогой спросила она.
        - В гостиной вас дожидается пожилой джентльмен, миледи. Сэр Эйлмер Баррингтон!
        Джемма застыла на месте, не в силах пошевелиться.
        Первым ее желанием было убежать куда-нибудь подальше, спрятаться от дяди, но затем она вспомнила о своем чувстве собственного достоинства, заставившем ее не так давно бросить ему вызов. Она решила, что должна встретиться с дядей, какими бы ни были последствия.
        - Где хозяин? - спросила она у Хокинса.
        - Он скоро вернется, миледи. Поехал на верховую прогулку вместе с мистером Хинлипом.
        Джемма погляделась в одно из зеркал, висевших на стенах, пригладила прическу и увидела, что глаза ее потемнели и в них затаился страх.
        Она даже поймала себя на том, что ей хочется по привычке съежиться, как это бывало всегда, когда дядя принимался бить ее своей плеткой. Во рту у нее пересохло, а горло сдавило от страха, так что ей стало трудно дышать. Но так продолжалось несколько мгновений.
        Затем, словно сбрасывая с себя невидимую тяжесть, она расправила плечи и решительными шагами направилась к гостиной.
        Сэр Эйлмер стоял у камина, внушительный и грозный, каким она воспринимала его всегда, даже когда он пребывал в хорошем расположении духа.
        По его лицу и плотно сжатым губам Джемма сразу поняла, что дядя взбешен.
        Ее сердце тревожно забилось, и она почувствовала, как от страха у нее подгибаются колени.
        - Так вот ты где, Джемма. - Сэр Эйлмер произнес это резким тоном, каким всегда разговаривал с племянницей, но который удивил бы многих его знакомых.
        - Да… дядя Эйлмер, - ответила Джемма, сделав над собой усилие и прямо встречая его яростный взгляд.
        - Как я полагаю, ты считаешь себя очень ловкой, - произнес он, - выскочив замуж - если это только и в самом деле так - за мужчину, который был без ума от Ниобы. Однако хочу тебе сообщить, что я не намерен позволять себя дурачить таким образом, и, поскольку ваш брак незаконен, сейчас ты отправишься со мной. А потом я проучу тебя за твое крайне наглое поведение, да так, что впредь у тебя пропадет всякое желание убегать от меня!
        Сэр Эйлмер даже не повысил голое, отчего его слова показались Джемме еще более страшными.
        - Простите… дядя Эйлмер, если я вас… рассердила, - сказала Джемма. - Но только вы… так часто мне говорили… какая я для вас обуза… что я и подумать не могла, что вас может так расстроить мой уход.
        - Расстроить?! - в ярости воскликнул сэр Эйлмер. - Я не расстроен твоим уходом, милочка, я просто не люблю, когда кто-то бросает мне вызов. И я не потерплю, чтобы моя племянница вела себя как последняя бродяжка и убегала из дома с первым же попавшимся прохожим. Ступай и собирай свои вещи, если не хочешь, чтобы я отхлестал тебя прямо тут, как ты этого и заслуживаешь!
        - Полагаю, дядя Эйлмер, что нам придется… дождаться моего мужа. Посмотрим, что он скажет об этом!
        Ответ Джеммы привел сэра Эйлмера в еще большую ярость, он потерял всякое самообладание, и его повышенный язвительный тон превратился в оглушительный рев.
        - Ты немедленно сделаешь так, как тебе ведено!
        Тут он замахнулся, словно для удара, и стал надвигаться на племянницу.
        Та невольно съежилась от ужаса и отшатнулась, и в это время открылась дверь и в комнату вошел виконт.
        Сэр Эйлмер опустил руку, а Джемма, не думая, бросилась к мужу.
        Инстинктивно ей захотелось схватиться за него, спрятаться за его спиной, но она все-таки сумела взять себя в руки и в последний момент удержалась. Вместо этого она просто встала рядом с ним, и он почувствовал, что ее бьет дрожь.
        - Могу я вас спросить, сэр Эйлмер, - поинтересовался виконт с откровенным сарказмом, - почему вы кричите на мою жену?
        - Вашу жену! - насмешливо передразнил его сэр Эйлмер. - Неужели вы и вправду поверили, что она ваша жена? А ведь вы не дурак, Окли, - вы знаете не хуже, чем я, что в этой стране ни один брак с несовершеннолетней девушкой не может считаться законным без разрешения ее опекуна.
        - Мы обвенчались по специальному разрешению, - сказал виконт, - и викарий, выполнивший эту церемонию, не задавал мне вопросов. А если вы предпочитаете предать дело огласке, то я готов ответить на любой вопрос перед магистратом. Моим главным аргументом, объясняющим этот достаточно импульсивный поступок, будет, разумеется, сострадание.
        - Сострадание? - удивленно переспросил сэр Эйлмер, но затем, не дожидаясь ответа, решительно заявил:
        - Вы можете как угодно вертеться и оправдываться за свое поведение, Окли, но только я намерен немедленно забрать мою племянницу домой и задать ей такую взбучку, которую она заслужила за то, что сбежала из дома и связалась с вами.
        Голос сэра Эйлмера вновь сорвался на крик, и он удивился, увидев на губах виконта спокойную улыбку, когда тот ему ответил:
        - Я надеюсь, что вы повторите все это, в тех же самых выражениях, перед магистратом. Как я уже сказал, какие бы чувства я ни питал к вашей племяннице, я не могу позволить, чтобы с юной девушкой, почти ребенком, обращались так жестоко и бесчеловечно. Не сомневаюсь, что от этого рассказа у судьи появятся слезы на глазах.
        Когда он закончил говорить, наступила тишина. Потом сэр Эйлмер ответил, но уже с некоторой опаской, мелькнувшей в его маленьких глазках:
        - Я не понимаю, о чем вы говорите.
        - Я повторяю вам, - резко заявил виконт, - если вы решите обратиться в магистрат и потребуете, чтобы наш брак был аннулирован, я приведу туда свою жену и покажу всем, как вы с ней обращались. Вы оставили на ее спине достаточно очевидные свидетельства своей жестокости. В этом случае, сэр Эйлмер, весь мир, а главное лондонский свет, в котором вы так стремитесь блистать, увидит, что вы на самом деле за человек.
        Голос виконта звучал негромко, но не менее грозно, чем у сэра Эйлмера.
        После этих слов в гостиной повисла напряженная тишина. Затем сэр Эйлмер пробормотал несколько неуверенно:
        - Пожалуй, что… я немного погорячился. Конечно, если вы сами довольны таким необычным браком, я не стану пытаться его оспаривать.
        - Вам нет никакого смысла это делать! - согласился виконт. - К тому же я уверен, сэр Эйлмер, что ваши лошади заждались.
        С этими словами он открыл дверь гостиной.
        Сэр Эйлмер уставился на него, пораженный:
        - Вы что, Окли, вышвыриваете меня из своего дома?
        - Вовсе нет, - ответил виконт. - Просто я даю вам понять, что предпочитаю видеть вас не внутри моего дома, а снаружи. Прощайте, сэр Эйлмер!
        И тому ничего не оставалось, как удалиться восвояси.
        Его лицо побагровело и исказилось от ярости. Тихо бормоча себе под нос проклятья, он быстрым шагом миновал виконта и бросился к выходу.
        Не успел он еще спуститься по ступенькам парадной лестницы, как Хокинс с шумом захлопнул за ним двери.
        В это время в гостиной виконт прислушивался к его удалявшимся шагам, а Джемма тихо воскликнула:
        - Ах, Валайент… какой ты… замечательный, какой храбрый! Спасибо тебе! Я так испугалась, что он увезет меня…
        С этими словами она прижала ладони к лицу, изо всех сил стараясь сдержать слезы.

        Глава 4

        С веселым смехом и в хорошем настроении виконт и Джемма возвращались домой на Беркли-сквер из гостей, от графини Линкольн, пригласившей молодоженов на ленч. Джемма откинулась на удобном сиденье и наслаждалась быстрой ездой, когда ветер обдувал лицо и играл лентами на ее шляпке.
        Известие о том, что виконт Окли женился на мисс Баррингтон, но только не на» той самой «, достигло теперь ушей многих его друзей и знакомых.
        Когда они ехали пару часов назад в гости к графине, Джемма не сомневалась, что приглашение было прислано им из чистого любопытства.
        Ее догадка подтвердилась, как только она увидела глаза остальных гостей.
        Молодожены прибыли немного позже, чем большинство из приглашенных, и, когда дворецкий объявил об их приезде, наступила внезапная тишина, свидетельствующая о том, что темой разговора были именно они, виконт и виконтесса Окли.
        Затем, пока хозяйка здоровалась с ними, а затем представляла Джемму своим гостям, девушка постоянно чувствовала на себе взгляды горящих любопытством глаз.
        Джемма сознавала, и это придавало ей уверенности, что зеленое платье и шляпка, отделанная лентами того же цвета, очень ей к лицу.
        Ее наряд был, разумеется, очень дорогим, однако, слыша адресованные ей комплименты, Джемма думала, что деньги потрачены не зря.
        И вновь Джемму засыпали вопросами, почему никто не видел ее в Лондоне прежде, до ее замужества, а также отчего никто не встречался с ней в доме ее дяди.
        Ей по-прежнему удавалось уклоняться от прямых ответов, но она не сомневалась, что после их отъезда гости обсудят все сказанное ею до последнего словечка и решат, что все это очень странно и что здесь, без сомнения, скрывается какая-то тайна.
        Виконт же упивался вызванной им сенсацией.
        Он все больше и больше убеждался, что Джемма превосходно умеет вести себя в обществе, с достоинством и вместе с тем скромно держится с другими леди; видел он и то, что мужчины были явно очарованы ее юной прелестью, которая вполне могла поспорить с яркой красотой ее светловолосой и голубоглазой кузины.
        Виконт с удовлетворением отметил, что среди гостей графини по крайней мере четверо являются хорошими знакомыми сэра Эйлмера и Ниобы, так что можно было не сомневаться, что практически все сказанное здесь будет в этот же день передано родственникам Джеммы.
        Он все еще испытывал удовлетворение от того, как ловко ему удалось обезоружить сэра Эйлмера. Теперь можно было с уверенностью сказать, что отныне дядя Джеммы притихнет и не станет доставлять им неприятности. Фредди также высоко оценил успешный исход поединка с сэром Эйлмером и принес ему свои искренние поздравления.
        - Ты ловко это проделал, Валайент, - сказал он другу. - Просто невероятно, как быстро ты сообразил, что главное для дядюшки Эйлмера - репутация в свете и что ради нее он готов на все.
        - Ты забываешь об одном бесспорном факте, дружище, - криво усмехнулся виконт. - Ведь этот старый негодяй был готов принять меня в качестве мужа своей дочери! И все только потому, что у меня есть титул.
        Горечь, прозвучавшая в его голосе, ясно сказала его другу, что рана, нанесенная его самолюбию, все еще кровоточит. Поэтому Фредди поспешил тактично переменить тему, просто заметив:
        - Мне только жаль, что мы не можем рассказать нашим друзьям про то, с какой ловкостью ты расправился с этой свиньей. Ведь если в свете узнают, как жестоко он избивал свою племянницу, это может повредить репутации Джеммы, да и твоей тоже.
        - Нет, конечно, не стоит разглашать такие постыдные семейные тайны! - согласился виконт. - Это должно навсегда остаться между нами.
        Во время ленча, глядя, как элегантно выглядит Джемма, с каким достоинством держится, как умно и тонко ведет беседу, избегая неприятных и каверзных вопросов, он думал о том, что никто из присутствующих и на секунду не мог бы представить ее в роли жалкой, испуганной девочки, которая спряталась в его фаэтоне под пледом, чтобы спастись от очередных побоев бесчувственного негодяя - своего дяди.
        На обратном пути, правя лошадьми, которые он, как всегда, позаимствовал у своего друга, виконт радостно воскликнул, едва только они отъехали от дома графини:
        - Все прошло превосходно! Теперь все только и будут об этом говорить, а это-то как раз мне и требуется!
        - Почему все это так тебя радует? - с улыбкой поинтересовалась Джемма.
        - Потому что через несколько часов Ниоба услышит обо всем с мельчайшими подробностями - ей расскажут и о том, как ты прелестна, и о комплиментах, которыми тебя осыпали в течение всего ленча.
        - Неужели ты и в самом деле так ее ненавидишь?
        - Едва ли сейчас можно ожидать от меня каких-нибудь других чувств.
        Джемма невольно погрустнела. Она думала о том, что такая пылкая ненависть может быть вызвана только очень сильной любовью и что разлюбить так быстро предмет своей страсти просто невозможно, как бы виконт ни пытался в этом убеждать всех, а главное, самого себя.
        Она рассудила, что он никак не мог полностью расстаться со своей любовью к Ниобе, как бы ни была уязвлена его гордость и как бы сильно ни была ранена его душа.
        Ведь он ухаживал за ней с необычайным пылом и страстью, а поскольку Ниоба любила похвастаться своими победами, она давала кузине читать многие из его писем, где каждое слово дышало таким страстным обожанием, что они, как казалось Джемме, буквально прожигали бумагу, на которой были написаны.
        Она очень мало знала о любви, но в то же время почему-то не сомневалась, что настоящая любовь непременно должна быть сильнее, чем бренная человеческая плоть.
        Ей доводилось читать про женщин, следовавших за своими мужьями на каторгу, про то, как француженки шли на гильотину с улыбкой на устах, чтобы принять смерть рядом с мужчиной, которому отдали свое сердце.

» Такова любовь, - рассуждала про себя Джемма, - и, как бы скверно ни вела себя Ниоба, какой бы жестокой ни была к нему, он по-прежнему будет любить ее, поскольку ничего не сможет с этим поделать «.
        И в то же самое время она понимала, откуда такая горечь в его голосе, жестокий блеск в глазах. Понимала она и то, что он пытается отомстить своей бывшей возлюбленной, дразня ее своей юной и красивой женой.
        Иногда она просыпалась ночью и размышляла, как могла бы сложиться ее жизнь, если бы она, как и намеревалась, добралась до Лондона одна, не имея ни единого друга, с двумя гинеями в кармане, которые отделяли бы ее от голодного существования.
        И то, что она вышла замуж за мужчину, который обращался с ней деликатно и мягко, что она получила по закону право носить его имя и его титул, наполняло ее такой невыразимой радостью и благодарностью, что даже и через несколько дней своей новой жизни в качестве жены виконта она порой все еще спрашивала себя, не видит ли она все это в счастливом сне.
        Но не только это радовало Джемму. Она неожиданно обнаружила, насколько приятно находиться в обществе двоих умных молодых мужчин, которые по-дружески к ней относятся, могут смеяться вместе с ней, выслушивают ее мнение и считаются с ним. Никогда еще с тех пор, как умерли ее родители, Джемма ни с кем не чувствовала себя так легко и свободно.

» Я так счастлива… очень… очень счастлива. Благодарю тебя, Господи… благодарю «, - произносила она тысячу раз на дню.
        И еще Джемма иногда думала о том, что ее покойная мать заботится о ней, что это она прислала для ее спасения виконта как раз в самый нужный момент.
        Живя у дяди, она порой даже начинала подозревать, что Бога нет вообще и что правы те люди, которые говорят, что наши близкие уходят от нас окончательно и навсегда. Но теперь она верила, что это не так, что ее любящие родители заботятся о ней так же, как и при своей земной жизни, и что она, в сущности, не утратила с ними связи…
        - Ну что ж, еще один сложный барьер мы преодолели, - заметил виконт, когда они подъезжали к Беркли-сквер. - Интересно, что за сюрпризы нас ждут дальше?
        Джемма уже собиралась сказать в ответ что-нибудь забавное и легкомысленное, когда увидела, к своему удивлению, что навстречу им бежит старый слуга.
        - Валайент, смотри, Хокинс - воскликнула она.
        Виконт, увидевший своего слугу почти в одно время с ней, натянул вожжи и остановил лошадей.
        Хокинс подбежал к фаэтону и секунды две не мог никак отдышаться после быстрого бега.
        - Что такое? Что-то случилось? - с тревогой спросил его виконт.
        - Да уж, случилось, милорд! Поэтому я и бежал навстречу вашей милости, - ответил наконец Хокинс. - Беда!
        - Что за беда?
        - Торговцы прознали, что миледи совсем не та мисс Баррингтон, какую они все ожидали увидеть.
        Джемма тихонько охнула, а виконт спросил:
        - Откуда ты знаешь?
        - Они дожидаются вас, милорд, - человек десять - и все очень решительно настроены!
        Наступила тишина. Затем виконт сказал:
        - Что ж, ничего не поделаешь, придется мне объясняться с ними.
        - Я так и думал, милорд, что вы скажете именно это, но я должен был предупредить вас.
        - Благодарю, Хокинс. А теперь ступай вперед. Мы потихоньку поедем за тобой.
        Хокинс не стал возражать. Он только повернулся и быстрым шагом направился к дому.
        Виконт дождался, пока тот отошел достаточно далеко, а затем тронул лошадей.
        - У тебя найдутся какие-нибудь деньги, чтобы расплатиться с ними? - тихо спросила Джемма.
        - Ни пенни!
        - Как это так - ни пенни? - изумленно переспросила она.
        - Я говорю тебе абсолютную правду. Я жил на те средства, какие мне удавалось вытянуть из банка, но вчера мне оттуда прислали извещение, что больше я не имею права выписать ни единого чека.
        - Но почему ты тогда… - начала было Джемма. Но тут же прикусила язычок и замолчала.
        Не ей было говорить ему, насколько легкомысленно он поступал, делая долги, которые не мог оплатить. , Она с отчаянием подумала, что с ее появлением его неразумные траты заметно увеличились. Ведь для нее были куплены дорогие платья на Бонд-стрит, да и она сама потратила много денег на всякие аксессуары, казавшиеся ей в то время необходимыми.
        - И что же ты теперь будешь делать? - испуганным шепотом спросила она.
        Виконт остановил лошадей возле парадного входа, где его уже дожидался грум Фредди Хинлипа, чтобы забрать у него лошадей и отвезти их своему хозяину.
        Виконт ничего не ответил, но его молчание было красноречивее всяких слов.
        Он спрыгнул с фаэтона и уже поднялся на две ступеньки, как вдруг вспомнил про хорошие манеры и вернулся, чтобы помочь Джемме.
        Они вместе вошли в парадную дверь, которую распахнул перед ними Хокинс, и обнаружили, что люди, о которых он их предупредил, ждут в холле.
        Это действительно были торговцы. Один - в этом Джемма не сомневалась - был мясником, во втором она признала торговца вином, а в человеке, который шагнул им навстречу, очевидно выбранном всеми прочими в качестве своего представителя, по элегантной одежде можно было угадать портного. Она не ошиблась.
        - Добрый день, джентльмены! - произнес виконт искусственно бодрым тоном. - Чем могу быть вам полезен?
        - Думаю, что вы, ваша светлость, сами знаете ответ, - ответил парламентер. - Я представляю мистера Вестона, милорд, и привез с собой счет на триста восемьдесят пять фунтов, сильно просроченный, так что мы вынуждены потребовать немедленной оплаты!
        Другие торговцы тоже достали счета и стали размахивать ими перед виконтом, словно флагами, и кричать:
        - Мой счет на сто восемьдесят фунтов!
        - Мой на двести!
        - А мой на девяносто пять!
        В общем реве было нелегко разобрать отдельные слова, однако было вполне очевидно, что торговцы настроены отнюдь не миролюбиво, - голоса их звучали резко и сердито.
        - Быть может, вы потрудитесь сообщить мне, - произнес виконт холодно, с нарочитым высокомерием, - почему вы внезапно решили явиться ко мне и ведете себя с такой неслыханной дерзостью?
        - Вам, ваша светлость, прекрасно известен ответ, - ответил мужчина, явившийся от Вестона.
        - Я не имею ни малейшего представления. Так что придется объяснить мне.
        Прислушиваясь к перепалке, Джемма поняла, что торговцы слегка робеют перед аристократом и чувствуют себя не в своей тарелке.
        Затем какой-то мужчина, стоявший за спинами других, выкрикнул:
        - Вы женились не на той невесте, как мы ожидали!
        - Ах, какой промах с моей стороны! - с сарказмом произнес виконт. - Впрочем, мне как-то не верится, что все клиенты консультируются с вами, прежде чем направиться с невестой к брачному алтарю.
        - Никакие ваши красивые слова не оплатят наших счетов, милорд, - заявил портной, - и мы все поэтому договорились между собой.
        - О чем же?
        - Если вы нам не заплатите, мы заберем ваше имущество либо пустим его с молотка.
        После этих слов наступила небольшая пауза. Затем виконт ответил все с тем же сарказмом:
        - Если вы так поступите, то пойдете против закона. Мне здесь ничего не принадлежит. Мое имение, мои дома, мебель, картины и прочее - все это принадлежит моим наследникам без права отчуждения.
        После этих слов снова наступила тишина, и Джемма увидела, что непрошеные посетители немного сбиты с толку этим известием и не вполне понимают, как им теперь себя вести.
        Затем торговец, говоривший до этого, выкрикнул:
        - Тогда вам прямая дорожка во» Флит «, милорд! И вы останетесь там, пока не заплатите нам все до пенни!
        Джемма тихонько вскрикнула.
        Ей было известно, что» Флит»- лондонская долговая тюрьма; туда попадали должники по приговору суда и находились там, терпя позор, до тех пор, пока родственники или друзья не вызволяли их оттуда, заплатив вместо них долги.
        Она с ужасом посмотрела на виконта, но поразительное самообладание не изменило ему и теперь.
        И все же она вскоре заметила, что он смущен и несколько напуган, - на его виске забилась тоненькая жилка, но это было видно только ей, так как она стояла совсем рядом.
        - Если таково ваше решение, - произнес он после некоторого молчания, - тогда я ничего не могу с этим поделать. И все же, как бы вы ни старались, вам все равно не удастся выжать воду из камня!
        Из толпы торговцев раздался звук, показавшийся Джемме рычанием фокстерьера, почуявшего добычу. Как ни странно, это придало ей смелости. Прежде чем кто-либо из собравшихся успел произнести хоть слово, она заявила:
        - Я тоже хочу кое-что сказать. Ее слова прозвучали так неожиданно, что все, в том числе и виконт, повернулись к ней и с удивлением уставились на юную, решительную леди, которую едва ли до сих пор замечали.
        Она сознавала, что сейчас они готовы ее выслушать, и, хотя ее сердце билось учащенно, а горло сдавило от страха, она сумела произнести медленно и ясным голосом следующие слова:
        - Хотя я и не та самая мисс Баррингтон, на которой, по вашим расчетам, должен был жениться виконт Окли, однако я племянница сэра Эйлмера и полагаю, что могу помочь в решении этой проблемы.
        Как бы понимая, что она делает над собой усилие ради них, портной произнес:
        - Мы будем рады выслушать вас, миледи.
        - Как вам уже говорил виконт Окли, - продолжала Джемма, - он не может продать свой дом по существующему закону. И тем не менее дом может приносить неплохую ренту, если его сдать внаем.
        Увидев изменившиеся лица кредиторов, она быстро добавила:
        - Быть может, это получится не так много и не покроет всех ваших долгов, но, по крайней мере, это будет нечто ощутимое, к тому же теперь его светлость знает, насколько актуальна для него проблема выплаты долгов, и я уверена, что в ближайшем будущем появятся и другие деньги.
        После краткого молчания тот же самый агрессивно настроенный торговец с недоверием спросил:
        - Откуда вы знаете, что подыщете человека, желающего снять этот самый дом?
        - Вообще-то у меня есть вполне определенный план, - ответила Джемма, - и я вот что хочу вам предложить, джентльмены: дайте его светлости двадцать четыре часа, чтобы мы с ним постарались найти хотя бы часть денег для выплаты долгов. Не сомневаюсь, он даст вам слово, что вся арендная плата, до пенни, будет разделена пропорционально между вами.
        Увидев в их глазах сомнение и нерешительность, она поспешно добавила:
        - Вы должны согласиться, что с нашей стороны это реальная попытка решить проблему. Так что сейчас вам надо сделать выбор: если вы отправите его светлость в долговую тюрьму, то не получите вообще ничего, а вот если оставите его на свободе, мы с ним приложим все усилия, чтобы полностью выплатить вам долги в наикратчайший срок.
        Какое-то время Джемма в отчаянии думала, что все ее усилия оказались напрасными и что они не собираются принимать ее предложение в расчет.
        Но затем портной, стоявший к ней ближе всех и, вероятно, тронутый ее искренностью и несомненной привлекательностью, сказал:
        - Быть может, вы, миледи, позволите мне обсудить это предложение с моими коллегами? Мы не заставим вас долго ждать нашего решения.
        Джемма посмотрела на виконта, и тот, кивнув, сказал:
        - Мы будем ждать вас в гостиной.
        Он сделал шаг вперед, и торговцы расступились, пропуская его и Джемму.
        Хокинс распахнул перед ними дверь, они вошли и услышали, как она закрылась за их спиной.
        Виконт молча прошел в другой конец комнаты к камину и остановился, уставившись на пустой очаг.
        - Я прошу прощения… если мои слова прозвучали… каким-либо неподобающим образом, - очень тихо произнесла Джемма, - но только я ужасно испугалась, что они отправят тебя… в долговую тюрьму.
        - Ты поступила весьма находчиво, - ответил виконт. - А сейчас я просто задаю себе вопрос: как мог я все так запустить и жить без всяких забот, не понимая, что неизбежный и логичный конец все ближе и ближе?
        - Быть может, ты сумеешь выплатить им все… как я предложила.
        - Как? - спросил он. - Неужели ты и в самом деле думаешь, что мы найдем человека, который бы захотел арендовать этот дом?
        - По-моему, я знаю человека, готового это сделать, - ответила Джемма, - но, конечно же, этих денег не хватит на выплату всех долгов.
        - Даже если у тебя хватит ловкости и ты избавишь меня от моего лондонского дома, я полностью уверен, что никто не даст мне и двух пенни за Приорат Окли!
        - Возможно, там ты найдешь какой-нибудь другой способ заработать деньги?
        Виконт только рассмеялся в ответ, и в его смехе прозвучала горькая издевка - .
        - Если бы она существовала, мой отец исчерпал бы ее еще много лет назад! Нет, Джемма, лучше уж позволь мне сесть в тюрьму, и дело с концом!
        - Как ты можешь быть настолько малодушным? - воскликнула она, не подумав. - Вот уж никогда не ожидала, что ты такой трус!
        - Трус?!
        Виконт резко повернулся к ней. Не оставалось сомнений, что он рассержен.
        - Меня обвиняли во множестве грехов в свое время, - гордо заявил он, - но никто и никогда еще не заявлял, что я трус.
        - Тогда начинай бороться, - ответила ему Джемма, яростно сверкнув глазами, - поскольку теперь наступил твой Ватерлоо!
        Несколько секунд он с гневом смотрел на нее, а потом внезапно расхохотался.
        Это было настолько неожиданно, что теперь она растерянно уставилась на него и через какое-то время, поскольку он так и не перестал смеяться, спросила:
        - Что ты… нашел в моих словах такого смешного?
        - Тебя! - ответил он. - Ты напомнила мне боевого петушка, наскакивающего на меня, и я был внезапно поражен комизмом этой ситуации: теперь меня должна побуждать идти на битву женщина, хотя в прошлом все считали меня даже излишне рисковым, не боящимся никакой опасности.
        - Хотя ты и не рискуешь жизнью в этой битве, - резонно заметила Джемма, - однако, если ты потеряешь свою свободу, тебе едва ли захочется жить дальше.
        Виконт снова засмеялся. Затем произнес более серьезным тоном:
        - Ты права, Джемма, конечно же, права! И если ты и в самом деле знаешь какого-нибудь Мидаса, который предложил бы мне за этот дом целое состояние, я буду тебе благодарен. Остается лишь надеяться, что он существует не только в твоем воображении, иначе те джентльмены, которые остались за дверью, покажут себя с самой неприятной стороны.
        - Он существует реально, - ответила Джемма, - и мы отправимся на встречу с ним немедленно, как только уедут наши визитеры.
        - Они могут отказаться уезжать, разве что для того только, чтобы отвести меня в магистрат.
        - Перестань паниковать, как перепуганная барышня! - ответила Джемма, и виконт рассмеялся снова.
        В это время открылась дверь, и Хокинс сказал:
        - Они хотят говорить с вами, милорд. Виконт направился к двери. Он не пригласил Джемму пойти с ним, но она не собиралась отставать.
        И опять было очевидно, что говорить от имени всех будет портной.
        - Ну что, вы пришли к какому-то решению? - надменным тоном осведомился виконт.
        - Мы решили, милорд, - ответил портной, - дать вам шанс и согласны с предложением ее милости; только мы заявляем ясно и четко, что претендуем на всю арендную плату за этот дом, а также рассчитываем, милорд, что нам будут выплачены еще до Рождества значительные суммы и из других источников.
        - Я согласен с вашими требованиями, - сказал виконт, - и, как только будут выполнены все необходимые формальности по сдаче дома в аренду, я заверяю вас, что вся арендная плата будет передаваться вам пропорционально долгам, как предложила моя жена.
        - Благодарим вас, милорд. Благодарим.
        Теперь, когда им удалось добиться от своего должника хотя бы конкретного обещания, поведение торговцев изменилось, они заговорили совсем по-другому, и, глядя на них, Джемма была уверена, что некоторые из них испытывали неловкость и даже тревогу из-за своей недавней дерзости.
        Она с болью подумала, что вина за сложившуюся ситуацию лежит целиком на ней.
        Они никогда бы не решились на открытые угрозы, если бы виконт не усугубил свою потерю богатой наследницы женитьбой на бесприданнице.
        Она была совершенно уверена, что торговцы и кредиторы лучше, чем кто-либо другой, знали о ее положении бедной родственницы в доме богатого дяди.
        Ведь они, как правило, всегда поддерживают тесные связи со слугами из больших домов; а те, в свою очередь, знают все, что происходит у их хозяев. Любой мальчишка из лондонского дома сэра Эйлмера мог сообщить всякому, кто решил бы навести справки, о том, кем в действительности была Джемма. Без сомнения, эта информация облетела всех без исключения кредиторов виконта со скоростью лесного пожара.

«Я должна как-нибудь помочь ему!
        Я должна это сделать!»- в отчаянии говорила она себе.
        - Ну, так что же нам теперь делать? - задумчиво произнес виконт, как только Хокинс закрыл за непрошеными гостями парадную дверь.
        - Мы поедем в Сити, - ответила Джемма. - Прикажи Хокинсу нанять экипаж.
        - В Сити? - с удивлением переспросил виконт.
        Однако Хокинс уже и сам, без приказа своего хозяина, выбежал на площадь и, засунув в рот пальцы, свистнул кучеру наемного экипажа, стоявшего под деревьями в ожидании клиентов.

        Пока они ехали в Сити, Джемма поведала виконту, что им предстояло сделать.
        - Хотя мне никогда не позволялось сидеть за столом во время ленча, если у дяди Эйлмера бывали гости, иногда, встречаясь со своими деловыми партнерами, он приказывал мне присутствовать вместо Ниобы.
        По лицу виконта она увидела, что тот не совсем понял смысл ее слов, и пояснила:
        - Ниоба держала себя с ними слишком высокомерно, а у дяди Эйлмера хватало проницательности, чтобы сообразить, что им это никак не понравится. Однако, получая приглашение приехать в дом, они, естественно, ожидали встречи с членами семьи, вот дядя и приказывал мне общаться с ними и быть приветливой.
        - Ну и как, ты выполняла его приказание? - с улыбкой поинтересовался виконт.
        - Некоторые из них были по-настоящему приятными людьми, - ответила Джемма. - А кроме того, было забавно наблюдать, насколько они отличаются от аристократов вроде тебя.
        Увидев, что виконт с интересом ее слушает, она продолжала:
        - Они были жесткими, проницательными, расчетливыми, а иногда немного неотесанными, но у всех без исключения была общая черта.
        - Какая же?
        - Ореол успеха. Возможно, дело в их напоре и амбициях, а может, в исходившей от них уверенности, с которой каждый из них шел к своей цели. Путь у каждого был свой, но все они добились в жизни того, чего хотели. Меня всегда занимала та аура силы, которую я в них чувствовала.
        Она помолчала, И виконт сказал:
        - Продолжай! Я понимаю, что ты хочешь сказать.
        - Все это относится и к мистеру Джошуа Роузбургу, к которому мы сейчас направляемся. Разве что он всегда вел свои дела еще более успешно, чем большинство прочих деловых партнеров дяди Эйлмера.
        - Чем же он занимается?
        - Как я полагаю, он связан буквально со всем, что способно приносить деньги, - ответила Джемма. - Мне известно, что еще несколько лет назад дядя Эйлмер и он были партнерами по торговле рабами.
        - Рабами? - нахмурившись, воскликнул виконт.
        - Как это ни отвратительно, - ответила Джемма, - но у меня нет сомнений, что в Англии очень многие делают на этом деньги.
        - Верно. Я часто об этом слышу.
        - Затем, когда в обществе переменилось мнение насчет этого занятия и его стали считать не слишком достойным, - продолжала Джемма, - дядя Эйлмер отошел от дел, но я догадываюсь, что к тому времени он успел сколотить на этом немалое состояние, так же, как и мистер Роузбург.
        - И тем не менее твой дядя продолжает до сих пор заниматься с ним делами?
        - Разумеется, они не говорили об этом за обеденным столом и в моем присутствии, - ответила Джемма, - однако из разных источников мне приходилось слышать, что мистер Роузбург оказывает дяде Эйлмеру разные услуги и дядя не хочет с ним ссориться.
        - А почему ты решила, что он проявит интерес к моему дому и захочет взять его в аренду?
        - Однажды, когда мы сидели за столом в лондонском дворце дяди Эйлмера, он сказал, прощаясь: «К сожалению, мне пора возвращаться. Работа не может ждать, сэр Эйлмер. А вам хорошо, вы можете наслаждаться жизнью в таком доме, как этот». С этими словами он окинул взглядом гостиную, и я поняла, что он ужасно завидует всей этой роскоши - картинам, мебели. «Вам никто не мешает приобрести такой же хороший дом, как этот», - ответил дядя Эйлмер. Мистер Роузбург хихикнул. «Да кто же мне его продаст? Разве у меня есть хоть малейший шанс втереться в компанию к таким большим аристократам, вроде вас? - спросил он. - Если бы я даже проявил подобные претензии, мне бы тут же посоветовали вернуться в Чипсайд, где мне самое место!»
        - Так почему все-таки ты думаешь, что он захочет арендовать мой дом? - отрывисто спросил виконт.
        - Когда он ушел, дядя Эйлмер сказал мне: «А ведь он прав! Мы не можем допустить, чтобы такие люди, как Роузбург, строили из себя джентльменов!»
        Упавшим голосом она добавила:
        - В тот раз он ударил меня, потому что я рассердила его каким-то своим неосторожным замечанием, и, поскольку мне было больно, я совсем забыла про мистера Роузбурга. Но я уверена, что, появись у него такая возможность, он с удовольствием снимет дом вроде твоего в самом сердце Мэйфера. Для него это - вопрос престижа.
        Виконт промолчал, и она поняла, что он не разделяет ее надежд и относится к ним скептически.
        Когда они добрались до конторы мистера Роузбурга в Чипсайде и их провели в его личные апартаменты, виконт был приятно удивлен той чрезмерной приветливостью, с которой их встретил старый коммерсант.
        - Ну и ну, ваша светлость, какая для меня честь! - сказал он Джемме. - Когда мне сказали, что это вы, а не ваша кузина вышли замуж за виконта Окли, я назвал говорившего лжецом!
        - Нет, мистер Роузбург, это совершенная правда, - сказала Джемма, - и позвольте представить вам моего супруга, он очень хочет с вами познакомиться.
        Мистер Роузбург протянул руку. Он пригласил их присесть и велел слуге принести по бокалу вина, но от Джеммы, так же, как и от виконта, не укрылось, что Роузбург насторожен и поглядывает на них с некоторой опаской.
        - Итак, чем я могу помочь вам, молодые люди? - поинтересовался он.
        Теперь в его голосе уже звучала несомненная деловая нотка: старый коммерсант, вероятно, предполагал, что они пришли просить у него деньги.
        Джемма улыбнулась ему.
        - Я полагаю, мистер Роузбург, - сказала она, - что мы можем предложить вам реальную возможность осуществить вашу давнишнюю мечту. И в то же самое время вы могли бы помочь этим и нам.
        - Что мне для этого требуется сделать?
        - Мы с супругом мечтаем уехать в свое загородное имение, - сказала Джемма, - и провести там приятный медовый месяц вдали от лондонской суеты. Наши многочисленные друзья буквально засыпали нас приглашениями на обеды, балы и ленчи, в то время как мы, как вы можете догадаться, предпочли бы провести побольше времени вдвоем.
        Она устремила на виконта взгляд, в котором, как она надеялась, можно было прочитать робкую нежность и любовь. Мистеру Роузбургу незачем было знать, что на самом деле представляет собой их брак. Пусть думает, что они влюблены друг в друга.
        - Тогда в чем же затруднения, ваша светлость? - осведомился мистер Роузбург.
        - Дом моего мужа на Беркли-сквер нуждается в присмотре, и мы подумали, что вы могли бы стать нашим арендатором.
        Выражение, появившееся на лице мистера Роузбурга, сказало Джемме, что подобная мысль еще никогда не приходила ему в голову.
        - Я слышала, как вы восхищались лондонским домом дяди Эйлмера, - продолжала Джемма, - но позволю вам заметить, что дом его милости более древний и, на мой взгляд, более красивый, к тому же наши соседи весьма высокопоставленные люди. Более того, я уверена, что миссис Роузбург и ваша семья найдут его комфортабельным и очень удобным для посещения магазинов и театров.
        Говоря это, она видела, что мистер Роузбург быстро осваивается с этой мыслью, прикидывая все плюсы и минусы такого предложения.
        Она не сомневалась, что его острый и гибкий ум уже взвесил все преимущества того, что он станет арендатором у аристократа и будет жить в доме, куда с гордостью сможет приглашать своих деловых партнеров.
        - Это новая для меня мысль, миледи, - заявил он, когда Джемма остановилась и перевела дыхание. - И сколько вы думаете с меня запросить?
        - Столько, сколько вы нам дадите! - с обезоруживающей откровенностью сказала Джемма. - Как вы и сами прекрасно видите, мистер Роузбург, я с вами совершенно откровенна. Я не богатая наследница в отличие от моей кузины, а мой супруг находит жизнь в Лондоне очень дорогой с тех пор, как ушел из полка.
        Мистер Роузбург засмеялся.
        - Вы всегда отличались искренностью и прямотой, - сказал он, - и это была одна из причин, почему я с удовольствием общался с вами, когда приезжал к вашему дяде. Я всегда думал про себя. «Какая жалость, что Джемма не мальчик, тогда мы могли бы вместе решать деловые вопросы».
        - Как раз этого я и прошу сейчас от вас, мистер Роузбург!
        - Так! Так! - произнес он с некоторым удивлением. - А что же думает обо всем этом его милость виконт Окли? - С этими словами он взглянул на виконта.
        - Судя по всему, что мне рассказывала о вас моя жена, мистер Роузбург, - сказал виконт, - я буду весьма польщен, если вы решите поселиться в моем доме.
        - Ну, вы просто не могли сказать откровеннее! - заметил мистер Роузбург.
        - Почему бы вам не приехать к нам сегодня вечером, после того как вы закончите свои дела в Сити? - предложила Джемма. - Разумеется, вместе с миссис Роузбург, если она свободна.
        - Миссис предоставляет все решать мне самому, - заявил мистер Роузбург. - Но я принимаю ваше приглашение, миледи, и буду у вас в пять часов, если это удобно его милости.
        - Я с нетерпением стану ждать вас, мистер Роузбург, - ответил виконт. ***
        Возвращаясь домой в наемном экипаже, далеко не таком удобном, как экипаж Фредди, Джемма задумчиво произнесла:
        - Он согласится, но вот только я не знаю, сколько нам с него запросить.
        - Все, что только можно, - ответил виконт. - Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязалась?
        - Скажи мне.
        - Приорат покажется тебе весьма некомфортабельным.
        - Почему?
        - Потому что он оказался почти заброшенным во время войны, когда я находился во Франции, а мой отец жил в Лондоне. На ремонт, хотя бы минимальный, из-за лондонской дороговизны не оставалось никаких денег. Впоследствии я почти туда не приезжал, разве только пару раз, и в каждый свой приезд обнаруживал все новые и новые следы упадка и разрушений.
        - Как я полагаю, крыша у нас над головой там будет?
        - Я надеюсь, что будет, хотя, несомненно, достаточно дырявая.
        - Кто присматривал за домом?
        - Никто. Я не мог себе позволить держать там оплачиваемых слуг, а тех, что жили там на пенсии, просто просил приглядывать за домом.
        - Но там все-таки найдутся кровати и что-нибудь из другой мебели, а также кастрюли и сковороды?
        - Я не могу дать полный ответ на этот вопрос, поскольку и сам толком не знаю, - сказал виконт. - Впрочем, да, в комнатах есть мебель, а на стенах висят картины, но все остальное могли съесть мыши или украсть люди.
        Наступила долгая тишина. Потом Джемма заметила тихим голосом:
        - Но ведь выбора у нас нет? Верно?
        - Нет, разве что мы могли бы жить у наших друзей. Ведь там неподалеку находится и дом Фредди.
        - Нет! - резко выпалила Джемма.
        - Почему ты так сразу ощетинилась?
        - Потому что, позволь мне сказать тебе как бедной родственнице, нет ничего хуже, чем ощущать себя обязанной людям и влезать в долги все глубже и глубже. Мне кажется, хотя ты можешь и не согласиться со мной, что тебе нужно будет начать все снова, с нуля, и стоять на своих собственных ногах.
        Виконт напрягся, и она это почувствовала. Потом он сказал:
        - Ты, Джемма, знаешь, как можно побольнее ударить человека.
        - Фредди очень привязан к тебе, - сказала она, - и это очевидно. Однако я уверена, что теперь, когда ты женат, очень многие вещи изменились, ведь ты несешь ответственность не только за себя.
        - Я понимаю твою мысль, - сказал виконт, - хотя должен сказать, что, взваливая на себя сладостные цепи Гименея, я как-то не предполагал, что, помимо очевидных обязанностей, принимаю на себя и какую-то иную, моральную ответственность.
        - И тем не менее это так, - просто сказала Джемма. - И я считаю, что эту битву нам придется вести самим, собственными силами, не полагаясь на других людей, которые время от времени приходят нам на помощь, даже если они и станут нам ее предлагать. Ведь это наши собственные жизни, и нам самим решать, как мы будем жить.
        - Почему-то у меня такое ощущение, что ты не только показываешь мне верное направление, - проворчал виконт, - но и предостерегаешь, куда не следует идти.
        - Я не сомневаюсь, что это хорошо известно и тебе самому; я говорю это так, ради собственного спокойствия.
        - Приятные слова, но неприятные факты! - заметил виконт.
        Взглянув на него, Джемма так и не поняла, сердится он на нее или нет. ***
        Тремя днями позже Джемма впервые увидела Приорат Окли, утративший свой статус во время упразднения монастырей Генрихом VIII и приобретенный два столетия спустя одним из прадедов Валайента, которому приглянулось красивое здание.
        Впоследствии дом оброс пристройками, но в целом его красота сохранилась неизменной, и, когда перед Джеммой в первый раз предстал Приорат, из ее груди невольно вырвался возглас восторга.
        - Какая прелесть! - воскликнула она. - Какой изумительный дом!
        Издалека Приорат казался м в самом деле весьма живописным, он возвышался над озером, в котором под сенью старых елей ловили когда-то рыбу монахи.
        Построен он был из мягкого серого камня, окна были с частым переплетом, а силуэты узорчатых труб вырисовывались на фоне прозрачного неба.
        Весь его облик воплощал собой желание монахов жить спокойной, уединенной жизнью, и Джемма почувствовала, что ей здесь почему-то многое кажется знакомым и что она каким-то странным, невероятным образом сознает, что вернулась к себе домой.
        - Ты подожди, скоро увидишь, что там творится внутри, - мрачно произнес виконт, когда они подъехали ближе. Чтобы добраться сюда из Лондона, им вновь пришлось позаимствовать упряжку у приятеля.
        Фредди предложил виконту свой экипаж и лошадей, и, хотя Джемма понимала, что им лучше было бы отказаться, однако нанимать экипаж получалось слишком дорого, так что им пришлось смирить очередной раз свою гордыню и просто быть благодарными заботливому и щедрому другу за помощь.
        Фредди пришел в восторг, узнав, что они будут жить неподалеку от него, всего в восьми милях, хотя ему с трудом верилось, что они намерены навсегда поселиться в Приорате.
        Джемма улучила момент, когда виконт отвлекся каким-то делом, и объяснила причину их отъезда.
        - Валайент тебе объяснил, - поинтересовалась она, - почему мы оказались вынуждены покинуть Лондон?
        - Он что-то говорил про то, какую щедрую арендную плату ему предложили за его дом на Беркли-сквер.
        - Кредиторы пригрозили ему долговой тюрьмой!
        - Боже мой!
        Не было сомнений, что Фредди поражен и искренне обеспокоен.
        - Я и представления не имел, что его дела так плохи, - продолжал он, - хотя, разумеется, видел, что Валайент основательно сидит на мели.
        Не успела Джемма ничего сказать, как он добавил:
        - Тебе известно не хуже меня, что я выручил бы его из долговой тюрьмы.
        - Я не сомневалась, что ты это скажешь, - ответила Джемма, - однако Валайент должен смотреть в лицо фактам, а они говорят о том, что у него нет денег и что он наконец должен что-то предпринять.
        - Что именно?
        - Мы еще и сами не знаем. Мы нашли арендатора для дома на Беркли-сквер, и, когда переедем в Приорат, мне придется придумать способ, как нам заработать или сэкономить деньги, чтобы как-то сводить концы с концами.
        Фредди поглядел на нее долгим, внимательным взглядом, потом сказал:
        - Тебе, быть может, покажутся странными мои слова, но ты именно такая женщина, которая уже давно была нужна Валайенту.
        - Что ты имеешь в виду? - поинтересовалась Джемма. - Какая женщина?
        - Такая, которая бы заставила его вкладывать свои силы и энергию не только в развлечения, но и в насущную жизнь.
        Он помолчал немного и добавил:
        - Я не в силах тебе описать, как великолепен был Валайент на войне. Он не только отличался необычайной храбростью, что не было такой уж редкостью, но он еще заботился о своих людях и обладал магнетизмом лидера, которым, если признаться честно, сам я обделен. Он был хорошо известен как один из самых бесстрашных и уважаемых в полку офицеров.
        - Однако война давно уже закончилась, - тихо сказала Джемма.
        - Совершенно верно! - согласился Фредди. - И мне кажется, что Валайент с тех пор плывет по течению, пытаясь подыскать для себя способ как-то реализовать свой ум и способности. Ну а теперь, вероятно, ты поможешь ему найти себя.
        - Нет-нет! - воскликнула Джемма. - В этом-то все и дело! Он должен сам все найти. Важно, чтобы он сделал это сам - а не кто-то другой за него!
        Фредди долго на нее смотрел. Затем сказал:
        - Наверное, ты права. Ты подсказала мне, как я должен себя вести. Джемма улыбнулась ему:
        - Я надеялась, что именно это ты и скажешь, так что, пожалуйста, не опекай его слишком, пока он не оглядится и не поймет, что ему надлежит делать. Я и сама беспокоюсь и не знаю, что ждет нас в Приорате Окли.
        - Крысы, пыль и паутина! - ответил Фредди.
        Джемма засмеялась, но не слишком весело.
        И теперь, когда они ехали по запущенной дороге, она все отчетливее понимала, почему виконту так необходимо было жениться на богатой наследнице.
        Конечно, Валайент хотел найти жену, которая могла бы принести ему богатое приданое, чтобы восстановить его родовое гнездо, сделать его вновь пригодным для жизни.
        И то, что он влюбился в красавицу Ниобу, стало ему неожиданным подарком. В то же самое время он не делал секрета из того, что ее деньги имеют для него жизненно важное, если не первостепенное, значение.
        Джемма чуть заметно вздохнула.

«И почему я не богатая наследница?»- с сожалением подумала она.
        И тут же вспомнила, каким мрачным и унылым был дом сэра Эйлмера, а ведь ее родительский дом всегда был полон радости и смеха.

«Нельзя же иметь в жизни абсолютно все! - решила она. - Нам нужно использовать наилучшим образом то, что у нас есть. И это совсем не мало!»
        Но это означало, что им предстоит каким-то образом обустроить полуразрушенный дом, требующий больших капиталовложений, и постараться сделать жизнь в нем как можно удобнее и уютнее.
        Когда виконт остановил лошадей возле центрального входа, она заметила унылое выражение на его лице и бодрым голосом заявила:
        - Вот здесь и начинается наше большое приключение!
        Он посмотрел на нее непонимающим взглядом, словно требуя объяснения, и она пояснила:
        - Ты пойми, насколько все это восхитительно! Мы открыли неизвестную землю и должны каким-то образом на ней прожить. И если это не начало приключения, то что это такое?
        В ее голосе слышалось возбуждение, а глаза горели восторгом, который на мгновение, казалось, смыл подавленное выражение с лица виконта.
        - Надеюсь, твой оптимизм оправдан, Джемма, - отозвался он без всякого энтузиазма, .
        - А если у нас ничего не получится, - с насмешкой сказала Джемма, - то мы всегда сможем утопиться в озере. И это не такая уж плохая смерть, тем более в жаркий день. А вообще, я думаю, что купаться нам в нем уж точно придется, по крайней мере в ближайшие недели.
        Мрачное выражение окончательно исчезло с лица виконта, и он рассмеялся.
        - Это твое предсказание может и оправдаться, - сказал он. - Впрочем, зайдем в дом и посмотрим, что там творится, только иди осторожнее, постарайся не запутаться в паутине.
        Он спрыгнул на землю и помог сойти Джемме.
        Хокинс, ехавший сзади, занял место виконта.
        - Я отведу лошадей в конюшню, милорд, - сказал он, - и надеюсь, что в доме найдется кто-нибудь, кто поможет мне перенести сундуки.
        - Сомневаюсь, - ответил виконт, - я сам помогу тебе немного позже.
        - Вот это боевой дух! - воскликнула Джемма, когда они остановились перед огромной дубовой дверью с ржавыми железными петлями.
        Виконт извлек из кармана ключ.
        - Ты готова? - спросил он. - Смотри не упади в обморок, когда увидишь, что творится внутри! Это станет для тебя неприятным сюрпризом.
        - Я люблю сюрпризы! - решительным тоном заявила Джемма. - Разве наша совместная жизнь до сих пор была чем-то еще, кроме сюрпризов?
        - Ты права! - засмеялся виконт. - Что ж, пошли!
        Он повернул ключ в замке, и Джемма затаила дыхание.

        Глава 5

        По каменным плитам коридора раздались гулкие шаги. Затихли они возле кухонной двери.
        - Ну как, повезло на этот раз? - спросила Джемма, не поворачивая головы. Она уже выскоблила кухонный стол почти дочиста, осталось совсем немного.
        - Если мне и повезло, то только в том, что я убедился, какая ты хорошая хозяйка, - ответил ей вовсе не тот голос, который она ожидала услышать.
        Джемма тихо вскрикнула, повернулась и увидела Фредди, одетого необычайно элегантно, как будто он собирался ехать на званый обед к принцу-регенту.
        Она смутилась, вспомнив, что сама сейчас представляет собой довольно жалкое зрелище.
        Под большим и теперь уже загрязнившимся фартуком на ней было надето то самое платье, в котором она когда-то убежала из дома дяди.
        Было бы глупо, занимаясь уборкой, надевать какой-нибудь из тех дорогих и красивых нарядов, которые прибыли с Бонд-стрит и за которые виконт до сих пор еще так и не расплатился. А никаких визитов она в этот день не ожидала.
        Джемма знала, что от той работы, которую она проделала за последние дни, вымыв и вычистив несколько комнат старого, сильно запущенного дома, ее руки загрубели и сделались красными, к тому же она только что скребла стол с таким старанием, что непослушные волосы выбились из пучка и в беспорядке рассыпались по плечам.
        - Ты должен был позвонить в колокольчик, прежде чем входить в чужой дом, - заявила она, стараясь за нарочитой строгостью скрыть неловкость.
        - Я так и поступил, - ответил Фредди, - но только при этом я был вполне уверен, что ваш колокольчик сломан, в чем тотчас же убедился.
        Джемма засмеялась:
        - Ты прав. Это еще один вариант «крыс, пыли и паутины»!
        Фредди вошел в кухню, повернул деревянный стул и уселся на него верхом, положив руки на спинку.
        - Я так и думал, что найду тебя за уборкой. Неужели ты не можешь подыскать себе в деревне прислугу?
        - Мы не можем себе этого позволить, - ответила Джемма решительным тоном, - хотя, кстати, пенсионеры виконта оказались просто замечательными людьми!
        Сказав это, она положила щетку в ведро с водой и отставила его в сторону. Потом сняла фартук, в глубине души надеясь, что без него будет выглядеть несколько приличнее.
        - Ты велела мне ни во что не вмешиваться, вот я и старался изо всех сил, - сказал Фредди, - но все-таки любопытство перевесило, я не мог больше выдержать и приехал сюда. Расскажи мне, что тут у вас происходит.
        - Именно то, что и ожидалось, - ответила Джемма. - Когда мы приехали сюда, все было так густо покрыто паутиной и пылью, что невозможно было даже нормально дышать.
        - И ты все вычистила и вымыла.
        - С помощью Хокинса и - веришь ты или нет - самого Валайента.
        - Неужели наш утонченный аристократ в самом деле помогал тебе? - удивленно спросил Фредди.
        Джемма улыбнулась:
        - Вообще-то я считаю, что он гораздо полезнее на улице, чем в стенах дома. Итак, Хокинс, я и пенсионеры совершили подвиг, равный подвигу Геракла, когда он чистил Авгиевы конюшни. По крайней мере, мы сделали пригодными для обитания некоторые комнаты этого дома.
        - Я рассчитываю, что ты поселишь меня в одной из них.
        - Нет!
        - Как ты негостеприимна!
        - Тебе здесь покажется все очень неудобным.
        - Ну, мне не привыкать. На войне было намного хуже.
        - Там совсем другое дело. С войны и спросу нет. Ты всегда был очень добр к Валайенту, и я буду чувствовать неловкость, если тебе придется мыться в холодной воде и спать на рваных простынях.
        - Если это твои единственные доводы, тогда я остаюсь здесь, и ты ничего не сможешь с этим поделать.
        - Ну ладно, - ответила Джемма тоном человека, смиряющегося перед неизбежностью, - но только не жалуйся, если мыши пробегут по твоей постели, когда ты будешь спать, или прогрызут дыры в твоей красивой и дорогой одежде.
        - Ты так пытаешься меня напугать, - возмутился Фредди. - А ведь я скучал без тебя, Джемма! К тому же, честно говоря, Лондон сделался невероятно тусклым и благообразным без Валайента.
        Джемма тихонько ахнула.
        - Только прошу тебя, не говори ему об этом! Он уже почти смирился с тем, что ему придется жить здесь. А поскольку дел нашлось очень много, он пока еще не успел заскучать по Лондону. Если честно, я ужасно опасалась, что это случится на третий же день после нашего приезда.
        - Это его собственная вина - что он довел свои финансы до такого ужасного состояния, - заметил Фредди. - Почему он молчал и не говорил мне, что его дела настолько плохи? Сейчас я мучаюсь угрызениями совести, вспоминая все наши экстравагантные траты, без которых мы вполне могли бы обойтись.
        - Ну, сожалей не сожалей - сейчас уже ничего не изменишь, так что казниться нет смысла, - ответила Джемма. - Что сделано, то сделано! Валайенту придется учиться жить по средствам, и, хотя я не совсем уверена в результате, мы будем стараться изо всех сил.
        Помолчав, она добавила совсем другим тоном:
        - С твоей стороны было очень великодушно дать ему денег, которые мы теперь тратим, только я ведь просила тебя не делать этого.
        - Я ничего ему не давал, - возразил Фредди, - просто купил у него золотые часы.
        - С условием, что вернешь их ему, когда он сможет выплатить эти деньги! - возразила Джемма. - Разве я смогу заставить Валайента осознать, что ему нельзя постоянно рассчитывать на друзей, на то, что они в любой момент придут на помощь, если ты его так балуешь?
        В голосе Джеммы послышалась нотка отчаяния, не ускользнувшая от внимания Фредди.
        Пока она говорила, он не отрывал восхищенного взгляда от ее лица. «Как мало найдется женщин, - думал он, - которые могли бы выглядеть столь же прелестно и естественно, если бы их застали за таким неприглядным занятием, которое обычно является уделом прислуги».
        - Тут у нас случилась замечательная вещь. Впрочем, Валайент сам расскажет тебе про нее, - сказала Джемма, стараясь изо всех сил казаться веселой.
        - Ну-ка, расскажи! Мне очень интересно, - тут же откликнулся Фредди.
        - Оказалось, что у одного из наших фермеров есть пара жеребцов, и Валайент решил их объездить. Так что, по крайней мере, ему теперь будет на чем совершать прогулки по окрестностям.
        - А я как раз собирался предложить вам пару моих лошадей для этой цели, вот только сначала хотел посмотреть, в каком состоянии у вас конюшни.
        - Нет, Фредди, - с мольбой в голосе произнесла Джемма, - не нужно! И я думаю не только о Валайенте, но и о тебе. Для нас сейчас хороши и фермерские лошади.
        - А если, предположим, жеребец сбросит тебя на землю и покалечит? Разве кому-нибудь будет от этого польза?
        - Кстати сказать, я очень хорошая наездница, а поскольку мой отец был беден, я никогда не ездила на таких породистых лошадях, как твои.
        - Вот почему мне и хочется предложить их тебе.
        - И все-таки я очень прошу тебя не делать этого!
        - Ну что ж, Джемма, тебе виднее, - с сожалением произнес Фредди. - Я понимаю, почему тебе это нужно, и восхищаюсь тобой. Я не знаю ни одной женщины, которая в столь плачевной ситуации держалась бы с таким мужеством и достоинством.
        Его слова смутили Джемму. Она ответила ему робкой улыбкой и хотела отвернуться, но тут он сказал:
        - Господи, и почему именно Валайент, а не я подобрал тебя, когда ты убежала от своего дяди?
        - Валайент вовсе даже и не подбирал меня - я сама ему навязалась!
        - Как был бы я счастлив, если бы ты навязалась мне!
        В голосе Фредди прозвучала странная нотка, заставившая Джемму с удивлением взглянуть на него. Немного помолчав, он добавил:
        - Может быть, тебя это рассердит, Джемма, но я скажу тебе истинную причину, по которой я все-таки решил к вам приехать.
        Дело в том, что я отчаянно скучал - мне было необходимо увидеть тебя.
        Джемма смутилась и опустила глаза, а он продолжал:
        - Мне кажется, я влюбился в тот самый миг, когда в первый раз увидел тебя - испуганную, растрепанную и в то же время невероятно прелестную. И уже жену Валайента… к несчастью.
        - Пожалуйста… Фредди, ты не должен говорить со мной так… ты ведь сам понимаешь, не нужно говорить мне такие вещи… я не могу их слушать.
        - Почему? Ведь я же не пытаюсь соблазнить тебя и увезти от любящего человека, которому ты была бы необходима.
        По дрогнувшим ресницам Джеммы и слабому горестному вздоху, сорвавшемуся с ее губ, он понял, что его слова причинили ей боль.
        - Валайент был добр ко мне, - тут же ответила она. - Он спас меня, когда я отчаялась настолько, что убежала из дядиного дома в Лондон, в неизвестность, почти без денег. И я… буду всегда… благодарна ему за это.
        - Может, ты и благодарна ему, - сказал Фредди, - а вот он в той же ли мере благодарен тебе за то, что ты делаешь для него? Ты ведь заслуживаешь большего!
        - А что особенного я делаю? - спросила Джемма, беспомощно разводя руками. - Разве ты не понимаешь? Ведь если бы он не женился на мне таким немыслимым образом, только ради того, чтобы отомстить Ниобе, он, несомненно, нашел бы себе какую-нибудь другую богатую наследницу! А я для него всего лишь дополнительная обуза.
        Они немного помолчали. Затем Фредди произнес совсем другим тоном:
        - А если, допустим, я освобожу Валайента от этой обузы? Джемма, ты ушла бы ко мне, если бы я попросил тебя об этом?
        Его слова поразили ее. Посмотрев на него широко раскрытыми от удивления глазами, она почему-то прошептала:
        - Ты серьезно это говоришь?
        - Конечно, серьезно, - ответил он. - Я люблю тебя, ты желанна мне, и клянусь, я могу обеспечить тебе гораздо более счастливую жизнь, чем это способен сделать Валайент. Уж тебе определенно не придется мыть полы или жить в таких развалинах.
        Джемма немного помолчала, а потом, ? сказала уже обычным своим голосом:
        - Фредди, я всегда буду с нежностью и гордостью вспоминать твое предложение, но ответ, я думаю, известен тебе и так.
        - Но почему? Почему ты не хочешь согласиться на мое предложение?
        - Истинная причина, помимо всех прочих соображений о моральной стороне вопроса, кроется в том, что я тебя не люблю.
        - Ты привыкнешь ко мне и постепенно полюбишь.
        Джемма покачала головой:
        - Любовь - не привычка. Это нечто иное. Она либо есть, либо ее нет, и ничего тут не поделаешь и не изменишь.
        В ее голосе прозвучали безнадежные нотки, из чего Фредди заключил, что она говорила сейчас не только о себе.
        - Ты имеешь в виду, - спросил он, - что Валайент все еще влюблен в твою отвратительную, избалованную кузину?
        - Конечно. Он может сколько угодно говорить о том, что ненавидит ее, но он постоянно о ней думает и любит так же, как и… всегда любил.
        От внимания Фредди не ускользнули тоскливые нотки в голосе Джеммы.
        - Кажется, я понял, почему ты мне отказываешь, - медленно сказал он, пытаясь заглянуть ей в глаза. - Ты любишь его!
        Джемма ничего не ответила, и он спросил снова, уже более настойчиво:
        - Ты в самом деле его любишь, Джемма? Она сокрушенно вздохнула и опустила голову.
        - Да, я люблю его. Думаю, что я любила его всегда, с тех самых пор, когда впервые увидела его, явившегося с визитом к Ниобе. Или, может, когда в первый раз прочитала его письма - полные страсти и любви… Ниоба всегда давала мне их читать… А я воображала, что эти пылкие слова обращены ко мне… Сама я даже не надеялась, что кто-нибудь когда-нибудь напишет мне что-либо подобное…
        Не в силах спокойно выслушивать печальную исповедь Джеммы, Фредди встал, прошелся по комнате, потом подошел к окну и уставился невидящим взором на грязный, неубранный двор.
        - Итак, я понял, что у меня нет ни единого шанса, - грустно сказал он.
        - Конечно, нет, - ответила Джемма. - Ведь ты не захочешь вызвать скандал… сбежав с замужней женщиной… да к тому же с женой твоего лучшего друга! Подумай, что будут говорить в свете! Возможно, Валайент и рассмеется, но все равно… ты погубишь свое доброе имя… я очень и очень хорошо к тебе отношусь, Фредди… и поэтому никогда, никогда не решусь на такой поступок.
        - Ты опекаешь меня так же, как и Валайента, - с кривой усмешкой произнес Фредди. - Ах, что за трогательная материнская забота!
        Джемма засмеялась:
        - Как ты прав! Именно такие чувства я к вам обоим испытываю… словно мать, которая постоянно тревожится за двоих своих сыновей… непредсказуемых, но очень нежно… любимых.
        Фредди резко отвернулся от окна.
        - Если будешь говорить со мной таким тоном, - заявил он, - я украду тебя, как бы ты меня ни уговаривала! Я увезу тебя, разодену в бриллианты и научу быть счастливой. Мне невыносимо видеть твое грустное лицо и тоску одиночества в глазах. Джемма поразилась:
        - Неужели я… и в самом деле так выгляжу?
        - Лишь когда Валайент делается особенно невыносимым или ты задумываешься над тем, где вам взять денег, чтобы купить немного еды, и что вам делать дальше. А поскольку так бывает почти всегда…
        Джемма растерянно посмотрела на него, и Фредди, словно спохватившись, сказал уже совсем другим тоном:
        - Ладно, забудем об этом. Я явился к вам вовсе не для того, чтобы навешивать на тебя новые проблемы. И кстати, на всякий случай прихватил с собой еду, которую тебе теперь не нужно готовить, и ящик шампанского для Валайента!
        Не успела Джемма ответить ни слова, как из коридора послышался радостный возглас:
        - Неужели я слышал слово «шампанское»?
        - Привет, дружище! - воскликнул Фредди, увидев появившегося в дверях виконта.
        Виконт швырнул на кухонный стол двух уток и трех кроликов, после чего с удовлетворением заявил:
        - Неплохо для первого раза! По крайней мере, нам есть чем тебя угостить, Фредди.
        - Я тоже приехал не с пустыми руками, - ответил Фредди, - но вижу, что ты не забыл, как держать в руках ружье.
        - Эта штуковина давно устарела, - ответил виконт, поглядев на ружье, которое держал под мышкой, - да и, говоря по правде, я обнаружил, что французы были гораздо более удобной мишенью. А так мне пришлось истратить слишком много патронов, а они денег стоят.
        - Ничего, зато теперь у нас есть еда, - с улыбкой заметила Джемма. - Я повешу тушки в кладовой.
        Виконт не сделал ни малейшей попытки ей помочь, а присел на край кухонного стола и радостно произнес:
        - Я очень рад тебя видеть, Фредди! Почему ты так долго не приезжал?
        - Да все не было времени. Я наведывался в Лондон.
        Заметив, как жадно блеснули глаза приятеля, он поспешно добавил:
        - Не могу передать тебе, какая там скука - все те же старые сплетни, те же скучные балы каждый вечер. После твоего отъезда всем больше не о чем стало сплетничать.
        - А они что-нибудь говорят про нас с Джеммой?
        Наступила тишина, словно Фредди обдумывал, как ему ответить на вопрос приятеля. Затем небрежно произнес:
        - Помолвка Ниобы с маркизом была объявлена нынешним утром!
        - Ну что ж, по крайней мере, я ее обогнал на целый корпус! - заметил виконт.
        - Она, несомненно, сознает, что теперь, после твоей женитьбы, ее помолвка уже не может вызвать такой сенсации, на которую она рассчитывала.
        - Раз уж ты привез шампанского, мы можем, по крайней мере, выпить за ее нездоровье и несчастье! - произнес виконт. - Где оно у тебя?
        - Со мной приехал грум, - ответил Фредди, - вероятно, он оставил ящик в холле.
        - Тогда пойдем и поищем, - с нетерпением заявил виконт. - А то в нашем погребке осталось лишь испорченное от старости вино, отец не стал его пить только поэтому!
        - Я догадывался о таком положении, - сказал Фредди. - А поскольку я намереваюсь пожить у тебя пару деньков, если ты не возражаешь, то прихватил с собой кое-какие собственные припасы.
        - И очень правильно сделал, - одобрительно кивнул виконт.
        Они направились в переднюю часть дома по одному из длинных коридоров, оставшихся еще от самой древней постройки и, как казалось Джемме, сохранивших тот покой, что царил здесь когда-то. По дороге им встретился приехавший с Фредди грум. Он тащил ящик, наполненный провизией.
        - Я решил, сэр, что мне лучше отнести все это на кухню, - объяснил он хозяину. - Куда прикажете поставить вино?
        - Вы найдете кухню в конце этого коридора, - ответил Фредди, - ас вином мы разберемся сами.
        - Слушаюсь, сэр.
        Они втроем весело провели время за ленчем, который состоял в основном из привезенных Фредди припасов. Глядя, как весело и беззаботно смеется виконт, - он так не смеялся с самого их приезда в усадьбу, - Джемма призналась себе, что она все-таки рада приезду Фредди.
        Следует сказать, что поначалу ее очень тревожило, даже пугало состояние дома; она отчетливо сознавала, как много им еще предстоит сделать, чтобы здесь можно было хотя бы нормально жить, и была полна решимости сделать все, что было в ее силах, для этого. И она не собиралась обнаруживать перед виконтом свои страхи и сомнения.
        Она смеялась над ним, когда он брезгливо стряхивал с себя паутину, называла его слабонервным трусом, когда он сомневался, что у них хватит сил вымести всю эту вековую грязь.
        Самую первую ночь им пришлось провести в грязных и пыльных спальнях, пропахших гнилью.
        Но уже на следующий день Хокинс обнаружил, что пенсионеры будут рады помочь им за несколько пенни в день, и, хотя некоторые из них были такими старыми, что реальной помощи от них ждать почти не приходилось, все-таки даже такие крохи подспорья оказывались полезными.
        Сама же Джемма была поражена красотой Приората с его мощными стенами и великолепной трапезной, выдержавшей разрушительное действие минувших веков, а также бурные волны исторических перемен.
        Эти стены пережили и выдержали все, и Джемма говорила себе, что они с виконтом не могут сплоховать в таком окружении.
        В первые несколько дней она невероятно уставала и еле добиралась до кровати. Иногда ей казалось, что она могла бы заснуть прямо на полу.
        Но постепенно положение начало исправляться, и ей стало даже интересно, как много дел она успевала сделать за день и как медленно, но неуклонно все в доме меняется в лучшую сторону.
        Она понимала, насколько важно, чтобы виконт и, разумеется, Хокинс могли наедаться досыта, и поэтому с большим облегчением обнаружила, что им не приходится тратить лишние деньги, поскольку в парке и в лесах водилось очень много всякой дичи.
        Правда, охотничий сезон еще не наступил, однако молодые кролики и утки были на вкус необыкновенно хороши, хотя Джемме и неприятно было думать о том, что они вынуждены их убивать. В лесах был, кроме того, еще и явный переизбыток оленей.
        Они наносили огромный урон саду, за которым в былые годы ухаживала целая армия садовников. За последние годы он одичал, заглох и превратился почти в джунгли, хотя, к удивлению виконта, некоторая его часть возделывалась и до сих пор.
        Этим занимались пенсионеры-мужчины, решившие, что им проще выращивать там необходимые овощи, чем тратить свои скудные средства на их покупку.
        Старики охотно позволили Джемме брать на огороде все, что ей требовалось, - овощи, салат, редис - и были бы смущены, если бы она стала настаивать на какой-то плате.
        Впрочем, она все-таки настояла на том, что будет платить за яйца и масло, которые брала у фермеров - арендаторов виконта, и отчасти не без причины - она опасалась, что, прикидываясь великодушными, те просто ждали повода, чтобы потребовать от виконта сделать ремонт в их изрядно обветшавших жилищах.
        Джемма часто ловила себя на мысли о том, каким красивым, должно быть, выглядел Приорат в детские годы виконта, когда у его отца еще были деньги на поддержание его в хорошем состоянии и на оплату множества слуг.
        - У нас в лесах полно браконьеров! - с досадой воскликнул виконт, вернувшись после очередной прогулки по своим владениям. - Нам требуется по меньшей мере шесть егерей, как это было при деде.
        - Тогда я буду настаивать на шести горничных! - ответила Джемма.
        - Я не понимаю, зачем они тебе? - с насмешкой произнес виконт. - Дом сейчас стал выглядеть почти нормальным, таким, каким был прежде, а мне нужны грумы для конюшни, садовники, егеря и по меньшей мере дюжина лошадей, чтобы я мог объезжать свои земли и управлять работами.
        Джемма швырнула в него тряпку, которую держала в руке, он ловко поймал ее и швырнул назад.
        - Прекрати меня злить! - заявила она. - А если тебе нечем больше заняться, лучше поймай в пруду карася на обед. Не сомневаюсь, что тебе уже до чертиков надоело есть бесконечные супы.
        - Нет, не надоело, ты вкусно их готовишь, - искренне ответил виконт. - Да, кстати, вот что я подумал - пожалуй, скоро нам нужно будет устроить званый обед. Думаю, ты справишься.
        Он шутил, однако Джемма приняла его слова всерьез.
        - Если ты посмеешь пригласить сюда хотя бы одного человека, прежде чем я решу, что все у нас выглядит вполне прилично, я просто уйду отсюда пешком куда глаза глядят. Ты даже не представляешь, как много нам еще предстоит здесь сделать!
        Он засмеялся и направился прочь, а Джемма с отчаянием подумала, что без денег и без помощи они не смогут привести имение даже в более или менее сносное состояние, чтобы оно приносило хотя бы минимальный доход.
        Не лучше обстояли дела и с домом. В каждой комнате одно или пара оконных стекол либо вовсе отсутствовали, либо были покрыты трещинами, в некоторых помещениях прогнили и провалились доски пола, в других угрожающе просели потолки.
        В первые три дня после приезда они не могли нагреть горячей воды, и если виконт плавал в озере, то Джемме приходилось мыться в холодной воде и ее охватывала дрожь, при одной только мысли об этом.
        И все же теперь, слыша смех Фредди и виконта, она чувствовала, что все их усилия были не только не напрасными, но вовсе и не такими мучительными, какими казались поначалу.

«Мы побеждаем! - говорила она себе. - Все-таки мы побеждаем!»
        Но где-то в глубине подсознания, словно надоедливая муха, тревожно билась беспокойная мысль: что их ждет в будущем?
        С той минуты, когда Фредди предоставил им свой фаэтон для переезда в Приорат, Джемма твердо решила, что не следует больше прибегать к помощи великодушного приятеля.
        Ведь ей и прежде было нелегко брать у него деньги, вернуть которые у них не было ни малейшей надежды, а теперь, после его признания в любви, она подумала, что пользоваться его великодушием будет и вовсе отвратительно.
        И в то же самое время признание Фредди пробудило в ее сердце какое-то приятное, теплое чувство, от которого ей стало чуть светлее и радостнее жить.
        Она была совершенно искренней, когда говорила, что любит виконта; она поняла это в те удивительные мгновения, когда в деревенской церкви их венчал викарий.
        Ей достаточно было лишь взглянуть на его красивое лицо и стройную, атлетическую фигуру, и сердце сразу же начинало учащенно биться. Но думала ли она когда-нибудь об ответном чувстве с его стороны?
        Она смиренно говорила себе, что ей и так очень повезло, ведь она может разговаривать с виконтом, заботиться о нем. И этого для нее вполне достаточно… Достаточно ли?
        Но может ли она надеяться на что-либо большее? Ведь он все еще любит Ниобу, и не Джемме соперничать с этой великолепной белокурой красавицей.
        Конечно, она старается быть ему полезной, следит за тем, чтобы он нормально питался - три раза в день. А еще она обеспечила ему возможность хорошенько отомстить обманувшей его возлюбленной…

«Но долго ли еще я смогу довольствоваться этим? - спрашивала она себя. И тут же принималась убеждать, что непорядочно требовать чего-то еще от человека, и так достаточно великодушно поступившего с ней.

» Я хочу слишком многого «, - грустно призналась она себе.
        Джемма посмотрела вслед Фредди и виконту, когда те направились после ленча в конюшни смотреть на лошадей. А затем с чуть заметным горестным вздохом принялась убирать со стола.
        - Отдохните, миледи, я сделаю это сам, - сказал Хокинс, появившийся из двери, которая вела в кладовую.
        - Сначала поешьте сами, - ответила Джемма. - Сегодня у нас чудный окорок, да и паштет тоже хорош - думаю, что мы подадим их и к обеду, - и громадный кусок говядины. Все это привез мистер Хинлип.
        - Я так и думал, что он приехал не с пустыми руками.
        - Он всегда отличался необычайным великодушием, - сказала Джемма. - Более того, он отправил своего грума в» Зеленый охотник «, чтобы нам не пришлось устраивать его у нас в доме.
        - Я слышал об этом, миледи.
        - Мы приготовим для мистера Хинлипа ту спальню, что возле хозяйской, - продолжала Джемма. - Старая миссис Бенсон уже убрала ее, и, если сегодня к нам придет кто-нибудь из стариков, направьте их туда, чтобы они доделали там все до конца.
        - Слушаюсь, миледи, - ответил Хокинс, - еще я хотел вам сказать вот что. Миссис Гроувс очень хорошо стирает. Ноги у нее плохие, вот она и предпочитает зарабатывать стиркой, потому что ходить по дому с тряпкой ей уже трудно.
        - Тогда пусть стирает, - улыбнулась Джемма.
        Оставив Хокинса в столовой, она решила, что может присоединиться к мужчинам.
        Перед ленчем она переоделась в одно из своих лондонских платьев и теперь с некоторым сомнением оглядывала свой наряд, прикидывая, не запачкает ли она его где-нибудь и не разумнее ли снова надеть старое платье, в котором ее застал нынче Фредди.
        С некоторым смущением она вдруг поняла, что ей не хочется вновь появляться перед ним такой замарашкой. Правда, это означало, что она не сможет ничего делать по дому.
        Поправив перед зеркалом прическу, она направилась в сторону конюшни.
        Однако она тут же решила, что будет невежливо прерывать беседу друзей так скоро, и пошла туда не самой короткой дорогой, что вела от парадных дверей прямо к хозяйственным постройкам, а решила пройти через западный флигель. В этой части Приората она еще ни разу не была - не хватало времени.
        Разумеется, там все было покрыто густым слоем пыли, и она осторожно приподнимала подол платья как можно выше, чтобы он не касался пола, а сама с интересом смотрела по сторонам. В этих комнатах она обнаружила мебель в приличном состоянии и прикидывала, не заменить ли ту, которой они пользовались теперь.
        Джемма уже решила, что единственным разумным выходом в их положении будет обустроить как можно лучше гостиную, библиотеку и несколько спален, а про остальную часть дома пока не вспоминать.
        Само здание, не говоря уж о хозяйственных постройках, было настолько большим, что у нее даже не хватило времени, чтобы как следует осмотреть все помещения.
        И вот со дня их приезда прошла неделя. Кое-что переменилось к лучшему. Теперь, если виконт и в самом деле станет настаивать, они уже смогут принять у себя соседей, если те приедут к ним с визитом.
        Пройдя по длинному коридору, Джемма сообразила, что теперь ей нужно повернуть направо. Где-то там должен быть выход в сторону конюшни.
        Она отворила дверь и с удивлением обнаружила, что попала в очень странное на вид помещение и что здесь она не одна.
        Поначалу ей не удалось рассмотреть лицо женщины, так как та стояла спиной к свету. Затем Джемма шагнула вперед, женщина подняла голову и тут же тихонько вскрикнула и присела в почтительном реверансе.
        - Я догадываюсь, что вы и есть новая виконтесса Окли, - произнесла она чуть испуганно. Правильная речь подсказала Джемме, что перед ней не простая крестьянка. - Я надеюсь, миледи, что вы простите мне непрошеное вторжение в ваш дом, но я спрашивала у вашего слуги, и он ответил, что его милость еще никого не принимает.
        Ее слова путались и сбивались, так она торопилась оправдать свое вторжение в чужой дом, и Джемма, желая ее успокоить, с улыбкой протянула ей руку.
        - Дело в том, что после приезда у нас оказалось слишком много дел, - ответила она. - Вы не скажете мне, как вас зовут?
        - Конечно, миледи, мне следовало сделать это с самого начала! Я миссис Лудлоу, мой муж здешний викарий.
        - Рада познакомиться с вами, миссис Лудлоу.
        Жена викария была женщиной средних лет с приятным лицом и тронутыми сединой волосами. Одета она была в скромное платье, фасон которого давно вышел из моды. Джемма с удивлением увидела в ее руке кувшин, второй стоял рядом на полу.
        Миссис Лудлоу поймала ее удивленный взгляд и с готовностью пояснила:
        - Миледи, я пришла набрать воды. Возможно, я поступила нехорошо, сделав это без разрешения, но уверена, что его милость виконт не отказал бы мне в этом.
        - Набрать воды?! - удивленно воскликнула Джемма.
        - Да, миледи. В нашем приходе есть люди, которые не могут это сделать сами, и, когда викарий дает мне пони и тележку, я приезжаю сюда и набираю для них воду.
        С этими словами она показала куда-то рукой, и Джемма наконец поняла, почему это помещение показалось ей таким странным.
        В центре его находилось круглое отверстие, окруженное невысоким каменным кольцом.
        Крыша здесь обветшала еще сильнее, чем в других местах, окна были почти без стекол, трещины между камнями поросли мхом и травой.
        Джемма разглядывала все это, пытаясь понять, о чем говорила жена викария. И тут увидела тоненькую струйку воды, сочившуюся между травой и собиравшуюся посередине каменного кольца.
        Там лежала небольшая чаша, и Джемма поняла, что миссис Лудлоу выливает из нее набравшуюся воду в привезенные ею кувшины.
        - Зачем вам нужна эта вода? - спросила она. - Ведь в деревне наверняка должен быть колодец?
        - Вы хотите сказать, что ничего не слышали про воду из Приората Окли? - удивилась миссис Лудлоу. - Ведь его милость наверняка…
        - Его милость никогда не говорил мне ни слова про воду, - ответила Джемма, - только то, что нам нужно починить на кухне водопровод.
        - Здесь вовсе не такая вода, миледи. Здесь святая вода - и жители деревни так верят в нее, что просто не могут без нее жить.
        - Расскажите мне подробнее, - попросила Джемма.
        - Ну, разумеется, это легенда, - ответила миссис Лудлоу, - однако монахи, построившие Приорат, выбрали именно это место из-за того, что их аббату было видение.
        - Видение? - Джемме казалось, она слушает сказку.
        - Господь явился к нему и изрек, что он должен исцелять больных, а средства для исцеления будут ему даны, если он построит на этом месте монастырь.
        - И он имел в виду эту воду?
        - Да, конечно, миледи, но я полагаю, что за последнее столетие про нее забыли или, что тоже вероятно, виконты Окли не позволяли деревенским жителям пользоваться источником.
        Джемма улыбнулась:
        - Но теперь они обходятся без разрешения, или, скорее, воду привозите для них вы.
        - Думаю, вы скоро обнаружите, что все ваши пенсионеры тоже ее пьют, - сказала миссис Лудлоу. - По сути дела, все, кто живет в этих краях, говорят про эту святую воду и про пользу, которую она им приносит.
        - Какую же пользу она приносит? - с интересом спросила Джемма.
        - Прежде всего, они верят, что она поддерживает в них силу и бодрость, - ответила миссис Лудлоу, - и уж точно она снимает боль в ногах. Я убедилась в этом на собственном опыте, ведь прошлой зимой я едва не обезножела от подагры и ревматизма, пока викарий не назвал меня глупой женщиной и не спросил, почему я сама не пью воду, которую привожу для всех остальных.
        - И тогда вы стали ее пить? Ну и как, помогло? - живо поинтересовалась Джемма.
        - Должна признаться, что до этого я не верила в воду из Окли, - понизив голос, сказала женщина, словно опасаясь, что ее кто-нибудь подслушает. - А потом в течение двух недель боль в ногах начала уменьшаться, и, когда я внезапно обнаружила, что могу опять без труда подниматься по ступенькам, мне стало ясно, что я была поистине Фомой неверующим.
        - Вот так история про святую воду, - с улыбкой произнесла Джемма.
        Между тем в середине отверстия уже набежала целая лужица воды.
        - Источник когда-нибудь пересыхает? - спросила она.
        - Нет, никогда, насколько мне известно, - ответила миссис Лудлоу, - но течет вода очень медленно, вероятно, из-за растений. Быть может, источник нужно почистить.
        - Я непременно скажу об этом мужу, - сказала Джемма. - И пожалуйста, набирайте воды, сколько вам требуется. А на днях мне бы хотелось поговорить с вами. Я хочу узнать побольше про эту воду.
        - Да, конечно, миледи. Я буду весьма польщена, - ответила миссис Лудлоу. - Надеюсь, его милость не сочтет дерзостью с моей стороны, что я набирала воду без его дозволения?
        - Когда я скажу ему, что наши соседи нуждаются в этой воде, он будет рад им помочь, - ответила Джемма, - так же, как и я.
        Улыбнувшись на прощание своей новой знакомой, Джемма поспешила дальше, отметив на ходу, что дверь сорвана с петель и что надо ее обязательно починить. От дома конюшни отделяла высокая живая изгородь из рододендронов. Джемма отыскала в ней проход и, как и ожидала, обнаружила виконта и Фредди не внутри конюшни, а в примыкавшем к ней загоне. Они смотрели там на лошадей, которых проводил перед ними Хокинс.
        Трава была высокая, поломавшиеся слеги были починены очень небрежно и наспех, но все-таки лошади находились на огороженной площадке, а это было самое главное.
        - Я назвал их Ромул и Рем, - говорил виконт, когда Джемма подошла к друзьям. - Ты, конечно, помнишь, что это были дети, подобранные волчицей. Уверяю тебя, что я приведу этих лошадок в должную форму во что бы то ни стало! Пусть даже мне придется проявить для этого волчью свирепость!
        Джемма шла так быстро, что немного запыхалась, когда подошла к виконту.
        - Валайент! - воскликнула она. - Угадай, что я обнаружила несколько минут назад?
        - Если в какой-то из комнат обвалился потолок, то я и слышать об этом не хочу! - проворчал он.
        - Да нет же, ничего подобного! - поспешила успокоить его Джемма. - Я нашла ваш источник, святой колодец! Здесь, в Приорате!
        Виконт ответил ей удивленным взглядом, и она поняла, что он не может понять, о чем идет речь. Потом, что-то вспомнив, он воскликнул:
        - А-а, я понял, о чем ты говоришь! Верно, в конце западного флигеля есть колодец, вода в котором, как считается, обладает волшебной силой. Я припоминаю, что дед что-то говорил мне про него, но, конечно же, все это чепуха!
        - Однако деревенские жители думают по-другому, и жена викария сказала мне, что в прошлом году вылечилась этой водой от ревматизма.
        - Ну, лично я предпочитаю пить шампанское, которое нам привез Фредди, - пошутил виконт, - хотя, впрочем, о вкусах не спорят!
        - Послушай меня, это серьезно! - с горячностью воскликнула Джемма. - Это самое настоящее открытие, и я думаю - вообще-то я даже уверена, - что мы нашли именно то, что нам и требуется, чтобы поправить наши дела!
        Оба джентльмена обратили на нее недоумевающие, удивленные взоры.
        - Что ты говоришь? - недоверчиво спросил Фредди. - Я никогда не слышал от Валайента про святой источник, однако в бывшем монастыре вполне возможно нечто подобное. Но что с того? Как это может вам помочь?
        - Вы оба совершенно лишены воображения, - заявила Джемма. - Послушайте, миссис Лудлоу говорит, что все деревенские жители верят в источник и просят ее приносить им воду дважды в неделю. Наши пенсионеры тоже пьют ее, и, к слову сказать, я часто удивлялась тому, как они бодры и подвижны для своего возраста.
        Она видела, что виконт с удивлением смотрит на нее, не в состоянии понять ее энтузиазма, и продолжала:
        - Ты ведь не станешь отрицать популярность минеральных вод? А они бывают самые разные, не только горячие, вспомни про Дульвич или Сэдлерс-Веллз.
        Набрав в грудь воздуха, она продолжала:
        - Помню, как мама с папой ездили когда-то в Айлингтон и рассказывали мне потом, что леди Мэри Монтегю принимала курс водного лечения и обнаружила, что на нее нападала сонливость, хотя подагру и артрит воды лечили неплохо.
        Теперь все замолкли. Затем виконт недоверчиво спросил:
        - Ты и в самом деле предлагаешь открыть нам здесь водолечебницу?
        - Почему бы и нет? - ответила Джемма. - Даже если излечится хотя бы один человек, сотни захотят приехать и выпить нашей воды и будут готовы заплатить нам столько, сколько мы потребуем, тем более если вода будет не только снимать боль, но и возвращать бодрость.
        Виконт с крайним удивлением уставился на нее, а Фредди воскликнул:
        - Боже мой, я уверен, что Джемма права! И первыми вашими пациентами станут моя мать, уже много лет страдающая от ревматизма, и отец, у которого из-за подагры характер портится с каждым годом.
        - Ты и в самом деле уверен, что они согласятся попробовать нашу воду, пройдут курс лечения и честно нам расскажут, если заметят какие-нибудь изменения? - спросила Джемма.
        - Конечно, согласятся, если я попрошу их об этом. Они и так перепробовали массу средств, предлагавшихся им разными шарлатанами, ни одно из которых совершенно не помогло.
        Джемма всплеснула руками:
        - Предположим… просто предположим, что жена викария сказала мне правду, как ты думаешь, Фредди, сколько мы сможем запросить за воду Окли?
        - Столько, сколько дадут! - ответил вместо приятеля виконт.
        Они переглянулись с Джеммой и улыбнулись, вспомнив, что именно так она сказала и мистеру Роузбургу.
        - Давайте посмотрим на наш святой источник! - сгорая от нетерпения, предложила Джемма. - Я думаю, что нам следует расчистить колодец, чтобы вода текла быстрее, и отремонтировать помещение… то есть, вероятно, часовню. Но ты только подумай, как замечательно получится, если мы сможем зарабатывать деньги и одновременно с этим помогать страдающим от боли людям!
        - Я считаю всю эту идею чистейшим безумием, - произнес виконт, - однако, возможно, несколько шансов на успех у нас все-таки есть, а в нынешнем положении нам нельзя пренебрегать ничем.
        Оба джентльмена направились вслед за Джеммой, шагавшей с такой поспешностью, что им тоже пришлось пойти быстрее.
        - Это станет определенно новой страницей в твоей жизни, если ты начнешь зарабатывать деньги, вместо того чтобы их тратить, - с усмешкой заметил Фредди.
        - Я рассчитываю на твою помощь, - в том же тоне ответил виконт. - Пожалуй, я даже доверю тебе важное дело - собирать у дверей деньги. Ты никогда не примерял на себя ливрею лакея?
        Джемма уже исчезла за рододендронами.
        - Я скажу тебе одну вещь, - добавил он, продираясь сквозь густой кустарник. - Пока не удостоверюсь, что это поможет нам заработать деньги, я не потрачу на эту затею ни пенни и ни минуты своего драгоценного времени.
        - В тебе говорит здравый смысл, - согласился Фредди. - И в то же время не стоит разочаровывать Джемму. Ты должен согласиться, Валайент, что из всех твоих знакомых женщин не найдется ни одной, я серьезно это говорю, которая сумела бы сделать для тебя так много, как Джемма, и при этом с таким желанием и без всяких жалоб, да еще каким-то образом ухитрялась бы радоваться жизни.
        Виконт с удивлением посмотрел на своего приятеля, отметив обычно несвойственную тому пылкость, с которой он говорил о Джемме, а затем ответил:
        - Конечно же! Ты прав! Я очень благодарен Джемме. Всю последнюю неделю она работала как Геракл на расчистке Авгиевых конюшен.
        - А ты мог бы представить себе Ниобу в подобных обстоятельствах? - поинтересовался Фредди.
        Наступило молчание. Затем, когда они подошли к открытой двери, которая вела к святому источнику, виконт произнес совершенно другим тоном:
        - Но ведь Ниоба никогда бы не оказалась в такой ситуации, как мы с Джеммой. Верно?
        Фредди ничего не смог на это возразить. Он промолчал, хотя ему очень хотелось что-то сделать, чтобы виконт наконец понял, какая ему досталась необыкновенная и замечательная жена и как ему повезло в жизни.

        Глава 6

        Джемма стремительно, как вихрь, пронеслась по коридору и буквально влетела в малую гостиную. Виконт стоял там у стола и, наклонив голову, смотрел на соверены, сложенные в несколько столбиков.
        - Вот, смотри, здесь еще двадцать фунтов! - воскликнула она, размахивая кошельком. - Когда мы с Фредди уже собирались закрывать часовню, прибыл еще один полный экипаж желающих полечиться нашей водой!
        Виконт посмотрел на нее долгим взглядом и сказал:
        - Ты понимаешь, что это значит? Мы получили за один только сегодняшний день почти девяносто фунтов!
        Издав внезапно ликующий возглас, он подхватил Джемму под мышки, словно малого ребенка, и закружил по комнате в стремительном вихре.
        - Девяносто фунтов! - кричал он. - Джемма, ты умница, ты просто чудо!
        Он остановился, по-прежнему не отпуская ее, и расцеловал в обе щеки. А потом прикоснулся губами к ее губам.
        Это был всего лишь самый невинный поцелуй, но на Джемму он подействовал словно разряд молнии. Огненная искра пронзила все ее тело, и на нее нахлынула волна невыразимого блаженства, какого она не испытывала еще никогда в своей недолгой жизни.
        После этого виконт отпустил ее, взял из ее рук кошелек с деньгами и высыпал монеты на стол.
        - Девяносто восемь фунтов и пять шиллингов! - произнес он с удивлением. - Неужели такое возможно?
        - Не забывай… ведь это… только первый день.
        Джемма изо всех сил старалась говорить своим обычным голосом, однако он звучал странно даже для нее самой. Она сознавала, что причина тому - странное головокружение, и не столько из-за того, что виконт покружил ее по комнате, но в большей мере - от удивительного прикосновения его губ к ее губам. Она чувствовала, как странный огонь, согревший ей сердце, растекается по всему телу.
        - Если они приехали один раз, то приедут и еще, - сказал он, не замечая ее странного волнения, - в особенности если вода и в самом деле помогает избавиться от недугов, как утверждает наша милая леди Хинлип.
        - Мать Фредди необычайно помогла нам! - воскликнула Джемма. - Просто не знаю, как нам отблагодарить ее за столь неоценимую поддержку.
        - Верно. Я бесконечно благодарен ей, - произнес виконт, словно завороженный глядя на лежащие перед ним монеты.
        - Фредди утверждает, что она написала десятки писем своим знакомым в графстве. Да еще местные газеты сообщили о нас. Так что теперь мы можем ожидать все новых и» новых клиентов.
        - Я до сих пор никак не могу в это поверить! - качая головой, произнес удивленно виконт.
        А Джемма уже ничему не удивлялась.
        Все время, пока они приводили в приличный вид старинную часовню, построенную монахами над святым источником много веков назад, она непрестанно задавала себе вопрос, окажется ли их затея и в самом деле настолько эффективной, как она надеялась.
        Вчетвером, вместе с Хокинсом, они трудились от зари до зари, и виконт множество раз заявлял, причем не всегда шутливым тоном, что все лишения, перенесенные им во время боевых походов во Франции и Португалии, кажутся ему настоящим курортом по сравнению с тем ужасным рабством, в которое он попал теперь. И, конечно, винил во всем Джемму.
        Первым делом девушка заставила мужчин вычистить всю растительность из источника. Так что вода теперь текла беспрепятственно, как и было, вероятно, в самом начале после сооружения колодца, и каменный круг быстро наполнился до предела. Однако излишек воды не перетекал через край, а куда-то просачивался.
        Потом они поправили камни, окружавшие источник, и отчистили их как только могли. Потом Джемма обнаружила, что один из пенсионеров Приората неплохой стекольщик, и попросила его вставить стекла в окна.
        Далее им пришлось заняться стенами часовни.
        Оштукатурены они были очень грубо, и в некоторых местах штукатурка стала крошиться и выпадать, к тому же она была невероятно грязной.
        - По-моему, будет намного лучше, - предложила Джемма, - если мы собьем всю штукатурку и оставим просто голые камни. Тогда часовня будет выглядеть точно так, как в древности, когда ее только что построили монахи. - С этими словами она оторвала большой кусок штукатурки и тут же издала удивленный возглас.
        - В чем дело? - поинтересовался Фредди, поднимая голову от своей работы.
        - Идите сюда! Скорей! Я нашла тут кое-что необычайно интересное!
        Она и в самом деле обнаружила очень древние настенные фрески, написанные, вероятно, много столетий назад и закрытые штукатуркой скорее всего при пуританах.
        После этого открытия они трудились несколько дней, снимая штукатурку с большой осторожностью, чтобы не повредить фрески. Работа оказалась еще более тяжелой и кропотливой, чем расчистка колодца.
        Покончив с этим, они увидели перед собой три восхитительные примитивные росписи, где были изображены святые в окружении птиц и животных.
        Краски на фресках слегка поблекли, и тем не менее мягкие, приглушенные тона прекрасно гармонировали со спокойной и мирной атмосферой, окружающей святой источник.
        Виконт отыскал на чердаке несколько резных деревянных досок, ими они и обшили стену у основания фресок, а после этого продолжили поиски, пока не наткнулись в одной из заброшенных комнат дома на несколько старинных дубовых стульев, очень подходивших к убранству часовни.
        Все это отняло у них немало времени и сил. Впрочем, они не думали об усталости. А когда получили письмо от леди Хинлип, и вовсе воспряли духом и с удвоенной энергией принялись за работу. В письме мать Фредди сообщала о целительном действии воды из их источника.
        Она писала, что после того, как она неделю пила воду, которую привез ей Фредди, она стала чувствовать себя значительно лучше и теперь способна передвигаться почти без боли. Более того, воспаление в ступне лорда Хинлипа, причинявшее ему невероятные мучения, день ото дня становится меньше. Они очень рады и готовы подтвердить кому угодно, что вода оказывает самое благоприятное воздействие.
        - Ну что, ты до сих пор считаешь эту легенду чистейшим бредом? - спросила Джемма у виконта.
        - Беру свои слова назад, - ответил он, - и поскольку по твоей милости у меня заболела спина от всей этой тяжелой работы, я намерен сам пить воду, хотя все-таки шампанское мне больше по душе!
        - Кстати, дружище, я привез тебе еще два ящика, - сообщил Фредди.
        - Ты опять нас балуешь, - упрекнула его Джемма.
        Но, увидев выражение его глаз, больше ничего не сказала. Она понимала, почему он не пожелал возвращаться в Лондон и настоял на том, чтобы остаться в Приорате, как бы тяжело и неудобно это для него ни было.
        Впрочем, она была даже рада, что он жил с ними.
        Благодаря ему виконт постоянно пребывал в хорошем настроении, они часто смеялись и шутили, несмотря на усталость и тяжелую работу, которую им приходилось выполнять.
        Поскольку Джемма твердо решила открыть собственную водолечебницу как можно скорее, у виконта оставалось слишком мало времени на то, чтобы объезжать молодых фермерских жеребцов или ездить верхом на лошадях, привезенных Фредди и занимавших теперь несколько стойл в обветшавшей конюшне Приората.
        - Когда мы получим деньги, нам нужно будет первым делом отремонтировать крышу конюшни, - сказал виконт.
        - Ты ошибаешься, - категорическим тоном заявила Джемма. - Прежде чем тратить какие-то деньги на себя, мы должны выплатить все долги.
        На лице виконта появилось недовольство, но он не успел ничего возразить, так как она сказала:
        - Впрочем, поначалу будет справедливо, если мы пустим на уплату долгов половину наших доходов, ведь нам и самим нужно на что-то жить, а когда этот камень будет снят с нашей шеи, нам нужно будет много чего сделать, и не только в конюшне, но и в доме.
        Виконт только беспомощно развел руками, демонстрируя свое удивление.
        - Неужели ты и вправду веришь, что вся эта безумная затея принесет нам какие-то серьезные деньги? - поинтересовался он.
        - Я готов побиться об заклад, что Джемма нашла для тебя золотую жилу, - дипломатично вмешался Фредди.
        - Остается лишь молиться, чтобы ты оказался прав, - отозвалась Джемма, - впрочем, попытаться все-таки стоит. Вдруг что-то и получится?
        И тем не менее даже на скептически настроенного виконта произвело впечатление письмо леди Хинлип.
        По сути дела, именно мать Фредди, побывавшая в несметном количестве водолечебниц, снабдила их множеством практических советов - какую брать цену за воду и какими следует запастись бутылками и флаконами, чтобы желающие могли бы увозить воду с собой.
        Они узнали, что в Дульвиче, как и на многих других курортах, существовал такой вид платы - три гинеи в год за целую семью или полторы гинеи с человека.
        Там можно было также покупать воду по два шиллинга за галлон, либо, в качестве сувенира, имелись небольшие бутылочки, которые можно было приобрести за шиллинг.
        Фредди предложил съездить в Лондон и узнать, где можно приобрести подобные вещи, а вернувшись, привез еще и информацию о том, что на каждом курорте продают воду прямо из источника по шесть пенсов за стакан.
        Джемма не забыла слова миссис Лудлоу, утверждавшей, что жители деревни не могут обходиться без этой воды, а пенсионеры считают, что она помогает сохранять им бодрость и молодость.
        Поэтому по ее настоянию были напечатаны первые билеты и бесплатно вручены всем, кто жил на принадлежащих виконту землях. Не оставалось сомнений, что благодаря такому нововведению множество людей, прежде никогда не бравших воду из источника в Окли, станут регулярно ее пить.
        Прежде чем открыть минеральный источник для публики, им пришлось, помимо обустройства самой часовни, расчистить проход сквозь изгородь из рододендронов, которые слишком разрослись за последние годы.
        И наконец, на долю виконта и его друга выпала очень тяжелая работа - возить тачки с гравием и посыпать им дорожки, ведущие к часовне, чтобы предупредить образование пыли, а также грязи - в случае, если пройдет дождь.
        - Неужели мы не можем кого-то нанять? - ворчал выбившийся из сил виконт.
        Стоял очень жаркий день, и они с Фредди тачку за тачкой возили гравий, который брали из небольшой каменоломни, в прошлом использовавшейся садовниками для ухода за дорожками сада.
        - А чем мы им сможем заплатить, скажи на милость? - язвительно поинтересовалась Джемма.
        Почти машинально виконт направил взгляд в сторону живой изгороди из рододендронов, откуда в это время появился раскрасневшийся от жары Фредди, в рубашке с закатанными рукавами. Он бодро толкал перед собой тачку, полную гравием.
        - Нет! - решительно заявила Джемма, проследив за его взглядом. - Тебе известно не хуже, чем мне, что мы и так в большом долгу перед ним.
        - Но ведь Фредди не возражает.
        - Дело не в этом. Это твой колодец, твой дом, твое имение и, если желаешь… твое королевство!
        Когда она произносила последние слова, в ее голосе зазвучала нескрываемая нежность, а глаза с обожанием посмотрели на мужа.
        Однако виконт не заметил этого, так как, опустив голову, рассматривал водяные мозоли, покрывшие его ладони.
        - Могу пообещать тебе только следующее, - заявил он через минуту. - Если после всех тех мучений, через которые ты заставила меня пройти, эту проклятую воду никто не станет пить, я швырну тебя в озеро!
        - Тебе не повезло, дружище, - я умею плавать! - беззлобно огрызнулась Джемма.
        Расстроенная его раздраженным видом, она направилась прочь, отчаянно моля всех святых, как делала это каждый день, чтобы их усилия увенчались успехом и минеральный источник стал бы приносить им доход и чтобы вся ее затея не обернулась пустой тратой времени и сил…
        И вот теперь, глядя на столбики монет, которые считал в это время виконт, она поняла, что первый день превзошел ее самые смелые ожидания.
        У нее хватало здравого смысла понять, что многих привело сюда скорее любопытство, чем сам целебный источник, и что эти люди скорее всего просто посмеялись над письмом, присланным им леди Хинлип, либо не придали ему значения.
        Однако они приехали сюда в своих каретах и пили воду из маленьких стаканчиков, которые им с улыбкой протягивала Джемма, нарядившаяся по этому случаю в свое самое красивое платье.
        Виконт галантно приветствовал приезжих и выглядел весьма элегантно в своем лучшем сюртуке, ослепительно белом галстуке и своих лучших панталонах цвета шампанского.
        И только Хокинс и Джемма замечали, что от непривычного для виконта физического труда его мышцы окрепли, отчего сюртук, и без того всегда облегавший фигуру, сделался ему слишком тесен и грозил лопнуть по швам.
        Фредди оказался в таком же положении.
        - Вся моя одежда оказалась настолько узкой, что я с трудом ее надеваю, - пожаловался он. - А виноваты те восхитительные блюда, Джемма, которыми ты нас так щедро потчуешь!
        - Большинство деликатесов появляется на нашем столе только благодаря тебе! - с улыбкой возразила она.
        - Я привожу их для того лишь, чтобы избавить тебя от лишних хлопот, - сказал Фредди. - Ненавижу, когда ты так много работаешь!
        Он был всегда очень внимательным, и, невольно сравнивая его с виконтом, Джемма задумывалась, замечает ли Валайент, что на ее хрупких плечах лежит такое громадное бремя, более тяжкое, чем у большинства его знакомых женщин.
        Ей приходилось постоянно готовить для мужчин завтрак, ленч, чай и обед, а их аппетиты от тяжелой работы на свежем воздухе росли день ото дня!
        Хотя Хокинс и здешние старушки изо всех сил старались ей помочь, все равно Джемме приходилось большую часть работы делать самой, да еще ухаживать за цветами, украшать комнаты и, когда выпадала свободная минута, чинить простыни и наволочки.
        К концу дня она настолько уставала, что моментально погружалась в сон, едва ее голова касалась подушки. Но иногда, утомившись особенно сильно, она лежала без сна и размышляла о том, что виконт в соседней спальне, вероятно, все еще думает о Ниобе и тоскует по ней. А может быть, он вспоминал других женщин, которых когда-то любил и которые любили его.
        И только о своей жене - Джемма нисколько не сомневалась в этом - он не думал никогда в жизни.
        Он хорошо к ней относился, делал все, что она просила, хвалил ее кулинарные таланты, однако она была уверена, что ему никогда не приходило в голову задуматься над реальным смыслом слова «жена» или увидеть в ней привлекательную женщину, как это сумел сделать Фредди.
        - Я люблю его! Боже, как я люблю его! - шептала она в подушку.
        Когда же ее сердце наполнялось тоской, а в голову закрадывались грустные мысли о том, что она никогда не будет значить для него больше, чем простая экономка, Джемма упрекала себя в неблагодарности. Он и так много сделал для нее. А главное - она могла видеть его каждый день, слышать его голос, заботиться о нем. И это уже было счастье.
        Временами ей казалось, что ее мать находится где-то рядом, помогает и направляет свою дочь в ее трудной жизни. И кто знает, может, это именно мать побудила ее зайти в часовню со святым колодцем, да еще в тот момент, когда там находилась миссис Лудлоу.
        Если бы в тот момент там не оказалось жены викария, Джемма не сомневалась, что она прошла бы прямо в открытую дверь, ведущую к конюшням, не обратив никакого внимания на мокрую дыру в полу, наполненную растениями. Мало ли в обветшавшем Приорате разных дыр?..
        И теперь, глядя на лежащие на столе монеты, она сказала:
        - Завтра кому-то придется поехать в Лондон за бутылками и флаконами. Нам казалось, что мы купили очень много, но после нынешнего наплыва посетителей кладовая заметно опустела.
        - Я заметил, что почти все старались что-нибудь купить, - сказал виконт.
        - Мне пришла в голову новая мысль, - сказала Джемма.
        - Что же на этот раз?
        - Одна из приехавших леди… по-моему, ты называл ее Бетти, поинтересовалась, сохранилась ли в Приорате та замечательная лаванда, какой он славился в прежние годы.
        - Это была леди Каннингем, - объяснил виконт. - Я знаю ее с детских лет, она вышла замуж за нашего соседа и живет в девяти милях отсюда.
        - Так что она имела в виду, говоря про лаванду?
        - Наша лаванда всегда считалась необыкновенной, потому что обладала более стойким и сильным запахом, чем в других садах.
        - Верно! Я ее видела! - воскликнула Джемма. - Хотя там все заросло сорняками, но все-таки большая часть того, что, по твоим словам, когда-то было плантацией трав, все еще сохранилась.
        - Нам нужно посмотреть, что там смогут сделать наши старики, - предложил виконт. - Ведь теперь мы сможем заплатить им за любую работу, которую они для нас выполняют. Так что мы можем расширить поле деятельности.
        - Если мы попросим наших старушек, вроде миссис Лэнг, у которой искусные руки, сшить нам полотняные мешочки, - добавила Джемма, - мы станем продавать лаванду. И можно будет делать, помимо этого, и другие ароматические смеси из цветочных лепестков.
        - Меня ты назначишь продавцом? - с ехидцей поинтересовался виконт.
        - Если ты можешь продавать воду, то сумеешь продать и другие вещи, - ответила Джемма. - Ведь ты видел сегодня, как все приехавшие жаждали купить что угодно, лишь бы увезти с собой какой-нибудь сувенир.
        - Пожалуй, ты права, - ответил он с некоторой неохотой. - Вот только я не могу припомнить, был ли кто-либо из Окли когда-нибудь торговцем.
        - Думаю, если ты пройдешься по вашему фамильному древу внимательно, все равно едва ли сможешь обнаружить предка, обедневшего до такой степени, как ты.
        - Это верно, - грустно согласился виконт, затем добавил, уже веселее:
        - Впрочем, сегодня я чувствую себя богатым, и все благодаря тебе, Джемма, и если Фредди не покажется в скором времени с бутылкой шампанского, то я сам открою ящик! Ведь должны же мы отпраздновать сегодняшнюю удачу!
        - Я буду весьма признателен, если ты это сделаешь! - заявил появившийся в дверях Фредди. - Хоть я и считаю себя теперь мастерским плотником, но все же я только что наткнулся большим пальцем на гвоздь, когда открывал этот проклятый ящик, и теперь из ранки течет кровь!
        - Тогда поскорее промой ее, - быстро сказала Джемма, - а я потом перевяжу.
        - Да ничего страшного! - запротестовал Фредди.
        Однако Джемма уже быстро вышла из комнаты и вскоре вернулась с чашей холодной воды и полоской чистой ткани.
        Войдя в комнату, она обнаружила, что мужчины уже налили шампанское. Фредди повернулся к ней и поднял свой бокал.
        - Я хочу выпить за одну очень серьезную маленькую деловую женщину, которую мы любим, которой восхищаемся! - торжественным тоном произнес он.
        Слова были достаточно простыми, но в том, как он их произнес, Джемме почудилось что-то двусмысленное.
        Она с тревогой перевела взгляд на виконта, однако ее беспокойство было напрасным. Он как раз наливал себе в это время второй бокал, бормоча при этом:
        - Вот уж никогда бы не мог подумать, даже в бреду, что несколько стаканов воды могут принести столько денег!
        - Ты был скептически настроен с самого начала, - заметил Фредди.
        - Согласись, дружище, что с нашей стороны это был выстрел в темноту, - сказал виконт, - и, как я только что говорил Джемме, я первый из виконтов Окли, превратившийся в коммерсанта.
        - Уверен, что не последний, - ответил Фредди. - Времена меняются. Те дни, когда каждый джентльмен был богат, прошли, и за это надо благодарить войну.
        - Нам повезло, нам просто очень и очень повезло, - сказала Джемма. - Фредди, если ты собираешься завтра в Лондон за бутылками, захвати эти деньги, отдай вестоновскому портному и попроси, чтобы их разделили поровну между всеми кредиторами. Хорошо?
        - Ты ведь знаешь, что я выполню все, о чем бы ты меня ни попросила, - сказал Фредди, - но вот только завтра воскресенье и у нас наверняка будет новый наплыв посетителей, так что мне все-таки разумнее остаться здесь еще на день и помочь вам.
        - Ты так думаешь? - спросила Джемма. - А мне почему-то казалось, что воскресенье день отдыха и всем захочется побыть дома.
        - Полагаю, что Тивертоны появятся почти наверняка, а вечером к ним приезжают гости, значит, они будут все здесь. Мать прислала мне записку, которую я прочел всего лишь пару минут назад - днем не было времени; в ней говорится, что если они не смогут приехать сегодня, то завтра уж будут у нас непременно.
        - В таком случае ты, конечно же, должен быть здесь, - сказала Джемма, - и, вообще, какая я идиотка! Едва ли ты смог бы купить в воскресенье в Лондоне то, что нам требуется! Ведь там все закрыто.
        - Давай поедем вместе в понедельник, Фредди, - предложил виконт.
        Джемма метнула на Фредди встревоженный взгляд.
        - Это невозможно! - поспешно ответил он.
        - Почему? - удивился виконт.
        - Ты не должен оставлять здесь Джемму одну.
        Виконт слегка задумался, и Джемме показалось, что он крайне недоволен. Возможно, он собирался сказать, что она и сама со всем неплохо справится. Однако он согласился с приятелем:
        - Что ж, ты прав, как всегда. Поезжай один, а если заедешь в клуб, то расскажи всем, чем мы тут занимаемся. То-то все повеселятся!
        - Я повешу на доске объявление, извещающее о том, что ты будешь рад видеть у себя всех, кто страдает от подагры. Таких наверняка наберется не один десяток, и тогда ты сделаешь для них скидку.
        - Только посмей! Тогда я тебя на порог больше не пущу! - воскликнул виконт. - А если хорошенько подумать, то, вероятно, уж лучше вообще не упоминать об этом.
        Фредди уже собирался что-то ответить, когда в гостиную вошел Хокинс с газетой в руках.
        - Это «Тайме»? - спросил виконт.
        - Ее принесли из деревни пару часов назад, милорд, но вы были слишком заняты.
        - Я не держал в руках газеты уже несколько дней! - воскликнул Фредди. - Интересно, когда ты успел заказать ее, дружище?
        - Я сделал это еще неделю назад, - ответил виконт, - однако жизнь здесь течет в замедленном темпе, и мне остается только надеяться, что отныне газеты будут поступать к нам регулярно.
        - Я тоже на это надеюсь, - ответил Фредди. - Мы живем как будто на луне и не слышим здесь ни о каких событиях, которые происходят в мире.
        - Кстати, для меня это большое облегчение, - возразил виконт. - Как правило, в газетах не бывает ничего толкового, кроме бесконечных жалоб на правительство, сообщений о затруднениях у фермеров, к которым я мог бы добавить и свои собственные.
        - Я согласен с тобой. Вообще, нет ничего более унылого и скучного, чем газеты, пишущие на актуальные темы, - согласился Фредди. - Они оживляются только в тех случаях, когда у них появляется возможность писать о наших успехах на войне.
        - Слава богу, что пока нет военных действий! - воскликнула Джемма.
        Говоря это, она подумала, как было бы ужасно, если бы ей сейчас пришлось тревожиться за виконта и Фредди, воюющих с французами.
        С какими бы трудностями им ни приходилось сейчас сталкиваться, все были по крайней мере здоровы и их жизни ничто не угрожало.
        Тут Фредди наполнил шампанским ее бокал, затем свой.
        Он поставил бутылку, а затем, не говоря ни слова, поднял свой бокал и выпил до дна, глядя ей в глаза. При этом его взгляд был красноречивее любых слов.
        Джемма вспыхнула и поспешно отвернулась, раздосадованная тем, что он так откровенно выражает свои чувства к ней. Но в это время виконт внезапно издал громкий возглас, эхом разнесшийся по комнате.
        - Боже мой! - воскликнул он. - Угадайте, что произошло! Клянусь, что вы не догадаетесь никогда в жизни!
        - Что такое? - спросила Джемма.
        - Порткол! - ответил виконт, снова и снова лихорадочно перечитывая объявление, словно не в силах поверить своим глазам.
        - Порткол? - повторил Фредди. - Что еще за номер он там отколол? Какой-нибудь скандал вокруг него?
        - Он умер!
        - Умер?
        - В палате лордов у него случился сердечный приступ. Его вынесли оттуда на руках, однако он умер, прежде чем его успели положить в карету, чтобы везти домой!
        - Господи помилуй! - воскликнул Фредди. - Впрочем, бедняга всегда выглядел не слишком здоровым.
        Джемма поставила свой бокал и поспешно вышла из комнаты.
        Медленно понимаясь по лестнице к себе в комнату, она непрестанно терялась в догадках, какие чувства может испытывать в этот момент виконт.
        Итак, Ниоба потеряла кандидата в мужья под номером один, и теперь ее второй претендент мог бы смело надеяться на успех. Если бы уже не был женат.

        Как и предполагал Фредди, на другой день к минеральному источнику съехалось множество посетителей. Вероятно, все они считали, что у них появился новый и интересный способ проводить воскресенье.
        Визитеры явились со всех концов графства в каретах, фаэтонах, колясках. Из окрестных деревень на двуколках и кабриолетах съезжались празднично одетые фермеры со своими женами.
        Многие из них привезли с собой старых, едва способных двигаться матерей и бабушек со скрюченными ревматизмом руками.
        Некоторые из стариков и старух были в таком плачевном состоянии, что Джемма, давая им пить воду, неистово молилась, чтобы она помогла им так же успешно, как и леди Хинлип.
        Ажиотаж вокруг «воды Окли» усиливали местные жители своими восторженными отзывами о ее целебных свойствах. Пользуясь своими бесплатными билетами, они явились все как один, чтобы поглазеть на невиданное зрелище.
        - Я два года не вставала с постели, миледи, - рассказывала Джемме какая-то старушка, - а вот теперь, хоть иногда и побаливает маленько, я могу помогать дочке по дому, даже стираю сама.
        - И вы думаете, что все дело в воде?
        - А как же! Я могу даже поклясться на святой Библии, миледи! Я и говорю, что это нам дар от самого господа, и кто с этим станет спорить?
        - Верно. Кто?
        Нашлись, разумеется, и такие посетители, которые приехали издалека, да еще к тому же знали виконта с самого детства. Им хотелось зайти в дом.
        Джемма умоляла его, чтобы он объяснил всем - они не могут принимать у себя в доме гостей, пока не приведут его в приличный вид, однако никакие его уговоры не помогли, и им пришлось пригласить соседей в большую гостиную.
        Испытывая чувство неловкости, Джемма замечала, как гости разглядывают выцветшие занавеси, потертые подушки, поврежденные во многих местах обои.
        И все-таки, пытаясь взглянуть на все их глазами, Джемма все больше убеждалась, что комната сама по себе прекрасна. Мебель они уже успели покрыть лаком, фарфор был весь протерт, все было подобрано с безупречным вкусом и казалось неразрывной частью неяркой красоты самого Приората.
        - Я была близкой подругой матушки вашего супруга, - сказала Джемме одна леди, - и я просто счастлива, моя дорогая, что вы с виконтом решили жить в Приорате. Надеюсь, что мы также станем друзьями.
        - Очень любезно с вашей стороны, я весьма польщена, - вежливо ответила Джемма.
        - Вы как раз такая супруга, какую я всегда в душе желала Валайенту, - продолжала гостья. - Я всегда боялась, что он увлечется какой-нибудь пустой лондонской девицей из тех, которые ненавидят жизнь на природе и думают только о своих нарядах.
        Окинув взглядом гостиную, она с улыбкой добавила:
        - Как я вижу, вы уже успели навести здесь порядок. В доме стало уютно, а именно это, по-моему, больше всего и нужно Валайенту после войны. И никто не станет утверждать, что Приорат недостаточно велик для семьи, даже если в ней будет дюжина детишек.
        Такое замечание оказалось для Джеммы совершенно неожиданным. Она вспыхнула и смутилась, а гостья весело рассмеялась:
        - Ну ладно, не буду вас смущать, дорогая. Я только скажу Валайенту, что считаю его выбор крайне удачным. Как только подойдет к концу ваш медовый месяц, вы непременно должны нанести мне визит.
        Лишь когда она ушла, Джемма выяснила, что говорила с герцогиней Ньюберг, одной из самых влиятельных персон в графстве.
        В понедельник, когда все немного затихло, Фредди отправился в Лондон.
        Правда, тоненький ручеек посетителей почти не прекращался весь день, однако они приезжали нерегулярно, с перерывами, и Джемма вновь забеспокоилась, не был ли вчерашний наплыв всего лишь кратковременным всплеском, после которого их новый источник существования постепенно иссякнет.
        Такая же картина была и на следующий день, вот только в два часа пополудни в Приорат приехали издалека два экипажа, полные народу.
        Судя по их веселому настроению, приехавшие пили по дороге что-то более крепкое, чем вода.
        Все, как один, они приобрели годичные абонементы, хотя, глядя на них, Джемма очень сомневалась, что хоть один из них приедет сюда еще раз. Кроме того, они купили дюжину кувшинов с водой и пару дюжин бутылок. С этим и отбыли.
        Виконту быстро наскучило слоняться возле источника в ожидании посетителей, и он оставил Джемму одну.
        Когда Джемма распрощалась с последним из этой веселой компании, виконта уже не было видно. Подгулявшие мужчины осыпали ее экстравагантными комплиментами и готовы были, как ей показалось, пофлиртовать, если бы она дала им хотя бы малейший повод.
        Поэтому она была необычайно рада присутствию Хокинса, и, поскольку он забирал у посетителей стаканы, как только те заканчивали пить воду, им ничего не оставалось, как откланяться и удалиться.
        Наконец они все-таки уехали, и после шума и гвалта место показалось на удивление тихим.
        - Вы не хотите немного отдохнуть, миледи? - предложил Хокинс. - Я подежурю тут один, а если приедет большая группа, приду и позову вас.
        - Я буду чувствовать себя дезертиром, оставившим поле боя, - ответила Джемма, - но раз вы обещаете меня позвать…
        - Я обещаю, миледи. Честно говоря, начало недели всегда бывает тихим, а к ее концу приезжает все больше и больше народу.
        - Откуда вы знаете?
        - Я говорил с одним из грумов мистера Хинлипа, миледи. Парень перебывал на всех этих водах. По его словам, все они одинаковые, а большинство старается выкачать из клиентов как можно больше денег, хотя вода в них не более целебная, чем в лондонском водопроводе!
        - Ах, Хокинс, я уверена, что наша вода совсем не такая, как другие!
        - Конечно, нет, миледи. Вы ведь слышали, что говорит про нее леди Хинлип? Этой леди можно доверять. И лучшего подтверждения целебных свойств нашей воды нам трудно найти.
        - Я тоже так считаю, - согласилась Джемма.
        - Вообще-то я вот что думаю, миледи, - продолжал Хокинс. - Неплохо было бы записать, что говорят эти люди, и, конечно, в первую очередь матушка и отец мистера Хинлипа. Вы можете потом все это напечатать и раздавать посетителям, а еще лучше получится, если ваша светлость напишет там еще и об истории Приората. Смею сказать, тогда многие захотят купить такую брошюрку. А если кто другой прочтет, захочет и приехать.
        Джемма уставилась на него, а потом радостно захлопала в ладоши.
        - Хокинс, вы просто гений! Конечно, мы можем это сделать! И как это я не додумалась сама?
        - Такая мысль пришла мне в голову, миледи, когда я разговаривал со старой миссис Берне. Она такое рассказывает про эту воду, что вы просто не поверите, но ведь сама-то она верит!
        - Завтра утром она будет работать в доме, и я попрошу ее все рассказать мне, - сказала Джемма. - А потом я порасспрашиваю и других наших стариков. Миссис Лудлоу мне расскажет, кто и что говорит про воду в деревне.
        Она издала восторженный возглас, глаза ее сияли.
        - Это просто замечательная мысль. Я непременно должна поделиться ею с мужем.
        Не в силах сдержать обуревавшие ее эмоции, она подобрала подол платья и буквально влетела в дом, как и в тот, первый день, когда они начали продавать воду.
        Она пробежала по коридору, который пенсионеры уже начали постепенно приводить в порядок, протирать всю стоявшую в нем мебель и висевшие на стенах картины.
        Джемма так торопилась, что бежала до самого холла. Там она одернула юбку и с чинным видом направилась к гостиной.
        Подойдя к двери, она на минуту остановилась, поправляя прическу и успокаивая дыхание, и тут услышала доносившиеся из-за двери голоса - мужской и женский.
        Она удивилась, кто это может говорить с виконтом, и оглянулась на открытую парадную дверь.
        Возле ступенек стояла закрытая карета. Сначала Джемма решила, что к ним с визитом заехал кто-то из соседей. Она уже собиралась войти в гостиную, как внезапно карета показалась ей странно знакомой. Приглядевшись к ней внимательнее, она в ту же минуту узнала цвет кареты и изысканный узор на дверце.
        Джемме на мгновение стало трудно дышать, а в сердце вонзилась ледяная игла страха. Она набрала в грудь побольше воздуха, словно вместе с ним пыталась вдохнуть смелость, и решительным жестом взялась за ручку двери.
        Полная самых дурных предчувствий, она медленно отворила дверь и тут же замерла, услышав свое имя.
        - Ты женился на Джемме лишь для того, чтобы досадить мне, - говорила Ниоба, - и поверь, Валайент, что я глубоко раскаиваюсь в своем поведении. Мне невероятно стыдно, что я так с тобой обращалась.
        - Теперь уже поздно об этом говорить, Ниоба, - сухо ответил виконт.
        - Я пожалела о своих опрометчивых словах тотчас же, как ты ушел.
        В ее нежном голосе звучало раскаяние. Джемма хорошо знала, как ловко ее кузина может изображать любые чувства, когда ей это выгодно.
        - Папа вынудил меня сказать, что я хочу выйти замуж за маркиза, - продолжала Ниоба. - Я умоляла его, просила, говорила, что люблю тебя, но он был непреклонен и не желал ничего слушать.
        Джемме послышалось нечто вроде рыдания.
        - Ты ведь знаешь, каков мой папа! Деспот и диктатор, и я очень боюсь его ослушаться.
        Виконт ничего не ответил, и Ниоба продолжала:
        - Прошу, поверь мне, Валайент, ты должен мне поверить, что я давно люблю тебя; разве я могла по своей воле согласиться стать женой маркиза? Ведь он был таким дряхлым и больным! Мне нужен был ты - только ты! И теперь тоже!
        Джемма осторожно прикрыла дверь, понимая, что больше не выдержит этой пытки.
        Она развернулась и, словно оглушенная, ничего не видя вокруг, медленно пошла через холл к лестнице. Ноги плохо слушались ее, и, поднимаясь по ступенькам, она внезапно почувствовала себя слабой и немощной, как те старушки, которых привозили к источнику.
        Добравшись до своей спальни, она села на стул у окна и уставилась ничего не видящими глазами на парк.
        Из подслушанного разговора она поняла одно - весь ее мир, пусть маленький и скромный, но очень дорогой для нее мир, который она выстроила за последние несколько недель, развалился и лежит руинами у ее ног.
        Теперь она больше не нужна была виконту, а превратилась в обузу, в досадное препятствие, ведь все, к чему он стремился, о чем мечтал - любимая женщина, а вместе с ней и богатство, - пришло к нему само. Да только теперь между ним и его счастьем стояла она - его постылая жена.
        - Боже! Что мне делать? - прошептала Джемма, закрывая лицо руками.
        Но она действительно любила его и хотела, чтобы он был счастлив. Поэтому ответ, один-единственный и совершенно очевидный, пришел сам собой.
        Она должна уйти, исчезнуть из его жизни, так же неожиданно и внезапно, как и появилась.
        Вот только как это сделать?
        На мгновение Джемма подумала, что она могла бы убежать с Фредди, как он и просил ее. Однако она понимала, что такой поступок лишь опозорит виконта в глазах его друзей и соседей, принявших ее с такой добротой в субботу и воскресенье, во время своего приезда в Приорат.
        Они могли бы развестись, однако она подозревала, что Ниоба не станет ждать виконта, пока тот освободится, если тем временем на ее горизонте появится более важная персона.
        Более того, дело о разводе проходило через парламент, а это значило, что виконту будет не на что жить, пока он будет ждать женитьбы на богатой невесте.

«Я должна умереть!»- подумала Джемма. Ей вспомнилось, как в день их приезда в Приорат они шутили, что, если будет совсем плохо, они всегда смогут утопиться в озере.

«Тебе не повезло - я умею плавать!»- сказала она тогда виконту.
        Но если уж ей нужно умереть, то никак не на пороге его дома, иначе его сочтут виновным в ее смерти.
        Она прижала ладонь к пылающему лбу.

«Надо… подумать! Надо… подумать!»- тихо повторяла она про себя.
        Однако в том состоянии, в котором находилась девушка, она совершенно была не способна связно мыслить. У нее в ушах все еще звучал вкрадчивый голос Ниобы, уверявший виконта в своей вечной любви к нему.
        Джемма слишком хорошо представляла себе, как выглядела кузина, произнося эти слова, - нежная кожа с легким румянцем, классические прекрасные черты, широко раскрытые синие глаза, которые могли смотреть искренне и доверчиво, когда этого хотела их обладательница, или трогательно и наивно, даже когда она бессовестно лгала!

«Валайент любит ее! Он любит ее!»
        Джемма повторяла эти слова снова и снова, чувствуя, что ее бедное сердце готово вырваться из груди.
        Конечно же, он любил Ниобу. Разве могла она в этом сомневаться? Ведь ее кузина самая красивая девушка, какую ему доводилось видеть, да к тому же богатая наследница.
        Тогда он сможет восстановить Приорат в его былом великолепии, и при этом отпадет нужда в том, чтобы взимать деньги за минеральный источник. Он будет открыт для всех, кто верит в его целительную силу.
        Долги Валайента будут выплачены, они с Ниобой смогут жить на Беркли-сквер во время своих приездов в Лондон, давать там балы, устраивать приемы и званые обеды с превосходными блюдами и вышколенной прислугой. Можно не сомневаться, что финансы им это позволят.
        - Он мог бы получить все это завтра… сразу же… на следующий же день… если бы не я.
        Джемма произнесла эти слова вслух. И тут же поняла, что каждая клеточка ее тела кричит, протестуя против разлуки с человеком, которого она так неосмотрительно полюбила.
        Без него она превратится в ничто. Она поняла, что скорее умрет, чем встретит будущее одна.

«Я умру… да… умру», - сказала себе Джемма.
        Какой смысл в любви, рассуждала она, если ты не готова пойти на самую большую жертву ради человека, которого любишь?
        Она знала, что любит Валайента всем сердцем и душой; так что пожертвовать ради него своим телом было для нее поистине пустяком.

«Я умру!»- снова сказала она себе.
        Внезапно она почувствовала рядом с собой свою покойную мать, ее присутствие было таким ощутимым, таким явственным, что, казалось, надо только обернуться, чтобы увидеть ее.
        И не нужно было долго думать, чтобы догадаться, что она скажет.
        Джемма знала и сама.
        Грешно лишать себя жизни, данной тебе Господом, какой бы трудной ни становилась она временами.
        Джемма закрыла глаза и попыталась прочесть молитву, ощущая всем сердцем, что рядом с ней незримо находится мать, говорит с ней, советует, утешает.
        И тогда, словно и в самом деле услышав ее совет, Джемма поняла, как ей поступить.

        Глава 7

        - И что же тебе сказала Ниоба? - уже в который раз допытывался Фредди у виконта.
        - Она сказала, что отец вынудил ее дать согласие на брак с Портколом, - ответил он. - Как ни умоляла она его, ни просила, ни говорила, что любит меня, сэр Эйлмер был непреклонен. Он просто не желал ничего слушать и прямо заявил, что хочет видеть свою единственную дочь маркизой.
        Фредди издал презрительный возглас, однако не стал комментировать эту беспардонную ложь, и виконт продолжал:
        - После этого Ниоба попыталась уверить меня, что боялась ослушаться сэра Эйлмера, хотя любит меня уже очень давно. Она удивлялась, как это я мог вообще хоть на секунду поверить, что ей хочется стать женой маркиза. Ведь он был таким старым и безобразным, да к тому же часто болел.
        Они помолчали. Затем Фредди, уже успевший не один раз выслушать рассказ виконта с начала до конца, задал свой привычный вопрос:
        - Ну и что же ты?
        - Долгое время я ничего ей не отвечал, - сказал виконт, - потому что размышлял над одной странной вещью: ты можешь мне не поверить, однако внезапно я поймал себя на том, что Ниоба больше меня не привлекает.
        С этими словами он вскочил со стула и принялся беспокойно ходить по комнате, погруженный в свои невеселые, тревожные мысли.
        - Трудно облечь в слова то, что я испытывал тогда, - продолжал он через несколько минут молчания. - Ведь до этого я был полностью уверен, что люблю Ниобу, как никогда еще не любил ни одну женщину в своей жизни. Ее красота совершенно покорила меня. И вдруг внезапно - как это произошло, я и сам не мог понять, - ее красота стала волновать меня меньше, чем красота мраморной статуи.
        - Кстати, у меня всегда появлялось такое ощущение, когда я смотрел на Ниобу, - с готовностью согласился с другом Фредди, - впрочем, это не важно, речь сейчас не обо мне. Давай-ка продолжай свой рассказ.
        - Вероятно, я как-то странно смотрел на нее, - сказал виконт, - однако я никак не мог прийти в себя после столь ошеломляющего открытия. Ведь еще совсем недавно я был уверен, что отчаянно влюблен в нее и что моя любовь переживет меня самого. И вот внезапно она стала значить для меня не больше, чем те старушки, которые приезжают к нам на источник пить воду.
        Он снова молча прошелся по комнате. Фредди задумчиво проводил его взглядом.
        - Вероятно, Ниоба что-то поняла или почувствовала, - продолжил свой рассказ виконт, - потому что воскликнула с удвоенным пылом: «Я люблю тебя, Валайент, и знаю, что ты любишь меня! Мы должны на что-то решиться!»
        Тут она даже попыталась обнять меня за шею руками, но я отвернулся и заявил ей:

«Слишком поздно, Ниоба. Я женатый человек, и нам на самом деле нечего сказать друг другу».
        - Как это, должно быть, удивило ее! - довольным тоном воскликнул Фредди.
        - По-моему, она даже тихонько вскрикнула, - согласился виконт. - А после этого подошла ко мне еще ближе, подняла ко мне свои прекрасные глаза и сказала умоляющим тоном: «Разведись с Джеммой, Валайент! Аннулируй ваш брак. Папа сумеет все это устроить, и тогда мы будем вместе, как и мечтали совсем еще недавно».
        Виконт усмехнулся и покачал головой.
        - И вот когда она упомянула о своем отце, только тогда я внезапно понял, какую новую игру затеяла эта парочка. Тут я высказал Ниобе все, что думал о ней и ее подлом папаше! И могу тебя заверить, что после этих слов никто из них больше не захочет заговорить со мной снова!
        - Ну и слава богу, если это случится! - удовлетворенно заявил Фредди. - А теперь нам нужно подумать, где может быть Джемма.
        - Хокинс утверждает, что она ушла от источника, чтобы поделиться со мной какой-то новой идеей, которую он ей предложил.
        - Да, я знаю, - заметил Фредди, - а это означает, что она могла прийти в гостиную как раз в те минуты, когда ты беседовал там с Ниобой.
        - И ты полагаешь, - медленно произнес виконт, - что Джемма могла услышать, как Ниоба говорила мне о своей любви? И что она не стала дожидаться моего ответа?
        - Это единственное возможное объяснение того, почему она исчезла, - согласился Фредди.

        Прошло больше недели. Приятели терялись в догадках, куда могла уехать Джемма и что могло с ней случиться. Они обсуждали разные варианты, от простых до самых невероятных.
        Поначалу, сразу же после отъезда Ниобы, Валайент не сомневался, что ему удалось поговорить со своей бывшей возлюбленной и выпроводить ее из дома незаметно, так что никто и не узнал о том, что она приезжала к нему.
        Его уверенность была поколеблена после появления Хокинса. Закрыв часовню, старый слуга принес ему деньги, вырученные от продажи воды, и поинтересовался:
        - Милорд, вы не знаете, где сейчас ее милость? Становится уже поздно, а она еще не принималась за приготовление обеда.
        - Я думал, что она с тобой, - ответил виконт.
        - Нет, милорд, она ушла от меня уже давно, около трех часов пополудни.
        - Вероятно, она поднялась к себе и прилегла, а сейчас крепко спит и не подозревает, что уже так поздно, - беззаботно сказал виконт. - Ступай, Хокинс, постучи к ней в дверь и разбуди ее.
        - Слушаюсь, милорд, - ответил слуга и ушел.
        Вернулся он через несколько минут и сообщил, что Джеммы в ее спальне нет, не нашел он ее и нигде в доме.
        Виконт тем не менее не встревожился. Усевшись за свой стол в библиотеке, он принялся перелистывать недавно полученную газету, чтобы узнать, что происходит в Лондоне. При этом он размышлял над визитом Ниобы, мысленно вспоминая все детали их недолгого разговора. Теперь он уже твердо решил ничего не говорить Джемме о приезде ее кузины, зато своему приятелю намеревался пересказать всю эту встречу до мельчайших подробностей.
        Виконт тут же поймал себя на мысли, что газета не идет ему в голову и что он не запомнил ни строчки из прочитанного. Лондонские сплетни совершенно не занимали его. Ему не давала покоя мысль о том, как странно и внезапно Ниоба утратила для него всю свою былую привлекательность., Ведь прежде, когда он думал о Ниобе - сначала почти беспрестанно, потом все реже, - она неизменно представала перед его мысленным взором в сиянии своей божественной красоты, окруженная неким ореолом загадочности, устоять против которой было выше его сил.
        Сегодня же она показалась ему самой обычной, почти банальной девицей, и, хотя он до сих пор был готов признать, что она очень красива, красота эта была холодной и больше не привлекала его как мужчину.

«Как могло такое случиться? Да к тому же совсем внезапно?»- спрашивал он себя в недоумении.
        Приехавший на следующий день Фредди обнаружил, что виконт раздражен, растерян и одновременно сильно встревожен из-за отсутствия Джеммы.
        - Она исчезла, Фредди, - сказал он. - Вчера она ушла среди дня из часовни, и больше ее никто не видел. Она не приготовила обед, не ночевала в последнюю ночь дома, и никто не имеет ни малейшего представления, что могло с ней случиться.
        Встревоженный, Фредди подробно расспросил друга, а затем и Хокинса, который видел ее последним. Из их рассказа Фредди заключил, что скорее всего Джемма ушла от источника, намереваясь поговорить с виконтом, подошла к гостиной и услышала доносившийся оттуда голос Ниобы.
        А узнав подробности разговора виконта с Ниобой, Фредди сразу же понял причину исчезновения Джеммы, хотя и подумал, что она изменила своей натуре - на это г раз у нее не хватило мужества остаться и встретить эту неприятную новость с открытым забралом.
        Придя к такому заключению, оба джентльмена обнаружили, что зашли в тупик. Ведь они не имели ни малейшего представления, куда могла бы направиться Джемма после ухода из Приората.
        - Сколько у нее могло быть с собой денег? - спросил Фредди.
        - Не представляю, - ответил виконт. - Вероятно, те самые две гинеи, которые она захватила с собой, убегая из дома сэра Эйлмера. Впрочем, возможно, она взяла с собой часть денег, которые мы оставили себе из выручки, полученной за первый день, чтобы оплатить наши долги в деревенской лавке.
        - А как ты распорядился остальными деньгами? - поинтересовался Фредди.
        - Я выдал жалованье Хокинсу, а также оплатил счета за кувшины и бутылки и за материалы, которые ушли на ремонт. Остальные лежат нетронутыми в моем столе.
        - Это означает, что Джемма не могла уехать далеко. Есть у нее какие-либо родственники, помимо сэра Эйлмера?
        - Она определенно не вернется к своему дядюшке, это уж точно, - с уверенностью сказал виконт, - а еще в самый первый день нашего знакомства она сообщила мне, что, если бы она пришла к другим своим родственникам, они из страха перед сэром Эйлмером отказались бы ее принять.
        - Тогда где же она могла спрятаться, черт побери? - воскликнул Фредди.
        - Я перебрал в уме буквально все, что она мне когда-либо говорила, - сказал виконт. - Но она никогда не упоминала ни о своих друзьях, ни о няньке или гувернантке, к которым бы испытывала привязанность.
        - Так что же нам делать? Ехать в Лондон, ходить там по улицам и заглядывать в лицо каждой маленькой хрупкой женщине, похожей на нее? - беспомощно развел руками Фредди.
        - Я тоже думал об этом прошлой ночью, когда лежал без сна, - признался виконт. - Послушай, может, нам обратиться к сэру Эйлмеру, не слышал ли он что-либо о ней?
        - Я абсолютно уверен, что он самый последний человек на белом свете, к которому она направилась бы в случае нужды, - ответил Фредди. - А кроме того, если предположить, что она действительно слышала, как Ниоба говорила с тобой, маловероятно, чтобы она бросилась после этого в объятия к своей кузине.
        - Ты прав, старина, - согласился виконт. - Но что нам тогда делать? Где искать ее?
        Этот вопрос он повторял каждый день десятки раз со все возрастающим отчаянием. И все же они с Фредди ждали и надеялись вопреки всему, что Джемма одумается и вернется домой.
        Между собой они пришли к единодушному выводу, что сохранят ее исчезновение в тайне. Пока, во всяком случае.
        Когда соседи приезжали выпить воды и выражали желание зайти в дом, виконт просто говорил, что его жена устала и прилегла отдохнуть либо что она уехала за покупками, и обещал, что в следующий их приезд она будет рада повидаться с ними.
        - Так дальше продолжаться не может, - наконец в отчаянии заявил Фредди.
        Им обоим казалось, что без Джеммы дни тянутся бесконечно долго, в доме стало тихо и пусто. Домашний уют и тепло, казалось, навсегда исчезли из холодных старых комнат Приората.
        Посетителей у источника становилось все больше, однако виконт уже не радовался деньгам, а иногда даже не трудился пересчитывать их по вечерам.
        Еда им теперь казалась далеко не такой вкусной, как раньше, когда ее готовила Джемма, несмотря на паштеты и окорока, которые присылали Фредди из дома. Даже шампанское, которое они пили долгими, томительными вечерами, разговаривая о Джемме, нравилось им меньше, чем прежде.
        - Мы должны что-то предпринять, - однажды заявил Валайент. - Я собираюсь обратиться в сыскное агентство на Боу-стрит.
        Фредди только открыл рот, чтобы что-то возразить, как распахнулась дверь и в комнату вошел Хокинс.
        - Прошу прощения, милорд, что не принес вам это раньше, - сказал он, - но я был очень занят у источника и не мог никак отлучиться.
        - Что это, Хокинс?
        - Письмо, милорд.
        - Вероятно, очередное приглашение, - проворчал виконт, забирая конверт у слуги. - Бог знает какое оправдание мне придется изобрести на этот раз, чтобы объяснить, почему мы с Джеммой не сможем приехать на обед к нашим гостеприимным соседям!
        - Они хотят ее видеть, что вполне понятно, - сказал Фредди, - так же, как и мы, впрочем.
        - Прошу прощения, милорд, - вмешался Хокинс, - но там пришла Эмили, и я подумал, что, может, вы захотите с ней поговорить.
        - Эмили? - удивился виконт. - Кто такая Эмили?
        - Вы ее знаете, милорд. Горничная, служившая у нас на Беркли-сквер. Мистер Роузбург взял ее к себе, когда переехал в ваш дом.
        - Ах да - Эмили! - воскликнул виконт. - Разумеется, я охотно увижусь с ней и послушаю, как дела в моем лондонском доме.
        - Что она здесь делает, если она осталась служить у Роузбурга? - поинтересовался Фредди.
        - Ее отец и мать живут в деревне, сэр, - объяснил Хокинс, - и Эмили решила их навестить. А к нам она пришла почти сразу после приезда, надеясь повидаться с ее милостью. Она очень ее любит.
        Виконт многозначительно посмотрел на Фредди и ответил слуге:
        - Я встречусь с ней через несколько минут, Хокинс. Надеюсь, ты предложил ей чашку чаю?
        - Она помогала мне у источника, милорд, но теперь он закрылся, и мы оба не прочь перекусить.
        - Когда попьете чай, приведи Эмили ко мне, - распорядился виконт.
        - Очень хорошо, милорд.
        - Интересно, - сказал виконт, когда за его слугой закрылась дверь, - может, Эмили нам подскажет, куда могла направиться Джемма?
        - Мне пришло в голову то же самое, - согласился с ним его приятель.
        - Помнится, Джемма хорошо относилась к Эмили, - продолжал виконт, - а вот с Кингстонами она не ужилась, и не без причины.
        Говоря это, он открывал письмо, которое держал в руках. Пробежав глазами первые строчки, он воскликнул:
        - О господи! Этого не может быть!
        - В чем дело? - встрепенулся Фредди.
        Ничего не говоря, виконт просто протянул другу письмо, затем резко поднялся, пересек комнату и, заложив руки за спину, уставился в окно.
        В голосе виконта прозвучало нечто похожее на отчаяние. Так что Фредди, беря в руки письмо, был полон самых мрачных предчувствий. Он не сомневался, что это было известие о Джемме.
        В письме было написано следующее:

«Милорд!
        С глубоким сожалением я сообщаю вашей светлости, что несколько дней назад я был вызван к молодой женщине, лежавшей на смертном одре. Она была больна оспой. Спасти ее жизнь не представлялось никакой возможности. Перед своей кончиной она сказала мне, что ее настоящее имя виконтесса Окли, и просила сообщить вашей милости о том, что ее не стало.
        Ее душа упокоилась вскоре после того, как я с ней поговорил, а ее тело, как всегда бывает в подобных случаях, было поспешно предано земле, чтобы воспрепятствовать заражению других людей.
        Мне остается лишь выразить вашей милости мои соболезнования в связи с такой тяжкой утратой.
        С сим остаюсь, покорный слуга вашей милости,
        Джон Браун, куратора.
        Фредди прочел письмо до конца, затем пробежал по нему глазами еще раз.
        Пока он сидел, уставившись на ровные строчки, виконт тихо произнес:
        - Итак, она умерла!
        С минуту они молчали. Затем Фредди резко заявил:
        - Я не верю этому!
        - Что ты хочешь этим сказать, что значит - не веришь?
        - Это слишком простое, слишком очевидное решение твоей проблемы.
        - Какой проблемы? - не понял виконт.
        Фредди вскочил на ноги, прошелся по комнате и, встав спиной к камину, продолжал:
        - Джемма услышала, как Ниоба сказала, что любит тебя и что ты любишь ее. Она прекрасно сознает, что единственная возможность освободить тебя от ваших брачных уз - это ее смерть. Вот она и умирает - или, по крайней мере, исполнена решимости сделать так, чтобы мы в это поверили.
        - Ты хочешь сказать, что все это ложь? - спросил виконт.
        Фредди протянул ему письмо:
        - Погляди на него. Оно не кажется тебе странным?
        Виконт забрал письмо и внимательно перечитал еще раз его содержание.
        Затем он воскликнул:
        - Странно, здесь нет обратного адреса!
        - Верно, я тоже обратил на это внимание, - сказал Фредди, - при этом священнослужитель, написавший его, носит самое распространенное имя - в Англии сотни Джонов Браунов, да к тому же еще он просто» куратор «.
        - Что это значит? - не понял виконт, - Лишь то, что найти церковного куратора, то есть второго священника из какой-то церкви, гораздо труднее, чем викария или ректора. Нам без особого труда удалось бы отыскать викария в одной из церквей, расположенных в радиусе тридцати-пятидесяти миль отсюда, а вот куратора, да еще с банальным именем Джон Браун, разыскать практически невозможно.
        - Я понимаю, что ты хочешь сказать.
        - При этом оспа очень удобная болезнь, - продолжал Фредди. - Как утверждает автор этого письма, умершую похоронили очень быстро, чтобы свести к минимуму опасность заразить других людей.
        - Но зачем - зачем Джемма это сделала? - воскликнул виконт.
        - Потому что любит тебя! - с несчастным видом произнес Фредди.
        - Она меня любит? - удивился виконт. - С чего ты взял?
        - Она сама сказала мне об этом.
        - Зачем? С какой стати вы обсуждали это?
        - Если хочешь услышать правду - пожалуйста, - с вызовом ответил Фредди. - Она сказала так после того, как я попросил ее уехать со мной!
        Виконт просто онемел от изумления. Затем медленно произнес, подчеркивая каждое слово:
        - Так ты просил Джемму, мою жену, убежать с тобой? До сего момента я полагал, что ты мне друг!
        - Я не собирался отнимать у тебя ничего, что тебе было бы дорого, - ответил Фредди. - Я люблю Джемму, я-то полюбил ее с первых минут, как увидел. Если хочешь услышать правду, Валайент, мне мучительно больно было смотреть, как она, совершенно забыв о себе, ухаживала за тобой, ловила каждое твое слово, стараясь предупредить каждое желание, а ты едва замечал, что она вообще существует на этом свете.
        - Если бы мне сказал это любой другой мужчина, а не ты, я бы дал ему в челюсть! - зло прошипел виконт.
        - Ах, брось, дружище! - воскликнул Фредди. - Не нужно разыгрывать передо мной шекспировские страсти! Тоже мне Отелло нашелся! Тебе известно не хуже, чем мне, что до самого исчезновения Джеммы ты едва замечал ее присутствие. Да ты и в грош ее не ставил!
        - Допустим, это верно, - с неохотой признал виконт. - Только когда она ушла, я понял, как пусто стало без нее, как мне не хватает ее смеха, какая безрадостная тишина наступила в моем доме.
        Внезапно из его груди вырвался сдавленный крик и эхом разнесся по комнате.
        - Я скажу тебе одну вещь, Фредди. Если она жива, как ты говоришь, я непременно ее отыщу! Она должна вернуться - должна! Я должен был сразу догадаться, что эта двуличная Ниоба так или иначе, но постарается испортить мою жизнь!
        - Это верно, но бог с ней, с Ниобой. Сейчас главное - разыскать Джемму.
        - Я найду ее, - твердо заявил виконт. - Я чувствую это печенкой, как говорила моя няня. И когда найду, то прошу тебя, Фредди, впредь не забывать, что она моя жена! И только моя!
        - Я готов к этому, - ответил Фредди, - но при одном условии - что ты и сам будешь об этом помнить.
        - Черт возьми! Если ты еще скажешь хоть слово, то я… - начал было виконт, но не успел он договорить, как дверь открылась.
        - Эмили пришла, милорд, - объявил Хокинс.

        Джемма закончила молитву, которую старательно повторяли за ней дети. После этого она села за фисгармонию.
        - Дети, кто из вас хочет предложить гимн, который мы споем сегодня?
        Деревенские ребятишки - самому маленькому было три года, а самой старшей девять - столпились вокруг нее.
        - Мне нравится гимн» Все прекрасно вокруг «, - робко заметила одна из старших девочек.
        - Хорошая мысль! - одобрила Джемма. - И вы все его знаете наизусть, верно?
        Она взяла первый аккорд, и дети набрали в грудь воздуха, чтобы запеть как можно громче.
        Когда Джемма вернулась в места, где когда-то жила с отцом и матерью, местный викарий предложил ей заняться преподаванием в школе, в той, что открылась в деревне пару лет назад, уже после ее отъезда.
        Прежняя учительница, бывшая гувернантка, недавно умерла. Дети быстро забыли все, чему она их научила, а другой школы поблизости, куда бы они могли ходить, больше не было.
        Добираясь в Лоуэр-Мэйдвелл, Джемма была уверена, что это единственное место, где она найдет помощь и поддержку.
        В течение этой поездки, хотя и недолгой, ей пришлось три раза делать пересадку.
        Наконец, после ночи, проведенной в дешевой неуютной гостинице, она приехала в деревню и тут же направилась к церкви.
        Там она нашла старого викария, дружившего в былые времена с ее родителями. Джемма рассказала ему, как плохо ей жилось у дяди, как жестоко он с ней обращался, и старый священник согласился ей помочь, сказав, что она правильно поступила, убежав от него.
        - Но только мне нужно где-нибудь поселиться, - сказала Джемма, - и как-то зарабатывать себе на жизнь. Хотя бы немного.
        Викарий предположил, что в коттедже у пожилой женщины, убиравшей когда-то в доме ее родителей, может найтись свободная комната. Тут ему в голову внезапно пришла мысль о школе, и он заявил, что все будут, несомненно, очень рады, если она возьмется учить деревенских детей.
        - Знаешь, Джемма, от тех грошей, которые тебе станут платить твои ученики, ты не разбогатеешь, - сказал он, - но я могу немного добавить тебе денег из фонда для бедных, а потом, быть может, появится еще какая-нибудь работа, которую ты сможешь выполнять во второй половине дня.
        - Я очень признательна вам за вашу доброту, - ответила Джемма, - и с радостью стану учить детей.
        - Не говори ничего, пока их не увидишь! - воскликнул викарий. - Как я уже говорил, они отвратительно ведут себя в воскресной школе, а в церкви во время моей проповеди поднимают такой шум, что мне приходится буквально кричать!
        Джемма чуть улыбнулась. Она догадывалась о причине этого. Старый викарий всегда отличался невероятной многословностью, и если взрослые прихожане просто дремали, когда он читал проповедь, то малыши принимались за игры.
        Она так обрадовалась, что ей есть где остановиться и чем заняться, что на некоторое время забыла о всех своих огорчениях, и тоска от разлуки с виконтом стала казаться не такой острой.
        И все-таки она невыносимо скучала без него, и все ее мысли неизбежно возвращались к нему и к Приорату. Почти каждую минуту она с беспокойством думала о том, что же там происходит.
        Джемма не сомневалась, что единственный способ освободить виконта - это заставить его поверить в ее смерть или действительно покончить с собой.
        Однако при мысли о самоубийстве каждый нерв, каждая клеточка ее тела яростно сопротивлялись. Да, она чувствовала себя крайне несчастной, но лишать себя жизни не собиралась.
        - Я люблю его, - говорила она себе, - и, хотя все в моей жизни темно и пусто без него, пусть так. Ведь со мной останутся по крайней мере мои воспоминания!
        Это были воспоминания о чудесных неделях, которые они провели вместе в Приорате, и еще - о тех волшебных минутах, когда он в восторге от их удачи кружил ее по комнате, а потом поцеловал в губы.
        Джемма прекрасно отдавала себе отчет, как мало это значило для виконта, но одновременно понимала, что сама никогда не забудет об этом до конца своих дней. Что бы с ней ни случилось в будущем, эти минуты навсегда запечатлелись в ее сердце.
        К ее удивлению, она переживала разлуку гораздо легче, чем ожидала, потому что была постоянно занята. Как совсем недавно в Приорате, Джемма убирала и мыла помещение школы, находившееся в задней части дома священника и после смерти учительницы использовавшееся в качестве кладовой.
        Здесь также было полно пыли и паутины, а прежде чем помыть полы, ей пришлось вынести целые груды разбитой посуды, садового инвентаря, кувшинов и мешков.
        Помочь Джемме было некому, поскольку викарий, будучи вдовцом, нанял себе в экономки старую женщину, с трудом справлявшуюся даже с домашними делами.
        Конечно, Джемма могла попросить помощи у родителей ее будущих учеников, однако ей не хотелось оставлять себе время на раздумья, а тяжелая работа помогала ей хотя бы на несколько минут забыть про виконта.
        Она настолько уставала, что засыпала сразу же, едва ее голова касалась подушки, и это ее вполне устраивало.
        Но когда с тяжелой работой было покончено, ее бессонные ночи превратились в сплошное мучение, а ее любовь - в страдание, физическое и душевное. Временами ей начинало казаться, будто в ее сердце вонзаются тысячи кинжалов и боль от них просто непереносима.
        Прежде она думала, что любовь - это что-то прекрасное, дающее ощущение безопасности и защиты.
        Однако потерянная, горькая любовь - совсем другое дело. Она становится непрерывной мукой, усиливающейся день ото дня, с каждой ночью.
        Порой Джемма даже думала, что совершила глупость, не убежав с Фредди, когда он просил ее об этом.
        Они могли убежать за границу, и тогда виконт непременно бы с ней развелся. И возможно, со временем, когда он был бы уже женат на Ниобе, они обвенчались бы с Фредди тоже.
        Однако Джемма понимала - поступи она так, это вызвало бы скандал, который причинил бы боль не только виконту, но и Фредди, и главное - она изменила бы себе.
        Более того, она сознавала, что, несмотря на самые нежные чувства к Фредди, она никогда не станет для него такой женой, какую он заслуживает, потому что она любит не его, а виконта больше собственной жизни.
        Когда Джемма писала письмо, сообщая виконту о своей собственной смерти от оспы, ей казалось, что она придумала совершенно разумный и простой выход из положения. Ведь все это могло произойти с ней и на самом деле.
        Написав письмо, она дождалась, когда из деревни в Лондон поедет почтальон, и попросила его отправить письмо из города.
        Она заплатила ему за это, а потом, глядя на мизерную сумму, которой располагала, подумала, что ей следует быть очень экономной.
        К счастью, старая миссис Барнс, в доме которой она остановилась, брала с нее только два шиллинга и шесть пенсов в неделю за жилье и столько же за питание.
        Пища была очень скудной и разительно отличалась от тех яств, которые умела готовить сама Джемма, однако ей ничего другого и не требовалось.
        Она никогда не испытывала голода и, как часто повторяла миссис Барнс, ела так мало, что и мышка бы померла от истощения.

» Возможно, я просто истаю, как героиня какого-нибудь романа «, - говорила себе Джемма с печальной иронией.
        Она очень похудела, и те два единственных платья, которые она захватила с собой, стали ей слишком свободными в талии.
        Она оставила в Приорате все свои элегантные наряды, купленные в Лондоне, и ей никогда не приходило в голову, что, раз они все еще висят в гардеробе ее спальни, виконт будет надеяться, что она вернется.
        - Разве женщина может уехать куда-нибудь без своих платьев? - спрашивал он с надеждой у Фредди. - Ты помнишь то милое существо, которое прилипло к нам во Франции? К концу похода при ней насчитывалась уже дюжина мест багажа, путешествовавшего вместе с вещами квартирмейстера.
        - Как ты можешь сравнивать ее с Джеммой? - возмутился Фредди.
        - Нет, конечно, я не сравниваю, но ведь она все-таки тоже была женщиной! А Джемме так нравились ее новые наряды, она так искренне радовалась, когда мы купили их для нее.
        - И она так прелестно в них выглядела! - пробормотал Фредди, надеясь, что виконт его не услышит.
        Впрочем, Джемма не слишком жалела, что пришлось оставить свои красивые платья.
        Она носила их главным образом ради того, чтобы выглядеть привлекательной в глазах виконта. Однако была почти уверена, к своему сожалению, что он ничего не замечал и, даже если бы она надела на себя мешок из дерюги, ему было бы все равно!
        Единственное, что ее беспокоило, - это чем она заменит свои два платья, когда они износятся.
        Даже если она станет шить себе платья сама, как делала это раньше, они будут все равно стоить денег.
        Она вспомнила про обещание викария найти для нее что-нибудь еще помимо работы в школе и подумала, что через месяц напомнит ему об этом, не опасаясь показаться назойливой.
        Тем временем дети занимали все ее утро, и она с удовольствием возилась с ними, обнаружив после нескольких неприятных моментов в самом начале, что они откликаются на все ее просьбы и в целом очень хорошо себя ведут.
        Ей очень не хотелось брать те гроши, которые платили ей родители за обучение детей, но она знала, что им покажется странным, если она откажется от платы.
        К тому же не было смысла делать вид, что она сама не нуждается в деньгах.
        В некоторых графствах работу школьного учителя оплачивал местный помещик и богатые члены прихода, так что детское образование получалось бесплатным, однако Лоуэр-Мэйдвелл была бедной деревушкой, и богатых лендлордов в ее окрестностях не было.
        Гимн закончился, и из пятнадцати пар детских глоток прозвучало оглушительное» аминь «.
        Джемма встала со стула и захлопнула крышку фисгармонии.
        - На сегодня все, дети. Приходите завтра к десяти часам и не опаздывайте. И постарайтесь запомнить, что я вам сегодня объясняла.
        - Ладно, мисс! До свидания, мисс!
        Мальчики при этом отвесили поклон, а девочки сделали реверанс, как учила их Джемма.
        Затем они выпорхнули в дверь, и вскоре девушка услышала их крики и смех, когда они бежали по тропинке, ведущей к деревенской улице.
        Джемма подошла к шаткому столу и сложила в одну стопку лежавшие на нем книги.
        Когда она в первый раз приступила к работе, то мысленно поблагодарила свою покойную предшественницу: после нее остались несложные учебники для начинающих, которыми она пользовалась долгие годы, пока работала гувернанткой и учительницей.
        Книги были изрядно потрепанные, некоторые явно устарели, однако, не располагая деньгами на покупку новых, Джемма была рада и таким.
        Она собрала учебники и отнесла к небольшому шкафчику, стоящему в углу. Дверцы были открыты, и она положила книги на полку.
        И в эту минуту она услышала шаги, приближавшиеся к двери классной комнаты, распахнутой в сад.
        Она решила, что это пришел старик, который выращивал овощи для викария и иногда оставлял свой огородный инвентарь у Джеммы в классе, чтобы она заперла его там до его следующего прихода.
        - Мистер Джарвис, я сейчас ухожу, - сказала Джемма, не поворачивая головы.
        Она захлопнула дверцы шкафа и, удивившись про себя, что старый огородник, который обычно очень с ней вежлив, на этот раз молчит, оглянулась на вошедшего. И тихонько вскрикнула. У двери, ведущей в сад, стоял виконт, как всегда элегантный и казавшийся неестественно огромным в маленькой комнатке.
        Джемма на мгновение оцепенела, у нее перехватило горло, и она не в силах была вымолвить ни словечка. То же самое произошло и с виконтом - он просто стоял и смотрел на нее.
        Наконец еле слышным шепотом Джемма спросила:
        - К-как… как ты… н-нашел меня? Ее слова, казалось, вывели виконта из состояния ступора. Он шагнул к ней со словами:
        - Как ты посмела убежать от меня, ничего не объяснив? Как ты посмела прислать мне это безобразное письмо, сообщавшее о твоей смерти?
        Вид у него был настолько разгневанный, что Джемма невольно вздрогнула; и все-таки ее душа пела и ликовала несмотря ни на что - ведь он снова был рядом с ней. Он думал о ней! Он искал ее!
        И теперь она снова может смотреть на него! И слышать его голос, пусть и очень сердитый! А она уж думала, что больше никогда не услышит этот любимый голос, не увидит это красивое родное лицо.
        Он остановился перед ней, высокий и грозный, и по его взгляду она поняла, что он ждет от нее ответа.
        - Я… мне показалось… так будет лучше всего, - пробормотала она.
        - Для кого? Для меня?
        - Я знала, я была уверена… тебе захочется… быть свободным.
        - По крайней мере, ты могла бы спросить у меня, хочу я этого или нет.
        - Я… мне не нужно было спрашивать… я слышала, что сказала тебе Ниоба.
        - Раз уж ты подслушивала наш разговор, - проворчал виконт, - то могла бы, по крайней мере, подождать еще немного и дослушать его до конца. Ты ведь даже не слышала, что я ответил Ниобе на ее смехотворные заверения!
        Он заметил, как глаза Джеммы расширились от удивления, и тогда спросил:
        - Что ты сделала с собой? Ты так похудела!
        - Я… со мной все в порядке.
        - Что ж, я рад. Сам я не могу этим похвастаться, - ответил виконт. - Ты хотя бы имеешь представление о том, какой ты устроила переполох, сбежав таким идиотским образом? Мы с Фредди не ели ни одного приличного блюда после твоего бегства и только и знали, что говорили о тебе. Интересно, у тебя уши не горели от наших разговоров, маленькая негодница?
        Джемма беспомощно всплеснула руками и тихонько спросила:
        - Ты хочешь сказать… что был бы против моего ухода?
        - Против? - Виконт повысил голос. - Разумеется! И если бы я был не джентльменом, а таким, как твой дядюшка Эйлмер, я бы задал тебе сейчас хорошую трепку за то, что ты сбежала да еще прислала это свое безобразное письмо, сообщавшее о твоей смерти. Я едва не обратился в контору на Боу-стрит, с просьбой разыскать тебя. А там знаешь, какие берут деньги!
        Джемма всплеснула руками:
        - Ах, Валайент, но ведь ты этого не сделал? Да? Я ведь знаю, что это очень дорого.
        - Деньги меня в тот момент не волновали. Главное было разыскать тебя.
        Его глаза встретились с глазами Джеммы. Казалось, его гнев полностью испарился, и во взгляде появилось выражение такой нежности, что сердце Джеммы сладко замерло, а затем забилось так часто, что ей показалось - оно сейчас выскочит из груди.
        Не смея верить себе и этому странному чувству, захлестнувшему ее, как штормовая волна, она произнесла:
        - Прости… Мне очень, очень жаль… если я причинила столько хлопот… Я ведь только хотела… твоего счастья.
        - Не знаю, чего ты там хотела… На самом деле ты добилась того, что я буквально заболел от беспокойства и разочарования и вообще чувствовал себя страшным, жалким ничтожеством.
        - Я не хотела этого. Я думала, что ты… хочешь жениться на Ниобе… а это была единственная возможность… сделать тебя свободным…
        - Как я уже сказал, - проворчал виконт, - если бы ты подержала свое нескромное ухо у замочной скважины хоть чуточку дольше, ты бы услышала, что я ответил Ниобе. А я сказал ей все, что о ней думаю, и добавил, что не желаю ее больше знать.
        Джемма затаила дыхание.
        - Неужели… ты и вправду… сказал это Ниобе?
        - Да, сказал, и не только это, но и многое другое, - ответил виконт, и в его голосе прозвучала нотка торжества. - Я твердо могу пообещать тебе одну вещь. В будущем никого из нас ни твоя кузина, ни твой дядюшка больше не побеспокоят.
        - Н-но я была уверена, что ты… любишь ее.
        - Я сам так думал, - откровенно признался виконт, - но оказалось, что я ошибался - очень и очень сильно ошибался.
        В глазах Джеммы вспыхнул радостный огонек, и виконт заметил его.
        - А сейчас позволь полюбопытствовать, Джемма, отчего это тебя так волнует, буду я счастлив или нет? Ведь ты сбежала от меня! Возможно, я не был хорошим мужем, но я дал тебе дом, который, по твоим словам, тебе нравился, ты сама говорила мне об этом. И я не могу понять, почему тебя вдруг потянуло из Приората сюда. Неужели здесь лучше?
        - Нет… конечно, нет! Ты ведь знаешь, что я люблю Приорат… и мне очень нравилось там.
        Наступила тишина. Затем виконт спросил:
        - Ты любишь только мой дом? И все? Джемма затаила дыхание и опустила взор, боясь встретиться взглядом с виконтом.
        Валайент увидел, как на ее бледных щеках вспыхнул яркий румянец.
        - Джемма, - настойчиво повторил он. - Я хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос. И мне очень важно, чтобы ты ответила искренне.
        Она вздрогнула, и это не ускользнуло от его внимания. Затем, словно чего-то испугавшись, она задрожала и отвернулась.
        Он схватил ее за плечи:
        - Ответь мне! Ответь мне, Джемма! Скажи откровенно - ты любишь только мой дом, и все?
        В его голосе прозвучала какая-то новая для Джеммы нотка, она проникла ей в душу, наполнила ее предчувствием чего-то необыкновенно хорошего. Она медленно подняла ресницы и посмотрела на виконта. В его серых глазах светилась нежность и что-то еще, незнакомое и волнующее, отчего ярче вспыхнули ее щеки.
        Он привлек ее чуть ближе к себе.
        - Скажи мне, прошу тебя, скажи мне, Джемма, - взмолился он. - Я хочу услышать это от тебя.
        - Я… я… - Она вновь опустила голову и чуть слышно прошептала:
        - Я… люблю тебя!
        Слова прозвучали так тихо, что виконт едва смог их расслышать.
        - Именно этих слов я так ждал от тебя! - воскликнул виконт. - Потому что, моя дорогая, я тоже люблю тебя, хоть и признаюсь тебе в этом с таким большим опозданием!
        Тут он крепко прижал ее к себе, приник к ее губам, и Джемма растворилась в неслыханном блаженстве.
        А еще она вдруг перестала быть собой, она больше не принадлежала себе, а превратилась в облачко, окутавшее виконта. Она словно сделалась частью его.
        Она сознавала, что все ее существо наполнилось любовью, которую она всегда испытывала к нему; она отдала ему свое сердце, свою душу и разум, она принадлежала ему вся, целиком и до конца, как ей всегда и хотелось.
        Его поцелуй продолжался очень долго, ей казалось, она парит в поднебесье, в каком-то особенном раю, о существовании которого она всегда смутно догадывалась, но не надеялась когда-нибудь оказаться в нем сама.
        Наконец виконт поднял голову.
        - Дорогая моя! Любимая! - с дрожью в голосе произнес он. - И ведь подумать только - я мог тебя потерять! Я никогда не простил бы себе этого!
        - Ты… и вправду… полюбил меня? Я никогда… не думала… что это возможно.
        - Я люблю тебя так сильно, что это удивляет меня самого. Никогда не думал, что я способен на такую любовь, - ответил виконт. - Вот только я не догадывался об этом до тех пор, пока Фредди не признался мне во время твоего отсутствия, что он уговаривал тебя бежать с ним.
        - Фредди?! Сказал тебе… об этом?
        - Да, он сказал, и вдруг я почувствовал, что готов его убить! Вот тогда-то я и понял, что никогда не отдам тебя никому, ни одному мужчине, даже если бы ты этого и захотела сама.
        - Я никогда в жизни… не захочу этого, - прошептала Джемма. - Я люблю тебя… я всегда тебя любила… с той самой минуты… когда увидела тебя.
        - Мне жаль, что я не могу сказать то же самое о себе, - с горечью и сожалением произнес виконт. - Но я был таким глупцом, что вообразил, будто я люблю твою кузину, и это несмотря на то, что она буквально вытерла об меня ноги!
        - Но… она такая… красивая!
        - Да ты вдвое ее красивее! - решительно заявил виконт. - И еще я скажу тебе по секрету, что я люблю в тебе больше всего и без чего немыслимо скучал, когда ты убежала.
        - Что же… это?
        - Твой смех, моя драгоценная девочка. Я так привык слышать его, смеяться вместе с тобой, и, когда ты ушла, все стало вдруг таким тусклым и безрадостным. Я вдруг почувствовал себя ужасно одиноким. Со мной никогда такого не было!
        Джемма теснее прижалась к нему.
        - Пожалуйста, прости меня… и позволь мне вернуться домой.
        - Что значит» позволь «? - с шутливой угрозой спросил виконт. - Я просто заберу тебя домой. А если откажешься вернуться, то поволоку тебя силой, возможно даже с веревкой на шее или за волосы!
        Джемма засмеялась, и ее смех, казалось, наполнил маленькую комнату серебряным звоном.
        - Ах, Валайент, ты просто чудесный, удивительный! Только ты можешь так сказать… но мне так приятно это от тебя услышать!
        - Я вовсе не шучу! - решительно заявил виконт. - И еще вот что, Джемма, - хочу сразу тебя предупредить: если я вдруг обнаружу, что ты флиртуешь с Фредди, клянусь - я вызову его на дуэль! Ты моя жена, и я прошу тебя никогда не забывать об этом!
        - Как будто я смогу это сделать! - воскликнула Джемма. - Я люблю тебя, Валайент. И буду любить тебя всегда. С тобой весь мир кажется мне наполненным счастьем и солнцем!
        - Мне радостно слышать это от тебя, - сказал виконт. - А теперь, ради бога, поехали домой. Люди толпами приезжают к источнику, и нам приходится все время посылать кого-то в Лондон за новыми бутылками, а еще дома лежит много приглашений. Все наши соседи, да что там, все графство ждет нас на званые обеды. И я уже устал справляться со всем в одиночку!
        - Больше тебе не придется этого делать, - заверила его Джемма. - Ах, Валайент, милый, милый Валайент, неужели это правда, что я могу вернуться снова в Приорат… и быть с… тобой?
        - Ты обязана вернуться! - строгим тоном произнес виконт. - И я больше не намерен тратить время на разговоры. У тебя есть шляпка или что-то в этом роде?
        Он окинул взглядом маленькую классную комнату, и Джемма засмеялась:
        - Мне придется сходить в коттедж, где я снимаю комнату, собрать вещи и поблагодарить миссис Барнс.
        - Ну давай, только поскорее!
        - Как я полагаю, ты приехал сюда на фаэтоне Фредди?
        - А как же еще?
        - Ты так и… не сказал, как тебе удалось… меня найти.
        - Мне помогла Эмили. Это она высказала догадку, куда ты могла уехать.
        - Эмили! - воскликнула Джемма.
        - Она приехала, чтобы повидаться с тобой, потому что ей не нравится служить у Роузбургов. Я пообещал ей, что мы снова возьмем ее к нам в дом, если мне удастся тебя отыскать благодаря ее подсказке.
        - Я бы с удовольствием взяла ее к нам, но неужели мы… можем себе это позволить?
        - Если бы ты видела, сколько денег нам уже принес источник! Скоро мы сможем позволить себе взять в дом не только Эмили, но и повара с дворецким!
        - Мне просто не верится!
        - Я не преувеличиваю! Наш минеральный источник стал для всех настоящей сенсацией, вот только все это находилось для меня на втором плане, я даже не мог этому радоваться, потому что тревожился за тебя.
        - Мне хочется поскорее вернуться! - воскликнула Джемма. - Вероятно, Эмили вспомнила, как я рассказывала ей про своих родителей и про то, как счастливо мы жили в Лоуэр-Мэйдвелл и как плохо мне потом было у дяди.
        - Верно, именно это она и вспомнила, - подтвердил виконт, - и уж теперь я определенно сдержу данное ей обещание и возьму ее в горничные.
        Джемма улыбнулась ему, и он добавил:
        - Есть еще одна особа, которую я намерен взять в свой дом до конца своей жизни и никогда не отпущу от себя, несмотря ни на какие ее мольбы.
        Джемма опять засмеялась счастливым смехом и воскликнула:
        - Я никогда… никогда не захочу… больше уходить от тебя! Ах, Валайент… если бы ты знал, как несчастна я была без тебя… и как пугало меня будущее.
        - Если ты и страдала, то исключительно по собственной вине! - проворчал виконт.
        Он попытался изобразить строгий тон, однако его голос был переполнен нежностью; словно не в силах сдержаться, он обнял Джемму и крепко прижал к себе.
        - Я люблю тебя! - сказал он. - Мне хочется повторять это снова и снова, каждую минуту, каждую секунду, пока ты не поверишь в это окончательно. Ты моя, Джемма, и я не могу без тебя жить.
        - Именно эти слова мне всегда хотелось услышать… только я думала… что этого никогда не случится. Вот только, дорогой, мне очень жаль, что я не богата… и со Мной ты не сможешь жить так, как тебе… хочется.
        - У меня уже все, что мне нужно, теперь есть, - сказал виконт, прижимая ее к себе. - Возможно, тебе трудно в это поверить, Джемма, но когда я ехал сюда, то все время думал, что жить вдвоем с тобой в бедности мне более по душе, чем без тебя в богатстве.
        - Ты… серьезно… говоришь это?
        - Совершенно серьезно! Прежде никогда еще у меня не было такой наполненной жизни, как в последнее время, когда мы приводили Приорат в обитаемый вид, открыли источник и даже когда я возил по твоему настоянию этот чертов гравий тачку за тачкой!
        Внезапно он прижал ее к себе с такой силой, что у нее перехватило дыхание.
        - Люби меня! - приказал он. - Я хочу, чтобы ты меня любила, и тогда я буду знать, что больше мне ничего на свете не нужно.
        - Ты же знаешь, что я… люблю тебя, - ответила Джемма.
        - Все это было увлекательным, забавным приключением, как ты мне и предсказывала! А в будущем нам предстоит сделать еще больше, и все у нас получится замечательно, ведь мы будем это делать с тобой вдвоем.
        И после этого он наклонил голову и поцеловал ее, со всей страстью и нежностью, на какую был способен.
        Она обнаружила, что в его поцелуях появился огонь, какого не было прежде, и в ее груди вспыхнула ответная искорка.
        Все было настолько чудесно и восхитительно, что ей стало ясно - перед ней открывается другая сторона любви, о которой она мечтала и которая тоже была частью жизни.
        - Я люблю тебя… я люблю тебя, - повторила она сначала мысленно, а потом вслух, когда он прервал поцелуй.
        - Бога ради, давай скорее поедем домой, чтобы я мог любить тебя по-настоящему. Мы и без того потратили впустую слишком много времени!
        С этими словами он выпустил ее из своих объятий, схватил за руку и потянул к двери.
        - Пойдем! - приказал он. - Быстро! Виконт торопливо зашагал по дорожке, так что она еле поспевала за ним. На дороге их ждал знакомый фаэтон.
        - Но… Валайент… - запротестовала она, - я должна сообщить миссис…
        - Мы едем домой! - твердо заявил виконт.
        Когда они подошли к фаэтону, он сжал ее талию, поднял и посадил на сиденье.
        Сделав это, он достал из кармана монету в шесть пенсов и бросил ее мальчишке, державшему лошадей, потом ловко вскочил на козлы и опустил кнут на лошадиные спины.
        Они резво рванули вперед, колеса закрутились, вздыбив большое облако пыли. Джемма воскликнула:
        - Моя одежда! А еще я должна сообщить викарию, что я уезжаю!
        - Я везу тебя домой!
        Обернувшись, он посмотрел на нее и добавил:
        - Домой, моя обожаемая маленькая женушка, где тебе и место!
        Она засмеялась в ответ, потому что вдруг почувствовала себя необыкновенно счастливой. Он наклонился к ней, и их губы слились в страстном поцелуе.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к