Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / ДЕЖЗИК / Картленд Барбара: " Уроки Любви " - читать онлайн

Сохранить .
Уроки любви Барбара Картленд

        Главные герои этой книги — вымышленные персонажи, в то время как "Повесы из Мальборо Хауса" — реальные исторические личности. Леди Брук в течение десяти лет владела сердцем принца Уэльского. В 1893 году "Бруки" стал графом Уорвиком, а за год до этого очаровательная Дейзи увлеклась идеями социализма. В отличие от своих современников, она проявляла искреннюю заботу о судьбе бедных, престарелых, шахтеров и промышленных рабочих и истратила на благотворительные цели все свое огромное состояние.
        Принц Уэльский был чрезвычайно суеверным. Он никогда не садился за стол, за которым присутствовало тринадцать человек, и запрещал переворачивать матрасы по пятницам.
        Когда принц Уэльский стал королем Эдуардом, господин Артур Бэлфур был назначен премьер-министром. Он умер холостым в титуле первого графа Бэл фура. Его любовная связь с виконтессой Элко протекала в истинно эдвардианских традициях и длилась с 1883 года, когда виконтесса вышла замуж, до 1922 года, когда граф Бэлфур умер.

        Барбара Картленд
        Уроки любви

        ГЛАВА 1

        1890 год
        — Мне бы не хотелось, чтобы ты считала, будто я плохо к тебе отношусь, — заявила новоявленная графиня Беррингтон, — но я слишком молода — мне всего тридцать пять - для того, чтобы выводить юную девушку в свет.
        При этом она вызывающе взглянула на племянницу мужа: обе знали, что через пару месяцев леди Беррингтон исполнится сорок.
        — Не беспокойтесь, тетя Китти, — ответила Мерайза. — У меня нет ни малейшего желания окунаться в жизнь великосветского общества. Однажды я имела несчастье побывать там и с тех пор не могу вспоминать об этом иначе как с содроганием.
        — Глупости! — возразила леди Беррингтон. — Уверена, ты была на седьмом небе от счастья, что тебе предоставилась возможность танцевать на балах.
        — Я возненавидела тот сезон в Лондоне! — с горячностью воскликнула девушка. — Конечно, кузина Октавия сделала все от нее зависящее. Она таскала меня по балам, возила то в Харлингэм, то в Хэнли, то в Рейнло. Я даже побывала в королевской ложе в Эскоте и была представлена королеве в Букингемском дворце. — Глаза Мерайзы блеснули. — Ее величество окинула меня презрительным взглядом, и я присела в реверансе, да так неуклюже, что плюхнулась на пол у ее ног.
        — Тогда тебе было всего семнадцать, — напомнила леди Беррингтон. — Сейчас ты посмотришь на лондонское общество по-другому. Только кого же нам попросить сопровождать тебя?
        — Я уже сказала, — возразила Мерайза, — что у меня нет желания ехать в Лондон. Однако мне нужна ваша помощь, тетя Китти.
        — Моя помощь? — воскликнула леди Беррингтон, удивленно подняв брови.
        Будучи искушенной кокеткой, она прекрасно знала, что удивленное выражение лица, мастерски отработанное за долгие годы, придает ее облику некоторую пикантность и приводит в восторг постоянно толпившихся вокруг нее молодых людей, чье присутствие в доме ее добродушный муж сносил с ангельским терпением.
        — Тетя Китти, мне нужна ваша помощь в том, чтобы стать гувернанткой, — объяснила девушка.
        — Гувернанткой? — Вряд ли изумление леди Беррингтон было бы сильнее, если бы в комнате неожиданно разорвалась бомба. — Но почему? И зачем?
        К ее удивлению, девушка бросила опасливый взгляд через плечо, чтобы убедиться, что они одни.
        — Тетя Китти, — проговорила она, — вы можете поклясться, что не откроете мою тайну никому, даже дяде Джорджу?
        — Да, конечно, — ответила леди Беррингтон. — Но мне трудно представить, в чем именно заключается твоя тайна.
        — Я пишу книгу, — объявила Мерайза.
        — Книгу? — И опять тонкие темные брови изогнулись изящной дугой. — Ты хочешь сказать, что пишешь роман?
        — Нет, ничего подобного, — возразила девушка. — Я пишу о скандалах, разразившихся в высшем свете.
        — Да ты шутишь, Мерайза! — воскликнула леди Беррингтон. — Я в жизни не слышала подобной глупости.
        — Но я говорю совершенно серьезно, — настаивала девушка. — Например, прежде чем стать членом парламента, господин Чарльз Брэдлоу написал памфлет, озаглавленный "Импичмент дому Ганноверов". Папе очень понравилась эта статья, но, по-моему, господин Брэдлоу использовал излишне напыщенный стиль, поэтому его памфлет не был воспринят всерьез.
        — Бога ради, объясни, что ты имеешь в виду?- попросила леди Беррингтон.
        — Я собираюсь написать скандальную книгу, основанную на сплетнях, — книгу, которую будет интересно читать всем и которая покажет лондонское великосветское общество в его истинном свете.
        — И о чем же ты собираешься поведать всему миру? — поинтересовалась леди Беррингтон, озадаченная заявлением племянницы.
        — О том, что наша аристократия является рассадником аморальности, расточительности и безответственности.
        Графиня закинула голову и рассмеялась, стараясь скрыть охватившую ее неловкость.
        — Ты, должно быть, разыгрываешь меня, Мерайза. Я ни на секунду не поверю в то, что ты действительно решишься на нечто столь возмутительное, заранее зная, как расстроишь меня и своего дядю. Я вообще считаю недопустимым обсуждать подобные вещи, не говоря уже о том, чтобы писать о них.
        — Но я на самом деле собираюсь сделать это, — сказала Мерайза. — Даю вам честное слово, тетя Китти, ни вас, ни дядю моя книга никак не затронет. Я не буду подписывать ее своим именем.
        — Это меня радует, — саркастически заметила леди Беррингтон. — Но все равно, твоя идея кажется мне просто нелепой. Что тебе известно о нашем высшем свете?
        — Я с удовольствием расскажу вам, если вас это интересует, — ответила девушка. — Однажды, просматривая семейные архивы, я натолкнулась на дневники тети Августы.
        — Кем она была? — осведомилась леди Беррингтон, на этот раз поднимая только одну бровь.
        — Она жила сто лет назад, во времена скандально известного принца Уэльского, ставшего впоследствии Георгом Четвертым. Тогда считалось хорошим тоном быть как можно более эксцентричным и расточительным. Роскошь молодых повес, толпившихся в Карлтон Хаусе, резко контрастировала с нищетой большей части населения Лондона.
        — А какое отношение к этому имеет тетя Августа? — удивилась леди Беррингтон.
        — В своем дневнике она очень красочно описала то, что происходило в высшем свете, — объяснила Мерайза. — Я собираюсь воспользоваться ее дневником, чтобы изобразить не только членов королевской фамилии, но и их окружение: подхалимов и льстецов, так и не изменившихся за целое столетие.
        — Но ведь ты не имеешь ни малейшего представления о том, что происходит в этих кругах, — резко произнесла леди Беррингтон.
        — Вы будете удивлены, когда я покажу вам, как много можно прочитать на страницах "Таймс", — возразила девушка. — Вот, к примеру, то, что происходило в шестидесятые годы. Племянник и наследник графа Уиклоу умер в публичном доме, а его вдова пыталась выдать усыновленного ребенка за его прямого наследника. Папа был знаком, с лордом Уиллоуби д'Эрсби, председателем английской судебной палаты, который, воспользовавшись деньгами своей любовницы-француженки, сбежал с ее горничной!
        — Никогда не поверю в это! — сдавленным голосом пробормотала графиня.
        — Честное слово, все так и было на самом деле, — принялась убеждать ее Мерайза. — Лорд Юстон, сын и наследник герцога Графтона, женился на женщине очень низкого происхождения. Обнаружив, что она двоемужница, он решил было, что свободен от семейных уз. Однако выяснилось, что их брак законный, потому что первый муж той женщины был двоеженцем.
        — Не представляю, где ты набралась таких историй! — воскликнула леди Беррингтон. — Кроме того, все это события давно минувших дней.
        — Разве? — усмехнулась девушка. — А как же тогда связь принца Уэльского с госпожой Лили Лангтри? И его письма к леди Эйлесфорд, те самые письма, которые грозился опубликовать лорд Рэндольф Черчилль? А скандал в Танбери-Крофт, из-за которого принцу пришлось давать свидетельские показания? Вы, должно быть, читали о том, как принц обманывал своих партнеров по баккара?
        — Не пора ли тебе замолчать... — начала леди Беррингтон.
        — Кто лучше вас, тетя Китти, знает, — продолжала Мерайза, — что все вокруг только и сплетничают о том, что его королевское высочество воспылал страстью к очаровательной леди Брук.
        — Я больше не желаю слушать! — возмущенно вскричала леди Беррингтон. — Как ты не понимаешь, Мерайза, если хоть одно слово, сказанное в этой комнате, дойдет до Мальборо Хауса, карьеру Джорджа можно будет считать оконченной. Для него навсегда закроются двери тех домов, где сейчас он считается желанным, наверняка привлекут к суду за клевету, и наши имена будет трепать бульварная пресса.
        — Уверяю вас, тетя Китти, в моей книге не будет никаких имен, — уговаривала ее девушка. — Вместо них читатели увидят пропуски или многоточия, однако все сразу догадаются, гостем, — немного успокоившись, добавила она. — И принц запретит включать нас в списки гостей на обедах, которые он почтит своим присутствием! Более того, те о ком идет речь. Маловероятно, чтобы кто-нибудь решился выступить с обвинениями в мой адрес, учитывая, что большинство фактов уже давно известны публике.
        — Ты сошла с ума! — воскликнула леди Беррингтон. — Я умываю руки! Во всем виноват твой отец. Джордж часто говорил, что его брат, не будь тот графом, обязательно стал бы революционером или анархистом.
        Мерайза весело рассмеялась:
        — А мы называем себя радикалами! Ведь папа всегда был настроен революционно, он ненавидел великосветское общество.
        — Между прочим, по вполне объяснимым причинам, — презрительно заметила леди Беррингтон.
        — Если вы имеете в виду маму, — ответила ей девушка, — то, конечно, ее бегство с лордом Джелтсдейлом явилось для него ударом. Однако их взаимоотношения не стали предметом страшного скандала, о них не писали в газетах.
        — Но все знали об этом, — напомнила леди Беррингтон, — естественно, всем все было известно! Джордж рассказывал, что сгорал от стыда, когда члены клубов обсуждали это событие. А какие вещи они говорили! Твоя мать устроила семейный скандал, Мерайза, и у меня создается впечатление, что тебе не терпится пойти по ее стопам.
        — Короче, я могу пообещать вам одно, — заявила девушка. — Я ни с кем не сбегу. Я вообще не собираюсь замуж, поэтому вам не грозит давать свидетельские показания в суде по делу о моем Непристойном поведении.
        — Что значит "не собираешься замуж"? — сердито осведомилась леди Беррингтон. — Да это же лучшее, что можно пожелать для тебя! Выходи замуж, Мерайза, за первого, кто сделает тебе предложение, и забудь о всей этой чепухе с книгой, которая нанесет нам невосполнимый ущерб.
        — Вы хотите сказать, невосполнимый ущерб вашему общественному статусу, — холодно заметила девушка. — Итак, если вы согласитесь помочь мне, тетя Китти, я дам вам слово, что проявлю максимум осторожности и сделаю все возможное, чтобы ваше с дядей Джорджем имя никак не упоминалось.
        — Так что же ты хочешь от меня? — обеспокоенно спросила леди Беррингтон.
        — Я хочу, чтобы вы устроили меня гувернанткой в семью, которая занимает важное положение в обществе. Я хочу своими глазами взглянуть на жизнь аристократии. Я хочу удостовериться, насколько правдивы все рассказанные истории и не преувеличивал ли папа. Вам известно, что он был враждебно настроен ко всему светскому обществу, которое олицетворял для него лорд Джелтсдейл.
        — Твой отец просто помешался на своей ненависти, — раздраженно заявила леди Беррингтон.
        — Папа не раз говорил, — заметила девушка, — что Гай Фокс совершил огромную ошибку. Вместо того чтобы сжигать здание палаты общин, ему следовало бы разрушить здание палаты лордов.
        — Пожалуйста, Мерайза, выбрось из головы эти дурацкие идеи, — взмолилась леди Беррингтон, прилагавшая титанические усилия, чтобы держать себя в руках. — Выкинь дневники тети Августы и живи так, как живут девушки твоего возраста. Я понимаю, тебе всего двадцать один, а в молодости нам всем приходили в голову сумасшедшие идеи.
        — Но мне нравится писать! — воскликнула Мерайза. — Сожалею, тетя Китти, что расстроила вас. Возможно, мне не надо было рассказывать вам. Но я действительно нуждаюсь в вашем содействии, чтобы получить место в хорошем доме. Должность гувернантки поможет мне собрать побольше сведений.
        — Поможет собрать побольше сведений! — задыхаясь от возмущения, вымолвила леди Беррингтон. — Я едва не теряю сознание от ужаса и отчаяния. Неужели ты не понимаешь, что, если я устрою тебя в дом к своим друзьям, они сразу же догадаются, кто именно пишет о них?
        — А почему они должны догадаться? — удивилась девушка. — Я же не настолько глупа, чтобы поступить в гувернантки и назваться настоящим именем. Я уже решила, что возьму себе фамилию Миттон.
        — Почему Миттон? — поинтересовалась леди Беррингтон.
        — Мне кажется, сочетание "Мерайза Миттон" звучит очень чопорно и в то же время приниженно. Это типичное имя для гувернантки, — объяснила Мерайза. — Ведь вряд ли кто-нибудь согласится нанять леди Мерайзу Беррингтон-Крейси. Это будет выглядеть полным абсурдом.
        — Разве это не абсурд — вообще нанимать тебя в гувернантки? — заметила леди Беррингтон.
        Она поднялась и нервно зашагала по своей элегантно обставленной гостиной. На небольших столиках были расставлены очаровательные безделушки, на покрытом кружевной салфеткой пианино стояли фотографии в серебряных рамках, тяжелые шторы из дамасского шелка были поддернуты толстыми шнурами с огромными шелковыми кистями.
        На леди Беррингтон было черное шелковое платье с широкой юбкой, украшенной бантиками из крепа, которое очень шло ей. Волосы были красиво уложены по моде, введенной принцессой Александрой. Черная крохотная шляпка с тяжелой вуалью дополняла ее туалет.
        Графиня не успела переодеться после поездки на автомобиле, потому что ей пришлось принять Мерайзу, заявившую о своем желании поговорить с ней.
        — Мне трудно поверить в то, что ты тут рассказала, Мерайза, — сказала леди Беррингтон, стягивая длинные черные автомобильные перчатки. — Ты требуешь от меня невозможного, совершенно невозможного! Кроме того, моя дорогая девочка, — продолжала она, нервно теребя перчатки, — кто согласится нанять тебя в гувернантки? Неужели ты никогда не смотрела на себя в зеркало? — Она поверглась к племяннице и окинула ее пристальным взглядом. Рыжие, с золотистыми искорками, волосы девушки обрамляли утонченное личико и подчеркивали удивительную белизну кожи. Леди Беррингтон без особой радости отметила, что природа наделила Мерайзу длинными темными ресницами. Зеленые глаза казались огромными на нежном личике, а красиво очерченные губы были словно созданы для поцелуя. — Ты очень похожа на свою мать, — пренебрежительно заключила она. — Естественно, я была ребенком, когда впервые увидела ее, но хорошо запомнила такие же, как у тебя, волосы и глаза. Поверь мне, ни одна женщина не захочет, чтобы у ее детей была гувернантка со столь яркой внешностью.
        — Но я должна найти себе место, — настаивала девушка. — Как вы не понимаете, тетя Китти, женщине почти не из чего выбирать: она может стать или гувернанткой, или компаньонкой! Если я стану компаньонкой, мне придется похоронить себя в глуши в обществе какой-нибудь старухи! И тогда я ничего не узнаю. — Помолчав, она бросила озорной взгляд из-под ресниц и продолжила: — Конечно, есть еще один вариант, но тогда вам придется вывозить меня в свет хотя бы в течение одного сезона. Уж там я вволю пообщаюсь с вашими знакомыми! — Мерайза заметила, что в глазах леди Беррингтон промелькнуло выражение неподдельного ужаса, и добавила: — Уверена, дядя Джордж поймет меня. Насколько мне известно, в ближайшее время вы с ним собираетесь переехать в Беррингтон-парк, и тогда мне просто негде будет жить.
        — Я не желаю вывозить тебя! Я никогда не соглашусь на это, что бы там ни говорил Джордж, — возмущенно заявила леди Беррингтон. — Я слишком молода, Мерайза, чтобы сопровождать юных девушек и сидеть среди пожилых дам. Кроме того, ты, как тебе прекрасно известно, слишком привлекательна!
        — Я рада, что похожа на маму, — сказала Мерайза. — Все считали ее очень красивой, хотя госпожа Федерстон-Хо, однажды приехавшая к нам погостить, не раз заявляла, что с того момента, как мама покинула школьную скамью, она превратилась в так называемую femme fatale[1 - Роковая женщина (фр.)- (Здесь и далее примеч. пер.)].
        — Госпожа Федерстон-Хо! — с отвращением вскричала леди Беррингтон. — Я в жизни не видела более злобной старой сплетницы. Она всегда ненавидела меня и пользовалась любой возможностью, чтобы сделать мне гадость. Если ты почерпнула всю эту грязь от нее, то можешь мне поверить, Мерайза, большая часть из этого — сплошные выдумки.
        — А мне госпожа Федерстон-Хо показалась чрезвычайно забавной, — улыбнулась девушка. — Каждый раз она привозила с собой целый ворох интереснейших сплетен и пересказывала их папе, а я, естественно, внимательно слушала ее. Полагаю, она была единственной женщиной, за исключением мамы, кто когда-либо вызывал у него интерес. Однако она догадывалась, что его интерес проистекает исключительно из желания получить как можно больше информации.
        — Ты должна понять, Мерайза, что отношение твоего отца к высшему свету, ставшее следствием поведения твоей матери, противоестественно, — проговорила леди Беррингтон. — Ты ведь умная девочка. Теперь, когда твой отец скончался, ты можешь забыть о его фанатической ненависти, мешавшей ему в течение многих лет спокойно смотреть на мир.
        — Мама сбежала, когда мне было всего пять, — напомнила Мерайза, — поэтому у папы было достаточно времени, чтобы прочно вбить мне в голову свои идеи. Между прочим, тетя Китти, до настоящего момента моя судьба никого не волновала.
        — Я всегда считала, что ты счастлива с отцом, — призналась леди Беррингтон, ощутив укол совести.
        — Просто вам было удобно так считать, — спокойно, без доли упрека негромко проговорила девушка.
        — Пожалуйста, Мерайза, оставь все эти глупости, — взмолилась графиня. — Я попрошу дядю, чтобы он выделил тебе содержание. Ведь если бы твой отец был жив, ты бы не испытывала ни в чем недостатка и жила бы в полном комфорте. — Она набрала в грудь побольше воздуха. - Однако несмотря на все наши финансовые трудности, Джордж согласится выделять тебе деньги на туалеты, а я подумаю над тем, кто из наших родственников и знакомых наилучшим образом подошел бы тебе в качестве компаньонки. Думаю, кузина Элис будет вне себя от счастья, если ты поселишься в ее доме.
        — Если вы, тетя Китти, — засмеялась Мерайза, — полагаете, что я соглашусь поселиться в этом склепе и провести всю свою жизнь, выгуливая мопса кузины Элис, то вы сильно ошибаетесь! Нет, я уже приняла решение, и если вы хотите, чтобы я действовала осторожно и не потревожила то изысканное общество, в котором вы вращаетесь, то вам придется помочь мне.
        — Это шантаж, Мерайза, иначе это и не назовешь!
        — Иногда те, кто пытается добиться своего, вынуждены пойти на нечто подобное, — заметила Мерайза.
        — Повторяю тебе, это невозможно, — воскликнула леди Беррингтон. — Неужели ты можешь, представить, что герцогиня Ричмонд, или герцогиня Портланд, или леди Брук согласятся на то, чтобы девушка с такой внешностью, как у тебя, присматривала за их детьми? Тем более что ты еще слишком молода.
        — Я буду говорить, что мне двадцать пять, — предложила Мерайза. — А если я выкрашу волосы в черный цвет, то вполне сойду за чопорную гувернантку. — Помолчав, она добавила: — Или осветлить.
        — Да прекрати ты нести эту чушь! — возмутилась леди Беррингтон. — Крашеные волосы сделают тебя еще более своеобразной, чем сейчас. Хватит запугивать меня, Мерайза, я уже сказала, что никто, ни один человек... — Внезапно она замолчала. — У меня идея, — сообщила она. — Нет... это невозможно!
        — Почему? — удивилась девушка.
        — Потому что ты просто не подходишь для роли гувернантки, даже для дочери Валериуса, которая, полагаю, не в своем уме.
        — Валериуса! — сдавленно повторила Мерайза. — Вы имеете в виду герцога Милверли?
        — Естественно, — подтвердила леди Беррингтон. — Две недели назад, когда мы были в замке Вокс, кто-то сказал мне — я забыла, кто именно, — что девочка просто не поддается ничьему влиянию. Ей восемь или девять, и у нее уже сменилось десяток гувернанток. Никто из них не пожелал остаться с ней.
        — А что же случилось с герцогиней? — поинтересовалась Мерайза.
        — Она умерла, — ответила графиня. — У нее было какое-то нервное заболевание, и она умерла в родах. Но у них с Валериусом никогда не было шанса на счастливое супружество: они совершенно не подходили друг другу.
        — Тогда почему же они поженились? — осведомилась девушка.
        — О, это долгая история, — махнула рукой графиня. — Герцог влюбился в красивую и высокомерную графиню де Грей. Он не мог жениться на ней, а она, как рассказывают, жестоко обманула его, завязав роман с другим.
        — Естественно, не со своим мужем, — саркастически заметила Мерайза.
        — Конечно же, нет! — согласилась леди Беррингтон. — Как я потом узнала, на герцога, который находился в тот момент в расстроенных чувствах, поднажали и вынудили сделать предложение дочери маркиза Дорсета, пустоголовой истеричке, невзлюбившей его не меньше, чем он ее. — Понизив голос, она добавила: — Потом все долго судачили о том, что они часто ссорятся. Она могла позволить себе встать из-за стола во время важного приема и выйти из комнаты только потому, что ей не понравилось какое-то его высказывание. Как бы то ни было, ее смерть стала для всех огромным облегчением. Но вскоре выяснилось, что дочка очень на нее похожа.
        — А вы не встречались с девочкой, когда были в Воксе? — спросила Мерайза.
        — Валериус ни разу не заговаривал о ней в моем присутствии, — ответила графиня. — К тому же, Мерайза, у меня есть более важные дела, чем интересоваться здоровьем чужих отпрысков. У меня своих проблем по горло!
        — Как вы смотрите на то, чтобы порекомендовать меня герцогу в качестве гувернантки для его дочери?
        — Мне нет необходимости говорить об этом с ним, — заявила леди Беррингтон. — Всеми делами по дому заправляет некая мисс Уитчэм. Она то ли секретарша герцога, то ли домоправительница и живет в Боксе с незапамятных времен. Ее наняла еще мать герцога.
        — Тогда напишите ей, — попросила Мерайза. — Ведь это вас ни к чему не обязывает. Если у них такие проблемы с гувернантками, они с радостью ухватятся за ваше предложение. Разве они откажутся от благоразумной гувернантки для девочки?
        — Благоразумной! — воскликнула леди Беррингтон. — Если ты хочешь казаться благоразумной, Мерайза, то должна ничего не видеть, ничего не слышать и всегда молчать! Однако мне все же стоит добиться для тебя этого места, чтобы ты наконец поняла, что это такое: возиться с чужим ребенком да к тому же неуправляемым.
        — Вы действительно напишете им рекомендательное письмо? — продолжала настаивать девушка, пропустив слова графини мимо ушей.
        — Письмо-то я напишу, только пеняй потом на себя! — резко произнесла леди Беррингтон.
        — Тогда сделайте это прямо сейчас, — предложила Мерайза. — А то я боюсь, что вы передумаете, как только за мной закроется дверь.
        — Послушай, Мерайза, я в жизни не сталкивалась с более надоедливым созданием, чем ты, — фыркнула леди Беррингтон. — Единственное, на что я надеюсь, что при написании своей книги ты проявишь больше терпимости и понимания, чем в нашей с тобой беседе. — Внезапно графиня устремила на племянницу подозрительный взгляд. — Почему ты с такой язвительностью относишься к светскому обществу? — спросила она. — Отношение твоего отца вполне объяснимо. Кому понравится выглядеть дураком только потому, что твоя жена предпочла тебе более привлекательного мужчину! Но ведь с тобой ничего подобного не произошло, твоя душа свободна от мук неразделенной любви. Поэтому мне не понятно, что заставляет тебя столь предвзято смотреть на мир?
        — Сомневаюсь, что вы способны понять меня, — уклончиво проговорила Мерайза. — Пишите письмо, тетя Китти, и, чем быстрее вы напишете его, тем скорее я смогу покинуть этот дом. Мне бы не хотелось, чтобы дядя Джордж застал меня здесь и принялся расспрашивать о том, каковы мои планы на будущее. Если же он все же возьмет на себя труд выяснить, куда я делась — хотя я очень в этом сомневаюсь, — улыбнулась она, — вам проще всего будет сказать ему, что я отправилась к друзьям на север Англии.
        — Твой дядя всегда был внимателен к тебе, — без особой убежденности проговорила леди Беррингтон и села за письменный стол. — Что мне перечислить из твоих профессиональных качеств? — осведомилась она. — Полагаю, ты хоть что-то умеешь?
        — Я свободно владею французским и итальянским, — ответила девушка. — Умею читать на латыни и играть на пианино.
        — Думаю, этого вполне достаточно для того, чтобы обучать девятилетнего ребенка. Я всегда считала, что глупо давать образование девочкам, — заявила леди Беррингтон. — Уверяю тебя, я сделаю все возможное, чтобы моя дочь получила как можно меньше знаний. Мужчины всегда шарахаются от умных женщин.
        — А меня это вполне устраивает, — заметила Мерайза.
        Графиня взглянула на племянницу. Девушка, одетая в некрасивое платье из дешевого сержа, стояла у окна, и солнечный свет играл в ее волосах, заставляя их вспыхивать золотыми искорками. Белоснежная кожа подчеркивала необычный цвет ее глаз.
        Вероятно, леди Беррингтон вновь охватили угрызения совести, потому что она внезапно заявила:
        — Раз ты едешь в Вокс, тебе понадобится кое-какая одежда. Ты, конечно, будешь простой гувернанткой, однако тебе придется изредка сопровождать девочку вниз, в гостиную. Я не советую тебе носить черный цвет.
        — А мне казалось, что гувернантке больше всего подходят именно черные платья, — ответила Мерайза. — Хотя папа считал, что обычай одеваться в черное во время траура остался от язычества и нам следует как можно скорее отказаться от него.
        — Имея такую белую кожу и такие необычные глаза, в черном ты выглядишь слишком ослепительно, — заметила леди Беррингтон. — К сожалению, Джордж будет настаивать, чтобы я носила траур еще, по крайней мере, девять месяцев. Это так обидно, потому что недавно я купила себе несколько очаровательных платьев, а к тому времени, когда я смогу надеть их, они уже выйдут из моды. Лучше я отдам их тебе, Мерайза. У нас с тобой одинаковый размер.
        Лицо девушки осветила улыбка.
        — Неужели вы серьезно, тетя Китти? О, я вам так благодарна! Мне было противно при мысли, что придется часами стоять на примерке и терпеть, когда в тебя тычут булавками. Тем более что у нас не так много денег, чтобы тратить их на платья.
        — Твоя беда, Мерайза, в том, — сказала графиня, — что в тебе слишком мало женственности. Настоящая женщина любит менять туалеты, ей нравится ездить на балы, она стремится выйти замуж, и ей даже в голову не приходит писать книги.
        — Горбатого могила исправит, — рассмеялась девушка. — Как бы то ни было, я собираюсь идти своей дорогой, тетя Китти, дорогой, которую проложил для меня мой отец, поэтому родственникам остается винить в этом только себя. Папа умер всего месяц назад, и в течение двух лет до его смерти ни у кого из них не возникло желания даже проведать его.
        — И чья же в этом вина? — поинтересовалась леди Беррингтон. — Твой отец либо не отвечал на наши письма, либо осыпал нас оскорблениями в своих посланиях.
        — Как бы то ни было, — негромко произнесла Мерайза, — мне кажется, он был очень одинок. Ему хотелось быть ближе со своим братом и чувствовать, что он нужен еще кому-то, кроме меня.
        — Теперь поздно говорить об этом, — беспечно заявила леди Беррингтон. — Вот тебе письмо, Мерайза, И да поможет нам Бог, если ты подведешь меня.
        — Я не подведу вас, обещаю, — заверила ее девушка. — Почему-то мне кажется, что из меня выйдет отличная гувернантка. Возможно, мне удастся вложить хоть какие-то знания в голову несчастного ребенка, которого все, по-видимому, считают обузой.
        — Я этого не утверждала! — с горячностью возразила леди Беррингтон. — Я только сказала, что герцог ни разу не заговаривал о ней в моем присутствии. Вполне возможно, что он души не чает в дочери. Он все свое время проводит в обществе принца, а тот очень любит детей. Как тебе известно, Эмили — крестница его королевского высочества. — Графиня взяла стоявшую на пианино фотографию и протянула ее племяннице. — Вот, взгляни на нее. Она обещает стать красавицей.
        Мерайза принялась рассматривать фотографию одетой в очаровательное платьице девочки, испуганно таращившейся в камеру. "Интересно, — спросила она себя, — на самом ли деле малышка похожа на наследника престола — те же продолговатые глаза и пухлые губы — или это только кажется?"
        Мерайза вспомнила, как пять лет назад отец с презрением и сарказмом рассказывал о том, что принц Уэльский внезапно воспылал страстью к своей очаровательной свояченице. Девушку всегда удивляло, как отцу, который вел спокойный и уединенный образ жизни в Беррингтон-парке, удавалось быть в курсе событий, происходивших в тесном мирке, окружавшем принца и его привлекательную жену-датчанку.
        Но, как известно, для слухов нет преград, и даже до отдаленных уголков страны доходили сведения о том, что принц обратил свой взор на ту или иную красавицу, что королева, постоянно проживавшая в Виндзоре, была шокирована и возмущена поведением тех, кого называли " Повесы из Мальборо Хауса".
        Леди Беррингтон запечатала конверт и протянула его Мерайзе.
        — Отправь его сама, — сказала она. — Это послужит тебе доказательством, что я сдержала свое слово.
        Девушка взглянула на большой белый конверт, адресованный мисс Уитчэм для передачи его светлости герцогу Милверли, замок Вокс, графство Кент.
        — Вы дадите мне знать, когда получите ответ? — спросила она.
        — Ты возвращаешься в Беррингтон? — поинтересовалась графиня.
        — У меня нет желания оставаться в Лондоне, — ответила Мерайза. — Я дождусь, когда придет ответ, и заеду к вам, чтобы собрать платья, которые вы так великодушно предложили мне.
        Леди Беррингтон в задумчивости смотрела на племянницу.
        — Знаешь, Мерайза, — наконец произнесла она, — если ты бы больше внимания уделяла своей внешности, то имела бы огромный успех. Я отказываюсь выводить тебя в свет вовсе не потому, что плохо отношусь к тебе. Просто внутренний голос подсказывает мне, что этого не следует делать из соображений самосохранения. Ты слишком привлекательна! Уверена, нам не составит труда подыскать тебе богатого и, возможно, титулованного мужа, несмотря на то что у тебя нет приданого. — Помолчав, она добавила: — Выбрось из головы эту дурацкую идею о книге, и я попрошу кого-нибудь из своих знакомых, у которых дочери твоего возраста, за небольшое вознаграждение вывести тебя в свет.
        На лице девушки появилась задорная улыбка.
        — Вы очень добры, тетя Китти, — сказала она. — Я ценю ваши усилия, но мой ответ — "нет". Я твердо знаю, чего хочу в жизни. Кроме того, на свете нет другого дома, куда мне бы так хотелось попасть.
        — Почему? — удивилась леди Беррингтон.
        — Я отвечу вам на этот вопрос, — лукаво взглянула на нее Мерайза, — но только после того, как меня примут туда в качестве гувернантки.

        Пять дней спустя Мерайза, работавшая в кабинете своего отца в Беррингтон-парке, получила телеграмму.
        "Немедленно выезжай Вокс. Будешь проездом Лондоне, забери багаж.
        Китти Беррингтон".
        Девушка дважды перечитала телеграмму и радостно захлопала в ладоши. Она победила!
        С самого начала она не верила в успех своей затеи. Однако ей удалось уговорить, вернее, угрозами заставить свою тетку сделать то, чего она добивалась, и теперь она может ехать в замок Вокс.
        Мерайза подошла к окну и взглянула на неухоженную лужайку. Сколько девушка себя помнила, за садом ухаживали из рук вон плохо, потому что в поместье не было хорошего садовника. Ее отец, интересовавшийся только книгами и своими записями, живший ненавистью к правящему классу, оказался совершенно беспомощным в управлении поместьем. Когда подходил срок сбора ренты с арендаторов, он никогда не мог решить, сделать это самому или поручить управляющему.
        Все фермы поместья находились в удручающем состоянии, дом обветшал, а управляющий и другие наемные работники без зазрения совести обкрадывали хозяина.
        Мерайза прекрасно понимала, что для нового графа, младшего брата отца, будет непосильной и чрезвычайно дорогостоящей задачей вернуть родовому поместью прежний вид.
        Именно в этом и заключалась одна из причин, почему девушка не захотела стать для него дополнительной обузой. Другая причина заключалась в том, что она была преисполнена решимости продолжать борьбу, которой ее отец посвятил многие годы своей жизни.
        Горячая убежденность отца воспламенила ее, его презрение к безвольному, расточительному и бесполезному классу, называвшему себя аристократией, воодушевляло ее.
        Радикальные взгляды отца и его революционные идеи реформировать общество казались Мерайзе вполне разумными и практичными, но не только это заставляло ее следовать выбранной им дорогой. Девушкой двигало стремление отплатить обществу за нанесенное ей оскорбление.
        Хоть и с опозданием, но в графе Беррингтоне все же проснулась совесть, и он, вспомнив, что несет ответственность за семнадцатилетнюю дочь, отправил ее в Лондон. Он договорился с одной из родственниц, с которой не виделся много лет, о том, что она выведет Мерайзу в свет.
        И тот сезон превратился для неопытной, не имеющей ни малейшего представления о том, как следует вести себя в высшем обществе, одетой в бесформенные платья девушки в настоящую пытку. По незнанию она совершала одну ошибку за другой. Она сжималась под презрительными взглядами окружающих и страдала от унизительного смеха тех, кто воспринимал появление этой дурнушки с плохими манерами как новое развлечение.
        Мерайза обнаружила, что ей совершенно не о чем беседовать с молодыми людьми, которые по настоянию родственницы отца приглашали ее танцевать или оказывались ее соседями за обеденным столом.
        Девушка не понимала, что же не так. Единственное, что ей было известно, — это то, что она несчастна, что ей до боли хочется вернуться в Беррингтон-парк, к своим лошадям и собакам, к интересным и оживленным спорам с отцом.
        Позже госпожа Федерстон-Хо заставила ее уяснить, что умение вести беседу является основой хорошего воспитания и что гость должен отвечать на радушный прием любезным обращением и вежливостью. Она также узнала, что задача женщины — выглядеть привлекательно и, подобно букету цветов, украшать дом своим присутствием.
        С возрастом, наконец-то осознав, что Господь наделил ее красотой, Мерайза стала держаться уверенно, но месяцы, проведенные в Лондоне, навсегда оставили рубец в ее душе.
        "Кульминацией ужасных событий тех далеких дней, — как бы подвела итог Мерайза, — стал бал, устроенный кузиной Элис".
        Девушка вспомнила, сколь несчастной и униженной она себя чувствовала, встречая гостей вместе с Флоренс, которая тоже была героиней бала. Кузина Элис, имевшая титул маркизы и, следовательно, являвшаяся желанной гостьей в самых престижных салонах Лондона, воспользовалась дебютом дочери как поводом, чтобы устроить веселый прием для своих знакомых. Среди приглашенных, как всегда, присутствовали Девонширы, Ричмонды, Портланды и Бофоры, а также их дети.
        Гости были разодеты в пух и прах, дамы украсили себя бриллиантовыми диадемами, а джентльмены надели регалии, и все в честь — нет, увы, — не принца Уэльского, а другого, менее обаятельного отпрыска королевы Виктории, принцессы Беатрисы.
        После ужина, во время которого соседом Мерайзы оказался какой-то юнец со срезанным подбородком, способный говорить только о скачках, начались танцы. Девушка обнаружила, что осталась без партнера, и отправилась на поиски кузины Элис, чтобы, как обычно, помочь ей встречать новых гостей.
        Проходя по одной из малых гостиных, она увидела сидевшую спиной к ней пару. Они не заметили девушку, потому что она стояла за колонной. Мерайза собралась было незаметно выйти из комнаты, но ее внимание привлек их разговор.
        "Будь осторожен, Валериус, тебе известно, как все любят сплетничать!" — проговорила усыпанная изумрудами дама.
        "Неужели ты думаешь, что это волнует меня? — с пренебрежением ответил сидевший рядом с ней мужчина. — Ты очаровательна, Долли, и сама об этом знаешь".
        Низкий глубокий голос незнакомца подействовал на Мерайзу странным образом: он словно заворожил ее.
        "Я вынуждена напомнить тебе о твоих обязанностях, — с легким смешком сказала женщина. — Вместо того чтобы рассказывать мне о событиях давно минувших дней, ты должен пойти и пригласить на танец девушек, ради которых и устроен этот прием. Не забывай, Валериус, ты — завидная партия".
        "Ты действительно считаешь, что я буду тратить свое обаяние на то существо с луноподобным лицом и пустыми глазами? — насмешливо воскликнул незнакомец. — Или на ту рыжую, похожую на морковку, которую слишком рано выдернули из грядки?
        Это был последний удар. Услышать о себе такое — это было самым страшным из целого потока оскорблений, обрушившихся в тот вечер на несчастную Мерайзу.
        Девушка неслышно вышла из комнаты, а на следующий день, несмотря на уговоры кузины, вернулась домой, объяснив свой отъезд болезнью отца.
        Для Мерайзы не составило труда выяснить, кто был незнакомец, столь нелестно отозвавшийся о ней. Среди тех, кто вращался в великосветском обществе, он был единственным, кто носил необычное имя Валериус.
        Газеты много писали о герцоге Милверли, нередко помещали фотографии его великолепного дома, замка Вокс. Мерайза уже привыкла к тому, что его портреты почти ежедневно появляются на газетных полосах.
        И хотя девушка никогда не встречалась с ним, а только слышала его голос, она не сомневалась, что узнает его лицо из тысячи: этот прямой нос, волевой подбородок, презрительную усмешку на губах, циничное выражение глаз.
        "Я ненавижу его", — думала в тот вечер Мерайза, пробираясь сквозь толпы гостей в дамскую гардеробную на втором этаже.
        — Я ненавижу его, — сказала она вслух, усаживаясь в карету, чтобы ехать в Беррингтон.
        Казалось, ненависть к герцогу только подстегнула ее в стремлении следовать дорогой отца, укрепила ее уверенность в правильности его взглядов.
        С тех пор каждый раз, когда граф возвращался из Лондона, где участвовал в заседаниях палаты лордов, девушка донимала его расспросами о том, с кем он встречался и какие проблемы обсуждались. Но почему-то, по совершенно не понятным ей самой причинам, она не находила в себе сил напрямую спросить отца, присутствовал ли на заседаниях герцог Милверли. Мерайза надеялась, что его имя случайно промелькнет в рассказах отца, однако этого не происходило, и в конце концов она пришла к выводу, что, как и большинство его современников, герцога не волнует судьба Англии, не интересует, какие последствия повлечет за собой принятие парламентом какого-либо документа и как это отразится на политической и общественной жизни. Она убедила себя, что ему нет дела до реформ, в которых настоятельно нуждалась страна.
        Все члены палаты лордов, которые пренебрегают своими обязанностями, достойны презрения, — говорила она себе, — и герцог, такой богатый и влиятельный, в наибольшей степени.
        И вот теперь она едет в Вокс и будет жить под одной крышей с герцогом.
        У Мерайзы было странное чувство, будто судьба намеренно сводит ее с человеком, который вызывал у нее только отрицательные эмоции, который унизил ее и заставил буквально бежать из Лондона, с человеком, который упрочил ее ненависть ко всем мужчинам на свете.
        Мерайза села за свой письменный стол.
        Отец всегда радовался, что она работает рядом с ним, в одной комнате. Сначала он поручал ей делать копии его статей, бесконечных писем в "Таймс" и меморандумов, которые он рассылал своим многочисленным знакомым пэрам и всем членам палаты общин. Потом он предложил девушке самостоятельно писать статьи. Она подписывалась не собственным именем, а псевдонимом, который очень скоро стал известен всем издателям. Ее письма публиковались в "Морнинг пост", в "Ревью", в "Фортиайтли", а в этом году — настоящая победа! — ее статью поместили в новом журнале рабочей партии — "Клэриэн".
        Письменный стол отца был завален его бумагами, которые Мерайза еще не успела разобрать. На ее же столе царил идеальный порядок: она любила, чтобы каждая мелочь лежала на своем месте.
        Девушка выдвинула ящик стола и вытащила два потертых по краям конверта, надписанные торопливым, небрежным почерком. Несколько секунд она в задумчивости смотрела на них, потом, так и не вынув вложенные в них листки бумаги, медленно разорвала на мелкие кусочки и выбросила в мусорную корзину.
        Это был конец, конец тому, чем она так дорожила и что была не в силах забыть: нежной привязанности к человеку, который смотрел на нее лишь как на симпатичную соседку и для которого она ничего не значила, абсолютно ничего.
        На мгновение Мерайзу охватило сожаление: она уже раскаивалась в том, что уничтожила единственную память о нем.
        Он приехал к ее отцу, чтобы обсудить покупку жеребенка. Этот человек был высок и красив, и, когда он появился в мрачном и ветхом холле, девушке, лишенной мужского общества, показалось, будто перед ней греческий бог во плоти.
        "Как поживаете? — проговорил он. — Меня зовут Гарри Хантингдон. Мне сказали, что лорд Беррингтон продает жеребенка. Я строю конюшню в своем поместье, которое недавно купил. Это недалеко, всего в десяти милях отсюда".
        "Не могли бы вы пройти в кабинет, господин Хантингдон", — застенчиво пролепетала Мерайза.
        "Между прочим, если вы считаете необходимым соблюсти все формальности, — улыбнулся он, — имейте в виду, меня зовут сэр Гарольд Хантингдон".
        "Прошу прощения", — поспешно извинилась девушка.
        "К особе, носящей титул рыцаря или баронета, принято обращаться "сэр", в отличие от нетитулованных особ, к которым принято обращение "господин".
        "Ничего страшного, — успокоил он ее. — Я счастлив, что вы вообще заговорили со мной. Если жеребенок так же очарователен, как вы, я обязательно куплю его, сколько бы он ни стоил. — Мерайза подняла на него глаза и почувствовала, что у нее сердце замерло в груди. — Давайте сходим и посмотрим на малыша, прежде чем я встречусь с вашим отцом", — предложил Гарри Хантингдон, и она, естественно, согласилась.
        Это было своего рода прелюдией к последующим визитам. Потом выяснилось, что ему срочно надо взглянуть на мать жеребенка, на жеребца, причем он настаивал, чтобы животных показывала ему только Мерайза.
        Он осыпал девушку комплиментами, флиртовал с ней, в полной мере используя свою удивительную способность убедить любую женщину в том, что она занимает главное место в его жизни. В конце недели, встретившись, как он предложил, рано утром, они отправились на прогулку верхом. В тот день Мерайза поняла, что влюбилась. Она не догадывалась, что Гарри, будучи до мозга костей истинным джентльменом, обращается с ней как с очаровательным и забавным ребенком и не считает для себя возможным воспользоваться ее детской влюбленностью. Через три недели, проведенные словно в полусне, она узнала, что он женат и что его жена некоторое время гостила у каких-то знакомых.
        Когда Гарри Хантингдон сказал Мерайзе, что они больше не могут ездить на верховые прогулки, потому что его жена будет ревновать, девушка почувствовала, как стальной обруч сжал ей сердце. Словно слепая, она с трудом добрела до дома. Три дня ее била тяжелейшая лихорадка, на четвертый она решительно приказала себе забыть о нем.
        Однако девушка так и не нашла в себе силы, чтобы разорвать его письма, вернее, не письма, а коротенькие записочки, в которых он указывал место и время свидания. Это было все, что осталось у нее в память о нем! О человеке, который полностью изменил ее отношение к мужчинам.
        Но если быть до конца честной, говорила себе Мерайза, на решение никогда не выходить замуж повлияла не только ее влюбленность в Гарри, но и страх, что с ней может случиться такая же история, как с ее матерью: а вдруг она сбежит с другим мужчиной, бросив на произвол судьбы своего ребенка?
        До сих пор в ее памяти жили долгие одинокие ночи, проведенные в слезах. Девочка страдала от того, что никто не целовал ее перед сном, что рядом не было человека, который своей лаской и заботой оградил бы ее от житейских невзгод.
        Душевные муки не привели к тому, что Мерайза возненавидела свою мать, однако в ее сердце навсегда поселились злость, ярость и презрение к мужчине, ставшему первопричиной ее несчастий.
        "Он был таким жизнерадостным, таким привлекательным — какая женщина способна устоять против такого красавца!"
        Именно такими словами описывали лорда Джелтсдейла, полагая, что девочка не слышит разговоры взрослых.
        - Знаешь, Лайонел, — однажды обратилась к отцу Мерайзы госпожа Федерстон-Хо, — в действительности ты не можешь винить Клариссу. Лорд Джелтсдейл — самый настоящий сердцеед. В искусстве соблазнения ему нет равных! Кларисса была обречена с того момента, когда он обратил на нее свое внимание.
        Девушка поспешно вышла из комнаты, не дождавшись ответа отца. Но отныне в ее душе поселилась ненависть ко всем мужчинам, которых считали сердцеедами, которые соблазняли жен и уводили их от мужей, которые порождали пустые надежды в сердцах глупеньких маленьких девочек.
        Мужчины! Это враги, это страшная опасность — от них надо держаться подальше!
        Мерайза поднялась и подошла к окну. Завтра она отправится в Вокс. До сегодняшнего дня она всей душой стремилась обрести свободу, поступать по-своему, но сейчас ее почему-то охватил страх перед неизвестным.
        Внезапно в ее памяти возник образ герцога. Его губы кривила циничная усмешка.
        "Я выведу его на чистую воду, — дала себе слово девушка. — Я обязательно расскажу о нем в своей книге. Я сделаю его портрет настолько узнаваемым, что люди сразу же поймут, что он собой представляет! Я выставлю его на всеобщее посмешище! А те, кто лестью добивался его внимания, придут в ужас и отвернутся от него".
        Она негромко рассмеялась. Книга, которая устроит страшный переполох в великосветском обществе, — вот какой будет ее месть! Уверенность в успехе своей затеи наполнила душу Мерайзы отвагой, она почувствовала себя полной сил и желания действовать.
        ГЛАВА 2

        Всю дорогу в замок Вокс Мерайза с восторгом предвкушала, как приступит к претворению своего плана в жизнь.
        Она решила не экономить и путешествовала первым классом, поэтому в купе было чисто и уютно, а пассажиров в вагоне — немного. Поезд должен был прибыть во второй половине дня, ближе к вечеру.
        Утром, еще до завтрака, она заехала к своей тетке в Лондон. Ей пришлось прождать более часа, прежде чем графиня соблаговолила принять ее.
        Наконец Мерайза поднялась в роскошную спальню. Леди Беррингтон сидела за туалетным столиком, а горничная укладывала ей волосы.
        "Ты так и не передумала?" — осведомилась леди Беррингтон.
        "Естественно, нет, тетя Китти, — ответила девушка. — Доброе утро, спасибо за телеграмму".
        "По всей видимости, очередная гувернантка покинула Вокс, —заметила леди Беррингтон. — Послушай, Мерайза, все последние ночи я не сомкнула глаз из-за твоей ужасной книги. Стоило мне представить, как это произведение может испортить нам жизнь, меня бросало в жар".
        "Я же дала вам слово, что ни вас, ни дядю Джорджа это никак не затронет, — напомнила Мерайза. — Никто никогда не узнает настоящего имени автора".
        "Откажись от этой идеи! Умоляю тебя, откажись! — В голосе леди Беррингтон слышался неподдельный страх. — Я боюсь, я действительно боюсь, Мерайза, что кто-нибудь каким-то образом выяснит твое имя, и тогда нам навеки не будет прощения. Нас никогда не простят! Никогда!"
        "Обещаю, что этого не случится, тетя Китти, — попыталась успокоить ее девушка. — А теперь расскажите, какие новости вам сообщили из Вокса".
        "Я всего лишь получила телеграмму в ответ на свое письмо, —ответила леди Беррингтон. — Ее, естественно, отправила мисс Уитчэм. Она попросила, чтобы я направила тебя к ним как можно скорее. Я бы показала тебе телеграмму, но, наверное, горничная выбросила ее", — она оглядела комнату.
        "А вы написали им ответ?" — поинтересовалась Мерайза.
        "Да, вчера вечером я отправила телеграмму, в которой сообщила, что ты выезжаешь сегодня. Надеюсь, у тебя достаточно денег на дорогу? Естественно, тебе возместят все расходы".
        "У меня есть деньги, — ответила девушка. — Я так благодарна вам, тетя Китти, я благодарна вам от всего сердца. Обещаю, я постараюсь больше не беспокоить вас — ведь вы уже и так много для меня сделали".
        "Если бы ты действительно хотела оказать мне услугу, ты бы никуда не поехала, — заметила леди Беррингтон. — Я так нервничаю, что уже подумываю о том, чтобы самой вывести тебя в свет. Я готова на все, чтобы помешать тебе писать эту сумасшедшую книгу".
        "Даже если вы выведете меня в свет, я не откажусь от своей затеи", — заявила Мерайза.
        "Ты безнадежна! — возмущенно воскликнула леди Беррингтон. Она повернулась к зеркалу и принялась изучать свое отражение. Казалось, то, что она увидела, принесло ей некоторое успокоение. — Платья наверху, — проговорила она. — Иди и собери их. То, что ты там найдешь, вполне подошло бы для приданого. Как было бы прекрасно, если бы ты решила выйти замуж вместо того, чтобы наниматься в гувернантки в Вокс. Если это обнаружится, нас навсегда заклеймят позором. — Помолчав, она добавила: — Только представь, что произойдет, если выяснится, что племянница Джорджа работает простой гувернанткой".
        Девушка улыбнулась.
        "Это сильно подорвет его репутацию в клубах", — насмешливо констатировала она.
        "Это не повод для шуток, — отрезала леди Беррингтон. — Ради Бога, поднимись наверх и переоденься в синее дорожное платье, которое приготовила для тебя Роза. Не знаю почему, но в черном ты похожа на гурию. Возможно, дело в твоих волосах".
        "Я же говорила, что мне надо осветлить их", — напомнила Мерайза.
        "Уходи! — рассердилась леди Беррингтон. — Ты выводишь меня из себя. От всех этих переживаний у меня на лбу прибавилось множество морщин".
        Мерайза отправилась в одну из спален на третьем этаже и переоделась в синее платье. На кровати была приготовлена накидка в тон платью. Туалет дополняла крохотная шляпка. Девушка собрала волосы в пучок на затылке и накрыла его плотной вуалью. Она была вынуждена признать, что ее облик никак не соответствует облику "обычной гувернантки", как выразилась леди Беррингтон!
        Когда она вернулась в комнату тетки, та окинула ее пристальным взглядом.
        "Могу сказать только одно, — наконец проговорила она, —тебе крупно повезло, что в Воксе нет хозяйки. Никакая разумная женщина не согласилась бы нанять тебя в гувернантки к своему ребенку".
        "Возможно, герцог не обратит на меня внимания", — предположила Мерайза.
        "Как ты могла только подумать, что он способен заметить тебя! — фыркнула леди Беррингтон. — Это абсолютно невозможно! В настоящий момент он занят леди Уонтадж, хотя мне трудно понять, что он нашел в этой пустышке, которая только и делает, что хихикает в кулачок".
        Мода на "профессиональных красавиц" была введена госпожой Лили Лангтри в семидесятых годах. Она позировала для фотографий, которые потом с радостью расхватывала восхищенная публика. Ее примеру последовали леди Рэндольф Черчилль, леди Дадли, леди Элен Винсент и госпожа Корнуоллис-Уэст.
        Общественность, шокированная тем, что "дамы" позволяют себе подобные причуды, сочла столь широкую популярность непристойной. Это все результат влияния принца Уэльского, говорили вокруг, и ведет к подрывам устоев общества.
        "Мне никогда не нравилась Хетти Уонтадж", — с неприязнью добавила леди Беррингтон.
        Мерайза догадалась, что отношения этих двух женщин всегда были построены на соперничестве и вражде.
        "Ну, если сердце герцога уже занято, — беззаботно заключила девушка, — мне нечего опасаться, что он обратит на меня внимание".
        Леди Беррингтон расхохоталась.
        "Неужели ты можешь предположить, что Валериус унизится до того, чтобы удостоить взглядом простую гувернантку? — изумилась она. — Если в твои планы входит захватить самого богатого, самого престижного и неуловимого холостяка, то тебя ждет разочарование". Естественно, у меня нет ни малейшего желания "захватывать", как вы выразились, герцога, — возразила Мерайза. — Я же уже сказала вам, тетя Китти, хотя вы и не верите мне, что меня не интересуют мужчины. Я испытываю к ним отвращение и не собираюсь выходить замуж".
        "Когда ты полюбишь, ты будешь думать по-другому, — усмехнулась Китти Беррингтон. — Хотя у меня возникают сомнения, что найдется такой глупец, который влюбится в девушку со столь радикальными взглядами".
        "Тогда я в полной безопасности, — улыбнулась Мерайза. — Уверяю вас, любовь и все, что с ней связано, не входит в мои планы. Если у меня и есть сердце — в чем я очень сомневаюсь, — оно превратилось в лед. Только раскаленной лаве, а не простому смертному, под силу растопить его".
        "Как я вижу, ты совсем не похожа на свою мать", — заметила леди Беррингтон.
        "Что касается моего отношения к мужчинам, то нет", — согласилась девушка.
        И сейчас, сидя в поезде, Мерайза размышляла о том, что для тетки и ее приятельниц вполне естественно забивать себе голову любовью и погоней за мужчинами. Как же это типично для них! Госпожа Федерстон-Хо утверждала, что для них это своего рода игра со своими правилами.
        Принц и его современники никогда не ухаживали за женщиной, которая недавно вышла замуж. Это считалось дурным тоном и привело бы к страшному переполоху в великосветских кругах. "Повесы из Мальборо Хауса" были твердо убеждены в том, что в течение, по крайней мере, первых десяти лет совместной жизни жена должна вести себя осмотрительно и рожать детей своему мужу. По истечении этого периода им дозволялось иметь любовные связи, но тайные, с соблюдением всех мер предосторожности, так, чтобы не было поводов для сплетен.
        Мерайза не сомневалась, что герцог тоже следует этим правилам. Однако она не знала, сколько лет леди Уонтадж. Наверное, ей около тридцати, решила девушка, вспомнив нежное личико с белоснежной кожей, которое видела на фотографии. Действительно, леди Уонтадж была красива, но в ее облике отсутствовала какая-то изюминка, то, что делает женщину интересной.
        "Надо как можно больше разузнать о ней", — сказала себе Мерайза. Если она собирается тщательно выписывать в своей книге образ герцога, следует выяснить все подробности о его прежних и нынешних любовницах. Вряд ли это будет очень сложно. Хотя большинство представителей высшего света полагают, будто их любовные связи остаются для окружающих секретом, всегда найдется тот, кто обо всем осведомлен. И этого человека можно заставить говорить.
        Вспомнив о страницах, заполненных убористым почерком и спрятанных на дне кожаного саквояжа, Мерайза засмеялась. Она была уверена, что слуги герцога, которые будут возиться с чемоданами, любезно подаренными ей тетушкой, не смогут добраться до содержимого саквояжа: ведь он заперт на замок.
        Мерайза уже подъезжала к частной станции, где поезда останавливались только по требованию гостей, направлявшихся в замок Вокс, когда сообразила, что совсем забыла о девочке, о которой ей предстоит заботиться. Маловероятно, чтобы дочь герцога имела глубокие познания в какой-либо области: ведь при ней сменилось слишком много гувернанток. Мерайза испугалась, что совершила ошибку, не захватив с собой детские книжки с простенькими рассказами, но тут же возразила самой себе: ей не составит труда получить все, что потребуется. Едва ли герцог откажется выписать для дочери самые современные детские издания.
        На небольшой станции с крохотным, словно игрушечным залом ожидания Мерайзу ждала карета, запряженная великолепными лошадьми. На козлах восседал кучер, а на запятках стоял лакей. Откинувшись на спинку удобного дивана, девушка с удовлетворением отметила, что встреча простой горничной организована по высшему разряду. Однако она помнила о том, что в иерархии многочисленных слуг обширного поместья ей отведено одно из наименее значимых мест. Когда взору Мерайзы открылся вид на замок, у нее перехватило дыхание. Увиденное превзошло все ее ожидания. Ни одна фотография не отражала необычайной красоты и великолепия поместья. Впереди, словно часовой, охраняющий россыпь крыш с высокими трубами, возвышалась башня, построенная во времена норманнов. Сам замок, освещенный солнцем, которое отражалось в многочисленных окнах, и четко выделявшийся на фоне густого леса, казался драгоценным камнем. Его окружало ожерелье каменных террас и лужаек, спускавшихся к пруду, в который впадала речка с перекинутыми через нее мостиками.
        Эта прекрасная картина словно заворожила Мерайзу, она была не в силах отвести от замка взгляд. Но когда девушка напомнила себе, что он принадлежит человеку, которого она ненавидит, ее охватило разочарование. Как жаль, что духовный мир герцога не так прекрасен, как этот сказочный замок.
        На верхней ступеньке широкой каменной лестницы, ведущей к парадной двери замка, Мерайзу встретили пожилой дворецкий и шесть лакеев.
        — Мисс Уитчэм ждет вас, мисс Миттон, — торжественно объявил дворецкий и повел Мерайзу наверх.
        "Если бы я приехала в Вокс под своим настоящим именем, — сказала себе девушка, — дворецкий не позволил бы себе разговаривать со мной таким покровительственным тоном".
        — Как прошло путешествие, мисс? — довольно фамильярно обратился к ней один из лакеев, что вызвало у Мерайзы улыбку. — Полагаю, вы прибыли первым классом. Им это вполне по средствам. Терпеть не могу открытые платформы. После такой поездки ты похож на трубочиста.
        — Говорят, их скоро заменят крытыми вагонами, — ответила Мерайза.
        — Ну, когда это случится! А пока я предпочитаю кареты, — продолжал лакей. — Но я не часто езжу в Лондон, только тогда, когда платит его светлость — ведь это дорогое удовольствие. — Он рассмеялся, как будто сказал что-то смешное, потом распахнул перед девушкой дверь и провозгласил: — Новая гувернантка, мисс.
        Войдя в комнату, которая оказалась довольно удобной гостиной и одновременно кабинетом, Мерайза увидела полную седую женщину средних лет, одетую в простой твидовый костюм и вышитую блузку с английским воротником.
        Мисс Уитчэм встала из-за стола и направилась к девушке. Сняв пенсне и спрятав его в коробочку из синей эмали, приколотую к отвороту жакета, она сказала:
        — Как поживаете, мисс Миттон? Очень любезно с вашей стороны приехать сразу по получении моего письма.
        — Я уже закончила все свои дела, когда пришло ваше письмо. Рада, что оказалась вам полезной, — ответила Мерайза, надеясь, что ее слова звучат уважительно, а манеры соответствуют избранному ею образу благовоспитанной девушки.
        — Прошу вас, садитесь, — предложила мисс Уитчэм и указала на стул. — Леди Беррингтон очень хорошо отзывалась о вас, — сообщила она, усаживаясь напротив Мерайзы. — Учитывая, что ее сиятельство и новый граф — близкие друзья его светлости, их рекомендации мне вполне достаточно. В настоящий момент герцог находится в Шотландии, поэтому я приветствую вас в замке Вокс от его имени. — Мерайза молчала, и мисс Уитчэм продолжила: — Вы выглядите очень юной. Неужели вам действительно двадцать четыре, как написала в своем письме леди Беррингтон?
        — Я знаю леди Беррингтон много лет, — проговорила Мерайза.
        Мисс Уитчэм немного нервничала. Девушке показалось, что она с трудом подыскивает слова:
        — Полагаю, мне следует кое-что объяснить вам, мисс Миттон. Леди Элин Верли — это ее полный титул — очень нелегкий ребенок.
        — Как я поняла со слов леди Беррингтон, у вас уже сменилось несколько гувернанток, — заметила Мерайза.
        — Увы, это так, — подтвердила мисс Уитчэм. — А последняя из них, мисс Грейвс, покинула нас в большой спешке. С сожалением должна признать, что она была на грани истерики.
        — В этом виновата леди Элин? — спросила Мерайза.
        — Да, как это ни печально, — проговорила мисс Уитчэм. — Она совершенно непредсказуема. Мы все ежесекундно ожидаем от нее очередной выходки.
        — И что же она сделала с мисс Грейвс? — поинтересовалась девушка.
        Против ожиданий Мерайзы, решившей, что мисс Уитчэм откажется отвечать на этот вопрос, та сдавленным голосом произнесла:
        — Она подложила ей в кровать змею.
        — Но откуда девочка взяла змею?
        — Это оказался вполне безобидный уж. Но ведь мисс Грейвс не знала этого. Она заявила, что испытывает отвращение к пресмыкающимся. Она отказалась остаться в замке даже на одну ночь, несмотря на то что мы предлагали ей сто фунтов.
        — Полагаю, Элин знала о отношении мисс Грейвс к пресмыкающимся, — с трудом сдерживая улыбку, предположила Мерайза.
        — В этом нет ничего удивительного, — ответила мисс Уитчэм. — Я буду абсолютно искренна с вами, мисс Миттон: я бессильна хоть как-то повлиять на Элин. Я пыталась, я пробовала поговорить с ней по душам, но она осталась глуха к моим словам. Могу только всем сердцем надеяться, что вы преуспеете там, где я потерпела крах.
        — Я сделаю все возможное, — пообещала Мерайза.
        Девушка сказала себе, что у нее есть одно преимущество перед прежними гувернантками: она не собирается надолго задерживаться в Воксе. Ей хватит трех месяцев, чтобы закончить книгу. Затем, получив аванс — без сомнения, ей выплатят его, — она попросит дядю выделить ей в поместье домик и будет жить там со своей старой няней.
        Они великолепно устроятся вдвоем. Мисс Мидфилд только обрадуется возможности ухаживать за своей воспитанницей. А она сама будет писать и, если удастся заработать достаточно денег, путешествовать.
        Вокс — это только веха на пути к цели. Однако не повредит описать в своей книге шалости и проказы леди Элин, чтобы показать, как ведет себя молодое поколение великосветского общества. Она же будет взирать на выходки девчонки с полным спокойствием.
        — Конечно, — прервала размышления Мерайзы мисс Уитчэм, — девочку в некотором смысле жалко. Ведь у нее нет матери, а отец... — Она не договорила.
        — Герцог любит свою дочь? — спросила Мерайза.
        Помолчав, мисс Уитчэм с неохотой произнесла:
        — Будет справедливо, если я открою вам правду, мисс Миттон. Его светлость совершенно не интересуется дочерью. — По тому, как она произнесла эти слова, девушка поняла, что при желании мисс Уитчэм могла бы рассказать ей гораздо больше. "Она любит посплетничать, — догадалась Мерайза, — рано или поздно мне не составит труда вытянуть из нее все секреты герцога. Она обязательно объяснит мне, почему у него сложились такие странные отношения с дочерью". — Полагаю, — сказала мисс Уитчэм, вставая, — вам пора подняться наверх и познакомиться с Элин. Естественно, вы будете проводить с девочкой только часть дня. За ней все еще присматривает ее няня, а для обслуживания детской у нас есть горничная и лакей.
        — Как удобно! — воскликнула Мерайза. — Расскажите мне о няне.
        — Она очень старая, у нее полно причуд, — понизив голос, произнесла мисс Уитчэм, направляясь к двери. — Она досталась нам по наследству от последней герцогини. — Она открыла дверь и добавила: — Думаю, мне следует объяснить, что в Воксе есть давняя традиция нанимать слуг только из тех семей, которые из поколения в поколение живут в поместье. Поэтому няня Элин своего рода чужеземка, ей так и не удалось найти общий язык с другими слугами. — Мерайза последовала за домоправительницей вверх по лестнице, ведущей на третий этаж. — Здесь моя гостиная. Надеюсь, вы составите мне компанию, и мы нередко будем проводить здесь вечера в приятной беседе, — заметила мисс Уитчэм.
        — Благодарю вас, — ответила девушка.
        — Детская находится на следующем этаже, — продолжала домоправительница, тяжело поднимаясь по лестнице. — Конечно, высоковато, но моя матушка обычно говорила: "Чем выше, тем ближе к Господу". Я навсегда запомнила ее слова.
        Они добрались до четвертого этажа, и мисс Уитчэм распахнула дверь в залитую солнцем просторную комнату. Возле ярко горевшего камина сидела старушка и вязала носок. Увидев посетителей, она встала.
        — Добрый день, няня, — нарочито громко, как обычно разговаривают с теми, кто плохо слышит, обратилась к ней мисс Уитчэм. — Я привела новую гувернантку, мисс Миттон, и хочу, чтобы она познакомилась с Элин.
        Мерайза огляделась по сторонам. Возле одной из стен стояло пианино, в углу валялись дорогие игрушки. На столике рядом с кучей игрушек она увидела большую картонную коробку. Перед камином девушка заметила экран, который, как во многих детских, был обклеен переводными картинками и рождественскими открытками. Яркие всполохи огня освещали медную каминную решетку. На столе в центре комнаты были разложены учебники.
        — Я предупредила Элин, что к ней едет новая гувернантка, — обратилась няня к Мерайзе. — Я приготовила учебники, чтобы вы просмотрели их.
        — А где Элин? — сердито спросила мисс Уитчэм.
        — Думаю, она в спальне, — ответила старушка. — Девочка говорит, что ее тошнит от гувернанток, — добавила она и, подойдя к двери в дальнем конце комнаты, просительно произнесла: — Иди сюда, детка. К тебе приехала очаровательная молодая дама. Она проделала трудный путь из Лондона. Покажи ей, что ты умная девочка и умеешь себя хорошо вести.
        Из-за двери не донеслось ни звука. Мисс Уитчэм решила взять дело в свои руки:
        — Хватит, няня. Предоставьте мне поговорить с Элин.
        — Вам повезет, если она послушается вас, — донеслось до Мерайзы бормотание, старушки, направившейся к двери, которая вела в коридор.
        Уже взявшись за ручку, няня оглянулась. Мерайза увидела слабую улыбку на морщинистом лице. "Кажется, няня радуется, что ребенок такой трудный, — заключила она. — Уверена, она настроила ее против всех гувернанток. Это вполне объяснимо: ведь Элин ей как дочь, и старушке не хочется, чтобы еще кто-то имел на девочку влияние".
        Мисс Уитчэм решительным шагом двинулась в спальню.
        — Иди сюда, Элин, — потребовала она. — Если ты не поздороваешься с мисс Миттон, я расскажу о твоем отвратительном поведении твоему отцу, а тебе известно, как он терпеть не может, когда забывают о хороших манерах.
        По всей видимости, эти слова были своего рода заклинанием, потому что девочка немедленно появилась в дверях. Она была одета в муслиновое платье с оборками и широким синим поясом, завязанным в огромный бант. Мерайза сразу обратила внимание, что этот наряд никак не соответствует возрасту девочки и выглядит слишком по-детски. Элин можно было бы назвать привлекательной, если бы она не хмурилась: ее брови были сведены вместе, образуя сплошную линию над темными глазами, в которых, как показалось Мерайзе, отражалось не столько недовольство, сколько насмешка.
        — Познакомься, Элин, — с деланным восторгом — именно в такой манере многие взрослые предпочитают общаться с детьми — объявила мисс Уитчэм, — это мисс Миттон. Я хочу, чтобы ты поприветствовала ее. — Так как Элин не отвечала, домоправительница поспешила нарушить неловкое молчание: — Ты должна показать мисс Миттон все свои игрушки. И не забудь об очаровательной кукле, которую на прошлой неделе подарила тебе леди Уонтадж. Я вижу, она на столе. О дорогая, как бы мне хотелось вновь стать девочкой и иметь таких красивых кукол! — Элин, неподвижно стоявшая в дверном проеме, проследила хмурым взглядом за мисс Уитчэм, направившейся к столу, где стояла картонная коробка. — Раньше не выпускали столь очаровательных кукол, — обратилась домоправительница к Мерайзе. — А у этой платье ручной работы и отделано настоящими кружевами. Леди Уонтадж сказала мне, что ее прислали из Парижа. Только подумай, Элин, ее прислали из самого Парижа! — Она подняла крышку, и в следующее мгновение тишину детской нарушил изумленный возглас.
        Мерайза, приблизившись к мисс Уитчэм, заглянула в коробку. Без сомнения, подарок стоил больших денег. Некогда кукла действительно была очень красивой, но сейчас ее голова лежала отдельно от туловища, лицо было разбито, словно по нему ударили молотком, а бледно-розовое платьице, украшенное настоящими кружевами, превратилось в лохмотья.
        — Как ты могла? Как ты могла так поступить? — вскричала мисс Уитчэм. — Что скажет твой отец? Ведь леди Уонтадж была так любезна, подарив тебе эту дорогую куклу!
        — Я ненавижу ее! — злобно выпалила девочка. — Я ненавижу и эту дурацкую куклу, которая так похожа на нее!
        — Ты не имеешь права... — начала мисс Уитчэм.
        — Полагаю, — перебила домоправительницу Мерайза, забирая у нее из рук крышку и накрывая коробку, — будет лучше, если вы оставите нас с Элин одних. Нам нужно познакомиться.
        — Да, конечно, если вы настаиваете, — с явным облегчением проговорила мисс Уитчэм. — Единственное, что могу сказать тебе, Элин: я возмущена твоим поступком до глубины души!
        Она развернулась и покинула детскую, громко хлопнув за собой дверью. Мерайза сняла накидку и положила ее на спинку стула, потом подошла к камину. Хотя стояла середина сентября и погода была довольно теплой, девушка сильно продрогла, пока ехала от станции к замку. Немного погревшись возле ярко пылавшего огня, она сняла перчатки и шляпку и вернулась к столу. За все это время Мерайза ни разу не взглянула на Элин, однако она слышала, как та подошла к окну.
        — Я не собираюсь ничему учиться! — наконец сердито заявила девочка.
        — Прекрасно! — заключила Мерайза. — Значит, у меня будет достаточно времени для того, чтобы как можно больше узнать о том, что мне интересно.
        — Но вы же взрослая — о чем же вы хотите узнать?
        — О многом, — ответила Мерайза. — В первую очередь я хочу знать историю этого замка. С ним связаны очень интересные легенды. Еще я хочу понять, почему римский сенатор построил свой замок именно здесь и почему назвал его Вокс[2 - Голос (лат.).].
        — Да всем же известна эта старая глупая легенда, — грубо заявила Элин. — Когда его спросили, как он собирается общаться с народом Англии, сидя в своей крепости, он ответил: "За меня будет говорить крепость!"
        — Да, но что именно он хотел поведать народу Англии? - воскликнула Мерайза.- Вот что мне хотелось бы знать. Как ты думаешь, может, он проделал долгий путь из Рима, чтобы научить англичан своему волшебству? — Она не ожидала ответа от девочки, однако помолчала. — Я где-то читала, что с этим человеком связано много тайн, что люди считали его колдуном! — спустя некоторое время произнесла она.
        — Я никогда не слышала об этом, — пробормотала Элин.
        Мерайза догадалась, что ее слова пробудили у девочки неподдельный интерес, хотя та и старалась сделать вид, будто ей все безразлично.
        — Вот мне и хотелось бы узнать, правда ли это, — сообщила Мерайза, — а еще, естественно, почему и норманны решили построить свой замок здесь. — Она подошла к окну и встала рядом с девочкой. — А когда я исследую этот замечательный замок и все его сокровища, — продолжала она, — открою его секреты, я примусь за изучение леса, который окружает замок. — Помолчав, Мерайза негромко продекламировала:

        Волшебный лес окутан, тайной,
        Драконов охраняя сон,
        И феи там играют с фавном,
        И воздух смехом напоен.

        — Вы сказали, феи? — удивилась девочка.
        — Да, — подтвердила Мерайза.
        — Няня говорит, что феи не существуют.
        — Полагаю, каждый должен сам проверить, так это или нет, — заметила девушка. — Вот я, например, однажды утром видела небольшие участки примятой травы. Уверена, это следы фей, танцевавших ночью. Еще я видела грибы, которые расположили вокруг деревьев так, чтобы они служили сиденьями. А однажды я прижалась ухом к стволу большого дуба и услышала, как там трудятся эльфы.
        После небольшой паузы раздался тихий голосок:
        — И вы собираетесь... все это изучать... одна?
        — Если хочешь, можешь присоединиться ко мне, — как бы между прочим произнесла Мерайза,- хотя вряд ли у тебя хватит на это времени: наверняка у тебя будет масса других дел.- Она отвернулась от окна. — А сейчас я хочу выяснить, где расположена моя комната и доставили ли туда мой багаж.
        — Я покажу вам, — с энтузиазмом заявила девочка. — Это напротив. Очаровательная комната, хотя мисс Грейвс она не понравилась, потому что выходит окнами на фасад. Она сказала, что в те дни, когда папа устраивает приемы, кареты мешают ей заснуть,
        — Думаю, это чрезвычайно интересное занятие: наблюдать, как подъезжают и отъезжают кареты, — воскликнула Мерайза. — Ты не думаешь, что все экипажи похожи на своих владельцев? Одни, очень дорогие и просторные, кареты, например, с широкими сиденьями и множеством диванных подушек, другие — старые, разболтанные, такие, как двуколки, в которые запряжены дряхлые лошади, с трудом передвигающие ноги. Обычно в таких двуколках ездят краснолицые мужчины в выношенных шляпах и с глиняной трубкой в зубах.
        — Некоторые люди похожи на лошадей, — негромко рассмеявшись, сказала Элин.
        — Мне тоже так иногда кажется, — согласилась Мерайза.
        Они вышли в коридор и направились к комнате, расположенной напротив детской. Открыв дверь, Мерайза увидела два своих чемодана.
        "Должны принести еще два, — сказала себе она, — надо же, тетя Китти оказалась на удивление щедрой".
        Лакей уже успел расстегнуть ремни, стягивавшие чемоданы, и молоденькая горничная с румяным личиком умело разбирала вещи Мерайзы.
        — Я повешу ваши платья в шкаф, мисс, — проговорила она.
        — Спасибо, — поблагодарила ее Мерайза и, опустив на стул свою накидку и шляпку, повернулась к Элин. — Полагаю, до чая мы успеем провести еще кое-какие исследования. Ты не хочешь показать мне комнаты внизу?
        Час спустя, когда они вернулись в детскую, Мерайзе уже многое было известно. Она узнала, что в огромной картинной галерее висят полотна Ван Дейка, что гостиная обставлена изумительной мебелью, что библиотека способна вызвать неподдельное восхищение у любителя книг.
        "Здесь полно всякого старья!" — заявила Элин, направившись к застекленным книжным шкафам. Девочка всеми силами, хотя и безуспешно, пыталась скрыть свой интерес.
        "Книги! — воскликнула Мерайза. — О Элин, это просто замечательно! Только представь, сколько секретов таят они в себе! В них есть ответы на все вопросы!"
        "На какие вопросы?" — удивилась Элин.
        "На любые, — сказала Мерайза. — К примеру, если ты хочешь что-нибудь узнать о феях, я найду тебе книги, в которых описано, как они выглядят. Если мы очень постараемся, то наверняка найдем даже картинки с их изображением!"
        "Неужели? — изумилась девочка. — Но мне никто никогда не рассказывал об этом".
        "Возможно, они хотели, чтобы ты ничего об этом не знала", — предположила Мерайза.
        Элин отреагировала именно так, как она и ожидала: тут же изъявила желание оказаться в кругу посвященных.
        "Давайте прямо сейчас поищем эти книги", — попросила она.
        "Это не так-то просто, — ответила Мерайза. — Прежде надо разобраться в том, как систематизированы книги. — Внезапно ее взгляд упал на книгу в красном кожаном переплете, лежавшую на столе в центре библиотеки. Открыв ее, девушка обнаружила, что это каталог. — Вот что нам поможет, — объявила она. — Сомневаюсь, что у нас хватит времени собрать все, что касается фей. Помнишь, когда мы проходили через гостиную, я рассказала тебе историю того столика, который принадлежал королеве Марии-Антуанетте? Я еще рассказывала, что тогда женщины носили высоченные парики и что у одной из них мышка устроила в волосах гнездо".
        "Она, наверное, была страшно глупой, — с улыбкой заметила Элин. — Разве можно не услышать, как у тебя в волосах скребется мышь?"
        "Так вот, — предложила Мерайза, — давай поищем картинку с изображением таких причесок".
        А у нас получится?" — заволновалась Элин.
        Сверившись с каталогом, Мерайза выяснила, что раздел французской литературы расположен на небольшом балкончике, куда вела винтовая лестница. Элин так и не смогла скрыть охвативший ее восторг, когда они, забравшись на балкон, обнаружили картинки с костюмами времен правления короля Людовика XV и долго смеялись над высокими париками и широкими кринолинами.
        "Мы должны внимательно следить за тем, чтобы не перепутать книги местами, — заметила Мерайза, ставя книгу на место. — Иначе нам могут запретить появляться в библиотеке, а это будет страшным несчастьем!"
        "Никто нам не запретит, — сразу же насупилась Элин. — Я не допущу этого!"
        "И все же давай будем очень внимательны, чтобы никому не дать повода, — попросила ее Мерайза. — А теперь полагаю, стоит поискать, где нам приготовили чай".
        "Не хочу я никакого чая", — пробурчала девочка.
        "Зато я хочу, — ответила Мерайза. — Если ты не напоишь меня чаем, я ослабею и упаду в обморок и не смогу рассказывать тебе интересные истории, не так ли?"
        "Вам известно обо всем на свете?" — спросила Элин.
        "О многом, — заявила Мерайза. — А о том, что мне не известно, мы будем читать в этих замечательных книгах".
        "Неужели все эти книги интересные? — с подозрением произнесла девочка. — Няня говорила, что здесь полно скучного старья".
        "Совершенно очевидно, — подумала Мерайза, — что именно няня несет большую долю ответственности не только за нежелание Элин учиться, но и за ее непозволительное поведение".
        В детской, что было весьма приятно, для них уже был накрыт чай. Мерайза предложила вымыть руки.
        — Не хочу, — наотрез отказалась Элин.
        — А я все-таки вымою, — сообщила девушка. — В поездах всегда такая грязь, и мне не хочется, чтобы эта грязь попала в еду! Как ты считаешь, какова на вкус дорожная грязь? Наверное, отвратительна.
        Она вышла из детской и направилась в свою комнату, а вернувшись, обнаружила, что Элин вымыла руки, однако она сделала вид, что не заметила этого. Они сели за стол.
        — Тебе не кажется, — спросила Мерайза, — что нам с тобой следует кое-что изменить в этой комнате?
        — Одна из моих гувернанток, мисс Томпсон, переставила мебель, — ответила Элин, — но сразу же после ее отъезда няня расставила все по своим местам. Она сказала, что перемены до добра не доведут.
        — А я считаю, что перемены — это очень интересно, — возразила Мерайза. — Во-первых, предлагаю называть эту комнату не "детской, а "классной". Ты слишком взрослая для детской.
        — Серьезно? — встрепенулась Элин.
        — Да, — подтвердила Мерайза, — и слишком взрослая для игрушек.
        Взгляд девочки обратился к груде в углу.
        — Вы хотите сказать, что их можно убрать отсюда? — спросила она.
        — А почему бы и нет? Отнесем их в кладовку, а потом поищем девочку из бедной семьи и отдадим их ей. Она будет только рада им, и ты лично вручишь ей свой подарок. — Увидев, как загорелись глаза Элин, Мерайза продолжила: — Еще я считаю, что нам следует как можно скорее избавиться от этой куклы, пока кто-нибудь ее не увидел.
        — Я ненавижу ее! — воскликнула Элин.
        — Из-за того, что ее подарила тебе леди Уонтадж?
        Девочка кивнула.
        — Она хочет, чтобы папа полюбил ее, но он не любит ее, не любит, я знаю!
        Мерайза поняла, что получила ключ к характеру Элин. Ребенок очень любил отца и ревновал его к тем женщинам, на которых он обращал внимание.
        — Знаешь, что делал мой дедушка, когда кого-нибудь ненавидел? — проговорила Мерайза. Увидев, что Элин внимательно ее слушает, она продолжила: — Он писал имя этого человека на листке и прятал его в дальний ящик стола. Он утверждал, что так забывает о нем и перестает ненавидеть — ведь ненависть, как считал мой дедушка, несет с собой несчастье. А через десять лет, когда обнаруживал этот листок, он уже не мог вспомнить, зачем записал это имя и кем был тот человек.
        — Это волшебство? — встрепенулась девочка.
        — В какой-то мере да, — ответила Мерайза. — Понимаешь, когда ты кого-то ненавидишь, ты как бы вонзаешь в человека невидимый кинжал. Ты считаешь, что делаешь им больно. Но если человек знает какое-нибудь волшебство и способен защитить себя, кинжал разворачивается и вонзается в тебя. Это как раз и есть настоящее волшебство, поверь мне.
        Элин несколько секунд пристально смотрела на Мерайзу, потом произнесла:
        — А что происходит, когда любишь кого-то?
        Вот об этом-то Мерайза никогда не задумывалась!
        — Мне кажется, — медленно проговорила она, — любовь — это нечто доброе, то, что хочется иметь любому. — Помолчав, она спросила: — Ты любишь своего папу, не так ли?
        — Я люблю его, и он любит меня. Он любит меня, любит! — закричала Элин с горячностью, удивившей Мерайзу. — Няня утверждает, что он любит только себя, но это неправда. Он любит меня? Я знаю!
        Элин вскочила, и Мерайза, догадавшись, что девочка стыдится покатившихся, из глаз слез, решила сменить тему разговора.

        В тот же вечер, пожелав Элин спокойной ночи, Мерайза спустилась в гостиную мисс Уитчэм. В комнате было тепло и уютно, ее украшением служили всевозможные безделушки — подарки и сувениры, собранные мисс Уитчэм за долгие годы. Она даже сохранила все рождественские открытки с поздравлениями герцогини.
        — Надеюсь, — заявила мисс Уитчэм, — завтра вы поужинаете здесь, со мной, а не там, наверху. Я не пригласила вас сегодня, так как знаю, что вы устраивались в своей комнате. Я чувствую, мисс Миттон, что мы будем друзьями. Признаюсь, иногда мне страшно одиноко.
        — Неудивительно, — пробормотала Мерайза.
        — Конечно, я всегда в делах, — продолжала мисс Уитчэм. — Герцог полностью полагается на меня в том, что касается жизнедеятельности замка. Именно я решаю, какие спальни отвести гостям, а это, поверьте, задача не из легких.
        — Почему? — удивилась девушка.
        — Ну, вы же понимаете, мисс Миттон, — смутившись, ответила домоправительница, — как важно правильно разместить гостей. К примеру, если герцогиня Манчестер желает соседствовать с молодым джентльменом, с которым состоит в тайной любовной связи, она ужасно возмутится, если обнаружит, что его поселили на этаж ниже!
        — О! Теперь я вижу, что нужно быть отличным дипломатом, чтобы успешно решать подобные головоломки, — улыбнулась Мерайза.
        — Я часто называю себя "хранителем тайн", — продолжала мисс Уитчэм. — Мне известно обо всем, что происходит в этом замке, но я, естественно, держу все сведения при себе.
        — Конечно, — согласилась Мерайза, зная, что это ложь: ведь мисс Уитчэм неисправимая сплетница.
        — Его светлость уверен, что я услежу за всем, — хвасталась домоправительница. — Представляете, на днях мне рассказали, что в спальне одного из домов герцога забыли сменить промокательную бумагу! И следующая гостья, расположившаяся в той комнате, прочитала любовное письмо, адресованное ее мужу одной дамой, имя которой я назвать не имею права.
        — Какой ужас: обычная мелочь может привести к настоящей трагедии, — воскликнула Мерайза.
        — Эта история едва не переросла в Cause Celebre[3 - Здесь — громкий скандал (фр.)], — на ужасном французском произнесла мисс Уитчэм. — Поэтому за всем нужен глаз да глаз. Ведь, в конце концов, герцог доверяет мне.
        — И поступает совершенно правильно, — поддакнула Мерайза. — Что бы он без вас делал!
        — Я сама нередко спрашиваю себя об этом, — призналась мисс Уитчэм. — Его матушка перед смертью не раз говорила: "Не могу представить, что бы мы делали без тебя, Уитчи". "Уитчи" — так она меня называла.
        — Элин очень любит своего отца, — заметила Мерайза.
        — Вот как? Она сама вам об этом сказала? — осведомилась мисс Уитчэм.
        — Да, она сказала, что любит его.
        — И откуда она это взяла? — выпалила мисс Уитчэм. — Он же почти не интересуется ею.
        — А разве его нельзя уговорить уделять девочке больше внимания? — спросила Мерайза.
        Мисс Уитчэм пришла в ужас:
        — О, даже не думайте предлагать это его светлости! Умоляю, даже не заикайтесь об этом, мисс Миттон. Иначе нам не миновать страшных последствий.
        — Но почему? — изумилась Мерайза. — Ведь девочка лишена матери. Герцог должен понять, что для девочки, как для любого нормального ребенка в подобной ситуации, вполне естественно обратить свою любовь на отца и искать у него защиты.
        У мисс Уитчэм был обеспокоенный вид.
        — Вы ставите меня в неловкое положение, мисс Миттон, — не сразу произнесла она. — Я знаю, что перед вами стоит трудная задача воспитания Элин, и, хотя вы и кажетесь слишком молодой, верю вам. Вы очень отличаетесь от других гувернанток. Есть в вас нечто особенное. Вы можете решить, что я слишком спешу в своих выводах, но я действительно доверяю вам.
        — Значит, мне можно надеяться на вашу помощь, — заключила девушка. — Объясните, почему нельзя предложить герцогу уделять своему единственному ребенку побольше внимания? Ведь девочка нуждается в этом.
        - Полагаю, мне действительно не следует держать вас в неведении, — проговорила мисс Уитчэм. — Все равно вы рано или поздно все узнаете либо от кого-нибудь из слуг, либо от старой няни. Дело в том, мисс Миттон... — Она замолчала.
        — Прошу вас, продолжайте, — попросила Meрайза.
        — Вам, без сомнения, известно, что герцогиня была неврастеником, временами казалось, что она не в себе. Ей доставляло наслаждение сердить своего мужа. Такое случается довольно часто с неуравновешенными личностями: они начинают ненавидеть того, кто желает им добра. Как бы то ни было, она стремилась всеми возможными способами причинить ему боль.
        — И что же она сделала? — поинтересовалась Мерайза.
        — Она сказала его светлости, что девочка — не от него, — понизив голос до шепота, объявила мисс Уитчэм.
        ГЛАВА 3

        Герцог Милверли пребывал в дурном расположении духа, когда сошел на станции в Сент-Пэнкрасе. Из замка Данробин, расположенного в Шотландии, он ехал в личном поезде принца Уэльского. В подобных путешествиях особое внимание всегда уделялось комфорту: слуги готовили великолепные блюда, гости ежедневно получали свежие утренние газеты.
        Вчера вечером герцог сел играть в бридж и встал из-за стола только на рассвете. Этим вполне можно было бы объяснить его плохое настроение, если бы не вполне обоснованные причины.
        Герцог Сазерленд, устраивавший охоту в своем замке Данробин, среди прочих пригласил и принца Уэльского, который прибыл туда из Болморала. Принцесса Александра и две другие принцессы, Виктория и Мод, находились в тот момент в Дании, а его королевское высочество, как обычно, наслаждался обществом красавиц, также приглашенных в замок. Не было ничего удивительного в том, что среди них оказалась очаровательная леди Брук, чья любовная связь с принцем длилась уже два года.
        Дейзи Брук, однажды обратившаяся к принцу за помощью, не только завоевала сердце наследника престола, но и обнаружила, что отвечает ему взаимностью.
        Леди Брук отличалась необыкновенной красотой и обладала даром очаровывать окружающих, как мужчин, так и женщин. Даже ее чопорные родственники и не менее чопорные, критически настроенные хозяйки лондонских салонов признавали, что, несмотря на неодобрительное отношение к поступкам Дейзи, ее нельзя не любить.
        Так как одним из гостей замка Данробин был герцог Милверли, не вызывало сомнения, что, естественно, приглашены лорд и леди Уонтадж. Леди Уонтадж впервые оказалась в этом сказочном замке, расположенном высоко над морем. Украшением замка служили всевозможные башенки, а само здание окружал тщательно ухоженный сад с фонтанами, напоминавший сады Версаля.
        Герцог был чрезвычайно тронут тем, что Хетти Уонтадж искренне восторгалась каждой мелочью. Свежий горный воздух пошел ей на пользу: ее нежная кожа покрылась легким румянцем. Со светлыми развевающимися волосами и в ярком тартане[4 - Шотландский плед, который носили как юбку.] она выглядела великолепно.
        Спустя три дня после прибытия в замок Данробин Хетти отвела герцога в сторону и пожаловалась ему, что лорд Уонтадж стал невыносим.
        "Что ты имеешь в виду?" — спросил герцог.
        "Он ревнует, Валериус, — ответила Хетти. — Я уже говорила тебе, что за одиннадцать лет совместной жизни я не взглянула ни на одного мужчину, кроме тебя, и Бернарду это не нравится".
        "Он что-то подозревает? — поинтересовался герцог. Хетти кокетливо пожала плечиками. Она знала, что этим жестом, заимствованным у француженок, привлекает внимание к своей белоснежной коже и изящной шейке. — Надо соблюдать осторожность", — добавил герцог.
        "Да, конечно, надо соблюдать осторожность, — согласилась Хетти, и ее огромные глаза наполнились слезами. — О Валериус! Я не могу расстаться с тобой!"
        "Речь не об этом, — низким голосом ответил герцог. — Просто мы должны приложить все усилия, чтобы не привлекать к себе внимания. И, Бога ради, будь любезна со своим мужем".
        По своему опыту он знал, что большинство женщин сами же подвергают себя опасности, так как, влюбившись в кого-то, игнорируют мужей, а иногда даже открыто проявляют свою неприязнь к ним.
        Герцог был бы глупцом, если бы не понимал: женщины стремятся завоевать его любовь главным образом потому, что сам он относился к ним довольно равнодушно. У него было много других дел, чтобы занять себя, поэтому он, в отличие от многих своих современников, не считал возможным забивать себе голову любовными проблемами, а также тратить драгоценное время и силы на прекрасный пол. Естественно, он понимал, что окружающие считают его привлекательным и завидуют его положению в обществе.
        Герцог не имел ни малейшего желания вновь связывать себя узами брака с какой-нибудь глупышкой, которая мечтает надеть фамильные бриллианты Милверли. После смерти жены у него было несколько романов с замужними дамами, чьи мужья закрывали глаза на то, чем занимаются их жены, поэтому он даже не задумывался о том, что лорд Уонтадж обратит внимание или даже выскажет свое недовольство тем, что он ухаживает за Хетти.
        Бернард Уонтадж, обладавший сильным характером, был из тех, кого герцог называл "расчетливыми чудаками". Его туалеты отличались чрезмерной пышностью, он носил длинные усы, ставшие его отличительной чертой благодаря множеству карикатур. Это привело к тому, что его всегда узнавали на улице. Его великолепные лошади и собственные спортивные достижения принесли ему огромную популярность среди любителей скачек, в глазах общественности он превратился в идеал настоящего спортсмена. Где бы лорд Уонтадж ни появлялся, он обязательно обращал на себя внимание окружающих: люди с интересом разглядывали лихо заломленный цилиндр и усы длиной в три дюйма, свисавшие по обе стороны рта. Из его петлицы всегда торчала желтая гвоздика, его жокеи носили желтую форму, ливреи лакеев и экипажи также были выдержаны в черно-желтых тонах. Приятели-наградили его прозвищем "Оса Уонтадж", и сейчас герцог спрашивал себя, что же послужило основой для такого прозвища: только лишь внешнее сходство с насекомым, имеющим ядовитое жало, или же нечто большее?
        Несмотря на то что герцог был моложе принца Уэльского, между ними давно установились дружеские отношения, и у герцога не было ни малейшего желания стать причиной скандала, последствия которого тут же скажутся на обитателях Мальборо Хауса.
        В настоящий момент все, кто любил и уважал принца, стремились не давать поводов для общественной критики и агрессивных нападок прессы, свирепствовавшей с тех пор, как произошел скандал в Танбери-Крофт. Возмущенная королева Виктория написала сыну, что "он опозорил монархию? Ведь шулерство считалось чуть ли не преступлением и никак не согласовывалось со званием джентльмена.
        Судебный процесс, затеянный сэром Вильямом Гордоном Каннингом против тех, кто обвинял его в мошенничестве во время игры в баккара, бросал тень на принца Уэльского, что вызвало множество толков. Стали утверждать, что, чем бы ни закончился процесс, его королевскому высочеству никогда не смыть до конца грязь, вылитую на него во время слушаний. В конечном итоге сэра Вильяма уволили из армии и исключили из всех клубов, и тогда возмущение, клокотавшее в душах обывателей и искавшее себе выход, обратилось на принца.
        "Зная, что я не имею возможности защитить себя, пресса позволяет себе набрасываться на меня с яростью дикого зверя", — однажды сказал он герцогу.
        Его светлости нечего было ответить на это, и он лишь выразил надежду, что со временем этот скандал, как и все предыдущие, забудется.
        В создавшейся ситуации, если еще и лорд Уонтадж предъявит свои претензии, дело может принять очень неприятный оборот.
        Поезд несся сквозь ночь, а герцог лежал без сна и размышлял. Он сожалел, что не додумался предложить Хетти встречаться только на людях, во всяком случае до тех пор, пока подозрения ее мужа не рассеются.
        Трудно было догадаться, какие чувства испытывает лорд Уонтадж. Во время своего пребывания в замке Данробин он был, как всегда, исключительно любезен и за столом потчевал всех забавными историями. Он умел метко стрелять и достойно принимать свой проигрыш — короче, являлся настоящим примером для подражания.
        Временами герцогу казалось, что лорд Уонтадж настроен к нему враждебно, однако он не мог утверждать, так ли это, потому что муж Хетти никак не проявлял своей неприязни.
        "Мне следовало бы порвать с ней, — подумал герцог и тут же возразил самому себе: — А какого черта? Она довольно привлекательна, да и ей, без сомнения, наши отношения доставляют удовольствие".
        Он вспомнил, как Хетти смотрела на него: синие с поволокой глаза, полные слез. Она выглядела такой соблазнительной! В возлюбленных герцога всегда привлекала женственность, потому что это позволяло ему чувствовать свое превосходство над ними и силу. Выбирая только тех женщин, которые страстно льнули к нему и шептали о любви, он обращался с ними, как султан, милостиво принимавший поклонение от своей наложницы.
        Попрощавшись с принцем и сев в поезд на станции в Сент-Пэнкрасе, герцог возблагодарил Бога за то, что его сердце не затронуто любовью. Порвав с леди де Грей, он поклялся себе, что никогда никого не полюбит, и сдержал слово. Он увлекался, влюблялся, даже сгорал от страсти, но какая-то частичка его сознания, расчетливая и хладнокровная, продолжала контролировать чувства. Он больше никогда не опустится до того, чтобы вести себя как потерявший голову юнец, подумал герцог, он больше никогда не будет бродить ночами по улицам, мучаясь бессонницей. Он вспомнил о долгих часах, проведенных под окнами одного особняка на Беркли-сквер, — так он выражал свою любовь и уважение к той, которой поклонялся! Разве можно забыть восторг, охватывавший его, когда она одаривала его милостивой улыбкой, и отчаяние, раздиравшее его душу, когда он встречал ее надменный взгляд?
        Да, жалко будет расстаться с Хетти Уонтадж, но, если ее муженек не успокоится, ничего иного не останется.
        "В ближайшие выходные они приедут в Вокс погостить. Вот после этого и приму решение", — сказал себе герцог.
        Принц намекнул ему, что хотел бы послезавтра приехать в Вокс и остаться там до понедельника. Во вторник принцесса Александра возвращается из-за границы. Герцог, естественно, понимал, чего именно от него ждет принц, поэтому включил в список приглашенных лорда и леди Брук.
        "Хорошо бы провести четверг только в узком кругу'', — предложил принц.
        "Отличная идея, — ответил герцог.
        "А остальные пусть приезжают в пятницу, — продолжал его королевское высочество. — Уверен, что все будут рады принять участие в субботней охоте на куропаток".
        "Я все устрою", — пообещал герцог.
        Он решил не задерживаться в Лондоне, а сразу же отправиться в Вокс. Ему удалось получить отдельное купе в поезде на Суссекс. В соседнем вагоне ехали его курьер, который всегда сопровождал его в путешествиях, камердинер и два лакея, а также секретарь, присоединившийся к ним, как только стало известно, что его светлость не будет ночевать в Милверли Хаусе на Гросвенор-сквер. Он захватил с собой почту, накопившуюся в городском особняке герцога.
        Герцог не проявил интереса к газетам, сложенным в аккуратную стопку, и не притронулся к еде, собранной заботливой рукой лондонского повара в корзину с герцогской короной. И паштет, и заливное из перепелов, и бараньи котлеты, и персики, доставленные из теплицы в Воксе, вызывали у него едва ли не отвращение.
        Налив себе фужер шампанского, герцог откинулся на спинку дивана и устремил невидящий взгляд в окно. Он думал о Хетти: о ее теле, нежном и теплом, о ее руках, страстно обвивавшихся вокруг его шеи, когда они оставались одни. Какой радостью освещалось се лицо, когда он появлялся в ее кабинете! За несколько дней до отъезда в Шотландию им выпало несколько счастливых вечеров: лорд Уонтадж допоздна задерживался в клубе, и они были предоставлены сами себе.
        Хетти, красота которой не отличалась таким совершенством, как у других женщин, удостоившихся внимания герцога, можно было назвать очаровательной. Она вносила в его жизнь приятное разнообразие, и ему меньше всего хотелось лишиться ее общества. Кроме того, он понимал, что отступить — значит проявить трусость.
        — Черт подери, Уонтадж ведет себя как самый настоящий дикарь! — громко произнес герцог, уверенный, что, будь у него жена, он закрывал бы глаза на ее связи, при условии, естественно, чтобы это не становилось предметом всеобщего обсуждения.
        Герцог столь глубоко погрузился в размышления, что забыл о почте и газетах. Письма так и остались нераспечатанными.
        На станции его ждала карета с кучером и двумя лакеями. Он оставил лакея позаботиться о чемоданах, ружьях и прочем багаже и уехал.
        Как всегда, панорама поместья подействовала на него успокаивающе. Замок был как бы частью его, и каждый раз, когда он возвращался домой, при виде этого восхитительного здания его сердце наполнялось гордостью.
        Уже начали опадать листья с деревьев, дубы оделись в красно-желтый убор. Почувствовав волю, сентябрьский ветер весело носился над лужайками.
        — Добро пожаловать домой, ваша светлость, — поприветствовал герцога дворецкий, встретивший его в просторном холле.
        — Велите оседлать Самсона, я сейчас переоденусь и поеду на прогулку верхом, — ответил герцог.
        — Слушаюсь, ваша светлость.
        Герцог стремительно взбежал по лестнице. Он был словно мальчишка, с нетерпением ждущий каникул. Его охватило страстное желание оказаться на залитых солнцем просторах, испытать на себе силу ветра и забыть обо всем, кроме Вокса. Встреча с мисс Уитчэм может подождать, думал герцог. Сначала он взлетит на Самсона, недавно приобретенного жеребца, и поскачет куда глаза глядят и только потом даст домоправительнице указания по подготовке к приему, пошлет за егерем и решит, как лучше расставить участников субботней охоты.
        Пустив жеребца во весь опор, герцог поскакал в северную часть поместья.
        "Там должно быть больше куропаток, — решил он, — там давно не охотились".
        Горя желанием удостовериться в правильности своего предположения, он направил лошадь в лес. Толстый ковер опавших листьев и хвои, скрывший узкую тропинку, по которой давно не ездили, заглушал стук копыт.
        Вскоре высокие деревья сменились подлеском, достаточно высоким, чтобы скрыть и лошадь, и всадника.
        Внезапно впереди раздался выстрел. Придя к выводу, что в его владениях орудуют браконьеры, герцог пришпорил коня. Вдруг из подлеска вылетел фазан.
        — Не стреляй! — раздался женский крик.
        Однако за возгласом немедленно последовал выстрел, и птица беспомощно замахала крыльями.
        — Попала! Попала! — Это был голос ребенка.
        — Она ранена!
        По всей видимости, рана была несерьезной, потому что птица ужу успела отлететь на значительное расстояние. Тут прозвучал еще один выстрел. Будучи отличным охотником, герцог сразу понял, что выстрел раздробил фазану голову. Птица камнем рухнула на землю.
        И снова послышались радостные крики:
        — Она мертва! Она мертва!
        Герцог выехал из-за деревьев и увидел свою дочь, которая бежала через вспаханное поле, чтобы подобрать убитого фазана, и незнакомую женщину, оставшуюся стоять с ружьем в руке.
        — Кто вы? — обратился к ней разъяренный герцог. — И какого черта вы тут делаете? Кто дал вам право стрелять моих фазанов еще до начала сезона?
        Вздрогнув от звука его голоса, женщина обернулась, и герцог увидел ее глаза. Сначала он прочитал в них вопрос, но потом, к своему изумлению, понял, что она узнала его, и ее взгляд сразу же изменился, стал холодным и даже, как показалось герцогу, враждебным.
        Наконец она нарушила молчание и с достоинством, которого он от нее совсем не ожидал, мелодичным голосом произнесла:
        — Я новая гувернантка Элин, ваша светлость. Меня зовут Миттон.
        — Новая гувернантка! — воскликнул герцог. — И вы, мисс Миттон, полагаете, что охота является существенным элементом образования девочки?
        — Она помогает выработать меткость, быстроту реакции и умение управлять своим телом, — услышал он ответ.
        Герцог собрался было что-то сказать, но тут заметил, что гувернантка наблюдает за Элин, которая уже успела подобрать птицу и сейчас бежала назад.
        — Похвалите Элин за хороший выстрел! — требовательно произнесла гувернантка. — Для нее это очень важно.
        Герцога до такой степени удивила настойчивость, прозвучавшая в ее голосе, что он лишился дара речи. Он никогда бы не предположил, что какая-то гувернантка осмелится указывать ему, что делать, и тем более приказывать.
        — Полагаю, мисс Миттон... — начал он и замолчал, увидев, что Элин направляется к нему, радостно размахивая мертвой птицей.
        — Я подстрелила фазана, папа, я подстрелила его! Ты видел?
        — Да, видел, — выдавил из себя герцог.
        Под мышкой у девочки он увидел небольшое ружье, такое же, как было у него в детстве. Это почему-то заставило его воздержаться от едких замечаний в адрес мисс Миттон.
        Элин, возбужденная, с пылающими щеками, стояла возле Самсона и радостно протягивала отцу свой трофей. Она являла собой столь трогательную картину, что герцог не нашел в себе сил придерживаться строгого тона, как намеревался.
        — Он мертв, папа! Я подстрелила его!
        — Не без помощи твоей спутницы, — заметил герцог.
        — Трудно попасть в фазана из такого маленького ружья, — безапелляционно заявила мисс Миттон.
        — Я умею стрелять, папа! Я уже подстрелила голубя! — продолжала рассказывать девочка. — Думаю, я еще убила кролика, но мы не смогли найти его.
        В этот момент из леса в сопровождении собаки вышел один из младших егерей. На плече он нес палку, с которой свешивалось полдюжины голубей, две сороки, черная ворона, сойка и три кролика.
        — Старший егерь дал нам разрешение пострелять всякой дичи, ваша светлость, — объяснила Мерайза.
        — Вы неплохо потрудились! — саркастически заметил герцог.
        — Стрелять в фазана было, конечно, ошибкой, — признала девушка. — Думаю, Элин просто немного перевозбудилась, в противном случае мы бы вспомнили, что сезон начнется только на следующей неделе.
        — Счастлив узнать, что вы обладаете столь глубокими познаниями в этом виде спорта, — с насмешкой в голосе произнес герцог.
        — Правда, я молодец, папа? — продолжала девочка, с мольбой заглядывая отцу в глаза и протягивая ему убитую птицу.
        — Ты подстрелила его, Элин, — ответил герцог. Он повернул лошадь и поехал в лес.
        Элин замерла и неотрывно смотрела вслед герцогу. В ее глазах отразилось такое отчаяние, что Мерайза посчитала необходимым вмешаться:
        — Он наверняка решил, что ты отлично стреляла, — поспешно проговорила она.
        — Он этого не сказал, — возразила девочка дрожащим голосом.
        — Думаю, он был слишком удивлен, увидев нас здесь, — предположила Мерайза. — Понимаешь ли, Элин, если бы ты была мальчиком, твой отец воспринял бы то, чем мы сейчас занимаемся, как должное. Надо дать ему время привыкнуть к мысли о том, что его дочь умеет стрелять.
        — Если бы я была мальчиком, он бы непременно сказал, что это отличный выстрел, — заметила Элин.
        — Естественно, потому что выстрел действительно был отличным! — согласилась Мерайза. — Но тебе, Элин, придется понять, что мужчины ждут от нас, женщин, совершенно иного: чтобы мы целыми днями вышивали и рисовали акварелью. Нам с тобой придется заняться перевоспитанием твоего отца, нам надо убедить его, что нам интересно совершенно другое.
        Глаза девочки радостно заблестели.
        — А нам это удастся? — спросила она.
        — Мы сделаем все возможное, — заверила ее Мерайза. — А теперь отдай Скотту своего фазана. Давай отыщем свою коляску и вернемся в замок. Я не ожидала, что твой отец приедет сегодня.
        "Интересно, — спрашивала себя Мерайза по пути в замок, — позволит ли герцог Элин продолжать уроки стрельбы?" Она надеялась, что сможет убедить его в этом. Однако гнев, слышавшийся в его голосе, и хмурое выражение лица заставили ее с тревогой подумать о будущем.
        Еще до приезда в Вокс Мерайза ни капли не сомневалась, что стоит ей увидеть герцога, как ее ненависть вспыхнет с утроенной силой. С первого дня своего пребывания в замке она чувствовала присутствие его владельца, и оно волновало ее, таило в себе какую-то неведомую угрозу.
        При встрече с герцогом девушку потрясло, что он выглядел совсем не так, как она предполагала. Она не ожидала, что он столь необорим и властен.
        "Он подавляет своей силой", — подумала Мерайза.
        Именно таким она представляла Александра Великого или Ганнибала, переправившего свое войско верхом на слонах через Альпы. Одного взгляда на герцога было достаточно, чтобы понять: это человек, привыкший побеждать и всегда поступать по-своему, пренебрегая целесообразностью или доводами рассудка.
        Да, герцог оказался еще более отталкивающим, чем она предполагала, думала девушка, когда они с Элин молча ехали к замку. Внезапно она испугалась, что он испортит все, чего ей удалось достичь за три неделе в Воксе. За это время произошло слишком много перемен, и вряд ли можно надеяться, что герцог примет все новшества с энтузиазмом.
        Мерайза пришла в ужас, обнаружив, сколь безрадостна жизнь девочки. Самым печальным было то, что ей не хватало физической нагрузки. Прежняя гувернантка терпеть не могла прогулок, поэтому три раза в неделю для Элин седлали толстого, ленивого пони, которого вел за повод грум. Все остальное время она проводила в стенах детской, лишенная возможности применить свою природную сообразительность или дать волю воображению. Забота взрослых о воспитании девочки ограничивалась соблюдением режима дня и постоянными попреками. Никому даже в голову не приходило, что добротная пища, искусно приготовленная шеф-поваром, совсем не подходит для детского рациона. Элин закармливали тяжелыми пудингами, хлебом с маслом и сдобными булочками, забыв при этом, что ребенку требуются овощи и фрукты. А ведь в поместье была отличная теплица, где росли даже персики и виноград! Яркие пятна не щеках девочки красноречиво свидетельствовали о неправильном питании.
        Мерайза попросила у мисс Уитчэм разрешения высказывать свои пожелания и рекомендации повару при составлении меню для Элин. Немного посопротивлявшись и заявив, что "раньше ничего подобного не было", домоправительница сдалась, обставив все так, будто делает величайшее одолжение.
        Будучи великолепной наездницей, Мерайза настояла на том, чтобы каждое утро минимум два часа Элин проводила верхом, а после обеда совершала продолжительные прогулки.
        Как Мерайза и обещала Элин, лес стал для девочки волшебной страной. Деревья, кустарник, цветы — все вызывало у нес живейший интерес, она делала одно открытие за другим. Мерайза была поражена тем, что никто не удосужился объяснить Элин разницу между дубом и ясенем. Никто не рассказал ей о травах, растущих в аптекарском садике, о том, как их используют и для лечения каких болезней они предназначены. Никто ни научил ее лепить куличики в песочнице, которую они обнаружили рядом с обсаженной кустарником аллеей.
        Именно в этой песочнице Мерайза предложила похоронить злополучную куклу, подаренную Элин леди Уонтадж. Придя в восторг оттого, что их затею следует держать в тайне, девочка без особых усилий вырыла довольно глубокую яму, положила туда игрушку и поспешно засыпала ее песком.
        Мерайза радостно отмечала про себя, что Элин стала гораздо реже хмурится. На ее щеках заиграл румянец, в глазах появился живой блеск. Девушка чувствовала, что с каждым днем растет доверие воспитанницы к ней. Теперь Элин можно было уговорить или в чем-то убедить, а в тех же случаях, когда она злилась, что не может поступать по-своему, Мерайза молча уходила к себе. Спустя десять, минут обязательно следовал робкий стук в дверь, и Элин извинялась.
        Однажды, когда девочка раскапризничалась, Мерайза вышла в сад. Через полчаса она почувствовала, как ей в руку скользнула горячая детская ладошка, и услышала дрожащий голосок:
        "Я не могла найти вас... я испугалась, что вы уехали!"
        "Не знаю, что вы сделали с этим ребенком, — как-то раз заметила мисс Уитчэм, — но она стала совершенно другой. Вы просто волшебница, мисс Миттон".
        Я бы назвала это не волшебством, а здравым смыслом", — ответила Мерайза.
        Ее до глубины души возмущало, что никто не считал необходимым заниматься ребенком, что девочку лишили любви и внимания. И во всем она винила герцога.
        Когда они приехали в замок, был уже накрыт чай. Для Элин приготовили яйца и огромную вазу с фруктами, а также сандвичи на домашнем ржаном хлебе с помидорами и кресс-салатом.
        — Вы думаете, папа захочет увидеться со мной? — спросила Элин.
        — Полагаю, сегодня вечером он будет слишком занят, — ответила Мерайза и возмущенно сжала губы, заметив, что на лице девочки отразилось разочарование.
        Няня, непрестанно что-то ворчавшая себе под нос и бросавшая на Мерайзу косые взгляды, уже уложила Элин в постель, когда в дверь детской постучал лакей.
        — Его светлость желает поговорить с вами, мисс. Он в кабинете.
        Мерайза поняла, что настал тот момент, которого она так боялась. На секунду ею овладел страх, но она тут же одернула себя. Она никого не боится! И в конце концов, что ей угрожает? Худшее, что может сделать герцог, это уволить ее. А она и так не собирается надолго задерживаться в Боксе.
        Однако Мерайзе не хотелось немедленно покидать замок: за три недели она почти не притронулась к своей книге, потому что все время проводила с Элин.
        Как девушка и планировала, она каждый вечер, после ужина с мисс Уитчэм, спускалась в библиотеку. Но книги, на которые она натыкалась во время своих поисков, так захватывали ее, что она забывала обо всем и с головой погружалась в них. Ее радовала возможность прочитать те издания, о которых она не раз слышала, но которые ей так и не удалось достать. С гордо поднятой головой Мерайза шла по коридору и думала о том, что ради Элин да и ради самой себя она должна вести себя очень сдержанно и не давать герцогу поводов для недовольства.
        Войдя в кабинет, Мерайза увидела герцога. Он стоял у окна, выходившего на пруд. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь ветки елей, освещали его широкоплечую фигуру. Казалось, вокруг него полыхает огонь.
        Девушка замерла на пороге. Ее золотисто-рыжие волосы выделялись на фоне темных стенных панелей и подчеркивали простоту темно-зеленого платья. Мерайза надела его потому, что в нем у нее был чрезвычайно строгий вид, но предварительно она сняла с него всю отделку и дорогое кружево, решив, что гувернантке не пристало надевать столь роскошные туалеты.
        Однако зеленый цвет выгодно оттенял ее жемчужно-белую кожу и большие глаза, в которых отражались одновременно и гнев, и тревога.
        — Проходите, мисс Миттон, — пригласил ее герцог. — Я хотел бы поговорить с вами.
        Он сел за стол, в кресло с высокой спинкой, и указал на стул, стоявший напротив. На первый взгляд могло показаться, что внешний облик не имеет для него особого значения, что великолепно сшитый сюртук является всего лишь данью моде. Однако это мнение было бы ошибочным. В каждом движении герцога — и в том, как он откинулся на спинку кресла, и в том, как он оглядел Мерайзу, подметив все детали ее скромного туалета, — сквозило высокомерие.
        Девушка твердо выдержала взгляд герцога. Но, как это ни странно, у нее создалось впечатление, будто эти серые глаза заглянули ей прямо в душу, словно в поисках чего-то.
        "Хватит фантазировать! — тут же приказала себе Мерайза. — Перед тобой беспринципный человек, готовый растрачивать свою жизнь на то, чтобы уводить жен у мужей, и не считающий нужным заботиться о собственном ребенке".
        И все же она вынуждена была признать, что, несмотря на циничное выражение лица, несмотря на пренебрежительно изогнутые губы и надменный взгляд, герцог очень красив. Более того, он как-то странно действовал на нее, вызывая в душе неведомое волнение и заставляя забыть о ненависти.
        Сердце учащенно забилось у нее в груди, и Мерайза разозлилась на себя за то, что так реагирует на его присутствие. Она поняла, что все ее намерения оставаться индифферентной пошли прахом.
        — Мне было бы интересно, мисс Миттон, услышать ваше мнение о моей дочери, — наконец прервал молчание герцог. — Ваши предшественницы довольно нелестно отзывались о ее умственных способностях. Она действительно глупа?
        — Напротив, я считаю, что Элин исключительно умна, — ответила Мерайза. — У нее великолепная память и богатое воображение. К сожалению, она была лишена возможности применять свои способности. Скажу вам честно, я в жизни не видела более заброшенного ребенка.
        — Заброшенного! — Если Мерайза намеревалась удивить герцога, то она преуспела. Он резко выпрямился и устремил на нее пристальный взгляд. — Что вы имеете в виду? Разве за ней не ухаживают? Разве вокруг нее мало народу?
        — Ею занимается только старая няня, — принялась объяснять Мерайза, — которая слишком стара для подобной работы. Ей уже давно следовало бы уйти на заслуженный отдых. Кроме того, она преисполнена решимости не допустить, чтобы еще кто-нибудь, кроме нее самой, влиял на Элин. Она настраивает девочку против всех и забивает ей голову чепухой. Никакая гувернантка не сможет чего-либо добиться от девочки, пока рядом с ней находится няня. — Дав герцогу немного времени на то, чтобы переварить услышанное, Мерайза продолжила: — Все остальные, кто занимается Элин, слуги. Они вовсю сплетничают в ее присутствии, забывая, что она — ребенок. К сожалению, подобным пороком страдают не только слуги, что, полагаю, прекрасно известно вашей светлости.
        — Вы очень откровенны, мисс Миттон, — заметил герцог. — Позвольте узнать, как вы предлагаете изменить образ жизни Элин?
        — Я ждала вашего возвращения в замок, чтобы узнать, есть ли в поместье дети возраста Элин, — ответила Мерайза. — Вы можете представить, каково ребенку все время быть одному? Ведь она лишена общества своих сверстников, ей не с кем играть. Ее воспитывают так же, как принца Уэльского, которому, насколько мне известно, никогда не разрешалось дружить с другими мальчиками. Когда он приглашал к себе детей, за ними всегда наблюдали королева и принц-консорт.
        — Во всяком случае, я не стремился навязать такую систему воспитания, — заметил герцог.
        — Как бы то ни было, общение со сверстниками пойдет Элин на пользу, — уверенно произнесла Мерайза.
        Она хотела еще что-то добавить, но герцог перебил ее:
        — Мисс Уитчэм сказала мне, что Элин сломала очень дорогую куклу, которую подарила ей одна моя знакомая. Я собираюсь поговорить с ней об этом. Полагаю, вы уже наказали ее за столь гадкий поступок.
        — Нет, не наказала, — возразила девушка. — Мы просто закопали улики.
        — Закопали! — воскликнул герцог. Мерайзе показалось, что в его глазах появились веселые искорки. — Но почему вы оправдываете ее?
        — Потому что она ревнует.
        — Ревнует? Но кого? — переспросил герцог.
        — Вас.
        — Это же абсурд!
        — Разве? — удивилась Мерайза. — Ведь ее можно понять. Вы для нее — центр мироздания. Для девочек вполне естественно боготворить отца. Я точно так же относилась к своему отцу в детстве. Но для Элин любовь к вам превратилась в навязчивую идею. Поэтому она ненавидит всех, кто или пользуется вашим вниманием, или, как она считает, стремится завладеть им.
        Герцог встал из-за стола и подошел к окну.
        — Мне трудно поверить в то, что вы мне говорите, мисс Миттон, — негромко произнес он.
        — И все же, пожалуйста, постарайтесь поверить, — взмолилась Мерайза. — Если бы вы были чуть-чуть помягче с Элин, если бы вы хоть изредка хвалили ее и позволяли ей проявлять свою любовь к вам, она стала бы идеальной и вела бы себя так, как положено нормальному ребенку в ее возрасте.
        — Вы дали мне пищу для размышлений, мисс Миттон, — не сразу ответил герцог, продолжавший смотреть в окно. — Скажите, вы собираетесь учить мою дочь стрелять? Мне кажется, она еще мала для этого.
        — Но ведь вы научились стрелять, когда вам было столько же лет, — напомнила Мерайза.
        — Я был мальчиком.
        — Вы были просто ребенком, — возразила девушка, — и вам все было интересно, вам хотелось познавать что-то новое и учиться владеть своим телом.
        — И все же это не женское занятие, — настаивал герцог.
        — Элин не из тех, кого интересует вышивание или разукрашивание картинок! — резко произнесла Мерайза. — Кроме того, никто не убедит меня, что умение владеть иглой или рисовать акварелью способно сделать женщину добрее, умнее и привлекательнее.
        Наконец герцог отвернулся от окна.
        — Я уже начинаю бояться, что вы, мисс Миттон, принадлежите к так называемым "новым женщинам", о которых я много читал с газетах. Мне остается только надеяться, что ваши политические взгляды не столь же революционны, как идеи, на основе которых вы строите систему воспитания.
        — Я постараюсь не включать свои политические взгляды в список предметов, обязательных для изучения, — с деланной покорностью произнесла Мерайза.
        — Ваше заявление дает мне возможность заключить, что наши с вами политические убеждения различны, — заметил герцог. Он подошел к столу и опустился в кресло. — Я буду с вами откровенен, мисс Миттон, — добавил он. — Ваши идеи пугают меня, и в то же время я слышал от мисс Уитчэм, что за последние три недели Элин сильно изменилась к лучшему. Я, естественно, благодарен вам за это. Мне бы хотелось обдумать ваше предложение о том, чтобы разрешить Элин играть с другими детьми. Полагаю, мы еще раз вернемся к этому вопросу до того, как я уеду в Лондон на следующей неделе.
        Мерайза встала.
        — Спасибо, ваша светлость, я буду с нетерпением ждать вашего ответа.
        Герцог тоже поднялся. Когда Мерайза шла к двери, он неожиданно произнес совершенно иным тоном:
        — Кто вы? Откуда вы?
        — Меня рекомендовала леди Беррингтон, ваша светлость. Она давно знает меня.
        — А где ваш дом?
        — В Хертфордшире.
        — Ваши родители живы?
        — Нет, ваша светлость, они умерли.
        — Так вот почему вы вынуждены самостоятельно зарабатывать себе на жизнь. Вы очень отличаетесь от обычной гувернантки, мисс Миттон.
        — Это мое несчастье.
        — Думаю, большинство сказало бы, что иметь такую внешность — счастье, — заметил герцог.
        — Меня предупредили, ваша светлость, что в том случае, если собеседование при найме будет проводить хозяйка дома, а не хозяин, мою внешность можно считать недостатком, — лукаво взглянув на герцога, проговорила Мерайза.
        — Возможно, вам повезло, что меня не было дома, когда вы приехали в Вокс, — улыбнулся он.
        — Вы, ваша светлость, хотите сказать, что не приняли бы меня на работу?
        — Вовсе нет! — возразил герцог. — Просто я удивлен, мисс Миттон, что такая очаровательная девушка не нашла себе более подходящего места.
        — Уверяю вас, ваша светлость, я считаю место гувернантки при вашей дочери наиболее подходящим для себя. Здесь так много интересного, вокруг такой красивый ландшафт, что у меня захватывает дух, когда я оглядываюсь по сторонам. — Она указала рукой на окно. — Только подумайте, никто даже не удосужился рассказать Элин историю ее поместья, рассказать, как была собрана библиотека, кто привез сюда мебель и все те мелочи, которые служат украшением этому дому.
        — Интересно, откуда у вас такие обширные познания? — поинтересовался герцог. — Как вы успели так много узнать за столь недолгую жизнь?
        — Я до сих пор учусь, ваша светлость.
        — И я тоже, — ответил он. — Возможно, мы можем чему-то научить друг друга.
        Мерайзу не обманул беспечный тон герцога. Она заглянула ему в глаза и увидела в их глубинах нечто, заставившее ее затаить дыхание. Луч заходящего солнца упал на ее волосы, и они вспыхнули золотым пламенем.
        Герцог и Мерайза замерли друг против друга, и мир замер вместе с ними. И оба почувствовали, что это не первая их встреча, что был в вечности миг, когда их души соединились, а сердца запели в унисон.
        Мерайза опустила глаза, тень от пушистых ресниц упала на нежную кожу.
        — Благодарю вас, ваша светлость, за то, что выслушали меня, —тихо проговорила она и, открыв дверь, вышла.
        ГЛАВА 4

        —...потом была маркиза Пэддингтон, — продолжала мисс Уитчэм. — Она была красива и в своей амазонке выглядела очаровательно. Одну зиму она держала здесь свою лошадь. Мы все очень полюбили ее, а она буквально боготворила землю, по которой ступал герцог.
        До своего знакомства с герцогом Мерайза мечтала побольше узнать о его любовных похождениях, но сейчас у нее почему-то — ей трудно было объяснить это даже самой себе — не возникало желания углубляться в его прошлое.
        Было нечто отвратительное в том, как мисс Уитчэм смаковала подробности, и Мерайза недоумевала, почему герцог до сих пор не избавился от этой старой сплетницы. Без сомнения, она вытягивала все эти сведения из слуг и, что самое ужасное, не забывала ни одной детали из услышанного.
        "Совершенно очевидно, что через злословие старая дева дает выход своему отчаянию: ведь она прекрасно понимает, что ее жизнь не задалась", — пришла к выводу Мерайза.
        Девушку охватил страх, что однажды и она станет такой же, будет жить чужим счастьем, навсегда лишенная собственного. Но она сразу же осадила себя, объяснив свое плохое настроение тем, что герцог, вернувшись домой, немедленно дал ей понять, что не одобряет ее нововведений в воспитании Элин. Внутренний голос подсказывал ей, что рано или поздно он запретит ей применять ее методы и уволит.
        Мерайза знала, что герцог безжалостен и не задумываясь уничтожит всех, кто встанет на его пути или осмелится открыто противостоять ему.
        "Но у меня еще нет желания уезжать отсюда", — сказала себе Мерайза, чувствуя, что будет скучать по книгам, собранным в библиотеке, по великолепным лошадям и по замку с его сокровищами и сказочной красоты садами.
        Но если быть до конца честной, в Воксе ее удерживало еще кое-что! Несмотря на все свои старания оставаться равнодушной, она всем сердцем привязалась к Элин. Девочка стала значить для нее гораздо больше, чем ей хотелось бы. Видеть, как Элин меняется день ото дня, доставляло ей огромную радость. Ей было приятно сознавать, что перемены, происходившие в девочке, — результат ее усилий.
        "Разве у нас не будет уроков?" — спросила однажды Элин.
        К тому моменту Мерайза провела в Воксе целую неделю.
        "Сегодня утром у тебя был длиннющий урок по истории, — улыбнулась девушка. — Сначала мы обсуждали изумительный портрет герцога Веллингтона. — Помолчав немного, она добавила: — А потом, если помнишь, мы изучали карту Бельгии и искали Ватерлоо, где произошла битва. Мы нашли в библиотеке картинки с изображениями поля боя и бала, устроенного в Брюсселе в ночь перед выступлением Наполеона. Можно сказать, что это был урок и истории, и географии одновременно".
        "Серьезно? — изумилась девочка. — Но ведь это не настоящий урок. А мне очень понравилось!"
        "Надеюсь, тебе всегда будут нравиться мои уроки, — заметила Мерайза. — К тому же я не знаю, каким еще образом можно построить урок".
        "Как здорово! Просто замечательно!" — восторженно воскликнула Элин и обняла Мерайзу за талию.
        "Мне очень интересно с тобой" , — проговорила девушка, почувствовав комок в горле.
        Да, у нее не было ни малейшего желания покидать замок Вокс, несмотря на ненависть к герцогу, она всем сердцем полюбила его владения.
        — Скажите, кто еще будет гостить в замке? — спросила Мерайза у мисс Уитчэм, надеясь увести разговор от возлюбленных герцога.
        — Полагаю, вы и сами догадались, что среди гостей, естественно, будут лорд и леди Брук, — многозначительно улыбнулась мисс Уитчэм. —Принц принимает приглашения только в те дома, куда приглашена и леди Брук. Говорят, что он еще ни разу так не влюблялся.
        — Как странно, — заметила Мерайза, — если учесть, что в этом году его королевскому высочеству исполнится пятьдесят.
        — А леди Брук тридцать один. Но разве возраст имеет значение? — всплеснула руками мисс Уитчэм. — Конечно, если отбросить то, что его королевское высочество очень привлекателен и имеет успех у женщин, леди Брук наверняка с удовольствием пользуется теми привилегиями, которые дает ей благосклонность принца крови. — Мисс Уитчэм опять многозначительно улыбнулась. — Утверждают, что во время сезона скачек она путешествовала в личном поезде принца и сидела в королевской ложе. Да, положение властительницы сердца его королевского высочества — если уж не суждено стать его женой — дает массу преимуществ.
        — И много будет гостей? — продолжала расспрашивать Мерайза.
        — Сегодня вечером будет всего четырнадцать человек, — ответила мисс Уитчэм. — Вот список. А завтра к обеду подъедут еще шестеро, к ужину и в воскресенье утром — десять человек.
        — У вас будет столько хлопот! — воскликнула Мерайза.
        — О, я легко справлюсь с этой работой, — похвасталась мисс Уитчэм. — Мне это не впервой. Естественно, присутствие принца делает сегодняшний прием особенным. Нам придется организовать в замке почтовое отделение и выделить для его свиты целое крыло.
        — Он обычно берет с собой много слуг? — поинтересовалась девушка.
        — Двух камердинеров, — принялась перечислять мисс Уитчэм, — лакея, который стоит за его стулом и прислуживает ему, двух заряжающих, если он отправляется на охоту, камергера и одного или двух шталмейстеров. Если его королевское высочество сопровождает принцесса, количество слуг доходит до двадцати пяти.
        — Боже мой, да это целая армия!
        — Но ведь принц — наследник престола, моя дорогая, — напомнила мисс Уитчэм.
        Мерайза всеми силами старалась скрыть от Элин, что среди гостей также будут лорд и леди Уонтадж, но это ей не удалось. Утром следующего дня, когда они с девочкой завтракали, в классной появилась мисс Уитчэм.
        — Я забыла сказать вам, мисс Миттон, — заявила она, — что обычно, когда в замке устраивается прием, Элин спускается в кабинет в пять часов, к чаю. Вы, естественно, проводите ее туда и подождете в углу.
        — А можно мне быть рядом с ней? — взволнованно спросила Мерайза.
        — О Боже, конечно, нет! — в ужасе вскричала мисс Уитчэм. — Гувернантка должна оставаться в стороне. — Старая дева уже собралась уходить, но, взявшись за ручку двери, остановилась и наставительным тоном, в котором не было никакой надобности, произнесла: — Имей в виду, Элин, среди гостей будет леди Уонтадж. Если она спросит тебя о той прекрасной кукле, у тебя, надеюсь, хватит ума не рассказать ей, как ты поступила с ее подарком. Уверена, она очень расстроится, когда узнает, какой черной неблагодарностью ты ответила на ее доброту.
        Элин опустила нож и вилку. Ее брови сошлись на переносице, что сразу же обезобразило ее очаровательное личико.
        — А я скажу ей правду, — упрямо произнесла она. — Я расскажу, что сделала с этой дурацкой куклой. Я уже давно выросла из кукол, так говорит мисс Миттон.
        — Хватит, Элин, — тихим голосом попросила ее Мерайза. — Мы обсудим этот вопрос позже... когда останемся одни. — При этих словах она многозначительно взглянула на мисс Уитчэм, которая прекрасно поняла намек.
        — Тебе следует задуматься о своем поведении, — сказала та напоследок. — В противном случае твой отец разберется с тобой.
        Когда мисс Уитчэм вышла из комнаты, Элин вскочила из-за стола.
        — Я ненавижу леди Уонтадж! — закричала она. — Я не хочу, чтобы она приезжала! Если она привезет мне подарок, я швырну его ей в лицо!
        Мерайза уже по собственному опыту знала, что спорить с девочкой, когда у нее такое настроение, бесполезно.
        — Нам следует поторопиться, — сказала она, тоже поднимаясь из-за стола, — лошади заждались. Я запланировала на сегодня очень продолжительную прогулку. Так что беги и надень ботинки.
        Мерайза вышла из классной прежде, чем Элин успела что-либо возразить, а когда они вышли из дома, она под предлогом страшной спешки потащила девочку к конюшне. Элин все еще хмурилась, но она намеренно не обращала на это внимания, зная, что лучшим лекарством от плохого настроения является физическая нагрузка и свежий воздух.
        И действительно, спустя час девочка весело улыбалась.
        Решив, что Элин стоит как можно дольше не появляться в замке, Мерайза предложила поехать в ту часть парка, где они еще не были.
        Девушка планировала сообщить своей воспитаннице о том, что среди гостей будет леди Уонтадж, позже, ближе к вечеру, и в более мягкой форме. Но мисс Уитчэм нарушила ее планы, и теперь ей оставалось только надеяться, что после долгой прогулки верхом у Элин не будет сил на агрессивность.
        Спустя некоторое время они обратили внимание, что местность стала резко меняться, лужайки чередовались довольно высокими холмами. Внезапно их взорам открылась неприятная картина. Склон холма был разрыт, везде валялись ржавые детали машин. В стороне они увидели полуразвалившуюся домницу и ямы, стенки которых были выложены бревнами.
        — Господи, да что же это такое? — изумилась Мерайза.
        Это зрелище никак не вязалось с первозданной красотой леса и осенней прелестью пейзажа.
        — Это заброшенная шахта, — ответила Элин.
        — Как интересно! — обрадовалась Мерайза. — Я знаю, что в начале века в Суссексе было много небольших шахт, но никогда их не видела. Я думала, их уже не существует.
        — Это одна из них, — объяснила девочка. — Сейчас железо добывают в другой шахте недалеко отсюда. Я слышала, как няня и мисс Уитчэм возмущались грубостью и невоспитанностью людей, которые там работают. Мне никогда не разрешали ездить в этом направлении.
        — Но почему же ты меня не предупредила? — спросила Мерайза. — Хотя я не вижу ничего ужасного в том, чтобы ты ездила сюда.
        — И я тоже, — согласилась Элин. — Это все няня. Она ворчит и ворчит. Между прочим, мисс Уитчэм считает недостойными всех, кто не входит в круг друзей принца Уэльского.
        Мерайза от души рассмеялась:
        — Мир полон снобов, Элин. Раз уж мы здесь, давай поедем и взглянем на новую шахту.
        Проехав милю и поднявшись на холм, они увидели вагонетки, нагруженные углем. Рядом с зияющим темным отверстием в склоне была насыпана гора древесного угля и построена примитивная домница. Неподалеку на бревне сидели несколько мужчин и о чем-то разговаривали. Примерно в полумиле от шахты располагался крохотный поселок. Дома выглядели ветхими. У некоторых были дырявые крыши и окна без стекол.
        — Это принадлежит твоему отцу? — спросила Meрайза.
        — Естественно, — ответила Элин. — Его владения простираются на многие мили.
        — Не очень-то приятное место, — негромко заметила Мерайза.
        — Няня говорит, что, эти люди мало чем отличаются от животных.
        — И все-таки они люди, — возразила Мерайза. — У них есть дети, которых надо кормить, за которыми надо ухаживать. Как и везде, эти дети плачут, если им плохо и если у них нет игрушек. Думаю, теперь мы знаем, где будут очень рады твоим игрушкам.
        — Вы сказали, что мне можно самой отдать их детям, — напомнила девочка.
        — Мне нужно выяснить, можно ли это устроить, — поколебавшись, ответила Мерайза. — А вдруг твой папа запретит тебе идти в шахтерскую деревню.
        — Я хочу подарить свои игрушки бедной девочке, — упрямо заявила Элин. — Я хочу посмотреть, обрадуется ли она.
        — Мы все обдумаем и решим, — твердо ответила Мерайза.
        Она собралась было развернуть свою лошадь, когда в их сторону направились трое рабочих. Увидев всадниц, они с любопытством уставились на них. Все трое были одеты в грубые штаны и рубашки, курили глиняные трубки. Их наряд дополняли шейные платки и шапки, едва прикрывавшие нечесаные, грязные космы.
        Они уже прошли мимо, когда Мерайза, которая всю свою жизнь провела в деревне и знала, что принято приветствовать встречных, произнесла:
        — Доброе утро.
        Рабочие резко остановились и повернулись к всадницам. Казалось, они никак не могут поверить, что обращаются именно к ним. Наконец один из них, тот, который был постарше, сдернул шапку и проговорил:
        — Утречко доброе, сударыня. Чудесный денек.
        — Да, действительно, — ответила Мерайза.
        Самый младший из рабочих с интересом разглядывал Элин.
        — Уж не дочка ли это герцога?
        — Да, мой папа герцог, — объявила Элин, прежде чем Мерайза успела остановить ее.
        — Я так и думал, — ухмыльнулся молодой рабочий и... сплюнул!
        Все трое резко развернулись и пошли прочь. Когда Мерайза и Элин съехали с холма, они оглянулись и увидели, что рабочие наблюдают за ними.
        — У них такой вид, потому что они вынуждены работать в грязи, — сказала Мерайза, решив воспользоваться предоставившейся возможностью и провести урок. — Когда добывают угольную или железную руду, поднимается пыль, которая попадает в легкие и глаза, въедается в кожу. Железо — один из древнейших металлов. В египетской пирамиде было найдено железное лезвие, которому около пяти тысяч лет.
        Она поведала Элин о железных брусках, которые в древние времена использовали в качестве денег, и сообщила о том, что ажурные ворота в Воксе также изготовлены из железа. Как всегда, девочка с интересом слушала занимательный рассказ гувернантки.
        Вернувшись в замок, они сразу же сели обедать, а потом Элин решила поспать. Мерайза ушла в свою комнату.
        Она сидела и читала, когда услышала шум подъехавшего экипажа. Любопытство заставило ее выглянуть в окно, и она увидела, как из двухместной карсты, запряженной парой, появилась очень элегантно одетая дама. Ее появление в столь ранний час удивило Мерайзу: девушка знала, что в тех случаях, когда прием устраивается в загородном доме, то есть когда приглашенные остаются ночевать, принято приезжать к пяти-шести часам. Слугам это давало возможность без суеты распаковать вещи и разместить гостей задолго до ужина, когда начнется прием как таковой, а хозяевам — еще раз проверить, все ли в порядке.
        Не надо было обладать особой проницательностью, чтобы понять, кто эта дама, поэтому Мерайза отошла от окна и села в кресло. Внезапно раздался стук, и на пороге появилась мисс Уитчэм.
        — Я вас побеспокоила, мисс Миттон? — спросила она.
        По выражению лица старой девы Мерайза догадалась, что та хочет что-то ей сообщить. За прошедшие недели Мерайза успела привыкнуть к тому, что в тех случаях, когда события принимали непредвиденный оборот или возникала какая-либо проблема, домоправительница спешила поделиться новостью именно с ней. Очевидно, мисс Уитчэм решила, что общество умной и образованной гувернантки, равной ей по положению, гораздо предпочтительнее общества старой няни.
        — Что произошло? — спросила девушка, зная, что должно случиться нечто экстраординарное, чтобы мисс Уитчэм заставила себя подняться по лестнице.
        — Вы не поверите, мисс Миттон, — прозвучал ответ, — но леди Уонтадж приехала одна!
        — Одна? — изумилась Мерайза.
        — Да, одна. Как мне сообщили, лорд Уонтадж прибудет завтра. Это страшно удивило меня.
        — Но почему? — поинтересовалась Мерайза.
        — Я узнала — не буду открывать, по каким каналам, — что во время пребывания в Шотландии у лорда Уонтаджа возникли трения с его светлостью, — понизив голос, объявила мисс Уитчэм. — Но тогда почему он решил оставить их одних? Такое впечатление, будто он намеренно бросает их в объятия друг друга.
        Мерайзе не было надобности выяснять у мисс Уитчэм, где она раздобыла такие сведения: девушка знала, что домоправительница держит в ежовых рукавицах одного из камердинеров герцога.
        — Надеюсь, это никак не повлияет на сегодняшний ужин? — осведомилась Мерайза.
        — Конечно, повлияет, — возбужденно воскликнула мисс Уитчэм. — К счастью, его светлость напомнил мне, что лорд Фредерик Фаррингтон живет всего в нескольких милях от нас. Я уже послала к нему грума с приглашением на ужин.
        — Вы не хотите, чтобы за столом сидело тринадцать человек? — улыбнулась Мерайза.
        — Ни в коем случае! — ужаснулась мисс Уитчэм. — Принц никогда, ни при каких обстоятельствах, не сядет за такой стол! Ведь тринадцать — несчастливое число. Его королевское высочество очень суеверен.
        — Вот как? — удивилась девушка. — Мне это кажется ребячеством.
        — Когда мы готовимся к приезду принца, я запрещаю переворачивать матрасы по пятницам, а во время застолий лакеи следят, чтобы ножи на столе не перекрещивались. — Мерайза рассмеялась. — Я говорю абсолютно серьезно. Принц всегда обращает внимание на такие вещи. Мне рассказывали, что однажды, когда устраивался обед в его честь, четырнадцатый гость задерживался, и принц отказался идти в столовую.
        — Какое счастье, что в мои обязанности не входит заниматься всеми этими приготовлениями! — улыбнулась девушка.
        — Я бы с радостью поменялась с вами сейчас местами, — призналась мисс Уитчэм. — Да еще эта леди Уонтадж! Какая наглость: приехать на три часа раньше, чем ее ожидали. Весь замок только об этом и говорит. Если остальным гостям станет известно о ее поступке, сразу же возникнет множество вопросов, уверяю вас.
        — А его светлость знает, что она здесь? — спросила Мерайза.
        — К счастью, он был дома, — ответила экономка. — Он работал в кабинете. Полагаю, как только дверь за ней захлопнулась, он распахнул ей свои объятия. Не сомневаюсь, они отлично проведут время... наедине. — Мисс Уитчэм даже причмокнула. — Боже! У меня совсем не осталось времени! У меня столько дел. — Остановившись возле двери, она самодовольно улыбнулась и добавила: — Я должна проверить, как разместили ее сиятельство. Ей приготовили комнату напротив спальни его светлости.
        Дверь за домоправительницей закрылась, и Мерайза откинулась на спинку кресла. Сегодня произошло именно то, что ее интересовало до приезда в Вокс. Ей следовало бы написать об этом и добавить еще несколько страниц к рукописи, которая лежала в кожаном саквояже в шкафу.
        "Сейчас не время, — сказала она себе, — пора идти гулять с Элин".
        Мерайза вошла в классную и, выглянув в окно, увидела, что начинается дождь. В этот момент из спальни, потирая заспанные глаза, появилась Элин.
        — Я спала.
        — Именно этого я от тебя и ожидала, — улыбнулась ей девушка. — Мы слишком утомились во время утренней прогулки.
        — А что мы будем делать сейчас?
        — Пошел дождь, — ответила Мерайза. — Может, займемся музыкой?
        На лице девочки появилось знакомое хмурое выражение.
        — Я терпеть не могу музыку!
        — Жаль, — вздохнула Мерайза. — А я люблю.
        Она подошла к пианино, подняла крышку и села на табурет. В последние дни у нее было такое количество дел, что не хватало времени начать обучать Элин игре на фортепиано.
        На столике рядом с инструментом стоял метроном, и Мерайза догадалась, что прежняя гувернантка заставляла девочку играть нудные гаммы. В глубине души она считала, что этого достаточно, чтобы навсегда отвратить от музыки.
        Мерайза принялась наигрывать популярную мелодию. Эта песенка, знакомая чуть ли не самой последней нищенке, словно пожаром охватила классную, выдержанную в строгом викторианском стиле.
        "Так зачем же нам ждать до завтра? Властвуй в сердце моем сейчас".
        Даже не оборачиваясь, Мерайза знала, что Элин все ближе и ближе подбирается к пианино, очарованная ее мягким и приятным голосом. Она решила не останавливаться и сразу перешла к другой песенке, исполняемой Летти Лини, потом запела арию из "Современной Кармен", которая с успехом шла в "Гёйети .
        "Черный Человек идет, Он в мешок вас заберет. Спрячьтесь быстро под матрас, Чтобы он не видел вас".
        — Пой вместе со мной, — предложила она Элин.
        Мерайза сыграла куплет дважды, прежде чем девочка стала ей подпевать. Сначала ее голос звучал тихо и робко, но с каждой минутой он становился все громче и наливался силой.
        Мерайза опустила руки на колени и повернулась к воспитаннице:
        — Ты хочешь сказать, что тебе скучно?
        — Но это же не урок музыки, — с подозрением произнесла Элин.
        — Почему же? — возразила Мерайза. — Дай мне взглянуть на твои пальцы.
        Девочка протянула к ней руки ладонями вверх. Спустя несколько мгновений Мерайза подняла на Элин удивленные глаза:
        — У тебя очень красивые руки, а пальцы такие длинные, что ты можешь взять целую октаву. А теперь постарайся подобрать мелодию. Это нетрудно.
        Она оказалась права: Элин действительно обладала музыкальным слухом. Вскоре она уже уверенно играла подобранную мелодию одной рукой.
        — А мне нравится! — восторженно воскликнула девочка, когда ей удалось сыграть весь куплет без единой ошибки. — Научите меня еще!
        — Обязательно, — пообещала Мерайза. — Я спрошу у мисс Уитчэм, можно ли заказать в Лондоне ноты самых известных песен. Мы будем играть и петь.
        — И мне не придется играть гаммы? — удивилась Элин.
        — Только в том случае, если тебе захочется разработать пальцы, — ответила Мерайза. — Но и от гамм можно получать удовольствие. Вот так, например.
        Ее пальцы стремительно пробежали по клавишам.
        — О! Я тоже так хочу! — закричала Элин.
        — Попробуй, — предложила Мерайза.
        Внезапно в дверь постучали.
        — Кто там? — спросила девушка. В комнату вошел лакей.
        — Его светлость просит вас, мисс, привести мисс Элин в Голубую гостиную.
        Мерайза посмотрела на часы: пять минут пятого.
        — Хорошо, Джеймс, — ответила она
        Девушка удивилась тому, что Элин вызвали вниз так рано.
        "Наверное, — с тревогой подумала она, — леди Уонтадж привезла ей подарок. Интересно, зачем она пытается добиться расположения девочки?"
        И сама же ответила на свой вопрос: эта уловка — найти путь к сердцу вдовца через его ребенка, лишившегося матери, — стара как мир.
        Оглядев Элин, Мерайза поняла, что ей надо переодеться. На то, чтобы сменить хлопчатобумажное платье на нечто, состоявшее из оборок и кружев, ушло всего несколько минут.
        — Я ненавижу это платье, — объявила Элин.
        — И я тоже, — согласилась с ней Мерайза. — Ты уже выросла из таких нарядов. Когда гости уедут, мы отправимся в город и подберем тебе что-нибудь более подходящее.
        — Серьезно? — Глаза девочки загорелись.
        — Но для того чтобы носить взрослые платья, тебе следует научиться вести себя по-взрослому, — наставительно произнесла Мерайза. — Взрослые не устраивают сцен. Если леди Уонтадж преподнесет тебе подарок, ты должна принять его и вежливо поблагодарить. Просто поблагодарить и ничего больше. — Помолчав, девушка продолжила: — Если она спросит тебя о той кукле, скажи, что она чувствует себя хорошо. Ведь мы позаботились о том, чтобы ей было хорошо там, в песочнице, не правда ли? — Элин улыбнулась, — Пообещай мне, что сделаешь так, как я говорю, — настаивала Мерайза.
        — Обещаю, — выдавила из себя Элин.
        — Ты уже готова, а вот мне надо поправить прическу, — всполошилась Мерайза и поспешила в свою комнату.
        Она предполагала, что, прежде чем спустится вниз, переоденется, поэтому сейчас на ней было хотя и дорогое, но очень простое по фасону платье из розовато-лилового льна с отделкой из таких же лент. В нем она выглядела очень молоденькой.
        "Надо бы переодеться", — сказала она себе, подумав о платье с белыми манжетами, которое гораздо больше подходило гувернантке. Но времени не оставалось: герцог мог рассердиться на то, что вынужден ждать, и его раздражение вылилось бы на Элин.
        Мерайза вернулась в классную, Элин уже стояла возле двери. В руках у нее была крохотная шелковая сумочка такого же цвета, как кушак на платье.
        — Ты хочешь взять сумочку с собой? — спросила Мерайза.
        — Я положила туда свой носовой платок, — объяснила девочка.
        — Молодец, что не забыла об этом, — похвалила ее Мерайза.
        Она взяла Элин под руку, и они вышли в коридор. Когда они подходили к главной лестнице, Мерайза почувствовала, что Элин замедлила шаг.
        — Ты же мне обещала, Элин, — напомнила она.
        — Я выполню свое обещание, — прошептала девочка.
        — И вежливо поблагодаришь леди Уонтадж, если она подарит тебе какую-нибудь игрушку?
        Они пересекли холл, и лакей распахнул перед ними дверь Голубой гостиной. Герцог и леди Уонтадж сидели рядышком на диване возле камина. Мерайза сразу же обратила внимание на то, что герцог напряжен, словно он чем-то недоволен, тогда как ее сиятельство была весела и оживленна.
        Мерайза вынуждена была признать, что в изящном платье для чаепитий леди Уонтадж выглядит очень привлекательной. Бледно-голубой шифон подчеркивал ее тонкую талию и оттенял глубокий цвет ее глаз, красивых, но пустых.
        — А вот и наша дорогая малютка! — воскликнула она. — Как же я соскучилась по тебе! Подойди сюда и расскажи мне, чем ты занималась, пока мы с тобой не виделись.
        Почувствовав, что девочка не торопится выполнять просьбу гостьи, Мерайза подтолкнула ее.
        Леди Уонтадж театральным жестом протянула руки к девочке.
        — Иди сюда, малышка, — упрашивала она. — Я знаю, как тебе одиноко в этом огромном замке.
        Медленно, словно каждый шаг давался ей с огромным трудом, Элин двинулась к ней. Приблизившись к дивану, девочка повернулась к отцу:
        — Сегодня утром я ездила верхом.
        Мерайза, пристально наблюдавшая за герцогом, поняла, что его не заинтересовали слова дочери.
        — Вот как? — безразличным тоном произнес он.
        У Мерайзы возникло желание ударить его. Неужели он так и не сделал никакого вывода из того, что она ему объяснила? Неужели до него так и не дошло, что не следовало бы заставлять девочку приветствовать леди Уонтадж? Неужели он не может проявить хоть каплю интереса?
        — Мы так далеко заехали, — продолжала Элин, — до старой шахты.
        Герцог резко повернулся к Мерайзе.
        — До шахты! — воскликнул он. — У вас не было необходимости ездить в ту сторону, мисс Миттон.
        — Прошу простить меня, ваша светлость, — ответила Мерайза, — но я не знала, что Элин запрещено туда ездить. Никто не предупредил меня.
        — Думаю, столь дальняя прогулка верхом слишком утомительна для маленькой девочки.
        В его голосе слышалось осуждение, и Мерайза почувствовала, как ее охватывает негодование.
        — Когда вам, ваша светлость, было девять лет, вы уже охотились.
        — Здесь не может быть никакого сравнения, — отрезал герцог.
        Леди Уонтадж опустила руки и стала прислушиваться. Казалось, она только сейчас по-настоящему увидела Мерайзу. Взгляд ее синих глаз стал тяжелым, когда она оценила красоту золотисто-рыжих волос гувернантки и изысканную строгость платья, не скрывавшего совершенства фигуры.
        — Полагаю, я еще не встречалась с этой женщиной, — заявила она. — Неужели это новая гувернантка?
        — Это мисс Миттон, — представил девушку герцог, и она сделала книксен.
        — Я бы сказала, что она слишком молода для такой должности, — громким шепотом произнесла леди Уонтадж.
        — Ничего она не молода, — вмешалась Элин, опередив герцога. — И у нее очень интересные уроки! С тех пор как она здесь, я узнала много нового.
        — Замечательно, — без особого энтузиазма заключила леди Уонтадж. — Послушай, Элин, я привезла тебе подарок. Разве я не молодец, что не забыла о тебе? — Она взяла со столика сверток. — Вот он, и упакован специально для тебя. Надеюсь, и остальные гости, которые приедут ближе к вечеру, не забудут тебя. Тогда у тебя будет множество очаровательных подарков.
        Она протянула сверток девочке.
        — Возьми подарок и скажи "спасибо", — потребовал герцог, увидев, что Элин даже не шевельнулась.
        — Спасибо, — покорно произнесла она, взяла сверток и тут же опустила его на кресло рядом с герцогом.
        — Ты не собираешься взглянуть, что там? — изумилась леди Уонтадж. Девочка промолчала, и она добавила: — Разверни его, когда вернешься к себе в комнату. Уверена, ты захочешь показать этот подарок той очаровательной кукле, которую я привезла тебе из Парижа. Тебе нравится играть с ней?
        Воцарилась тишина. Мерайза затаила дыхание.
        — Она чувствует... себя... очень хорошо, — наконец выдавила из себя Элин.
        — Ей, наверное, очень уютно в своей кроватке! — воскликнула леди Уонтадж. — Валериус, твоя дочь просто прелесть!
        Она повернулась к герцогу и устремила на него проникновенный взгляд своих фарфоровых глаз. Мерайза догадалась, что гостья пытается показать, как она заботится о девочке.
        Но герцог не взглянул на леди Уонтадж.
        — Ты уже получила свой подарок, Элин, — заявил он, — и можешь идти наверх. Если кто-нибудь еще захочет тебя увидеть, мисс Миттон проводит тебя к нам.
        — Уверена, что всем захочется поздороваться с твоей дочкой. Валериус, — с легким смешком, хотя не было никакого повода для смеха, произнесла леди Уонтадж.
        Элин не отрываясь смотрела на гостью, и Мерайза догадалась, что девочка замышляет что-то недоброе.
        — Подойди и поцелуй меня на прощание, малышка, — прощебетала леди Уонтадж. — И сразу же поднимайся наверх, как сказал твой папа. Ты всегда должна делать так, как он говорит. — И опять она хихикнула.
        Кто-то когда-то заметил, что ее смех подобен трели колокольчика. Леди Уонтадж никогда не забывала об этом, но сейчас ее смех прозвучал глупо.
        Элин порылась в сумочке, висевшей у нее на руке.
        — А у меня тоже есть... для вас подарок, — медленно произнесла она.
        — Как это мило с твоей стороны! Я буду бережно хранить его, — самодовольно улыбнулась леди Уонтадж.
        Элин протянула к ней сжатую в кулачок руку. Мерайза недоумевала, что за подарок приготовила девочка. О каждой секундой в ней росла тревога.
        Когда леди Уонтадж протянула раскрытые ладони, Элин разжала пальцы. Что-то маленькое и коричневое на мгновение замерло на ладони гостьи, потом спрыгнуло ей на колени.
        Тишину разорвал вопль — вопль неподдельного ужаса. Леди Уонтадж вцепилась в герцога и истерически заверещала:
        — Убери ее! Убери ее! Я не могу ее видеть!
        Мерайза бросилась к Элин, которая хохотала над гостьей.
        — О Боже! Где она? Я боюсь мышей! Спаси меня, Валериус!
        Герцог высвободился из цепких пальцев леди Уонтадж.
        — Марш в свою комнату, Элин! — приказал он. — Мне стыдно за тебя! — Он посмотрел на Мерайзу, которая склонилась над девочкой. — Это все результат вашего новомодного воспитания, мисс Миттон, — ледяным тоном произнес он. — Как я вижу, оно не принесло успеха.
        Мерайза поспешно вывела Элин из комнаты. Даже на лестнице были слышны вопли и всхлипывания леди Уонтадж.
        — Где ты взяла мышь? — спросила Мерайза, когда они вошли в классную.
        — В своей спальне, — ответила Элин. — Няня поставила мышеловку, потому что я сказала ей, что за стенкой скребется мышка. Она не любит те мышеловки, которые убивают, поэтому поставила клетку. Когда мышка попадает в эту клетку, ее топят в ведре на кухне.
        — Ну что я могу сказать тебе, Элин? — вздохнула Мерайза. — Тебе и без меня известно, что ты поступила ужасно.
        — Я сделала ей подарок, как и она мне, — заявила Элин.
        — Ты знала, что она боится мышей? — спустя некоторое время спросила Мерайза.
        — Да. В прошлый приезд одна из ее горничных рассказывала няне, как хозяйка боится мышей.
        — Значит, твой поступок можно назвать жестоким, — твердо произнесла Мерайза. — У многих людей есть свои страхи. Ты знала, что мисс Грейвс боится змей, ты знала, что леди Уонтадж трясется от ужаса при виде мыши. А чего же боишься ты, Элин?
        — Вы не запрете меня в темном чулане, мисс Миттон? — после продолжительной паузы прошептала девочке.
        — Зачем же мне так делать? — удивилась Мерайза.
        — Так делала мисс Томпсон. Я тогда долго кричала, и няня сказала мисс Томпсон, что, если она еще раз запрет меня в чулане, ей придется посылать за доктором.
        — Полагаю, ты не забыла, какой ужас охватил тебя там, в чулане, — заметила Мерайза. — Теперь ты можешь представить, что испытывают другие.
        — Я никогда не буду пугать вас, мисс Миттон, — пообещала девочка. — Я люблю вас.
        — Разве дело в этом? — возразила Мерайза. — Жестоко вообще пугать людей. Как ты думаешь, какое наказание ты заслужила?
        — Я могу выбрать? — изумилась Элин.
        — Можешь вносить предложения, — ответила Мерайза. — Только это должно быть настоящим наказанием.
        — Наверное, я бы очень расстроилась, если бы вы перестали рассказывать мне ваши интересные истории, — печально проговорила девочка.
        — Итак, — заключила Мерайза, — ты лишена историй на два дня. Я считаю, что тебе следует немедленно отправиться спать. Уверена, после того что произошло, твой папа не захочет, чтобы ты сегодня спускалась вниз.
        — Вы думаете, он сильно рассердился на меня? — спросила Элин.
        — Не только на тебя, но и на меня. Ты очень осложнила нам жизнь, Элин. Из-за твоей выходки он сочтет мои методы воспитания неверными, и теперь, боюсь, мы будем лишены возможности заниматься тем, чем мы занимались в последнее время.
        — Вы хотите сказать, что он запретит мне... учиться стрелять, кататься верхом... брать книги из библиотеки?
        — Вполне возможно, — ответила Мерайза.
        — О мисс Миттон, мне так жаль! Я не хотела рассердить папу. Просто я знала, что леди Уонтадж будет визжать, когда увидит мышь, и надеялась, что папа сразу поймет, как она глупа. Она крутится вокруг меня, чтобы предстать перед папой в выгодном свете. На самом деле она не любит меня. — Мерайза едва сдержала улыбку. Да, трудно ввести в заблуждение такого умного ребенка, как Элин. Девушка и сама чувствовала, что леди Уонтадж просто хочет произвести впечатление на герцога. Однако она не имела права высказывать свое мнение вслух. — Простите меня, прошу вас, мисс Миттон, — упрашивала Элин.
        Впервые за все время Мерайза увидела на глазах девочки слезы. Это были слезы раскаяния, а не ожесточения. Поддавшись порыву, девушка опустилась перед Элин на колени и обвила руками ее хрупкое тельце.
        — Не плач, дорогая моя, — взмолилась она. — Ты поступила очень плохо, но теперь нам надо сделать так, чтобы папа забыл о твоем ужасном поведении.
        Элин обняла Мерайзу за шею.
        — Я люблю вас, мисс Миттон, — прошептала она. — Дайте мне слово, что не уедете и не оставите меня из-за моего плохого поведения.
        — Я не уеду из-за твоего плохого поведения, — пообещала Мерайза. — Если я когда-нибудь уеду, то совсем по другой причине.
        — Честное слово? — настаивала девочка.
        — Честное слово, — ответила Мерайза.
        Она поняла, что, несмотря на свою твердую решимость не открывать свое сердце ни для каких эмоций, полюбила эту девочку, которая сейчас стояла прижавшись к ней. Впервые в ее душе зажглась любовь, способная сокрушить все препятствия ради счастья этого ребенка.
        ГЛАВА 5

        Мерайза расчесывала свои длинные волосы, которые ниспадали ниже талии, когда раздался стук в дверь.
        Мисс Уитчэм не стала дожидаться ответа и стремительно влетела в комнату.
        — Скорее, мисс Миттон! — закричала она. — Вы ужинаете с гостями.
        — С гостями! — изумленно переспросила Мерайза.
        — Да, да! — ответила мисс Уитчэм. Она с трудом переводила дух после подъема на четвертый этаж. — У леди Элко поднялась температура, и ей пришлось лечь в постель сразу же по приезде! Опять получается тринадцать человек за столом.
        Мерайза улыбнулась. Сейчас от нее зависела судьба приема. Если она откажется, возмутившись тем, что ее пригласили в последний момент, герцогу будет нелегко выкрутиться из такой ситуации.
        — Нет времени искать четырнадцатого, — объяснила мисс Уитчэм. — Именно его светлость назвал вас. Он сказал: "Попросите мисс Миттон спуститься к ужину. Полагаю, у нее есть вечернее платье?"
        Мерайзу захлестнула волна гнева. Как он смеет говорить о ней так, словно она никто, словно она не знает, в каком виде принято появляться на приемах? Как он смеет обращаться с ней, словно с простой служанкой, которой можно беспрепятственно помыкать!
        "Я откажусь! — поддавшись первому импульсу, решила девушка. — Скажу, что у меня разболелась голова и мне надо лечь".
        Но злость заставила ее передумать. Герцог сомневается, есть ли у нее вечернее платье? Он сомневается, знает ли она, как вести себя на приемах, где присутствует принц Уэльский? Она покажет ему, как он заблуждается! Пусть он считает, будто отдает приказания покорной гувернантке! Его ждет самый настоящий сюрприз!
        — Хорошо, мисс Уитчэм, — согласилась Мерайза, — я спущусь к ужину, если его светлость настаивает.
        — Вам следует поспешить, мисс Миттон, — забеспокоилась домоправительница. — Уже двадцать минут восьмого.
        — Я не опоздаю, — заверила ее девушка. — Пришлите ко мне самую умелую горничную. Мне понадобится ее помощь, чтобы надеть платье.
        — Обязательно, — пообещала мисс Уитчэм. — А теперь мне пора бежать, чтобы в третий раз по-новому расставлять, куверты.
        Старая дева выбежала за дверь, а Мерайза подошла к шкафу.
        Леди Беррингтон никогда не скупилась на свои наряды, а ее горничная поняла распоряжение хозяйки буквально, когда та приказала упаковать для Мерайзы все яркие туалеты. И сейчас в шкафу висело не менее семи новых вечерних платьев, одно прекрасней и роскошней другого.
        Мерайза перебрала их и, вернувшись к туалетному столику, сделала высокую прическу в стиле принцессы Александры, потом вынула кожаный саквояж, который всегда держала на замке. Поверх рукописи лежал а шкатулка с драгоценностями, принадлежавшими ее бабушке.
        "Моя мама завещала передать их моему старшему сыну, — объяснил граф, передавая шкатулку дочери. — Но у меня нет сына. Пусть уж лучше они достанутся тебе, чем этой вертихвостке, пустоголовой жене Джорджа".
        Отец всегда именно в таких выражениях отзывался своей невестке, которую невзлюбил с первого дня.
        Мерайза знала, что бесполезно спорить с ним из-за драгоценностей и напоминать, что по закону они должны перейти к прямому наследнику отца по мужской линии, которым являлся дядя Джордж. К тому же она сама была рада, что они достались ей, потому что это была не просто красивая вещь. Девушка не могла не осознавать, что старинные украшения послужат ей надежной защитой от нищеты и позволят без страха смотреть в будущее.
        Она достала из футляра три бриллиантовые звезды. Собираясь на приемы, на которых присутствовал принц Уэльский, все дамы обычно надевали бриллиантовые диадемы или украшали прически огромными бриллиантовыми булавками. Мерайза закрепила самую крупную звезду надо лбом, а две другие — по бокам, потом защелкнула на шее бриллиантовое ожерелье. Это ожерелье было недорогим, но его сотворил истинный художник, досконально изучивший природу и свойства камней. И сейчас бриллианты сверкали подобно крохотным огонькам, зажженным блеском ее глаз.
        Наконец появилась горничная.
        Мерайза уже выбрала платье: самое изысканное и богато отделанное. Еще по приезде в Бокс, когда она распаковывала свои вещи, у нее возникло сомнение, что ей когда-нибудь предоставится подходящий случай надеть его — настолько оно было роскошным. Сшитое из тончайшего газа и отделанное крохотными камешками, оно сверкало и переливалось. Огромный турнюр тоже был из газа. Такой же газ, пенившийся, словно облако, украшал вырез платья, подчеркивая изящную линию плеч. Декольте было слишком открытым для незамужней девушки, но Мерайза решила не обращать на это внимания.
        Она была готова к сражению с герцогом и знала, что выглядит великолепно. Вряд ли герцог узнает в ней ту скромную гувернантку, которую он только недавно отчитал за шалость своей дочери.
        Мерайза медленно спускалась по главной лестнице. С гордо поднятой головой, со сверкавшими на длинной шейке бриллиантами, в ярко-зеленом платье, оттенявшем совершенство ее нежной кожи, девушка была прекрасна.
        Она рассчитала время так, чтобы появиться в гостиной за две минуты до восьми. Когда она прошла через холл, дворецкий окинул ее пристальным взглядом и, распахнув перед ней дверь, объявил:
        — Мисс Миттон, ваша светлость.
        Тишина, воцарившаяся в комнате, казалась ощутимой. Ступая по обюссонскому ковру, Мерайза приблизилась к гостям, собравшимся возле камина.
        Герцог не сразу узнал девушку. Оправившись от изумления, он шагнул к ней навстречу и произнес:
        — Я должен поблагодарить вас, мисс Миттон, за то, что вы помогли избежать катастрофы! — Он говорил как ни в чем не бывало, но Мерайза заметила, что его удивленный взгляд скользит по бриллиантовым звездам, сверкающим в ее волосах, и по переливающемуся платью. Она торжествовала. Герцог подвел ее к принцу Уэльскому. — Позвольте, сэр, представить вам мисс Миттон, которая любезно согласилась избавить нас от неприятной необходимости садиться за стол в количестве тринадцати человек.
        Мерайза присела в глубоком реверансе.
        — Мы у вас в долгу, мисс Миттон, — радушно произнес принц. Когда девушка поднялась, он лукаво взглянул на нее и добавил: — Неужели вы такой твердый сторонник дисциплины, мисс Миттон? По вам этого не скажешь.
        — Конечно, нет, сэр, — ответила она. — Я следую примеру вашего королевского высочества и пользуюсь теми методами, которые вы применяете во внешней политике — методами убеждения и обольщения.
        Принц от души рассмеялся, довольный комплиментом.
        Герцог представил Мерайзу остальным гостям. У нее возникло впечатление, что она тонет в океане чужих лиц: ей так и не удалось запомнить имена и титулы.
        Вскоре Мерайза обнаружила, что сидит за столом рядом с господином Артуром Бэлфуром. Его лицо было ей знакомо по фотографиям, и она знала, что недавно он стал лидером палаты общин.
        Девушка попыталась вспомнить все, что слышала о нем. Ее отец, несмотря на различие в политических взглядах, всегда высоко отзывался об уме господина Бэлфура. Ей на память даже пришли слова госпожи Федерстон-Xo: "Он обладает неподражаемой грацией и изящно склоняет голову набок". Еще она вспомнила, что госпожа Федерстон-Хо рассказывала отцу о том, что господин Бэлфур страстно влюблен в виконтессу Элко.
        Так вот чем объясняется приезд леди Элко! Значит, сейчас она занимает ее место за столом, решила Мерайза.
        "Должно быть, — подумала девушка, — господин Бэлфур страшно разочарован видеть меня на месте своей возлюбленной".
        Госпожа Федерстон-Хо знала леди Элко с детства.
        "Артур Бэлфур словно околдовал ее, — рассказывала она. — Она смотрит на него с обожанием! Да разве можно винить ее? Он эрудирован, разбирается в музыке, занимает высокое положение. К тому же природа наградила его острым умом. — Госпожа Федерстон-Хо стрельнула глазами на хозяина дома и добавила: — Кроме всего прочего, Артур Бэлфур способен одним своим взглядом заставить птицу вспорхнуть с ветки, а женщину — упасть к нему в объятия!"
        "Плебей, место которому в этом деградированном обществе!" — возмущенно воскликнул граф Беррингтон.
        "Чепуха, Лайонел! — возразила госпожа Федерстон-Хо. — Бэлфур никакой не плебей! Он истинный джентльмен, и все его любовные связи приобретают широчайший размах".
        "Еще Бальзак сказал: "Большой роман начинается с шампанского, а заканчивается питательным отваром", — процитировал граф. — В Англии романы заканчиваются зевотой и крокетом!"
        Мерайзе даже показалось, что ей слышится хохот госпожи Федерстон-Хо, единственной, кому удавалось хоть ненадолго вывести графа из меланхолии.
        Девушка с интересом взглянула на господина Бэлфура
        — Вам нравится преподавать? — спросил он, когда им подали первую перемену.
        Стол был сервирован роскошными золотыми блюдами и изящными золотыми канделябрами, увитыми пурпурными орхидеями.
        — Очень нравится, — ответила Мерайза. — Ведь тот, кто учит, тоже что-то познает.
        Она подумала о том, что за время своего пребывания в Воксе ей удалось очень много узнать об Элин и найти к ней подход.
        — Вы правы, — согласился господин Бэлфур, — Какое же наслаждение удовлетворить свое жгучее, всепоглощающее и неутолимое желание узнать как можно больше из того, что известно. Это наслаждение длится дольше всего.
        — Уверена, это так, — улыбнулась девушка. — А здесь, в замке, подобное наслаждение испытываешь постоянно, особенно в библиотеке. Я в жизни не видела столь великолепного собрания книг.
        — Не сомневаюсь, что наш хозяин постоянно пополняет ее новыми изданиями, — заметил господин Бэлфур. — И не забудьте, мисс Миттон, включить в свою программу уроки иностранного языка. Дочь должна уметь разговаривать на других языках так же хорошо, как отец. — Увидев удивленное выражение на лице Мерайзы, он спросил: — Разве вы не знали, что герцог великолепный лингвист? Поверьте, ему нет равных. Он не раз оказывал огромные услуги правительству.
        — Каким образом? — заинтересовалась девушка.
        — Премьер-министр и министр иностранных дел могут гораздо лучше меня ответить на этот вопрос, — улыбнулся господин Бэлфур. — Я не открою тайны, если скажу, что герцог всегда был желанным участником всех путешествий его королевского высочества за границу. И не только потому, что он приятный собеседник. Принц очень высоко ценит его умение свободно говорить на языке той страны, куда они направляются.
        — Я ничего не знала об этом, — пробормотала Мерайза, удивленная тем, что столь выдающаяся личность, столь известный политический деятель тепло отзывается о герцоге.
        Изумление, отразившееся на ее лице, рассмешило господина Бэлфура.
        — Неужели вы, мисс Миттон, судите о человеке только поверхностно?'
        — Я считала себя более проницательной, — призналась девушка. — Очевидно, в том, что касается герцога, остроты моего зрения недостаточно.
        — Возможно, дело в том, что вы у него служите, — предположил господин Бэлфур. — Я знаю герцога уже много лет и могу заверить вас: то, что видно на поверхности, несущественно. Копните глубже, и вы обнаружите, что перед вами человек, который в состоянии послужить на благо своей страны и который обладает весом в палате лордов.
        Внимание господина Бэлфура отвлекла дама, сидевшая справа от него, а Мерайза, еще не совсем оправившись от изумления, повернулась к джентльмену слева от себя. Она вспомнила, что его представили как лорда Фредерика Фаррингтона, и догадалась, что именно за ним спешно послали грума, когда выяснилось, что лорд Уонтадж не приедет.
        Лорду Фредерику было около сорока лет. Он был плотным человеком с румяным лицом, мелодичным голосом, раскосыми глазами и пухлыми губами.
        "Он выглядит как раз так, как должен выглядеть повеса из окружения принца Уэльского", — пришла к выводу девушка.
        Она уже собралась было заговорить с ним, когда почувствовала, как его коленка прижалась к ее ноге.
        — Вы слишком красивы, чтобы быть простой гувернанткой! — заявил лорд Фредерик. — Где Милверли откопал вас? Он оказался хитрее, чем я предполагал.
        — Меня рекомендовала леди Беррингтон, — ледяным тоном ответила Мерайза. — Меня наняла экономка в отсутствие герцога.
        — Вас рекомендовала Китти Беррингтон? — ухмыльнулся лорд Фредерик. — Готов поспорить, она изо всех сил спешила избавиться от вас! Зачем ей такая милашка в новом доме Джорджа.
        Его фамильярность до глубины души возмутила Мерайзу, но она знала, что не имеет права дать ему отпор. Поэтому она решила сосредоточиться на еде. О неприятном соседстве постоянно напоминала прижимавшаяся к ее ноге коленка.
        — И какова же ваша история? — прошептал лорд Фредерик ей в самое ухо. — Голову даю на отсечение, такие волосы свидетельствуют о страстности и горячем темпераменте! Или вы спящая красавица?
        — Мне нечего вам ответить, — проговорила Мерайза. — Полагаю, мы могли бы найти более интересные темы для разговора, чем моя персона.
        — А вот мне эта тема чрезвычайно интересна, — возразил лорд Фредерик. — Ваша красота сводит меня с ума, я едва держу себя в руках.
        — Не забывайте, где находитесь, — осадила его Мерайза, надеясь, что в ее голосе звучит угроза.
        — Но ведь застолье скоро кончится, — многозначительно произнес лорд Фредерик, даже не пытаясь скрыть своих намерений.
        Мерайза чувствовала, что каждое его слово еще сильнее разжигает в ней огонь неприязни.
        "Что еще можно ожидать от представителя высшего света, где считается, что мужчина имеет право фамильярничать с женщиной, которая занимает более низкое общественное положение и, следовательно, не может защитить себя?" — подумала она.
        — Лорд Фредерик, вы собираетесь завтра на охоту? — осведомилась девушка, решив показать ему, что не намерена выслушивать его намеки.
        — Вы восхитительны, — воскликнул лорд Фредерик. — Я в восторге от того, как вы пытаетесь казаться строгой. Моя дорогая, ваши губы созданы для поцелуев, а не для упреков.
        Возмущенная, Мерайза повернулась к господину Бэлфуру, но тот был поглощен беседой со своей соседкой. Девушка поняла, что, если она не хочет испортить всем вечер, ей придется терпеть общество лорда Фредерика.
        — Вам некуда деться, — ухмыльнулся он, увидев, что она в затруднении, — так что смиритесь и расскажите мне о себе.
        — Мне нечего рассказывать, — ответила Мерайза. — Как вам уже известно, я гувернантка Элин, и меня пригласили за стол только для того, чтобы обойти несчастливое число тринадцать.
        — Итак, мне крупно повезло: мое место оказалось рядом со счастливым номером четырнадцатым, — заключил лорд Фредерик. — А знаете ли вы, что ваша кожа, нежнее которой я в жизни не видел, и зеленые глаза меркнут перед прелестью ваших губ? Я готов пасть к вашим ногам, моя очаровательная маленькая учительница.
        — Жаль, что вы не хотите вести серьезный разговор, — вздохнула Мерайза. — Неужели вы не интересуетесь политикой, живописью, музыкой, скачками? Неужели вас привлекает пустой и бесцельный флирт?
        — Даже Золушке однажды предоставилась возможность очаровать принца, — заметил лорд Фредерик. — Но сердце его королевского высочества уже занято, поэтому я попытаюсь заменить его.
        — Подобно Золушке, я исчезну в полночь, — усмехнулась Мерайза. - Поэтому не советую вам сердить меня. Если уж нам суждено находиться в обществе друг друга, давайте проведем оставшееся время в мирной беседе.
        — Для меня нет ничего более приятного, чем ваше общество, — ответил лорд Фредерик. — И не забудьте: в конечном итоге Золушку нашли.
        — Только потому, что она потеряла свою хрустальную туфельку, — едко произнесла девушка. — Я же приложу все усилия, чтобы удержать свои туфли на ногах.
        — Посмотрим, — сказал лорд Фредерик, и Мерайза опять почувствовала прикосновение его коленки.
        Каждый раз, когда ей приходилось обращаться к нему, он принимался осыпать ее комплиментами. Девушку возмущало главным образом не то, что он говорил, а то, как он смотрел на нее. Его многозначительные взгляды заставляли ее содрогаться от отвращения. "Какой же он скользкий", — думала она, уверенная, что он похож на большинство великосветских бездельников, которые считают флирт своего рода спортом. Они готовы волочиться за каждой женщиной, привлекшей их внимание. Неутомимые в своей охоте, они успокаивались только тогда, когда женщина сдавалась и тем самым становилась для них неинтересной.
        Оглядев сидевших за столом людей, Мерайза пришла к выводу, что ей не составит труда изобразить их в своей книге. К примеру, глаза принца загорались огнем, когда он поворачивался к леди Брук, сидевшей справа от него; леди Уонтадж без всякой застенчивости льнула к герцогу.
        Мерайза сразу же заметила неприязненный взгляд ее холодных голубых глаз, когда появилась в гостиной перед началом ужина. Без сомнения, леди Уонтадж подметила каждую деталь дорогого платья, наверняка она внимательно изучила и бриллиантовое ожерелье, и звезды, сверкавшие в волосах девушки. "Она не упустит возможности сделать какую-нибудь гадость", — заключила Мерайза.
        Ужин подошел к концу, и дамы удалились в гостиную.
        — Я восхищена вашими бриллиантами, мисс Миттон, — нарочито громко произнесла леди Уонтадж. — Простите мое любопытство, но интересно, откуда они у вас?
        Только сейчас Мерайза сообразила, что думает леди Уонтадж и, по всей видимости, другие дамы. Ей просто не приходило в голову, что, появившись в платье, которое невозможно купить даже на годовую зарплату гувернантки, и в старинных бриллиантах, она тем самым дала им повод решить, будто принимает подарки от герцога. Но неужели кто-нибудь поверит в то, что джентльмен, носящий такое благородное имя, способен приставить любовницу в качестве гувернантки к своей дочери?
        Мерайза видела, что дамы пришли именно к такому выводу и поэтому с нетерпением ждут ее ответа.
        — Эти бриллианты перешли мне по наследству от бабушки, — сказала она. — Сегодня я надела их впервые и счастлива, что такая возможность представилась мне в столь знаменательный день.
        Было слышно, как дамы с облегчением выдохнули. Но леди Уонтадж решила не выпускать жертву из своих цепких коготков.
        — А платье? — не унималась она. — Оно такое дорогое и элегантное, мисс Миттон. Неужели это тоже подарок вашей бабушки?
        Как же Мерайзе хотелось ответить леди Уонтадж, что это не ее ума дело. Однако она вежливо произнесла:
        — Мое платье — подарок одной знакомой, у которой неожиданно умер родственник. Вынужденная носить траур в течение года, она отдала мне почти все свои туалеты. И опять же я не предполагала, что мне представится возможность надеть это прекрасное платье.
        Девушка заметила, что подозрение, читавшееся во взглядах дам, исчезло словно по мановению волшебной палочки. Леди Брук, ласково улыбнувшись Мерайзе, пересела к ней на диван.
        — Расскажите, как вы, мисс Миттон, проводите время в Воксе, — попросила она. — Я всем сердцем люблю этот дом.
        Мерайза сразу же подпала под обаяние красивых глаз леди Брук, которые, казалось, искрились от смеха и одновременно излучали сочувствие.
        Они некоторое время беседовали, прежде чем девушка предложила:
        — Хотите, я сыграю вам на пианино?
        Мерайза боялась, что леди Брук чувствует себя обязанной поддерживать с ней разговор, в то время как ей хочется поболтать со своими приятельницами. Она была от души благодарна этой очаровательной и искушенной женщине за внимание и желание загладить грубость леди Уонтадж.
        — Это было бы замечательно, — ответила леди Брук. — Хотя вас может обидеть, если никто не будет слушать.
        — Пусть моя игра будет приятным фоном для беседы, — улыбнулась Мерайза и подошла к пианино.
        Ей никогда в жизни не приходилось играть на таком великолепном инструменте, и едва ее пальцы взяли первые аккорды вальса Шопена, она забыла обо всем на свете.
        Мерайза была чрезвычайно удивлена, когда обнаружила, что джентльмены присоединились к дамам. Все расположились возле камина и негромко беседовали. Она собралась было прекратить играть и встать, как того требовало присутствие принца, но потом решила, что окажется в неловком положении, если вклинится в разговор, который ведут люди, хорошо знакомые друг с другом.
        И в это мгновение она увидела, что на нее смотрит герцог. На расстоянии ей трудно было определить, одобряет он ее действия или нет.
        "Как же он отличается от остальных, — подумала девушка. — В его осанке, в гордой посадке головы, во всем его облике есть нечто особенное. Его можно не любить, но на него нельзя не обратить внимания". Почему-то Мерайзу не удивило, что он совсем не похож на тот образ повесы и бездельника, который сложился у нее в сознании. Она не сомневалась, что господин Бэлфур, будь у него желание, мог бы рассказать о герцоге много интересного. Просто он не посчитал необходимым восхвалять столь уважаемого человека и столь известную в политических кругах личность.
        Теперь Мерайза знала, почему в библиотеке собрано много книг французских авторов, а также немецких, испанских и итальянских. Смотрителем библиотеки в Воксе служил один старичок, который дважды в неделю обновлял каталог и расставлял по разделам новые издания.
        "Мне давно следовало бы сообразить, что это герцог подбирает книги для библиотеки", — сказала себе девушка, недоумевая, почему она с самого начала решила, будто библиотека собрана в соответствии со вкусами смотрителя.
        У нее возникло жгучее желание обсудить с герцогом некоторые из его последних приобретений, но она тут же сказала себе, что вряд ли такой разговор когда-либо состоится.
        И вдруг Мерайза с замиранием сердца вспомнила, что герцог собирается уезжать в понедельник. Без сомнения, он не простит Элин то, что она оскорбила леди Уонтадж. Придется пускаться в объяснения. Возможно, ей удастся растолковать герцогу, что двигало девочкой, и уговорить его не наказывать дочь с присущей ему строгостью.
        Внезапно приподнятое настроение, царившее в душе Мерайзы все это время, исчезло. А она так радовалась тому, что будет сидеть за одним столом с принцем Уэльским, что увидит похожих на экзотические цветы великосветских красавиц, сверкающих изумительными драгоценностями.
        Мерайза вообще не ожидала, что ужин будет устроен с такой роскошью. И стоявшие за каждым стулом лакеи в напудренном парике, и утопавшие в цветах гостиные, и изысканные блюда, которые можно было назвать вершиной кулинарного искусства — все эти подробности навсегда запечатлелись в ее памяти.
        Она прикоснулась к тому великолепию, к той роскоши и изысканности, которые, как ей было известно, подвергаются яростной критике. И все же это навсегда останется с ней, навсегда будет вписано в книгу ее жизни.
        Мерайза сыграла заключительные аккорды пьесы и задумалась о том, что играть дальше. Ее пальцы замерли над клавишами. Внезапно она ощутила резкий запах табака и услышала рядом с собой голос лорда Фредерика.
        — Вы не только красивы, вы еще и талантливы! — воскликнул он. Мерайза подняла на него глаза. Он стоял так близко, что едва не касался ее обнаженных плеч. — Я хочу снова увидеться с вами, — хрипло произнес он. — Я хочу еще раз взглянуть, как эти рыжие волосы струятся по вашим белоснежным плечам.
        — Вас ждет разочарование, — отрезала девушка.
        — Послушайте, я сделаю вот что... — зашептал лорд Фредерик, но его перебил герцог:
        — Фредерик, ты будешь играть в бридж? — Мерайза не заметила, как он подошел к пианино, и испугалась, что он решил, будто она поощряет ухаживания лорда Фредерика. — В настоящий момент у его королевского высочества нет желания играть, — продолжал герцог, — но Бруку не терпится сесть за ломберный столик. Уверен, ты будешь рад составить ему компанию.
        — Естественно, — ответил лорд Фредерик.
        Он направился к ломберным столикам, обитым зеленым сукном, на которых четко выделялись нераспечатанные колоды карт.
        Мерайза снова заиграла. Она чувствовала, что герцог наблюдает за ней, но не решалась взглянуть на него, чтобы понять, осуждает он ее или нет.
        Прошло еще полчаса прежде чем Мерайза, к своему облегчению, увидела, что принц, не любивший поздно ложиться спать, поднялся. Часы показывали полночь, и гости стали расходиться по своим комнатам.
        Девушка уже шла к двери, когда ее окликнул герцог:
        — Спокойной ночи, мисс Миттон, — сказал он, — спасибо вам.
        — Спокойной ночи, ваша светлость, — ответила Мерайза и проскользнула мимо него к выходу из комнаты.
        Она была настолько погружена в размышления о том, продолжает ли герцог сердиться на нее за поведение Элин, что не заметила лорда Фредерика, который преградил ей дорогу.
        — Доброй ночи, мисс Миттон, — произнес он и протянул ей руку.
        Мерайза вложила свою ручку в его и почувствовала, как он сжал ее пальцы. Подняв глаза, она встретилась с его многозначительным взглядом. Ей трудно было облечь в слова всколыхнувшиеся в душе эмоции, но почему-то ей стало страшно. Резко выдернув руку, она поспешила в холл. Дойдя до главной лестницы, она решила свернуть в коридор, который вел в часть замка, где находилась оружейная.
        Отыскав то, что хотела, девушка поднялась наверх по боковой лестнице. Этаж был погружен в тишину. В камине классной ярко пылал огонь. Мерайза открыла дверь в спальню Элин. Так как девочка боялась темноты и всегда просила, чтобы оставляли зажженным ночник, в комнате было достаточно светло. Мерайза увидела, как при дыхании мерно приподнимается худенькая грудка Элин.
        Она вернулась в классную, оставив дверь спальни приоткрытой. Решив не закрывать дверь и в классную, она направилась в свою комнату.
        Мерайза положила пистолет, взятый в оружейной, на комод и подошла к зеркалу. Она долго разглядывала свое отражение — и звезды, сверкавшие в волосах, и зеленое платье, выгодно подчеркивавшее достоинства ее фигуры — и вдруг начала смеяться!
        Неудивительно, что они были так ошарашены! Кто мог предположить, что гувернантка будет выглядеть, как сказочная фея.
        Но бал закончился, и Золушка вернулась домой. Мерайза, естественно, меньше всего на свете хотела, чтобы лорд Фредерик бросился разыскивать ее.
        "Он ужасен, — подумала девушка. Казалось, все презрение, взращенное в ее душе отцом, сконцентрировалось на лорде Фредерике. Интересно, спрашивала себя Мерайза, если бы на ее месте была какая-нибудь безвестная гувернантка, как она отнеслась бы к его ухаживаниям: пришла бы в восторг от его комплиментов, от его намеков, от его многозначительных взглядов? Неужели на свете существуют женщины, которые поверили бы в то, что лорд Фредерик на самом деле заинтересовался ими, что все его ужимки — это проявление подлинной страсти?!
        Мерайза сняла платье, повесила его в шкаф и вынула шпильки из волос, и они золотистым облаком окутали ее плечи.
        Девушка собиралась ложиться спать, когда услышала крик. Она подошла к двери и прислушалась. Крик повторился. Кричала Элин.
        Мерайза взялась за ручку двери и в нерешительности замерла, затем, взяв с комода пистолет, вернулась к двери и опять прислушалась.
        — Помогите... помогите...
        Распахнув дверь, Мерайза бросилась в классную. Комната была погружена во мрак, и девушка остановилась, чтобы зажечь лампу на столе. Спустя несколько секунд яркий свет разогнал по углам таинственные ночные тени.
        Она зашла в спальню. Элин снился кошмар. Мерайза зажгла свечи возле кровати и села рядом с девочкой.
        — Все в порядке, родная моя, — прошептала она, прижимая к себе детское тельце. — Проснись! Это все сон.
        — Помогите... помогите, — кричала Элин, — она догонит меня... — Открыв глаза, девочка радостно воскликнула: — О мисс Миттон, мне было так страшно! Она хотела... поймать меня... она хотела... ударить меня этой куклой.
        — Тебе просто приснился глупый сон, — успокаивала ее Мерайза. Элин всхлипнула. — Смотри, я же здесь, в комнате больше никого нет.
        — Я думала... леди Уонтадж... хочет поймать меня, — пробормотала девочка.
        — Возможно, ей сейчас снится то же самое, — предположила Мерайза.
        — Надеюсь, она тоже кричит от страха! — негромко рассмеявшись, проговорила Элин.
        Мерайза не смогла сдержать улыбку.
        — Не надо быть такой мстительной, — сказала она. — К тому же не забывай, ты сожалеешь о своем поступке.
        — Расскажите мне сказку, чтобы я могла заснуть, — попросила девочка, нежно прижимаясь к Мерайзе.
        — Нет. Ты помнишь, о чем мы договорились: никаких сказок в течение двух дней.
        — Это так долго, — расстроилась Элин.
        — Наказание и должно быть таким, — заметила Мерайза. Она обняла девочку и поцеловала ее в лоб.
        — Тогда почитайте мне. Ведь это не то же самое, правда? — с надеждой спросила девочка.
        — Мы поговорим об этом завтра, — ответила Мерайза. — А теперь ложись. Тебе больше не будут сниться глупые сны.
        — Пожалуйста, не гасите свечи, — взмолилась Элин. — Даже с ночником в комнате очень темно.
        — Хорошо, — согласилась Мерайза, — но только не дотрагивайся до них.
        — Ни за что, — пообещала Элин. — Я ни за что не прикоснусь к свечам.
        — Тогда я оставлю обе, — пробормотала Мерайза, — но опущу полог, чтобы свет не мешал тебе.
        Элин, которой действительно хотелось спать, уютно устроилась на подушке. Мерайза подоткнула одеяло и, дождавшись, когда дыхание девочки выровнялось, вышла.
        Едва ступив в ярко освещенную лампой классную, девушка почувствовала запах сигарного дыма и увидела лорда Фредерика, который стоял возле камина. Она бессознательным движением спрятала пистолет за спину и замерла, устремив на него пристальный взгляд.
        — Что вы хотите? — негромко спросила девушка.
        — Вам прекрасно известно, что я хочу, — прозвучал ответ. — А ваши волосы намного прекраснее, чем я считал, — заявил лорд Фредерик, бросая сигару в огонь. — Блестят, как шелк. Ни один мужчина не способен устоять против такой красоты.
        — Уходите, лорд Фредерик, — потребовала Meрайза. — Вы знаете, что не имеете права приходить сюда.
        — Такая очаровательная женщина, как вы, моя дорогая, — ответил он, — не может не догадываться, что каждый мужчина будет стремиться завоевать ее.
        Лорд Фредерик двинулся к девушке. Когда он был совсем близко, Мерайза подняла руку, которую прежде прятала за спиной, и направила на него пистолет.
        — Вы сильно ошибаетесь, лорд Фредерик, — презрительно произнесла она. — Вполне очевидно, что вы сталкивались с женщинами, которые поощряют ухаживания безответственного развратника, но я не из таких! Или вы немедленно покинете комнату, или я выстрелю.
        — Вы блефуете! — воскликнул лорд Фредерик, но все же остановился. В его глазах появилось обеспокоенное выражение.
        — Я не блефую, — возразила Мерайза, — и я отлично стреляю. Я не убью вас — у меня нет желания попадать в тюрьму из-за какого-то мерзавца. Я раню вас в ногу, причем так, что в течение ближайших нескольких месяцев у вас не будет возможности не только гоняться за несчастными созданиями, введенными в заблуждение вашими знаками внимания, но и подняться даже на несколько ступенек.
        — Вы ведете себя нелепо, — проговорил лорд Фредерик. — Поцелуи и объятия еще никому не повредили, кроме того, я гораздо опытнее в любви, чем тот неоперившийся юнец, с которым вы, уверен, проводите свои выходные. Только представьте, чему бы я смог научить вас!
        — Вы ошибаетесь, если считаете, что мне доставят удовольствия ваши уроки, — отпарировала Мерайза. — А теперь убирайтесь отсюда и не испытывайте мое терпение, — повысив голос, добавила она.
        В этот момент в коридоре послышались шаги, и спустя мгновение на пороге комнаты появился герцог. Он сразу же, как догадалась девушка, оценил ситуацию.
        — А, вот ты где, Фредди! — ровным, лишенным всяческих эмоций голосом произнес он. — Не зря я опасался, что ты заблудишься и не найдешь дорогу в свою комнату. Боюсь, ты перепутал этажи.
        Мужчины несколько секунд пристально смотрели друг на друга. Наконец лорд Фредерик сдался.
        — Как же ты любезен, Валериус! — с долей сарказма заметил он. — Должен признать, что твой замок — настоящий лабиринт.
        — Я так и думал, что именно в этом дело, — сказал герцог и шагнул в сторону, чтобы пропустить лорда Фредерика, который, гордо вскинув голову, покинул комнату.
        Герцог тоже собрался выйти, но в последний момент оглянулся. Мерайзе показалось, что во взгляде, которым он окинул ее муслиновый халатик, накинутый на ночную сорочку, и распущенные по плечам волосы, промелькнуло презрение.
        — Вам, мисс Миттон, было бы гораздо спокойнее, если бы вы запирали двери, — холодно произнес он и вышел, оставив девушку в такой ярости, что она едва не выстрелила в него.
        Она выбежала из классной и, влетев в свою комнату, заперла дверь на ключ.
        Как он посмел предположить, что она не запирает дверь? Что она не предпринимает все меры предосторожности, чтобы избежать подобных сцен? Если бы Элин не приснился кошмар, лорд Фредерик мог бы до скончания века стучаться и ломиться к ней, но так и не получил бы ответа.
        Мерайза спросила себя, заметил ли герцог, как лорд Фредерик пытался заигрывать с ней во время ужина. Вряд ли, решила она, он был слишком занят леди Уонтадж, чтобы смотреть в ее сторону. Возможно, у него возникли некоторые подозрения, когда лорд Фредерик подошел к пианино? Интересно, какой предлог придумал герцог, чтобы отправиться в комнату своего приятеля? догадывался ли он, где того искать, когда обнаружил, что спальня пуста?
        Ответы на эти вопросы находились в области предположений, и Мерайза ничем не могла подкрепить свою точку зрения. Единственное, что ей было известно, — что герцог в очередной раз унизил ее и заставил защищаться.
        С самого его приезда у нее одни неприятности! Сначала она разрешила Элин стрелять фазанов до открытия сезона, потом девочка оскорбила леди Уонтадж, а теперь еще и это!
        Совершенно очевидно, что ее увольнение — вопрос решенный. Будет лучше, если она начнет собирать вещи прямо сейчас же, пока он лично не приказал ей убираться.
        Но тут девушка вспомнила об Элин и поняла, что не сдастся без борьбы. Разве можно оставить девочку сейчас, когда она фактически начала новую жизнь? Кроме того, она не может уехать, не попробовав еще раз переубедить герцога в его холодности к дочери.
        Мерайза беспокойно ходила взад-вперед по комнате. Нет, ей никогда не забыть, с каким презрением герцог посоветовал ей запирать дверь! Неужели он действительно поверил, что она ждала лорда Фредерика, что она способна в таком виде — в ночной сорочке, с распущенными волосами — принимать мужчину? Неужели все мужчины считают, что для женщины нет лучшего занятия, чем с надеждой ждать, когда они обратят на них свое внимание?
        — Я ненавижу его! — вслух произнесла девушка. Однако она понимала, что душа ее охвачена не столько ненавистью, сколько возмущением и обидой. Герцог так и не понял ее, он изначально был настроем критически ко всем ее новшествам.
        Мерайза чувствовала, что волнение не скоро даст ей уснуть. Она разожгла огонь и села на коврик возле камина. Вскоре приятное тепло разлилось по комнате, прогнав прочь холод, который, казалось, пробрался в душу девушки.
        Перед отъездом она сказала своей тетке, будто ее сердце превратилось в лед, что в какой-то степени было правдой. Однако это не уберегло ее от вспышек гнева. Создавалось впечатление, что нечто внутри нее упорно пробивает себе дорогу к жизни, пуская новые корни и тем самым причиняя ей боль.
        "Я ненавижу его! Я ненавижу его!" — вновь и вновь повторяла Мерайза, пытаясь убедить себя, что ей безразличны и презрение в его глазах, и насмешка в его голосе.
        Девушка сидела, глубоко задумавшись, и не заметила, как огонь угас. Внезапно она почувствовала, что замерзла, и, очнувшись, взглянула на часы. Три часа!
        Мерайза уже собралась было лечь в постель, когда услышала стук копыт по подъездной аллее. Недоумевая, кто бы это мог быть, она подошла к окну.
        В небе, усыпанном звездами, светила яркая луна. Освещенные ее серебристым светом парк и пруды казались сказочно нереальными. Эта прекрасная картина настолько заворожила девушку, что она забыла обо всем на свете.
        Однако шум внизу разрушил очарование ночи. Мерайза посмотрела вниз и, к своему изумлению, увидела фаэтон, которым правил мужчина в высоком цилиндре. Он лихо подкатил к подъезду и осадил лошадей, к которым тут же подбежал грум, всю дорогу ехавший на запятках.
        Незнакомец спрыгнул на землю и неторопливо направился к двери. В то мгновение, когда на его лицо упал свет луны, Мерайзе бросились в глаза длинные, усы, свисавшие по обе стороны рта. В петлице она разглядела гвоздику — такую же желтую, как и фаэтон. Это был лорд Уонтадж! Она часто видела его карикатуры в газетах. Более того, ей не раз приходилось выслушивать мисс Уитчэм, которая довольно живо описывала его усы и насмехалась над его пристрастием к желтому цвету.
        "Его прозвали Оса Уонтадж, — рассказывала домоправительница. — И он действительно по своему характеру похож на осу!"
        Заинтересованная, Мерайза наблюдала за лордом Уонтаджем, поднимавшимся по ступеням. За ним следовали двое мужчин в котелках. "Кто же они такие?" — недоуменно спросила себя девушка. И тут она поняла!
        Только лорд Уонтадж был способен додуматься до того, чтобы среди ночи появиться в Воксе в сопровождении двух детективов!
        В первое мгновение она решила, что герцогу так и надо. Он получит то, что заслужил, когда лорд Уонтадж, предварительно запасшись свидетелями, обнаружит его в спальне ее сиятельства.
        Но в следующую секунду Мерайзу словно пронзила молния: это не должно случиться! Ведь в доме находятся принц Уэльский и господин Артур Бэлфур. Разразится страшный скандал, лорд Уонтадж подаст на развод, и герцогу придется выступать в качестве соответчика. В газетах появятся обличающие статьи с броскими заголовками, пресса накинется не только на герцога, но и на принца, не преминув заявить, что опять скандал разворачивается вокруг одного из приятелей его королевского высочества. Вполне возможно, что принц вынужден будет давать показания. Мерайза догадывалась, что лорд Уонтадж, с его любовью к известности, не пощадит ни своего будущего короля, ни его друзей, если это будет отвечать его интересам.
        В следующее мгновение она уже знала, что надо делать.
        Дрожащими руками девушка запахнула халат, отперла дверь и выбежала в коридор. Уже спускаясь по главной лестнице, она услышала, как лакей, дежуривший ночью в холле, неспешно направился к двери, над которой вовсю заливался звонок.
        Повернув в тот коридор, где располагалась спальня герцога, Мерайза остановилась возле двери напротив и постучала. Не получив ответа, она постучала еще раз. Внезапно она услышала приглушенные голоса, доносившиеся из комнаты герцога.
        Поколебавшись, Мерайза опять постучала. И опять ответом ей была тишина.
        Наконец раздался голос герцога.
        — Кто там? — резко спросил он.
        — Приехал лорд Уонтадж. Он привез с собой двух детективов, ваша светлость, — прошептала Мерайза. — Они поднимаются наверх, — добавила она и побежала по коридору.
        Добравшись до лестничной площадки, она посмотрела вниз и увидела, что лорд Уонтадж и двое незнакомцев уже миновали первый пролёт. Стараясь держаться в тени, девушка скользнула в ближайшую комнату и оглянулась. В дальнем конце коридора мелькнула призрачная фигура, в следующее мгновение исчезнувшая в комнате напротив спальни герцога.
        Мерайза облегченно вздохнула и стала медленно подниматься по лестнице в классную.
        ГЛАВА 6

        Герцог попрощался с гостями и, когда последняя карета скрылась за поворотом, обратился к дворецкому:
        — Велите немедленно оседлать Самсона.
        Двадцать минут спустя он уже галопом несся по парку, чувствуя себя удивительно свободным, словно его выпустили из заточения.
        Три прошедших дня были настоящим кошмаром.
        Всем сердцем ненавидя всяческие уловки и лицемерие, он вынужден был пойти против своих принципов и изобразить удивление, когда глубокой ночью приветствовал лорда Уонтаджа. Ему пришлось призвать на помощь всю свою ловкость и изобретательность, чтобы в течение трех дней избегать объяснения с леди Уонтадж.
        Как все женщины, Хетти горела желанием обсудить то, что произошло, чтобы доказать свою непричастность к затее мужа и узнать, согласится ли герцог продолжать их связь. Но здесь ее ждало разочарование. Понимая, что только чудом удалось избежать скандала, который повредил бы и его друзьям, и принцу Уэльскому, герцог был настроен решительно.
        Однако он никак не мог взять в толк, почему его не насторожил тот факт, что лорд Уонтадж отпустил свою жену в Вокс одну.
        — Надо быть полным дураком, чтобы ничего не заподозрить, — корил себя герцог.
        Теперь он знал, что лорд Уонтадж не из тех, кого можно легко обвести вокруг пальца, кто допустит, чтобы ему безнаказанно наставляли рога. Он не испугался бы предать свой бракоразводный процесс широкой огласке и наверняка наслаждался бы ролью обманутого мужа. Он бы на каждом углу трезвонил о том, что ему нанес жестокое оскорбление выдающийся политический деятель.
        — Как же ему подходит его прозвище, — пробормотал герцог.
        Он знал, что, хотя аристократическая часть общества осудит лорда Уонтаджа за то, что он среди ночи появился в чужом доме в сопровождении двух детективов, простые обыватели викторианской Англии отнесутся к нему с сочувствием и пониманием.
        — Как я мог оказаться таким глупцом? — в тысячный раз спрашивал себя герцог.
        Он дал волю Самсону, и ударивший ему в лицо встречный ветер унес с собой остатки напряжения. Добравшись до границы парка, он придержал коня и пустил его учебным галопом, который использовался для того, чтобы выяснить способности лошади.
        Его светлость был чрезвычайно удивлен, когда увидел, что в его сторону на довольно большой скорости несутся два всадника. Они подъехали ближе, и герцог сначала решил, что на меньшей лошади скачет подросток, но потом понял, что это его дочь.
        Верхом на кобыле, которая, по мнению герцога, была слишком велика для нее, в бархатной жокейской шапочке, девочка выглядела очаровательно.
        Склонившись к шее лошади — должно быть, она видела, как это делают грумы, чтобы подогнать коня, — она пустила животное в широкий галоп. Герцог вынужден был признать, что дочь прекрасно держится верхом.
        Немного отстав от Элин, ехала Мерайза. Под ней был горячий конь с примесью арабских кровей. Герцог сразу же определил в ней великолепную опытную наездницу.
        Девушка была одета в темную амазонку. Платье было не новым, но очень шло ей. (Дар леди Беррингтон также включал и амазонки.) На шею она повязала белый газовый шарфик, сочетавшийся с вуалью на шляпке.
        Мерайза, сосредоточенная на своей воспитаннице, пронеслась мимо герцога, даже не заметив его. Когда в поле зрения появился невысокий столбик с развевавшимся на нем белым платком, Мерайза слегка пришпорила лошадь и поравнялась с Элин. Они пришли к финишу почти одновременно.
        — Я выиграла! Я выиграла! — донеслись до герцога восторженные крики Элин.
        Проехав немного рысью, всадницы развернули лошадей и двинулись в обратную сторону. Вскоре герцог уже мог слышать, о чем они говорят.
        — Я выиграла, правда, мисс Миттон?
        — Ты чуть-чуть обошла меня.
        — А я хорошо правила Зимородком?
        — Великолепно. Ты каждый день делаешь успехи.
        — Как вы думаете, папа... — начала девочка и замолчала, увидев герцога, который покинул свое укрытие и направлялся к ним.
        Подъехав поближе, он приподнял цилиндр, приветствуя Мерайзу, и холодно произнес:
        — Ты скакала так, как скачут грумы или конюхи.
        Радостный блеск мгновенно исчез из глаз девочки. Герцог повернулся к Мерайзе и собрался было что-то сказать, но девушка опередила его:
        — Я хочу кое-что объяснить вам, ваша светлость, но только в приватной беседе. Нам с Элин можно продолжить прогулку... или мы должны вернуться в замок? — ледяным тоном произнесла она.
        — Заканчивайте вашу прогулку, мисс Миттон, — ответил герцог. — Буду ждать вас в своем кабинете после обеда.
        Приподняв цилиндр, он развернул лошадь и ускакал. Мерайза и Элин молча смотрели ему вслед.
        — Он кажется частью лошади, — словно разговаривая сама с собой, наконец проговорила Мерайза.
        — Он сердится, — вздохнула девочка.
        — Только из-за того, что на тебе бриджи, — предположила Мерайза. — Я думала, он остался с гостями. Завтра, как обещала портниха, пришлют твою юбку для верховой езды.
        — Я никогда не предполагала, что папа тоже ездит сюда, — заметила Элин. В ее голосе слышалось такое разочарование, что Мерайзе захотелось пристукнуть герцога.
        "Вот опять, — сказала она себе, — каждая встреча с ним делает Элин еще несчастнее".
        Прошло примерно полчаса, грустных и безрадостных, прежде чем они вернулись в замок. За все это время Элин не произнесла ни слова, а Мерайзе, погруженной в свои мысли, просто нечего было сказать девочке.
        После неприятной сцены с леди Уонтадж она всеми силами старалась держать Элин подальше от гостей. К счастью, ни у кого не возникло желания взглянуть на дочь герцога. Мерайза не сомневалась, что леди Уонтадж улучила момент, когда хозяина дома не было рядом, и всем рассказала о поступке Элин, обвинив не только девочку, по и гувернантку, не способную управлять своей воспитанницей.
        Мисс Уитчэм исправно информировала Мерайзу обо всех событиях. В пятницу все ездили кататься верхом и в колясках. В субботу утром все мужчины, за исключением принца, отправились на охоту, а в половине одиннадцатого собрались выпить чаю в бело-золотой гостиной, где их ждали дамы, разодетые в яркие платья, делавшие их похожими на бабочек.
        После чая, к которому подали горячие сдобные булочки, домашний джем, джерсийские сливки, сандвичи из анчоусов и аспарагуса, пироги с фруктовой начинкой, булочки с тмином, мадеру, херес, грецкие орехи и шоколадные пирожные, гости разошлись по своим спальням, чтобы отдохнуть в шезлонгах на кружевных подушечках.
        В семь часов горничные уже находились в полной готовности, чтобы шнуровать корсеты хозяек и одевать их в платья с облегающей талией, низким декольте и огромным турнюром со шлейфом.
        Сверкая диадемами, ожерельями, браслетами, серьгами и кольцами, дамы, подобно разукрашенным лебедям, вплыли, в столовую. Ужин закончился в полночь, и все отправились спать.
        "Леди Брук всегда предупреждает тех, кто приезжает в Итон-Лодок, — хихикала мисс Уитчэм, — что дворовый колокол звонит в шесть утра, намекая тем самым, чтобы вечером они расходились пораньше. Как удобно!"
        Мерайза знала, что герцог не будет обсуждать поведение Элин и вообще все, связанное с дочерью, пока не разъедутся гости. В глубине души девушка надеялась, что он уедет вместе с ними и тем самым избавит ее от необходимости начинать этот весьма неприятный разговор.
        Она не переставала спрашивать себя, догадался ли герцог, кто предупредил его о появлении лорда Уонтаджа. Узнал ли он ее голос? Сейчас она сожалела, что не изменила его: возможно, если бы она говорила с шотландским акцентом, он бы решил, что это одна из его служанок. Мерайзе оставалось рассчитывать на то, что герцог, если он и в самом деле понял, кто его предупредил, проявит хоть немного дипломатии и сделает вид, будто ничего не произошло.
        Когда обед подошел к концу и Элин отправилась к себе отдохнуть, Мерайза, ощущавшая себя скорее школьницей, а не учительницей, спустилась в кабинет. Она тщательно продумала свой туалет: на ней было строгое платье с белыми манжетами й воротником. Волосы она зачесала назад и собрала в тугой узел.
        От волнения глаза девушки потемнели и казались необычайно большими на бледном лице.
        Герцог сидел за письменным столом. Когда Мерайза вошла, он медленно поднялся.
        — Проходите, мисс Миттон, — пригласил он. — Полагаю, нам нужно многое обсудить.
        С трудом переставляя ноги, которые внезапно сделались ватными, Мерайза медленно двинулась к креслу возле стола. Она чувствовала, что герцог наблюдает за ней.
        Опустившись в кресло, девушка сложила на коленях руки и сразу стала похожа на девочку.
        — Итак, мисс Миттон, с чего же мы начнем? — наконец нарушил тишину герцог.
        Мерайза уловила в его тоне насмешку и рассердилась.
        "Он намеренно делает все, чтобы я почувствовала себя неловко, — сказала она себе. — Он хочет выбить у меня почву из-под ног".
        — Что бы вы хотели обсудить в первую очередь, ваша светлость? — Гнев придал ей смелости, поэтому слова прозвучали враждебно.
        — Думаю, стоит начать с истории с мышью, — ответил герцог.
        — Элин раскаивается в своем поступке, — с горячностью начала девушка. — Надеюсь, ваша светлость простит мне мою дерзость, если я скажу, что после той истории с куклой вам не следовало допускать, чтобы девочка видела вас с леди Уонтадж вдвоем.
        Как она и ожидала, герцог удивленно поднял брови, но промолчал. Спустя несколько секунд он негромко произнес:
        — У меня не было выбора. Леди Уонтадж желала лично преподнести Элин подарок. Она очень настаивала. Едва ли я мог сказать ей, что моя дочь не хочет принимать от нее подарки.
        — Допускаю, что вам было нелегко предотвратить их встречу, но не невозможно, — убежденно проговорила Мерайза.
        — Так, значит, я виноват в том, что произошло? — удивился герцог.
        — Надеюсь, ваша светлость согласится со мной, что на поведение Элин повлияли некоторые вполне объективные обстоятельства.
        — Рад, что в этом наши мнения совпадают, — объявил герцог. — А теперь позвольте спросить вас, почему вы позволяете моей дочери ездить верхом по-мужски, в той манере, которую счел бы нескромной даже человек самых широких взглядов?
        — Элин еще ребенок, — поспешно произнесла Мерайза.
        — Но достаточно взрослый, чтобы стрелять? — поддел ее герцог.
        Девушка поняла, что этот раунд остался за ним, и все же пустилась в объяснения:
        — Я обнаружила у Элин способности к верховой езде, но в течение многих лет ей разрешалось ездить только на корде, поэтому во время наших прогулок она чувствовала себя неуверенно. Я всегда считала, что ребенку трудно научиться управлять лошадью, сидя в дамском седле, и разрешила ей ездить по-мужски. — Так как герцог молчал, Мерайза продолжила: — Мне очень жаль, что ваша светлость видел ее сегодня. Завтра она надела бы юбку для верховой езды, которую я заказала у портнихи. В этой одежде Элин выглядела бы более женственно, и, возможно, ей удалось бы заслужить вашу похвалу.
        — Неужели вы решили, что после того, что произошло в четверг, я буду ее хвалить? — удивился герцог.
        — Можно сердиться на ребенка, — ответила девушка, — но это не приносит Элин столько страданий, сколько ваше равнодушие.
        — Вы считаете, что обычно я демонстрирую дочери именно равнодушие? — с некоторым цинизмом осведомился герцог.
        Мерайза колебалась.
        — Элин очень похожа... на вас, — опустив глаза, наконец произнесла она. — Она так же... прямолинейна и... целеустремленна. Ее трудно в чем-то переубедить.
        — Значит, вот какое у вас сложилось обо мне мнение? — с горечью заключил герцог.
        — От наследственных черт никуда не деться, — сказала Мерайза и впервые посмотрела на герцога. В ее глазах читался вызов. — У меня такие же рыжие волосы, как были у мамы, бабушки и прабабушки. Эта черта передается из поколения в поколение только по женской линии. Мужчины нашей семьи в большинстве своем темноволосые. У всех Верли также есть характерные черты. — Увидев озадаченный взгляд герцога, она добавила: — Не сомневаюсь, что вы не раз замечали это в портретах ваших предков.
        — Даже не представляю, что вы имеете в виду, — недовольно произнес герцог. Казалось, его рассердило, что разговор ушел в сторону от интересующего его вопроса.
        — Я хочу вам кое-что показать. — Мерайза встала и направилась к камину. Она знала, что герцог, хотя и с неохотой, последовал за ней.
        Над камином висел портрет первого герцога Милверли, написанный Ван Дейком. На герцоге был роскошный костюм времен реставрации монархии и правления Карла II. Спускавшиеся ниже плеч завитые локоны темного парика обрамляли лицо с правильными чертами.
        Портрет был прекрасен. На заднем плане виднелся замок Вокс, а сам герцог стоял облокотившись на каменную вазу. Его левая рука лежала на перилах, из-под кружевных манжет виднелась изящная кисть.
        — Неужели вы не видите, что у него те же черты, что и у вас? — тихо спросила Мерайза.
        Герцог принялся рассматривать портрет своего предка.
        — Вот интересно! — воскликнул он. — Я действительно замечаю некоторое сходство!
        — Причем не только в чертах лица, но и в форме руки, — добавила Мерайза. — Как же искусно Ван Дейк изображал руки, это заметно во всех его портретах! — Герцог внимательно вгляделся в портрет. — А теперь посмотрите на свою руку! — Он вытянул руку ладонью вниз. Его пальцы были длинными, изящными и очень красивыми. — Неужели вы ничего не замечаете?
        — Должно быть, вам придется объяснить мне, мисс Миттон. Наверное, меня можно назвать бестолковым, но я так и не понял, что вы имеете в виду, — признался герцог.
        — Взгляните на указательный палец, — сказала Мерайза. — Разве вы не видите, что он такой же длины, как средний? Это очень необычно. У большинства указательный палец короче среднего, как, например, у меня. — Она вытянула руку с длинными, правильной формы пальцами. Ее ручка казалась крохотной по сравнению с рукой герцога. — Если вы посмотрите на портреты своих предков, развешанные здесь, в замке, — продолжала девушка, — то обнаружите, что там, где художники очень тщательно выписали руки, указательный палец такой же длины, как средний. — Она кивнула на портрет. — Как ни странно, но эта особенность характерна только для левой руки всех Верли. Левая рука Элин — уменьшенная копия вашей. Ее указательный палец такой же длины, как средний. Более того, у нее даже ногти такой же формы.
        Несколько минут герцог молча рассматривал портрет. Наконец он хриплым голосом произнес:
        — Неужели это правда?
        — Вы же сами видите сходство, — ответила Мерайза.
        — Боже мой! — еле слышно воскликнул герцог.
        Он резко повернулся и подошел к окну.
        Мерайза осталась стоять возле камина. Она догадалась, что герцог заглянул в темные глубины своей души и понял: в течение девяти лет наказывал собственную дочь за то, что у женщины, на которой он был женат, однажды возникло желание унизить его и сделать ему больно.
        Герцог молчал. Девушка уже собралась осторожно выйти из комнаты, когда услышала его голос:
        — Как вы узнали о приезде лорда Уонтаджа?
        — Я не спала, — не сразу ответила Мерайза. — Окна моей спальни расположены над подъездом. Я услышала стук копыт.
        — А откуда вы узнали, что он привез с собой детективов?
        — Я просто... догадалась, — запинаясь произнесла девушка. — Я слышала, что, когда вы были в замке Данробин, у вас с его сиятельством возникли некоторые... трения из-за... леди Уонтадж.
        Герцог отвернулся от окна и с изумлением уставился на Мерайзу.
        — Вы слышали об этом? — переспросил он. — Но как это могло быть?
        — Мне трудно допустить, что ваша светлость настолько наивны, чтобы считать, будто какое-нибудь событие вашей жизни может остаться тайной, — искоса взглянув на герцога, ответила она. — Мисс Уитчэм рассказала мне о том, что произошло в Шотландии.
        — Не могу поверить! — воскликнул герцог. — Неужели вы серьезно? Неужели моя личная жизнь стала достоянием гласности?
        — Не совсем так, — возразила Мерайза. — Вам может показаться странным мое заявление, но слуги тоже живые люди. Они общаются, сплетничают и проявляют острейший интерес к своим хозяевам!
        — Должен признаться, что вы повергли меня в крайнее изумление, мисс Миттон, — заявил герцог, усаживаясь за стол. — Итак, вы предполагали, что лорд Уонтадж может приехать.
        — Ничего подобного! — отрезала Мерайза. — Только увидев его внизу, я догадалась, зачем... он приехал.
        Она подошла к письменному столу. Герцог устремил на нее пристальный взгляд.
        — Вы спасли меня, — произнес он. — Почему?
        Не отдавая себе отчета в том, что делает, Мерайза опустилась в кресло, не дождавшись приглашения герцога.
        — Я не знаю ответа... на этот вопрос, — колебалась девушка, чувствуя, что должна говорить правду. — Я сама не раз спрашивала себя об этом. Я ненавидела вас за то, как вы обращаетесь с Элин... и еще по некоторым причинам... и все же я не могла спокойно стоять в стороне и наблюдать, как рушится вся ваша жизнь. Возможно, я испугалась, что Элин... увидит своего отца... опозоренным.
        — Вы очень откровенны, мисс Миттон, — сухо проговорил герцог.
        — Вы же сами спросили меня! — защищаясь, напомнила ему Мерайза.
        — Да, я действительно хотел услышать правду! — согласился герцог. — А теперь я хочу знать, каким образом мне выразить свою признательность и как искупить проступок человека, которого я всегда считал своим другом?
        — Вам нет надобности ни выражать благодарность, ни извиняться за лорда Фредерика, — возразила девушка. — Он вел себя именно так, как я ожидала.
        — И поэтому вооружились пистолетом! — заключил герцог. — Он предупредил вас о своем визите?
        — Не прямо, только намеками, — ответила Мерайза. — Я слышала много рассказов о том, как высокородные джентльмены привыкли обращаться с гувернантками своих детей и даже со служанками. Кажется, они не в состоянии найти лучшего занятия, чем преследовать беззащитных женщин. — Глаза девушки гневно блестели, в голосе звучало презрение.
        — У вас есть все основания возмущаться тем, что произошло той ночью, — признал ее правоту герцог. — Однако позволю себе заметить, что вы преувеличиваете, полагая, будто все представители высшего света считают возможным так относиться к женщине, стоящей ниже их на социальной лестнице.
        — Это случается довольно часто, — проговорила Мерайза, — причем настолько часто, что тот ночной инцидент нельзя назвать исключением.
        — Я искренне прошу прощения за то, что произошло в моем доме, — сказал герцог, — и от всего сердца надеюсь, что это не причинило вам серьезного морального ущерба.
        — Уверяю вас, ваша светлость, поведение лорда Фредерика ни в коей мере не изменило моего мнения о мужчинах, — заявила Мерайза.
        Горячность, слышавшаяся в голосе девушки, заставила герцога удивленно взглянуть на нее.
        — Вы говорите так, будто презираете мужчин как класс!
        — Это именно так! — подтвердила Мерайза. — Я презираю и ненавижу мужчин. — Сообразив, что позволила себе лишнее, она поспешно добавила: — Извините меня, ваша светлость... вряд ли вам могут быть интересны мои взгляды.
        — Напротив, — возразил герцог. — Вы занимаете важное место в моем доме, мисс Миттон. Вы обучаете мою дочь, поэтому мне интересны ваши взгляды, меня заботит, какие чувства вы испытываете.
        — До настоящего времени в жизни Элин было слишком много того, что она ненавидела, — негромко проговорила Мерайза. — Ей не знакома любовь — именно это я пыталась растолковать вам, когда приехала в замок. Обещаю вам, мои взгляды и убеждения никак не повлияют на мировоззрение девочки.
        — Вы же останетесь со своей ненавистью к мужчинам, — заключил герцог.
        — Разве у меня есть выход? — печально произнесла девушка.
        — Однажды вы измените свое мнение, — убежденно заявил герцог. — Вы встретите любовь, мисс Миттон, и обнаружите, что мужчины вовсе не такие низменные создания, какими вы их сейчас считаете.
        — Ничего подобного со мной не случится, ваша светлость, —отрезала Мерайза.
        — Как вы можете быть уверены? — удивился герцог.
        — Уверена, и все! — ответила Мерайза. — Вы думаете, что развратник и бездельник, вроде лорда Фредерика, способен вызвать у меня какие-то эмоции? И не только вроде лорда Фредерика, но и вроде... — Она замолчала, сообразив, что, дав волю своей ярости, едва не перешла границы дозволенного.
        — ... вроде меня, — закончил за нее герцог. Внезапно он с силой стукнул кулаком по столу, заставив девушку вздрогнуть. — О Господи, женщина, это не любовь! — возмутился он. — Неужели вы действительно считаете меня глупцом, способным принимать обычный флирт или почти не прикрытую похоть любовью? Но ведь это же не так! — В его голосе слышался гнев. — Вы достаточно умны, чтобы понять, что я говорю о другом. Я говорю об истинной любви. О любви, которая возникает между мужчиной и женщиной лишь раз в жизни, да и то если им посчастливится. Большинство же только мечтают о любви, которая навсегда остается для них недостижимой. — Его горячность изумила девушку. — Любовью, мисс Миттон, нельзя управлять, от нее невозможно убежать. Это всепоглощающий огонь. Это пучина, которая навечно затягивает свою жертву. Это восторг, который сродни одновременно и адской муке, и райскому блаженству. Любовь не имеет преград! — Наступила тишина, преисполненная некоего глубокого смысла. Мерайзе казалось, что взгляд герцога пронзает ее насквозь. И его страстность, и слова, слетавшие с его губ, словно зачаровали девушку. — Вот
что такое любовь, мисс Миттон, — наконец проговорил герцог, подходя к окну. — Надеюсь, настанет день и вы встретите ее.
        Мерайза встала. Она тяжело дышала, будто долго боролась с волнами в бушующем море. Ее взгляд упал на широкие плечи герцога, и внезапно она со всей ясностью поняла, что хочет о многом спросить этого человека. Однако она знала, что разговор окончен.
        — Сегодня вечером я уезжаю, — добавил герцог, — Я еду на охоту с лордом Эктоном. Вернусь во вторник вечером. Передайте Элин, что в среду утром мы с ней поедем на прогулку верхом.
        — О, как я рада! — воскликнула девушка. — Элин будет вне себя от счастья.
        — Приглашение относится к вам обеим, — заявил герцог, поворачиваясь к Мерайзе. — Мне бы хотелось посостязаться с вами, мисс Миттон! Мне бы доставило огромное удовольствие обогнать вас!
        — Уверена, это не составит для вас особого труда, — заметила она.
        — Вот как? — улыбнулся герцог. — Посмотрим.
        У Мерайзы возникло впечатление, что их губы произносят не то, о чем говорят сердца. Она засмущалась и, запинаясь, пробормотала:
        — Я... могу идти... ваша светлость?
        — Да, можете идти, мисс Миттон, — ответил герцог и неожиданно взял ее за руку. — Я должен за многое поблагодарить вас, — сказал он и поднес ее руку к губам.
        Мерайза почувствовала, как краска заливает щеки. Ей почему-то стало трудно дышать, и она, не оглядываясь, выбежала из комнаты.

        Остаток дня девушка провела словно во сне.
        Она радостно сообщила Элин, что отец простил ее и пригласил на прогулку в среду утром. Ликованию девочки не было предела, и она засыпала Мерайзу вопросами:
        — Он очень сердился на меня, мисс Миттон? Что он сказал о том, как я езжу верхом? Он простил меня за то, что я испугала леди Уонтадж?
        Вскоре у Мерайзы голова пошла кругом. Даже на прогулке Элин продолжала расспрашивать ее. И только вечером, уложив свою воспитанницу спать, девушка смогла спокойно вздохнуть.
        Заперевшись в своей спальне, она села и задумалась. Что же произошло во время беседы с герцогом? Что с ней случилось?
        Мерайзе было трудно разобраться в своих чувствах. Она ненавидела его, но, доказав ему, что Элин в действительности его дочь, почувствовала к нему жалость. Целых девять лет этот человек жил во лжи! Как женщина могла быть так жестока, отказав ему в праве на отцовство и лишив собственную дочь заботы и любви отца! Она обрекла дочь на безрадостное существование. На подобную жестокость способен только крайне эгоистичный человек, отдавшийся во власть своих эмоций.
        Мерайза почувствовала, как в ней поднимается отвращение к герцогине, которая, по всей видимости, действительно повредилась в рассудке, что не раз утверждали те, кто знал ее.
        — И все же я ненавижу герцога, — произнесла девушка вслух. — Он типичный представитель своего класса и, что бы он ни говорил, такой же, как его приятели.
        Но почему-то эти слова звучали фальшиво. Мерайза попыталась распалить себя, вызвав в памяти образ глупой и злобной леди Уонтадж. Она заставила себя вспомнить о том, как во время своего первого бала услышала пренебрежительные слова герцога о себе.
        Но огонь, сжигавший ее все эти годы, угас, уступив место любопытству. У нее возникло желание лучше узнать герцога, постичь его характер. Но главное, что этот интерес никоим образом не касался его любовных связей.
        Мерайза не могла не вспомнить, с каким теплом отзывался о нем господин Артур Бэлфур. До сих пор ей слышался низкий голос герцога, страстно убеждавшего ее, что никому еще не удавалось убежать от любви.
        — Я сошла с ума! — одернула себя девушка. — Он мужчина, а все мужчины заслуживают презрения!
        Она представила, как он, обнимал и целовал леди Уонтадж в тот момент, когда лорд Уонтадж катил по подъездной аллее.
        — Зачем я предупредила его? — громко спросила себя Мерайза. — Мне следовало бы оставить все как есть. Он получил бы по заслугам. Он бы понес наказание за прелюбодеяние, за то, что совращает чужую жену.
        Но она спасла его. Наверное, лорд Уонтадж был страшно разочарован, когда обнаружил, что его жена в одиночестве спит в своей комнате.
        "Они все отвратительны", — подумала девушка, понимая, что ее гнев направлен главным образом на леди Уонтадж, а не на герцога.
        Перед обедом Мерайза послала мисс Уитчэм записку, в которой сообщала, что очень устала и не будет вечером ужинать с ней. Девушка чувствовала, что не вынесет болтовни старой девы, которая примется вновь и вновь обсуждать гостей и недоумевать по поводу столь неожиданного приезда лорда Уонтаджа.
        Вряд ли можно было надеяться, что дежуривший ночью лакей найдет в себе силы держать язык за зубами. Уже утром в пятницу все домочадцы знали, что двое незнакомцев, прибывшие вместе с лордом Уонтаджем, не задерживались в замке и покинули его минут через десять.
        Единственное, что радовало Мерайзу, что никому не было известно о ее причастности к ночным событиям. Мисс Уитчэм предположила, что либо герцог расстался со своей возлюбленной до приезда лорда Уонтаджа, либо любовники, не забыв о трениях между герцогом и лордом Уонтаджем в Шотландии, были настороже и побоялись рисковать.
        "Я не в состоянии все это выслушивать", — сказала себе Мерайза.
        Поужинав в классной, она вернулась в свою комнату с намерением лечь спать. Неожиданно она решила достать из кожаного саквояжа рукопись, в которую не заглядывала со своего приезда в замок, и разложила листы на коврике у камина. Но почему-то у нее не было желания перечитывать написанное.
        При работе над рукописью она использовала дневники тетушки Августы, а также книги, найденные в библиотеке отца. Сейчас ей открылась возможность пополнить свое сочинение сведениями из книг, обнаруженных в библиотеке замка Вокс.
        — Нужно закончить рукопись, и тогда я могу спокойно уехать из замка, — сказала она себе, глядя на разложенные страницы.
        Но мысль о том, что придется покинуть этот прекрасный дом, отозвалась в ее сердце болью. "Как же не хочется уезжать", — думала девушка, понимая в то же время, что не может до конца дней оставаться гувернанткой Элин. Леди Беррингтон была права: она не подходит для роли гувернантки. С ее характером она не сможет долго находиться у кого-нибудь в подчинении. Решено, она поселится с мисс Мидфилд, своей старой гувернанткой, и будет писать. Она закончит эту книгу, которая наверняка будет иметь огромный успех, а потом займется следующей.
        Внезапно Мерайзу охватило желание сбежать и больше никогда в жизни не встречаться с герцогом, не слышать его рассуждений о любви. Она почувствовала, что боится его. Этот страх был иного рода, чем раньше, однако девушка так и не поняла, в чем же различие.
        Она сложила листы и отправилась вниз. Ей предстоит большая работа, и, чем раньше она закончит ее, тем скорее уедет.
        Слуги, привыкшие к тому, что Мерайза допоздна засиживается в библиотеке, оставили в комнате свет. Она положила рукопись на стол и поднялась на балкон, намереваясь собрать кое-какие сведения о Вильгельме IV и его незаконнорожденных детях, прижитых с госпожой Джордан.
        Медленно продвигаясь вдоль полок, Мерайза случайно увидела новую книгу Ги де Мопассана. Она называлась "Сильна как смерть" и только недавно вышла в свет. Очевидно, смотритель поставил ее на полку пару дней назад.
        Мерайза с благоговейным трепетом взяла книгу. "Никто не умеет писать лучше", — подумала она, мечтая превзойти его в мастерстве.
        Она не собиралась читать, но, едва открыв первую страницу, забыла обо всем на свете и не услышала, как в библиотеку вошел герцог.
        Он вернулся домой неожиданно, так как лорд Эктон внезапно заболел, и охоту перенесли. Как только он переступил порог замка, дворецкий сообщил ему, что мисс Миттон находится в библиотеке.
        Толстый ковер заглушал его шаги. Герцог поднял голову и увидел Мерайзу, замершую с книгой в руках на балконе. Он уже собрался было окликнуть ее, когда заметил на столе рукопись, разложенную на несколько стопок. Не отдавая себе отчета в том, что делает, герцог принялся читать верхний лист ближайшей к нему стопки:
        "Скандалы в высшем свете
        Сто лет распутства
        1. Любовные письма принца Уэльского к актрисе.
        2. Неблаговидные поступки обитателей Карлтон Хауса.
        о. Лорд Нельсон и очаровательная Эмма Гамильтон.
        4. Проститутки, бездельники и пэры.
        5. Десять ублюдков Вильгельма IV.
        Герцог догадался, что это, по всей видимости, были названия глав в какой-то книге. Его взгляд скользнул вниз и остановился в конце списка:
        20. Любовная связь принца Уэльского и Лили Лангтри.
        21. Распущенность нравов и "Повесы из Мальборо
        22. Шулер из Танбери-Крофт.
        23. Благородный герцог и его неразборчивость в связях".
        Должно быть, герцог не удержался от изумленного возгласа, потому что Мерайза оторвалась от книги. Увидев его, она сразу поняла, что он держит в руке, и сбежала вниз.
        — Немедленно положите назад! — потребовала она. — Вы не имеете права читать... это принадлежит мне!
        Герцог устремил на нее гневный взгляд.
        — Так вот вы кто! — вскричал он. — Шпионка! Сплетница, подслушивающая через замочные скважины! Какая газета платит вам за всю эту грязь?
        — Никто мне не платит... это ложь, — запинаясь, пробормотала девушка. — Я написала это... для себя.
        — И вы ждете, что я поверю вам? — бушевал герцог. — Вы проникли в мой дом, чтобы выслеживать и вынюхивать, чтобы собирать сплетни обо мне и моих друзьях. Как вы посмели?!
        — Это... это неправда, — запротестовала Мерайза.
        — Вы лжете, — оборвал ее герцог. — Я по вашим глазам вижу, что вы лжете. Теперь мне известно, кто вы: любительница копаться в грязном белье, кляузница, В своей мерзкой книге вы собирались оклеветать моих друзей, заранее зная, что они не смогут защититься.
        — Нет... нет, — воскликнула Мерайза.
        — Вы опять лжете, — безапелляционно заявил герцог. — Я думал, вы другая. Я не верил, что вы обычная гувернантка, и считал, что у вас были какие-то причины приехать сюда. Но я никогда не мог предположить того, что сейчас узнал. — Мерайзе казалось, что герцог нависает над ней, подобно огромной башне. Страх сковал ее, она не могла пошевелиться. Ее взгляд был прикован к лицу герцога. — Вы собрали всю грязь из прошлого, — презрительно произнес он, — и добавили к ней всю грязь из настоящего. Неужели вы со своим ядовитым умишком не способны понять, что те поступки, которые стали причиной скандалов, люди совершали только потому, что были несчастны? — Он пристально взглянул на нее и продолжил: — Неужели вам никогда не приходило в голову, что они ищут чего-то, ищут и не могут найти? Большинства скандалов, которые вы с таким наслаждением смакуете в своей книге, не произошло бы, если бы не обстоятельства, не подвластные простому смертному. Ведь этих людей принудили вступить в брак с теми, к кому, они не испытывали никаких чувств. — Глаза герцога потемнели от гнева. — Вы же женщина — разве вы не можете понять,
что они приговорены к пожизненному одиночеству и вечному страданию? — продолжал он. — Только любовь — во всех ее проявлениях — способна немного скрасить им существование. Вы хоть раз задумывались об этом, когда сочиняли свой пасквиль?
        Герцог замолчал и внимательно посмотрел на стоявшую перед ним девушку. Ее глаза расширились от испуга, губы дрожали.
        — Я уважал вас, — печально произнес он, — я поверил вам, когда вы утверждали, что ненавидите мужчин и презираете их. Теперь я понимаю, что вы лгали. Возможно, вы кокетством специально заманили лорда Фредерика к себе, чтобы потом отомстить ему, описав его в своем мерзком дневнике!
        — Нет... это неправда, — закричала Мерайза, — это неправда!
        — Вы выставили передо мной напоказ свои золотистые волосы и нежную кожу, — продолжал герцог, с трудом сдерживая себя. — Наверное, я разочаровал вас, не сыграв отведенную мне роль высокородного распутника! — Мерайза хотела возразить ему, но губы не слушались ее. — Но в наших силах восполнить пробел и сочинить еще одну главу для вашей книги, — насмешливо добавил герцог и грубо сжал Мерайзу в объятиях.
        От неожиданности она вскрикнула. В следующее мгновение герцог приник к ее губам. Мерайза уперлась руками ему в грудь и тщетно пыталась вырваться. Его поцелуи были преисполнены гнева и ярости, и девушке стало казаться, что она сейчас потеряет сознание.
        Губы герцога скользнули к ее глазам, он запрокинул ей голову и коснулся белоснежной шейки.
        — Прошу вас... отпустите меня, — взмолилась Мерайза.
        Но его губы заглушили ее слова. Она ощутила, как все ее существо неожиданно охватило пламя, поднявшееся из глубины души. Неведомое доселе чувство лишило ее способности рассуждать здраво, и она отдалась во власть настойчивых губ герцога. Никто никогда не целовал Мерайзу, поэтому она не знала, что мужчина может обладать таким всевластием над женщиной.
        Она догадывалась, что герцог потерял контроль над собой из-за бушевавшей в нем ярости. Но сейчас в нем возобладало совершенно иное чувство, неудержимое, всепоглащающее, и это испугало девушку гораздо сильнее, чем гнев.
        — Пожалуйста... пожалуйста, — зашептала она, понимая, что ей не справиться с ним.
        Внезапно герцог отпустил ее.
        — Черт бы вас побрал! Будьте вы прокляты! Прочь с глаз моих! — закричал он и вылетел из библиотеки, с грохотом захлопнув за собой дверь.
        Мерайза ухватилась за край стола, чтобы не упасть. С трудом сдерживая рыдания, она собрала рукопись и, выбежав из комнаты, бросилась вверх по лестнице. Ворвавшись в свою спальню, девушка на секунду замерла возле камина, чтобы перевести дух, и швырнула рукопись в огонь. Пламя с жадностью набросилось на листы, исписанные убористым, красивым почерком, и неистовствовало до тех пор, пока бумага не превратилась в пепел.
        Мерайза в изнеможении опустилась на коврик и дала волю слезам.
        ГЛАВА 7

        Вскоре у Мерайзы, дрожащей от холода, уже не осталось сил плакать. Она с трудом добралась до кровати и легла.
        Устремив взгляд в ночной мрак, она размышляла над тем, что сказал ей герцог, и в конце концов пришла к выводу, что он был прав. "Как, — спрашивала она себя, — я могла пойти на такую низость, опуститься до роли кляузницы, до "любительницы копаться в грязном белье", как он назвал меня?" Мерайза никогда бы не смогла предположить, что мужчина осмелится говорить с ней в таком тоне, бросать в лицо страшные оскорбления, однако она нашла в себе силы объективно оценить свой поступок и поняла, что герцог имел на это право. Но ему не было известно то, что только сейчас осознала девушка: всю свою жизнь она была орудием в руках своего отца, сжигаемого злобой и разъедаемого горечью.
        Оглядываясь назад, она вспомнила, как, когда ей было всего пять лет, отец сказал:
        "Никогда не забывай, дочка, что мужчины — это грязные животные. Избегай их, презирай их, будь готовой к тому, что они, притворившись твоим другом, воткнут тебе нож в спину'".
        Горя желанием обсудить свои проблемы, но не имея друзей, отец разговаривал с дочерью на равных, словно она была мужчиной и его сверстницей. Будучи слишком юной, чтобы понять, что на самом-то деле ненависть отца была направлена на одного-единственного человека, лорда Джелтсдейла, она вынуждена была барахтаться в потоках желчи и презрения, которые он выливал на великосветское общество. Именно отец предложил ей писать обличительные статьи для газет и журналов, именно он подал ей идею написать книгу. Он вполне был способен заняться этим трудом сам, но не обладал такой легкостью стиля, как Мерайза, его слог был тяжеловесным и напыщенным.
        Когда девушка нашла дневники тети Августы и показала их отцу, он радостно воскликнул:
        "Очень интересно! Почему бы тебе не переработать их в памфлет или даже в книгу? Времена, когда тетя Августа делала свои записи, известны многочисленными публичными скандалами. Думаю, наблюдения тетушки будут очень поучительны для будущих поколений. — Он замолчал. В его глазах появился какой-то странный блеск. — Если ты опишешь, какой распущенностью отличались те франты и бездельники, которыми окружал себя Георг IV еще будучи принцем Уэльским и принцем-регентом, это послужит отличным предупреждением для всех благоразумных людей".
        "Полагаю, об этом уже написаны книги", — заметила Мерайза, с грустью признавая, что ей ничего не известно о событиях тех давних дней.
        "Я поищу эти книги, — пообещал отец, — и ты продолжишь их, описывая поведение высшего света вплоть до настоящего времени. Наша так называемая аристократия разрушает страну. Их следовало бы повесить на фонарных столбах".
        В каждом его слове слышалась едва сдерживаемая ярость, и Мерайза знала, что он страдает. Но тогда она была слишком молода, чтобы понять, что публичные скандалы, пошлые анекдоты о тех кругах, в которых вращался лорд Джелтсдейл, только подпитывали ненависть отца к этому человеку. Только сейчас Мерайзе открылась истинная правда. Радикальные взгляды отца, его сочувственное отношение к шахтерам, рабочим, к старикам и нищим были всего лишь камнями, которыми он мог забрасывать аристократию и тех, кто эксплуатировал несчастных. На самом же деле его совсем не волновала судьба этих людей. Для него в жизни существовала единственная цель: разрух шить социальную систему общества.
        "Как же я была глупа, если не поняла этого", — сокрушалась девушка.
        Все ее существование было пронизано негодованием по поводу того, что мать, сбежав с любовником, бросила ее, и сейчас она впервые задалась вопросом: а вдруг ее мать имела веские причины для столь серьёзного шага?
        Красивая и страстная, в семнадцать лет она вышла замуж за человека, который был на двадцать лет старше ее, за "книжного червя", за затворника, даже в молодости не особо любившего появляться в свете. Ее престарелые родители, окрыленные надеждой, что их дочь, если повезет, может выйти замуж за столь уважаемого и довольно состоятельного человека, чей титул уходил корнями в далекое прошлое, с радостью взирали на ухаживания графа. Они привели девушку к венцу прежде, чем она успела отдать себе отчет, что приятное возбуждение предсвадебных дней сменится скукой и однообразием семейной жизни с этим человеком.
        Мерайза не раз слышала, как слуги судачили о том, что ее матери, страстно любившей танцевать и мечтавшей поучаствовать в охоте, запрещалось и то, и другое. Граф терпеть не мог танцы и охоту. Сам-то он охотился только на птиц, но никогда не приглашал присоединиться к нему жену. Мерайзу он научил стрелять много позже, когда стал относиться к ней как к сыну.
        "Он был очень суровым человеком, — вспоминала девушка, — ему всегда было трудно выразить свои чувства. Возможно, единственной доступной ему эмоцией была ненависть".
        После шести лет тоскливого существования в жизни матери появился лорд Джелтсдейл, молодой человек чуть старше ее. Нет ничего удивительного в том, что она не смогла устоять перед ним.
        Они познакомились на охоте, а когда летний сезон подошел к концу, продолжали встречаться тайно. Мать Мерайзы ненадолго убегала из скучного и мрачного дома, оставляя своего равнодушного мужа среди книг и рукописей. Он ничего не подозревал о ее связи, пока не стало поздно.
        "Должно быть, она всем сердцем полюбила лорда Джелтсдейла, — решила Мерайза, восстанавливая в памяти слова герцога о том, что никто не способен противостоять любви. — Где он так много узнал о любви?" — спросила она себя и тут же вспомнила, что его семейная жизнь тоже потерпела крах. Мерайза представила, что он страдал так же, как ее отец, и впервые взглянула на тех, кого собиралась описывать в своей книге, как на живых людей. Она перестала воспринимать их как бездушные и бестелесные изображения, таращившиеся на нее с газетных страниц.
        Ей на память пришли выдержки из дневника тети Августы:
        "Прошлой ночью, вернувшись домой, лорд Д. обнаружил сэра П. К. в постели своей жены. Он вызвал его на дуэль. Дуэль состоялась сегодня утром, и сэр П. К. скончался от смертельной раны. Лорд Д. сбежал во Францию, чтобы переждать, пока уляжется волнение, вызванное скандалом. Ее сиятельство всегда была эмоциональной особой, по моему мнению, их брак был обречен с самого начала. С ее же точки зрения она сделала великолепную партию".
        Мерайза вспомнила, как ее тогда заинтересовала дуэль. Но до настоящего момента ей даже в голову не приходило, что женщина, о которой упоминалось в дневнике, должно быть, едва не лишилась рассудка, когда узнала, что ее возлюбленный мертв, а муж сбежал за границу.
        Насколько сильна была ее любовь к сэру П. К.? Может быть, после его смерти жизнь потеряла для нее смысл?
        Перед Мерайзой возник образ отца, показывающего ей карикатуру на лорда Нельсона и леди Гамильтон. Национальный герой Англии всем сердцем полюбил одну из красивейших женщин в мире. После своей смерти он оставил ее на попечение страны, которой так верно служил.
        Можно по-разному воспринимать публичные скандалы и анекдоты о выдающихся личностях.
        "В своей книге тебе следует выставить на посмешище Георга Четвертого, — как-то раз не без злорадства посоветовал отец. — Он был абсолютно лишен каких-либо добродетелей".
        "Так ли это?" — спрашивала себя Мерайза, вглядываясь во мрак спальни словно в поисках ответа.
        Гeoрг IV был высокообразованным человеком, он отличался острым умом и изысканным вкусом. Разве тот факт, что он всегда стремился к обществу более зрелых женщин, не свидетельствует о том, что в детстве ему недоставало любви и заботы родителей?
        Что же касается Вильгельма IV и его связи с госпожой Джордан — им она намеревалась посвятить целую главу, то он вел себя как обычный провинциальный дворянин, поселившись в Буши с возлюбленной, на которой не имел права жениться. Когда же он вступил на трон, то буквально осыпал милостями своих незаконнорожденных детей, которых искренне любил. Они все получили титулы и важные посты при дворе.
        "У каждой медали есть две стороны", — вспомнила Мерайза слова мисс Мидфилд.
        Девушка со всей ясностью поняла, что в детстве именно гувернантка, а не отец, была ее настоящим учителем. Именно мисс Мидфилд, которая родилась в деревне, но оказалась чрезвычайно начитанной и способной к языкам, что было необычно для провинциалки, открыла Мерайзе красоту и очарование окружающей природы. Она устраивала продолжительные прогулки и рассказывала о деревьях, о цветах — обо всем том, что теперь Мерайза пыталась передать Элин.
        Лишенная общества своих сверстников, Мерайза чувствовала себя очень одинокой и населила мир, возникший в ее воображении благодаря добрым сказкам мисс Мидфилд, феями и эльфами, драконами и рыцарями в сверкающих на солнце доспехах.
        "Однако надо быть до конца честной с собой", — сказала себе девушка. Ведь ей действительно нравилось читать книги, которые рекомендовал ей отец. Какое это было наслаждение — перелистывать страницы, гадая, что сейчас откроется ей, и обнаруживать все новые и новые факты, облеченные в печатные слова! Она садилась за письменный стол отца и принималась делать заметки, не задумываясь о том, что играет судьбами живых людей, которые страдали, любили, плакали, мучились. Страдали и мучились точно так же, как она сейчас!
        "Неужели вы со своим ядовитым умишком не способны понять, что те поступки, которые стали причиной скандалов, люди совершали только потому, что были несчастны?"
        До сих пор у нее в ушах звучал грозный голос герцога. Одно воспоминание о его словах вызывало у нее дрожь.
        Нет, она никогда не размышляла об этом! Словно школьница, она бездумно списывала с книги то, что прочитала.
        Мерайза поняла, что из нее никогда бы не получилась хорошая писательница, как бы тщательно она не раскрывала на бумаге взгляды отца. Разве можно писать о том, о чем не имеешь ни малейшего представления? Разве она смогла бы описать чувства, которые сама никогда не испытывала?
        Все, что она написала, — это просто набор слов. Слов и предложений, скопированных из чужих книг и лишенных смысла, способных служить олицетворением бога злобы и ненависти, которому поклонялся ее отец.
        Однако именно ей, и никому другому, пришла в голову мысль записывать грязные подробности, вычитанные из книг. И нет ничего удивительного в том, что герцог возмутился. Но ему было мало того, что он унизил ее своими словами — он осмелился поцеловать ее.
        Теперь Мерайза сомневалась в том, что у нее действительно не было возможности вырваться из его объятий. Он с такой жестокостью осыпал поцелуями ее глаза, шею, губы, что она до сих пор ощущала боль.
        "В наших силах восполнить пробел и сочинить еще одну главу для вашей книги".
        Потом он стал целовать ее, а когда она почувствовала, что теряет сознание, грубо оттолкнул от себя.
        "Черт бы вас побрал! Прочь с глаз моих!"
        До сих пор его голос звучал у нее в ушах, она как бы снова переживала те мгновения.
        Слезы потекли по щекам Мерайзы. Она, естественно, намеревалась покинуть замок, но не таким образом. Теперь она превратилась в парию, ее имя для герцога всегда будет ассоциироваться с чем-то мерзким и отвратительным.
        — О Господи, как же мне объяснить ему, — прошептала Мерайза, — как мне показать ему, что я никому не желала зла?
        Она понимала, что никогда не сможет растолковать ему, какие обстоятельства привели ее к. решению написать книгу, почему отец предложил ей заняться этой работой.
        Девушка вынуждена была признать, что действительно собиралась написать о герцоге. Она ненавидела его за то, что он когда-то, во время того печального бала, сказал о ней. В результате все молодые люди отказались танцевать с ней и бросились на поиски более привлекательных дебютанток.
        Он поселил в ее душе ненависть и одновременно какое-то странное волнение. Ей никогда не забыть его низкого голоса. Да и во всем его облике было нечто такое, что задолго до приезда в Вокс заставляло ее торопливо просматривать газеты и журналы в поисках его фотографий. Мерайза знала, что его красивое лицо с циничной усмешкой навечно запечатлелось в ее памяти.
        Но именно этот низкий голос смеялся над ней и обозвал ее "морковкой"!
        Когда она впервые увидела его вблизи, такого большого, сильного, со сведенными вместе бровями и сердито сжатыми губами, восседающего на огромном вороном жеребце, ее охватил испуг и она сказала себе, что он выглядит именно так, как она предполагала.
        — И все же мне стало жалко его, когда он обнаружил, что Элин его дочь, — прошептала Мерайза.
        Ведь и вправду ей никогда прежде не приходилось испытывать такого сочувствия к кому-либо, как в тот момент, когда герцог подошел к окну. Она догадалась, что все то время, пока он считал, будто жена обманула его и родила ребенка от другого, он в глубине души очень сильно страдал.
        Мерайза вспомнила, что леди Беррингтон как-то заявила, что герцога обманом заставили жениться. Так ли это? Неужели какой-то хитрой и честолюбивой мамаше удалось создать ситуацию, из которой у истинного джентльмена есть единственный выход — женитьба?
        Госпожа Федерстон-Хо не раз заявляла, что любой мамаше, решившейся устроить дочке хорошую партию, ничего не стоит расставить мужчине ловушку.
        "Поэтому неудивительно, что холостяки предпочитают общество замужних дам, — со смехом добавила госпожа Федерстон-Хо. — Словно стервятники, эти хищницы подстерегают свою жертву. Если молодой человек дважды пригласит незамужнюю девушку на танец, это сразу же рассматривается как предложение руки и сердца. Если он пригласит ее прогуляться в саду или если их обнаружат вдвоем в пустой комнате, то ему уже ничего не остается, как вести се к алтарю!"
        Неужели и герцог попался в расставленные сети, спросила себя Мерайза. Может быть, и девушка, на которой он женился, тоже была против того, чтобы связывать себя узами брака?
        Как же все запутано, как все это трудно понять! Очевидно, герцог имел в виду себя, когда сказал:
        "Большинства скандалов, которые вы с таким наслаждением смакуете в своей книге, не произошло бы, если бы не обстоятельства, не подвластные простому смертному. Ведь этих людей принудили вступить в брак с теми, к кому они не испытывали никаких чувств".
        Наверное, именно это и произошло с ним и превратило в такого циника. Тяжелый взгляд и глубокие морщины вокруг губ — лишнее тому подтверждение. Он потерял веру в любовь, убежденно заключила Мерайза, он перестал надеяться, что в будущем его жизнь может измениться к лучшему.
        — Но ведь человек не может существовать без надежды! — пробормотала девушка.
        Она опять вспомнила о его жестоких поцелуях, о его руках, сжимавших ее с такой силой, что она не могла не только двигаться, но и дышать. Он был взбешен — и в то же время ему хотелось касаться ее. Мерайза могла бы понять его, если бы он ударил ее. Но целовать!..
        По ее телу пробежала дрожь, и в ночи опять зазвучал голос герцога:
        "Черт бы вас побрал! Прочь с глаз моих!"
        Нужно немедленно уехать. Если она не покинет замок по собственной воле, герцог вышвырнет ее вон.
        Она должна покинуть замок... оставить Элин... она должна оставить... его!
        Наконец-то Мерайзе открылась истина, и это вызвало у нее новый приступ рыданий.
        Ей совсем не хотелось уезжать. Мысль о том, что через несколько часов она навсегда покинет Вокс и больше никогда не увидит герцога, вызывала у нее мучительную боль. И девушка знала, почему в сердце возникает эта ноющая боль. Она любит его!
        Конечно, она любит его! Эта боль, эта мука, как будто грудь пронзили кинжалом... вот она, любовь.
        Он предупреждал ее, но она не верила. Он же сказал, что "любовь — это всепоглощающий огонь. Это пучина, которая навечно затягивает свою жертву".
        И сейчас она находится именно в таком состоянии, но ее эмоции оказались гораздо сильнее, чем можно было заключить из его слов.
        Она любит его!
        Мерайза знала, что, хотя ее и напугало его неистовство и страстность, она, как это ни странно, не почувствовала отвращения и не посчитала себя оскорбленной.
        А испугалась она потому, что никто прежде ее не целовал. Она не представляла, что губы мужчины могут быть такими требовательными, что можно слабеть от прикосновения мужчины, что одна мысль о мужчине может вызвать сладостный трепет.
        Девушке казалось, что все ее существо охвачено пламенем, порожденным крохотной искоркой, зажегшейся в его глазах. Она любит его! Она полюбила его задолго до приезда в Вокс, только решила, что в ее сердце горит ненависть, а не любовь!
        И вовсе не жалость охватила ее, когда она рассказала ему об Элин. Это была любовь, стремившаяся избавить его от горечи и страданий, на которые обрекла его жена. Мерайза вспомнила, как ей захотелось подбежать к герцогу, обнять его и попросить навсегда забыть о прошлом. В тот момент на нее нахлынула волна нежности к человеку, в течение девяти лет терпевшему адские муки. Просто тогда она испугалась признаться самой себе, какое именно чувство владеет ее сердцем.
        — Люблю! Люблю! Люблю! — вновь и вновь повторяла она это волшебное слово, одновременно сознавая, что больше никогда не увидит герцога.
        Она не услышит от него ни слов прощания, ни изъявлений признательности за все, что она для него сделала. Даже если у него возникнет желание поблагодарить ее за то, что она спасла его от судебного разбирательства, она не осмелится поднять на него глаза, потому что испугается увидеть в них осуждение и презрение, испугается увидеть пренебрежительную ухмылку на губах.
        Охваченная внезапным волнением, Мерайза села в постели. Нет, она не может сообщить Элин о своем отъезде, это чрезвычайно расстроит девочку, которая обнимет ее и будет умолять, чтобы она не уезжала. Нечестно подвергать ребенка такому испытанию. Надо действовать более тонко.
        Мисс Уитчэм как-то сказала, вспомнила девушка, что по требованию слуг из замка на станции Бокс останавливается любой поезд.
        "Я отправлю Элин на прогулку верхом", — решила Мерайза.
        Она услышала, как часы пробили пять, и, выбравшись из постели, раздвинула шторы. За окном властвовал мрак, и ей пришлось зажечь свечи. Девушка принялась собирать вещи, складывая их аккуратными стопками на кровати.
        "Надо быть осторожной, — повторяла она себе, — и не допустить, чтобы Элин увидела, как я раскладываю одежду по чемоданам. У нее могут возникнуть подозрения".
        К половине восьмого Мерайза уже успела закончить сборы, умыться и одеться. Она направилась в классную, предварительно заперев свою спальню.
        Гледис, горничная, убиравшая классную, затапливала камин.
        — Как вы рано, мисс! — воскликнула она, когда в комнату вошла Мерайза.
        — Да, Гледис. Мне бы хотелось поговорить с тобой. — Мерайза бросила взгляд на дверь в комнату Элин, чтобы удостовериться, плотно ли она закрыта. — Послушай, Гледис, — начала она, — мне нужно срочно уехать, но я не хочу расстраивать ее светлость. Сразу после завтрака я отправлю ее на прогулку верхом в сопровождении грума. Как только она спустится вниз, ты возьмешь двух лакеев и принесешь мои чемоданы ко мне в спальню. — Заметив тревогу в глазах горничной, Мерайза добавила: — Попроси кого-нибудь из служанок помочь тебе и упакуй в чемоданы все сложенные на моей кровати вещи, потом спусти их вниз. Как только все будет готово, я уеду.
        — Слушаюсь, — ответила горничная. — Но ее светлость очень расстроится. Только вчера мы говорили о том, что она привязалась к вам. С тех пор как вы появились в замке, она стала совсем другой. — Помолчав, Гледис с тревогой спросила: — Вы собираетесь вернуться, мисс?
        — Я не знаю, на какой срок уезжаю, — проговорила Мерайза, в глубине души надеясь когда-нибудь вернуться сюда.
        Но нет, это невозможно. Все кончено. Завершилась еще одна глава ее жизни, и никому не под силу пролистать книгу назад.
        Опасаясь, как бы Гледис не заметила печального выражения ее глаз, Мерайза поспешила к двери в спальню. Открыв ее, она обнаружила, что Элин сидит в кровати и читает.
        — Ой, как здорово, что это вы, мисс Миттон! — воскликнула девочка. — Я думала, что пришла няня.
        — Она скоро придет, — ответила Мерайза. — Хочешь, я помогу тебе одеться?
        — Вы? — удивилась Элин. — Это было бы замечательно, но боюсь, няня будет ревновать!
        — Давай сделаем няне сюрприз. Представляешь, как она удивится, когда увидит тебя одетой! — предложила Мерайза.
        Девочка отложила книжку, соскочила на пол и, как крыльями, замахала руками.
        — Смотрите! — воскликнула она. — К вам летит сказочная фея! — Подбежав к Мерайзе, она обняла ее за шею. — Я люблю вас, мисс Миттон! Я проснулась и стала мечтать, какую сказку хотела бы услышать от вас.
        — Сначала ты должна покататься верхом, — напомнила Мерайза. — Ты не против, если сегодня тебя будет сопровождать Хэнсон или какой-нибудь другой грум? У меня болит голова.
        — О, бедная мисс Миттон! Мне вас так жаль!
        — Спасибо, Элин.
        — А от тряски в седле голова может разболеться еще сильнее, правильно?
        — Боюсь, что так, — согласилась Мерайза. — Я сейчас пошлю кого-нибудь в конюшню и попрошу, чтобы тебя сопровождал грум.
        — Лучше я останусь с вами, — попросила Элин.
        — О, ни в коем случае, — запротестовала Мерайза. — Ты ведь так любишь верховую езду. И что тебе делать в доме? Кроме того, тебе надо потренироваться, чтобы завтра удивить папу, показать ему, как ты великолепно держишься в седле.
        — Я не дождусь завтрашнего дня, — улыбнулась Элин. — Вы думаете, папа одобрит юбку для верховой езды?
        — Даже не сомневаюсь в этом, — ответила Мерайза. Ее сердце учащенно забилось, когда она вспомнила, что тоже получила приглашение участвовать в завтрашней прогулке. Но это было до того, как герцог обвинил ее в двуличии.
        — У вас грустный вид, мисс Миттон, — заметила девочка, проявив не свойственную детям проницательность.
        — Это все из-за головной боли, — объяснила Мерайза. "Интересно, — подумала она, — поймет ли меня Элин, если я открою ей правду и скажу, что болит у меня не голова, а сердце".
        Они сели завтракать. Сделав вид, будто она сыта, Мерайза заговорила о том, что считала самым важным: у нее возникла дикая идея за час, оставшийся до отъезда, вложить в голову Элин все то, чем девочка должна была руководствоваться в жизни. Ее сердце разрывалось от жалости и любви к своей воспитаннице, и она спрашивала себя, повлиял ли на нее тот факт, что Элин — дочь герцога. Нет, отвечала она ceбe, это не сыграло никакой роли. Она искренне полюбила эту несчастную девочку, лишенную ласки и тепла в течение стольких лет. Под внешней грубостью и ожесточенностью ребенка крылась ранимая и благородная душа.
        — Ты не забудешь поблагодарить Хэнсона или того, кто будет сопровождать тебя? — обеспокоенно спросила Мерайза.
        — Конечно, нет, — ответила Элин. — После того как вы сказали мне об этом, я всегда всем говорю "спасибо". Вчера, поднимаясь по лестнице, я услышала, как служанка сказала мисс Уитчэм: "У девочки такие прекрасные манеры!"
        — Меня всегда убеждали, что те, кто подслушивают, никогда не услышат о себе ничего хорошего, — улыбнулась Мерайза. — Значит, тебе повезло.
        — Я буду вести себя хорошо со всеми, кроме леди Уонтадж, — заявила Элин. Заметив суровый взгляд гувернантки, девочка добавила: — Ну, я не буду грубить ей... Но я не могу обещать, что буду вежлива.
        Пробило десять, когда Мерайза проводила свою воспитанницу вниз, где ту ждала оседланная лошадь, которую держал за повод молодой грум по имени Джим. Девочке всегда нравился этот юноша, она дер жала себя с ним гораздо естественнее, чем с Хэнсоном, старшим грумом, служившим в замке более тридцати лет.
        — Следи за ее светлостью, — обратилась Мерайза к Джиму. — Ей нужно сегодня много тренироваться, поэтому возвращайтесь к обеду.
        — Слушаюсь, мисс, — ответил Джим и повернулся к Элин: — Мы начнем с галопа, миледи. Сегодня утром Светлячок что-то разыгрался.
        — Я обгоню тебя, — заявила девочка.
        — Прекрасно, миледи, — согласился Джим. — Где у нас будет старт?
        И, весело болтая, они направились по аллее в глубь парка. Один раз Элин обернулась и помахала Мерайзе.
        — Мне нужно сесть на поезд в Лондон, — сглотнув появившийся в горле комок, сообщила девушка дворецкому. — Прикажите подать экипаж через полчаса.
        — Вы едете в Лондон?! — удивленно воскликнул Тернер.
        — К сожалению, да, — ответила Мерайза. — Но я не сказала об этом ее светлости, так как не хотела расстраивать ее. Я оставлю для нее письмо, в котором объясню, что меня срочно вызвали в Лондон.
        — Слушаюсь, мисс.
        Поднявшись наверх, она увидела, что дверь в ее комнату открыта и две горничные укладывают вещи в большие кожаные чемоданы, подаренные леди Беррингтон. Ей едва удалось сдержать слезы.
        У Мерайзы возникло страстное желание найти какой-нибудь предлог, чтобы остаться, но она напомнила себе, что должна уехать как можно скорее, до того, как вернутся Элин и герцог, отправившийся на охоту.
        Утром, перед завтраком, Мерайзу, опасавшуюся случайной встречи с герцогом, так и подмывало узнать, чем он сейчас занят. Но Элин, спросив об этом у няни, избавила девушку от необходимости задавать вопросы.
        "Вчера вечером его светлость неожиданно вернулся домой", — торжественно объявила няня, входя в классную.
        Элин оказалась права, предупредив, что старушка будет недовольна тем, что Мерайза посягнула на ее привилегии и помогла девочке одеться. Однако она не смогла устоять перед удовольствием объявить всем только ей одной известную новость.
        "А я думала, что папы нет, — сказала Элин. — Ведь мы едем на прогулку завтра".
        "Он взял да и вернулся, — безапелляционно заявила няня. — Думаю, его светлость хочет пригласить тебя покататься с ним сегодня. Одну".
        Последнее слово она произнесла с нажимом и многозначительно посмотрела на Мерайзу. Элин всему замку успела сообщить о том, что отец поедет с ней кататься верхом. Очевидно, няне не было известно о том, что приглашение распространялось и на Мерайзу.
        "Как вы думаете, мисс Миттон, сегодня папа поедет со мной?" — с надеждой спросила девочка.
        Но Гледис, помогавшая лакею накрывать на стол, опередила Мерайзу:
        "Его светлость отправился на охоту, мисс Элин. Тернер говорил, что его светлость принял приглашение какого-то знакомого и выехал очень рано, потому что ему предстояла долгая дорога".
        "Следовательно, сегодня он со мной не поедет", — с обезоруживающей логикой заключила Элин.
        Раз герцог уехал так далеко от дома, решила Мерайза, значит, он вернется не раньше шести. У нее достаточно времени, чтобы собраться и покинуть замок, но все равно надо торопиться, чтобы успеть до возвращения Элин.
        Мерайза написала девочке ласковое письмо, в котором объясняла свой неожиданный отъезд, и оставила его на столе в классной.
        Войдя в свою комнату, она обнаружила, что, даже работая втроем, горничные еще не успели сложить все вещи.
        — Просто свалите платья в чемодан, — попросила Мерайза.
        — О нет, мисс, — запротестовала Гледис, — нельзя мять эти прекрасные платья.
        Мерайза поняла, что спорить с горничными бесполезно, и решила зайти к мисс Уитчэм. Зайдя в приемную домоправительницы, она увидела, что та обсуждает с поваром меню.
        — Доброе утро, мисс Миттон, — с некоторым удивлением произнесла мисс Уитчэм и обратилась к повару: — Это все. Если вам не удастся достать перепелов, которые так любит его светлость, придется приготовить фазанов.
        — Слушаюсь, мисс Уитчэм, — поклонился повар и вышел.
        — Я думала, вы поехали верхом с Элин, — заметила мисс Уитчэм.
        — Сегодня я была вынуждена остаться, — ответила Мерайза, —потому что получила телеграмму с просьбой немедленно приехать в Лондон.
        — В Лондон! — воскликнула мисс Уитчэм. — Надеюсь, ничего страшного не случилось?
        — И я надеюсь. Я не сказала Элин, что должна уехать. Я оставила дня нее письмо наверху.
        — О, дорогая, как это печально! — всплеснула руками мисс Уитчэм. — Что мне сказать его светлости? Он так расстроится, когда узнает о вашем отъезде: ведь с вашим появлением Элин стала делать потрясающие успехи. Если не считать прискорбного случая с леди Уонтадж, она ведет себя просто замечательно.
        — Я рада это слышать, — призналась Мерайза. — Она очень милая и ласковая девочка. Я сказала герцогу, что ей пойдет на пользу общение с другими детьми. Наверняка в поместье есть мальчики и девочки ее возраста. За всеми детьми следила бы одна гувернантка. Общение со сверстниками развило бы у Элин честолюбивое желание быть впереди всех.
        — И как на это отреагировал его светлость? — поинтересовалась мисс Уитчэм.
        — Сказал, что подумает, — ответила Мерайза. — Попытайтесь подтолкнуть его к положительному решению, мисс Уитчэм! Это так поможет Элин!
        — Вы сами должны это сделать, — возразила экономка. — Ведь вы скоро вернетесь.
        — Надеюсь, — проговорила Мерайза. — Но если я задержусь, пожалуйста, найдите Элин молодую, симпатичную гувернантку. Ее легко учить, если ей интересно, она с радостью впитывает знания.
        — Вы единственная, кто пришел к подобному выводу, — заметила мисс Уитчэм. — Но давайте не будем говорить о новой гувернантке. Вы вернетесь, вы обязательно вернетесь! Что случилось, заболели ваши родители?
        — Нет, — покачала головой Мерайза. — Но мне очень нужно уехать, и мои вещи уже собраны. — Она протянула домоправительнице руку. — Прощайте, благодарю вас за доброту.
        — О, моя дорогая, вам не за что благодарить меня, — запротестовала мисс Уитчэм. — Общение с вами доставило мне огромное удовольствие. Впервые за долгое время у меня появилась возможность беседовать с тем, кто меня понимает. Иногда мне так одиноко.
        — Да, конечно, — пробормотала Мерайза и поспешила выйти, чтобы не дать мисс Уитчэм засыпать ее вопросами.
        Наконец чемоданы снесли вниз, и Мерайза, в том же синем дорожном платье и в той же накидке, в которых она прибыла в Вокс, спустилась в холл. Прежде чем покинуть свою комнату, она оглядела себя в зеркале и пришла к выводу, что выглядит великолепно. "Как хорошо, — подумала она, — что страдания, разрывающие мою душу, не отразились на внешности".
        У двери ее ждала крытая коляска, запряженная парой лошадей.
        — До свидания, Тернер, — дружески попрощалась она с дворецким.
        — До свидания, мисс, желаю вам приятного путешествия. Лакей проследит, чтобы погрузили ваш багаж.
        — Благодарю вас.
        В последний раз она едет в экипаже герцога, напомнила себе Мерайза, в последний раз ей прислуживает его лакей, в последний раз ей предстоит насладиться этой роскошью и великолепием. Она знала, что будет тосковать по замку, по этим прудам, освещенным бледным осенним солнцем, по вековым деревьям, по золотому ковру опавших листьев.
        В небе пронеслась стайка белых голубей, серая цапля медленно кружила над зарослями тростника.
        Мерайза перевела взгляд на норманнскую башню, величественно возвышавшуюся над остальными постройками и даже над башенками, построенными в георгианском стиле, чьи узкие высокие окошки являли собой разительный контраст с широкими окнами той части здания, которая была построена во времена королевы Анны.
        Замок Вокс — голос построившего его норманна! Место, где она нашла и потеряла свою любовь. Любовь, которая будет жить в ней до конца ее дней.
        Мерайза уже собралась сесть в коляску, когда увидела, что Тернер поверх ее головы изумленно смотрит вдаль. Проследив за его взглядом, Мерайза не сразу узнала Джима. К ее ужасу, он был один.
        — Это Джим, — воскликнула она.
        — Да, мисс, — согласился Тернер.
        — Наверное, что-то случилось! — забеспокоилась Мерайза. — Но что могло случиться с ее светлостью?
        Не в силах спокойно стоять и ждать, девушка бросилась навстречу груму. Подскакав к ней, Джим резко осадил лошадь и спрыгнул на землю.
        — Мисс Миттон! Ее светлость, — с трудом переводя дух, произнес он.
        — Что произошло?
        — Они похитили ее, мисс, они похитили ее! Я ничего не смог сделать.
        — Кто похитил? — удивилась Мерайза.
        — Забастовщики, мисс, шестеро забастовщиков. Трое верхом, если этих животных можно назвать лошадьми. Они вырвали из рук ее светлости повод, а мне велели ехать в замок и передать записку его светлости. Девочка так плакала и умоляла не оставлять ее одну. Но я ничем не мог помочь ей, мисс, и решил, что от меня будет больше пользы, если я поскачу домой и передам записку.
        Мерайза набрала в грудь побольше воздуха.
        — Покажи записку, — дрожащим голосом произнесла она.
        Джим подал ей грязный клочок бумаги. Развернув его, девушка обратила внимание на корявый почерк и полную безграмотность писавшего:
        "Мы захвотили вашу малинькую девочьку. Ей будет голадно и холадно, если вы ни соглоситись на то, што мы просем".
        До Мерайзы не сразу дошел смысл написанного. Наконец, спустя некоторое время, она совершенно чужим голосом спросила:
        — Ты сказал "забастовщики". Какие забастовщики?
        — Рабочие в шахте, мисс. Они бастуют уже три недели. Надеюсь, эти дикари ничего не сделают ее светлости.
        Мерайза направилась к Тернеру, который ждал ее у коляски.
        — Где его светлость? — спросила девушка.
        — Он поехал на охоту к полковнику Фитцджеральду. Когда лорд Эктон заболел, полковник пригласил всех гостей в свое поместье. Его светлость выехал сегодня утром в восемь.
        — Нужно попросить его немедленно вернуться домой, —встрепенулась Мерайза. — Сколько времени уйдет на то, чтобы добраться до него?
        — Больше часа, мисс, да и обратная дорога займет не меньше. Что-то случилось с ее светлостью?
        — Да, — ответила Мерайза. — Нужно срочно сообщить об этом его светлости. Я напишу записку. Позовите грума, который отвезет ее.
        Несколько секунд Тернер изумленно смотрел на девушку, ошеломленный тем, что она отдает приказы.
        — Я все сделаю незамедлительно, мисс, — наконец вымолвил он.
        Мерайза собралась было пройти в дом, но остановилась.
        — Прикажите быстро оседлать для меня лошадь и вызовите грума, который будет сопровождать меня, — добавила она. — Пусть Гледис спустится вниз и разыщет в одном из моих чемоданов амазонку.
        — Слушаюсь, мисс, — ответил Тернер и, словно не в силах совладать со своим любопытством, спросил: — А что же случилось с ее светлостью?
        — Это вам расскажет Джим, — бросила Мерайза и побежала в библиотеку.
        Сев за широкий письменный стол, она только на секунду вспомнила о том, что произошло в этой комнате прошлой ночью, когда герцог обнаружил ее рукопись, но тут же отбросила все эти мысли, потому что сейчас главным была безопасность Элин.
        Без сомнения, девочка страшно напугана. Как жаль, что она не поехала с ней, сетовала Мерайза. Она много раз слышала, что цыгане похищают детей и потом продают их нищим, но ей никогда не приходило в голову, что на это способны промышленные рабочие, пусть даже бастующие.
        Представив, что скажет герцог, Мерайза похолодела от ужаса. Он доверил ей девочку, а она подвела его! Наверное, он обвинит ее во всем. Но сейчас не время думать об этом. Ведь Элин одна, и ей страшно!
        Значит, на прошлой неделе, когда они ездили к шахте, они видели забастовщиков и разговаривали с тремя из них. Мерайза вспомнила, как рабочий спросил, не дочка ли это герцога. Должно быть, встреча с ребенком навела их на мысль похитить ее и вынудить герцога согласиться на их условия.
        "Во всем виновата я!" — сказала себе Мерайза, едва не впадая в панику при мысли, что эти грубые, ожесточенные люди захватили Элин. Но она все же сдерживала себе, понимая, что нельзя ждать возвращения герцога, который приедет часа через три. И все это время девочка будет находиться в руках мятежников! Мерайза принялась лихорадочно писать: "Элин похищена. Срочно возвращайтесь. Мерайза Миттон".
        Она вложила листок в конверт, надписала "его светлости герцогу Милверли" и поспешила в холл, где ее ждал Тернер.
        — Срочно отправьте письмо его светлости, — приказала она.
        — Грум уже в седле, мисс, — сообщил Тернер. — Гледис нашла чемодан, в который положила вашу амазонку. Лакей отнес чемодан в вашу комнату.
        — Отлично! Мне понадобится совсем немного времени на то, чтобы переодеться. Проследите, чтобы к моему возвращению лошадь была готова. — Впервые со своего приезда в Вокс Мерайза позволила себе говорить в повелительном тоне.
        Не дожидаясь ответа Тернера, девушка заспешила в свою спальню. Она быстро переоделась и спустя десять минут уже была в холле. Через открытую дверь она увидела лошадь, на которой обычно ездила вместе с Элин. На второй лошади восседал Хэнсон.
        По встревоженным лицам слуг, собравшихся в холле, Мерайза догадалась, что им не терпится расспросить ее, но она не стала тратить время на разговоры.
        Когда она уже была в седле, Тернер негромко произнес:
        — Грум на пути к его светлости, мисс. Надеемся, что с ее светлостью все в порядке.
        — Я тоже на это надеюсь, — вздохнула Мерайза.
        Пришпорив свою лошадь, девушка быстро догнала Хэнсона, скакавшего галопом к парку. Углубившись в чащу, они вынуждены были пустить лошадей рысью.
        — Почему шахтеры забастовали? — спросила Мерайза.
        — Потому что работать в шахте опасно, мисс, — ответил старший грум. — Примерно месяц назад обрушился свод и обломками придавило шахтера.
        — Он умер?
        — Да, мисс. Но господин Николсон, насколько мне известно, не выплатил его семье никакого пособия.
        — А кто он такой, этот господин Николсон?
        — Управляющий его светлости. Он всегда выступал против шахтеров. Он уже много лет пытается закрыть шахту, но его светлость даже не желает слышать об этом.
        — Почему?
        — Его светлость считает, что железная руда добывалась еще во времена его отца и деда и что если он закроет шахту, то шахтёры будут вынуждены просить милостыню на паперти, чтобы не умереть с голоду, потому что им не найти другой работы.
        — Что они за люди? — поинтересовалась Мерайза.
        — Грубые, мисс, дикари. Да и как они могут быть другими? — Помолчав немного, Хэнсон добавил: — В юности мой дед работал в поместье на одной из шахт. Тогда добыча руды имела важное значение.
        — Кажется, в те годы в стране было множество подобных шахт, — заметила Мерайза.
        — Совершенно верно, мисс. Но для выплавки железа нужно было сжигать в домнах много дерева, а это приводило к уничтожению лесов.
        — Но в домнах его светлости жгут уголь. Я видела это своими глазами, когда мы с Элин были на шахте.
        Хэнсон бросил на девушку странный взгляд, словно осуждая ее за то, что она оказалась на шахте, и сказал:
        — Идея сжигать уголь принадлежит отцу его светлости. Он построил железную дорогу, чтобы в вагонетках, которые толкают рабочие, доставлять уголь прямо к домне.
        — Мне показалось, что на шахте занято довольно много рабочих.
        — Тридцать или сорок, мисс.
        — Так много?
        — Да, мисс. За последнее время господин Николсон отказывался выделять деньги на переоборудование шахты, и большая часть механизмов пришла в негодность. Шахтеры не раз жаловались, что им приходится работать ржавыми кайлами.
        — А как они живут сейчас, когда бастуют? — спросила Мерайза.
        — Они голодают, мисс, — печально ответил Хэнсон.
        Они выехали из леса, и Мерайза пустила лошадь в галоп, стремясь как можно скорее добраться до шахты. Когда вдали показался изрытый холм, она осадила лошадь и обратилась к Хэнсону:
        — Я хочу, чтобы ты остался здесь, Хэнсон.
        — Вам нельзя ехать одной, мисс!
        — Одна я буду в большей безопасности, чем с тобой, — возразила девушка. — Я хочу поговорить с этими людьми, и, если они не отпустят меня, я останусь с ее светлостью. — Она посмотрела на шахту и добавила: — Если я не вернусь через час, скачи в замок и расскажи герцогу о том, что случилось.
        — Хорошо, мисс, но будьте осторожны.
        — Постараюсь, — пообещала Мерайза.
        Она ускакала, а грум еще некоторое время обеспокоенно смотрел ей вслед.
        Должно быть, шахтеры давно заметили ее, потому что к тому времени, когда она подъехала к шахте, там уже собралось около двадцати человек. У многих в руках были длинные палки и дубинки. Они хмуро смотрели на девушку, которая, осадив лошадь, обратилась к ним:
        — Меня зовут мисс Миттон, я гувернантка ее светлости. Я приехала узнать, чем могу помочь.
        — А что вы можете сделать? — хриплым голосом спросил один из шахтеров.
        — Да, что вы можете сделать? — раздались сердитые крики.
        — Сначала мне надо удостовериться, что с ее светлостью все в порядке, — ответила Мерайза. — Она всего лишь ребенок и не должна страдать, когда взрослые решают свои проблемы.
        — Наши дети тоже страдают, — заметил какой-то мужчина, — им уже три дня нечего есть.
        — Правильно, правильно, — подтвердили остальные.
        — Значит, чем быстрее мы решим нашу проблему, тем лучше, —заключила Мерайза.
        — Имейте в виду, мы не отступим от своих требований, — заявил пожилой рабочий. — А если герцог не согласится на них, его дочка на собственной шкуре почувствует, как плохо нашим детям.
        — Отведите меня к ней, — потребовала Мерайза. — А потом вы расскажете мне, каковы ваши требования. Как я поняла, в шахте работать опасно.
        — Опасно работать не только в шахте, — возразил тот же пожилой рабочий. — Если герцог приведет с собой полицию или войска, мы спрячем его девчонку в выработке.
        — Надеюсь, вы не загнали ее в шахту?! — в ужасе воскликнула Мерайза. — Она боится темноты.
        — Как раз там она и находится, — ухмыльнулся один из забастовщиков.
        — Помогите мне спешиться, — резко произнесла девушка.
        На секунду у нее возникло впечатление, что рабочие откажутся, но тут несколько человек протянули к ней руки и помогли спрыгнуть на землю.
        — Отведите меня к леди Элин, чтобы я убедилась, что с ней все в порядке, — глядя в глаза пожилому рабочему, уверенно произнесла девушка. — После этого мы обсудим, что для вас можно сделать. Герцог сейчас в отъезде. Я уже послала за ним, но он приедет только через три часа, не раньше.
        — Это правда? — спросил рабочий.
        — Да, честное слово, это так, — ответила Мерайза.
        Он пристально взглянул на нее, как бы желая проверить, не обманывает ли она его, и сказал:
        — Идите за мной.
        Из толпы послышались протестующие возгласы, но он не обратил на них внимания.
        Мерайза последовала за ним во мрак выработки. Сняв со стенки висевший на крючке фонарь, рабочий зажег его и двинулся в глубь узкого тоннеля. Свод был настолько низким, что девушке пришлось пригнуть голову. В спертом воздухе чувствовался запах земли и гари, а также запах пота и чего-то еще, что Мерайза назвала бы страхом. Она с опаской поглядывала по сторонам, каждую минуту ожидая, что своды рухнут и погребут ее под толщей земли, и пыталась представить, как люди из года в год трудятся в этом аду.
        Мерайза уже начала беспокоиться, спрашивая себя, а действительно ли он ведет ее к девочке, когда впереди забрезжил свет фонаря. Спустя минуту тоннель расширился, и она увидела Элин. Она примостилась на деревянном ящике, а рядом с ней сидел мужчина.
        — О, вы пришли! Вы пришли! — закричала она. — Мне было так страшно, я боялась, что вы не найдете меня! — добавила она и расплакалась.
        Мерайза опустилась перед ней на колени и прижала ее голову к груди.
        — Все в порядке, — успокаивающе проговорила она. — Я с тобой.
        Мужчина, сидевший рядом с девочкой, неторопливо поднялся.
        — Она в порядке, — надтреснутым голосом объявил он. — Ей не причинили никакого вреда.
        — Да, конечно, — согласилась Мерайза, — но она безумно боится темноты. Вы были очень любезны, что остались с ней.
        — Я сидел с ней, чтобы она не убежала, — возразил рабочий. — Она несколько раз пыталась сбежать.
        — Я пыталась... — сквозь рыдания проговорила Элин, — но он поймал меня...
        — Успокойся, родная моя, уверена, эти джентльмены позволят тебе выйти отсюда, — сказала Мерайза и подняла глаза на пожилого шахтера. — Можно это сделать поскорее? — По тому, как тот избегал встречаться с ней взглядом, Мерайза догадалась, что он чувствует себя неловко. — Ей же всего девять лет, — мягко добавила она. — Давайте поговорим снаружи.
        — Ну ладно, — наконец согласился он. — Но мы не отдадим вам ее. Мы будет держать ее у себя, пока герцог не даст нам то, что мы требуем.
        — Заставьте папу согласиться! Прошу вас! — прошептала Элин.
        — Уверена, герцог удовлетворит все ваши требования, если сочтёт их достаточно обоснованными, — заметила Мерайза.
        — Они вполне обоснованные, — хором ответили мужчины.
        — У меня сложилось впечатление, — продолжала девушка, — что его светлость не подозревает о ваших проблемах. Он, по всей видимости, ничего не знает о забастовке.
        — Господину Николсону все отлично известно, — заявил пожилой рабочий.
        — Господин Николсон — не герцог, — возразила Мерайза. — Вы не хуже меня знаете, в своих докладах господин Николсон вполне мог оперировать неточными сведениями. — Она поднялась и взяла Элин за руку. — А теперь давайте выйдем на свежий воздух. Мне противно оставаться здесь.
        — А мы уже привыкли, — заявил второй рабочий.
        — Сомневаюсь, что вы часто приводите сюда своих детей, — заметила Мерайза.
        Когда они вышли из шахты, Элин принялась тереть глаза. Ждавшие снаружи шахтеры окружили их плотным кольцом.
        — Мы можем где-нибудь присесть? — спросила Мерайза с таким видом, будто прибыла в гости к чаю. — Думаю, так нам всем будет удобнее.
        Ловко лавируя между механизмами и вагонетками, она направилась к отвалу пустой породы, который уже успел порасти травой, и села, усадив девочку рядом с собой. Шахтеры, ошарашенные ее независимым поведением, садиться не стали, а окружили ее, чтобы пресечь любую попытку к бегству.
        — Пожалуйста, садитесь, — предложила девушка. — Вы такие высокие, мне трудно разговаривать с вами. — Шахтеры беспрекословно подчинились ей. — А теперь расскажите, что вы хотите, — добавила девушка, носовым платком вытирая Элин лицо.
        Все заговорили одновременно, но Мерайза заставила их замолчать. Тогда слово взял пожилой рабочий. Слушая его печальный рассказ, девушка поняла, что шахтеры действительно находятся в безысходном положении.
        Как и утверждал Хэнсон, оборудование шахты давно не обновляли, меры безопасности вообще отсутствовали. У рабочего, погибшего в обвале, остались жена и пятеро детей. Они выжили только благодаря деньгам, которые шахтеры выделяли из своих и без того скудных заработков.
        Не вызывало сомнения, что господин Николсон, испытывавший жгучую ненависть к рабочим и стремившийся поставить их на колени, вообще не уделял внимания шахтам, что и привело к забастовке. Никого не интересовал труд шахтеров, никого не беспокоило, что производительность шахт нулевая. И рабочие, доведенные до отчаяния, решились на крайние меры.
        Не имея средств к существованию, они медленно умирали от голода. Еще до забастовки они вынуждены были забить всю домашнюю птицу, которая прежде исправно снабжала их детей свежими яйцами.
        Та давняя прогулка Мерайзы и Элин к шахте решила все дело. Молодые рабочие предложили похитить девочку в надежде привлечь к себе внимание герцога.
        — Если он не выполнит то, что мы требуем, — с жаром говорил один из молодых рабочих, — мы отведем девчонку в шахту и оставим ее там одну. И никто не найдет ее. Пусть она там подохнет — нас это не волнует.
        В его словах слышалась такая ярость, что Элин, задрожав от страха, спрятала лицо на груди у Мерайзы.
        — Глупости! — с улыбкой возразила девушка. — Вы же не звери, чтобы решиться на такую жестокость. Вот что я предлагаю. Я поеду в замок, дождусь возвращения герцога и все ему расскажу, а потом попрошу поехать со мной, чтобы он все увидел своими глазами.
        — Никуда он не поедет. Он пошлет господина Николсона и вооруженных полицейских, — возразил один из рабочих.
        — Даю вам слово, что он не сделает этого, — пообещала Мерайза. — Прошу вас, доверьтесь мне.
        — Она с вами не поедет, — заявил молодой шахтер, указывая на Элин.
        — Естественно, нет, — согласилась девушка. — Я не сомневалась, что вы оставите ее в качестве заложницы.
        — Возьмите меня с собой! — взмолилась девочка.
        — Послушай, Элин, — громко, чтобы всем было слышно, обратилась к ней Мерайза, — сейчас ты выступаешь как представитель своего отца. Этим людям очень тяжело, и я сочувствую им. Думаю, и папе будет жалко их. — Она прижала к себе девочку и добавила: — Уверена, от него скрывали, в каких ужасных условиях живут шахтеры, что один рабочий погиб в обвале только из-за того, что нет хороших материалов для крепления сводов выработки. Я полагаю, что срочно должна привезти твоего папу сюда.
        — Я хочу... поехать с вами, — плакала девочка.
        — Но ты не можешь, — возразила Мерайза, — потому что эти джентльмены думают, будто мы с тобой сбежим и больше никогда не вернемся. Я попрошу их, чтобы они отвели тебя в какой-нибудь дом, где есть маленькая девочка твоего возраста. — Она улыбнулась воспитаннице. — Ты расскажешь ей о своих игрушках, а потом, если она захочет, мы привезем их на твоей тележке с пони.
        — Мне... страшно без вас, — пробормотала Элин.
        — Неужели ты желаешь, чтобы папа посчитал тебя трусихой? — спросила Мерайза.
        — А папа тоже... попросил бы меня остаться? — встрепенулась девочка.
        — Конечно, ведь ты представляешь его, — ответила Мерайза. — Я вернусь очень быстро. Я поеду домой, дождусь твоего папу, и мы вместе вернемся сюда. Но сначала я попрошу этих джентльменов показать мне, в какой дом они отведут тебя. — Она встала.
        — Думаю, — с сомнением в голосе произнес один из шахтеров, — они не приведут войска, если девочка останется у нас.
        — Разумеется, нет, — подтвердила Мерайза. — Обещаю вам! Даю слово, что уговорю герцога приехать. Без войск, без полиции, без грумов — только он и я. Это справедливо, не так ли?
        — Только если он приедет, — заметил молодой шахтер, но было видно, что большинство согласилось с предложением девушки.
        — А теперь покажите, где Элин будет ждать моего возвращения, — попросила Мерайза. — У кого из вас есть маленькая дочка?
        — У меня, — послышался ответ. — И еще пятеро детей.
        — Тогда пойдемте познакомимся с ними, — улыбнулась Мерайза.
        И вся группа двинулась к расположенным неподалеку домам, большей частью грязным и полуразвалившимся. Мерайза с облегчением отметила, что домик, куда направлялся отец девочки, выглядит значительно лучше соседних хижин. Его окна даже были застеклены.
        Возле домика стояли женщины и дети, на дороге лежали собаки. Мерайзу удивило, что эти люди ведут себя как-то неестественно спокойно. Детям следовало бы кричать и носиться по округе, собакам — лаять при приближении чужих. Одна из собак лежа подняла голову и издала какой-то странный звук.
        И тут Мерайзе все стало понятно!
        Все они, в ужасе подумала она, и дети, и женщины, и собаки, ослабели от голода. Об этом можно было бы догадаться и по бледным лицам, и по их потухшим взглядам. Они дошли до такого состояния, когда нет сил разговаривать в полный голос.
        Внутреннее убранство дома просто ошеломило Мерайзу. В очаге тлели дрова, собранные, должно быть, в ближайшем лесу. Стены почернели от копоти, штукатурка с потолка обвалилась.
        В центре комнаты стоял грубо сколоченный стол и три стула, возле стены лежали отталкивающего вида тюфяки, покрытые каким-то тряпьем и тонкими одеялами.
        У очага сидела женщина и кормила грудью младенца. "У нее доброе лицо", — отметила Мерайза. В комнате находилось еще двое детей: девочка возраста Элин и малыш примерно полутора лет. Они были босиком, их одежда, хотя и ветхая, была чистой. Увидев Мерайзу, ведущую за руку Элин, они от изумления открыли рты. Шахтер объяснил жене, что Элин побудет у них до приезда герцога. Женщина отняла от груди младенца и встала.
        — У нас тут не очень удобно, мэм, — обратилась она к Мерайзе.
        — Я вижу, — ответила девушка.
        — Детям нечего есть, они питаются кореньями, — пробормотала женщина. — Мужчины пошли в лес, чтобы раздобыть немного еды.
        — Если их поймают, то обвинят в воровстве, — заявил ее муж.
        — Как ваше имя? — спросила у женщины Мерайза.
        — Крейк, мэм.
        — Я буду безмерно благодарна вам, госпожа Крейк, если вы присмотрите за леди Элин, пока я съезжу в замок.
        — Сделаю все, что в моих силах, — пообещала госпожа Крейк, но на лице у нее было написано сомнение.
        — Я узнаю, можно ли доставить еду для детей, — сказала Мерайза и наклонилась к Элин. — Поиграй с этой девочкой. Мы с твоим папой скоро вернемся. Помни, что ты должна быть храброй и показать всем, какие у тебя великолепные манеры. — Внезапно глаза Элин наполнились слезами. Однако она промолчала и лишь обняла Мерайзу. — Я горжусь тобой, — прошептала девушка и, выпрямившись, обратилась к хозяину дома: — А теперь, если мне приведут мою лошадь, я отправлюсь в замок.
        Выйдя на улицу, она села в седло. Шахтеры продолжали с подозрением следить за каждым ее движением.
        — Удачи вам, мэм, — неожиданно произнес один из них, когда Мерайза тронула лошадь.
        — Я очень надеюсь на удачу, — призналась девушка и пустила лошадь в галоп.
        ГЛАВА 8

        Все обитатели замка собрались на ступенях перед главным входом. Когда Мерайза спешилась, к ней заторопилась мисс Уитчэм.
        — Как Элин? — обеспокоенно спросила она. — Не тяните, рассказывайте, что случилось.
        — С Элин все будет в порядке, — ответила девушка и обратилась к Тернеру, стоявшему на верхней ступеньке: — Сколько времени?
        — Почти половина второго, мисс, — сообщил дворецкий. — Его светлость должен быть на пути домой.
        — Скорее бы, — пробормотала Мерайза.
        — Не забывайте, что груму понадобилось какое-то время, чтобы добраться до места охоты, — добавил Тернер. — Вполне возможно, что они ускакали далеко в поля. Его светлости еще придется добираться до замка, прежде чем ехать домой.
        — Да, конечно, — согласилась Мерайза. Вглядевшись в обеспокоенные лица людей, среди которых были и горничные, и лакеи, и камердинеры герцога, и шеф-повар, и еще множество прочих слуг, она громко, чтобы все слышали, объявила: — Леди Элин в безопасности. Я дала забастовщикам слово, что, как только его светлость вернется домой, попрошу его поехать к ним, чтобы обсудить все проблемы на месте. — По толпе пронесся облегченный вздох. — А пока, — повернулась она к Тернеру, — надо погрузить на повозку все продукты, которые можно собрать в кладовых, и отвезти их шахтерам.
        — Постойте, мисс Миттон, — вмешалась мисс Уитчэм, — мы не вправе поступать так! Мы должны дождаться его светлости или хотя бы известить господина Николсона. Наверняка ему не понравится, если мы не сообщим ему о наших действиях.
        — Меня не интересует, что понравится или не понравится господину Николсону, — отрезала Мерайза. — Я беру на себя всю ответственность. Нужно немедленно доставить продукты женщинам и детям. — Помолчав, она добавила: — Не сомневаюсь, что в кладовой достаточно забитой птицы и дичи, которую подстрелили в субботу. Еще соберите весь имеющийся хлеб — для обитателей замка можно испечь новый. — Увидев изумленное выражение на лице мисс Уитчэм, Мерайза взяла ее под локоть и многозначительно произнесла: — Уверяю вас, дело очень срочное, от этого зависит безопасность Элин.
        Эти слова, словно по волшебству, изменили настроение слуг, а мисс Уитчэм тут же развила бурную деятельность.
        — Я сама пойду на кухню, — заявила она. — Нужно отправить им яйца.
        — И как можно больше масла, — добавила девушка. Когда домоправительница ушла, она приказала Тернеру: — Пошлите двух грумов сопровождать повозку. Велите найти несколько острых ножей: я намереваюсь самолично распределять продукты между семьями шахтеров.
        — На какое количество людей вы рассчитываете, мисс? — спросил Тернер.
        В другой бы обстановке Мерайза от души рассмеялась: вопрос дворецкого звучал так, будто они готовились к большому приему.
        — Полагаю, там около пятидесяти взрослых, — ответила она, — и примерно тридцать детей. Мне трудно назвать более точную цифру, но знаю наверняка, что все они мучаются от голода. — Внезапно она вспомнила о том, о чем думала всю дорогу до замка: — И еще одно, Тернер. Пошлите кого-нибудь на домашнюю ферму и передайте, чтобы весь дневной надой, а если возможно, то и масло, отправили в шахтерскую деревню.
        — Я все выполню, мисс, — заверил ее дворецкий и остановил проходившего мимо лакея, чтобы дать ему указания.
        — Пусть поедет Хэнсон, — добавила Мерайза, вспомнив о груме, сопровождавшим ее до шахты.
        — Я лично поговорю с ним, — сказал Тернер.
        — И последнее, — продолжала девушка. — Велите, чтобы срочно оседлали Самсона — он должен быть готов к приезду его светлости — и свежую лошадь для меня.
        Тернер с достоинством спустился по ступеням, чтобы поговорить со старшим грумом, а Мерайза вбежала в холл, чтобы успеть умыться до приезда герцога.
        — Позвольте принести вам что-нибудь поесть, мисс, — остановила ее горничная. — Вы пропустили обед.
        — Спасибо, но сейчас мне не до еды, — ответила она.
        — Ну хотя бы чашечку чаю? — настаивала горничная.
        — А вот это будет просто замечательно. Только принесите чай сюда: я буду ждать его светлость.
        Умывшись, она вбежала в классную и взяла письмо, которое оставила для Элин. Мерайза надеялась, что у слуг хватит ума не рассказывать девочке о том, что она собралась уезжать.
        Девушка спустилась в холл и увидела, что для нее сервирован чай. Едва она села за стол, как из кухни появилась мисс Уитчэм.
        — Мы собрали столько продуктов, что их хватило бы на целый полк! — с гордостью сообщила она.
        — Надеюсь, этого будет достаточно для голодающих шахтеров, — заметила Мерайза.
        — Мне даже страшно предположить, как ко всему этому отнесутся его светлость и господин Николсон! — покачала головой старая дева.
        — Я уже сказала вам, что всю ответственность беру на себя, — твердо произнесла девушка.
        "Неужели это так важно: рассердится ли герцог, взбесится ли господин Николсон?" — подумала Мерайза. Всю дорогу домой она с трудом подавляла растущую в душе злость на герцога. Вспомнив, какое количество продуктов было израсходовано на прием принца Уэльского, какие изысканные блюда, следовавшие бесконечной чередой, были поданы к столу во время ужина в четверг, она едва не задохнулась от возмущения. Перепела, куропатки, паштеты, трюфели и икра — это лишь малая часть того, что было приготовлено умелой рукой повара.
        А в нескольких милях от этого великолепия плакали от голода дети шахтеров. "Неудивительно, — сказала себе девушка, — что отец называл высший свет бесчувственным и безответственным".
        Но она любила герцога и молила Господа о том, чтобы оказалось, что его светлость ничего не знает о бедственном положении шахтеров. Не может быть, чтобы господин Николсон поставил герцога в известность о своем желании сжить рабочих со свету!
        Как бы то ни было, но Мерайза вынуждена была признаться себе, что спешит отправить продукты шахтерам, потому что не уверена в том, что герцог одобрит ее действия. А вдруг он решит сначала поговорить с рабочими? Именно этому Мерайза всеми силами стремилась помешать.
        — Продукты уже отправили? — с тревогой спросила она у мисс Уитчэм.
        Повар и кухарки вошли во вкус: они буквально вычистили все кладовые замка и, несмотря на столь поздний час, горели желанием напечь еще целый воз хлеба.
        — Думаю, уже хватит, — пробормотала девушка.
        — Конечно, хватит, — заверила ее мисс Уитчэм. — Я далее приказала погрузить половину туши оленя, хранившуюся в кладовой для дичи.
        — Спасибо, — улыбнулась Мерайза. — Я не сомневалась, что вы поймете, как это срочно, и поддержите меня.
        — Я ни на секунду не забывала об Элин, — призналась мисс Уитчэм. — Ей, наверное, очень страшно с этими ужасными людьми.
        — Они вовсе не ужасные, — возразила девушка. — Они грубы и невежественны, но они в отчаянном положении. Им было очень больно, когда они осознали, что их судьба всем безразлична. Полагаю, они до смерти напуганы собственной смелостью.
        Мерайза догадалась, что смысл ее слов не дошел до мисс Уитчэм. "Она не поймет меня", — сказала себе девушка, вспомнив, с каким уважением и почтением отнеслись к ней шахтеры. "Эти люди не ужасные, — повторила она себе, — они в отчаянии". Они пытаются привлечь внимание к себе и к своим проблемам единственным известным им способом, ведь им невдомек, что хитрый и ловкий господин Николсон достиг своей цели — сжить их со свету — гораздо проще: он просто забыл о них.
        "Молю тебя, Господи, не покинь этих бедных людей, сделай так, чтобы герцог все понял и помог им", — взывала девушка.
        Она то и дело бросала взгляд на старинные напольные часы, стоявшие в углу холла. Казалось, время не движется, стрелки замерли.
        Часы пробили три четверти, потом два часа, но герцога все не было. Наконец, в двадцать минут третьего, лакей, дежуривший у двери, воскликнул:
        — Вот он!
        Мерайза бросилась к двери. На подъездной аллее появилась карета, запряженная четверней. Сбруя лошадей ярко сверкала в лучах солнца. Облако пыли, поднявшееся за каретой, свидетельствовало о том, что герцог очень спешит.
        — Я хотела бы поговорить с его светлостью наедине, — обратилась Мерайза к Тернеру внезапно почувствовав, что смелость покидает ее. — Пожалуйста, попросите его пройти в кабинет.
        — Слушаюсь, мисс, — ответил дворецкий.
        Мерайза взглянула на мисс Уитчэм:
        — Будет лучше, если я сама расскажу его светлости о том, что произошло.
        Домоправительница поняла намек.
        — Я поднимусь наверх. Уверена, дорогая, он одобрит нас: ведь мы сделали все возможное для того, чтобы спасти Элин!
        Мерайза промолчала. Она прошла в кабинет, оставив дверь приоткрытой.
        Неожиданно девушка похолодела от страха: скоро она встретится лицом к лицу с герцогом. Сегодня утром, собирая свои вещи, она думала о том, что больше никогда, даже издали, не увидит его.
        "Будьте вы прокляты! Прочь с глаз моих!" — приказал он, и она подчинилась. Но обстоятельства оказались сильнее, и сейчас она сидит и ждет его.
        Хотя Мерайза слышала голос герцога в холле, при виде его на пороге кабинета она едва не лишилась чувств. По выражению на его лице девушка догадалась, что он в бешенстве.
        — Что случилось, мисс Миттон? — резко произнес он, — В своей записке вы написали, что Элин похитили, а грум уточнил, что это дело рук шахтеров.
        — Все правильно, — подтвердила Мерайза. — Они похитили Элин, когда она утром каталась верхом, и отправили сопровождавшего ее грума за вами. Они написали вам записку. Вот она.
        Мерайза протянула ему листок, но герцог даже не двинулся.
        — Почему вас не было с Элин? — спросил он.
        Мерайзе показалось, что в его голосе звучит осуждение.
        — У меня... болела голова, — опустив глаза, пролепетала она, страшась сказать ему правду.
        Наконец герцог взял у нее записку, прочитал ее и швырнул на стол.
        — Черт побери! — вскричал он. — Почему мне не сказали, что они забастовали?
        — Так вы об этом не знали?
        — Николсон говорил, что шахтеры недовольны, но я не думал, что все настолько серьезно, — ответил герцог и направился к двери.
        — Куда вы?
        — Собрать своих людей и послать грума за полицией.
        — Пожалуйста, не делайте этого, — взмолилась Мерайза. — Я дала слово, что вы приедете на шахту один, что вы выслушаете их.
        Герцог остолбенел.
        — Кому вы дали слово? — наконец выдавил он из себя.
        — Шахтерам.
        — Но каким образом?
        — Я ездила на шахту, — ответила Мерайза. — Я разговаривала с ними.
        — Одна?
        — Хэнсон ждал меня на окраине леса. Я поехала одна, потому что только так можно было спасти Элин. Они держали ее в выработке.
        — В выработке.! — в ужасе выкрикнул герцог. — Как они посмели! Я перестреляю их всех до единого!
        — Сейчас с ней все в порядке, — попыталась успокоить его девушка. — Она находится в доме одного из шахтеров. У него дочка такого же возраста. Элин уже не страшно.
        — Мне трудно понять, что произошло и какова ваша роль во всем этом, — заявил герцог, — но ваши слова звучат, как полный бред!
        Ярость герцога словно вывела девушку из оцепенения.
        — Шахтеры действительно в отчаянном положении, — с горячностью проговорила она. — Вполне допускаю, что вам не сообщали о том, что творится в вашем поместье. Но прошу вас поверить: положение и в самом деле серьезное. В шахте работать опасно, но управляющий не пожелал выслушать рабочих даже тогда, когда один из них погиб в обвале. — Мерайза заметила, что взгляд герцога смягчился.
        — Это правда?
        — Я своими глазами видела, в каких условиях они живут, — ответила она. — И пообещала, что приведу вас.
        — И они рассчитывают на то, что я приду один? — поинтересовался герцог.
        — Если они увидят, что вы искренне стараетесь помочь им, они ничего вам не сделают, — убежденно произнесла Мерайза. — Между прочим, у вас нет выбора.
        — И чтобы быть уверенной, что я сделаю именно так, как вы желаете, вы оставили Элин в заложниках? — усмехнулся герцог.
        — А что, по-вашему, я могла сделать? — рассердилась девушка. — Сражаться с целой толпой? Я сомневаюсь, что, если вы вызовете полицию — именно этого они от вас ожидают, — мы найдем Элин живой.
        Мерайза замолчала, и в кабинете воцарилась тишина.
        — Я понимаю, что вы поступили так, как считали лучшим, — наконец совершенно другим тоном произнес герцог. — Пойду переоденусь. Будьте любезны, прикажите оседлать мне лошадь.
        — Я уже это сделала, — сообщила Мерайза. — И еще приказала собрать все имевшиеся в замке продукты и послать их шахтерам.
        — Зачем? — совершенно искрение изумился герцог.
        — Они бастуют более трех недель, — ответила девушка. — У них не осталось денег, чтобы купить продукты.
        — Неужели нельзя было подождать, пока я переговорю с ними?
        — Как вы не понимаете, что страдают дети? — воскликнула она. — Они голодают! В таком состоянии даже один час кажется вечностью! — Чувствуя, что не убедила герцога, она добавила: — Я предупредила мисс Уитчэм, что всю ответственность беру на себя. Если вы считаете это расточительством, я готова оплатить продукты для забастовщиков из собственного кармана.
        Глаза герцога гневно блеснули.
        — И каким же это образом, мисс Миттон? — осведомился он. — Из гонорара, который вы получите за свою писанину? — Мерайзу словно ударили кнутом. Ее щеки залила смертельная бледность. — Простите меня, — спохватился герцог. — Я не должен был так говорить. Прошу простить меня.
        Не в силах вымолвить ни слова, Мерайза не отрываясь смотрела на герцога. Их глаза встретились, и они замерли. В следующее мгновение герцог повернулся и покинул кабинет.
        Спустя некоторое время они скакали через парк к шахтерской деревне. Мерайза все свое внимание сосредоточила на управлении лошадью, которая нервничала и плохо слушалась. К тому же девушке нечего было сказать герцогу, хмуро смотревшему перед собой. Его губы сжались в тонкую линию.
        — Элин очень испугалась? — наконец проговорил герцог.
        — Она проявила удивительное мужество, — ответила Мерайза. — Она верит, что именно такого поведения вы и ждете от нее. Я сказала ей, что она является вашим представителем.
        — Спасибо, — поблагодарил ее герцог, что безмерно изумило девушку.
        Когда впереди показалась шахта и крыши хижин, они не сговариваясь осадили лошадей.
        — Я давно здесь не был, — задумчиво произнес герцог. — Я не закрывал шахту лишь из чувства жалости. Очевидно, мне следовало бы закрыть ее.
        — Большинство шахтеров слишком стары, чтобы учиться другому ремеслу, — заметила Мерайза. — Но вы можете останавливать работы на шахте постепенно, а молодых шахтеров переводить на другие работы в поместье. У вас есть каменоломня и кузница, а молодые рабочие быстро научатся по-новому зарабатывать себе на жизнь. Для детей нужно будет построить школу. — Так как герцог молчал, девушка продолжила: — Возможно, школа у вас уже есть, хотя меня бы крайне удивило, если бы это было так.
        — Вы хотите сказать, что мне давно следовало бы подумать о школе? — осведомился герцог.
        — А кому же еще? — ответила Мерайза. — Вы несете ответственность за этих людей.
        — Как я уже отметил, мисс Миттон, вы очень откровенны, — холодно произнес герцог.
        Он подхлестнул лошадь и направился к шахте. Мерайза последовала за ним.
        Как девушка и предполагала, шахтеры ждали их. Теперь их собралось гораздо больше. Она догадалась, что вернулись те, кто пытался раздобыть какую-нибудь еду, и спросила себя, сопутствовала ли им удача. У нее сложилось впечатление, что с полей, прилегавших к шахте, уже давным-давно исчезла вся живность.
        Подъехав ближе, Мерайза увидела, что на лицах шахтеров отразилось неподдельное изумление. Должно быть, они до конца не верили, что ей удастся привести с собой герцога, и готовились к отпору, решила она, представив, как молодежь набросилась с упреками на пожилых шахтеров за то, что они дали ей возможность уехать.
        Опомнившись, шахтеры бросились навстречу герцогу и чуть ли не с подобострастием помогли ему спешиться. Он подошел к пожилому шахтеру, который, как решила Мерайза еще в первый свой приезд, являлся зачинщиком всех беспорядков, и протянул ему руку.
        — Полагаю, вы Кобблер, — сказал он. — Я помню вашего отца — Тогда я был еще ребенком. А до этого на шахте работал ваш дед.
        — Верно, ваша светлость.
        — Как я понял, — продолжал герцог, — у вас возникли проблемы. Начнем с вас, Кобблер, а потом я выслушаю всех по очереди.
        Шахтеры окружили герцога.
        — Я хотела бы поехать к леди Элин, — обратилась Мерайза к юноше, державшему ее лошадь за повод.
        Возле хижины она заметила мальчика лет пятнадцати и попросила придержать лошадь. Едва девушка успела спешиться, как дверь хижины распахнулась, и на улицу выбежала Элин.
        — Вы вернулись! Вы вернулись! — закричала она. — Как здорово! А где папа?
        — Он возле шахты, — ответила Мерайза. — Он скоро придет к тебе. — Обняв девочку, она посмотрела на госпожу Крейк, остановившуюся в дверях. — Спасибо, что присмотрели за леди Элин, — поблагодарила она.
        — Мне это доставило удовольствие, мэм, — заметила женщина. — Леди Элин — добрая и отзывчивая девочка.
        Внезапно послышался стук колес, и, обернувшись, Мерайза увидела, что в деревню въехала повозка, запряженная парой. Рядом с кучером и на задке сидели грумы.
        Едва кучер осадил лошадей, двери всех хижин, словно по волшебству, открылись, и на улицу высыпали женщины и дети. Грум откинул плотную ткань, закрывавшую содержимое повозки. Увидев такое количество всевозможных продуктов, люди возбужденно заговорили. С каждой секундой их радостные голоса становились все громче.
        Мерайза подошла к повозке.
        — Попроси их выслушать меня, — обратилась она к груму.
        — Тишина! — закричал тот. — Госпожа желает поговорить с вами.
        Голоса мгновенно смолкли.
        — Я привезла всем вам продукты, — начала Мерайза. — Сначала я раздам яйца, хлеб и масло тем, у кого есть маленькие дети. Вы пойдете готовить малышам еду, а мы займемся распределением продуктов. Того, что в повозке, хватит, я уверена, всем. Чуть позже подвезут молоко. — Ее слова были встречены радостными возгласами. — Нужно, чтобы вынесли сюда несколько столов, — продолжала она. — Мне в помощь понадобится пять человек — пусть это будут женщины постарше. Остальные пусть займутся разделкой кроликов и зайцев. Потом мы разделаем оленину. Всем достанется по хорошему куску для жаркого. — Она окинула взглядом содержимое повозки и добавила: — Я не знаю, какие еще продукты собрали для вас, но все должно быть разделено поровну. Завтра у вас уже будут деньги на покупку всего необходимого. А сейчас нам нужно проследить за тем, чтобы у всех была еда.
        Лица людей светились от счастья, и на глазах у девушки выступили слезы умиления.
        Прошло некоторое время, прежде чем Мерайзе и грумам удалось установить относительный порядок. Грумы раздавали яйца, хлеб и масло, а пожилые женщины резали ветчину и делили на порции оленью тушу. Девушка радовалась тому, что сообразила захватить из замка острые кухонные ножи. Среди прочей снеди, собранной заботливой мисс Уитчэм, она обнаружила огромные мясные пироги, довольно увесистый кусок засоленной свинины, целую голову сыра и жареных цыплят.
        Раздавая продукты женщинам, имевшим маленьких детей, Мерайза видела в их глазах благодарность. Ее сердце болезненно сжималось, когда малыши, заметив в руках матери хлеб, с жадностью вырывали его и впивались в него зубами. Они так изголодались, что готовы были есть все что угодно, даже сырое мясо, будь у них такая возможность.
        Наконец повозка опустела, и Мерайза поняла, что каждая шахтерская семья получила достаточный запас продуктов, чтобы продержаться две недели и не голодать, хотя, конечно, этого было мало для мужчин, в течение долгого времени лишенных возможности полноценно питаться.
        Женщины уже мыли столы, когда на улице появился герцог. Его сопровождали Кобблер и остальные шахтеры. Элин первая увидела отца.
        — Папа! — закричала она, бросившись ему навстречу. — Папа!
        Мерайза, слишком занятая распределением продуктов, чтобы обращать внимание на Элин, только сейчас заметила, что руки и лицо девочки перепачканы. "Интересно, — спросила она себя, — что скажет на это герцог?" И тут же решила, что это пойдет ему только на пользу: ведь в замке он видит лишь одну сторону жизни, взирая на мир через окно. Да, он знал, что люди голодают и терпят лишения, однако никогда не сталкивался с нищетой, не понимал, через какие муки проходят те, кто видит страдания своих детей и не может им чем-то помочь.
        Да и Элин, как и все дети из дворянских семей, никогда не общалась с детьми из семей бедняков и не представляла, в каких ужасных условиях живет большинство населения страны. "Однако, — сказала себе Мерайза, — Элин уже успела уяснить, что счастье не всегда сопутствует роскоши и сытости". Возможно, люди благородного происхождения, обладающие обостренной чувствительностью, более болезненно воспринимают страдания, чем простолюдины, не наделенные особым умом? Но девушка не могла ответить на этот вопрос. Единственное, что она знала, — что ей очень тяжело смотреть на физические и духовные страдания других, и всей душой стремилась хоть в какой-то мере облегчить их боль.
        "Но разве ты не можешь помочь герцогу?" — услышала она вопрос, прозвучавший в ее сердце.
        — Нет, не могу, я больше не в силах помогать ему! — с горечью воскликнула она, вспомнив, каким взглядом — полным отвращения и презрения — он смотрел на нее в библиотеке.
        Мерайза наблюдала за Элин, бежавшей к отцу. Внезапно, к полному изумлению девушки, герцог распахнул дочери объятия, подхватил ее на руки и нежно поцеловал. Мерайза не сомневалась, что герцог действует под влиянием импульса, и догадалась, что он впервые целует свою дочь.
        Элин удобно устроилась на руках у отца и обняла его.
        — Я вижу, вы были очень заняты, — сказал герцог, подходя к Мерайзе.
        — Мы распределяли продукты, — ответила она, стараясь не встречаться с ним взглядом. — По крайней мере дети накормлены. — Она посмотрела на шахтеров, потянувшихся за герцогом, и обратилась к госпоже Кобблер: — Скоро привезут молоко. Естественно, оно предназначено только для самых маленьких. Я попросила привезти еще масла и яиц, но вот что касается хлеба — думаю, больше ничего не осталось.
        — Мы справимся, — заверила ее госпожа Кобблер. — Его светлость очень великодушен.
        Как-то странно улыбнувшись, герцог посмотрел на Мерайзу, и ей показалось, что он подзадоривает ее.
        — Я рада, — тихо произнесла она.
        — А теперь, думаю, надо отвезти леди Элин домой, — сказал герцог. — У нее сегодня был трудный день. — Он опустил девочку на землю и протянул руку Кобблеру. — До свидания, Кобблер. Если возникнут какие-либо трудности, приходите ко мне в замок. Полагаю, всем будет лучше, если мы обсудим наши проблемы в спокойной обстановке.
        — Я так и сделаю, ваша светлость, — ответил господин Кобблер. — Спасибо, что обещали помочь нам.
        — Деньги привезут завтра утром, — сообщил герцог. — Остальными вопросами я займусь немедленно.
        — Большое спасибо, — еще раз поблагодарил господин Кобблер, к которому присоединились остальные шахтеры.
        В этот самый момент подвели лошадей герцога и Мерайзы.
        — Мне взять Элин к себе? — спросила девушка.
        — Полагаю, ей лучше поехать со мной, — ответил герцог.
        Вскочив на Самсона, он принял у грума Элин и усадил ее перед собой.
        — Как интересно, папа, — донесся до Мерайзы нежный голосок девочки. — Я никогда не ездила на такой большой лошади.
        Второй грум помог Мерайзе сесть в седло.
        — До свидания, — повернулся герцог к наблюдавшим за ним шахтерам. — Я рад, что повидался с вами.
        Мерайза заметила, что лица людей приняли совершенно иное выражение, и почувствовала, как защипало глаза от подступающих слез.
        "Должно быть, я очень устала", — подумала она, понимая, что она недалека от действительности.
        Ведь она не спала всю прошлую ночь и ничего не ела, за исключением легкого ужина перед тем, как спуститься в библиотеку с рукописью под мышкой. Но сегодняшние заботы, беспокойство за Элин и тревоги, связанные с забастовкой, заставили ее забыть о пережитом ночью ужасе. И сейчас те события — и унизительные обвинения герцога, и его оскорбительные поцелуи — вновь навалились на нее подобно сумрачному туману. В течение последних нескольких часов обстоятельства вынуждали ее принимать решения, отдавать приказы и заставлять людей подчиняться. Но теперь все это казалось нереальным, словно случилось не с ней. Момент ее торжества прошел, и она вновь превратилась в обычного человека, страдающего оттого, что его поймали за каким-то недостойным поступком. В любительницу копаться в грязном белье, в создание с низменными вкусами, достойное презрения любого порядочного человека. Она как бы вновь переживала ужас того мгновения, когда, опустив глаза вниз, увидела герцога, державшего в руках ее рукопись.
        Дорога в замок показалась Мерайзе бесконечной. Они ехали неспешной рысью, Элин без умолку болтала, поэтому у герцога почти не было возможности разговаривать с девушкой.
        — Надеюсь, мисс Миттон, вы довольны, — с сарказмом заметил он, когда они въехали в окружавший замок парк.
        — Что вы им пообещали? — спросила она.
        — Увеличить зарплату и заплатить за три недели, которые они бастовали, — ответил герцог. — Новое оборудование для шахты, технические средства для обеспечения безопасности, домик и пожизненную пенсию для вдовы погибшего в обвале шахтера.
        — Но это же замечательно! — едва не задохнулась от восторга Мерайза.
        — Еще я сказал, что пришлю своих каменщиков для ремонта домов, — продолжил герцог. — Если вы с Элин намереваетесь и в будущем ездить в шахтерскую деревню, там придется кое-что перестроить.
        — Но не ради нас, а ради них, — уточнила девушка.
        — Я желаю им добра, — усмехнулся герцог, — однако у меня не вызывает сомнения, что вы, мисс Миттон, обязательно найдете, что покритиковать.
        — У меня нет ни малейшего желания, ваша светлость, — негромко возразила Мерайза. — Я была уверена, что вы не имели представления о том, что творится в деревне.
        — Однако, как вы верно заметили, я виноват как раз в том, что не знал об этом, — заявил герцог.
        — Они такие бедные, папа, — вмешалась Элин. — Они спят на полу, у них жесткие стулья, да и те поломаны. — Герцог промолчал, и через секунду она продолжила: — Я пообещала маленьким девочкам свои игрушки. Но мне кажется, они не поняли, что это такое. Я не увидела у них ни одной игрушки.
        — Мы приложим все силы, чтобы они как можно скорее узнали, что такое "игрушки", — проговорил герцог.
        — Мисс Миттон сказала, что я могу отдать им свои старые куклы, — добавила девочка, — но мне бы хотелось купить им и новые. Можно, папа?
        — Ты можешь делать все, что считаешь нужным, — ответил герцог.
        Впереди показался замок, и всадники пришпорили лошадей. Когда они остановились перед парадной дверью, Мерайза сообразила, что за последние несколько минут Элин не произнесла ни слова, и, взглянув на девочку, увидела, что та спит.
        Лакей осторожно взял Элин на руки.
        — Отнеси ее наверх, — приказал герцог.
        Другой лакей помог Мерайзе спешиться. Она сделала несколько шагов и почувствовала, что едва держится па ногах. Поездка на шахту до такой степени утомила ее, что она стала сомневаться, хватит ли у нее сил добраться до своей спальни.
        Герцог поспешил в дом. Словно в тумане, Мерайза последовала за ним. Переступив порог, она обвела глазами холл. Ей показалось, что в нем собралась целая толпа. Как бы издалека до нее донесся возбужденный голос мисс Уитчэм. Не вполне отдавая себе отчет в своих действиях, девушка дрожащей рукой сияла шляпку. Внезапно холл закружился у нее перед глазами, и она погрузилась во мрак.

        Мерайза двигалась по длинному тоннелю, в конце которого она различила слабый свет. Сначала девушка решила, что едет верхом, но потом сообразила, что кто-то несет ее на руках. "Должно быть, я упала в обморок", — догадалась она. Внезапно вспышка молнии пронзила ее сознание: она поняла, чьи руки поддерживают ее.
        Мерайзу охватило неизведанное ранее чувство защищенности и покоя. Герцог нежно прижимал се к груди. Его движения были легкими и стремительными, словно девушка почти ничего не весила. Она догадалась, что герцог поднимается по лестнице, направляясь в ее комнату.
        Прошлой ночью его поцелуи испугали ее, сейчас же она испытывала небывалое наслаждение от его близости. Ощущение его сильных рук наполняло душу девушки восторгом. Ей безумно захотелось спрятать лицо у него на плече, однако она подавила в себе это желание, с сожалением подумав, что подобное больше никогда не повторится, что ей не суждено еще раз услышать биение его сердца в груди.
        Кто-то открыл дверь в спальню, и Мерайза, так и не открыв глаза, поняла, что герцог несет ее к кровати. Он бережно опустил девушку на подушки, и она едва удержалась от неистового желания обвить его шею руками и прижать к себе.
        — Уложите ее спать, — донесся до нее голос герцога. — Она совершенно без сил. И заставьте ее что-нибудь съесть.
        — Слушаюсь, ваша светлость. — Мерайза узнала голос старшей горничной.
        Внезапно она почувствовала прикосновение его руки.
        — Я вам очень благодарен, мисс Миттон, — тихо произнес он.
        "Наверное, он понял, что я пришла в сознание", — в панике подумала Мерайза. Она услышала, как шаги герцога приблизились к двери комнаты, а потом затихли в конце коридора.
        Чувствуя, что у нее нет сил пошевелиться, Мерайза позволила себя раздеть. Горничная надела ей ночную сорочку и вынула шпильки из волос. Потом ей принесли немного бульону и крылышко цыпленка.
        Девушка была так утомлена, что буквально заставляла себя жевать, поэтому она испытала настоящее облегчение, когда осталась одна.
        Очевидно, Мерайза проспала несколько часов, потому что, проснувшись, она обнаружила, что за окном ночь. И вновь она окунулась в воспоминания о герцоге, о том, как он прижимал ее к себе, когда нес по лестнице. Вчера, решив покинуть замок, она думала, что навсегда запомнит герцога таким, каким он предстал перед ней в библиотеке: с презрительной усмешкой на губах, с выражением отвращения на лице. Сейчас же она поняла, что ей никогда не забыть его объятий, ощущения безопасности и надежности. Он нес ее так бережно, словно она была ребенком.
        "Я вам очень благодарен, мисс Миттон", — сказал он. В его голосе действительно слышалась признательность. Он был так нежен, что ей захотелось плакать.
        Эмоции захлестнули Мерайзу подобно мощной волне, однако восторг тут же сменился отчаянием, едва она вспомнила, как он обвинял ее. Его гневные слова вновь зазвучали у нее в ушах.
        "Сейчас он добр ко мне лишь в благодарность за то, что я помогла спасти Элин", — сказала она себе.
        Ведь в их отношениях ничего не изменилось: он, как и раньше, ненавидел и презирал ее, и никакие ее шаги не смогли бы сломить барьер, возникший между ними.
        Мерайза чувствовала, что не вынесет новой встречи с герцогом. Нужно как можно скорее уехать. Если она задержится, то дождется, что он сам выгонит ее.
        Стерпеть такое унижение — это будет выше ее сил!
        В ее памяти возникло гневное лицо герцога. Этот образ подстегнул девушку к действию, и она села в постели. Нащупав спички, она зажгла свечу и посмотрела на часы. Стрелки приближались к пяти. Скоро рассветет, поэтому надо успеть до того, как проснется замок.
        Мерайза встала и поспешно надела синий дорожный костюм. Она еще ощущала легкую слабость в ногах, голова кружилась, однако чувствовала себя вполне отдохнувшей.
        Оглядев комнату, она увидела чемодан, который принесли в спальню, чтобы достать амазонку. После некоторого размышления Мерайза пришла к выводу, что вряд ли ей когда-нибудь понадобятся платья, подаренные Китти Беррингтон, поэтому можно оставить чемоданы в замке. Ведь в них нет ничего, без чего невозможно было бы обойтись. Позже она напишет мисс Уитчэм и попросит прислать ее вещи в Лондон, в дом тетки.
        Сложив щетки для волос, гребень и шкатулку с драгоценностями в кожаный саквояж — в тот, в котором она хранила злополучную рукопись, — Мерайза достала из ящика стола письмо, написанное Элин. Затем она направилась в комнату девочки и положила конверт на стол.
        Девушка спустилась вниз и вышла через боковую дверь, ведущую в конюшню. Два молодых конюха, чистившие денники, с изумлением взглянули на появившуюся в дверях девушку.
        — Прошу вас как можно скорее заложить коляску и отвезти меня на станцию, — заявила Мерайза. — Мне нужно в Лондон.
        — Хорошо, мисс.
        Если конюхам и показалось странным, что она сама пришла в конюшню, вместо того чтобы послать лакея, это никак не отразилось на их лицах.
        Спустя некоторое время во дворе появилась коляска. Правивший ею кучер торопливо застегивал сюртук. Мерайза удобно расположилась на мягком сиденье, и коляска покатила по подъездной аллее.
        Девушке не хотелось смотреть по сторонам. Она прощалась и с поместьем, и с прекрасным замком. Ее охватило чувство, будто она не просто уезжает, а бежит от чего-то. Это нечто из последних сил пыталось удержать ее, оно, казалось, молило ее остаться. Мерайза не понимала, что же это такое, однако в ней возникло подсознательное желание подогнать лошадей. Она со страхом ожидала, что в любое мгновение раздастся стук копыт и повелительный голос прикажет кучеру остановиться, а ей — вернуться в замок. Видение было настолько реальным, что у нее учащенно забилось сердце.
        Они доехали до станции, и кучер распахнул дверцу.
        — Вам известно, когда должен прибыть поезд? — спросила Мерайза.
        — Думаю, ранний утренний поезд еще не проходил, мисс, — ответил кучер.
        Он вышел на пути и поднял над головой фонарь, который казался пурпурным на фоне бледного предрассветного неба.
        "Быстрее, быстрее!" — хотелось закричать девушке.
        Ей пришлось ждать на открытой платформе. Никакая одежда не могла защитить ее от пронизывающего ноябрьского ветра. От холода у Мерайзы заледенели пальцы.
        Казалось, ненастье только укрепило ее решимость поскорее уехать, стать свободной, навсегда забыть о прошлом, которое продолжало держать ее в своих сетях. Всю дорогу до станции она упорно боролась с желанием оглянуться. Но кто мог догонять ее? Кто из обитателей замка мог нуждаться в ней?
        Вдали раздался гудок, и вскоре Мерайза увидела клубы дыма, валившие из паровозной трубы.
        — Поезд идет, мисс, — объявил грум. — Обычно в этом поезде всего два пассажирских вагона, но пассажиров в этот час бывает мало. — Помолчав, он спросил: — Вы ведь вернетесь сегодня вечером, мисс? В какое время вы хотели бы, чтобы мы вас встретили?
        Вопрос удивил Мерайзу. На мгновение девушка задумалась, но потом сообразила, что грум решил, будто она едет в Лондон на день, так как у нее нет с собой багажа. Несмотря на то что ей было трудно дать честный ответ, она твердо произнесла:
        — Я не вернусь.
        ГЛАВА 9

        Мерайза прошла через кабинет отца и остановилась возле окна. Было пасмурно. За морозную ночь облетели последние листья с деревьев, и сейчас в небо устремлялись голые ветки.
        Серый ноябрьский день как нельзя лучше соответствовал настроению девушки. Поеживаясь от холода, она подошла к камину и протянула руки к огню, весело плясавшему на сухих поленьях.
        Почему, спрашивала себя Мерайза, ей все время кажется, что она никогда не согреется?
        "У меня ледяное сердце", — сказала она однажды своей тетке.
        Сейчас на Мерайзе было черное шерстяное платье, одно из двух, купленных в магазине в Сент-Олбанс после смерти отца. Сшитое из дешевой ткани, бесформенное, оно, однако, не могло скрыть совершенных линий ее фигуры и подчеркивало жемчужную белизну кожи и живой блеск волос, которые Мерайза собрала в тугой пучок и заколола шпильками.
        Девушка не сомневалась, что бессонная ночь, проведенная в слезах, отразилась на ее внешности: глаза запали, под ними появились темные тени. Стоило ей вновь вспомнить о том, что пришлось пережить, как губы опять начинали дрожать.
        Она напоминала себе загнанного животного, тщетно стремившегося уйти от охотников и спрятаться в норе. Ее постоянно преследовал голос отца, произносящего гневные тирады в адрес общества, обвиняющего тех, кто носит благородное имя. Любой светский скандал только подтверждал его правоту и уверенность в том, что во всех бедах страны виновато дворянство.
        "Как же я могла быть настолько глупой, чтобы поверить ему?" — недоумевала девушка.
        И в то же время она понимала, что только человек с феноменальной силой воли был способен противостоять его настойчивости и не позволять его взглядам подавлять сознание. Однако оказалось, что ненависть, накапливавшаяся в ее душе, убежденность в истинности обвинений отца, страстное желание отомстить — все-это может исчезнуть словно по мановению волшебной палочки. И не надо было гадать, что же стало причиной подобной трансформации. Слишком хорошо она знала, что во всем повинна любовь.
        Уезжая из замка, она надеялась, что сможет отсечь прошлое, вычеркнуть недели, проведенные в Воксе, из жизни и предать забвению то, что произошло. Но чем дальше она удалялась от герцога, тем мучительнее было выносить разлуку с ним. Разве она могла забыть, как он держал ее в объятиях? Стоило ей закрыть глаза, и она вновь представляла, как он несет ее на руках по лестнице, вновь ощущала его близость, ей опять слышался его голос, преисполненный нежности и заботы. Стоило ей подумать о герцоге, как на глаза наворачивались слезы.
        Вчера всю дорогу до Беррингтон-парка, где она наконец получила возможность остаться одна, она с трудом сдерживала рыдания. Старый Бейтс и его жена, казалось, не удивились, увидев ее на ступеньках дома.
        "А мы все гадали, когда же вы подадите весточку о себе, миледи", — сказал Бейтс.
        Они подали ей ужин, но Мерайза, так и не съев ни кусочка, заперлась в своей комнате и дала наконец волю слезам.
        Сегодня утром она сказала себе, что должна быть сильной. Жизнь продолжается, и она не первая, кому суждено жить с разбитым сердцем. Но можно ли, спрашивала она себя, жить одними воспоминаниями? Ведь она тосковала не только по герцогу — ее страдания были настолько мучительными, что она запретила себе даже думать о нем из страха, что не выдержит и опять разрыдается, — но и по Элин. Она полюбила девочку, она познала радость, которой ей не приходилось испытывать никогда в жизни, — радость от общения с ребенком. Ей доставляло удовольствие направлять Элин, открывать перед ней новый мир знаний и наблюдать, как меняется ее воспитанница. Она была в полной мере дочерью герцога — такой же упрямой и решительной, такой же великодушной и обаятельной. Она обладала таким же живым умом и проявляла те же качества, особенно в общении с шахтерами: способность понять другого человека, вникнуть в его проблемы. Если ей с детства уделять должное внимание, она — и в этом Мерайза не сомневалась — с годами превратится в цельную личность с сильным характером.
        Но будут ли ее воспитывать так, как должно?
        Мерайза с болью думала о том, что, возможно, новая гувернантка девочки разрушит то малое, чего ей "удалось достичь. Некоторое успокоение ей приносило сознание, что она вернула Элин отца. Безусловно, отношение герцога к дочери полностью изменилось, когда он понял, что ложь, с которой он жил все годы, оказалась лишь местью душевнобольной женщины.
        "Со временем отец и дочь станут близкими друзьями", — сказала себе девушка.
        "Но тебя не будет рядом, — прозвучал внутренний голос, — тебе не суждено увидеть, как это случится, ты никогда не узнаешь, через что они прошли".
        Придвинувшись к огню, Мерайза заставила себя переключиться на насущные дела. Внезапно она услышала, как открылась дверь. В комнату вошел старый Бейтс.
        — Я хотел бы узнать, что вы пожелаете на обед, миледи, — дрожащим голосом произнес он.
        — Мне ничего не хочется, — ответила Мерайза.
        — Нехорошо так говорить, миледи, — с некоторой фамильярностью, которая, однако, ему прощалась, так как он всю жизнь служил в семье Беррингтонов, заявил дворецкий. — Мы с госпожой Бейтс очень беспокоимся о вашем сиятельстве. Вы ничего не ели за ужином и не притронулись к завтраку. Госпожа Бейтс специально для вас выбрала самое красивое яичко!
        — Спасибо, Бейтс, — улыбнулась девушка. — Поблагодарите ее от моего имени и скажите, что я не голодна.
        — Нам кажется, что вы заболели, — продолжал дворецкий.
        — Ничего подобного, — возразила Мерайза, — со мной все в порядке, просто я устала.
        — Вы так похудели, миледи, что даже страшно. Того и гляди, сильный порыв ветра унесет вас — Помолчав, старик добавил: — Госпожа Бейтс собирается приготовить картофельную запеканку с мясом. Как вы помните, ваш батюшка очень любил это блюдо.
        — Я постараюсь съесть хотя бы кусочек, — пообещала Мерайза.
        — Я сейчас же сообщу об этом госпоже Бейтс. Она очень обрадуется.
        Дворецкий уже собирался выйти из комнаты, когда Мерайза окликнула его:
        — Как решили распорядиться домом, Бейтс? Я не знаю, какие планы у дяди.
        — Как я понял, его сиятельство собирается заново отделать его, — ответил Бейтс — Я слышал, что через неделю придут рабочие. Однако мне трудно сказать, какие именно изменения ждут этот дом. Это все, что мне удалось узнать из письма, которое его сиятельство написал новому управляющему фермой.
        — Новому управляющему? — переспросила девушка.
        — Да, миледи. Неделю назад он прибыл на ферму Кумб. У него отличные рекомендации, и я надеюсь, он быстро наладит работу. На ферме надо многое изменить.
        — Да, вы правы, — согласилась Мерайза. — А что будет с вами и госпожой Бейтс?
        — Его сиятельство предложил нам домик в деревне, миледи. Мы с госпожой Бейте ждем не дождемся, когда уйдем на покой. Сорок девять лет в услужении! Я чувствую, что с каждым днем мне все труднее выполнять свои обязанности.
        — Мне будет не хватать вас, Бейтс, — проговорила Мерайза. — Без вас Беррингтон-парк будет другим.
        — А вы останетесь здесь, миледи? — поинтересовался дворецкий.
        — Нет, — покачала головой девушка. — Сегодня после обеда я собираюсь навестить мисс Мидфилд. Думаю, я поживу у нее некоторое время, пока не подыщу для себя какое-нибудь занятие.
        —Уверен, миледи, она будет счастлива видеть вас, — заметил Бейтс — Она заезжала к нам спустя несколько дней после вашего отъезда в Лондон.
        — Вот как! — воскликнула девушка. — Как жаль, что мы разминулись!
        — Она тоже очень жалела, миледи. Честно говоря, мисс Мидфилд очень одиноко.
        — Но ведь она так хотела уйти на пенсию! — удивилась Мерайза. — Она совсем не старая, ей, должно быть, не больше шестидесяти. Она не раз повторяла, что навсегда покончит с преподаванием, когда уйдет на пенсию.
        — Люди всегда говорят, что мечтают уйти на заслуженный отдых, —ответил умудренный опытом дворецкий. — Но когда это случается, они обнаруживают, что им нечем занять себя, и с особой остротой начинают ощущать груз времени. А мисс Мидфилд еще в добром здравии. Из ее слов я заключил, что она опять собирается заниматься с учениками — если таковые найдутся в Литтл Минне.
        — Ей не будет так одиноко, когда я поселюсь с ней, — заметила девушка.
        — Это верно, — подтвердил Бейтс — Мисс Мидфилд всегда любила вас, миледи. Мы с госпожой Бейтс считаем, что она перестала давать уроки, потому что ей было трудно видеть других детей на вашем месте.
        — Не может быть! — засмеялась Мерайза.
        — Жаль, что у вас нет младших братьев и сестер. Мисс Мидфилд с радостью занялась бы их обучением.
        — Я тоже не раз сожалела об этом, — задумчиво проговорила девушка. — В детстве я чувствовала себя одиноко.
        — Так и было на самом деле, миледи. Ваш батюшка терпеть не мог посетителей и не желал, чтобы вы общались с ребятишками из поместья. Ведь это противоестественно, чтобы маленькая девочка вела такой замкнутый образ жизни.
        — Возможно, вы правы, — пробормотала Мерайза и повернулась к камину.
        — Будьте уверены, миледи, мисс Мидфилд встретит вас с распростертыми объятиями, — продолжал Бейтс — А теперь, если ваше сиятельство позволит, я пойду и сообщу госпоже Бейтс, что вы согласились поесть запеканки. Это одно из лучших ее блюд.
        И дворецкий покинул комнату.
        "Я обязательно поеду к мисс Мидфилд, — решила девушка, устремив взгляд на огонь. — Там я буду чувствовать себя как дома и придумаю, чем заняться".
        — Я займусь чем угодно, — с жаром произнесла она, — но никогда не буду писать!
        Отныне она запретит себе даже думать о чем-то подобном.
        Мерайза вспомнила, как в камине горела ее рукопись, как страницы скручивались от жара и превращались в пепел, как яростно ревело пламя, поглощая тонкие листы. Она вспомнила, как рыдала, уткнувшись в подушку, как мучилась угрызениями совести.
        "Любительница копаться в грязном белье, кляузница!" Эти слова эхом отдавались в сердце девушки.
        Как она могла пасть так низко? Как она могла поддаться на уговоры отца и заняться столь презренным делом? Это противоречило ее романтическим мечтам, оскверняло красоту дикой природы Беррингтон-парка, тех лесных уголков, где она находила душевный покой и умиротворение! Ведь она всем сердцем верила, что над ручьем, протекавшим в саду, в утреннем тумане танцуют нимфы. Что в лесных чащах прячутся эльфы, которые летают между листьями. Каждую ночь она размышляла о доблестных героях легенд, об отважных рыцарях, о которых узнавала из множества книг. Весь этот мир фантазий был намного реальнее, чем выдуманный отцом мрачный мир марионеток, которые должны были танцевать по его приказу. А потом этот мир трансформировался в слова, вышедшие из-под ее пера.
        Снова открылась дверь, и раздался голос Бейтса:
        — Вас хочет видеть какой-то господин, миледи.
        Это, наверное, новый управляющий фермой, решила Мерайза и, испугавшись, что он увидит мокрое от слез лицо, поспешно вытащила из-за пояса платья носовой платок. Украдкой вытерев глаза, она повернулась, надеясь, что посетитель не заметил ее суетливых движений. И замерла.
        В дверях стоял герцог!
        Просторный кабинет показался тесным для этого высокого и крупного мужчины, одетого в обычный темный сюртук, который Мерайза еще ни разу не видела на нем. На секунду девушку охватила паника, и она едва удержалась от того, чтобы убежать. Но ее спасло присущее ей чувство собственного достоинства, и она, собрав всю свою волю, открыто встретила его взгляд.
        — Зачем... вы приехали? — спросила Мерайза. Внезапно ей в голову пришла страшная мысль. — Элин! — в ужасе воскликнула она.
        — Элин в порядке, — успокоил ее герцог. — Она попросила меня привезти вас обратно в Бокс.
        Несколько мгновений девушка пристально смотрела на герцога, потом отвела взгляд.
        — Нет! - Она произнесла это короткое слово громче, чем рассчитывала, и звук ее голоса эхом разнесся по комнате.
        — Вчера утром, когда мы обнаружили, что вы уехали, — заговорил герцог, — Элин сказала мне: "Я люблю тебя, папа, но без мисс Миттон в доме стало как-то пусто. Пожалуйста, привези ее назад"
        Мерайза заметила, что герцог шагнул к ней, и, испугавшись его близости, отошла от камина и встала у письменного стола, возле окна.
        — Это... невозможно, — произнесла она неестественным голосом.
        — Почему? — осведомился герцог. Девушка не ответила, и он добавил: — Почему вы убежали?
        — Вы... так мне велели.
        — Вы прекрасно понимаете, что в тот момент я был в ярости и вовсе не имел это в виду. Я надеялся, что события следующего дня — когда вы спасли Элин — помогли вам забыть о моем гневе. — Мерайза молчала. Ее рука лежала на краешке стола, взгляд был устремлен на бювар[5 - Тетрадь или папка с листами промокательной бумаги.], словно она видела era впервые в жизни. — Неужели вы не можете забыть о том, что произошло между нами, и вернуться в замок? — спросил герцог. — Вы очень нужны нам, Элин и мне.
        Мерайза никогда не представляла, что его низкий голос может так действовать на нее: она готова была немедленно согласиться на то, о чем он просил. И все же она заставила себя подавить это желание. Ее голова склонилась, и слезы, которые ей так и не удалось сдержать, закапали па полированный стол.
        — Почему вы плачете? — нарушил наконец тишину герцог.
        — Я... не плачу, — неуверенно ответила девушка, и в этот момент, словно в опровержение ее слов, на стол упала еще одна слезинка.
        — Посмотрите на меня, Мерайза, — сказал герцог. Девушка не обратила внимания на то, что он назвал ее по имени. — Если вы не плачете, — продолжал настаивать герцог, — посмотрите на меня.
        — Я... не могу, — прошептала Мерайза.
        — Почему? Почему вы не хотите вернуться в Вокс? Вы же знаете, как мы нуждаемся в вас.
        — Нет... нет, — в панике воскликнула она.
        — Объясните, почему, — упрашивал герцог.
        Он встал у нее за спиной, и она остро ощутила его волнующую близость. По ее телу прошла волна трепета.
        — Мне так... стыдно! — заставила себя произнести Мерайза.
        Герцог положил руки ей на плечи и повернул ее лицом к себе. Слезы бежали по ее бледным щекам, губы дрожали. И вдруг девушка обнаружила, что ее голова прижата к его груди, а его рука перебирает ее волосы, — она бы никогда не смогла объяснить, как это произошло.
        — Постарайтесь простить меня за то, что я был к вам так жесток и несправедлив, — взмолился герцог. — Тогда я ничего не знал о вашем отце, о том, как вы жили здесь. Я пришел в ярость оттого, что вы, такая нежная и прекрасная, занялись столь неблаговидным делом.
        — Я сожгла... рукопись. Я сожгла ее, — сквозь рыдания произнесла Мерайза. — Но вы были правы! Я действительно... копалась в грязном белье. Это унизительно, это чудовищно… мне ужасно стыдно.
        — Вы должны понять, что я полюбил вас, когда впервые увидел!
        Мерайза замерла. До этого мгновения ей казалось, что все происходит во сне, но сейчас она осознала, что герцог вполне реален, что он в действительности произносит те слова, которые, как она считала, ей никогда не суждено услышать.
        — Это... правда? — прошептала она.
        — Правда.
        Он осторожно поднял ее лицо за подбородок. На ее длинных ресницах еще блестели слезы, в огромных глазах застыл вопрос.
        Как бы догадавшись, что именно ее волнует, герцог ласково проговорил:
        — Да, я люблю тебя.
        И припал к ее губам поцелуем. Он целовал ее нежно и осторожно, словно боялся сделать больно. Но вскоре его губы стали более настойчивыми. Мерайза, трепетавшая от сладости его объятий, поняла, что ее сердце больше не принадлежит ей, что отныне им будет владеть герцог.
        Земной мир перестал существовать для них, и они оказались в волшебной стране, где нет ни печали, ни забот, ни страхов — ничего, кроме них самих, мужчины и женщины, прошедших через страдания и муки, чтобы обрести друг друга.
        — О Боже, как же я сильно люблю тебя! — воскликнул герцог.
        Продолжая обнимать Мерайзу, он подвел ее к дивану возле камина.
        — Неужели это... правда? — наконец нашла в себе силы произнести девушка.
        — Я сам задаю себе тот же вопрос, — признался герцог. — Если бы ты только знала, как я испугался, когда обнаружил, что ты уехала и что мне не известно, где тебя искать!
        — Я была вынуждена... уехать, — пролепетала Мерайза. — Я считала, что ты презираешь меня.
        — Как тебе такое могло в голову прийти? — изумился герцог. — С того мгновения, когда я увидел вас с Элин в лесу, все мои мысли были заняты только тобой. Я сразу же полюбил тебя. Но ты смотрела на меня с таким пренебрежением! Я ничего не мог понять.
        — Задолго до моего приезда в Вокс я заставила себя... возненавидеть тебя, — ответила девушка. — А потом я увидела тебя... — Она замолчала.
        — И что же тогда произошло? — настаивал герцог.
        — Я пыталась удержать в себе эту ненависть, но тщетно, — прошептала Мерайза. — Наверное, я тоже полюбила тебя с первого взгляда, просто не догадывалась, что это любовь.
        И опять их губы слились в поцелуе.
        — Как ты нашел меня? — слабым голоском произнесла Мерайза, когда герцог оторвался от нее.
        — Единственное, на что я надеялся, — это найти тебя через леди Беррингтон, которая порекомендовала тебя мне. Мне удалось встретиться с ней только вчера вечером. Она вернулась домой в пять часов, и мне пришлось ждать ее, а то я был бы у тебя еще вчера. Естественно, я не предполагал, что она окажется твоей теткой.
        — Она рассказала тебе, кто я? — удивилась девушка.
        — Сначала она выложила мне заготовленную вами ложь, причем довольно убедительную, — улыбнулся герцог. — Своей книгой ты действительно напугала ее до полусмерти.
        — Мне очень жаль, — пробормотала Мерайза и спрятала лицо у него на плече.
        — Полагаю, мы можем сообщить леди Беррингтон, что отныне ее страхи безосновательны, — заметил герцог. — Но вчера она так встревожилась, что принялась с упорством отрицать какую-либо связь с тобой. Она отказывалась открыть мне, где тебя найти.
        — И как же ты переубедил ее?
        — Я сказал ей, что ищу мисс Миттон, чтобы сделать ее своей женой.
        — Что? — удивленно воскликнула Мерайза.
        — Ты должна выйти за меня замуж, дорогая. Я не могу жить без тебя. — Герцог сжал девушку в объятиях и продолжил: — Если ты собираешься отказать мне, тогда я заявляю, что ты ведешь себя так, как не пристало гувернантке!
        Мерайза негромко рассмеялась.
        — Неужели ты хочешь жениться на мне после того, как тебе стало известно мое мнение... о великосветском обществе? — произнесла она.
        — Да тебе о нем не известно ничего, кроме грязных скандалов! — возразил герцог. — В своем мнении ты основываешься на взглядах, внушенных твоим отцом. Китти Беррингтон рассказала мне, что он просто помешался на своей ненависти. Между прочим, если твоя мать была такой же красавицей, как ты, его можно понять.
        — Нет, я вовсе не так красива, — покачала головой Мерайза.
        — Не поверю, что на свете когда-либо существовала более прекрасная женщина! — воскликнул герцог. — Могу представить, что чувствовал твой отец, когда твоя мать ушла от него. — Он погладил девушку по голове и добавил: — А вот я никогда тебя от себя не отпущу. Всю дорогу в Лондон я сходил с ума от страха, что не найду тебя. А заявления твоей тетки о том, что она будто бы не знает, где ты находишься, вообще едва не лишили меня рассудка.
        — И что же ты почувствовал, когда выяснил... как меня найти? — спросила Мерайза.
        — Неужели тебе и в самом деле надо, чтобы я это тебе рассказывал? — улыбнулся герцог. — Ведь тебе прекрасно известно, что ты именно та женщина, которую я искал всю свою жизнь. Женщина, которая значит для меня все, которая является частью меня. Мы нашли друг друга, и, Бог свидетель, мне трудно выразить свою благодарность словами.
        Герцог пристально взглянул на девушку и увидел, что ее глаза светятся счастьем. Он вновь завладел ее губами, и Мерайзу охватило пламя. Но когда губы герцога коснулись ее шеи, она отодвинулась.
        — Нет... нет, — пролепетала она.
        — Нет, — переспросил он. — Тебе неприятно, когда я целую тебя?
        — Нет, не неприятно, — ответила девушка. — Просто от твоих поцелуев во мне поднимается что-то дикое... необузданное... Это плохо? — поколебавшись, спросила она.
        — Плохо? — удивленно повторил герцог. — Сколько тебе лет, дорогая?
        — Двадцать, скоро исполнится двадцать один.
        — О моя малышка, — воскликнул герцог, — я думал тебе действительно двадцать четыре, как утверждала мисс Уитчэм. Я ревновал тебя к тем мужчинам, которые ухаживали за тобой и, возможно, целовали тебя.
        — Никто никогда не... целовал меня.
        — Ты всего лишь ребенок, наивный и неиспорченный, — ласково произнес герцог. — Твоя чувственность еще не пробудилась, поэтому мне предстоит многому научить тебя, всему тому, дорогая, что, по моему мнению, ты должна знать о любви.
        — Когда мы впервые встретились, ты сказал, что мы могли бы многому... научить друг друга.
        — Когда мы беседовали с тобой в кабинете, я думал о том, что в жизни не видел более красивой женщины. В тебе было нечто такое, что притягивало меня. Я понял, что должен удержать тебя, что не могу лишиться тебя, что ты должна принадлежать мне. Но меня страшили осуждение, читавшееся в твоем взгляде, твой ледяной тон.
        — Меня тоже тянуло к тебе, — робко проговорила Мерайза, — но я постоянно напоминала себе, что ненавижу то, что ты собой олицетворяешь.
        — А сейчас, что ты испытываешь ко мне? — нетерпеливо спросил герцог.
        Она улыбнулась, и он впервые увидел такого счастливого человека.
        — Я... люблю тебя, я люблю тебя... всей душой.
        Герцог сжал ее в объятиях. Едва их губы соприкоснулись и Мерайза отдалась во власть приятного томления, он оторвался от нее и поднял голову.
        — Когда я сказал твоей тетке, что хочу жениться на тебе, она тут же принялась строить свадебные планы. Она собирается устроить грандиозный великосветский прием...
        — О нет! — перебила его девушка. — Я не смогу вынести этого.
        —... через год, когда кончится траур, — закончил герцог и, взглянув на Мерайзу, прочел в ее глазах вопрос.
        — Неужели нам придется... так долго ждать? — вздохнула она.
        — Ты можешь поверить в то, что я соглашусь так долго ждать тебя? — улыбнулся герцог. — Что я пойду на риск вновь потерять тебя? Я хочу видеть тебя своей женой сейчас. Я восхищаюсь тобой, моя любимая, и хочу всегда быть уверенным, что ты рядом, что ты принадлежишь мне, что ты моя жена.
        — Но что же нам делать?
        К удивлению Мерайзы, герцог встал и заставил встать ее.
        — Иди и надень дорожный костюм, — сказал он. — Я знаю, что тебе не надо собирать вещи, потому что весь твой багаж в Воксе.
        — Куда мы едем? — спросила девушка.
        — В Лондон, — ответил герцог, — чтобы пожениться.
        — Сейчас... сегодня?
        — Я раздобуду специальное разрешение, и мы отправимся либо в лондонский департамент записи актов гражданского состояния, где сможем получить свидетельство о браке, либо в Вокс, где обвенчаемся в домовой церкви.
        — О, прошу тебя, давай поедем в Вокс! — взмолилась Мерайза. — К тому же мы должны известить о своем решении Элин. Мне бы не хотелось, чтобы она ревновала меня, как это было с теми женщинами, которых ты любил.
        — Я никого никогда не любил, — возразил герцог. — И ты не имеешь права ставить их на одну ступень с собой, понятно? — Он пристально взглянул ей в глаза и добавил: — У нас обоих есть то, что нужно забыть. Давай похороним все это в прошлом. Ведь в будущем нас ждет много хорошего, мы до конца дней своих будем вместе.
        — Вместе, — шепотом повторила Мерайза.
        Она выскользнула из его рук и поспешила в свою спальню. Ей не понадобилось много времени на то, чтобы переодеться. Она скинула черное платье и отшвырнула его в сторону. Оно представилось ей своего рода олицетворением всех тревог и несчастий прошлого, которое она навсегда отсекала от будущего.
        Надев очаровательное дорожное платье из синей ткани и накидку, Мерайза. почувствовала себя так, словно у нее за спиной выросли крылья. Она стремительно сбежала вниз.
        Герцог ждал ее в кабинете и, как только девушка вошла в комнату, распахнул ей объятия. Она радостно бросилась ему навстречу.
        — Я люблю тебя, я люблю тебя, — страстно повторял герцог.
        Они соединились в поцелуе, и Мерайза поняла, что отныне они стали единым существом, что ничему на свете не под силу разорвать эту связь.

        Они прибыли в замок только поздно вечером. Еще в Лондоне герцог отправил в поместье телеграмму, в которой сообщалось об их приезде. Он приказал, чтобы на станции их ждала карета.
        Устроившись на удобном сиденье кареты, Мерайза взяла герцога под локоть.
        — Ты счастлива, родная? — спросил герцог.
        — Очень!
        — Ты не устала? У тебя оказалось столько дел в Лондоне.
        — Я хотела купить подвенечное платье для себя, чтобы оно было моим, а не чьими-то обносками, и кое-какие туалеты для Элин: платье, в котором она будет присутствовать на нашей свадьбе, и несколько будничных платьев, подходящих для девочки ее возраста.
        — Если ты и дальше будешь столько внимания уделять моей дочери, я начну ревновать, — поддразнил ее герцог.
        — Боюсь, она неодобрительно отнесется к тому, что ты женишься на мне, — проговорила Мерайза. — Но я уверена, с мисс Мидфилд ей будет очень хорошо. Вспомни, как старушка обрадовалась, когда мы попросили ее заняться образованием Элин. Она безмерно счастлива, что предоставилась возможность вновь вернуться к работе.
        — Думаю, она обрадовалась совсем другому: тому, что будет рядом с тобой, — заметил герцог.
        — Она обещала приехать завтра утром, — продолжала Мерайза. — Я с удовольствием представлю ее Элин. После этого я могу с легким сердцем отправляться в свадебное путешествие.
        — Мы сделаем так, как тебе нравится, дорогая, — заверил ее герцог. — Я мечтаю только о том, чтобы поскорее увезти тебя сначала во Францию, а потом в Италию — туда, где мы будем одни.
        — Все придут в ярость оттого, что их лишили возможности присутствовать на столь значительном событии — нашей свадьбе, —улыбнулась Мерайза.
        — А разве нас волнует, что не понравится и отчего придут в ярость окружающие? — заявил герцог. — Главное, к чему мы стремимся, Мерайза, чтобы было как можно меньше сплетен. Мы будем отсутствовать три или четыре месяца, и я помещу в газете объявление о том, что наша свадьба якобы состоялась за несколько дней до возвращения из-за границы.
        — Ты уверен, что тетя Китти так долго сохранит нашу тайну? — улыбнулась девушка.
        — Полагаю, она в таком восторге оттого, что ты выходишь за меня замуж и, следовательно, становишься уважаемой дамой, что согласится на любые условия!
        — Ты буквально раздуваешься от самодовольства, — поддразнила его Мерайза.
        Герцог рассмеялся и поцеловал ее.
        Когда карета въехала в аллею и впереди показался замок, чьи желтые окна так и манили, обещая покой и уют, девушка вновь стала серьезной.
        "Это мой будущий дом, — подумала она. — И я уже успела всем сердцем полюбить его".
        Карета остановилась перед парадной дверью, и им навстречу выбежала Элин.
        — Папа привез вас назад! — радостно закричала она и бросилась Мерайзе на шею.
        — Да, дорогая, он привез меня домой, — подтвердила девушка.
        — Я так счастлива, я ужасно счастлива! — возбужденно говорила Элин. — Я боялась, что он не найдет вас. Какой же ты умный, папа!
        При этих словах она повернулась к герцогу и робко взглянула на него. Он наклонился и поцеловал дочь.
        Когда Элин, одной рукой держась за герцога, а другой — за Мерайзу, вошла в холл, мрачное лицо Тернера осветилось улыбкой. Продолжая держаться за руки, все трое поднялись по лестнице в библиотеку.
        — Тернер приготовил для тебя, папа, напитки, а для мисс Миттон — чай. Я знаю, что она любит чай, — объявила Элин.
        — Спасибо, что позаботилась обо мне, — поблагодарила ее Мерайза.
        Герцог закрыл за собой дверь и повел Элин к дивану. Его действия вызвали у девочки тревогу. Она сразу почувствовала, что случилось нечто необычное, и вопросительно посмотрела на Мерайзу.
        — Твой папа хочет тебе кое-что сообщить.
        — И что же? — осведомилась Элин.
        — Ты попросила меня разыскать мисс Миттон и привезти ее к тебе, — начал герцог.
        — И ты нашел ее, — радостно перебила его Элин. — Я очень рада этому.
        — Да, я нашел ее, — продолжал герцог, — но меня кое-что беспокоит, Элин. Если она убежала от нас один раз, то может убежать и во второй, и в третий.
        Девочка устремила на Мерайзу испуганный взгляд.
        — Вы больше не уедете от меня, мисс Миттон? Дайте мне слово, что останетесь со мной.
        — Я придумал лучший выход из положения, чем брать с мисс Миттон обещания, — заявил герцог.
        — И какой же? — встрепенулась Элин.
        — Понимаешь ли, — заговорил герцог, тщательно подбирая слова, — гувернантка вправе уйти по собственной воле, и никто не сможет се удержать. Я решил, что единственный способ получить твердые гарантии, что мисс Миттон останется с нами, это жениться на ней.
        - Жениться на ней? — переспросила Элин. — Ты хочешь сказать, что она станет твоей женой?
        — Да, она станет моей женой, — подтвердил герцог.
        Элин ошарашенно переводила взгляд с одного на другого.
        — Значит, если ты мой папа, то мисс Миттон будет моей мамой, правильно?
        — Да, Элин. Именно так, — ответил герцог.
        — Ой, как замечательно! Это будет просто здорово! — воскликнула Элин и обняла Мерайзу, едва не задушив ее.
        Мерайза прижала к груди девочку и подняла на герцога полные слез глаза. Он улыбался, и она, поняв, что наконец-то обрела дом, с облегчением вздохнула.
        — Послушай, Элин, — сказала она, — у нас для тебя есть сюрприз. Мы с папой собираемся обвенчаться сегодня вечером, и ты будешь единственной гостьей на нашей свадьбе.
        — Вы обвенчаетесь в нашей церкви! — воскликнула девочка.
        — Да, — подтвердила Мерайза. — Я привезла тебе платье специально для сегодняшней церемонии и еще много других нарядов, которые пристало носить девочке твоего возраста.
        Элин опять бросилась Мерайзе на шею.
        — О, я люблю вас! Я так сильно люблю вас!
        — У нас мало времени, — напомнил герцог. — Тебе, Элин, нужно переодеться. И попроси Тернера, чтобы он велел садовникам украсить цветами церковь.
        — Хорошо, — ответила девочка. — А еще я скажу повару, чтобы он сделал свадебный торт.
        — Сомневаюсь, что он успеет, — улыбалась Мерайза, — но надеюсь, ему удастся приготовить что-нибудь особенное.
        — Я все ему передам! Я всем сообщу эту новость! — Элин обняла отца и добавила: — Я так счастлива, папа, что ты женишься на мисс Миттон.
        Девочка выбежала из комнаты, оставив герцога и Мерайзу.
        — Вот видишь, дорогая, — произнес герцог, протягивая к девушке руки, — ты зря беспокоилась.
        — Я люблю твою дочь, — призналась Мерайза.
        — Благодаря тебе я научился любить ее, — сказал герцог. — Это первый урок, преподанный мне тобой.
        — Мне нужно переодеться. Когда начнется церемония?
        Герцог вынул из жилетного кармана часы.
        — Еще в Лондоне я отправил своему капеллану телеграмму, в которой просил подготовиться к половине восьмого. Значит, в твоем распоряжении час, чтобы предстать предо мной во всей своей красе.
        — Я постараюсь.
        — Это не составит тебе особого труда, — многозначительно заметил герцог. — Попроси, мисс Уитчэм, чтобы она достала фату из старинных кружев и диадему, которые надевали все герцогини.
        Мерайза неуверенно взглянула на герцога.
        — Ты уверен... что поступаешь правильно?
        — В том, что женюсь на тебе? — уточнил он. — Это единственный правильный поступок за всю мою жизнь. Дорогая моя, нас с тобой ждет множество добрых и нужных дел, нам придется трудиться на благо не только нас самих, но и тех, за кого мы ответственны. — Догадавшись, что герцог имеет в виду шахтеров, Мерайза приблизилась к нему, и он прижал ее к своей груди. — Но прежде всего мы подумаем о себе, — продолжал он. — Именно поэтому я хочу увезти тебя, Мерайза. Я хочу, чтобы мы были одни. Я хочу многому научить тебя и многому научиться у тебя.
        — А я хочу как можно больше узнать о тебе, — прошептала девушка. — До разговора с господином Артуром Бэлфуром я даже не представляла, как ты умен.
        — Как я вижу, нам предстоит не просто медовый месяц, а путешествие в страну открытий, — улыбнулся герцог и поцеловал ее.
        Направляясь к лестнице, Мерайза слышала, как герцог отдает приказания. В его низком голосе звучали радостные нотки.
        На лестничной площадке ее ждала мисс Уитчэм.
        — О мисс Миттон! — воскликнула она. — Элин сообщила мне приятную новость. Я даже не сразу поверила ей. Это просто замечательно. Надеюсь, вы и его светлость будете счастливы.
        — Я тоже надеюсь, — ответила Мерайза.
        — Теперь ваша спальня будет здесь, — сообщила экономка, открыв перед девушкой дверь в главные покои замка.
        Мерайза уже знала, что испокон веку в этих апартаментах, которые были обставлены знаменитым гарнитуром из резного дерева с позолотой, изготовленным во времена правления Карла II жили все герцогини Милверли. Потолок был расписан купидонами, комнату освещали свечи, вставленные в золотые канделябры.
        Мерайза огляделась по сторонам и тихо произнесла:
        — Мне кажется, что жившие в этой комнате герцогини были счастливы.
        — Вы тоже будете счастливы, я не сомневаюсь, — заверила ее мисс Уитчэм, а потом после некоторого колебания добавила: — Возможно, вы пожелаете уволить меня, когда вернетесь из свадебного путешествия. Ведь до сих пор некому было вести все дела, а теперь в замке есть хозяйка.
        Мерайза увидела, что в глазах мисс Уитчэм застыло беспокойство, и догадалась, что за словами старой девы кроется неподдельный страх. И еще она осознала, что именно обретенная любовь помогла ей понять, почему эта женщина с таким наслаждением смаковала дошедшие до нее слухи: она боялась одиночества и страдала оттого, что всю жизнь была лишена семейного счастья.
        Зная, что будущее мисс Уитчэм полностью зависит от ее решения, Мерайза ласково проговорила:
        — Что же мы будем делать без вас, Уитчи? — и прошла в комнату, а поэтому не увидела, как из глаз старой девы потекли слезы.
        Вскоре подготовка к венчанию шла полным ходом. Горничные, поздравив невесту и пожелав ей счастья, занялись подвенечным платьем. Мисс Уитчэм достала старинную фату из тончайших кружев — трудно было поверить, что эта паутинка соткана человеческими руками. А диадема просто ошеломила девушку, ей никогда в жизни не приходилось видеть столько прекрасного украшения.
        Белое платье, которое Мерайза привезла из Лондона, разложили на кровати, потом распаковали туалеты, купленные для Элин. Девочка, возбужденная предсвадебной суетой, схватила новое платье и побежала к себе переодеваться.
        — Я хочу принять ванну, — обратилась Мерайза к старшей горничной.
        Огонь, горевший в отделанном мрамором камине, и желтоватый свет свечей отбрасывали отблески на резную мебель. Широкая кровать с балдахином на четырех столбиках и с огромным страусовым пером была погружена в таинственный мрак.
        — Я оставлю вас, — каким-то странным голосом проговорила мисс Уитчэм и спустя секунду сказала: — Его светлость заявил, что на церемонии будет присутствовать только Элин. Полагаю, вы догадываетесь, что всех домочадцев очень обидит, если их не пригласят. Дело в том, что многие из тех, кто провел в замке всю свою жизнь, чувствуют себя членами семьи. — Мерайза молчала, и домоправительница поспешно добавила: — Возможно, мне не следовало говорить об этом. Простите меня, мисс Миттон.
        — Подождите, — попросила ее девушка. — Никуда не уходите, пока я не вернусь.
        Мерайза выбежала из комнаты и спустилась в холл, но там герцога не оказалось. Она нашла его в кабинете, где он разговаривал с Тернером.
        — Что-то случилось? — осведомился герцог, когда дворецкий тактично покинул кабинет.
        — Ничего не случилось, — успокоила его Meрайза. — Просто я только сейчас сообразила, что все домочадцы горят желанием присутствовать на венчании. — Герцог промолчал. — Видишь ли, дорогой, они столько лет живут в замке, что уже считают себя членами семьи — твоей семьи, которой они служат из поколения в поколение.
        — Нашей семьи, — улыбнувшись, уточнил герцог. — Нашей семьи, любимая. — Он поцеловал ее и радостно произнес: — Пусть они все приходят! Ты права: это семейный праздник!

        Построенная во времена Тюдоров церковь была залита светом и украшена лилиями и гвоздиками, которые наполняли воздух нежнейшим ароматом. У Мерайзы не было посаженого отца, поэтому герцог взял ее за руку и повел к алтарю. За ними следовала Элин. Даже фата не могла скрыть золотистого блеска волос невесты, ее глаза лучились счастьем, и вся она являла собой картину потрясающей красоты.
        Герцог, встретивший Мерайзу в холле перед церемонией, был восхищен тем, как она выглядела. На ней было платье с турнюром и длинным шлейфом, который волной скользил за ней по лестнице. Взглянув на герцога, девушка сразу заметила, что у него от восторга перехватило дыхание. Она приблизилась к нему. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, затем герцог произнес:
        — Я не предполагал, что женщина может быть так прекрасна.
        В церкви их уже ждали все — от экономки до самого последнего поваренка —обитатели замка, расположившиеся в соответствии с тем положением, которое они занимали в доме. Мисс Уитчэм сидела на почетном месте, слуги более высокого ранга — на резных скамьях, а остальные толпились в проходе.
        Венчальная церемония до глубины души тронула Мерайзу. Голос герцога, произносившего клятву, звучал искренне и нежно. Девушка, истово молившая Бога, чтобы он помог ей сделать мужа счастливым, засмущалась, когда настала ее очередь произнести заветные слова.
        Герцог надел ей на палец кольцо, которое принадлежало его матери. Потом капеллан соединил их руки и объявил мужем и женой. Мерайза подняла голову и встретилась с полным любви взглядом мужа. И в это мгновение она с трепетом осознала, что полностью принадлежит ему.
        Вернувшись из церкви, они направились в банкетный зал, где их ждал накрытый стол. За столь короткий срок шеф-повар ухитрился сделать праздничный торт, затейливые украшения которого привели Элин в восторг.
        Всем обитателям замка было подано шампанское, чтобы они выпили за здоровье молодоженов. Тернер произнес речь, в которой пожелал им счастья и благополучия. Герцог искренне поблагодарил его.
        Когда торжественная часть закончилась, герцог, Мерайза и Элин перешли в малую столовую, где они обычно обедали и устраивали приемы для небольшого количества гостей. Это была уютная комната, стены которой украшали изумительные картины. На столе красовались орхидеи, освещавшие комнату свечи были вставлены в знаменитые золотые подсвечники из коллекции Милверли.
        — Мисс Уитчэм говорит, что мне пора идти спать, — заявила Элин.
        — Уже поздно, — ответил герцог. — Ты, должно быть, устала.
        — У меня сегодня очень счастливый день, поэтому я совсем не устала, — возразила девочка. — Но я все равно пойду спать, так как вы наверняка хотите остаться одни.
        — А утром тебя будет ждать сюрприз, — предупредила ее Мерайза.
        — Но ведь утром вы уезжаете,- сразу погрустнела девочка.
        — Как раз об этом я и хочу поговорить с тобой, — сказала Мерайза.- Ты останешься с гувернанткой. Ее зовут мисс Мидфилд, и ты обязательно полюбишь ее. Это она рассказывала мне все истории, которые ты услышала от меня.
        — Все-все? — заинтересовалась Элин.
        — Да, и множество других, которые я еще не успела рассказать тебе, — подтвердила Мерайза. — Я бы хотела, чтобы ты заботилась о ней и сделала так, чтобы ей было радостно учить тебя тому, чему она учила меня в детстве. Кроме того, папа договорился с мисс Уитчэм, что вместе с тобой каждый день будут заниматься и другие дети из поместья.
        Мерайза бросила озорной взгляд на герцога.
        — Ты лишила меня возможности сообщить Элин самое интересное! — с наигранной обидой заявил он. — Действительно, я дал такое указание мисс Уитчэм. Ты будешь довольна.
        — Это все замечательно, — ответила девочка, — но вдруг вы забудете обо мне?
        — Обещаю, что этого никогда не случится,- заверила ее Мерайза. — Мы будем посылать тебе открытки отовсюду, где бы ни находились. А мисс Мидфилд будет рассказывать тебе о городах и странах, через которые мы проедем.
        — Я буду считать дни до вашего возвращения, — сказала Элин.
        — А теперь пора спать, — напомнил герцог, — иначе ты не выспишься и не сможешь нас проводить.
        Элин подставила ему щеку для поцелуя, потом обняла Мерайзу.
        — Спокойной ночи... мама, — прошептала она и тут же, застеснявшись своих слов, выбежала из комнаты.
        — Давай поедим, дорогая, — предложил герцог и усадил Мерайзу за стол.
        К ним уже спешили Тернер и лакеи с подносами, уставленными самыми изысканными и разнообразными блюдами.
        После ужина Мерайза прошла к себе в спальню. Раздевшись с помощью горничной, она села на белый меховой ковер перед затопленным камином. Свечи были погашены, но света от огня хватало, чтобы освещать ее изящную склоненную фигурку и длинные золотистые волосы, душистой копной рассыпавшиеся по спине.
        Герцог, одетый в парчовый халат с высоким воротником и бархатными манжетами, бесшумно вошел в комнату.
        Мерайза повернула к нему голову. Он показался ей удивительно высоким и сильным.
        — Вот такой я и мечтал тебя увидеть, — произнес герцог. — Если бы ты знала, что я почувствовал, когда вошел в твою комнату и увидел пистолет, направленный на Фредди Фаррингтона.
        — Мне показалось, что ты рассердился на меня, — призналась Мерайза.
        — Я действительно рассердился! Я рассвирепел! — согласился герцог. — Меня привело в ярость то, что другому мужчине выпало счастье увидеть, как твои прекрасные волосы струятся по плечам.
        — Я заперла дверь на ключ, но Элин приснился кошмар, и я была вынуждена пойти к ней.
        — Я предполагал что-то подобное, — сказал герцог. — Надеюсь, ты не думала, будто я решил, что ты поощряешь ухаживания такого повесы, как Фаррингтон?
        — И все же он твой друг, — напомнила Мерайза.
        — Не друг, а приятель, — возразил герцог. — Но я здесь не для того, чтобы обсуждать своих знакомых, а для того, чтобы говорить о любви.
        — Перед тем как ты вошел, я думала о тебе.
        — И что же ты думала?
        Он сел в кресло и устремил на нее пристальный взгляд.
        — Я думала о том, что люблю тебя, — засмущавшись, ответила Мерайза. — Моя любовь так велика, что мне страшно: я боюсь, что однажды проснусь и обнаружу, что все это сон, прекрасный сон, который улетучится в одно мгновение.
        — Этого никогда не произойдет, обещаю тебе, — заверил ее герцог. — Ты принадлежишь мне, Мерайза. Именно к этому я стремился с того мгновения, когда увидел тебя. Я всегда чувствовал, что чего-то лишен в жизни, и когда увидел тебя, то понял: тебя.
        — Как же ты это понял? — удивилась девушка:
        — Просто почувствовал. Во мне возникла твердая уверенность, — ответил герцог. — Ты веришь в то, что с первого дня нашей жизни мы с тобой шли друг к другу?
        — Я не сомневаюсь в этом, — согласилась Мерайза. — И нам очень повезло, что мы нашли друг друга. — Помолчав, она добавила: — Ты сказал мне — но тогда я не поняла этого, — что все люди мечтают найти истинную любовь, но в большинстве случаев вынуждены смириться с ее жалким подобием. Нам выпало счастье встретиться... поэтому мы должны постараться... принести счастье друг другу.
        — Именно этому тебе придется научить меня, — заметил герцог и, встав с кресла, взял Мерайзу на руки. — Я горю желанием скорее начать урок, любимая. Надеюсь, и у тебя есть желание научиться кое-чему и у меня?
        — Ты же знаешь... что да, — прошептала девушка.
        — Я люблю тебя, — проговорил герцог. — Мне трудно передать словами, как сильно я тебя люблю. Я знаю, что это только начало, начало новой жизни, полнокровной и радостной. О любимая, прошу, не дай мне подвести тебя.
        Он прижал Мерайзу к себе и приник к ее губам поцелуем. Она ощутила, как в ней разгорается огонь — тот самый огонь, который герцог назвал "всепоглощающим", который сжигал все фальшивое и наносное, оставляя лишь то, что обладало истинной красотой.
        Это была пучина, из которой нет возврата. Это был восторг, который соединяет сердца, который превращает мужчину и женщину в единое существо, почти приближенное к Богу.
        — Я люблю тебя... — вновь прошептала Мерайза.
        Герцог поднял голову и взглянул на ее приоткрытые губы, на ее глаза, затуманившиеся от страсти, которую он пробудил в ней, на ее волосы, нежным шелком окутавшие его руку.
        — Я преклоняюсь пред тобой, любимая, — прошептал он, и его губы заскользили по ее белоснежной шейке. — Тебе нравится? —спросил он.
        — Д-да, — выдохнула Мерайза.
        — Ты чувствуешь, как в тебе разгорается огонь?
        — Да... да.
        — О дорогая! Моя маленькая возлюбленная, жена моя!
        Герцог бережно взял жену на руки и направился к скрытой в полумраке кровати.

        notes

        1

        Роковая женщина (фр.)- (Здесь и далее примеч. пер.)

        2

        Голос (лат.).

        3

        Здесь — громкий скандал (фр.)

        4

        Шотландский плед, который носили как юбку.

        5

        Тетрадь или папка с листами промокательной бумаги.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к