Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / ДЕЖЗИК / Картленд Барбара: " Путь К Любви " - читать онлайн

Сохранить .
Путь к любви БАРБАРА КАРТЛЕНД

        # Где можно спрятаться от нежелательного брака лучше, чем в старинном поместье жениха? Особенно если жених этот, известный циник, ловелас и повеса, вот уже много лет как не показывался в «родовом гнезде»?
        По крайней мере именно так считала юная Имильда Борн, пуще смерти страшившаяся свадьбы с маркизом Мелверли. Но - люди предполагают, а небо располагает. Имильда, случайно спасшая жизнь маркизу, теперь не просто связана с ним опасным приключением, но и испытала на себе чары его обаяния…

        Барбара Картленд
        Путь к любви

        От автора

        Все, что я описываю в своем романе, точно отражает ужасающее состояние страны к
1817 году, когда закончилась война с Наполеоном.
        Сэр Артур Брайен в своей блистательной книге «Изящный век» рассказывает о разорении фермеров, которое вызвал поток дешевых продуктов с континента в страну. Он пишет и о невыразимом словами крушении надежд людей, которые, вернувшись с войны, не получили даже пенсии и остались без работы.
        Многие погибли от голода, но, несомненно, кое-кто вышел на большую дорогу в надежде раздобыть хоть сколько-нибудь средств для существования.
        Тем не менее среди землевладельцев было немало таких, кто в своем жестокосердии заламывал непомерную арендную плату ради удовлетворения своих прихотей. А еще больше - тех, кто просто купался в море удовольствий, не отягощая себя заботами.
        Но в конце концов, как всегда бывало в нашей истории, англичане воспряли духом настолько, что сумели изменить ситуацию к лучшему, и страна вернулась к нормальной жизни.
        Все войны оставляют за собой нищету и разрушения, а наполеоновские войны к тому же продолжались так долго.

        Глава первая

1818 год
        - Надеюсь, ты веселилась вчера на балу? - спросила графиня Хасборн падчерицу.
        Взглянув на мачеху, леди Имильда ответила:
        - Да, там было довольно весело, но в общем этот бал ничем не отличался от всех прочих, на которых я побывала за эту неделю.
        - А кто-нибудь сделал тебе предложение? - не отставала графиня.
        Леди Имильда не могла скрыть изумления:
        - Предложение? Ну что вы! Среди тех, с кем я танцевала, был только один знакомый молодой человек, и, откровенно говоря, он показался мне порядочным занудой.
        Графиня нахмурилась.
        - Не слишком ли ты привередлива, Имильда, - резко бросила она. - В конце концов, если говорить откровенно, чем скорее ты выйдешь замуж, тем лучше.
        Леди Имильда широко раскрыла глаза от удивления.
        - Но я вовсе не собираюсь выходить замуж, пока не встречу человека, которого полюблю. Я не хочу всю жизнь прожить с тем, с кем у меня не будет ничего общего.
        Графиня раздраженно фыркнула:
        Как писал Драйден,

        Хорошо, что старый век канул в Лету,
        Время начинаться новому.
        - Надеюсь, ты понимаешь, как тебе повезло, что у тебя, девушки на выданье, такой богатый и влиятельный отец. - Помолчав, она решительно продолжала:
        - Мы уже дали два бала по случаю твоего дебюта в свете. И тебя стали приглашать на другие великосветские вечера. Однако это не будет продолжаться вечно.
        - Но почему же? - возразила леди Имильда. - По-моему, слишком спешить с замужеством не стоит.
        При этом Имильда подумала о двух своих школьных подругах, которые были немного старше ее. Обе они вышли замуж в первый же год их вступления в свет и были очень несчастливы в браке.
        Имильда еще задолго до окончания привилегированной школы для юных леди и возвращения домой решила, что выйдет замуж только тогда, когда полюбит по-настоящему.
        Ей и в голову не приходило, что у мачехи на этот счет другое мнение.
        Девушка осторожно спросила:
        - Неужели вы с отцом хотите поскорее избавиться от меня?
        - Дело не в том, что мы хотим от тебя избавиться, - проговорила мачеха. - Но моя обязанность как женщины, заменившей тебе мать, - удачно выдать тебя замуж, как только тебе исполнится восемнадцать лет, а тебе сейчас как раз восемнадцать.
        - Уверена, моя мама, будь она жива, так не думала бы, - спокойно проговорила леди Имильда.
        - А я уверена, что она тоже считала бы так же, - решительно возразила графиня. - Я уже говорила об этом с твоим отцом, и он согласен со мной, что девушка должна выходить замуж совсем молоденькой, если она хочет сделать приличную партию, которую одобрят ее родители.
        - Предположим, я захочу выйти замуж за человека, которого вы не одобрите? - дерзко спросила леди Имильда.
        - Об этом не может быть и речи! Но если такое и случится, твой отец уладит это дело.
        Леди Имильда вздохнула.
        Когда умерла мама, она была безутешна. Мачеху свою она не слишком любила. Они с мамой были совершенно разные люди. Имильда поняла это уже давно, и чем дальше, тем больше убеждалась, что не ошиблась.
        Мама всегда старалась отыскать во всех самое лучшее. Для нее весь мир был волшебной сказкой, вроде тех, что она читала Имильде, когда та была маленькой.
        На смену сказкам пришли рассказы о рыцарях Круглого стола и баллады трубадуров.
        А потом и пьесы Шекспира, которые Имильда слушала, затаив дыхание.
        Когда всего через год после смерти мамы отец женился вновь, Имильда поверить в это не могла.
        Ее мачеха была очень красивой женщиной, но, как говорила старая няня Имильды, «не все то золото, что блестит».
        Женщина практичная и энергичная, новоиспеченная графиня обожала устраивать судьбы людей.
        Ей удалось заставить мужа заниматься множеством таких дел, в каких ему никогда и в голову не приходило участвовать.
        Однако это, вне всякого сомнения, способствовало укреплению его политического и социального статуса.
        И теперь Имильда с ужасом поняла, что мачеха собралась руководить и ее жизнью.
        Она не сомневалась, что если сама не позаботится о себе, то глазом моргнуть не успеет, как ее поведет к алтарю какой-нибудь юный пэр, с которым она едва знакома.
        Достаточно, чтобы у него был титул и обширное поместье.
        Однако Имильда уже по опыту знала, что с мачехой лучше не спорить, если этого можно избежать.
        Поэтому сейчас она сказала примирительным тоном:
        - Я не сомневаюсь, что вы желаете мне только добра. Но, прошу вас, поймите, мне хотелось бы встретить мужчину моей мечты, прекрасного принца, как я читала в книгах, и выйти замуж за него.
        Графиня недовольно поджала губы.
        От этого ее красивое лицо стало жестким и неприятным.
        - Вчера вечером я разговаривала с некоторыми дамами на балу. Все они сошлись во мнении, что ты самая хорошенькая и привлекательная девушка в зале. Уверена, что молодые люди, с которыми ты танцевала, тоже говорили тебе что-нибудь в этом роде.
        - Да, они делали мне комплименты.
        - И лорд Сесил, сын герцога? Что он говорил тебе?
        - Он говорил только о своих лошадях. Похоже, больше его ничего не интересует.
        Графиня нахмурилась:
        - А лорд Ренишан? Он очень красивый молодой человек.
        - Насколько я помню, больше всего он озабочен сворой собак, с которой намерен поохотиться следующей зимой. Он расспрашивал меня, где охотится папа.
        - По-моему, ты вовсе не пыталась привлечь к себе внимание молодых людей, - укоризненно проговорила графиня. - Я в первый же свой сезон получила три предложения, причем от молодых людей из знатных семей, хотя мне не так повезло, как тебе: мой отец не был графом.
        Имильда прекрасно знала, как радовалась мачеха, когда ей удалось заполучить в мужья графа.
        До того она была замужем за баронетом, страшным занудой гораздо старше ее.
        Когда он умер от сердечного приступа, она была еще достаточно молода и красива, чтобы обращать на себя внимание мужчин.
        Графа Хасборна она, несомненно, выбрала потому, что из ее поклонников он занимал самое высокое положение.
        И, надо сказать, сумела занять в его жизни такое место, что вскоре он уже не мыслил без нее своего существования.
        Имильда понимала, что после смерти матери отец чувствовал себя очень одиноким и беспомощным.
        Он был рад встретить женщину, которая не только любила его, но и восхищалась всеми его поступками.
        Кроме того, она постоянно льстила ему, пытаясь заставить поверить, что он мог бы занять в обществе более важное место.
        И весьма в этом преуспела.
        Однако Имильда решительно не желала, чтобы мачеха вторгалась и в ее собственную жизнь.
        Девушку мало интересовало, голубой ли крови молодой человек, с которым она танцует, и унаследует ли он титул.
        Как и ее мать, она ценила в людях их человеческие качества.
        И, по правде говоря, светские молодые люди ее разочаровали.
        Главное, все они были очень молоды.
        А неженатые мужчины постарше шарахались от дебютанток и их честолюбивых мамаш, как от чумы.
        Они предпочитали проводить время либо с красивыми замужними дамами, либо с обольстительными жрицами любви, которые пользовались популярностью у всех членов Сент-Джеймсского клуба.
        Имильда не раз думала про себя, как нелегко, должно быть, соперничать с ними.
        И она понимала, почему мужчины считают, что они гораздо интереснее, чем неуклюжие наивные дебютантки, которым встречаться с молодыми людьми до окончания школы категорически возбранялось.
        Леди Имильда была необыкновенно умной девушкой.
        Мама нередко говорила ей: «Нужно было тебе, моя дорогая, родиться мальчишкой. Папа был бы очень рад иметь второго сына».
        Брат Имильды, виконт Борн, находился сейчас за границей.
        Они росли вместе и вместе учились, а когда Уильям поступил в Итон, а потом в Оксфорд, Имильда изучала все предметы, которые там преподавались.
        Когда брат приезжал домой на каникулы, они обсуждали интересовавшие его темы, и Уильям часто говорил ей: «Ты гораздо умнее меня, Имильда. Нужно было тебе родиться мальчиком, а мне девочкой».
        Такое предположение очень смешило их обоих.
        Тем не менее Имильде было приятно, что она отлично владеет латынью, греческим и французским языками.
        Кроме того, она лучше Уильяма знала классическую литературу.
        И теперь, будучи впервые представлена ко двору, девушка очень жалела, что Уильяма нет с ней рядом.
        Он очень любил сестру и перед отъездом, словно извиняясь, говорил ей: «У меня никогда больше не будет такого шанса. Как же я могу отказаться?»
        Этот шанс состоял в том, что сын нового губернатора Индии предложил ему поехать в эту страну поохотиться на диких зверей.
        Естественно, Имильда прекрасно понимала брата.
        Но сейчас ей ужасно хотелось, чтобы Уильям был с ней рядом.
        Он бы наверняка придумал, как убедить мачеху не выдавать ее замуж столь поспешно.
        Словно читая ее мысли, графиня сказала:
        - Я знаю, ты думаешь об Уильяме и ждешь не дождешься, когда он вернется в Англию. Но ты должна понимать, что рано или поздно Уильям женится, а его жене вряд ли понравится, если ты будешь постоянно крутиться около него, как это было всегда.
        - Но мне хорошо с Уильямом, - возразила Имильда. - Это так интересно - спорить с ним, обсуждая такие темы, о которых большинство молодых людей и никто из девиц не имеют ни малейшего представления.
        - Это полная нелепость! - отрезала графиня. - Усвой, пожалуйста: ни одному нормальному молодому человеку не понравится, что жена умнее его, особенно если она постоянно ему об этом напоминает.
        Помешкав секунду, она продолжала:
        - Сегодня мы поедем еще на один бал. Надеюсь, тебе будет сопутствовать больший успех, чем до сих пор.
        Графиня опять помолчала, после чего проговорила:
        - А в пятницу мы отправляемся в поместье на стипл-чейз,[Стипл-чейз - скачки с препятствиями. - Здесь и далее примеч. пер.] которые твой отец организует ежегодно. Мне еще не подали списка участников, но я его обязательно просмотрю и постараюсь убедить твоего отца включить в него по крайней мере одного молодого человека, который мог бы предложить тебе руку и сердце.
        И она вышла из комнаты, оставив Имильду одну.
        Девушка вскочила и подошла к окну, которое выходило в небольшой сад, расположенный за домом на Парк-стрит, принадлежавший ее отцу.
        Как же ей хотелось очутиться сейчас в деревне!
        Тогда по крайней мере она могла бы сделать то, что делала всегда, когда у нее возникала какая-нибудь проблема, - вскочить на лошадь и помчаться верхом куда глаза глядят.
        В городе, правда, тоже были лошади, на которых они с мачехой катались по Роттен-Роу.[Роттен-Роу - аллея для верховой езды в лондонском Гайд-парке.] Но разве можно было сравнить эту чинную езду с той бешеной скачкой, какую она устраивала в Хасборн-хаусе в Хартфордшире?
        Там Имильда вихрем мчалась по всему поместью отца, перемахивая через изгороди и заборы.

«Что же мне делать? - спрашивала она себя. - И что это мачехе в голову пришло немедленно выдать меня замуж?»
        Имильда и представить себе не могла, что для дебютантки ее первый лондонский сезон прошел более чем удачно.
        Обдумывая разговор с мачехой, Имильда пришла к неутешительному выводу: мачеха твердо намерена сделать все от нее зависящее, чтобы притащить ее к алтарю.
        - Придется сопротивляться всеми возможными способами, - решила Имильда.
        И в очередной раз пожалела, что Уильяма нет с ней рядом.
        В тот вечер, прежде чем они отправились наверх переодеваться к ужину, к ним подошел отец.
        - Мы должны разместить в нашем доме восемь человек, которые будут принимать участие в стипл-чейзе, - сказал граф жене.
        - Я как раз собиралась тебя спросить, кого ты пригласишь.
        Граф назвал семь фамилий, а потом добавил:
        - И наконец этим утром я уговорил маркиза Мелверли к нам присоединиться.
        - Мелверли? - воскликнула графиня. - Я понятия не имела, что ты с ним знаком.
        - Я хорошо знал его отца. Мелверли-холл расположен милях в двадцати от нашего загородного дома. Однако с тех пор, как маркиз унаследовал титул, по-моему, он никогда не приезжал в Мелверли, что, естественно, не нравилось жителям поместья.
        - Почему же он не ездил в собственное поместье? - спросила Имильда.
        - Точно не знаю, - ответил ее отец, - зато мне совершенно определенно известно, что в высшем свете он пользуется весьма дурной репутацией.
        - Но почему?
        Граф вопросительно взглянул на жену, словно раздумывая, стоит ли прямо отвечать на вопрос дочери.
        - Если хочешь знать правду, - вмешалась графиня, - маркиз ведет себя отвратительно.
        - Однако, когда маркиз служил под началом Веллингтона,[Веллингтон Артур Уэлсли - английский полководец, командующий англо-голландской союзной армией, принявшей на себя главный удар в решающем сражении против Наполеона при Ватерлоо. Впоследствии возглавлял оккупационные войска во Франции.] он был награжден медалью за отвагу, - возразил ее муж.
        - Очень может быть, - проговорила графиня, - но с тех пор, как он вернулся из оккупационной армии, он только и делает, что досаждает вполне достойным высокопоставленным людям, которым вовсе не хочется, чтобы их жен компрометировали и о них самих судачили, стоит им отвернуться.
        - Вы хотите сказать, - проговорила Имильда, желая внести ясность, - что у маркиза было много любовных приключений?
        - Слишком много, - решительно проговорила графиня. - Помяни мое слово, в один прекрасный день он попадет в большую беду.
        - А жаль, - отозвался граф. - Он очень милый молодой человек и, как я слышал, необыкновенно умный.
        - И какая из дам последней удостоилась его внимания? - ядовито спросила графиня.
        - Полагаю, эта итальянская красотка, графиня ди Торрио. Я видел ее один или два раза. Необыкновенная красавица и, подозреваю, горячая, как огонь.
        Граф рассмеялся собственной шутке, однако, заметив, что графиня показала глазами на Имильду, поспешно сменил тон:
        - Ну, как бы там ни было, наездник он отличный, и я почти не сомневаюсь, что именно он выиграет стипл-чейз.
        - Очень хорошо, что будет восемь мужчин, - заметила графиня. - Вместе с Имильдой дам тоже будет восемь. Значит, мужчин и женщин поровну. Будут еще судья с женой и твои друзья, герцог и герцогиня Кроукомб.
        При упоминании последних в голосе графини прозвучал плохо скрытый восторг.
        Она обожала приглашать гостей, носивших громкие титулы.
        И впервые с тех пор, как она вышла замуж за графа, герцог и герцогиня Кроукомб, его давние друзья, намеревались остановиться в Хасборн-холле.
        Весь остаток вечера графиня пребывала в отличном настроении.
        Когда поздно вечером они вернулись с бала, мачеха, к облегчению Имильды, даже не стала расспрашивать ее, с кем она танцевала.
        На сей раз графиня была занята предстоящим отъездом в поместье.
        Подготовка к проведению стипл-чейза представлялась ей довольно сложным делом, учитывая, сколько участников должно было разместиться в доме.
        - Полагаю, - заметила графиня, - что после путешествия и в ожидании стипл-чейза, который состоится на следующее утро, все захотят пораньше лечь спать. Как тебе известно, на вечере будут преимущественно мужчины среднего возраста. Единственной молоденькой и незамужней девушкой будешь ты.
        Скачки с препятствиями проводились графом ежегодно.
        Графиня была права: в них и в самом деле принимали участие мужчины среднего возраста, однако еще способные участвовать в подобных конных состязаниях.

«Болеть» за них приезжали либо вдовы, либо замужние женщины, у которых мужья не слишком интересовались скачками, а тем более такими сложными, как стипл-чейз.
        В прошлом году в связи с кончиной жены графа скачки не проводились.
        А в позапрошлом Имильда была еще слишком юна, чтобы принимать участие в торжественном ужине.
        Правда, она украдкой наблюдала за гостями с галереи для музыкантов, которая располагалась над столовой.
        Красота сидевших за обеденным столом дам потрясла.
        Они и в самом деле выглядели великолепно.
        Головы всех венчали тиары, которые имели право носить лишь замужние дамы, в ушах и на шеях сверкали бриллианты.
        В столовой то и дело звучал смех.
        Имильде казалось, что перед ней развертывается действие какой-то волшебной сказки, в которой однажды и она сама примет участие.
        И вот теперь, когда она и в самом деле получила возможность участвовать в том, что казалось ей сказкой, Имильда испытывала разочарование.
        Конечно, на балах и званых вечерах она видела много очаровательных женщин. Их сопровождали красивые и нарядно одетые мужчины.
        Однако устраивать балы специально для дебютанток было не принято.
        Их начинали «вывозить» в свет, где женщины постарше легко затмевали их.
        Но даже если юные леди считали, что не получают достаточно внимания, им не полагалось роптать.
        Они должны были быть благодарны за то, что могут наблюдать блестящее общество, которое являл собой лондонский бомонд.
        Если бы Уильям принимал участие в стипл-чейзе, Имильда, конечно, получила бы огромное удовольствие от состязаний.
        А так ей предстояло наблюдать за соревнованием совершенно незнакомых людей, нимало не переживая ни за кого из них.
        Однако она видела, что ее мачеха пребывает в невероятном возбуждении.
        Она была преисполнена решимости добиться, чтобы вечер имел грандиозный успех.
        Для нее было крайне важно, чтобы все гости остались довольны оказанным им приемом и говорили бы о нем по возвращении в Лондон.
        - А ты, папа, разве не будешь принимать участие в состязании? - спросила Имильда отца.
        Она помнила, что, когда ей было двенадцать лет, отец выиграл скачки.
        - Я собираюсь их судить, - ответил граф. - Я уже слишком стар, чтобы рисковать сломать себе шею. К тому же скачки - дело утомительное.
        - Ах, как жаль, папа! - воскликнула Имильда. - Мне бы так хотелось, чтобы ты выиграл.
        - Мне кажется, победителем будет молодой Мелверли, - заметил граф. - Ему всего двадцать семь лет, но он уже доказал, что во многих отношениях заслуживает уважения.
        - Но его пороки губят его репутацию, - подала голос графиня.
        - По-моему, ты к нему несправедлива, - укоризненно проговорил граф. - Веллингтон не наградил бы его медалью за отвагу, если бы он того не заслуживал. И как жаль, что его отец умер, когда сын был в оккупационной армии.
        Помолчав секунду, он продолжил:
        - А ведь Мелверли - один из самых богатых людей Великобритании и, кроме того, наследник одного из самых древних графских титулов. Род Мелверли восходит к самому Вильгельму Завоевателю.
        Графиня промолчала, однако Имильда видела, что эти слова произвели на нее впечатление.
        Вряд ли она теперь будет столь нетерпима к поведению маркиза.
        На следующий день ранним утром они выехали в Хасборн.
        Граф отправился в путь в своем фаэтоне, приспособленном для быстрой езды, и взял с собой графиню и Имильду.
        Фаэтон был таким маленьким, что больше ни для кого места не осталось, лишь грум примостился на запятках.
        Багаж, горничные, камердинер графа и прочие многочисленные слуги намного отстали.
        Вообще-то в Хасборн-хаус всегда был большой штат прислуги.
        Однако в особых случаях - а стипл-чейз, бесспорно, был одним из них - привозили с собой лакеев, горничных и кухарок из городского дома.
        Это всегда сопровождалось страшной суматохой, однако Имильда с интересом наблюдала, как по возвращении домой все слуги тотчас же принимались выполнять свои обязанности.
        Фаэтон ехал вдоль аллеи, по обеим сторонам которой поднимались старые липы.
        Вдалеке показался дом, освещенный полуденным солнцем. Это было величественное зрелище.
        Дом служил семье уже триста лет.
        Отец графа устроил в нем картинную галерею, для чего к зданию было пристроено новое крыло.
        В саду цвели весенние цветы, и все вокруг казалось Имильде удивительно красивым.
        - Если бы только Уильям был здесь, - прошептала Имильда.
        Как только они прибыли, девушка побежала к конюшням.
        Лошади, которых ей когда-то так не хотелось оставлять, уезжая в школу, были на месте.
        Здесь же стояли и лошади участников стипл-чейза, которых их владельцы прислали заранее.
        Некоторых лошадей граф приобрел, пока Имильда еще училась в школе.
        Девушка поздоровалась со старшим конюхом. Остальные грумы тоже обрадовались ее приезду.
        - У нас для вас есть лошади с норовом, миледи, - рассказывали они ей. - Даже вам нелегко будет с ними справиться. - Все они прекрасно знали, что Имильда - отличная наездница.
        Когда она сказала, что должна вернуться в дом, главный конюх заметил:
        - Жаль, миледи, что виконт не приехал и что вы не можете участвовать в скачках.
        - Я бы очень хотела, - призналась Имильда, - но вы знаете, все были бы шокированы, если бы я это сделала, и пришли бы в ярость, если бы я выиграла.
        Старший конюх рассмеялся:
        - Что верно, то верно. Какому мужчине понравилось бы, что его обскакала женщина!
        - А на кого вы собираетесь ставить? - спросила Имильда.
        Она знала, что конюхи всегда делали ставки на стипл-чейзе и на других соревнованиях, которые устраивал ее отец.
        - Не поверите, на маркиза Мелверли, - ответил старший конюх. - Наездник он отличный, хоть домой и носа не кажет. Нехорошо это, все соседи давным-давно об этом говорят.
        Имильда подумала, что со стороны этого молодого человека совершенно безответственно так пренебрежительно относиться к людям, которые зависят от него.
        Ее отец всегда лично интересовался делами каждого жителя его поместья.
        А мама всегда просила, чтобы ей сообщали, если кто-нибудь заболевал, и делала все, что могла, стараясь помочь.

«Если он так себя ведет, надеюсь, он проиграет стипл-чейз», - подумала девушка.
        Они прибыли в Хасборн-хаус как раз к позднему ленчу.
        Вторая половина дня прошла в бесполезных, как считала Имильда, хлопотах. Мачеха была недовольна тем, как подготовлены комнаты, хотя сама Имильда считала, что все в полном порядке.
        Соревнования по стипл-чейзу проводились в поместье в течение многих лет, а большинство слуг девушка помнила с первых дней своей жизни.
        Опытная экономка прекрасно знала, кого из гостей в какую спальню поселить.
        Графиня, однако, старалась внести свои изменения, что, по мнению Имильды, делать не стоило.
        Впрочем, это ее не касалось, и она отправилась в свою спальню, в которой спала с тех пор, как ее переселили туда из детской.
        В ней ничего не изменилось.
        Та же горничная, что прислуживала Имильде всегда, распаковывала ее вещи.
        - А вот и я, Бетси, - проговорила Имильда. - Как я рада тебя видеть!
        - Я тоже, миледи. Какая же вы красавица. Прямо на вас не налюбуюсь, - затараторила служанка. - Пора уж вам возвращаться домой, а то небось утомились в Лондоне на всяких балах и вечерах.
        - Да, Бетси! Так приятно снова оказаться дома и увидеть в конюшне таких хороших лошадей.
        - Их так много, - заметила служанка. - Теперь весь завтрашний день и пока гости не разъедутся только и разговоров будет, что о лошадях.
        Имильда рассмеялась, поскольку Бетси была абсолютно права, и начала переодеваться.
        Мачеха просила ее спуститься вниз еще до обеда, чтобы встречать прибывающих гостей.
        - Большинство приедет издалека, - сказала она падчерице, - так что, вероятно, они предпочтут отправиться в свои комнаты. А перед обедом в гостиной им подадут шампанское.
        Имильда молча слушала, и мачеха продолжала:
        - Сегодня гости проведут вечер дома, а вот завтра, когда после стипл-чейза на обед придут соседи, твой отец организует для них бридж и другие игры.
        Имильда все это уже слышала, поэтому снова промолчала.
        Выбрав платье из множества нарядов, которые ей купили к выходу в свет, Имильда надела его.
        Платье было, конечно, белое, по подолу и вокруг декольте украшенное маленькими розочками со сверкающими бриллиантиками.
        - Вы выглядите просто очаровательно, миледи, - проговорила Бетси, - можете мне поверить. Никогда еще не видела такого нарядного платья.
        - Оно модное и очень дорогое, - ответила Имильда. - Думаю, что большинство замужних дам будут с ног до головы увешаны драгоценностями.
        - И накрашены, - добавила Бетси.
        Имильда знала, что замужние женщины в Лондоне пудрятся, румянятся и слегка подкрашивают губы.
        Однако сельские жительницы относились к этому неодобрительно, чтобы не сказать вообще приходили в ужас, как Бетси.
        Сама Имильда считала, что накрашенные женщины могут выглядеть очень привлекательно, но несколько театрально.

«По крайней мере, пока я не выйду замуж, я могу об этом не думать», - решила она про себя.
        Ее юное свеженькое личико и не нуждалось ни в какой косметике: кожа белая, почти прозрачная; красиво очерченные розовые губы не нуждались в помаде. Светлые волосы, скорее золотистые, при свете свечей неожиданно приобретали медный оттенок.
        Имильда знала, что похожа на свою мать.
        На портрете, написанном сэром Джошуа Рейнолдсом, мама была необыкновенно хороша собой и казалась несколько неземной, словно греческая богиня, сошедшая с Олимпа.

«Как бы мне хотелось быть такой же», - говорила себе Имильда всякий раз, когда смотрела на портрет.
        Спускаясь вниз к обеду, она больше думала о матери, чем о тех людях, с которыми ей предстояло познакомиться.
        Когда она вошла в гостиную, там уже были два или три человека, которым отец представил ее.
        Двое из них оказались его старыми приятелями, с которыми Имильда встречалась раньше.
        Они сказали ей, что она очень выросла и стала такой же красавицей, как ее мама.
        - Мне очень приятно это слышать, - улыбаясь, проговорила Имильда, - но я знаю, что на самом деле никогда не стану такой красивой, как мама.
        В гостиную вошли другие гости и графиня.
        Она очень спешила, но не успела выйти к гостям пораньше, как намеревалась.
        - Прошу меня простить, - проговорила она. - Столько дел. Очень хочется, чтобы вам у нас понравилось и чтобы завтрашний вечер прошел успешно.
        - Он всегда проходит успешно, - заметил один из гостей. - Я каждый год с нетерпением его жду.
        - Надеюсь, у вас будет для завтрашних состязаний хорошая лошадь, - обратился к нему граф. - В моей конюшне - самые лучшие животные, которых мне когда-либо доводилось видеть.
        Разговор перешел на лошадей и продолжался до тех пор, пока дворецкий не провозгласил:
        - Благородный маркиз Мелверли, милорд. Граф пошел навстречу вновь прибывшему.
        - Простите за опоздание, - услышала Имильда голос маркиза. - По приезде я сразу же отправился наверх переодеться к обеду, чтобы не заставлять себя ждать, но… - смеясь, произнес он.
        - Не надо извиняться, - прервал его граф. - Разрешите представить вам мою жену и дочь.
        Графиня стояла с ним рядом, и граф огляделся, ища глазами Имильду.
        Девушка поспешила присоединиться к ним.
        - Я так рада, что вы смогли приехать, милорд, - проговорила графиня. - Здесь только и разговоров о том, что вы станете победителем стипл-чейза.
        - Если я им не стану, я почувствую себя униженным, - ответил маркиз.

«Какое самомнение!» - раздраженно подумала Имильда.
        - А это моя дочь Имильда, - услышала она голос отца. - В этом сезоне она впервые вступает в свет.
        Маркиз протянул руку.
        Взглянув на него, девушка увидела, что он необыкновенно красив и отлично это знает.
        Руки их соприкоснулись, но уже в следующую секунду маркиз снова повернулся к ее отцу.
        - Вы должны сказать мне, милорд, кто мои соперники. Я твердо намерен выиграть кубок, который, как я понимаю, вы всегда вручаете победителю стипл-чейза.
        - Их девять человек, - ответил граф. - Вы десятый.
        - Надеюсь, десять окажется моим счастливым числом, - заметил маркиз.
        В этот момент к нему подошел лакей с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским, и маркиз, взяв один из них, поднес его к губам.
        - За кубок в соревнованиях по стипл-чейзу графа Хасборна, - провозгласил он. - И за то, чтобы он стал моим.
        - Такой тост в этом доме еще никогда никто не произносил, - улыбнулся граф. - Думаю, единственное, что я могу, - это пожелать вам успеха.
        - Вы и не должны делать ничего другого! - произнес маркиз.
        Гости направились в столовую, и Имильда оказалась за столом между двумя бывалыми участниками стипл-чейза.
        Они вспоминали прошлое, из вежливости иногда обращаясь к Имильде, однако в основном переговариваясь друг с другом через ее голову.
        Высказав несколько недоброжелательных замечаний в адрес своих соперников, они помолчали, после чего один из них сказал:
        - Думаю, Мелверли будет завтра нашим самым сильным противником.
        - Он и в самом деле такой отличный наездник, каким старается казаться? - спросил второй. - Я никогда не видел его верхом на лошади.
        - Я тоже, - отозвался первый. - Но если он так же умело обращается с лошадьми, как и с женщинами, его следует опасаться.
        - Если он все время проводит в Лондоне, кочуя из будуара в будуар, не думаю, чтобы он был в хорошей форме, - презрительно бросил второй.
        - Видишь, вон там сидит Кроукомб? - добавил он, кивнув головой в противоположную сторону стола. - Вот он неделями тренировался в своем загородном поместье, и у него есть вполне реальный шанс получить кубок.
        - А мне не удалось как следует потренироваться, - вздохнул первый собеседник. - К сожалению, пришлось вчера вечером выступать в палате лордов, а позавчера было важное заседание комитета, пропустить которое я никак не мог.
        - Мне тоже не удалось как следует потренироваться, но мы постараемся сделать все, что от нас зависит.
        Имильда молча слушала этот разговор, украдкой наблюдая за маркизом Мелверли, который вызывал такое беспокойство у ее соседей по столу.
        Он флиртовал с очень хорошенькой женщиной, сидевшей рядом с ним.
        Она приехала с богатым и важным баронетом, который сидел по другую руку от нее.
        Имильда видела, как ему неприятно, что его спутница все свое внимание дарит маркизу, полностью игнорируя самого баронета.
        Хотя Имильда не слышала, что маркиз говорил, по виду женщины нетрудно было догадаться, что он не скупится на комплименты.
        Леди томно поводила глазами и то капризно надувала губки, то призывно улыбалась, явно поощряя маркиза.

«Наверное, он всегда так себя ведет, - подумала Имильда. - Поэтому у него такая дурная репутация».
        К концу обеда глаза забытого так стремительно баронета метали молнии, а губы плотно сжались.
        Наблюдая за ним, Имильда решила, что на ее глазах разворачивается драма: красавица явно была готова оставить своего кавалера и броситься в объятия злодея, в качестве которого, разумеется, выступал маркиз.
        Наконец обед закончился, и мачеха Имильды провела дам в гостиную. Мужчины остались в столовой за послеобеденным портвейном.
        В гостиной Имильда случайно оказалась рядом с дамой, которая была за столом соседкой маркиза.
        Она разговаривала, видимо, со своей подругой.
        - Ах, моя дорогая, он обворожителен! Просто обворожителен! Теперь я понимаю, почему Руби чуть не покончила с собой, когда он ее бросил.
        - А Сесилия целый месяц была безутешна, - заметила подруга. - По-моему, он их просто околдовал.
        - Вполне возможно, - согласилась красавица. - В нем есть что-то такое, чего нет в других мужчинах, что-то завораживающее. Бедный старый Джордж был в ярости, но ничего, я с ним помирюсь.
        - Будь осторожна, Вера! Если ты влюбишься в Мелверли, не забывай, что это только вопрос времени, когда он пресытится и бросит тебя.
        Вера засмеялась:
        - Очень может быть! Но подумай только, сколько удовольствия я получу до того!

        Глава вторая

        На следующий день солнце светило вовсю и на небе не было ни облачка.
        Имильда встала рано и отправилась в конюшню.
        Конюхи, все без исключения, говорили только о том, кто станет победителем на скачках.
        И все сходились на том, что это будет маркиз.
        Когда Имильда вернулась домой, мужчины уже собрались внизу. Дамы предпочли завтракать в своих комнатах.
        - У нас еще много времени, - сказал граф. - Состязания начнутся не ранее одиннадцати часов. Было бы неплохо еще раз взглянуть на скаковые дорожки, чтобы мы были уверены, что все сделано как надо.
        - Помнится, когда я последний раз принимал участие в стипл-чейзе, был один коварный участок, - заметил один из гостей. - По крайней мере два всадника на нем споткнулись.
        - Думаю, это больше не повторится, - успокоил его граф. - Разметка выполнена очень тщательно.
        И дальше разговор сосредоточился на стипл-чейзе и лошадях.
        Имильда слушала с интересом.
        В половине одиннадцатого вниз спустились дамы, разряженные и, как предсказывала Бетси, накрашенные.
        Каждая из них старалась подбодрить того из участников состязаний, к которому особо благоволила.
        Имильда заметила, что многие сладострастным шепотом желали удачи маркизу.

«Неудивительно, что он так высоко ценит свою особу, - подумала она. - Женщины ему проходу не дают».
        Число участников состязаний оказалось больше, чем предполагал граф.
        В них пожелали принять участие некоторые из соседей.
        Пришлось предупредить графиню, что к ленчу ожидается больше народу, чем предполагалось.
        Участники вышли на старт, и все застыли в напряженном ожидании.
        Скаковая дорожка отлично просматривалась отовсюду.
        Несколько лет назад по приказу графа были построены трибуны на довольно большое число мест.
        Сиденья были мягкие и удобные, и на каждом лежал плед на случай, если кому-нибудь из гостей станет холодно.
        - Интересно, кто это вырвался вперед, оставив остальных далеко позади? - спросила одна из дам.
        - Я уверена, что это маркиз! - воскликнула другая.
        - А я в этом сомневаюсь, - возразила первая.
        Однако, когда всадники приблизились, сомнений уже ни у кого не осталось: маркиз на целых три корпуса опередил остальных участников состязания.
        Один всадник попытался было обойти его на финишной прямой, однако потерпел неудачу: похоже, маркиз и в самом деле был отличным наездником.
        Члены палаты лордов восторженными криками приветствовали победителя.
        Однако те, кто болел за местного жителя, были недовольны. Имильда слышала, как одна дама раздраженно бросила:
        - Мелверли следовало бы дать фору другим!
        Маркиз получил множество поздравлений, а когда граф вручал ему серебряный кубок, раздались восторженные возгласы всех присутствовавших.
        Затем общество направилось к дому, где уже и участников, и гостей ждал ленч.
        В огромной столовой стол был накрыт почти на сорок человек.
        Граф произнес приветственное слово, поздравив участников стипл-чейза. После него слово взял маркиз.
        Имильда не могла не отметить, что он хорошо говорит, время от времени подтрунивая над самим собой.
        После маркиза неожиданно поднялся один из соседей графа.
        Начал он с того, что поблагодарил хозяина за доставленное всем удовольствие.
        Потом поздравил наездников, отметив, что они набрались опыта и теперь ездят гораздо лучше, чем в предыдущие годы.
        Все это продолжалось довольно долго.
        Наконец ленч закончился, и дамы отправились наверх, чтобы отдохнуть перед ужином.
        Чувствуя себя лишней, Имильда взяла книгу и пошла в свою комнату.
        Ее комната располагалась в том же коридоре, что и главная спальня отца.
        К своему удивлению, она обнаружила, что маркиза поместили по-соседству, в комнате, дверь которой выходила в тот же коридор.
        Когда была жива мать Имильды, в этой комнате всегда была детская: маме хотелось, чтобы ее дети были к ней поближе.
        Когда они подросли, их перевели в комнаты, располагавшиеся рядом с комнатой матери.

«Я хочу, чтобы здесь жили только члены нашей семьи», - не раз повторяла она.
        Имильде припомнилось, что отец был очень этим удивлен.

«Когда были живы мои родители, - сказал он, - эти комнаты всегда предназначались для членов королевской фамилии и других важных гостей».

«В этом доме нет никого важнее моих детей, - заметила его жена, - за исключением, конечно, тебя, дорогой».
        Граф улыбнулся.

«Вот и отлично, - проговорил он. - Зачем принимать членов королевской семьи, когда этого можно избежать».

«Мне никто не нужен, кроме тебя», - тихо ответила графиня.
        И вот сейчас Имильда увидела, что маркиз входит в комнату, расположенную рядом с комнатой Уильяма, напротив ее.
        Наверное, мачеха специально поселила такого почетного гостя в самых лучших апартаментах, решила она.
        Ужин был рассчитан на тридцать человек.
        После него должны были прийти соседи, которые хотели потанцевать или поиграть в карты.
        Поднимаясь по лестнице, Имильда услышала, что некоторые дамы, переговариваясь между собой, решительно отдавали предпочтение танцам.
        - Гарри вчера вечером проиграл гораздо больше, чем мог себе позволить, - говорила одна из них. - Слава богу, мы рано отправились спать.
        - А я обожаю танцевать, - заметила другая. - И Питер так хорошо танцует! Однако я не прочь и сыграть в карты, особенно если кто-то оплатит мой проигрыш.
        Они весело рассмеялись, но Имильде последняя фраза показалась странной, хотя она знала, что такие случаи - не редкость.
        И все-таки как могли дамы из высшего общества, увешанные бриллиантами, позволять оплачивать свои карточные долги чужому мужчине?
        Однако долго она над этим задумываться не стала и, войдя в свою комнату, открыла принесенную книгу, историю Тюдоров.
        За ужином Имильда с удивлением констатировала, что ее место оказалось рядом с маркизом.
        Она полагала, что ее посадят между мачехой и герцогом.
        Но, увидев лорда, главу административной власти в графстве, решила, что, естественно, рядом с графиней должен сидеть он.
        Ужин начался, и маркиз тут же принялся любезничать с дамой, сидевшей по другую сторону от него.
        Имильда насмешливо подумала, что тот, с кем она приехала, наверняка чувствует себя не лучше, чем вчера вечером баронет.
        Должно быть, скрежещет зубами от ревности!
        Слева от Имильды сидел один из старых друзей отца.
        Он обсуждал со своей соседкой новые правила, принятые недавно на заседании жокейского клуба.
        На Имильду ее соседи не обращали ни малейшего внимания, однако это ее ничуть не задевало.
        Она с интересом наблюдала за присутствующими.
        Внезапно один из гостей, уже изрядно выпивший, заявил:
        - Я считаю, мы должны начать эту трапезу с тоста за здоровье сегодняшнего победителя. Быть может, я несколько запоздал, но я хочу поднять бокал за лучшего наездника, которого я когда-либо видел, за маркиза Мелверли.
        Он поднял бокал.
        Гости из вежливости последовали его примеру.
        - За Мелверли! - воскликнул словоохотливый гость. - За веселого, отличного парня!
        Он затянул первый куплет песни, но, поскольку никто его не поддержал, поспешил осушить свой бокал.
        Все остальные лишь пригубили, а Имильда поставила бокал на стол нетронутым, решив, что похвал маркизу уже достаточно.
        Беседа за столом возобновилась, и Имильда была несколько удивлена, когда маркиз вдруг повернулся к ней.
        - Я заметил, леди Имильда, - проговорил он, - что вы не выпили за мое здоровье. У вас на это особая причина или вы считаете, что на сегодня с вас уже довольно шампанского?
        Помолчав несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, Имильда ответила:
        - Если хотите знать правду, я считаю, что не стоит так много суетиться по пустякам.
        Маркиз был явно удивлен:
        - Так вы считаете, что состязания, которые устраивает ваш отец, - это пустяки? Странно!
        - Но ведь пили за вас, а не за скачки, - возразила Имильда.
        - Значит, вы считаете, что я не стою того, чтобы за меня пить? - упорствовал маркиз.
        Имильде показалось, что, хотя маркиз и поражен выказанным ему неуважением, он искренне хотел бы узнать, чем руководствовался человек, осмелившийся на это, и девушка решительно произнесла:
        - Я считаю, милорд, что ваше внимание должно быть сосредоточено на гораздо более важных вещах.
        - Каких же? - спросил маркиз с плохо скрываемой враждебностью.
        - Если вы и в самом деле хотите это знать, я скажу, но, возможно, это будет вам неприятно.
        - Все равно говорите, - резко бросил маркиз.
        - Если вы хотите знать правду, - проговорила Имильда, - я считаю странным, что такой влиятельный джентльмен, как вы, не старается в данный момент способствовать восстановлению своей страны, разрушенной войной.
        Маркиз с изумлением смотрел на нее. Похоже, он не понимал, что она имеет в виду. Наконец он произнес:
        - Полагаю, вам должно быть известно, что ради мира в нашей стране я сражался на полуострове, участвовал в битве при Ватерлоо. По-вашему, этого ничто?
        - Этого недостаточно для человека столь влиятельного, занимающего такое высокое положение, как вы. Мы сумели выиграть войну, но у нас плохо получается использовать долгожданный мир.
        - Что конкретно вы имеете в виду? - спросил наконец маркиз.
        - Большинство мужчин, которые вернулись из оккупационной армии, равно как и тех, что пришли домой после окончания войны, не получили ни работы, ни пенсии от благодарного правительства.
        Секунду помолчав, маркиз сказал:
        - Мне кажется, если бы они хорошенько поискали, то смогли бы найти работу. Фермеры всегда испытывают недостаток в рабочей силе.
        - Так было во время войны. Но когда война закончилась, с континента в Англию начали привозить дешевые продукты, и фермерам пришлось несладко. До сих пор очень многие из них с трудом сводят концы с концами.
        Маркиз промолчал, и Имильда догадалась, что он понятия об этом не имел.
        - Если вы читаете газеты, - продолжала она, - то должны знать, что многие сельские банки обанкротились и фермеры потеряли все свои сбережения.
        Маркиз не проронил ни слова.
        - Они лишились работы. Им оставалось или идти воровать, или надеяться на помощь более удачливых соседей. Если не это, их ждала голодная смерть.
        - Я действительно не представлял, как плохо обстоят дела, - проговорил маркиз.
        - Именно настолько, - сурово подтвердила Имильда. - И я считаю, что такой влиятельный человек, как вы, должен был бы довести до сведения властей истинное положение дел в деревне.
        - Но власти наверняка знают обо всем, что вы мне только что рассказали.
        - Чтобы что-то было сделано, нужно всколыхнуть общественное мнение. А вы, милорд, имеете возможность выступать с трибуны палаты лордов.
        - Это верно. Но я очень сомневаюсь, что кто-нибудь заинтересуется моим мнением.
        - Не стоит скромничать, - заметила Имильда. - Вы герой войны. Но есть и другие герои. И никто из них не вспомнил о тех, кто был ранен при Ватерлоо. Они вернулись в Англию, и их, искалеченных, оставили умирать с голоду. Они не получили даже пенсии, но никто не удосужился поставить об этом вопрос перед парламентом.
        Имильда с трудом сдерживала слезы, и маркиз поспешно проговорил:
        - Как вам известно, после окончания войны я служил во Франции. Неужели никто не позаботился об этих людях?
        - Только их односельчане. Те же, у кого не оказалось ни родственников, ни друзей, были вынуждены просить милостыню либо воровать.
        - Клянусь вам, я понятия об этом не имел! Конечно, что-то должно быть сделано для этих несчастных.
        - Так многие говорили, но до дела ни у кого руки так и не дошли, - заметила Имильда.
        - А сейчас? - спросил маркиз.
        - Сейчас дело, похоже, сдвинулось с мертвой точки. Но все-таки правительство очень плохо представляет себе, как трудно живется фермерам.
        Маркиз ничего не ответил, и Имильда поняла, что ее слова были услышаны. Он явно размышлял о том, что она ему только что рассказала.
        Несколько секунд они молчали, потом Имильда проговорила:
        - В мирное время не меньше, чем на войне, нужны те, кто способны повести за собой других.
        Маркиз собирался что-то ответить, но дама, за которой он ухаживал до начала разговора с Имильдой, недовольно произнесла:
        - Вы не обращаете на меня никакого внимания!
        Прежде чем маркиз успел что-либо ответить, графиня, сидевшая во главе стола, поднялась, за ней встали и остальные дамы и вышли, из столовой.
        Имильда, оставшись за столом, размышляла, не сказала ли она чего-то лишнего.
        Страстные слова, обращенные к маркизу, вырвались у нее непроизвольно.
        Просто она чувствовала, что человек, который так много сделал для своей страны во время войны, обязан и в мирное время отдавать всего себя общественному служению.
        Выйдя из столовой, она вслед за дамами направилась в танцевальный зал, откуда уже доносились звуки музыки: там играл небольшой, но отлично слаженный оркестр.
        Мужчины вскоре присоединились к дамам, и бал начался. Имильду много приглашали, но маркиз в зале так и не появился. Похоже, он присоединился к мужчинам, засевшим за карты.
        В полночь граф заметил, что уже настало воскресенье и пора расходиться.
        Присутствующие встретили его заявление смехом, хотя участники скачек признались, что устали.
        Правда, дамы предпочли бы продолжать танцы и игры до утра, но хозяин дома настоял на своем и увел всех наверх.
        Имильда вышла вместе с остальными дамами.
        Войдя в свою спальню, она с облегчением вздохнула: слава богу, скоро выходные закончатся и гости разъедутся по домам.
        Ей так хотелось поездить верхом вместе с отцом, как в прежние времена, когда они носились галопом по поместью вместе с Уильямом.

«Наверное, мачеха останется опять недовольна тем, что я не обращала внимания на присутствовавших сегодня на балу мужчин», - подумала девушка.
        Однако все они, за исключением, пожалуй, маркиза, показались ей совершенно неинтересными.
        Никто из них не был озабочен тем, чтобы приносить пользу обществу, и беззаботно порхали по жизни, ни о чем не задумываясь.

«Может быть, я слишком многого от них требую, - размышляла Имильда, раздеваясь. - Но сейчас перед страной стоит столько проблем, что мужчины просто не имеют права убивать время, заботясь только о собственных удовольствиях».
        Она слышала, как в коридоре джентльмены с довольным смехом и шутками обменивались впечатлениями о тех развлечениях, которые ждут их в Лондоне.
        Женщины разговаривали шепотом, из чего Имильда сделала вывод, что они делятся друг с другом подробностями своих любовных приключений.
        В спальне Имильда была одна. Она предупредила Бетси, что та может ее не дожидаться.
        После тяжелого и длинного дня горничная устала, и Имильда пожалела ее, разрешив пораньше лечь спать.
        Сняв платье, девушка повесила его в шкаф и надела красивую ночную рубашку, после чего задула стоявшие на туалетном столике свечи.
        В комнате было жарко, и, подойдя к окну, Имильда раздвинула шторы. Внезапно ей послышалось, что дверь приоткрылась.
        Однако поскольку девушка в этот момент была занята тем, что закрепляла створку окна, она решила, что ошиблась.
        Задернув снова шторы, чтобы утреннее солнце не разбудило ее слишком рано, она обернулась и заметила на полу, в дальнем углу комнаты, что-то темное.
        В полумраке Имильда не сразу рассмотрела, что это такое.
        Но когда глаза ее привыкли к темноте, она с ужасом поняла, что это огромная крыса.
        Единственное, чего Имильда по-настоящему боялась, так это крыс.
        К тому же она никак не ожидала увидеть такую мерзость у себя в спальне. Девушка громко завизжала от страха.
        Однако крыса и не думала убегать.
        Имильда испугалась, что крыса может броситься на нее и укусить, и громко закричала:
        - Помогите! На помощь!
        Дверь распахнулась, и послышался мужской голос:
        - Что случилось?
        - Крыса! Огромная… крыса! - выкрикнула Имильда. И как раз в этот момент крыса нырнула под кровать и исчезла.
        Мужчина вошел в комнату, и Имильда увидела маркиза.
        - Крыса? - переспросил он. - Вы уверены?
        - Совершенно… уверена, она… забралась… под кровать, - запинаясь, пролепетала Имильда.
        Маркиз нерешительно огляделся, но тот с порога послышался недовольный голос:
        - Что здесь происходит? - И в комнату вошла графиня.
        - О господи! Что вы делаете у Имильды в спальне? - повернулась она к маркизу.
        - Я услышал крик, - принялся объяснять тот. - И поспешил на помощь. Кричала ваша падчерица. Ее испугала крыса, которая забралась в комнату.
        - Крыса? - недоверчиво фыркнула графиня. - Что за чепуха! В этом доме нет ни крыс, ни мышей, уверяю вас.
        - Это… не правда, - проговорила Имильда. - Здесь была крыса… только что… она убежала под кровать.
        - Быть того не может! - отрезала графиня. - Я думаю, милорд, вам лучше вернуться в вашу спальню. А утром мой муж с вами побеседует.
        Маркиз бросил взгляд на хозяйку дома, но, поняв, что она имеет в виду, он плотно сжал губы и, не говоря ни слова, вышел из комнаты.
        - Но здесь и в самом деле… была крыса, - попыталась объяснить Имильда.
        - Я тебе не верю. Поведение его светлости возмутительно, и, уверяю тебя, твой отец со мной согласится.
        И она вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь.
        Имильда так и ахнула, представив, что осталась в комнате одна с крысой.
        Она зажгла свечу, открыла дверь спальни и вышла в коридор.
        Там не было ни души: все гости разошлись по своим комнатам.
        Имильда открыла дверь спальни Уильяма и вошла.
        Эту комнату она знала не хуже, чем свою собственную.
        На стенах висели дорогие Уильяму вещицы, в книжном шкафу стояли его любимые книги.
        Кровать не была застелена, однако Имильду это мало беспокоило. Она скользнула под одеяло и положила голову на подушку без наволочки.
        Под впечатлением событий этого вечера девушка никак не могла успокоиться.
        Но мало-помалу сердце перестало исступленно биться в ее груди, и Имильда обрела способность рассуждать здраво. Она поняла, что угодила в хитроумную ловушку, которую расставила ее мачеха.
        Если теперь кто-то узнает о том, что в ее спальне ночью был мужчина, это безвозвратно погубит ее репутацию.
        Единственное, что порядочный джентльмен может сделать при сложившихся обстоятельствах, - это предложить жениться на ней, чтобы спасти ее доброе имя.
        Лежа в кромешной тьме, Имильда размышляла о том, как ловко мачеха все устроила.
        Завтра отец поговорит с маркизом, и тому не останется ничего другого, как взять на себя ответственность за случившееся, предложив его дочери руку и сердце.
        Это было настолько не правдоподобно, что Имильда никак не могла поверить, что все это действительно происходит с ней.
        Внезапно она вспомнила, что, закрепляя створку окна, услышала, как дверь в ее комнату приоткрылась.
        Должно быть, именно тогда в ее комнату и запустили крысу.
        И не случайно маркиза поместили в комнату, которой пользовались только по особым случаям.
        Имильда с ужасом поняла, что мачеха все подстроила заранее. Похоже, она твердо решила устроить жизнь падчерицы, как устраивала судьбы всех, кто встречался на ее пути.
        Маркизу будет очень трудно, а быть может, и невозможно высвободиться из этой ловушки.
        Охваченная этими невеселыми мыслями, Имильда никак не могла заснуть.
        Она ворочалась с боку на бок до самого рассвета, мечтая, чтобы события прошлой ночи оказались лишь игрой ее воображения или дурным сном, но понимая, что надеяться на это нечего.
        К тому времени, когда солнце встало, она решила, что ей необходимо доказать самой себе, а если удастся, то и отцу, что в ее спальне и в самом деле была крыса.
        Имильда с трудом заставила себя выйти из спальни Уильяма и отправиться к себе.
        Дверь в ее комнату оказалась открыта, хотя девушка была абсолютно уверена, что, уходя, захлопнула дверь за собой.
        Ей отчетливо припомнилось, что она сделала это сознательно, боясь, что крыса выбежит и последует за ней.
        Значит, когда она, Имильда, отправилась в комнату брата, мачеха открыла дверь ее комнаты и выпустила крысу.
        Вряд ли та осталась бы в незнакомом помещении, где в полу не было ни одной дырки, через которую она могла бы ускользнуть.
        Имильда понимала, что теперь ей бояться нечего, однако страх не оставлял ее.
        Осторожно подойдя к окну, она распахнула шторы.
        В комнату ворвался солнечный свет и сделал спальню привычной, красивой и уютной.
        Имильда заставила себя нагнуться и заглянуть под кровать и под шкаф.
        Естественно, крысы там не оказалось. Девушка ничем не могла доказать свою версию той сцены, что разыгралась ночью в ее комнате.
        Ничего не оставалось делать, как снова лечь.
        Забравшись под одеяло, Имильда попыталась придумать, как вызволить маркиза из хитроумно расставленной мачехой ловушки.
        Задача казалось невыполнимой.
        Устав от бессонной ночи, девушка наконец заснула.
        Проснулась она только в половине одиннадцатого, сразу позвонила, и несколько минут спустя в комнату вошла Бетси.
        - Вы проснулись, миледи, - проговорил она. - Его светлость не разрешил вас будить. Хотя я и не припомню, чтобы вы когда-нибудь так поздно вставали. Пойду принесу вам завтрак.
        И прежде чем Имильда успела что-нибудь ответить, Бетси быстро вышла из комнаты. Вернувшись, она сказала:
        - Спешить некуда, миледи. Его светлость ушел в церковь, а те из гостей, что еще не разъехались, сидят в саду.
        - А кто уехал? - спросила Имильда.
        - Двое из джентльменов, которые участвовали в скачках, и их дамы уехали в Лондон. А победитель скачек, маркиз, уехал очень рано. Его светлость имел с ним беседу еще до того, как он оделся.
        Имильда вздохнула.
        Она собиралась поговорить с маркизом до того, как тот увидится с отцом, однако теперь это уже было невозможно.
        Бетси принялась заправлять кровать, а Имильда, немного помешкав, спросила:
        - Ты не знаешь, случайно, Бетси, в этом доме нет крыс?
        - Как странно, что вы об этом спрашиваете, миледи, - ответила служанка. - Я уже давным-давно не видела ни одной, а вчера утром мистер Дункан поймал в погребе настоящее чудовище.
        - Огромную крысу, - пробормотала Имильда.
        - Ужасно большую! И не поверите: он сказал об этом ее светлости, а она не велела ее убивать. Правда, смешно? Вот уж не думала, что кому-нибудь может понадобиться крыса.
        Имильда не ответила.
        Теперь она точно знала, как мачехе пришла в голову идея заманить маркиза в ловушку.
        Крыса подвернулась под руку как раз вовремя.
        Бетси продолжала болтать о вчерашнем вечере, однако Имильда ее не слушала.
        Все ее мысли были о том, как себя вести, когда отец заговорит с ней о маркизе, а она была уверена, что этого разговора не избежать.
        Ей казалось, что воскресенье никогда не кончится. Но всему на свете бывает конец. Наступил понедельник, и утром все гости разъехались по домам.
        - Вечер был чудесный, - говорили они графине, прощаясь. - Мы получили огромное удовольствие.
        Герцог с герцогиней присоединились к хвалебному хору, и графиня была в полном восторге.
        - Как приятно, моя дорогая, - заметила герцогиня, - видеть, что Хасборн-хаус по-прежнему уютный и гостеприимный дом, каким он был всегда и каким все мы его помним.
        Графиня благодарно улыбнулась в ответ, и герцог с герцогиней отправились в обратный путь в своей удобной карете, запряженной четверкой холеных лошадей.
        - Праздник удался на славу, дорогая, - сказал граф жене.
        - Для меня главное, что ты получил от него удовольствие, - ответила она.
        - Но ты все устроила просто отлично. А теперь, Имильда, я хочу поговорить с тобой. Пойдем в мой кабинет.
        Этого момента Имильда и ждала со страхом.
        Она вышла вслед за отцом в холл, а потом они прошли по коридору, в конце которого находился кабинет. По дороге девушка лихорадочно думала, как убедить отца, что все, что случилось, было расчетливо подстроено мачехой.
        Войдя в кабинет, отец остановился спиной к камину.
        - У меня для тебя очень хорошие новости, моя дорогая, - произнес он. - Просто отличные.
        - Какие, папа? - робко спросила Имильда.
        - Перед своим неожиданным отъездом ранним утром маркиз Мелверли выразил готовность нести ответственность за свое ухаживание и просил на это моего разрешения.
        Помолчав секунду, Имильда спросила:
        - И он… просил об этом… без всякого объяснения?
        На лице графа отразилось смущение.
        - Ты должна понять, моя дорогая, что твоя мачеха была весьма обеспокоена, обнаружив сегодня ночью маркиза в твоей спальне.
        - А она объяснила, почему он оказался там?
        - По-моему, это вполне очевидно, - заметил граф. - От порядочного человека, каким я считал маркиза до сих пор, я такого не ожидал.
        - Маркиз вошел в мою комнату, потому что я звала на помощь. Ко мне забежала огромная крыса, а я их очень боюсь, как это ни глупо с моей стороны.
        - Твоя мачеха говорила мне, что ты именно так объяснила, почему она обнаружила вас вместе с маркизом, - проговорил граф и строгим голосом продолжал:
        - Неужели ты рассчитывала, что мы поверим в эту сказку? Впрочем, даже если бы это было и так, маркиз, репутация которого оставляет желать лучшего, не имел никакого права входить в спальню молоденькой девушки, которая делает свои первые шаги в свете.
        - Послушай, папа, - взмолилась Имильда, - это все подстроила мачеха. Она жаждет выдать меня замуж за человека, имеющего вес в обществе. У меня нет никакого желания выходить замуж за маркиза, равно как и он вовсе не жаждет жениться на мне. Я отказываюсь от подобного замужества!
        - Мне очень жаль, что ты так настроена, - заметил граф, - но ты понимаешь, моя дорогая, что речь идет о твоей репутации? Твоя мачеха сказала мне, что заметила нескольких мужчин, которые поднимались по лестнице в тот момент, когда маркиз входил в твою спальню. Они вполне могли его видеть. А ты не хуже меня знаешь, что о нем говорят.
        - Я не выйду за него замуж, папа, что бы ты ни говорил!
        Помолчав, граф сказал:
        - Маркиз так же, как ты, объяснил мне, что произошло, но независимо от причины, по которой он оказался в твоей спальне, факт, что он там был, погубит твою репутацию навсегда.
        И, помолчав, граф медленно продолжил:
        - Если его заметили, ты не хуже меня знаешь, моя дорогая, что ни в один светский дом тебя на порог не пустят.
        И потом добавил:
        - А я не могу допустить, чтобы подобное случилось с моей дочерью, равно как не могу позволить, чтобы доброе имя нашей семьи было покрыто позором.
        Наступила тишина. Имильда первой нарушила ее, дрожащим голосом проговорив:
        - Прошу тебя… папа… пожалуйста… помоги мне…
        - Я ничего не могу поделать, - отрезал граф. - К тому же маркиз так привлекателен, что в него влюбляются поголовно все женщины. Не думаю, что ты будешь исключением. Что из того, что у него репутация дамского угодника? Многие мужчины имеют подобную репутацию, что не мешает им быть женатыми и счастливыми в браке.
        Он подошел к столу.
        - Лично я считаю, - продолжал он, садясь на стул, - что все могло быть гораздо хуже. Откровенно говоря, я просто счастлив, что у меня будет такой зять: красавец и отличный наездник.
        Вскочив со стула, Имильда бросилась к двери, но, не добежав до нее, горько разрыдалась.
        Она выскочила из комнаты, дверь захлопнулась, и граф услышал, что дочь бежит по лестнице в свою спальню.
        Тяжело вздохнув - все-таки он очень любил Имильду, - он взял в руки перо.
        Маркиз попросил его послать в «Лондон газетт» объявление о помолвке.
        Написав: «Граф Хасборн имеет честь сообщить…», граф еще раз подумал: «И все-таки все могло быть хуже, намного хуже…»

        Глава третья

        Но Имильда недолго лила слезы. Она понимала, что чем дольше она будет предаваться отчаянию, тем меньше у нее останется надежды найти выход из создавшейся ситуации.
        Через некоторое время, немного успокоившись, она надела костюм для верховой езды и отправилась к конюшне.
        Там была лошадь по кличке Аполлон, угольно-черная, со звездочкой на лбу, которую девушка особенно любила.
        Едва услышав, что хозяйка вошла в конюшню, Аполлон принялся радостно бить копытами в своем стойле.
        Имильда попросила мальчика-конюха оседлать своего любимца.
        Вскочив в седло, она направила лошадь в сторону леса, чтобы там спокойно все обдумать.
        В лесу царил полумрак, лишь зыбкий свет пробивался сквозь листву деревьев, и на мшистые тропинки ложились золотистые блики. Лес всегда действовал на девушку умиротворяюще.
        Имильде нравилось смотреть, как снуют под ногами кролики и как птицы хлопочут у своих гнезд высоко в ветвях деревьев.
        Если она выйдет замуж за маркиза, ей уже никогда не гулять по любимому лесу, не наслаждаться его благодатной тишиной.
        Большую часть времени ей придется проводить в Лондоне.
        - Я не выйду за него замуж! Ни за что не выйду! - твердила Имильда.
        Но она понимала, почему ей придется это сделать.
        Самое главное - если она откажется, то, как предупредил ее отец, его имя будет опозорено.
        Девушка медленно ехала между деревьями, почти не замечая красоты леса, погруженная в мысли о том, что ей предстоит долгие годы прожить с человеком, которому она даже не нравится, который предпочитает флиртовать с искушенными великосветскими львицами.
        А ее с маркизом - Имильда была в этом абсолютно уверена - связывала лишь любовь к лошадям.
        Но вряд ли маркизу интересно смотреть, как она держится в седле. Ведь сам-то он отличный наездник.
        К тому же любви к лошадям еще недостаточно для счастливого брака.
        Имильда скакала, все дальше углубляясь в лес, пока наконец не поняла, что Аполлон устал и нужно возвращаться, хотя ей этого совсем не хотелось.
        Девушка представляла, с каким торжествующим видом встретит ее мачеха, а у отца наверняка будет вид слегка смущенный, но все-таки довольный: заполучить в зятья не кого-нибудь, а маркиза, - это не могло оставить его равнодушным.

«Что же мне делать? Что делать?» - вновь и вновь спрашивала себя Имильда.
        Этот же вопрос она задала, обращаясь к портретам своих предков, когда вошла в холл графского дома.
        Среди них было немало таких, на долю которых выпали тяжкие испытания. Однако они сумели все преодолеть и выжили.
        Даже стали впоследствии выдающимися государственными деятелями, вплоть до премьер-министров.
        Направляясь в спальню, чтобы переодеться, Имильда испытывала такое ощущение, словно они советовали ей не сдаваться.
        Хасборны никогда не теряли ни гордости, ни мужества.
        Эти люди подходили к концу своей жизни, окруженные уважением, даже восхищением современников.
        В спальне никого не оказалось, однако Имильда не стала вызывать звонком Бетси.
        Она не спеша сняла амазонку и надела красивое платье.
        Глядя в зеркало на свое отражение, девушка спросила:
        - Так ты готова бороться за то, что считаешь справедливым, или собираешься сдаться?
        И у нее возникло такое чувство, будто не она сама, а кто-то другой задает этот вопрос.
        Все ее существо восставало против того, чтобы покориться мачехе и выйти замуж за нелюбимого человека.
        И внезапно Имильда почувствовала, будто ее поддерживают чьи-то неведомые силы.
        Тоска и уныние исчезли, мозг заработал четко, вдохновленный единственной мыслью: необходимо найти выход из ловушки, в которую она угодила вместе с маркизом.
        Войдя в гостиную, Имильда нашла там отца и мачеху.
        При ее появлении они тотчас же прекратили разговор и взглянули на нее с легким беспокойством.
        Очевидно, они обсуждали последние события и строили планы на будущее.
        Поднявшись с кресла, отец подошел к камину.
        - Ты ездила кататься верхом?
        - Да, папа. В лесу так чудесно. Мы с Аполлоном ехали медленно, так что ни он, ни я не устали.
        - И все-таки тебе лучше отдохнуть, пока у тебя есть такая возможность, - вступила в разговор мачеха. - Мы с твоим отцом обсуждали наши планы. Мне кажется, нам следует послезавтра вернуться в Лондон. Я хочу дать несколько балов, которые уже наметила раньше, ну и, естественно, нужно будет встретиться с родственниками маркиза и заняться твоим приданым.
        Голос мачехи звучал сурово и решительно, словно она ждала возражений Имильды.
        Та, однако, промолчала.
        Некий внутренний голос подсказывал ей, что лучше не выдавать своих чувств.
        Бросив взгляд на стопку газет, лежавших на стуле у камина, девушка заметила:
        - Я уверена, что обо всех балах будет упомянуто в колонке светских новостей.
        - И о твоей свадьбе, конечно, - заявила мачеха. - Это событие должно стать гвоздем сезона.
        В голосе ее слышался нескрываемый восторг.
        Имильде хотелось вскочить и закричать, что она не выйдет за маркиза, не пойдет с ним к алтарю, зная, что в высшем свете станут судачить о том, как ловко она сумела окрутить маркиза, который до сих пор умудрялся избегать брачных уз и открыто смеялся над теми, кто пророчил, что рано или поздно ему придется жениться.
        В этот момент подал голос граф. Похоже, он решил, что мачеха ведет себя чересчур настойчиво, и постарался несколько разрядить обстановку.
        - Уверен, моя дорогая, что больше всего на свете в качестве свадебного подарка тебе хотелось бы получить красивых лошадей. Давай поедем с тобой на
«Таттер-соллз»,[«Таттер-соллз» - лондонский аукцион чистокровных лошадей.] посмотрим, что там можно выбрать.
        - Спасибо, папа, - ответила Имильда, - но единственная лошадь, которую мне хотелось бы оставить себе, это Аполлон.
        Граф улыбнулся:
        - Так и знал, что ты это скажешь. Думаю, для него найдется место в конюшнях маркиза в Лондоне и Ньюмаркете, где он держит своих замечательных скаковых лошадей.
        Имильда собиралась было заметить, как странно, что маркиз не привел их с собой на скачки, но в этот момент ее внезапно осенило.
        Пока она ездила верхом по лесу, ей уже пришла в голову мысль, что единственный для нее выход - это сбежать из дома.
        Трудность заключалась в том, чтобы найти место, где бы можно было спрятать Аполлона, с которым Имильда не собиралась расставаться.
        Вороной жеребец с белой звездочкой на лбу был очень приметным. По нему, как только всерьез начнутся поиски, а этого не избежать, ее будет найти очень легко.
        Имильда уже была готова отказаться от этого плана, но вот сейчас она поняла, как ей следует поступить.
        Ее охватила такая радость, что девушка собрала все свои силы, чтобы сохранить бесстрастное выражение и не выдать себя.
        Ужин для Имильды тянулся невыносимо медленно.
        Отец изо всех сил старался развеселить и успокоить дочь. Графиня не скрывала своей радости по поводу того, что ей удалось так удачно устроить брак своей падчерицы.
        К тому же с замужеством Имильды - она не сомневалась - и для нее откроется доступ в дома высшей знати, о чем она и мечтать не могла.
        Когда ужин наконец закончился, Имильда сказала, что собирается лечь спать.
        - Очень хорошо, - заметил граф. - У меня перед завтрашним отъездом в Лондон очень много хозяйственных забот.
        И, помолчав, предложил:
        - Хочешь, объедем вместе поместье? Я собираюсь отправиться в одиннадцать часов. Сначала на ферму Джонсона. Мне нужно с ним кое о чем поговорить.
        - Я с удовольствием с тобой поеду, папа, - ответила Имильда. - К одиннадцати я буду готова, так что тебе не придется меня ждать.
        - Вот и умница, девочка моя! - проговорил граф и поцеловал ее.
        - Наслаждайся свободой, пока можешь, - заметила графиня.
        Похоже, она не могла сдержаться и не сказать падчерице что-нибудь, заведомо той неприятное.
        - Спокойной ночи, - сдержанно ответила Имильда. Но мачеха никак не могла остановиться.
        - Мы, конечно, не знаем, как скоро маркиз намерен жениться, - продолжала она, - но, как только приедем в Лондон, нам следует заняться твоим приданым. Не удивлюсь, если свадьба состоится уже через месяц.
        Имильда промолчала, прекрасно понимая, что мачеха намеренно «сыплет соль на раны».
        Вместо того чтобы крикнуть, что не собирается выходить замуж за маркиза, она заставила себя сдержаться и спокойно вышла из комнаты.
        Поднявшись в свою комнату, Имильда улеглась в постель и принялась скрупулезно обдумывать каждый свой дальнейший шаг.
        На следующее утро она, как и обещала, поехала по поместью вместе с отцом.
        Для Имильды это было исключительно важно: она понимала, что пройдет немало времени, прежде чем ей доведется поехать с ним еще раз.
        По дороге они вспоминали ее детство, а кроме того, граф рассказал ей о нововведениях, которые он устроил в поместье.
        После окончания войны он закупил новые сельскохозяйственные машины.
        - Я намерен увеличить поголовье скота, - сказал он Имильде. - Мне кажется, от его продажи можно выручить больше денег, чем от продажи урожая.
        - А как сейчас живется фермерам? - спросила Имильда. - Наверное, ввоз продуктов с континента тяжело сказывается на них?
        Ей хотелось услышать от отца подтверждение тому, на чем она настаивала в разговоре с маркизом.
        - Да. Боюсь, фермеры переживают сейчас не лучшие времена, - ответил граф. - Поэтому мы и должны производить такую сельскохозяйственную продукцию, которая будет дешевле той, что поступает из-за границы.
        Имильда внимательно слушала, как делала это всегда, беседуя с отцом. Сегодня же она вообще старалась не пропустить ни слова, понимая, что не скоро ей теперь удастся побыть вместе с ним.
        Вернувшись домой, они увидели в холле нагромождение сундуков, упакованных по приказу мачехи.
        - Похоже, ты собралась увезти с собой полдома, - пошутил граф.
        - Если мы собираемся остаться в Лондоне до конца сезона, мне понадобятся все вещи, которые у меня есть, и еще множество новых, - ответила мачеха.
        - Но мне придется периодически приезжать в поместье, - заметил граф. - Ты не хуже меня знаешь, сколько здесь дел.
        - Одно дело ты, а другое - я, - возразила мачеха. - Мне здесь нечего делать. Да и Имильде, я уверена, тоже.
        Гораздо больше удовольствия ей доставят вечера и приемы в ее честь и в честь ее жениха.
        Имильда стиснула руки, чтобы сдержать уже готовые сорваться с губ гневные слова.
        Она прекрасно понимала, как довольна мачеха тем, что ее падчерица не в состоянии противиться навязанному ей замужеству.
        Более того, графиня была преисполнена решимости заставить Имильду признать, что это удивительное везение - заполучить такого завидного жениха, как маркиз Мелверли.
        Но сейчас девушка молча прошла в свою комнату.
        Как же она ненавидела мачеху!
        Если ее план сорвется, она будет только рада, что эта женщина испытает унижение и разочарование.
        Имильда уже собрала вещи, которые собиралась взять с собой.
        По обеим сторонам седла можно было разместить по большой сумке.
        Если их как следует упаковать, в них поместится очень много.
        Позади седла можно привязать тяжелое пальто.
        Скоро наступит лето, зимние платья ей не понадобятся, а летних, которые занимают не так уж много места, можно взять с собой побольше.
        Пересмотрев уже сложенные вещи, Имильда добавила к ним еще некоторые, решив, что они могут ей пригодиться.
        Самым трудным было раздобыть деньги.
        Однако Имильда понимала, что без них отправляться в путь нельзя. Если вдруг ее план сорвется, без денег ей не обойтись.
        Дождавшись, когда отец с мачехой лягут спать, Имильда спустилась вниз, намереваясь украдкой пробраться в кабинет секретаря графа, который одновременно исполнял обязанности управляющего поместьем.
        В кабинете в сейфе хранились деньги, из которых граф каждую пятницу выплачивал жалованье работникам.
        Там же хранились деньги, полученные от арендаторов.
        Раз в месяц отец ездил в Сент-Олбанс и клал их в банк.
        Поскольку сейчас был конец апреля, в сейфе должна была лежать крупная сумма.
        По счастью, Имильда знала, где хранятся ключи от сейфа, хотя никому в доме об этом не было известно.
        Ей как-то случилось быть в комнате, когда отцу срочно потребовались деньги, а секретарь куда-то отлучился, и граф собственноручно открыл сейф.
        И теперь Имильда тихонько спустилась по лестнице, захватив с собой свечу, и вошла в погруженную во мрак комнату.
        Она старалась двигаться бесшумно, хотя была абсолютно уверена, что никто в этой части дома ее не услышит.
        Денег в сейфе оказалось даже больше, чем она предполагала.
        Имильда взяла двести фунтов, рассудив, что этих денег ей хватит надолго.
        Потом она написала долговую расписку, подписала ее и положила на дно сейфа.
        Заперев его, девушка взяла свечу и возвратилась в свою комнату.
        Имильда не надеялась, что ей удастся побыть на следующее утро с отцом. Перед отъездом в Лондон ему предстояло встретиться со множеством людей.
        Нужно было отдать распоряжения о ремонте конюшни, о строительстве теплицы, об очистке ручьев, которые питали озеро.
        Позавтракали они вместе.
        Когда отец встал из-за стола, собираясь отправиться в кабинет, Имильда сказала ему:
        - Не перетруждайся, папа. Впрочем, я, похоже, напрасно тебе это говорю. Ты ведь стремишься, чтобы твое поместье, как всегда, было идеально. Я так люблю свой дом!
        - Я буду скучать по тебе, моя хорошая, когда тебе придется его покинуть, - ответил граф. - Но с этим ничего не поделаешь. Такова жизнь.
        Он поцеловал Имильду в щеку и направился к двери, бросив на ходу:
        - Между прочим, сообщение о твоей помолвке должно быть опубликовано в сегодняшнем утреннем номере «Лондон газетт».
        С этими словами он поспешно вышел, не дожидаясь ответа дочери, словно опасаясь того, что мог услышать.
        Имильда не сомневалась, что сообщение о помолвке не заставит себя ждать, однако у нее не было никакого желания его читать.
        Единственное, чего ей хотелось, - это как можно быстрее уехать.
        Мачеха оставалась у себя в спальне: для нее еще было слишком рано.
        Даже Бетси и другие горничные еще не начали хлопотать по дому.
        Взяв приготовленные сумки, Имильда спустилась по черной лестнице и, никем не замеченная, быстро направилась к конюшне.
        Там она приказала одному из конюхов оседлать Аполлона.
        - Я так и думал, что вы поедете кататься верхом сегодня утром, миледи. Мы все будем скучать по вас, когда вы уедете в Лондон, - сказал он.
        - И я буду по вам скучать, - ответила Имильда.
        В этот момент грум обратил внимание на тяжелые сумки, которые держала Имильда, и в глазах его отразилось удивление.
        - Здесь вещи, которые я должны отвезти одному больному, - пояснила Имильда.
        Конюх улыбнулся:
        - Какая же вы добрая, миледи. Прямо как ваша мама. Она всегда отвозила что-нибудь тем, кто заболел или попал в беду.
        Имильда улыбнулась ему в ответ, вскочила в седло и выехала из конюшни.
        Она не опасалась, что потом, когда ее станут искать, узнают от конюха, в какую сторону она поехала. Вряд ли кто-нибудь догадался бы, куда именно она направилась. Место, чтобы спрятаться, она выбрала идеальное.
        Имильда ехала все дальше и дальше по полям и лесам, принадлежавшим отцу, удаляясь от родного дома и приближаясь к Мелверли-холлу.
        Ей еще никогда не доводилось бывать там.
        Но девушка часто охотилась вместе с отцом и прекрасно знала, где находится имение маркиза.
        Прошлой зимой она даже увидела его издалека. В тот день они отъехали слишком далеко от дома, так что добрались почти до самого Мелверли-холла. Обратный путь показался им очень утомительным.
        Блестящая идея, которая пришла в голову Имильде, состояла в том, чтобы укрыться от маркиза в его собственном доме.
        Никто и не подумает там ее искать!
        По какой-то непонятной причине маркиз не приезжал домой после смерти своего отца.
        По возвращении из Франции с первыми тридцатью тысячами солдат оккупационной армии он остался в Лондоне, где вскоре стали распространяться слухи о его бесчисленных любовных похождениях.
        Конечно, Имильда опасалась, что отец, обнаружив ее исчезновение, обратится за помощью к сыщикам, когда убедится, что не в состоянии сам разыскать дочь.
        Однако она была абсолютно уверена в том, что он пойдет на это лишь тогда, когда исчерпает все остальные средства.
        К тому же он наверняка захочет скрыть сам факт ее исчезновения от лондонских сплетниц.
        Скажет, что она серьезно заболела, а потому не смогла приехать в Лондон, или что она уехала в гости к подруге или к родственникам, чтобы самой рассказать им о предстоящей свадьбе.
        В конце концов отец поймет, что его дочь решительно не намерена выходить замуж за маркиза.
        И только когда он убедится, что отыскать Имильду собственными силами ему не удастся, он обратится к профессионалам.
        Однако Имильда была абсолютно уверена, что искать ее будут где угодно, только не в Мелверли-холле.
        Она, правда, боялась, что обосноваться в Мелверли-холле может оказаться не так легко, как она рассчитывает.
        Впрочем, она запаслась письмом и надеялась, что оно ей поможет.
        Приятно было думать, что ей удалось перехитрить мачеху.
        Дорога до Мелверли-холла заняла у Имильды больше времени, чем она предполагала, хотя она и ехала напрямик, через поля.
        Останавливаться в таверне, чтобы перекусить, Имильда не стала: если и не запомнят ее, то Аполлона - непременно.
        Девушка предусмотрительно захватила кое-какую еду из дому.
        Остановившись в поле у чистого ручейка, Имильда спешилась, позволила Аполлону напиться и сама съела тост с маслом и медом, который оставила от завтрака.
        Ей показалось, что ничего вкуснее она никогда не ела.
        Зачерпнув из ручья воды, Имильда напилась.
        Теперь она была готова продолжить путешествие.
        Было уже почти четыре часа, когда вдалеке показался Мелверли-холл.
        Зимой Имильда не смогла как следует его рассмотреть: слишком далеко от него были они с отцом.
        Теперь родовое гнездо маркиза предстало перед ней во всей своей красе.
        Дом, построенный в период правления королевы Елизаветы, имел Е-образную форму и, освещенный солнцем, казался просто великолепным.
        Он располагался на высоком холме, а перед ним расстилалось большое озеро, через которое был перекинут древний каменный мост.
        По воде скользили величавые белоснежные лебеди.
        Когда Имильда подъехала ближе, с деревьев в парке вспорхнула стая белых голубей и опустилась на лужайку.
        Вблизи стало заметно, что дом несколько запущен, да и окружавший его сад нуждался в уходе.
        И все-таки это место показалось Имильде таким красивым, что она никак не могла взять в толк, как можно предпочитать жить в Лондоне, владея такой красотой.
        Проехав по мосту, Имильда объехала дом, справедливо полагая, что конюшня должна располагаться за ним.
        Так и оказалось. Это тоже было весьма живописное строение, однако, к сожалению, Имильда заметила, что в крыше зияют дыры.
        Двор, вымощенный булыжником, тоже нужно было бы привести в порядок.
        Сначала Имильде показалось, что в конюшне никого нет.
        Потом появился пожилой седой человек, по всей видимости конюх.
        - Кого-то ищете? - спросил он.
        - Ищу стойло для своей лошади, - ответила Имильда.
        Удивленно взглянув на нее, мужчина спросил:
        - Вы приехали к кому-то в гости?
        - Нет, но надеюсь здесь остаться.
        На лице конюха отразилось полнейшее недоумение.
        - Это Аполлон, - продолжала Имильда. - Мы с ним проделали долгий путь, и я была бы вам весьма признательна, если бы вы дали ему поесть и попить.
        Мужчина поколебался, но, решив, видимо, что спорить с незнакомыми посетителями не входит в его обязанности, взял Аполлона под уздцы и повел его внутрь.
        Имильда сначала немного испугалась, но, увидев первое стойло, устланное свежим сеном, и ясли с чистой водой, с облегчением вздохнула.
        Конюх снял с Аполлона седло, уздечку и погладил животное.
        Жеребец сразу направился к яслям, в которых лежали свежий овес и сено.
        Оглядев другие стойла - их оказалось немало, - она заметила, что пол в них тоже устлан свежим сеном.
        Похоже, все в них было готово для лошадей, если - или когда - они приедут.
        - Большое вам спасибо, - поблагодарила девушка пожилого конюха, а потом, прежде чем уйти, спросила:
        - Вы не могли бы мне сказать, кто служит управляющим в поместье? Или, быть может, делами ведает секретарь?
        Конюх задумчиво почесал в затылке и ответил:
        - Это мистер Ричардсон. Но он сейчас болеет и сидит дома.
        Имильда почувствовала, что у нее перехватило дыхание: такого поворота событий она не ожидала.
        Однако она постаралась взять себя в руки, решив, что ничего страшного в этом нет, в доме наверняка есть кто-нибудь старший.
        Не тратя времени на дальнейшие расспросы, она направилась к дому и, подойдя, постучалась в заднюю дверь, которая стояла открытой настежь. Никто не ответил, и Имильда решилась войти.
        Как и в ее собственном доме, перед ней был длинный коридор с кухонными шкафами для продуктов по обеим его сторонам.
        Имильда прошла через кухню, где тоже никого не встретила, в помещение для слуг.
        Это была просторная комната, довольно уютная, но тоже пустая.
        Имильда уже начала думать, что, поскольку маркиз покинул дом, здесь вообще никого не осталось, однако, подойдя к буфетной, услышала голоса.
        И в тот же момент оттуда вышел пожилой, весьма представительный мужчина. Девушка догадалась, что это, должно быть, дворецкий.
        Он удивленно взглянул на нее, и она поспешно проговорила:
        - Добрый день. Я привезла от маркиза Мелверли записку для мистера Ричардсона, однако, насколько мне известно, он болен.
        - Записку от его светлости? - удивленно переспросил дворецкий.
        - Да. Но если мистер Ричардсон и в самом деле болен, быть может, вы мне скажете, что делать?
        С этими словами она вытащила из кармана записку, вложенную в неподписанный конверт.
        Записка, написанная на простой белой плотной бумаге, гласила:

«Подательница сего, мисс Грейем, будет ухаживать за участком сада, где растут лекарственные травы.
        Прошу поселить ее в доме и проследить, чтобы ей была оказана помощь в работе, если таковая потребуется».

        Внизу стояла подпись: «Мелверли», которую Имильда тщательно скопировала из книги, в которой расписывались гости.
        Подпись была подделана настолько искусно, что никто бы не заподозрил, что это писал вовсе не маркиз.
        Взяв в руки записку, дворецкий долго читал и перечитывал ее.
        Потом с неподдельным удивлением спросил:
        - Так значит, его светлость хочет, чтобы вы ухаживали за лекарственными травами?
        - Да, - ответила Имильда. - Очевидно, этот участок сада несколько запущен.
        Внезапно она похолодела от страха: а что, если никаких лекарственных трав в саду Мелверли-холла вообще не существует?
        Но тотчас же успокоила себя: должны быть, раз дом построен в период правления королевы Елизаветы.
        Девушка не сомневалась, что такой сад существовал до самой смерти последнего маркиза.
        Имильда многое знала о выращивании лекарственных растений.
        Потому ей и пришло в голову придумать себе работу садовника. Это позволило бы ей не слишком часто сталкиваться с остальными домочадцами и одновременно использовать Мелверли-холл как надежное убежище.
        Снова взглянув на записку, словно не веря тому, что в ней написано, дворецкий растерянно проговорил:
        - Даже не знаю, что и делать…
        - Но его светлость распорядился поручить мне эту работу, - решительно сказала Имильда. - К сожалению, он, вероятно, не знал о болезни мистера Ричардсона.
        - Что ж, мы постараемся сделать все, что сможем, - с трудом выговорил дворецкий.
        - Благодарю вас, - поблагодарила девушка. - Лошадь я уже поставила в стойло, а сейчас я была бы вам чрезвычайно признательна, если бы вы показали мне, где я буду спать и где смогу разместить свои сумки.
        Сумки давно уже казались ей страшно тяжелыми и оттягивали руки.
        Словно наконец догадавшись, об этом, дворецкий взял одну из них из рук Имильды.
        - Думаю, лучше всего вам будет наверху, с няней, - проговорил он.
        Имильда поспешно спросила:
        - Так значит, у вас здесь есть еще и няня! Мне бы очень хотелось поселиться вместе с ней. Наверное, она в детской?
        - Совершенно верно, - кивнул головой дворецкий. - Там, где всегда была. Это ее дом, так сказать.
        Дворецкий словно извинялся за то, что няня до сих пор живет в доме.
        Повернувшись, он пошел по коридору. Имильда последовала за ним.
        Подойдя к узкой лестнице, он начал подниматься по ней.
        Имильде бросилась в глаза пыль, которая покрывала все вокруг.
        Дворецкий поднимался медленно: он был уже стар, да и ноги у него, видимо, болели.
        Добравшись до второго этажа, они остановились передохнуть, и Имильда заметила:
        - Наверное, из-за того, что его светлость живет в Лондоне, у вас не хватает прислуги?
        - Совершенно верно, - согласился дворецкий, - не хватает.
        Разговаривал он неохотно и, немного постояв, начал подниматься на третий этаж.

«Неужели детская находится еще выше?» - с испугом подумала Имильда.
        Однако, к ее облегчению, добравшись до третьего этажа, они направились в восточное крыло.
        Подойдя к одной из дверей, дворецкий постучал.
        - Войдите, - послышался женский голос.
        Дверь открылась, и Имильда очутилась в детской, которая была точной копией ее собственной.
        У одной стены стояла бесхвостая лошадь-качалка.
        К ширме возле камина были пришпилены яркие рождественские поздравительные открытки.
        Напротив камина, в кресле-качалке, сидела пожилая женщина.
        - Добрый день, мистер Хаттон, - поздоровалась она. - Не ожидала вас увидеть. Вам ведь тяжело подниматься так высоко.
        - Я привел к вам юную особу, которая приехала по распоряжению его светлости, - сказал дворецкий. - Она будет ухаживать за лекарственными растениями в саду.
        - Неужели по распоряжению его светлости? - воскликнула старушка.
        - Да, няня. Он написал, что нанял ее для наведения порядка в саду лекарственных трав, и приказал поселить в доме. Я подумал, что самое лучшее - это привести ее к вам.
        - Вы совершенно правильно поступили, мистер Хаттон, - сказала старушка и с трудом встала.
        Имильда подошла к ней, и няня протянула ей руку.
        - Рада с вами познакомиться, мисс…
        Она замолчала, вопросительно взглянув на дворецкого.
        - Мисс Грейем, - отозвался тот. - Так написано в записке его светлости.
        - Мне будет очень приятно поселиться вместе с вами, - проговорила Имильда. - Если, конечно, вы не против. У меня тоже когда-то была няня, и это было очень счастливое время!
        - Ну конечно, моя дорогая, - с улыбкой ответила старушка и, взглянув на сумки, которые держали в руках Имильда и мистер Хаттон, спросила:
        - Это все ваши вещи?
        - Я приехала верхом, - пояснила Имильда. - Аполлона я уже отвела на конюшню.
        К ее удивлению, дворецкий и няня обменялись выразительными взглядами, и дворецкий проговорил:
        - В таком случае они должны знать…
        - Со мной ей будет хорошо, - ответила няня. - Я за ней присмотрю.
        - Им это может не понравиться, - почти прошептал Хаттон.
        - Поскольку его светлость распорядился принять ее на работу, они ничего не смогут сделать. Не волнуйтесь, мистер Хаттон. Предупредите лишь, что мисс Грейем будет кушать наверху, вместе со мной.
        - И все-таки это странно, - сказал дворецкий, - что он вот так внезапно прислал ее. Ведь за последние полгода мы ни разу не получили от него весточки.
        - Ну, не надо так беспокоиться, - улыбнулась няня, - а не то у вас артрит разыграется.
        - Но все-таки… как же быть с ней? - с тревогой спросил мистер Хаттон.
        - Скажите ей, что мисс Грейем здесь, со мной, и никому не доставит беспокойства.
        Поставив сумку на стол, дворецкий озабоченно покачал головой и направился к двери.
        Имильда ждала, не скажет ли он ей хоть что-нибудь. Однако старик не проронил ни слова.
        Только когда за ним закрылась дверь, няня сказала:
        - Вы их ужасно взволновали. Мы не получали известий от его светлости в течение многих месяцев, и вдруг он присылает вас привести в порядок сад лекарственных растений. Ну и задачу же он вам задал!
        - Сад в таком плохом состоянии?
        - Весь зарос сорняками. Ее светлость в гробу бы перевернулась, если бы знала, что с ним сталось.
        Имильда улыбнулась:
        - Я была уверена, что мать маркиза с такой же любовью выращивала лекарственные растения, как и моя мама.
        При этом Имильда с горечью подумала, что мачеха никогда не проявляла и тени подобного интереса.
        Этот участок сада содержался в образцовом порядке, но никто, кроме самой Имильды, за этими растениями не ухаживал, никто не готовил из них лекарства для заболевших жителей деревни, как это всегда делала мама.
        - Садитесь, пожалуйста, - вывел ее из задумчивости голос няни. - Думаю, вы выпьете чашечку чая.
        - С удовольствием, - ответила Имильда, - если только это не доставит вам слишком много хлопот.
        - Я сама завариваю себе чай, не беспокойтесь, - заметила няня. - Прислуга всегда норовит подать мне кофе, потому что он дешевле, но я его не пью.
        Имильда улыбнулась. Все это могла бы сказать и ее няня, которая умерла пять лет назад. Имильда до сих пор так грустила о ней, что не могла заставить себя переступить порог детской: воспоминания о няне причиняли боль.
        В просторной детской, где она сейчас находилась, было что-то знакомое, домашнее.
        В углу сидел большой плюшевый медвежонок.
        У одной стены разместился игрушечный форт, на плацу которого выстроились оловянные солдатики.
        В детской Имильды вместо форта стоял кукольный дом.
        Маркиз-то наверняка играл в солдатиков, когда был мальчишкой. Имильда не сомневалась, что где-нибудь хранятся и игрушечные ружья.
        Хотя день выдался теплый, няня затопила камин и поставила на огонь чайник.
        Чашки, блюдца и вазочка с бисквитами расположились на комоде.
        Когда чайник закипел, няня разлила чай по чашкам, добавила молока и положила сахар, не спрашивая Имильду, какой чай она предпочитает.
        - Большое спасибо, - поблагодарила девушка, когда няня подала ей чашку. Бисквиты оказались слоеными пирожными с фруктовой начинкой.
        Имильда так проголодалась, что взяла один за другим три пирожных.
        - А теперь расскажите мне о себе, - попросила няня. - Не могу передать, как я вам рада. Теперь мне не будет так одиноко.
        - Насколько я могу судить, в доме не так много людей, - заметила Имильда.
        - Временами бывает очень много, однако не всегда это те люди, которых приятно видеть, - несколько загадочно произнесла няня. - Более того, мисс Грейем, должна вас предупредить, что вы должны делать вид, будто ничего не замечаете, и помалкивать.
        Имильда ничего не поняла, но по голосу няни было ясно, что старушка говорит абсолютно серьезно.
        - Я сделаю все, как вы скажете, - ответила девушка. - Мне крайне необходимо получить это место.
        - Видно, ваши родители умерли, - задумчиво произнесла няня. - Никто не может избежать потерь и одиночества, которое неминуемо за этим следует.
        - Я это испытала, когда умерла мама, - сказала Имильда. - Жизнь сразу изменилась и уже никогда не будет такой, какой была раньше.
        - Я вас понимаю, - заметила няня, - но вам здесь будет хорошо, если вы не станете ни во что вмешиваться.
        Имильда никак не могла понять, на что намекает старушка.
        - Какой у маркиза прекрасный дом, - проговорила она.
        - Был когда-то, - откликнулась няня. - Он был настолько красив, что со всего графства съезжались люди полюбоваться на него. А ее светлость устраивала вечера, и на них всем было хорошо и весело.
        - Для этого и существуют вечера, - воскликнула Имильда.
        - Вижу, у нас с вами мысли похожи, - проговорила няня. - Скажу вам еще раз, мисс Грейем, я очень рада, что вы приехали.
        Имильда выбрала фамилию Грейем, потому что это была фамилия ее гувернантки.
        А на тот случай, если кому-нибудь вздумалось бы спросить ее имя, она решила назваться Милли, сокращенное от Имильды.
        - Как жаль, что сейчас мне совсем не о ком заботиться, - заметила няня, тяжело вздохнув. - Я всегда надеялась, что мастер Вулкан женится, и я еще понянчу его сына. Но после того как он отправился на эту ужасную войну, он сильно изменился. Вы сами видите: детская пуста.
        - А она такая красивая! - заметил Имильда. - И очень похожа на мою.
        - Я с первого взгляда поняла, что вас воспитали так, как положено, - заявила няня. - Вы настоящая леди. Только здесь сейчас, доложу я вам, не место для леди.
        - Но почему?
        Она очень надеялась, что няня скажет ей правду, но чувствовала, что это вряд ли возможно.
        И действительно: няня поспешно проговорила:
        - Рано или поздно вы обо всем узнаете, но чем позже, тем лучше. Помните лишь одно: смотрите, но помалкивайте. Больше я вам ничего сказать не могу.
        От этих слов любопытство Имильды лишь разгорелось.
        Она допила чай, и старушка показала ей ее спальню.
        Когда-то, когда маркиз был совсем маленьким, это была его спальня.
        Все в этой комнате говорило о том, что ее хозяином был мальчик.
        На столе - большие морские раковины, должно быть, найденные на берегу моря.
        На стенах - рисунки лошадей: одни явно нарисованные неопытной рукой, другие - профессиональным художником.
        Над кроватью - первое ружье и целая коллекция деревянных сабель.
        Должно быть, их подарили маленькому маркизу на Рождество и дни рождения.
        Кровать была большая и на вид уютная, а это для Имильды было сейчас самым главным.
        Сняв амазонку, она надела удобное платье, красивое, но простое, которое она носила еще в школе.
        Когда она вернулась в детскую, уже наступило время обеда.
        Бросив взгляд на часы, няня сказала:
        - Обычно я обедаю в семь часов, но если они задерживаются, обед частенько запаздывает на час, а то и больше.
        Имильде ужасно хотелось узнать, кто это «они», но потом она решила, что няня сказала это просто так, не имея в виду что-нибудь конкретное.
        И тем не менее девушку все больше и больше разбирало любопытство: что же происходит в этом доме?
        Почему в конюшне вычищенные стойла готовы принять лошадей, а самих лошадей нет?
        Имильда чувствовала, что должна узнать правду, иначе, терзаясь догадками, не сможет заснуть.
        - Наверное, - сказала она, поскольку эта мысль только что пришла ей в голову, - сейчас уже слишком поздно идти в сад?
        - Конечно! - воскликнула няня. - Как можно выходить из дому так поздно! Я не допущу, чтобы вы бродили по дому или по саду после шести часов вечера!
        - Но почему… - начала было Имильда, но в этот момент открылась дверь, и в комнату вошла женщина лет тридцати пяти - сорока.
        На первый взгляд Имильде показалось, что это экономка или старшая служанка.
        Когда она подошла ближе, Имильда с изумлением увидела, что щеки женщины нарумянены, губы подкрашены яркой помадой, а ресницы - черной тушью.
        - Что здесь происходит? - спросила она, глядя на няню.
        - Добрый вечер, миссис Гиббоне, - поздоровалась та. - Думаю, вам уже известно, что его светлость прислал мисс Грейем, которую вы видите перед собой, привести в порядок участок лекарственных растений в саду.
        - Интересно, с чего его светлости вздумалось это делать? - спросила миссис Гиббоне, и голос ее прозвучал враждебно.
        - Этого я не знаю, уверяю вас, и меня это не касается, - ответила няня. - Быть может, вспомнил свою покойную мать. Ее светлость очень любила этот сад.
        - Ну, как бы там ни было, - буркнула миссис Гиббоне, - вам прекрасно известно, что его светлость выбрал для этого не самое подходящее время. У нас нет места для чужих людей, и я считаю, мисс Грейем, что будет лучше, если вы поищете работу где-нибудь в другом месте.
        Имильда поднялась со стула.
        - Мне очень жаль, если я доставила вам какие-то неудобства, однако его светлость настаивал на моем приезде, и, мне кажется, он будет весьма разочарован, если я уеду.
        Наступила тишина, которую нарушила няня:
        - Его светлость может приехать сюда и спросить, почему мисс Грейем уехала, не, сделав то, о чем они договорились.
        К удивлению Имильды, эти слова произвели на миссис Гиббоне впечатление.
        Она взглянула на няню, и Имильда могла поклясться, что лицо ее под слоем пудры побледнело.
        Наконец миссис Гиббоне проговорила:
        - Конечно, мы очень рады приезду мисс Грейем. Надеюсь, ей удастся навести порядок в саду, который находится сейчас в весьма плачевном состоянии.
        - Я сделаю все, что смогу, - тихо заверила ее Имильда.
        - Полагаю, вам будет удобно здесь, в детской, рядом с няней, - продолжала миссис Гиббоне. - Однако не советую вам по ночам разгуливать по дому. В нем полно привидений, уверяю вас.
        - Я в этом не сомневаюсь, - заметила Имильда. - В старых домах их всегда много. Мне доводилось раньше жить в старом доме, и я знаю, какими страшными бывают привидения.
        - Вот именно! - кивнула головой миссис Гиббоне. - Так что, если вы не хотите, мисс Грейем, чтобы они вас напугали, постарайтесь почаще быть рядом с няней.
        Помолчав секунду, она продолжила:
        - С ней вам будет спокойно. А утром спуститесь вниз, выйдете из дома и слева от лужайки увидите участок лекарственных растений.
        - Большое вам спасибо, - отозвалась Имильда. - А нельзя ли мне встретиться там с садовником? Мне ведь понадобится кое-какой садовый инвентарь.
        - Я скажу ему, чтобы он был там в половине десятого. Значит, не забудьте: выйдете из дома, пройдете по лужайке и увидите сад с левой стороны.
        - Не сомневаюсь, что найду его, - проговорила Имильда. - Огромное вам спасибо за помощь.
        Миссис Гиббоне бросила предупреждающий взгляд на няню и многозначительно произнесла:
        - Присматривайте за ней, чтобы не случилось беды. Сами знаете: в этом доме легко заблудиться.
        - Со мной она будет в полной безопасности, - заверила ее старушка.

        Глава четвертая

        Имильда проснулась рано, однако позавтракать ей удалось лишь в девять часов.
        Ей очень хотелось пойти навестить Аполлона, но она не решилась, посчитав невежливым в первое же утро мчаться к своему любимцу, не спросив предварительно разрешения у няни.
        После завтрака та напомнила Имильде, что на половину десятого назначена ее встреча с садовником, и еще раз повторила девушке, как добраться до сада.
        Имильде показалось странным, что и миссис Гиббоне, и няня так беспокоятся о том, чтобы она не заблудилась.
        Но поскольку она только-только устроилась на работу и сегодня был ее первый рабочий день, она сделала все так, как ей сказали: спустилась по главной лестнице в холл, вышла из дома и легко нашла участок сада с лекарственными растениями.
        Пожилой садовник уже ждал ее. Поздоровавшись с ним за руку, Имильда сказала:
        - Полагаю, вам сообщили, что его светлость нанял меня ухаживать за этим садом.
        - Он ужасно зарос, мисс, - заметил садовник. - У нас не хватает рабочих рук. Мы с трудом обеспечиваем тех, кто живут в этом доме, фруктами и овощами.
        Имильда про себя удивилась: ей показалось, что в доме не так уж много людей, и вряд ли овощей и фруктов требуется для них большое количество.
        Но в конце концов это ее не касалось.
        Садовник показал ей сад.
        Имильда с грустью отметила, что грядки с лекарственными растениями сплошь поросли крапивой и другими сорняками.
        Сорняки выползали даже на дорожки.
        - Не могли бы вы дать мне кого-нибудь в помощь? - спросила она. - Я сама прополю грядки, но, чтобы привести в порядок дорожки, мне одной потребуется слишком много времени.
        - Я уже думал об этом, - сказал садовник. - Ладно, подыщу вам какого-нибудь паренька, хотя, как я вам уже сказал, рабочих рук у нас не хватает.
        Он вручил Имильде лопату, грабли и вилы, которые были, конечно, слишком тяжелы для девичьих рук, но она приняла все с благодарностью.
        После этого садовник показал ей сарай в углу сада, куда после работы следовало убирать инвентарь.
        Имильде показалось, что и садовник не был настроен общаться с ней.
        Когда он ушел, девушка со вздохом подумала, что взялась за непомерно трудную задачу, хотя этот участок сада, если по-настоящему привести его в порядок, мог бы выглядеть очень живописно.
        Его окружала кирпичная стена с изящными воротами.
        В центре располагался небольшой фонтан, гораздо меньше, чем тот, что находился посреди лужайки. Фонтан представлял собой маленького купидона с рыбой в руках, изо рта которой лилась вода.
        По краям фонтана стояли кувшины с давно увядшими водяными лилиями.
        Нужно будет заменить их свежими цветами, подумала Имильда.
        Внезапно ей пришло в голову, что она не спросила, у кого ей следует узнать, сколько денег можно потратить на приведение сада в порядок.
        Отправляясь в Мелверли-холл, Имильда предполагала, что в доме должен быть секретарь либо управляющий, который ведает всеми расходами в поместье и выплачивает жалованье рабочим и прислуге. У ее отца такой человек был.
        Вероятно, был он и в Мелверли-холле, но в настоящий момент отсутствовал из-за болезни, а кто его замещает, Имильда не знала, но допускала, что никто.
        Все это выглядело чрезвычайно странно.
        Ведь даже если сам маркиз не приезжал в поместье, он должен был заботиться о выплате жалованья домашней прислуге.
        Имильда проработала в саду почти до двенадцати часов, после чего решила сходить на конюшню проведать Аполлона.
        Убрав инструменты в сарай, она пошла по лужайке.
        Тропинка через кусты вела прямо к конюшне.
        В конюшне, как и накануне, не было ни души. Имильда подошла к стойлу, где оставила Аполлона, и с ужасом обнаружила, что оно пусто.
        Она прошла по конюшне, заглядывая в другие стойла, и с удивлением обнаружила, что ими пользовались.
        Вчера ясли были полны овса и сена, а пол в стойлах застелен свежей соломой.
        Однако сейчас Имильда не сомневалась, что ночью в стойлах стояли лошади.
        - Ничего не понимаю, - прошептала Имильда.
        В этот момент с порога донесся мужской голос:
        - Вы пришли, мисс? Я так и знал, что вы зайдете проведать свою лошадь.
        Это был тот же пожилой конюх, с которым она разговаривала накануне.
        - Пришла, - ответила Имильда. - А где Аполлон? Конюх поманил ее пальцем, и девушка поспешно подошла к нему.
        - Я узнал, что вы устроились сюда на работу, и поместил вашу лошадь вместе с остальными.
        Не дожидаясь ответа, он прошел во второй отсек конюшни.
        Имильда последовала за ним и в первом же стойле увидела Аполлона.
        При виде хозяйки конь заржал.
        Открыв дверь, Имильда подошла к своему любимцу и протянула руку, поглаживая его. Аполлон, радуясь ласке, благодарно ткнулся носом в плечо девушки.
        - Я поеду прокачусь, - сказала она конюху.
        - Ему здесь хорошо, - заметил тот. - Здесь он не один.
        Заглянув в остальные стойла, Имильда увидела еще пятерых лошадей.
        Не спрашивая разрешения конюха, она внимательно осмотрела их.
        Три лошади были явно преклонного возраста - возможно, принадлежали еще отцу маркиза, подумала Имильда, - а две другие - молодые.
        Конюх сказал:
        - Хорошие лошади, да вот беда: совсем застоялись.
        - Я их выведу, - с готовностью предложила Имильда. - Но только сначала - Аполлона.
        - Я очень надеялся на вас, мисс.
        - Знаете что, - сказала девушка, - на Аполлоне я прокачусь после ленча, а вы тем временем оседлайте одну из молодых лошадей. Я вернусь и прокачусь на ней вокруг паддока.
        - Это было бы просто замечательно, - обрадовался конюх. - По правде говоря, их совсем забросили.
        - А все эти лошади принадлежат его светлости? - спросила Имильда.
        Конюх открыл было рот, собираясь ответить, но промолчал, и Имильда поняла, что ему не хочется отвечать на ее вопрос.
        Наступила неловкая пауза, но девушка первой нарушила ее, сказав:
        - Пойду переоденусь в амазонку. Было бы очень любезно с вашей стороны, если бы вы пока оседлали Аполлона.
        - Конечно, мисс, - отозвался конюх.
        Имильда направилась к дому, размышляя о новой загадке, с которой она столкнулась в доме маркиза.
        Кто ездил на лошадях, которые размещались в той конюшне, куда она сначала поставила Аполлона?
        И почему у маркиза так мало лошадей?
        Может быть, он недавно их продал?
        Но если бы это было так, конюх наверняка ей сказал бы об этом.
        Но главное, чьи лошади ночью стояли в тех восьми стойлах, которые сейчас были пусты?

«Рано или поздно я обязательно все узнаю», - решила Имильда.
        Однако она была уверена, что расспрашивать няню бесполезно.
        Когда она вошла в детскую, няня уже ждала ее у стола, накрытого к ленчу.
        - Как у вас дела? - спросила старушка. - Все в порядке?
        - Да, все в порядке, только предстоит много работы, чтобы сделать сад таким, каким он, наверное, был, когда его светлость был маленьким мальчиком.
        Няня вздохнула:
        - Мастер Вулкан был таким милым ребенком.
        - Расскажите мне о нем, - попросила Имильда, усаживаясь за стол.
        Она не сомневалась, что старушке будет приятно поговорить о давно минувших днях.
        - Почему его светлость не приезжал сюда с тех пор, как вернулся с войны? - спросила Имильда, принимаясь за еду.
        - Когда умерла ее светлость и его светлость снова женился, здесь все изменилось к худшему.
        - Значит, у маркиза была мачеха?
        - Да. И она сразу возненавидела пасынка, Она ревновала его к его отцу и делала все, чтобы настроить мужа, да и всех домочадцев против мальчика.
        - Какой ужас! И сколько лет было его светлости, когда он лишился матери?
        - Ее светлость умерла, когда ему было тринадцать лет. Все в поместье оплакивали ее кончину. Она была замечательной женщиной, но все-таки его светлость женился снова.
        Вздохнув, няня продолжала:
        - Что ж, его понять можно: он чувствовал себя ужасно одиноким. А его новоиспеченная жена жаждала стать маркизой, и когда она получила то, что хотела, никому в доме житья от нее не стало.
        Имильда начала понимать, почему маркиза не тянет в родное поместье.
        А няня продолжала свой рассказ о том, как мачеха издевалась над ним, придиралась к нему по любому поводу, да и без всякого повода.
        - После того как маркиз уехал учиться в Оксфорд, он, когда приезжал сюда на каникулы, рассказывал мне, как ему плохо и как он несчастен. Мачеха превратила его жизнь в сущий ад. Надеюсь, сейчас она сама там пребывает, хотя и грешно так говорить о мертвых.
        Имильда с горечью подумала, как тяжело жилось маркизу рядом с женщиной, которая так ненавидела его.
        Рассказ няни тронул ее до глубины души.
        А старушке, похоже, нужно было выговориться: слишком долго она молчала.
        - А как относился ко всему этому маркиз? - спросила девушка, когда няня замолкала, чтобы перевести дух.
        - Ему хотелось мира и покоя в семье. Когда была жива ее светлость, так всегда и было. Но с ним вторая жена была ласкова, предупредительна и постоянно внушала ему, что все делает только ради его благополучия. Только мы с мастером Вулканом знали, какая она на самом деле! Она доводила служанок до слез, да и с мужчинами не церемонилась.
        - Какая ужасная женщина! - воскликнула Имильда. - А когда она умерла?
        - Всего два года назад, когда его светлость был во Франции. Мистер Ричардсон сообщил ему о ее смерти и позаботился о похоронах. Доктора говорили, что она умерла от сердечного приступа.
        Няня вздохнула:
        - Его светлость ничего не ответил, и я так и думала, что он сюда больше не вернется.
        - Какая жалость, - вздохнула Имильда. - Такой красивый дом.
        - Был красивый, - возразила няня, делая ударение на слове «был». - Сейчас здесь происходит такое, чего не должно было бы быть. Я постоянно спрашиваю себя, как я должна поступить.
        Помолчав, Имильда решилась:
        - Может быть, вы расскажете мне, что здесь происходит?
        Но этот простой вопрос почему-то испугал няню.
        Поспешно встав из-за стола, она сказала:
        - Не забивайте себе голову тем, что вас не касается. Ухаживайте за садом и за своей лошадью, и все у вас будет в порядке.
        Имильда в этом очень сомневалась, однако возражать старушке не стала.
        Быстро переодевшись в амазонку, она поспешила на конюшню.
        Аполлон уже ждал ее.
        Имильда вывела его в паддок, вскочила в седло и поскакала в сторону леса.
        Лес в поместье маркиза был, вероятно, продолжением леса в поместье отца Имильды.
        Девушка подумала, что, как бы ни было ей тяжело в доме, в лесу ее всегда будут ждать мир и покой.
        Вспомнив, что обещала выгулять другую лошадь, она направила Аполлона обратно к конюшне.
        Аполлон с укоризной, как ей показалось, взглянул на нее, когда она вскочила на молодую лошадь, которую оседлал для нее конюх.
        Хорошо, что Имильда была искусной наездницей, потому что застоявшаяся лошадь сразу начала брыкаться и вставать на дыбы, пытаясь ее сбросить.
        Наконец Имильде удалось ее усмирить, и она выехала в паддок.
        После того, как они сделали два круга, лошадь совсем смирилась.
        Ей даже нравилось мчаться галопом вдоль изгороди, окружавшей паддок.
        Решив, что на первый раз достаточно, Имильда направилась к калитке, у которой стоял, наблюдая за ней, пожилой конюх. Когда девушка подъехала к нему, он проговорил:
        - Вы отличная наездница, мисс, уж поверьте мне на слово.
        - По-моему, это очень хорошая лошадь, - заметила Имильда. - Вот только прогуливать ее нужно регулярно, лучше бы каждый день.
        - Знаю, - отозвался конюх. - Но у вас много работы, а у меня в помощниках всего один мальчишка. Сейчас он застилает стойла соломой, но он все делает ужасно медленно.
        - Другую лошадь я объезжу завтра, - пообещала Имильда. - Только прошу вас, присматривай за Аполлоном.
        - Не беспокойтесь, мисс, все сделаю, - ответил старик.
        Направляясь к дому, девушка сообразила, что уже половина пятого и няня, должно быть, ждет ее к чаю.
        Она вошла в холл, где, как обычно, не было ни души.
        Внезапно Имильда вспомнила, что собиралась что-нибудь почитать, в детской, разумеется, были только детские книжки.
        Но Имильда и дня не могла прожить без книги.

«Не может быть, чтобы в таком великолепном доме не было библиотеки», - подумала она.
        И вместо того, чтобы подняться по лестнице, вышла из холла в коридор, по обеим сторонам которого располагались двери в комнаты.
        Заглядывая поочередно в каждую из них, Имильда наконец обнаружила то, что искала.
        Библиотека была именно такой, какой, по мнению Имильды, она должна была быть.
        Великолепно спланированная, с балконом, окруженным узорчатой бронзовой решеткой, равного которому Имильде еще не доводилось видеть.
        Похоже, он был построен в шестнадцатом веке.
        Имильда не смогла отказать себе в удовольствии забраться на него по винтовой лестнице. Там она нашла книги, которые заинтересовали ее.
        Выбрав три, она потянулась за четвертой, но в этот момент вдруг услышала, что дверь в библиотеку открылась.
        Понимая, что нарушила распоряжение миссис Гиббоне не бродить по дому, Имильда поспешно присела, спрятавшись за балконную решетку.
        Наверное, кто-то из слуг пришел задернуть шторы, подумала она.
        Послеполуденное солнце ярко светило сквозь высокие окна библиотеки.
        Осторожно глянув сквозь ажурную решетку, Имильда, к своему удивлению, увидела незнакомого мужчину.
        Войдя, он плотно закрыл за собой дверь.
        В руке у незнакомца был какой-то предмет.
        Наверное, книга, решила девушка и испугалась, что он поднимется на балкон и увидит ее. Как в таком случае она объяснит свое присутствие здесь? Ведь она забралась в библиотеку без спросу.
        Продолжая наблюдать за вошедшим, Имильда машинально отметила про себя, что на нем одежда для верховой езды и сапоги.
        Может быть, он поставит книгу на нижнюю полку? Тогда ей не грозит разоблачение.
        Затаив дыхание, девушка замерла. Раздался какой-то щелчок, и затем наступила тишина.
        Что же он там делает?
        Осторожно переместившись, Имильда снова глянула вниз.
        Никого.
        Этого она никак не ожидала.
        Но и через другое отверстие в узорной решетке девушка никого не увидела.
        Имильда пробралась дальше. Теперь она сидела на корточках прямо над камином, украшенным изысканной резьбой. Над ним висел портрет, вероятно, кисти Гольбейна.
        Куда же подевался тот человек?
        Как сквозь землю провалился.
        Имильда уже собралась встать и спуститься по винтовой лестнице, как дверь в библиотеку снова отворилась и вошел еще один мужчина.
        Он тоже тщательно закрыл за собой дверь и шагнул вперед.
        - За эти бриллианты старик Исаак должен дать хорошую цену, - послышался его хрипловатый голос.
        Имильда рот открыла от изумления: ей показалось, что он обращается к ней.
        Но в следующий момент она поняла, что тот, кто вошел в библиотеку первым и которого она потеряла из виду, стоит прямо перед камином.
        - Повезло тебе, старик, - усмехнулся он. - Но то, что добыл я, тоже стоит несколько сот фунтов стерлингов.
        - Ну тебе-то всегда везет, Билл! - отозвался его приятель. - Давай сложим все вместе и выпьем. Мне это сейчас не помешает.
        - Мне тоже, - ответил Билл. - Сегодня пришлось кое-кого пристукнуть, поскольку он попытался сопротивляться.
        - Будь осторожен, Билл, - с тревогой заметил второй. - Если ты переусердствуешь, в погоню за нами пошлют солдат, а нам это ни к чему.
        - Верно, - отозвался Билл. - Но у него оказался пистолет, чего я никак не ожидал.
        Его собеседник ничего не ответил. Девушка с изумлением увидела, как он скрылся через отверстие в стене рядом с камином.
        Должно быть, Билл открыл потайную дверь, когда вошел в библиотеку.
        Замерев от ужаса, она ждала, что будет дальше.
        Билл беспокойно расхаживал взад и вперед по библиотеке, дожидаясь, когда вернется его напарник.
        Имильда боялась, как бы ему в ожидании не пришло в голову подняться на балкон.
        Однако через некоторое время она с облегчением услышала:
        - Ну что ж, мы с тобой хорошо пополнили коллекцию. Интересно, что принесут другие?
        Выйдя из потайной двери, он с легким щелчком закрыл ее за собой.
        - Ну, мы с тобой наверняка их обскакали, - заметил его товарищ.
        Они направились к двери библиотеки и вышли, захлопнув ее.
        Только тогда Имильда перевела дыхание.
        Теперь она знала ответ на главный волновавший ее вопрос и очень испугалась.
        В доме маркиза поселились разбойники.
        Очевидно, в потайном убежище они прячут награбленное, а потом продают их какому-то Исааку.
        Теперь Имильда понимала, почему в Мелверли-холле так нелюбезно встречают чужаков.
        И почему миссис Гиббоне предупреждала, чтобы Имильда не разгуливала по дому.
        Девушка поспешно взяла книги, понимая, что ей следует поторопиться. Нужно было как можно быстрее уходить из библиотеки. Не дай бог еще кому-нибудь придет в голову взглянуть на награбленное добро.
        Быстро спустившись по лестнице, Имильда поспешила к двери.
        Приоткрыв ее, она осторожно выглянула в коридор.
        Слава богу, никого.
        По дороге в библиотеку девушка заметила вторую лестницу, которая, вероятно, тоже вела на второй этаж.
        Она начала быстро подниматься по ней и через несколько секунд действительно очутилась на втором этаже. Внезапно ей пришло в голову, что именно здесь спят разбойники.
        Поднимаясь по другой лестнице на третий этаж, девушка размышляла о том, насколько умно они действовали, поселившись прямо в доме маркиза.
        Наверняка местным жителям и в голову не могло прийти, что у разбойников хватит наглости сделать Мелверли-холл своим пристанищем.
        Видно, не она одна сочла Мелверли-холл самым удачным местом для того, чтобы спрятаться.
        Интересно, что бы сказал маркиз, узнай он о том, что происходит в его доме?
        Когда Имильда вошла в детскую, няня уже ждала ее и укоризненно проговорила:
        - Вы опоздали. Я начала беспокоиться, не случилось ли с вами какой беды.
        - Я отлично покаталась верхом на Аполлоне, - ответила Имильда. - А еще выгуляла молодую лошадь, которая совсем застоялась в конюшне.
        - Старик Эббот, должно быть, страшно доволен, - заметила няня. - Он так переживает за этих лошадей.
        - Да, он был очень рад. Я пообещала ему завтра вывести другую лошадь.
        - А где вы взяли эти книги? - вдруг резким голосом спросила няня.
        - Прежде чем вернуться в детскую, я зашла в библиотеку, - ответила Имильда. - Не могу жить без книг.
        - Вам не следовало этого делать, - пожурила ее няня. - Если захотите почитать, попросите меня принести вам книги, а от библиотеки держитесь подальше.
        Имильда хотела было сказать, что уже знает обо всем, но в последний момент передумала, решив, что делать это пока не следует.
        Сначала нужно разузнать побольше.
        Если ее заподозрят в том, что она сует нос куда не следует, даже няня вполне может согласиться с теми, кто постарается избавиться от нее.
        - Простите, если сделала что-то не так, - вслух сказала она. - Когда я прочитаю эти книги, я попрошу вас принести мне другие.
        - И вообще, если вам что-то нужно, скажите мне, и я вам все принесу, - настойчиво проговорила няня. - Миссис Гиббоне терпеть не может, когда кто-то бродит по парадным покоям, предназначенным для его светлости.
        При этом выражение лица няни было виноватое.
        Имильда прекрасно понимала, как тяжело старушке врать на старости лет. Наверняка она всегда учила детей говорить правду.
        День уже клонился к вечеру.
        Девушка подумала, что остальные разбойники тоже вскоре возвратятся с добычей.
        От нее, Имильды, требуется всего лишь, чтобы она сидела в детской, не высовываясь.

«Что ж, пока у меня есть книги, я буду всем довольна», - подумала она, но любопытство не оставляло ее.
        Ей хотелось узнать, что это за люди, у которых хватило сообразительности превратить дом, брошенный законным владельцем, в свою штаб-квартиру.
        Она не сомневалась, что «на дело» они выезжают на чистокровных лошадях маркиза, более резвых, чем их собственные.
        И спят они в уютных спальнях маркиза, готовят себе еду в его кухне.
        Наверняка в доме практически нет слуг, потому что они испугались того, что происходит, и разбежались.
        А может, они покинули Мелверли-холл, не желая быть замешанными в преступлениях.
        В доме остались только самые старые слуги, которым некуда было идти и у которых не было другой перспективы, как доживать свои дни в работном доме.
        Все эти вопросы вертелись у Имильды на языке, однако она не стала задавать их няне, чтобы не настраивать ее против себя, а главное, не рисковать тем, что ее выгонят из Мелверли-холла.

«Было бы глупо с моей стороны сейчас поднимать шум, - думала Имильда. - Решено. Сделаю вид, что не замечаю в доме ничего необычного». В конце концов маркиз будет вынужден что-то предпринять. Интересно, как он поведет себя, когда узнает, что происходит под крышей его дома?
        Внезапно Имильдой овладело непреодолимое желание взглянуть на то, что украли разбойники у своих несчастных жертв.
        В ее родном доме существовал потайной ход, в котором она любила играть, когда была маленькой.
        Он был совсем небольшой. Когда ее дед пристроил к дому новое крыло, большая часть хода оказалась закрыта.
        Имильда была абсолютно уверена, что потайной ход существовал и в Мелверли-холле.
        Во времена правления королевы Елизаветы им могли пользоваться для того, чтобы прятать католиков, которые подвергались гонениям, как протестанты в период правления Марии Стюарт.
        Роялисты, наверное, скрывались там от преследований круглоголовых Кромвеля.
        Тем, у кого не было возможности уехать во Францию, как это сделал будущий король Карл II, оставался только один выход: прятаться в потайных ходах, а спать в убежище священника.[Убежище священника - потайная комната (в церкви или в замке), где укрывались католические священники во время преследования католиков.]
        Пожилая служанка, которой Имильда прежде не видела, вошла в детскую, чтобы забрать грязную посуду, оставшуюся после ужина. Ее появление прервало размышления девушки, и она отправилась в свою комнату.
        Дверь в детскую оставалась открытой, и няня со служанкой не подозревали, что ей слышно все, о чем они говорят.
        - Как там внизу, все в порядке? - тихо спросила няня.
        - Они, видать, сегодня с добычей, вот и упились вусмерть на радостях, - ответила служанка.
        - Значит, все уже пришли?
        - Все восемь человек. Да еще и миссис Гиббоне, которая хихикает, как девчонка. Представляю, что сказала бы мама о подобном поведении.
        - Ведите себя поосторожнее, - предупредила няня, - а не то она может выставить вас вон.
        - Не выставит, ей без меня не справиться, - возразила служанка. - Я ведь обслуживаю целых восемь человек, а это, доложу я вам, ой как непросто, и она об этом знает.
        Няня вздохнула.
        - Я вижу, как вы стараетесь, Эди, - сказала она. - Но то, что сейчас происходит в доме, просто ужасно.
        - Ну что вы все об одном и том же! Я и так это знаю, - буркнула служанка.
        Взяв поднос с тарелками и чашками, она направилась к двери.
        - Они там все пьяные, - повторила она, выходя из комнаты. - У них, видно, был удачный день. Во всяком случае, они так хвастались, словно им удалось захватить королевские драгоценности.
        Рассмеявшись собственной шутке, она вышла в коридор.
        Няня закрыла за ней дверь.
        Имильда очень обрадовалась тому, что невольно подслушала этот разговор.
        Дождавшись, когда няня легла спать ив доме воцарилась тишина, она тихонько выскользнула из своей спальни и босиком, чтобы не шуметь, прошла по коридору и стала медленно спускаться по лестнице.
        В холле никого не было. Поскольку маркиз в этом доме не жил, у входной двери по ночам не дежурил лакей.
        Коридор был тускло освещен, но Имильда легко отыскала дорогу в библиотеку.
        Там царила кромешная тьма, однако Имильда предусмотрительно захватила с собой свечу.
        Следя, чтобы она не погасла, Имильда направилась прямо к камину, рядом с которым располагалась панель, открывавшая вход в тайник.
        В родном доме Имильды тоже была потайная дверь, и девушка знала, где спрятан механизм, с помощью которого отодвигается панель. Отыскать его здесь ей тоже не составило труда.
        Она нажала на него, дверь медленно открылась, и Имильда вошла в потайной ход, держа в руке зажженную свечу.
        Посмотрев вниз, она увидела на полу фонарь со вставленной в него свечой.
        Вероятно, его оставили здесь специально, чтобы всякий, кому потребовалось бы воспользоваться потайным ходом, мог освещать себе путь.
        Имильда зажгла свечу в фонаре, а ту, что принесла с собой, отнесла в коридор и вставила в канделябр, висевший на стене у двери в библиотеку.
        Потом очень медленно, чувствуя невероятное волнение, она двинулась по узкому потайному ходу.
        Он был построен настолько искусно, что в него поступал свежий воздух, хотя откуда именно, Имильда не могла понять.
        Вскоре она добралась до так называемого убежища священника, где служили тайную мессу во времена гонений на католиков.
        Подняв фонарь повыше, чтобы рассмотреть, что лежит на полу, Имильда так и ахнула.
        Она и не ожидала, что разбойники награбили столько добра.
        Их добыча была свалена на полу огромными кучами.
        Здесь было множество ювелирных украшений: ожерелья, броши, серьги, кольца с бриллиантами и изумрудами сверкали в свете фонаря.
        Отдельно были свалены шубы, пальто, отделанные мехом, меховые женские плащи и меховые полости, которыми пользовались при поездках в экипажах.
        На полу лежали и другие вещи, однако Имильда не стала тратить время на то, чтобы их разглядывать.
        Она хотела узнать, какой длины этот потайной ход и можно ли из него что-нибудь увидеть.
        Пройдя еще немного, Имильда остановилась как вкопанная: до нее донеслись громкие голоса и смех.
        Она поняла, что подошла к столовой, и поспешно поставила фонарь на пол, чтобы свет от него не заметили в комнате.
        Вспомнив, что в стене потайного хода в доме ее отца было небольшое отверстие, Имильда подумала, что оно должно быть и здесь. Пошарив по стене рукой, она вскоре нащупала его и, заглянув, увидела восьмерых мужчин, сидевших за обеденным столом, уставленным бутылками с вином. Наверняка они были принесены из погребов его светлости.
        Сидевшие за столом выглядели как обыкновенные простолюдины, с грубоватыми и малоприятными лицами. Двое или трое из них, похоже, еще недавно служили в солдатах.
        Должно быть, не нашли другого способа заработать себе на жизнь.
        Во главе стола, в кресле, на спинке которого был вырезан герб рода Мелверли, сидел, очевидно, главарь банды.
        В отличие остальных разбойников он говорил довольно правильно.
        Имильда решила, что именно этот человек объединил всех остальных и заставил заниматься столь опасным и неблаговидным делом.
        Он был практически трезв и бросал на своих подчиненных острые, недобрые взгляды. Имильда подумала, что он не остановится ни перед чем, чтобы добиться своей цели.
        Чувствуя, как по телу пробежала дрожь, девушка поспешно подняла фонарь и, не оглядываясь, пошла дальше.
        Вскоре перед ней возникла встроенная в стену лестница, которая вела в другой тайный ход второго этажа.
        Поднявшись по ней, Имильда пошарила рукой по стене, нажала, панель отошла, и девушка очутилась в спальне.
        Она сразу поняла, что это спальня хозяина дома.
        В этой огромной кровати с пологом на четырех столбиках и с гербом рода Мелверли спал, наверное, маркиз, когда приезжал домой.
        Сейчас постель не была застелена, значит, в ней в настоящее время никто не спал.
        Миссис Гиббоне, вероятно, не желала подвергать себя риску. Ведь маркиз мог неожиданно вернуться домой.
        Вновь войдя в потайной ход, Имильда закрыла за собой дверь.
        Ей пора было возвращаться к себе, но, не в силах совладать с любопытством, девушка пошла дальше по коридору.
        Она нисколько не удивилась, заметив в стенах многочисленные отверстия. Заглянув в них, Имильда увидела спальни.
        Значит, вот где спят разбойники.
        Она медленно шла все дальше и дальше, решив узнать, можно ли отсюда подняться на третий этаж.
        Оказалось, что можно. Как Имильда и предполагала, в дальнем конце коридора была еще одна встроенная в стену лестница.
        Поднимаясь по ней, Имильда почти не сомневалась, что, открыв дверь, окажется рядом с детской. Можно было только подивиться изобретательности и предусмотрительности тех, кто соорудил этот потайной ход.
        Все оказалось именно так, как она и предвидела.
        Задув в фонаре свечу, Имильда оставила его на полу потайного хода и задвинула панель.
        Нужно будет не забыть завтра с утра, когда разбойники отправятся на дело, отнести фонарь туда, откуда она его взяла, подумала Имильда.
        При свете свечи, укрепленной в канделябре на стене, было абсолютно не заметно, что стенная панель скрывает потайной ход.

«Я нашла его! - радовалась Имильда. - Кто знает, быть может, если случится что-то непредвиденное, этот ход сослужит мне хорошую службу».
        И она направилась в свою спальню.
        Из соседней комнаты, где спала няня, не доносилось ни звука, и Имильда с облегчением подумала, что никаких объяснений ей завтра утром давать не придется.

«Теперь я знаю обо всем, что происходит в Мелверли-холле, - размышляла она. - И хотя его светлость не желает этим интересоваться, в его родовом гнезде творятся очень опасные дела».

        Глава пятая

        Маркиз спешно покинул Хасборн-хаус и отправился в Лондон вне себя от ярости.
        Как мог он, столь искушенный в светских интригах, попасться в ловушку! Как мог допустить, чтобы его вынудили жениться?
        Он не собирался жениться еще очень долго и вообще предпочел бы оставаться холостяком, если бы не необходимость иметь наследника.
        Маркиз отлично понимал, что представляет собой лакомый кусок и что тщеславные мамаши мечтают, чтобы именно их дочь стала маркизой Мелверли.
        А посему маркиз не обращал на дебютанток никакого внимания и развлекался в обществе признанных красавиц бомонда.
        В отличие от большинства своих друзей маркиз не содержал любовниц в скромном маленьком домике где-нибудь в Челси[Челси - фешенебельный район в западной части Лондона.] или Сент-Джонс-Вуде.
        Ему не хотелось оплачивать оказываемые женщиной услуги, и не от жадности, а потому что это вызывало у него отвращение.
        Ему вовсе не требовалось покупать любовные утехи.
        Он был не только хорош собой, но и умен и слыл отличным собеседником.
        Кроме того, он отличался завидной щедростью.
        Он осыпал объект своей страсти цветами и подарками, и женские сердца отзывались на это восторгом и благодарностью.
        Веера, зонтики от солнца, перчатки, дорогие французские духи почти ежедневно посылались красавице, которой маркиз в данный момент интересовался.
        К несчастью, его любовные романы всегда были непродолжительными.
        Маркиз и сам не мог понять почему.
        Почему женщина, которую он так недавно и так страстно желал, ради благосклонности которой готов был пожертвовать очень многим, вдруг начинала его раздражать.
        У него уже не хватало сил слушать ее бесконечную болтовню?
        После долгих лет войны, которые маркиз провел на полях сражений под командованием Веллингтона, а потом в оккупационной армии, лондонская великосветская жизнь показалась ему необыкновенно привлекательной.
        Маркиза абсолютно не трогало, что в Уайт-клубе заключались пари, сколько продлится его очередной любовный роман, как делались ставки на скачках в Ньюмаркете.

«Мне всегда было безразлично, что говорят за моей спиной, - заявил он как-то раз. - Лишь бы в глаза мне не говорили гадостей».
        В свете это выказывание повторяли и обсуждали тысячи раз. Многие сочли его шуткой, однако маркиз говорил совершенно серьезно.
        В Хасборн-хаус, на скачки, которые устраивал граф, он отправился, рассчитывая выиграть кубок.
        Считалось, что это одни из самых сложных и престижных состязаний в Англии.
        Как раз в то время маркиз размышлял о том, стоит или не стоит заводить интрижку с графиней ди Торрио.
        Друзья предупреждали его, что это было бы ошибкой.
        Однако сама графиня, красавица итальянка с темными волосами и огромными черными глазами, всякий раз при встрече с маркизом на балах и званых вечерах давала понять, что не будет возражать против его ухаживаний.
        Он был уверен, что графиня - необыкновенно страстная особа, и склонялся к тому, чтобы пережить с ней незабываемые мгновения.
        Близкие друзья маркиза отговаривали его.

«Не глупи, Вулкан, - говорили они. - Ее муж, известный дипломат, необычайно ревнив. Если он хоть что-то заподозрит, пощады не жди. Связываться с этой итальяночкой - все равно что класть голову в пасть льву».
        Однако это лишь подогревало интерес маркиза.
        И все-таки, выиграв стипл-чейз, он решил, что не стоит искушать судьбу дважды.
        Кроме красавицы итальянки, немало женщин поглядывали на него с так хорошо знакомым ему выражением.
        Взять хотя бы жену пожилого государственного служащего, которая перед самым отъездом маркиза из Лондона пригласила его поужинать с ним.

«Соберется лишь небольшой круг знакомых, - сказала она, - поскольку, к сожалению, мой муж в настоящее время пребывает на севере».
        Маркиз прекрасно понимал, что это означает: когда он приедет в гости, то увидит лишь одну пожилую пару.
        А сразу после ужина они наверняка заторопятся домой, и маркиз с хозяйкой останутся одни.
        Так что все условности будут соблюдены. Никто не сможет сказать, что он ужинал наедине с замужней женщиной.
        Маркиз уже почти решил сразу же по возвращении в Лондон отправиться к ней.
        И вот графиня Хасборн спутала ему карты, обвинив в том, что он скомпрометировал леди Имильду.
        А ведь друзья не раз предупреждали его, что с молоденькими девушками нужно держать ухо востро.
        И основания для подобных предупреждений у них были, причем очень даже веские.
        Например, один из друзей маркиза, молодой граф, был вынужден жениться на девушке, которая не могла похвастаться знатным происхождением.
        Ее мать не остановилась перед тем, чтобы призвать на помощь принца Уэльского, доказывая, что молодой человек нанес непоправимый урон репутации ее дочери.
        Вина молодого графа заключалась лишь в том, что как-то вечером после ужина он вышел с девицей в сад.
        В тот вечер ожидалось лунное затмение, и ему показалось интересным его понаблюдать.
        В действительности же никакого лунного затмения не произошло, зато принц Уэльский, сообщив графу о необыкновенных страданиях матери девушки, настоятельно посоветовал ему, учитывая сложившиеся обстоятельства, жениться на девице.
        Маркиз был уверен, что с ним-то уж такого никогда не случится.
        На леди Имильду он вообще не обращал внимания до тех пор, пока она не заговорила с ним за ужином о тех трудностях, которые выпали на долю фермеров после войны.
        Маркиз действительно никогда об этом не задумывался, хотя иногда он испытывал легкое чувство вины за то, что решил никогда больше не появляться в Мелверли-холле.
        Однако он успокаивал себя тем, что для такого решения у него есть веские причины, и никто не заставит его изменить это решение.
        Мелверли-холл олицетворял собой все несчастья жизни маркиза после смерти матери.
        Когда умер его отец, он с облегчением понял, что больше не обязан общаться с мачехой.
        И маркиз распорядился, чтобы она навсегда покинула его родной дом, предоставив ей необходимое обеспечение.
        Но и после ее смерти, случившейся два года назад, маркизу продолжало казаться, что Мелверли-холл навсегда пропитался атмосферой жестокости и что он никогда не сможет переступить порог своего дома, не ощутив мрачного присутствия женщины, чья ненависть отравила годы его юности.
        Его секретарь и управляющий, мистер Ричардсон, ежемесячно присылал маркизу отчеты о расходах, однако хозяин даже не удосуживался их просматривать.
        Он пересылал их своему секретарю в Лондон с просьбой разобраться в них.
        Если же ему хотелось уехать из Лондона, он отправлялся в Ньюмаркет.
        У него было пятнадцать отличных скаковых лошадей, и маркиз полагал, что со временем их число увеличится.
        Он очень удачно приобрел дом, который продавался после смерти некоего пэра, проживавшего в нем последние двадцать лет.
        Этот дом располагался неподалеку от ипподрома, и его окружали пятьсот акров отличной земли.
        Маркиз как раз рассчитывал поохотиться в своих владениях на куропаток.
        Когда его спрашивали, что он собирается сделать с Мелверли и так же ли красивы, как прежде, его сады, маркиз лишь пожимал плечами.

«Не знаю и не хочу знать, - отвечал он. - Даже если этот дом начнет рушиться, я и пальцем не пошевелю, чтобы его спасти».
        После происшествия в Хасборн-хаусе маркиз отправился в Лондон в дорожном экипаже, запряженном четверкой лошадей, которых он приобрел два месяца назад.
        Настроение у него было - хуже некуда.
        Угораздило же его попасться в ловушку! Ну зачем ему жена? Только испортит его званые вечера в Ньюмаркете.
        Да и в лондонском доме на Парк-Лейн[Парк-Лейн - улица в западной, фешенебельной части Лондона (в Уэст-Энде).] она будет только мешать.
        Он даже не помнил, как выглядит леди Имильда. Только смутно припоминал, что при первом знакомстве она не вызвала у него выраженного неприятия.
        Но все равно она оставалась одной из этих чертовых дебютанток, которые в белых платьицах жмутся у стен танцевальных залов во время званых вечеров.
        И как я мог так нелепо попасться? - раздраженно повторял себе маркиз.
        При этом он прекрасно понимал, что при попытке выбраться ему не избежать громкого скандала.
        Маркиз призывал все громы небесные на голову графини Хасборн!
        Она ему с первого взгляда не понравилась. Уж очень напоминала его собственную мачеху. Не понравилось и то, как она пыталась флиртовать с ним.
        Маркизу графиня показалась слишком старой, чтобы вызвать к себе хоть какой-то интерес, кроме того, граф всегда ему нравился.
        Было бы подлостью вторгаться в личную жизнь человека, который так сердечно принимал его в своем доме.
        У маркиза были собственные представления о том, как должен вести себя джентльмен, и он неукоснительно следовал своим правилам.
        По его мнению, мужчинам следовало бы приглядывать за своими женами, а не проводить большую часть жизни за азартными играми, на охоте или на рыбалке.
        Именно подобное поведение большинства из них открывало двери их домов посетителям, подобным ему самому.
        Но маркизу и в голову не приходило, что пребывание в Хасборн-хаусе может сулить какие-либо неожиданности. Ну разве что вожделенный кубок достанется не ему.
        И сейчас, возвращаясь в Лондон, он был вне себя от ярости: быть вынужденным жениться на девчонке, к которой он не испытывал ни малейшего интереса!

«И как я мог быть настолько глуп, чтобы войти в ее комнату, когда она завизжала?» - недоумевал он.
        Интересно, знала ли она о той западне, которая была для него расставлена?
        Поразмыслив, маркиз решил, что это маловероятно.
        Уж слишком искренне девица утверждала, что в ее комнате крыса.
        Кроме того, маркиз отлично помнил, что, когда он появился на пороге ее спальни, она тряслась от страха. Да и голос у нее дрожал. В общем, если эта дебютантка - не блестящая актриса, которая ломала перед ним комедию, значит, крысу она видела на самом деле.

«Это наверняка подстроила мерзавка графиня», - раздраженно думал маркиз.
        Ему говорили, что эта особа весьма честолюбива и жаждет занять место в высшем свете.
        Еще маркиз припомнил, как было удивлено все великосветское общество, когда граф, который был так счастлив со своей женой, решился жениться снова.

«Она поймала его, равно как и меня», - решил маркиз, и гнев вспыхнул в нем с новой силой.
        Те, кто хорошо его знали, знали и о том, что маркиз внешне никогда не выказывал ни злобы, ни раздражения.
        Когда во время службы в армии ему приходилось делать выговор подчиненному, совершившему неблаговидный поступок, маркиз говорил медленно и четко, не повышая голоса. На провинившегося это производило не меньшее впечатление, чем грубая брань и угрозы. Сейчас, когда маркиз вошел в свой лондонский дом, слуги, всегда восхищавшиеся его военными заслугами, тотчас же поняли, что их хозяин не в духе.
        Не проронив ни слова, маркиз направился прямо в свой кабинет.
        Это была просторная и уютная комната, окна которой выходили в сад за домом.
        Секретарь маркиза разложил на письменном столе письма, полученные в его отсутствие.
        С одной стороны лежали уже вскрытые письма, на которые надлежало дать ответ.
        С другой - нераспечатанные, которые секретарь не счел возможным вскрывать.
        Таких личных писем набралась целая стопка.
        Маркиз, погруженный в свои мысли, рассеянно просмотрел их.
        Два из них оказались от той красотки, которая приглашала его на ужин.
        Внимание маркиза привлек бледно-голубой конверт, надписанный необыкновенно изящным почерком, который явно принадлежал не англичанке.
        Впервые за сегодняшний день лицо маркиза стало чуть менее напряженным.
        На губах заиграла легкая улыбка.
        Письмо было от графини ди Торрио.
        Красавица итальянка благодарила его за цветы, которые он ей послал, и выражала надежду вскоре вновь с ним встретиться.

«Мужа вызвали в Италию на совещание, - писала она, - и мне сейчас в Лондоне так одиноко».
        Улыбнувшись, маркиз вложил письмо обратно в конверт. Он знал, где проведет сегодняшний вечер.
        И надеялся, что его ожидания оправдаются.
        Маркиз намеревался вернуться в Лондон только к вечеру и не предполагал ужинать с кем-нибудь раньше вечера следующего дня.
        Получив красноречивое послание графини, он решил, что ждать нет никакого смысла.
        Он быстро набросал несколько строк, прося разрешения графини быть у нее сегодня в половине восьмого, если ей это будет удобно, и попросил секретаря отправить записку с конюхом, который должен был дождаться ответа.
        Собственно, в согласии графини маркиз не сомневался, и не ошибся.
        Дом графини, расположенный к югу от Гайд-парка, ничем не выделялся среди остальных домов.
        Однако его внутреннее убранство отличалось изысканностью и неповторимостью.
        Дипломаты из разных независимых королевств, герцогств и других государств, сохранившихся в Италии после окончания войны с Наполеоном, прибыли в Лондон.
        Как всем европейским странам, побывавшим под игом императора, Италии пришлось несладко.
        Англичане же под предводительством принца-регента отнеслись к недавним противникам дружественно и даже тепло.
        Графиня и другие итальянцы с изумлением обнаружили, что двери самых фешенебельных лондонских домов открыты для них.
        Графиню, которая отличалась редкой красотой, великосветское общество - особенно его мужская половина - приняло восторженно.
        Самые известные светские щеголи осыпали ее комплиментами, что не могло не нравиться графине.
        Однако перед маркизом она устоять не смогла. Впрочем, здесь она не отличалась от других женщин, которых было не так уж мало.
        Нашлись доброжелатели, которые предостерегали ее от связи с маркизом, поскольку его репутация оставляла желать лучшего. Но это лишь подогрело ее интерес.
        Когда графиня получила записку маркиза, она тотчас же занялась приготовлениями, которые должны были обеспечить гостю самый лучший прием.
        В дом поспешно доставили букеты цветов.
        Повару было приказано приготовить самые изысканные блюда.
        Сама графиня целых два часа провела в своей комнате, тщательно выбирая наряд и украшения, прежде чем спуститься в гостиную в ожидании приезда маркиза.
        Когда он вошел, графине показалось, что маркиз еще более красив и эффектен, чем ей запомнилось с их последней встречи.
        Она протянула ему руку, он поднес ее к губам и поцеловал.
        - Вы очаровательны, - проговорил маркиз, оторвавшись наконец от ее руки. - Вы прекраснее всех, кого я когда-либо видел.
        Это было началом страстного романа, и пламя, которое пожирало любовников, ночь от ночи разгоралось все сильнее.
        Этому роману ничуть не помешала заметка в «Лондон-газетт», сообщавшая о помолвке маркиза с леди Имильдой Борн.
        Однако великосветских щеголей с Мейфэр[Мейфэр - фешенебельный район лондонского Уэст-Энда.] это сообщение повергло в шок.
        Большинство из них отказывались верить, что такой закоренелый холостяк, как маркиз, решил жениться.
        В Мелверли-хаус, как из рога изобилия, посыпались письма. Всех интересовало, что это вдруг маркизу вздумалось жениться, когда состоится венчание и собирается ли он утраивать пышную свадьбу.
        Маркиз оставлял письма без ответа.
        Красавица графиня заставила его забыть обо всем на свете.
        Правда, из предосторожности они никогда не появлялись вместе в свете.
        Однако проводили почти целые дни наедине.
        Либо маркиз приезжал к графине, либо она являлась на Парк-Лейн.
        Гора писем в кабинете маркиза все росла, однако он и не думал их читать.
        Единственное, что его немного удивляло, так это то, что граф с семьей не приехал в Лондон.
        Однако маркизу это было только на руку, поскольку неприятный момент встречи с девицей, на которой его вынуждали жениться, откладывался на неопределенное время.
        Он допускал, что она ждет свадьбы с нетерпением, но для него самого подобная участь представлялась смерти подобной.

«О чем мы с ней будем говорить? - не раз задавал он себе вопрос. - Чем станем заниматься? Что, черт побери, у меня общего с молодой наивной девицей, которая ничего на свете не видела и ничего не умеет?»
        Маркиз вспоминал о женщинах, с которыми он так весело проводил время в Париже, пока они ему не наскучивали.
        Потом о лондонских красотках, доставивших ему не меньше удовольствия.
        Однако, когда он попробовал подсчитать, скольких женщин он успел завоевать, ему стало немного стыдно.
        Но как бы то ни было, женитьба на невинной робкой молоденькой девушке ничего, кроме скуки, ему не сулила.
        Ни думать об этом, ни строить планы маркизу не хотелось. Не хотелось даже вспоминать о том, что он собирается жениться.
        Он целиком отдался бурному и страстному роману с итальянской графиней.
        - Никогда еще у меня не было такого красивого, такого замечательного и такого страстного любовника, как ты, - пылко шептала она ему.
        То же самое мог бы сказать и маркиз.
        Стоило ему поцеловать ее, как пламя страсти вспыхивало, увлекая их обоих за собою.
        Они совсем потеряли голову, и произошло непоправимое.
        Маркиз так и не понял потом, то ли графиня забыла о возвращении мужа, то ли он приехал внезапно, желая сделать ей сюрприз.
        Только-только наступил рассвет, и маркиз собрался уходить.
        Быстро одевшись - годы войны не прошли для него бесследно, - он направился к стоявшему на камине зеркалу.
        Аккуратно завязав галстук и убедившись, что воротник рубашки высоко поднят и почти упирается в скулы, как требовала мода, маркиз направился к двери.
        В этот момент она отворилась, и в спальню вошел граф.
        Графиня, лежа в постели обнаженная, вскрикнула от ужаса.
        Граф застыл на месте как вкопанный. Казалось, вся кровь отхлынула от его лица.
        Когда маркиз обернулся, граф бросил ему:
        - Я убью вас!
        Маркиз попытался придумать какое-нибудь объяснение или оправдание тому, что оказался в спальне графини, однако, видя, с какой ненавистью смотрит на него итальянец, он коротко ответил:
        - Завтра вечером в Грин-парке,[Грин-парк в Лондоне тянется вдоль Пиккадилли.] в обычный час.
        С достоинством поклонившись графине, маркиз прошел мимо графа и, не оглядываясь, спустился по лестнице.
        Сев в карету, которая дожидалась его у дома графини, маркиз отправился домой, размышляя про себя, что сделал огромную ошибку.
        Принц-регент своим указом запретил дуэли, особенно с иностранцами, поскольку они доставляли много хлопот не только министру иностранных дел, но и премьер-министру.
        Однако теперь уже поздно было раскаиваться.
        Оставалось лишь надеяться, что граф не такой искусный дуэлянт, каким его расписывала людская молва.
        Однако два друга маркиза, которых он просил быть его секундантами, уверили его в обратном. По их словам, граф был очень опасен.
        - Я слышал, что в Италии он сумел расправиться со своими противниками во всех дуэлях, в которых участвовал, - сказал один из них. - А в Париже как-то разразился грандиозный скандал, когда он ранил одного из приближенных самого Наполеона.
        - Не пугай меня, Чарли, - заметил маркиз.
        - У тебя есть все основания опасаться, - ответил Чарли. - Эти итальянцы - шустрые ребята, и я подозреваю, что он выстрелит раньше, чем досчитают до десяти.
        - Да быть этого не может! - не поверил маркиз.
        - Я, конечно, точно не знаю, но ходят слухи, что он ведет себя именно так. Прошу тебя, Вулкан, будь начеку. У нас нет никакого желания тебя потерять.
        - У меня у самого нет желания себя потерять, - усмехнулся маркиз.
        Ему дважды приходилось драться на дуэли: первый раз в ранней юности, а второй - год назад.
        И оба раза он, хоть и незаслуженно, оказался победителем, а мужьям-рогоносцам пришлось целых два месяца щеголять в гипсе.
        Однако драться на дуэли с итальянцами, которые, как граф, завоевали себе репутацию метких стрелков, маркизу не приходилось.
        На следующее утро, поскольку ехать к графине он теперь не мог, маркиз взялся за письма.
        Одно из них оказалось от графа, будущего тестя. В нем он приносил свои извинения за то, что не смог приехать в Лондон, как обещал, поскольку его дочь, Имильда, сильно простудилась и им пришлось остаться в деревне.
        Письмо было коротким. Маркиз отложил его в сторону, присовокупив к тем, которые посчитал не слишком важными.
        Однако у него мелькнула мысль о том, как хорошо, что граф не смог приехать в Лондон. А то пришлось бы посещать с невестой многочисленные вечера, которые устраивались бы в их честь.
        Ничего более тоскливого и вызывающего ярость маркиз и придумать не мог.
        Разыгрывать из себя счастливого возлюбленного? Ну уж нет! На это он не способен.
        Какой же он идиот, что позволил перехитрить себя, в который раз подумал маркиз. Словно сопливый юнец, понятия не имеющий о том, на какое коварство способны великосветские дамы.
        В груди его вновь взметнулась ненависть к графине, однако он понимал, что его ненависть ничего не изменит: его, как овцу, поведут на заклание, и никогда больше не обрести ему свободы.
        Чувствуя, что читать письма ему надоело, маркиз отшвырнул те, что остались непрочитанными, в сторону и решил съездить в палату лордов.
        Он и сам не знал, что заставило его принять такое решение.
        Наверное, ехать в клуб не хотелось.
        Там пришлось бы разговаривать о своей помолвке или, что еще неприятнее, - о дуэли.
        Правда, маркиз заставил своих секундантов поклясться в том, что они будут молчать, однако его не оставляло ощущение, что слухи все равно просочатся, в клубах, да и в великосветских салонах будут судачить о предстоящей дуэли.
        В палате лордов, как обычно, клевали носами старые пэры.
        К удивлению маркиза, встретили они его весьма приветливо.
        - Мы все рады видеть вас, - заявил один из них. - И примите наши поздравления по случаю присуждения вам награды. Я не видел вас с тех пор, как вы вернулись домой, иначе непременно сообщил бы вам о ней.
        А час спустя маркиз, сам того от себя не ожидая, поднялся с места и произнес пламенную речь.
        Для начала он задал лордам вопрос, что было сделано ими для тридцати тысяч солдат и офицеров оккупационной армии, вместе с которыми он вернулся домой, в Англию, в прошлом году.
        - Была ли оказана этим людям, которые храбро сражались за родину, хоть какая-нибудь помощь в устройстве на работу? - вопрошал маркиз.
        Далее он заметил, что в самое ближайшее время, когда вернутся последние солдаты оккупационной армии, следует позаботиться о том, чтобы для всех них нашлось дело в их родной стране.
        Он слышал вселяющие тревогу разговоры о пренебрежительном отношении к демобилизованным воинам, особенно к тем, кто был ранен на полях сражений.
        Неужели таким образом страна решила отблагодарить тех, кто храбро сражался с Наполеоном?
        Если, как он подозревает, ничего не сделано, прямая обязанность сидящих в этом зале - проследить за тем, чтобы будущее ста двадцати тысяч военных, которые вернутся домой в начале следующего года, было обеспечено.
        После того как маркиз сел на свое место, многие пэры подошли к нему с поздравлениями.
        - Прекрасная речь, мой мальчик, - похвалил его один из них. - Мы надеемся, что вы вскоре вновь выступите перед нами. Именно так должен думать и рассуждать мужчина вашего возраста. Пора пробудить нас от спячки, в которой мы все пребываем!
        Маркиз вернулся в Мелверли-хаус, чувствуя себя умиротворенным и почти счастливым.
        Однако дальше время стало тянуться невыносимо медленно.
        Сидя со своими секундантами в столовой, он ощущал себя так, словно над ним сгущаются грозовые тучи.
        - Взбодрись, Вулкан, - сказал ему Чарли. - Тебе всегда везло, и я уверен, повезет и на сей раз.
        Однако маркиз никак не мог отделаться от мысли, что судьба сыграла с ним злую шутку. Вернись граф домой пятнадцатью минутами позднее, он бы уже не застал его в спальне своей жены.
        Да и графиня, не будь она столь безалаберной, вспомнила бы, что ее муж должен вернуться в этот день.
        Впрочем, маркиз не оправдывал себя. Война должна была бы научить его постоянно быть настороже, а он, как мальчишка, позволил себе забыть обо всем на свете в объятиях женщины.
        После ужина друзья достали дуэльные пистолеты: их необходимо было тщательно осмотреть и зарядить.
        Когда они приехали в Грин-парк, маркиз заметил:
        - Это моя последняя дуэль.
        И по смущенным лицам друзей понял, что сморозил глупость.
        Неужели он предрекает собственную смерть?
        Ночь стояла теплая, ни ветерка. Высоко в небе висела полная луна.
        Маркиз выслал секундантов вперед.
        Пока они разговаривали с пожилым судьей, подъехал граф.
        С ним были два итальянца, и маркизу показалось, что вид у них мрачный и зловещий.
        Может быть, виной тому была их смуглая кожа, однако маркизу они показались предвестниками несчастья.
        - Будь начеку, Вулкан, - снова предупредил его Чарли. - Помни, что граф на редкость проворен. Мне об этом еще раз сказали не далее как сегодня утром.
        Дуэлянты подошли к судье, и тот усталым голосом повторил им давно знакомые правила дуэли, после чего противники разошлись.
        - Восемь, девять, десять… - начал отсчет судья.
        Не дожидаясь конца счета, граф резко повернулся.
        Однако маркиз, предвидя нечто подобное, успел отскочить в сторону.
        Прогремел выстрел. Граф, как и предупреждали маркиза, выстрелил первым, но благодаря тому, что маркиз успел отскочить, пуля прошла мимо. В свою очередь выстрелил маркиз, и граф рухнул на землю как подкошенный. Он был ранен в грудь.
        Маркиз направился к поверженному противнику.
        Над ним уже хлопотал врач, пытаясь остановить хлещущую из раны кровь.
        Схватив маркиза за руку, Чарли оттащил его в сторону.
        - Если он умрет, Вулкан, - сказал он, - тебе придется скрываться за границей как минимум год. А если он ранен не смертельно, я дам тебе знать.
        И, помолчав секунду, продолжал:
        - Самое лучшее для тебя сейчас - исчезнуть. Поезжай куда-нибудь, где никто не станет задавать тебе неприятных вопросов, куда-нибудь подальше от сплетен.
        - Спасибо тебе, Чарли! - Маркиз похлопал друга по плечу. - Я знал, что ты не бросишь меня в беде.
        - Дай мне знать, где ты будешь скрываться. И не тяни, уезжай побыстрее! Уже сегодня утром весь Лондон будет судачить о том, что произошло в Грин-парке.
        Маркиз поехал к себе в Мелверли-хаус.
        Войдя в дом, он сразу же поднялся в свою спальню.
        Как он и ожидал, его камердинер Бейтс, который прошел с ним войну, ждал его.
        - Как прошла дуэль, милорд? - спросил он.
        Маркиз рассказал ему.
        - Плохо дело, - констатировал Бейтс. - Я всегда говорил: этим иностранцам нельзя доверять. Вам еще повезло, что он вас не застрелил.
        Маркиз и сам думал о том же.
        - Мне нужно где-то укрыться, Бейтс, где бы никому в голову не пришло меня искать.
        - Это уж точно, милорд, - отозвался Бейтс. - Значит, в Ньюмаркет мы не едем?
        - Естественно, нет, - ответил маркиз.
        Поразмыслив несколько секунд, Бейтс проговорил:
        - А почему бы вам не поехать в Мелверли, милорд? Всем известно, что вы терпеть не можете этот дом. Там вас искать не станут.
        - А ведь верно! - прошептал маркиз.
        Подойдя к окну, он откинул шторы и взглянул на освещенный луной сад. Удача определенно покинула его. Еще никогда ему не случалось оказаться в таком щекотливом положении.
        Меньше всего ему сейчас хотелось снова отправляться за границу.
        После долгих лет войны ему так хотелось пожить в Англии!
        Еще меньше ему хотелось ехать в Мелверли. Наверняка на него там нахлынут тяжелые воспоминания.
        Стоит ему войти в дом, как ему будет чудиться пронзительный ненавистный голос мачехи.
        Но маркиз сказал себе, что в этом мире за все приходится платить.
        И за удовольствия тоже.
        Если платой должно стать возвращение в Мелверли, это только справедливо.
        - Хорошо, Бейтс, - сказал он. - Рано утром отправляемся в Мелверли. Собери все необходимое.
        И маркиз отошел от окна, размышляя о том, что в его случае наказание за его вину все-таки слишком сурово.

        Глава шестая

        На следующее утро Имильда выехала на прогулку на второй лошади.
        Для нее не составило труда укротить ее, и вскоре девушка уже с удовольствием каталась верхом то на одной, то на другой. Лошади тоже радовались этим прогулкам.
        Единственное, из-за чего Имильда испытывала легкие угрызения совести, было то, что Аполлон простаивает в стойле, в то время как она развлекается ездой на чужих лошадях.
        И Имильда решила сразу же после завтрака вывести своего любимца из конюшни и поездить на нем часика два, что она и сделала.
        Владения маркиза, которые она объезжала, не оставили ее равнодушной, да и Аполлону, похоже, они тоже нравились.
        Чем больше Имильда знакомилась с ними, тем больше восхищалась. Некоторые уголки поместья маркиза были даже красивее, чем поместья ее отца.
        Имильда была бы абсолютно счастлива, если бы не легкая тревога при мысли о том, что маркиз может вернуться в Мелверли. В этом случае ей, естественно, придется исчезнуть, и как можно скорее.
        А она понятия не имела, куда ей направиться.
        Вернувшись с прогулки, она поставила молодую лошадь по кличке Руфус в стойло, старик Эббот расседлал ее, а Имильда направилась к дому.
        Как обычно, она вошла с черного хода и, проходя мимо кухни, услышала из-за двери возбужденные голоса.

«Интересно, что произошло?» - подумала Имильда.
        В этот момент дверь кухни распахнулась, и на секунду девушке показалось, что она сейчас оглохнет: шум стоял невообразимый, все находившиеся в кухне кричали одновременно.
        Задержавшись на секунду, она услышал вопли миссис Гиббоне:
        - Мы должны его остановить! Мы должны его остановить!
        Потом послышался голос Хаттона, дворецкого, чуть менее громкий:
        - Вы же понимаете, что это невозможно. Если он хочет приехать домой, кто сможет ему помешать?
        - Что случилось? - спросила Имильда и, еще не услышав ответа, догадалась сама.
        - Мы получили сообщение от его светлости. Он едет сюда, - ответил Хаттон.
        Имильда почувствовала, что вот-вот задохнется.
        Новость поразила ее еще больше, чем прислугу маркиза.
        - И когда он прибудет? - плохо владея своим голосом, спросила она.
        Слуги опять все заговорили одновременно.
        Гомон стоял такой, что Хаттону пришлось подойти к девушке вплотную, иначе она бы его не услышала.
        - Сегодня рано утром его светлость прислал грума сообщить нам о том, что он направляется в Мелверли. Думаю, если он выехал сразу же после завтрака, часов, скажем, в десять, он будет здесь через час или два. Если, конечно, по дороге не станет останавливаться на ленч.
        Имильда все поняла и, не дожидаясь, что дворецкий скажет еще, поспешила по лестнице в детскую.
        - Вы опоздали, - сказала ей няня, едва Имильда вошла в комнату. - Если вам придется есть все холодное - сами виноваты.
        - Ничего страшного! - успокоила старушку Имильда. - Знаете, в кухне царит такая суматоха!
        Няня замерла.
        - Что случилось? - спросила она.
        - Сюда едет его светлость.
        Имильде казалось, что няня должна очень обрадоваться этому известию.
        Она так часто говорила, как ей хочется увидеть «мастера Вулкана», как она называла маркиза.
        А иногда старушка называла его «мой мальчик».
        И сейчас Имильда была страшно поражена, услышав, как няня решительно заявила:
        - Он не должен сюда приезжать!
        - Я знаю, почему вы так говорите, - спокойно сказала Имильда, - но, думаю, их можно отсюда отправить, как только его светлость приедет в Мелверли сегодня вечером.
        Няня настороженно взглянула на нее:
        - Вы знаете, о чем я говорю?
        Имильда кивнула:
        - Я случайно увидела двоих из них и после этого догадалась, почему каждое утро из конюшни исчезают все восемь лошадей.
        - Что на это скажет его светлость? - прошептала няня. - Ведь это его лошади. Они не имели никакого права их брать.
        - Думаю, они не могли устоять, - сказала девушка. - Но что вы собираетесь сказать его светлости, когда он приедет?
        - Ничего, - отрезала няня. - Это не мое дело. Я их сюда не звала. Это миссис Гиббоне виновата во всем. Вот пусть она и попробует объяснить присутствие в доме его светлости чужих людей.
        Имильда так и думала, однако сейчас это было не важно.
        Гораздо важнее были две вещи: как поступит с разбойниками маркиз и как они поведут себя с ним.
        Ленч и вправду оказался холодным, но Имильде сейчас было не до еды.
        Все ее мысли были о том, что делать ей, где спрятаться от маркиза.

«Может быть, он приехал ненадолго, - размышляла она. - Только посмотреть, как здесь идут дела. Если это так, он меня не увидит и не узнает, что я живу в его доме».
        Дождавшись, когда няня покончит с едой, Имильда сказала:
        - По причинам, о которых мне бы не хотелось распространяться, я не желаю встречаться с маркизом и общаться с ним.
        На лице няни отразилось изумление.
        - Но ведь он сам нанял вас, чтобы привести в порядок участок сада с лекарственными растениями. Наверняка ему захочется узнать, каковы ваши успехи.
        - Сомневаюсь, что он об этом вспомнит, - возразила Имильда. - А если и вспомнит, вряд ли захочет со мной увидеться. Прошу вас, няня, не упоминайте обо мне, когда его светлость приедет. А когда он придет с вами поздороваться, я спрячусь.
        - Ничего не понимаю! - воскликнула старушка. - Абсолютно ничего не понимаю! Чувствует мое сердце, скоро в этом доме произойдет что-то из ряда вон выходящее.
        - Возможно, вы правы, но, пожалуйста, няня, не упоминайте в присутствии маркиза моего имени и не говорите его светлости, что я здесь.
        Не дожидаясь ответа старушки, Имильда направилась в спальню.
        Оставалось лишь уповать на то, что сейчас никому до нее нет дела.
        Слуги заняты подготовкой к приезду маркиза, а если ей повезет, маркиз приедет и уедет, так и не узнав о том, что она здесь.
        Не желая показываться на глаза прислуге, Имильда всю оставшуюся часть дня провела в детской.
        Няня же спустилась вниз, чтобы узнать, как идут дела.
        Когда она вернулась, Имильда спросила:
        - Что делают слуги?
        - Дел предстоит очень много, - взволнованно проговорила няня. - Сейчас все заняты уборкой и надеются, что его светлость не станет задавать слишком много вопросов.
        - Вы хотите сказать, что от него попытаются скрыть, что в его доме жили разбойники?
        - Они и сейчас здесь живут и не собираются уезжать. Миссис Гиббоне говорит, что сообщить им о приезде маркиза невозможно. Они разъехались по своим делам в разные стороны, а в доме слишком мало слуг, чтобы каждого разбойника предупредить о возвращении его светлости.
        Имильда и сама это знала.
        К тому же все слуги сейчас заняты. Единственный свободный человек - это она сама.
        Имильда бросила взгляд на часы.
        Оказалось, что уже больше времени, чем она думала, однако маркиз все не приезжал.
        Время тянулось нестерпимо медленно. Его светлости все не было.
        В душе Имильды зародилась робкая надежда: может быть, он передумал и не приедет вовсе?
        Интересно, что происходит сейчас на втором этаже?
        Снедаемая любопытством, Имильда, осторожно ступая, направилась по коридору к главным апартаментам.
        Двери всех комнат стояли нараспашку. Должно быть, комнаты прибирают и стелят постели, решила она.
        Да и вещи разбойников, вероятно, уже унесли куда-нибудь, чтобы они не попались на глаза маркизу.
        Его светлость будет спать в своей роскошной спальне и понятия иметь не будет, кто занимал эту часть дома прошлой ночью.
        В доме стояла полная тишина.
        Имильда прошла дальше и, добравшись до лестницы, заглянула через перила в холл.
        Сейчас он сверкал чистотой.
        Имильда даже подумала, что если маркиз не приедет, будет очень обидно, ведь тогда труды слуг пропадут даром.

«Должно быть, он передумал», - решила она.
        Взглянув на высокие напольные часы, которые завели впервые со дня ее приезда, она увидела, что уже шесть часов.
        Значит, скоро вернутся разбойники.
        Должно быть, миссис Гиббоне или кто-то из слуг уже дожидаются их на конюшне.
        Интересно, что произойдет потом, подумала Имильда и в тот же момент услышала цокот лошадиных копыт.
        К парадной двери подъехала карета.
        Должно быть, Хаттон все это время находился в холле, хотя Имильда его не видела.
        Бросившись к входной двери, он распахнул ее.
        Выглядел дворецкий великолепно. К приезду хозяина подготовился основательно.
        Вскоре на пороге появился маркиз.
        - Добро пожаловать домой, милорд, - проговорил Хаттон. - Мы очень рады снова видеть вашу светлость в отчем доме.
        - Добрый вечер, Хаттон. - Маркиз поздоровался с ним за руку. - Я приехал позже, чем предполагал, потому что заехал поклониться могилам отца и матери, которые, как вам известно, похоронены в церковной ограде. Викарий пригласил меня на чай.
        Интересно, сказал ли ему что-нибудь викарий о разбойниках, мелькнуло в голове у Имильды.
        Впрочем, викарий мог и не знать о том, что происходит в Мелверли-холле, решила она.
        Няня рассказывала ей, что миссис Гиббоне никому не разрешает ходить в деревню.
        Выглянув из-за угла, Имильда украдкой взглянула на маркиза.
        Он показался ей еще красивее, чем при первой встрече, и настроение у него было отличное.
        Если бы до него дошли слухи о том, что происходит в его доме, он бы вряд ли был настроен столь благодушно.
        - В кабинете для вашей светлости подано шампанское, - услышала Имильда голос Хаттона. - Заранее прошу простить, если что-то не так. У нас не хватает рабочих рук.
        - Не хватает рабочих рук? - удивился маркиз, вручая дворецкому шляпу и перчатки. - А почему?
        Ответ на этот вопрос Хаттон, вероятно, приготовил заранее.
        - Молодые люди, милорд, как и вы, ушли на войну, и немногие вернулись обратно, а молодым женщинам было здесь не слишком весело, вот они и уехали.
        - Понятно, - обронил маркиз.
        Он направился в кабинет. Хаттон - за ним следом, а Имильда вернулась наверх.
        В детской няня сообщила ей, что кухарка занята приготовлением ужина и очень старается, чтобы ее стряпня понравилась маркизу.
        Ужин должен быть готов к семи часам. Отец маркиза всегда ужинал в это время.
        - Всех очень беспокоит камердинер его светлости, - сказала она Имильде. - Слуги любят поболтать, и от них трудно что-либо скрыть.
        - А конюх их не беспокоит? - спросила Имильда. - Или его светлость сам правил лошадьми?
        - Не знаю, - ответила няня. - Очень может быть, что и сам.
        Имильда хотела бы спросить еще о многом, но она решила подождать до утра.
        Они с няней поужинали, однако убрать со стола никто не явился.
        Пришлось им самим вынести поднос с грязной посудой в коридор.
        - Слуги заняты ужином для его светлости, - сказала няня, - а я хочу сегодня пораньше лечь спать. Вряд ли его светлость захочет меня сегодня видеть, а у меня от всех переживаний голова разболелась.
        - Неудивительно, - заметила Имильда. - Давайте я приготовлю вам чашечку чаю, пока вы будете разбирать постель.
        Она понимала, что для старушки сегодняшний день выдался нелегким.
        Приготовив чай, Имильда почувствовала, что сама она спать не в состоянии: любопытство одолевало ее.
        Внезапно ей в голову пришла идея.
        Что, если еще немного подождать, а потом спуститься в потайной ход?
        Если разбойники в доме, может быть, ей удастся подслушать, что они намереваются делать дальше.
        Имильда была уверена, что они не покинут дом, не прихватив с собой награбленную добычу.
        Значит, они должны дождаться, когда маркиз ляжет спать, чтобы потом вынести вещи из комнаты священника через библиотеку.
        Чем больше Имильда об этом думала, тем больше убеждалась, что именно так все и должно произойти.

«Я должна узнать, что они собираются делать, - убеждала она себя. - И намереваются ли вновь вернуться в дом, как только маркиз уедет».
        Интересно, как долго он собирается пробыть в Мелверли-холле?
        И почему он приехал так неожиданно? Что привело его сюда?
        Не в силах больше сидеть на месте, Имильда открыла потайную панель, расположенную рядом с детской, и спустилась вниз.
        Держа в руке зажженную свечу, которую прихватила в спальне, она осторожно пошла по потайному ходу и вскоре очутилась возле отверстия, через которое можно было увидеть кабинет.
        Как она и ожидала, маркиз был там.
        Он сидел на софе, держа в руках газету, но не читал ее, а смотрел перед собой невидящим взглядом.
        Казалось, маркиз чем-то обеспокоен.
        Жаль, что она не может поговорить с ним и выяснить, зачем он приехал домой и что его беспокоит, подумала Имильда.
        Она вспомнила рассказ няни о том, как тяжело жилось его светлости в Мелверли-холле, как жестоко обращалась с ним мачеха.
        Должно быть, какие-то совершенно непредвиденные обстоятельства привели его в этот дом.
        Внезапно маркиз зевнул и встал.
        Отложив газету, он направился к двери.
        Потом, должно быть, вспомнив, что в доме не хватает слуг, задул одну за другой свечи и вышел из комнаты.

«Пошел спать», - подумала Имильда.
        Взяв свечу, она направилась было обратно, но раздумала и двинулась дальше по потайному ходу.
        Она понятия не имела, где он заканчивается, наверное, где-то около кухни.
        Наконец она уперлась в панель, осторожно отодвинула ее и очутилась там, где никак не ожидала: в коридоре, который вел к двери черного хода, через которую она всегда возвращалась в дом, когда шла из конюшни.
        Все ясно! Именно этим путем выходят из дома те, кто здесь прячется.
        Быстро добираются до конюшни, садятся на лошадей и уезжают, прежде чем их обнаружат.
        Должно быть, этим ходом пользовались и круглоголовые, чтобы захватить хозяина дома - сторонника короля.
        Имильда постояла возле открытой панели, прислушиваясь.
        Внезапно из комнаты для слуг донеслись голоса.
        Поставив свечу на пол, Имильда закрыла панель и тихонько проскользнула по коридору в кладовую, зная, что комната для прислуги находится с другой ее стороны.
        Может быть, ей удастся подслушать разговор собравшихся в ней людей?
        Она не ошиблась.
        В дальнем конце кладовой была другая дверь, которая вела в комнату для слуг.
        Рядом с ней стоял стол, заваленный грязной посудой.
        Имильда на цыпочках подошла к двери, надеясь, что больше уже никакой посуды выносить сегодня не будут.
        Дверь оказалась чуть-чуть приоткрыта.
        Сквозь щель пробивался свет, и можно было отчетливо слышать все, что говорилось в комнате слуг.
        Разбойники и в самом деле находились там.
        До нее донеслись голоса, среди которых выделялся высокий голос миссис Гиббоне.
        - Ну и что вы собираетесь делать? - услышала Имильда. - Решайте быстрее, вы же не можете больше здесь оставаться.
        - Я не знаю, куда идти, - ответил мужской голос. Имильде уже доводилось его слышать. Кажется, это был Билл.
        - Нужно укрыться где-нибудь неподалеку, - ответила миссис Гиббоне. - А как только он уедет, вы сможете вернуться.
        - Может, переспим пару ночей в амбаре? - предложил кто-то из разбойников.
        - Тогда вам придется оставить лошадей, - возразила миссис Гиббоне. - Вы не хуже меня знаете, что его светлость захочет проведать их завтра утром. Счастье еще, что он не отправился туда сегодня, сразу же после приезда.
        - А как мы обойдемся без лошадей? - спросил Билл. - Вы же сами нам сказали избавиться от наших, перед тем как мы приехали сюда.
        - Да какой от них был толк! - воскликнула миссис Гиббоне. - Не лошади, а старые клячи!
        - Но сейчас они бы нам пригодились, - буркнул Билл.
        - У меня есть идея получше.
        Имильда была уверена, что это сказал тот из разбойников, что сидел во главе стола, когда она впервые наблюдала все сборище из потайного хода.
        Тогда она сразу подумала, что он и есть главарь и что от этого человека ничего хорошего ждать не приходится.
        - Какая, Ригг? - спросил Билл.
        - Дождемся, когда он заснет, и придушим его в постели так, чтобы не осталось следов, а потом бросим в озеро.
        Разбойники ахнули, а главарь как ни в чем не бывало продолжал:
        - Когда его найдут, то подумают, что он гулял по берегу, поскользнулся и свалился в воду. Никто и не подумает, что мы имеем к этому отношение.
        - А что, неплохая идея! - поддержала миссис Гиббоне. - Но ты уверен, что нас не заподозрят?
        - Конечно, если ты не будешь болтать, - ответил Ригг. Теперь Имильда знала то, что собиралась узнать. Она осторожно направилась по вымощенному плиткой полу к противоположной двери.
        Пройдя по потайному ходу до того места, где оставила свечу, девушка схватила ее и пустилась бежать.
        Домчавшись до лестницы, она вихрем взлетела по ней и вскоре добралась до панели, через которую можно было попасть в комнаты маркиза.
        Прильнув к отверстию, она заглянула в комнату, где должен был находиться маркиз. Что, если он не одет или Бейтс все еще с ним?
        Комната была погружена во тьму.
        Лишь сквозь зашторенные окна пробивался тусклый свет.
        Имильда лихорадочным взглядом обвела комнату.
        Маркиз лежал на огромной кровати с пологом.
        Открыв панель, Имильда бросилась к нему, не выпуская из рук свечи.
        - Просыпайтесь, милорд! Быстрее просыпайтесь! - взволнованно проговорила она.
        Сначала ей показалось, что маркиз не услышит ее.
        Потом, словно и не спал вовсе, он спросил:
        - Кто здесь? Где вы?
        С этими словами маркиз приподнялся и увидел стоявшую возле камина девушку.
        - Выслушайте меня, милорд, - торопливо проговорила она. - В вашем доме живут разбойники. Сейчас они направляются сюда, чтобы задушить вас, а потом бросить в озеро. Поторопитесь. Там, где я стою, потайной ход. Вам нужно спрятаться.
        - Вы шутите? - выговорил маркиз.
        - Уверяю вас, я говорю совершенно серьезно, - ответила Имильда. - Вы должны сделать то, что я предлагаю, вашей жизни угрожает смертельная опасность.
        - Думаю, я сумею поговорить с этими разбойниками, - насмешливо бросил маркиз.
        - Вы собираетесь один драться с восемью крепкими мужчинами? - Голос Имильды прозвучал презрительно. - Прошу вас, сделайте так, как я вам сказала. Если я ошиблась и они сюда не придут, вы снова ляжете в постель и спокойно уснете.
        Что-то в голосе Имильды убедило маркиза, что она не шутит.
        Однако все это казалось настолько странным, что он никак не мог поверить, что эта невесть откуда взявшаяся девица говорит правду.
        - Хорошо, - согласился он наконец. - Я сделаю так, как вы просите. Я успею одеться?
        - Не стоит рисковать. - Имильда подумала, что разбойники уже могут направляться в спальню маркиза.
        Она бежала по извилистому потайному ходу, а они будут подниматься по главной лестнице, что гораздо быстрее.
        - Скорее же! - воскликнула она. - Я войду в потайной ход, и вы увидите, где он находится.
        И, поставив свечу на пол, Имильда так и сделала.
        Встав с постели, маркиз надел длинный темный халат, который Бейтс оставил для него на стуле, и комнатные туфли.
        Убеждая себя в том, что у женщины, которая ворвалась в его спальню, должно быть, чересчур разыгралось воображение, он направился к камину, однако Имильда его остановила.
        - Заправьте постель, - шепотом приказала она. - Они подумают, что вы вышли в сад, и отправятся искать вас там.
        Маркизу эти слова показались вполне разумными.
        Поправив одеяло и подушку, он вновь направился к потайному ходу.
        Уже подойдя к нему, он услышал, как ему показалось, за дверью звук шагов.
        Имильда подняла с пола свечу и, как только маркиз вошел в потайной ход, поспешно закрыла панель.
        - Вы сможете наблюдать за всем, что будет происходить, через отверстие, - прошептала она.
        - Я тут сам сделал другое, повыше, чтобы не приходилось приседать, - заметил маркиз, и голос его прозвучал насмешливо, чего не наблюдалось прежде.
        Должно быть, он решил, что она с ним заигрывает, подумала Имильда.
        Не отвечая, она прильнула к отверстию и поняла, что оно и в самом деле расположено чересчур низко для маркиза.
        Опасаясь, что свет свечи заметят в комнате, Имильда поспешно поставила ее на пол и вновь прильнула к отверстию.
        Дверь в спальню маркиза начала медленно приоткрываться, причем так тихо, что если бы маркиз лежал в постели, он бы ничего не услышал.
        В комнату вошли двое, потом еще один остановился на пороге.
        Вошедшие на цыпочках направились к кровати, неся что-то в руках.
        Должно быть, веревки, а может быть, какую-то мягкую ткань, которой они собирались задушить маркиза так, чтобы не осталось отметин, решила Имильда.
        Комнату освещала лишь одна свеча, укрепленная в канделябре у открытой двери в спальню.
        - Никого, - прошептал один из мужчин.
        - Ты уверен? - спросил тот, кто остановился на пороге. По голосу Имильда догадалась, что это Ригг.
        - Кровать заправлена, - заметил третий. - Наверное, он ушел в сад.
        - А может, отправился к озеру? Это облегчит нам задачу, - сказал Ригг. - Пошли, ребята. Возьмем остальных с собой. Он от нас не уйдет.
        Имильда почувствовала, как от ужаса по ее телу пробежала дрожь.
        В голосе Ригга прозвучало торжество, словно предвкушение убийства возбуждало его.
        Разбойники вышли из комнаты, закрыв за собой дверь.
        И только тогда Имильда заметила, что машинально взяла маркиза за руку, а он, понимая, как она напугана, крепко сжал ее пальцы.
        Не отнимая руку, она спросила:
        - Теперь вы видите, что я была права?
        - Могу лишь поблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь, - тихо сказал маркиз. - Что же нам теперь делать?
        - Сначала вы должны одеться, - ответила Имильда, - и потом, как мне кажется, хотя я могу и ошибаться, вам лучше бы прибегнуть к помощи военных.
        С этими словами она взяла свечу и почувствовала на себе взгляд маркиза.
        - Вы правы, именно так и надо сделать, - согласился он, секунду помолчав.
        - Вам понадобится костюм для верховой езды, - сказала Имильда, - но вы не должны выходить из потайного хода. Вдруг эти негодяи вернутся.
        - А что будет, если они вернутся и обнаружат вас в моей спальне?
        - Скажу, что я служанка и пришла убрать комнату. Но думаю, они не вернутся.
        Отдав свечу маркизу, она открыла панель и вошла в комнату. Уже подходя к шкафу, Имильда заметила, что маркиз идет за ней следом.
        - Я же вас просила не выходить из потайного хода! - возмутилась девушка.
        - Не могу же я бросить вас одну, - возразил маркиз.
        - В таком случае поторопитесь!
        Маркиз открыл шкаф, в котором Бейтс уже развесил одежду, привезенную из Лондона.
        Взяв все необходимое, включая костюм для верховой езды, маркиз направился к панели. Имильда шла за ним следом.
        В комнате стояла полная тишина, однако девушке все равно было страшно.
        Только когда они с маркизом закрыли за собой панель, она облегченно вздохнула.
        - Куда мы теперь пойдем? - спросил маркиз.
        - Мне кажется, самое безопасное место, где вас никто не станет искать, это детская, - ответила Имильда.
        - Детская! Значит, мы пойдем к няне! - воскликнул маркиз. - Я совершенно про нее забыл.
        - А вот она о вас не забыла, - заметила Имильда.
        Не говоря больше ни слова, она пошла по тайному ходу, стараясь не очень спешить, поскольку понимала, что маркизу неудобно идти с одеждой и сапогами в руках.
        Дойдя до лестницы, которая вела на третий этаж, Имильда сказала:
        - Я пойду первой. Давайте ваши сапоги, так вам будет легче.
        Маркиз рассмеялся, но безропотно подчинился.
        Имильда открыла дверь в детскую.
        Как она и ожидала, няня уже легла спать: комната была погружена во тьму.
        Имильда зажгла свечи, вошла в спальню и подошла к кровати.
        - Няня! - тихонько позвала она.
        Старушка тотчас же проснулась.
        - В чем дело? Что случилось? - спросила она.
        - К вам гость, которого, я уверена, вы будете рады увидеть, - ответила Имильда. - Он в детской.
        Няня тихонько ахнула.
        - Он в безопасности?
        - Я хочу, чтобы он был в безопасности, поэтому и привела его к вам. Прошу вас, наденьте халат и идите к нему.
        Выйдя из спальни няни, Имильда направилась в детскую.
        Маркиз, положив одежду на один стул, сидел на другом.
        На секунду Имильде показалось, что он ее сейчас узнает.
        Она ощущала на себе его любопытный взгляд. Но похоже, он так и не узнал ее.
        - Как мне вас отблагодарить за то, что вы для меня сделали? - спросил маркиз. - Не могу словами выразить свои чувства.
        - И не нужно, - ответила Имильда. - Вы и представить себе не можете, какой переполох вызвал ваш неожиданный приезд.
        - А почему вы тотчас же, как я приехал, не пришли ко мне и не сказали, что происходит в Мелверли?
        - Я здесь живу недавно, и меня предупредили, чтобы после шести часов вечера я не выходила из детской. Мне случайно удалось узнать, что в вашем доме поселились разбойники, целых восемь человек.
        Помолчав немного, она продолжала:
        - Они жили спокойно, уверенные, что никому в голову не придет их здесь искать.
        - А что случилось с мистером Ричардсоном?
        - Мне сказали, что он болен. Но может быть, он просто боится их, это легко понять.
        - Вы сказали, их восемь человек?
        - Да. И они берут из конюшни ваших лошадей.
        Маркиз раздраженно поджал губы.
        - Мне и в голову не могло прийти, что подобное может случиться, - бросил он.
        Имильда промолчала, и он продолжал:
        - Впрочем, сам виноват. Нужно было давным-давно приехать и посмотреть, как здесь идут дела.
        - Совершенно верно. Трудно винить разбойников за то, что они воспользовались возможностью поселиться в пустом доме.
        Маркиз рассмеялся.
        - Может быть, мне еще извинить их естественное желание меня прикончить?
        - Они все еще намереваются это сделать, - напомнила Имильда.
        Маркиз нахмурился:
        - Вы мне предложили призвать на помощь военных. Как это сделать?
        - Это совсем несложно. Всего в трех милях от вашего дома проходят маневры.
        - Трудность в том, как выбраться из дома незамеченным, - сказал маркиз.
        - Я уже кое-что придумала.
        Взглянув на нее, маркиз вновь улыбнулся.
        - Не могу поверить, что вы настоящая, - заметил он. - Наверное, вы мой ангел-хранитель, принявший человеческий облик. А может, вы спустились с Олимпа, чтобы воодушевлять меня, простого смертного.
        Имильда рассмеялась:
        - Хотела бы я быть кем-нибудь из них. А теперь послушайте, что я придумала.
        - Слушаю, - отозвался маркиз.
        Однако Имильда еще не успела заговорить, как в комнату вошла няня.
        Она аккуратно причесалась и облачилась в розовый фланелевый халат, отделанный кружевами.
        Маркиз при ее появлении встал, что Имильде понравилось.
        - Няня! - воскликнул он.
        Обняв старушку, он прижал ее к груди и расцеловал в обе щеки.
        - Как же я по тебе скучал!
        - Я тоже скучала по вас, мой мальчик, - ответила няня, улыбаясь, но едва сдерживая слезы.
        - Садитесь, няня, - предложила она. - Мы должны придумать, как спасти его светлость от разбойников. Они хотят его убить.
        Няня испуганно вскрикнула:
        - Так я и думала, что эти негодяи замыслят нечто подобное! О мастер Вулкан! Вы представить себе не можете, что мы пережили. Эти мерзавцы заполонили весь дом, а миссис Гиббоне пляшет под их дудку.
        - Не волнуйся, няня, я с этим разберусь, - пообещал маркиз. - Но сначала, как мне посоветовала эта милая юная леди, я должен призвать на помощь военных.
        - Думаю, мисс Грейем рассказала вам, какие это страшные люди, - проговорила няня.
        - Они собирались задушить его светлость в постели, а потом бросить тело в озеро, чтобы люди подумали, что он утонул случайно, - сказала Имильда.
        У няни снова вырвался крик ужаса.
        - Мерзавцы! Что сказал бы ваш отец, если бы знал, что они скрываются в вашем родном доме!
        - Этого больше не повторится, няня, обещаю тебе, - сказал маркиз. - Я сам виноват в том, что здесь произошло, потому что забросил свой дом.
        - Я каждый вечер молилась о том, чтобы вы вернулись.
        - И Господь услышал твои молитвы, - улыбнулся маркиз. - Но прежде всего я должен спасти от этих людей не только себя, но и мисс Грейем.
        И, обратившись к Имильде, он попросил:
        - Так скажите, как, по-вашему, я должен действовать.
        - Разбойники весь день ездили на ваших лошадях, - ответила она, - но моя лошадь, Аполлон, совсем свежая. Никто не удивится, если рано утром я пойду на конюшню, возьму Аполлона и поеду покататься. Вы должны немного поспать, а потом проберитесь по кустам к паддоку. Только будьте осторожны. Вас никто не должен видеть.
        Когда я к вам подъеду, вы вскочите на Аполлона и поедете к казармам. Остальное зависит только от вас.
        Взглянув на нее, маркиз тихо сказал:
        - Обещаю, что сделаю все, как вы советуете.
        - По-моему, это очень хороший план, - вмешалась в разговор няня. - А теперь, мастер Вулкан, я постелю вам на софе. Вам здесь будет удобно. Я разбужу вас, когда скажет мисс Грейем. Но как вы выберетесь из дома?
        - В конце коридора, прямо рядом с кухонной дверью, потайной ход, - сказала Имильда. - Думаю, вы его помните, - обратилась она к маркизу.
        - Конечно, - ответил маркиз. - Но будет лучше, если вы пойдете со мной.
        - Хорошо. Но в конюшню я войду одна. А вы под прикрытием кустарника добирайтесь до дальнего конца паддока.
        - Ну, теперь я чувствую, что я дома, - улыбнулся маркиз. - Я всегда прятался в кустах от няни, а потом и от своего гувернера.
        - Ну и проказник вы были! - воскликнула няня. - Сколько я вас звала, а вы смеялись надо мной, сидя на дереве.
        - Больше я этого делать не стану, - ответил маркиз.
        Няня поспешила за подушками и одеялом, чтобы постелить маркизу постель.
        Может быть, стоило предложить ему свою кровать, подумала Имильда, однако решила, что это было бы не совсем прилично.
        Няня настояла на том, чтобы все выпили по чашке чаю, после чего они отправились спать.
        - Вы не забудете нас разбудить? - спросила Имильда, слегка нервничая.
        - Я еще ни разу не проспала, - с гордостью заявила старушка. - Всю свою жизнь я ухаживала за детьми и привыкла просыпаться тогда, когда нужно.
        - А я тому же научился в армии, - сказал маркиз. - Так что, мисс Грейем, из нас троих проспать можете только вы.
        Имильда поняла, что он подтрунивает над ней.
        - Если вдруг ночью вы услышите какой-нибудь шум за дверью, пообещайте, что спрячетесь под нянину кровать, - попросила она. - Хотя маловероятно, что они станут искать вас здесь.
        - А вдруг они будут обыскивать весь дом? - дрожащим голосом спросила няня.
        - Мы должны их перехитрить, - заявила Имильда.
        Взяв со стола грязные чашки, няня убрала их в буфет. Имильда подумала, что старушка права: три чашки могли вызвать подозрения у того, кто внезапно вошел бы в детскую.
        И все-таки на душе у нее было неспокойно.
        Она не сомневалась, что разбойники не так-то легко откажутся от поисков.
        Можно себе представить, в какую ярость придет Ригг, когда ему доложат, что маркиза нигде нет.
        Няня заперла двери в детскую, в ванную и в маленькую кухню.
        Двери в ее спальню и спальню Имильды открывались только из детской.
        - Отдохните, пока есть возможность, - сказала она Имильде. - И вы тоже, мастер Вулкан. У вас сегодня выдался тяжелый день. Сначала долгая дорога из Лондона, потом все эти переживания. Вы наверняка с ног падаете от усталости.
        - Я сделаю, как ты говоришь, няня, и спасибо вам обеим за то, что заботитесь обо мне, - отозвался маркиз.
        - Вы же знаете, что вы для меня значите, - дрогнувшим голосом проговорила няня. - Мы хотим, чтобы вы жили здесь, вы нам нужны, и, по правде говоря, мы не сможем без вас обойтись.
        - Теперь я это и сам понял. И, если еще не поздно, я постараюсь наверстать упущенное.
        Голос маркиза звучал так серьезно, что сердце Имильды забилось от радости.
        Маркиз вернулся домой!
        Теперь Мелверли-холл вновь станет таким, каким она мечтала его увидеть, потому что Имильде очень понравилась усадьба маркиза.
        Поцеловав няню, маркиз направился к софе, а Имильда ушла в свою спальню.

        Глава седьмая

        Маркиз скрылся за кустами, а Имильда пошла к конюшне.
        Все восемь лошадей находились в стойлах.
        Аполлон радостно встретил хозяйку.
        Только-только начинало светать, но оседлать лошадь можно было и в предрассветных сумерках.
        Имильда вывела Аполлона во двор, вскочила в седло и поскакала по паддоку.
        На конном дворе не было ни души, а старый Эббот был глуховат и наверняка не услышал бы топота копыт.
        А если бы и услышал, подумал, что это Имильда встала так рано.
        Впрочем, ни Эббота, ни других конюхов Имильда не боялась. Беспокоило ее, что разбойники могли продолжить искать маркиза.
        Однако, когда они с маркизом с величайшими предосторожностями вышли через панель в холл и подошли к двери черного хода, Имильда услышала из комнаты прислуги оглушительный храп.
        Значит, по крайней мере некоторые из разбойников заснули.
        А уж миссис Гиббоне наверняка устроилась наверху, в удобной мягкой постели, вместе с Риггом.
        Тем не менее Имильда, пока ехала к дальнему краю паддока, не переставала беспокоиться за маркиза.
        Добравшись наконец до того места, где они договорились встретиться, она остановила Аполлона.
        Почти сразу маркиз вышел из-за кустов.
        - Все в порядке? - спросил он.
        - Да. Никто меня не видел.
        Имильда спешилась и похлопала Аполлона по шее.
        Маркиз взял у нее из рук поводья.
        - Будьте… осторожны, - проговорила Имильда. - И помните… что у каждого из них… есть пистолет… и он заряжен.
        Улыбнувшись, маркиз ответил:
        - Вы тоже будьте осторожны и оставайтесь наверху с няней, пока все не кончится.
        Имильде казалось, что маркиз недооценивает опасность, и она снова повторила:
        - Пожалуйста… будьте… очень… очень осторожны.
        Не отвечая, маркиз внезапно быстро наклонился и коснулся губами ее губ.
        От неожиданности Имильда замерла.
        Поцелуй становился все более страстным, и девушке казалось, будто ее поразил удар молнии.
        Не успела она опомниться, как маркиз вскочил в седло и почти мгновенно исчез из виду.
        Имильда проводила его взглядом, он ни разу не оглянулся. Потом она прижала руку к губам, словно не веря в то, что только что произошло.
        Ее целовали впервые, но именно таким представлялся ей в мечтах первый поцелуй.
        Внезапно Имильду как громом поразило: ведь ее поцеловал не кто-нибудь, а тот самый мужчина, от которого она скрывалась!
        Несколько минут она никак не могла прийти в себя, наконец, опомнившись, сообразила, что стоит в паддоке, и, если кто-то увидит ее, могут возникнуть ненужные подозрения.
        Имильда поспешила укрыться за кустами и медленно пошла к дому.
        Утро было теплое, и Имильда надела лишь юбку, в которой ездила верхом, и тонкую муслиновую блузку.
        Если сейчас ее встретил бы кто-нибудь из разбойников, она могла сказать, что возвращается после работы в саду.
        Но сейчас ей было не до разбойников. Она могла думать только о маркизе и его необыкновенном поцелуе.
        Что же это она делает? Да ведь она, как другие женщины, готова потерять голову, прельстившись красотой этого известного обольстителя, опомнилась вдруг Имильда.
        Наверняка он поцеловал ее просто из благодарности за то, что она предоставила ему Аполлона.
        Глупо с ее стороны видеть в этом поцелуе нечто большее.

«Будь же благоразумна, - уговаривала себя Имильда, - забудь про этот поцелуй. Маркиз-то уж наверняка забыл и никогда не вспомнит».
        Подойдя к дому, Имильда заколебалась: войти ли ей через парадные двери или через черный ход?
        Было еще очень рано, и она решила, что будет лучше воспользоваться черным ходом.
        Она добралась до детской, никем не замеченная. Няня уже ждала ее с чаем.
        - Он уехал? - спросила она Имильду, как только та вошла.
        - Уехал, и никто нас не видел.
        Няня облегченно вздохнула.
        - Теперь остается лишь надеяться, что он успеет привести солдат и схватить этих негодяев, прежде чем они вновь отправятся грабить честных беззащитных людей.
        Имильда выпила приготовленный для нее чай, отправилась в свою комнату и легла в постель.
        Она понимала, что до возвращения маркиза с солдатами каждая минута покажется ей часом.
        Она понятия не имела, как они будут действовать, но почти не сомневалась, что маркиз сумеет разработать стратегический план, который позволит избежать кровопролития.
        Интересно, что он будет делать после того, как очистит дом от незваных гостей? Вернется в Лондон?
        Незаметно для себя она заснула.
        Разбудил ее голос няни. Войдя в спальню, старушка взволнованно проговорила:
        - Мне кажется, что-то происходит.
        Имильда вскочила с постели.
        - Что вы хотите сказать? Вы что-то слышали? - забеспокоилась она.
        - По-моему, кто-то кричал, - ответила няня. - Господи, помоги моему мальчику, не дай приключиться беде! - взмолилась она.
        Имильда мысленно попросила Бога о том же.
        Открыв дверь детской, она вышла в коридор и прислушалась.
        Сначала ей показалось, что в доме стоит тишина, и няня, должно быть, ошиблась.
        Но потом она услышала один за другим два выстрела!
        Потом еще и еще. Их звук эхом отдавался от стен холла.
        Ужас охватил Имильду.
        Что, если маркиз недооценил разбойников? Если они станут сопротивляться с упорством обреченных?
        Вдруг его план их захвата не настолько хорош, как ей представлялось.
        Оставалось лишь надеяться на счастливый конец.
        Прискакав в казармы, маркиз рассказал дежурному офицеру о том, что происходит в его доме. Узнав, кто он такой, тот тотчас же распорядился ему помочь.
        Солдаты, которых маркиз привел с собой, оставили лошадей и повозку в лесу, расположенном за домом, и начали неслышно подкрадываться, прячась за кустарником и деревьями, к задней двери. Маркиз показал по дороге три окна комнаты для слуг.
        Поскольку утро выдалось теплое, все окна, как он и предполагал, были открыты.
        Несколько солдат притаились снаружи, остальных маркиз провел через кладовку к комнате прислуги.
        По команде маркиза солдаты ворвались в комнату и нацелили ружья на пятерых разбойников, которые со сна плохо понимали, что происходит, и поспешили сдаться.
        Хотя двое и выхватили пистолеты, но воспользоваться ими не успели.
        На свободе оставались еще трое.
        Выбрав шестерых солдат, которые показались ему смышленее остальных, маркиз повел их вверх по лестнице, предположив, что миссис Гиббоне и Ригг, которого Имильда точно описала, спят на втором этаже.
        Они и еще двое приближенных к главарю разбойников предположительно спали в лучших комнатах в дальнем конце коридора.
        Маркиз не ошибся.
        Ригг проснулся первым. Быть может, его разбудили доносившиеся снизу голоса, а может быть - чувство опасности.
        Едва дверь в комнату приоткрылась, он выхватил пистолет и выстрелил.
        Пуля слегка зацепила одного из солдат.
        Тот выстрелил в ответ, и Ригг ничком повалился на кровать.
        Завизжав, миссис Гиббоне схватила упавший пистолет и, не целясь, выстрелила в ворвавшихся в комнату солдат.
        Один из солдат, не разобрав, что стреляет в женщину, ранил ее, и миссис Гиббоне упала на пол.
        Пока шла эта перестрелка, Билл и другой разбойник опомнились и открыли огонь по солдатам.
        Один из солдат был легко ранен, а Биллу пуля попала в руку.
        Не прошло и нескольких секунд, как солдаты взяли верх над двумя разбойниками и разоружили их.
        Приказав капитану убрать тело Ригга и посмотреть, насколько тяжело ранена миссис Гиббоне, маркиз поспешил наверх.
        Няню и Имильду он нашел на третьем этаже: они так и не осмелились спуститься вниз.
        Увидев маркиза, няня облегченно вздохнула.
        - Вы целы, мастер Вулкан, какое счастье! - воскликнула она, и слезы заструились у нее по щекам.
        Имильда, заметив на руке маркиза кровь, пришла в ужас:
        - Вы ранены! Как это случилось?
        - Пустяки, всего лишь царапина, - успокоил ее маркиз. - Все разбойники схвачены. Один погиб, а экономка ранена.
        - Так ей и надо! - сурово проговорила няня, ставя на стол тазик и чайник на огонь.
        Имильда помогла маркизу снять сюртук, потому что няня настояла на том, что его рану необходимо промыть и перевязать.
        - А как Аполлон? - спросила она.
        - Он вмиг домчал меня до казармы, - рассказал маркиз. - После того, как я вернулся, я оставил его в паддоке, зная, что там он будет в полной безопасности, а сам вместе с солдатами отправился наводить порядок в доме.
        Имильда облегченно вздохнула.
        - Теперь и ваши лошади находятся в безопасности, - заметила она.
        - И вы с няней, - добавил маркиз.
        Когда няня забинтовала ему руку, он сказал:
        - Я должен спуститься вниз и посмотреть, что происходит, но сначала я хочу убедиться, что с вами обеими все в порядке.
        Говоря это, он пристально взглянул на Имильду.
        Та непроизвольно вспыхнула и тотчас же выругала себя за это.
        Но как она могла не смущаться, если не могла не думать о том поцелуе?
        - Я скоро вернусь и расскажу вам обо всем, - пообещал маркиз и вышел из комнаты.
        Взяв тазик с окровавленной водой, няня направилась в ванную комнату, бормоча про себя:
        - Могло быть и хуже.
        Но Имильда ее не слышала, она уже вышла из комнаты, чувствуя, что должна сама увидеть, что происходит.
        Спустившись на площадку между вторым и третьим этажами, она заглянула в холл.
        В этот момент открылась входная дверь.
        Имильда увидела повозку, в которую солдаты поместили семерых разбойников, предварительно связав им руки за спиной. Тело Ригга тоже положили туда.
        Солдаты, выведя из укрытия лошадей, оседлали их и теперь ждали, когда маркиз кончит разговаривать с капитаном, чтобы отправиться в обратный путь.
        Маркиз, по всей вероятности, благодарил офицера за блестяще проведенную операцию, завершившуюся лишь незначительными потерями.
        Солдат, которому пуля задела руку, тоже сидел в повозке.
        Рука его была забинтована.
        Имильда поняла, что капитан решил доставить его в казарму, а не оставлять для лечения в доме.
        Миссис Гиббоне нигде не было видно.
        Позже Имильда узнала, что маркиз приказал Эбботу немедленно доставить ее к деревенскому доктору и попросить его, чтобы, оказав ей необходимую помощь, он не отправлял ее обратно в Мелверли-холл, а нашел в деревне кого-нибудь, кто бы мог за ней ухаживать.
        Закончив разговор с капитаном, маркиз попрощался с ним за руку, после чего обратился к солдатам:
        - Спасибо вам большое за то, что так быстро прибыли сюда и отлично справились с заданием.
        Помолчав немного, он продолжал:
        - Я сегодня же заеду к генералу и доложу ему о том, что я вами очень доволен.
        - Рады были помочь вам, милорд, - ответил капитан.
        Солдаты прокричали «ура».
        Похоже, они не возражали против того, что неожиданно им пришлось участвовать в настоящем сражении.
        Повозка покатила по подъездной дорожке. По обеим сторонам от нее ехали конные солдаты.
        Когда они скрылись из виду, маркиз вошел в дом.
        Имильда не стала окликать его, но, подняв голову, он заметил ее и сказал:
        - Я хочу с вами поговорить.
        Имильда спустилась вниз.
        В этот момент в холле, дрожа от страха, появился старый Хаттон. Вероятно, он ожидал, что именно ему придется отвечать за все, что произошло в доме.
        Однако маркиз лишь сказал:
        - Я проголодался, Хаттон. Приготовьте поскорее завтрак. Мисс Грейем, полагаю, составит мне компанию.
        - Слушаюсь, милорд, - отозвался Хаттон с явным облегчением и бросился исполнять приказание.
        Маркиз направился к кабинету и, когда они с Имильдой вошли, закрыл за ними дверь.
        - Думаю, вы понимаете, что предстоит много работать, чтобы сделать дом таким, каким он был раньше. И для начала требуется нанять достаточно слуг для того, чтобы они вели хозяйство.
        - Вы хотите сказать… что собираетесь… здесь остаться? - спросила Имильда. - Я думала… вы намерены… вернуться в Лондон.
        - В настоящий момент я не могу вернуться в Лондон, - заметил маркиз. - Но это к делу не относится. Я хочу вас спросить, готовы ли вы мне помочь?
        Имильда почувствовала, как у нее перехватило дыхание.
        Мелькнула мысль о том, что она не может остаться в доме и помогать маркизу, если только он официально не предложит ей занять должность экономки вместо миссис Гиббоне.
        Если бы маркиз знал, кто она такая, он бы не стал просить ее остаться и помогать ему.
        Не зная, что ответить, Имильда молчала. Маркиз заметил:
        - Так хорошо все организовав с момента моего приезда, вы не можете бросить меня сейчас.
        - Но… - пролепетала Имильда, - я уверена… что, если вы… действительно собираетесь… остаться дома… вы и сами… сможете… все прекрасно организовать.
        - Мне бы это быстро наскучило, - возразил маркиз. - Но если вы не хотите помогать мне в доме, может быть, вы согласитесь помочь расширить мне конюшню?
        Имильда почувствовала, как трудно отказаться от такого заманчивого предложения. А маркиз между тем продолжал:
        - Но может быть, у вас вовсе нет желания помогать мне? Может, у вас другие планы на будущее?
        Имильда вновь промолчала.
        Машинально она подошла к открытому окну и выглянула в сад.
        Высоко в небо била тугая струя воды из фонтана, и каждая капелька переливалась на солнце всеми цветами радуги.
        - Какая красота, - прошептала Имильда.
        Маркиз подошел к ней и, когда она вопросительно взглянула на него, тихонько проговорил:
        - Когда я поцеловал вас сегодня утром, мне показалось, что ничего подобного я никогда не испытывал. И теперь я хочу убедиться, что не ошибся.
        Прежде чем Имильда успела понять, что происходит, он обнял ее и прильнул губами к ее губам.
        И вновь ей показалось, что ее пронзила молния, а над ней засияла радуга.
        Сначала его поцелуй был нежным, но через несколько секунд, почувствовав, как трепещет Имильда, маркиз прижал ее к себе еще крепче, и поцелуй стал более страстным.
        Имильда стояла, не в силах пошевелиться. Все мысли, казалось, оставили ее.
        Чувства, которых она никогда прежде не испытывала, лавиной нахлынули на нее, сладостные и чарующие.
        А дивный поцелуй все длился и длился.
        Наконец маркиз оторвался от ее губ, поднял голову и нетвердым голосом проговорил:
        - Как мы можем противиться тому, что между нами происходит?
        Имильда взглянула на него сияющими глазами.
        - Ты любишь меня? - тихо спросил он.
        - Я люблю… вас… люблю, - прошептала Имильда. - Но ведь… столько женщин… до меня… говорили вам… эти слова.
        - Я хочу тебе кое-что сказать, и, клянусь Богом, я не говорил таких слов еще никому, - сказал маркиз и, помолчав, очень тихо продолжал:
        - И я люблю тебя. Люблю всем сердцем, всей душой. Ты выйдешь за меня замуж, моя радость?
        Имильда вздрогнула от изумления.
        Она совсем забыла, что убежала из дома, и почему, собственно, это сделала.
        От поцелуя кружилась голова, ей казалось, словно она вдруг очутилась в раю.
        Уткнувшись маркизу в плечо, она едва слышно прошептала:
        - Я должна вам… кое-что… сказать.
        - Что же? - спросил он.
        - Я не та… за кого вы… меня принимаете. Я… прячусь… в вашем… доме.
        - Прячешься? От кого?
        После паузы, которая показалась Имильде бесконечной, она шепотом ответила:
        - От… вас.
        Притянув Имильду к себе еще ближе, маркиз заглянул ей в глаза и спросил:
        - Неужели ты, моя любимая, и в самом деле думала, что я не знаю, кто ты такая?
        - Так вы знали, что я Имильда Борн?
        - Когда ты вошла ко мне в спальню, чтобы предостеречь от смертельной опасности, ты говорила шепотом. Я был уверен, что уже слышал этот тихий голосок, который так же настойчиво говорил мне, что я должен делать.
        - Так вы… помнили… меня? - удивленно спросила Имильда.
        - Я сделал то, о чем ты говорила, - продолжал маркиз. - Я произнес речь в палате лордов, призывая собравшихся помочь людям, вернувшимся с войны.
        - Вы и в самом деле… это сделали… потому что… я вас… об этом… просила? - прошептала Имильда.
        - Я выполнил твой приказ, - сказал маркиз, улыбнувшись, - как выполнял все приказы, моя радость, которые ты мне отдавала с того момента, как я приехал в этот дом.
        - И вы так… блестяще… это сделали… - прошептала Имильда, - что я боялась… что я вам больше… не буду нужна.
        - С каждой минутой ты становишься нужна мне все больше и больше, - проговорил маркиз. - И я не собираюсь тебя терять. Теперь я знаю, чего хочу от будущего.
        - Чего… же? - с беспокойством спросила Имильда.
        - Я хочу, чтобы этот дом, который я ненавидел и в который поклялся никогда не возвращаться, снова стал моим родным домом. Я хочу, чтобы у меня была жена, которая любила бы меня и наших детей.
        Тихонько ахнув, Имильда вновь спрятала лицо у него на плече.
        - Я не верю… своим ушам, - прошептала она. - Я полюбила… этот дом… с первого… взгляда, и мне… было так тяжело думать, что в детстве… вы были здесь… несчастны. Няня… рассказывала мне… о бедном… маленьком мальчике, и с тех пор… я не могла не думать о нем…
        - И ты хотела сделать его счастливым? Именно этого, моя бесценная, я и жду от тебя.
        Имильда взглянула на него полными слез глазами:
        - Вы и в самом деле… считаете… что могли бы… быть здесь счастливы… и помочь… тем людям… которые на вас… работают?
        - Ты была абсолютно права в том, что говорила мне в Хасборне. В палате лордов я понял, что некоторые землевладельцы вели себя гораздо достойнее, чем я.
        Помолчав секунду, маркиз продолжал:
        - После моей речи герцог Бекклу сказал мне, что с самого конца войны не взимает со своих фермеров ренту и не ездит в Лондон, чтобы самому платить им жалованье.
        - Как это благородно с его стороны! - воскликнула Имильда.
        - А лорд Бриджуотер увеличил число работников в поместье и в доме с пяти до восьми тысяч человек.
        - И вы тоже… собираетесь… это сделать? - спросила Имильда.
        - И это, и многое другое, если ты мне поможешь.
        - Вы же знаете… что мне… очень хотелось бы… это сделать, - прошептала Имильда. - Но что, если… когда мы… поженимся… я вам… надоем?
        Маркиз расхохотался:
        - Этого никогда не случится. Ты удивительная, потрясающая, ни на кого не похожая девушка. Когда я целую тебя, я испытываю такие чувства, какие никогда в жизни не испытывал ни к одной женщине.
        И, помолчав несколько секунд, глядя на Имильду блестящими глазами, прибавил:
        - Я объясню тебе, чем ты отличаешься от них, но только после того, как мы поженимся.
        - Но как… мы сможем… это сделать… не возвращаясь в Лондон? - спросила Имильда.
        - Очень просто, - ответил маркиз. - Здесь есть домашняя церковь, которую закрыли по приказу мачехи. Я немедленно отдам распоряжение, чтобы ее открыли. Викарий, когда я пил у него чай, намекнул, что с удовольствием стал бы моим личным священником.
        Помолчав, он продолжал:
        - Мы могли бы пожениться сегодня вечером или завтра, если ты согласна, а потом начать приводить в порядок дом и поместье. Это был бы такой необычный медовый месяц!
        Подняв голову, Имильда взглянула на маркиза и сказала:
        - Значит… вы абсолютно уверены… что… хотите жениться на мне… и что не совершаете… ошибки?
        - Абсолютно уверен. И теперь я женюсь на тебе не потому, что меня хитростью вынудили это сделать, а потому, что хочу этого больше всего на свете.
        Голос его звучал так искренне, что Имильда не могла усомниться в его словах.
        А когда маркиз прильнул губами к ее губам, все мысли вылетели у нее из головы.

* * *
        На следующее утро Имильда с маркизом отправились кататься верхом.
        По возвращении он сообщил ей, что вечером будет очень занят: предстояла подготовка к свадьбе.
        Торжественное событие должно состояться вечером, а перед этим Имильда должна как следует отдохнуть.
        - Хорошо, - согласилась она, - но сначала я немного поработаю на грядках с лекарственными растениями. Только, прошу тебя, выдели мне в помощь двух садовников. Тогда я смогу вырастить специально для тебя такие травы, которые помогут тебе всегда хорошо себя чувствовать.
        Маркиз порывисто притянул ее к себе.
        - Я тебя обожаю! - воскликнул он. - Если хочешь, я дам тебе сотню садовников. Но сначала мы должны постараться привести в полный порядок наш дом.
        - Я слышала, ты приказал Хаттону нанять шестерых лакеев, - заметила Имильда, - и непременно из тех людей, которые раньше служили в армии.
        - И многие из них - жители деревень, расположенных в моем поместье.
        Он не стал говорить ей, как был тронут готовностью этих людей немедленно приняться за работу.
        Мистер Ричардсон, который, как догадывалась Имильда, не был болен, а лишь напуган, вновь занял свой пост.
        И первым делом он занялся перерасчетом жалованья, которое выплачивалось работникам поместья каждую пятницу. Маркиз распорядился его увеличить.
        Кухарка, миссис Хаттон, от радости даже расплакалась, когда ей сообщили, что у нее будет четверо или пятеро помощниц и еще две судомойки.
        А няня была занята тем, что нанимала в горничные деревенских девушек и старалась подыскать на место миссис Гиббоне опытную экономку.
        В общем, в доме происходили радостные перемены, и он гудел, как потревоженный улей.
        Когда Имильда вернулась из сада к себе в спальню, чтобы отдохнуть, она почувствовала, как изменилась атмосфера в доме, и подумала, что теперь мать маркиза с одобрением смотрит с небес на все, что происходит в Мелверли-холле, потому что ее сын старается вернуть счастье в тот дом, хозяйкой которого она была.
        Имильда решила, что, как только они с маркизом поженятся, она напишет отцу, чтобы успокоить его.
        Но где она находится, она сообщать не станет.
        У нее не было никакого желания, чтобы мачеха заявилась в Мелверли-холл и омрачила то счастье, которое, казалось, расцветало в ее душе с каждым часом.

«Спешить некуда», - думала она.
        И, словно прочитав ее мысли, маркиз предложил:
        - Давай пока не будем ни с кем встречаться и не станем никому сообщать о том, что мы поженились. Пройдет какое-то время, и мы дадим сообщение в газете.
        При этом маркиз с горечью подумал, что этого может никогда не случиться, если граф умрет и придется бежать за границу.
        Но он знал, что, если с ним будет Имильда, беда для него - не беда.
        Всякий раз, когда он был с ней рядом, он чувствовал, что любит ее все сильнее и сильнее. Ради нее ему хотелось восстановить в доме идеальный порядок.
        И он чувствовал, как рассеивается постепенно атмосфера зла, так долго царившая в доме, и как сам он становится добрее и мягче.
        Счастье, которое он познал, когда жил со своими родителями, возвращалось в Мелверли-холл. Маркиз даже ощущал присутствие матери в комнатах, которые когда-то она занимала.
        После ее смерти отец распорядился закрыть ее спальню.
        Даже у мачехи не хватило духу нарушить это распоряжение. Теперь прислуга приводила эту комнату в порядок, вытирала пыль, мыла полы.
        Садовники по приказу маркиза принесли цветы, чтобы украсить ими спальню и церковь.
        Лежа наверху и зная, что маркиз думает о ней, Имильда пожалела, что у нее нет красивого подвенечного платья.
        Среди тех, которые она захватила из дому, было только одно белое муслиновое платье.
        Имильде оно казалось чересчур простеньким.
        Она понятия не имела, как великолепно оно на ней сидит, как изумительно облегает фигуру. В нем она действительно казалась неземным существом, как недавно предположил полушутя маркиз.
        Наконец няня сказала, что пора принимать ванну и одеваться.
        Она не успела еще раз пожалеть о том, что ее белое платье слишком скромно, как в комнату вошла няня. Она несла фату из роскошных брюссельских кружев.
        Няня рассказала Имильде, что эту фату надевала на свадьбу мать маркиза, а до нее - еще несколько графинь из рода Мелверли.
        Кроме фаты, няня принесла дивной красоты бриллиантовую тиару, а к ней - ожерелье и бриллиантовые серьги.
        Надев украшения, Имильда взглянула на себя в зеркало и поняла, что так и должна выглядеть невеста маркиза.
        Ей захотелось, чтобы такой он и запомнил ее..
        Один из новых лакеев, облаченный в ливрею, в которой он чувствовал себя еще довольно неловко, постучал в дверь, чтобы сообщить, что его светлость уже ждет и что няня должна спуститься в церковь раньше жениха и невесты.
        Няня, уже успевшая надеть одну из своих самых нарядных шляпок, поспешила вниз.
        Подождав несколько секунд, Имильда взяла букет, который лакей оставил на столе, и тоже стала спускаться по лестнице.
        С каждым шагом ее все сильнее охватывало чувство, будто она вступает в новый, незнакомый мир.
        Однако она знала, что маркиз научит ее всему тому, чего она не знает, и ей нечего бояться.

«Я люблю… его. Я люблю… его», - вновь и вновь повторяла она.
        Не важно, что говорили люди за его спиной.
        Имильда чувствовала, что они с маркизом - единое целое, что так было, есть и будет впредь.
        Спускаясь по парадной лестнице, Имильда увидела в холле маркиза, красивого, представительного, при орденах и медалях, и сердце ее исступленно забилось в груди.
        Она была уверена, что даже если бы их свадьба была гвоздем лондонского сезона, ни она сама, ни маркиз не выглядели бы лучше.
        Имильда еще не знала - и узнала очень нескоро, - что маркиз получил свадебный подарок, важнее которого не мог бы получить.
        Это было письмо от Чарли.

        Граф выздоровел настолько, чтобы вернуться в Италию, - писал друг. - Его жизни больше не угрожает опасность, и принц-регент намерен замять произошедший инцидент. Так что нет никаких причин, препятствующих твоему возвращению в Лондон. Постарайся приехать поскорее. Я так по тебе соскучился.
        Чарлз.

        Однако пока у маркиза не было желания возвращаться в Лондон и, ему казалось, еще долго не будет.
        Но все-таки письмо означало для него свободу.

«Однако, если бы мне не пришлось скрываться, - думал маркиз, - я бы не нашел Имильду и не узнал, что она для меня значит».
        Когда Имильда спустилась по лестнице, он взял ее руки в свои и поднес поочередно к губам.
        - Я люблю тебя, - сказал он. - Красивее тебя я в жизни никого не видел.
        Он говорил искренне, он знал, что в Имильде есть то, чего не было ни в одной из женщин, с которыми он занимался любовью.
        Казалось, она так и светится счастьем, и маркиз не мог налюбоваться ею.
        Имильда с маркизом направились в церковь. Там их уже ждали викарий и домочадцы. Тихо играл орган. Аромат цветов, украшавших алтарь, заполнял все вокруг.
        Едва войдя, Имильда поняла: именно такую церковь она ожидала увидеть в Мелверли-холле.
        Они с маркизом и детьми, которые у них родятся, будут приходить сюда со всеми своими радостями и горестями.
        Сейчас она пришла сюда, переполненная счастьем.
        Она взглянула на будущего мужа. Глаза его светились любовью, и Имильда почувствовала, что Господь благословляет их обоих. Их любовь была послана им самим Богом.
        Викарий совершил обряд венчания с трогающей душу искренностью.
        Когда они опустились на колени для благословения, Имильда вложила свою руку в руку маркиза.
        Как и Имильда, он чувствовал, что этот обряд навсегда останется в его памяти.
        Потом все направились в гостиную, где домочадцы поздравили новобрачных и выпили в их честь шампанского.
        Хаттон произнес короткую речь, няня прослезилась, и вообще все было необыкновенно трогательно.
        Затем маркиз повел Имильду в комнату, которую она еще не видела: в спальню своей покойной матери.
        Она была украшена лилиями, и маркиз прошептал жене:
        - Они похожи на тебя, моя драгоценная.
        Они прошли в будуар, расположенный рядом, тоже изысканно украшенный.
        Там их ждал праздничный обед.
        В ведерке со льдом стыло шампанское.
        Повсюду стояли цветы. Маркиз обнял Имильду за талию и притянул к себе.
        - Ты моя жена, - проговорил он. - Мне выпало счастье заставить тебя полюбить меня, и теперь никто, моя радость, никогда тебя у меня не отнимет.
        Поцеловав Имильду в щеку, он добавил:
        - Я буду необыкновенно ревнивым мужем. Если какой-нибудь негодяй типа маркиза Мелверли осмелится подойти к тебе, я его убью, а я отличный стрелок, можешь не сомневаться.
        Имильда рассмеялась:
        - Ну что ты, мой дорогой, этого никогда не случится. Мне никто не нужен, кроме тебя. Ты самый красивый, самый добрый, самый замечательный человек, которого я когда-либо знала.
        Маркиз привлек ее к себе, и вскоре Имильда позабыла обо всем на свете.

* * *
        Уже глубокой ночью маркиз почувствовал, как Имильда слегка пошевелилась в его объятиях.
        - Ты не спишь, моя драгоценная? - спросил он.
        - Как я могу спать, когда я так счастлива? Ну почему, Вулкан, никто не сказал мне раньше, какое это чудо - любовь?
        Маркиз улыбнулся:
        - Это для нас она чудо, потому что мы с тобой две половинки, которые нашли друг друга. И знаешь, моя милая, я хочу тебе еще кое-что сказать.
        Имильда молча слушала, и маркиз продолжал:
        - Тебе известно, скольких женщин я знал, но, клянусь тебе, я, как и ты, тоже понятия не имел, насколько прекрасна любовь.
        - Ты хочешь сказать… что я… непохожа на тех… женщин… которые у тебя были?
        - Совсем непохожа, - подтвердил маркиз.
        За пологом, ниспадавшим с короны, расположенной на спинке кровати, стояла лишь одна свеча, освещавшая влюбленных зыбким светом.
        Ласково проведя рукой по лицу Имильды, маркиз проговорил:
        - Я знал красивых женщин, но ты не уступаешь им по красоте, моя хорошая, только твоя красота исходит изнутри, ты вся светишься.
        Помолчав, не отрывая от Имильды глаз, маркиз продолжал:
        - Я тебя обожаю, любовь моя, за то, что ты не только бесконечно желанная, но еще такая добрая и чистая. Ты одарила меня любовью, которой я не знал со смерти мамы.
        - О мой милый, как я рада, что ты так считаешь! - воскликнула Имильда. - Когда у нас будут… дети, а я надеюсь… у нас будет много детей, пусть наш дом будет для них самым прекрасным и самым счастливым местом в мире, где тебя любят и всегда встретят с радостью.
        Маркиз понимал, что, говоря так, Имильда думала о нем, о тех страданиях, которые выпали на его долю по вине мачехи.
        - И именно поэтому, моя прелесть, я больше никогда не взгляну ни на одну женщину, кроме тебя. Клянусь тебе! - прошептал маркиз.
        - Я люблю… тебя, - тихо проговорила Имильда. - Люби меня..: пожалуйста… люби… меня.
        И когда маркиз сделал ее своею, она знала, что Господь никогда не оставит их и будет с ними всю жизнь.
        Это Он позволил им обрести любовь, которая будет длиться вечно.

        notes

        Примечания

1

        Стипл-чейз - скачки с препятствиями. - Здесь и далее примеч. пер.

2

        Роттен-Роу - аллея для верховой езды в лондонском Гайд-парке.

3

        Веллингтон Артур Уэлсли - английский полководец, командующий англо-голландской союзной армией, принявшей на себя главный удар в решающем сражении против Наполеона при Ватерлоо. Впоследствии возглавлял оккупационные войска во Франции.

4

«Таттер-соллз» - лондонский аукцион чистокровных лошадей.

5

        Убежище священника - потайная комната (в церкви или в замке), где укрывались католические священники во время преследования католиков.

6

        Челси - фешенебельный район в западной части Лондона.

7

        Парк-Лейн - улица в западной, фешенебельной части Лондона (в Уэст-Энде).

8

        Мейфэр - фешенебельный район лондонского Уэст-Энда.

9

        Грин-парк в Лондоне тянется вдоль Пиккадилли.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к