Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / ДЕЖЗИК / Квик Аманда: " Сокровище " - читать онлайн

Сохранить .
Сокровище Джейн Энн Кренц

        Мрачная легенда о Хью Безжалостном не испугала храбрую и самоотверженную Элис. Зеленоглазая Повелительница Эльфов покорила сердце Заклинателя бурь, усмирила буйные вихри в его измученной страданиями душе. И словно в старинной балладе расколдовала грозный замок, ставший ей родным домом.

        Джейн Энн Кренц
        Сокровище

        Глава 1

        Элис гордилась своим умом и умением мыслить логически. Она никогда не доверяла легендам. И до сих пор ничто не могло поколебать ее мнение.
        Но сегодня вечером она была готова поверить, по крайней мере, в одну из них… И не без оснований: человек-легенда восседал во главе стола в огромном пиршественном зале замка Лингвуд.
        Мрачный рыцарь, носивший имя Хью Безжалостный, поглощал луковый суп и свиную колбасу, словно самый обычный человек. Впрочем, легенда он или нет, а есть ему все же надо, рассудила Элис.
        Сия довольно разумная мысль придала ей храбрости, пока она спускалась вниз по крутой башенной лестнице. Для этого чрезвычайно важного случая она надела свое лучшее платье — из темно-зеленого бархата, отделанное атласными лентами. Волосы ее стягивала сверкающая сетка из тончайших золотых нитей, закрепленная на изящном золотом ободке,  — драгоценный убор, который остался ей от матери. Зеленые туфельки из мягкой, как шелк, кожи довершали наряд.
        Долгожданный миг настал. Элис готова встретиться с чело веком-легендой лицом к лицу.
        Однако картина, представшая ее взору, когда она сошла по ступеням под высокие своды зала, привела ее в замешательство.
        Да, ел Хью Безжалостный самым обыкновенным образом, как все люди. Но это, пожалуй, было единственное, что делало его похожим на других.
        Охваченная невольным ужасом и любопытством, Элис почувствовала легкую дрожь. Что ж, легенды всегда таят в себе опасность, и сэр Хью явно не был исключением.
        Остановившись на последней ступеньке и по-прежнему придерживая бархатные складки платья, Элис с тревогой оглядела переполненный людьми зал. Он показался ей таинственным и нереальным. В какой-то миг она даже подумала, что попала в чертоги чародея.
        Столько гостей, почему же совсем не слышно человеческих голосов?.. Зловещая тишина нависла над пышным застольем. В сгущенном воздухе носились страшные предчувствия и предостережения. Все замерли, даже вечно снующие слуги.
        Умолкла лютня трубадура. Собаки забились под стол, забыв о брошенных им костях. Рыцари и их воины застыли в креслах, словно каменные изваяния.
        Лишь языки пламени в огромном камине непокорно взметнулись вверх, силясь разогнать тьму, но тщетно.
        Казалось, будто кто-то произнес заклятие, преобразившее все вокруг до неузнаваемости. Но стоит ли удивляться: Хью Безжалостный, если верить легенде, обладает силой гораздо более могущественной, чем иной чародей.
        В конце концов, он рыцарь, на чьем мече начертаны слова «Заклинатель Бурь».
        Вглядываясь в лицо Хью через окутанный тьмой зал, Элис открыла для себя три важные истины. Во-первых, то, что бури, бушующие в его душе, страшнее его клинка. Во-вторых, свирепые ветры, готовые снести все на своем пути, он укрощает поистине стальной волей и решительностью. И третье — чтобы понять это, ей достаточно было одного взгляда — Хью Безжалостный весьма умело использует свою легенду.
        Гость на этом пиру, он, тем не менее, дал всем понять, кто здесь истинный повелитель.
        — Так значит, вы — леди Элис?  — донесся из гнетущей темноты голос Хью; казалось, он исходит из самых глубин сокрытого во чреве пещеры колодца.
        Судя по всему, слухи о нем не преувеличены… Мрачный рыцарь был облачен в неумолимо черное одеяние — ни украшений, ни отделки. Туника, перевязь, сапоги — все цвета безлунной ночи.
        — Да, милорд, мое имя — Элис.  — Она низко склонилась перед ним, разумно полагая, что выказать гостю уважение и прекрасные манеры никогда не лишне. Подняв на него взгляд, она увидела, что Хью смотрит на нее с нескрываемым интересом.  — Вы посылали за мной, сэр?
        — Да, миледи, посылал. Прошу вас, подойдите ближе, чтобы я мог говорить с вами.  — Но в его словах прозвучала не просьба, а приказ.  — Насколько мне известно, у вас сейчас находится одна вещь, по праву принадлежащая мне.
        Как раз этого она и ждала. Элис медленно поднялась из глубокого почтительного реверанса и направилась к гостю. Идя вдоль длинных пиршественных столов, она лихорадочно перебирала в памяти все, что услышала о Хью за последние три дня.
        Она сумела разузнать не так уж много, одни слухи да легенды. Для нее этого было явно недостаточно. Хотелось бы выведать о нем гораздо больше, ведь очень многое будет зависеть от того, как она поведет себя с этим загадочным человеком.
        Однако теперь не время сетовать. Придется довольствоваться тем, что удалось выяснить в деревне и в замке ее дяди.
        Шелест платья, легкие шаги по каменным плитам, устланным камышом, да потрескивание поленьев в пылающем камине — сейчас лишь эти звуки нарушали гнетущую тишину замершего зала. Казалось, воздух звенит от напряжения.
        Элис быстро взглянула на своего дядюшку, сэра Ральфа, восседающего рядом с грозным гостем. Лысина перепуганного владельца замка блестела от пота. А грузная, расплывшаяся фигура, облаченная в яркую тунику цвета спелой тыквы и оттого удивительно похожая на сей достойный плод, странно терялась рядом с могучей фигурой Хью. В коротких, толстых, как сосиски, пальцах, унизанных кольцами, сэр Ральф судорожно сжимал высокую кружку с элем. Однако он еще ни разу не пригубил ее. Как он ни храбрился, Элис поняла, что бедняга вне себя от страха.
        Но и ее двоюродные братья Джерваз и Уильям — статные и сильные — выглядели ничуть не лучше. Застыв как каменные изваяния за одним из дальних столов, они не спускали глаз с Элис. Братья явно были в отчаянии, и нетрудно догадаться почему. Прямо напротив них расположились люди Хью — угрюмые, закаленные в битвах, не знающие пощады воины. Рукояти их мечей зловеще поблескивали в отсветах каминного пламени.
        Элис должна усмирить Хью. Быть кровопролитию или нет — теперь зависит только от нее.
        Все знали, зачем Хью Безжалостный пожаловал в замок Лингвуд. Но знали и другое: того, что он ищет, в замке нет. Поэтому и боялись рыцаря, и не могли унять дрожь, ожидая его гнева из-за недоброй вести.
        Именно Элис предстояло сообщить ее грозному гостю. Все эти три дня — с той минуты, как пришло известие о визите жестокого рыцаря-легенды,  — Ральф не переставал обвинять Элис в том, что беда обрушилась на их замок только по ее вине.
        Ральф потребовал, чтобы она взяла на себя тяжелую и опасную миссию — вступить в переговоры с Хью и попытаться убедить его не мстить обитателям замка. Элис понимала, решение дяди продиктовано не столько злостью, сколько смертельным страхом… Он боялся, и было из-за чего…
        Рыцарей и воинов у сэра Ральфа было совсем немного, да и те в душе чувствовали себя больше земледельцами, чем воителями. Ни должного обучения, ни опыта сражений. Конечно же, замок не в силах оказать сопротивления такому воину, как рыцарь-легенда Хью Безжалостный. Он со своим отрядом вмиг завладеет замком, не оставив от него камня на камне, никто и опомниться не успеет.
        Впрочем, решение сэра Ральфа пожертвовать племянницей, отправив ее усмирять гнев Хью, не удивило никого из обитателей замка. Напротив, было бы весьма странно, если бы он поступил иначе. Все знали о неустрашимом характере Элис и верили, что ее не сможет запугать даже сам человек-легенда.
        Ей уже исполнилось двадцать три, и она была совершенно самостоятельна и крайне своенравна. Без тени смущения она обычно выкладывала все, что думает. Элис и дела не было до того, что дядя далеко не в восторге от ее поведения. За глаза он называл ее злючкой, но охотно забывал об этом, когда ему требовались ее целебные травы, прекрасно снимающие боль в суставах.
        Элис считала себя смелой, но отнюдь не глупой. Она осознавала, что, хотя сейчас их жизнь подвергается страшной опасности, с появлением в замке Хью ей представилась драгоценная возможность вырваться из-под ненавистной опеки. И не воспользоваться этим случаем означало бы для них с братом навсегда остаться в Лингвуд-Холле.
        Она взошла на помост, где обычно накрывали стол для хозяев замка и особо почетных гостей, и взглянула прямо в глаза этому человеку, восседавшему на прекрасном высоком кресле резного дуба. По слухам, Хью Безжалостного и при солнечном свете нельзя было назвать красавцем. А в эти минуты в кровавых отблесках пламени он показался перед Элис похожим на самого дьявола.
        Волосы — темнее черного халцедона — зачесаны со лба назад. Глаза, странного золотисто-янтарного оттенка, светятся холодным острым умом… Теперь Элис понимала, почему его прозвали Безжалостным. Этот человек не остановится ни перед чем, чтобы заполучить добычу.
        Элис похолодела от ужаса, но решимости не потеряла.
        — Я был разочарован вашим отказом разделить с нами ужин, леди Элис,  — медленно произнес Хью.  — Мне сказали, что вы лично следили за его приготовлением.
        — Да, милорд.  — Элис одарила его пленительной улыбкой. Кое-что она о нем все-таки знала. Хью ценил хорошо приготовленные и умело приправленные специями блюда. А сегодняшнее угощение было безупречно, в этом она не сомневалась.  — Полагаю, вам понравилось?
        — Как вам сказать… — Он раздумывал, словно решал вопрос из области философии или логики.  — Я не нашел изъяна ни во вкусе блюд, ни в их разнообразии. Признаться, я сыт.
        Улыбка Элис погасла. Столь сдержанный отзыв, мало похожий на одобрение, разочаровал ее. А ведь она провела сегодня на кухне целый день, присматривая за приготовлением блюд для необычного гостя.
        — Рада слышать, что вы не нашли изъяна в наших угощениях, милорд,  — с холодной вежливостью отозвалась Элис. Уголком глаза девушка заметила, как ее дядюшка вздрогнул от того, каким тоном она произнесла эти слова.
        — Да, придраться не к чему,  — кивнул Хью.  — Но любой на моем месте решил бы, что его хотят отравить, поскольку тот, кто готовил обед, сам есть его отказался.
        — Отравить?  — Элис чувствовала себя оскорбленной.
        — Яд придает блюдам особую остроту, не правда ли?
        Ральф дернулся, как будто Хью выхватил из ножен меч. У стоящих рядом слуг вырвался общий вздох ужаса. Воины беспокойно заерзали на скамьях. Кое-кто из рыцарей опустил ладонь на рукоять меча. Джерваз и Уильям побледнели, словно сраженные внезапной болезнью.
        — Ну что вы, милорд,  — пролепетал Ральф.  — Поверьте, нет ни малейшей причины подозревать мою племянницу в намерении отравить вас. Клянусь честью, сэр, она никогда бы не совершила ничего подобного.
        — Поскольку я все еще сижу здесь и мне не становится хуже, я склонен верить вам,  — продолжал Хью.  — Тем не менее, вы не можете винить меня за подозрительность в подобных обстоятельствах.
        — И что это, позвольте спросить, за обстоятельства, милорд?  — потребовала разъяснений Элис.
        Ральф закатил глаза в отчаянии от вызывающей язвительности и резкости ее слов. Но не ее вина, что беседа приняла опасный оборот. Не она, а Хью первый нанес оскорбление.
        Отравить! Вот еще! Ей и в голову бы никогда не пришло такое.
        Лишь в самом крайнем случае она решилась бы напоить их каким-нибудь ядовитым зельем по матушкиному рецепту и только при условии, что Хью оказался бы грубым жестоким негодяем без малейших проблесков ума и чести.
        Совсем другое дело — подсыпать им в кубки безобидного порошка, который бы поверг и самого гостя, и его людей в глубокий сон или же вызвал бы у них расстройство желудка. Это, конечно, быстро лишило бы воинов их боевого духа и не позволило бы им хладнокровно перебить жителей замка и окрестных деревень.
        Хью изучающе смотрел на Элис. Усмешка скользнула по его губам. Казалось, рыцарь прочитал ее мысли. Он улыбался, но в улыбке этой не было ни капли тепла, лишь холодное изумление.
        — Вы осуждаете меня за осторожность, леди? Но недавно я узнал о вашем увлечении античными текстами. А, как известно, древние были большими знатоками ядов. Кроме того, я слышал, ваша собственная мать весьма умело колдовала с необычными травами.
        — Да как вы смеете, сэр!  — взорвалась Элис. Все ее благие намерения вести себя осторожно и предупредительно с этим человеком мгновенно улетучились.  — Да, я интересуюсь науками, но только не теми, что учат отравлять людей. Предметом моего изучения является натуральная философия, а не черная магия. Моя матушка действительно прекрасно разбиралась в травах и слыла прекрасной целительницей. Но она никогда не использовала свои знания во вред людям.
        — По-вашему, это должно меня успокоить?
        — Убивать — бессмысленная жестокость!  — резко бросила Элис.  — Даже таких грубых и неблагодарных гостей, как вы, милорд.
        Кружка с элем в руке Ральфа подпрыгнула, едва не выскользнув из его пальцев.
        — Элис, Бога ради, замолчи!
        Элис словно не слышала его. Она сверлила взглядом Хью:
        — Будьте уверены, милорд, в своей жизни я еще не убила ни одного человека. Полагаю, о себе вы этого утверждать не можете.
        Наконец гнетущая тишина была нарушена. Люди вышли из оцепенения, раздались сдавленные крики ужаса. Ральф со стоном уронил голову на руки. Джерваз и Уильям от изумления раскрыли рты. Хью был единственным, кто выслушал ее выпад с невозмутимым видом.
        — Боюсь, вы правы, леди,  — очень тихо произнес он.  — Я действительно не могу утверждать о себе подобного.
        Та легкость, с какой он сделал свое признание, поразила Элис. Ей показалось, будто она на бегу врезалась в каменную стену. Она недоуменно заморгала, но затем все-таки взяла себя в руки:
        — Прекрасно, сэр, значит, и спорить не о чем.
        — А мы о чем-то спорили?  — Янтарные глаза Хью насмешливо вспыхнули.
        Ральф предпринял поистине героическую попытку остановить опасную перепалку: продлись она чуть дольше — неизвестно, чем все это закончится. Он поднял голову, вытер лоб рукавом и обратил умоляющий взор к ужасному гостю:
        — Сэр, прошу, поверьте мне, моя глупышка племянница не имела намерений оскорбить вас.
        — Нет?  — Хью с сомнением глянул на него.
        — Конечно же нет,  — поспешил заверить его Ральф.  — Не стоит терзаться сомнениями только из-за того, что она отказалась разделить с нами трапезу. Позвольте заметить, Элис никогда не обедает в большом зале с домочадцами.
        — Странно,  — еле слышно проговорил Хью. Элис нетерпеливо постукивала носочком туфельки:
        — Мы напрасно теряем время, милорды.
        Хью не спускал глаз с Ральфа.
        — Элис, хм, предпочитает уединяться в своих покоях,  — торопливо пояснил Ральф.
        — И почему же?  — Теперь Хью перевел глаза на Элис.
        — Леди утверждает, будто речи, звучащие за этим столом — видите ли!  — не достаточно интеллектуальны для нее, как она это изволит называть,  — презрительно хмыкнул Ральф.
        — Понимаю,  — протянул Хью.
        Ральф бросил на Элис воинственный взгляд и решил воспользоваться испытанным приемом: обвинить ее в том, в чем мужчины испокон веков обвиняли женщин.
        — Очевидно, застольная беседа отважных, благородных рыцарей и воинов кажется ей недостаточно возвышенной для леди.
        Хью вскинул брови:
        — Как! Леди Элис не желает послушать о том, как мужчины упражняются по утрам в метании копья или охотятся?
        Ральф тягостно вздохнул:
        — Нет, милорд. Совсем не желает, и это самое печальное. Перед вами яркий пример вздорной девицы, возгордившейся своим образованием, если вам будет угодно знать мое мнение. Такие девицы упрямы, своевольны. И что хуже всего, неблагодарны и непочтительны к бедолагам мужчинам, на чьей шее они сидят и чья печальная участь состоит в том, чтобы кормить их и давать им кров.
        Элис с трудом сдерживала ярость, она была готова задушить Ральфа собственными руками.
        — Все это вздор, дядя. Вам прекрасно известно, что я достаточно отблагодарила вас за предоставленную мне и моему брату защиту… Признайтесь, дядюшка, где бы мы были сейчас без вашей помощи?
        Ральф побагровел:
        — Послушай-ка, Элис, на сегодня довольно.
        — А я все-таки скажу. Если бы не ваше великодушное покровительство, мы с Бенедиктом сидели бы сейчас в своем собственном замке за своим собственным обеденным столом!
        — Боже милостивый! Уж не сошла ли ты с ума, Элис!  — Ральф в ужасе уставился на нее.  — Сейчас не время и не место обсуждать это.
        — Хорошо,  — мрачно усмехнулась она,  — попробуем сменить тему. Не хотите ли обсудить то, как вы растратили мое небольшое наследство, которое мне чудом удалось сохранить после того, как вы отдали поместье моего отца своему сыну?
        — Проклятие, женщина! Но ты же просто разоряешь меня своими запросами.  — Он разозлился не на шутку, даже присутствие Хью Безжалостного не могло остановить его.  — Твоя последняя книга, что ты вытребовала у меня, стоила дороже доброй гончей.
        — Но это очень важный научный трактат, написанный епископом Марбодом Реннским,  — возразила Элис,  — В нем исследуются основные свойства драгоценных камней и кристаллов. Так что, поверьте мне, вы совершили очень выгодную покупку.
        — Неужели?  — взорвался Ральф.  — Я мог найти и лучшее применение своим деньгам.
        — Довольно!  — Огромной могучей рукой Хью взял кубок с вином.
        До сих пор он сидел неподвижно, и сейчас этот неожиданный жест заставил Элис вздрогнуть. Она невольно отступила назад.
        Ральф судорожно сглотнул, в один момент забыв обо всех обвинениях, которыми собирался осыпать ее.
        Элис была смущена. Глупо получилось! Надо же затеять перепалку именно сейчас, в такой ответственный момент, с досадой подумала она. И что ей делать со своим несносным характером! Ее вспыльчивость вечно приносит ей одни несчастья.
        И как только удается Хью быть всегда невозмутимым и сохранять хладнокровие, не без зависти гадала Элис. Его сила воли достойна восхищения! Ничего не скажешь — он словно сделан из железа. Поэтому все и боятся его!
        В глазах Хью, устремленных на нее, она видела ответы горящего в камине огня.
        — Закончим спор! У меня нет ни времени, ни желания улаживать ваши семейные распри. Вы знаете, леди Элис, зачем я здесь?
        — Да, милорд.  — Какой смысл уклоняться от ответа, решила Элис.  — Вы ищете зеленый кристалл.
        — Уже неделю гоняюсь за этим проклятым кристаллом. И вот в Клайдемере я выяснил, что его купил юный рыцарь из Лингвуда.
        — Да, именно так,  — коротко подтвердила Элис. Ей не меньше, чем ему, хотелось все быстрее выяснить.
        — Для вас?
        — Совершенно верно. Мой двоюродный брат Джерваз увидел камень у торговца на летней ярмарке в Клайдемере.  — Элис заметила, как Джерваз вздрогнул при упоминании его имени.  — Он знал, что камень очень заинтересует меня, и потому весьма любезно решил купить его.
        — А не рассказывал ли он вам, что вскоре того самого торговца нашли с перерезанным горлом?  — как бы между прочим осведомился Хью.
        У Элис пересохло во рту.
        — Нет, милорд, не рассказывал. Очевидно, брат ничего не знал об этой трагедии.
        — Ладно, я готов поверить вам.  — И Хью вопрошающе взглянул на Джерваза, теперь он желал услышать объяснение от него.
        Юноша в страшном волнении только открывал и закрывал рот, прошло несколько секунд, прежде чем он обрел дар речи.
        — Клянусь, я и не подозревал, что камень настолько опасен, сэр. Он почти ничего не стоил, вот я и подумал позабавить им Элис. Ей так нравятся необычные камешки.
        — Ничего забавного в зеленом кристалле нет.  — Хью подался вперед, Его лицо, полускрытое во мраке, стало поистине демоническим.  — И чем больше я узнаю о нем, тем менее забавным он мне кажется.
        Элис нахмурилась:
        — А вы уверены, милорд, что смерть торговца связана именно с кристаллом?
        Хью взглянул на нее так, будто она сморозила величайшую глупость, спросив что-то вроде: а уверен ли он в том, что солнце поднимется завтра утром?
        — Вы сомневаетесь в моих словах?
        — Нет, что вы… — Элис устало вздохнула. Мужчины всегда обижаются как дети, стоит усомниться в их способности мыслить логически.  — Просто я пока не вижу никакой связи между зеленым камнем и смертью лавочника.
        — В самом деле?
        — Подумайте сами! Камень не так уж красив, да и к ценным его не отнесешь, насколько я могу судить. И даже, более того, я бы сказала, он уродлив по сравнению с другими кристаллами.
        — Разумеется, я ценю ваше мнение как ученого.
        Но Элис оставила без внимания сарказм, прозвучавший в его словах. Она пыталась понять, что же произошло на самом деле. Эта странная история захватила ее.
        — Допустим, жестокий грабитель совершил убийство, решив, что камень драгоценный. Но торговец просил за него совсем немного. Иначе Джерваз никогда не купил бы мне его, И зачем понадобилось убивать бедного торговца уже после того, как он продал камень? Полная бессмыслица!
        — Убийство вполне логично, если предположить, что злодей хотел замести следы,  — спокойно возразил Хью.  — Уверяю вас, мужчины совершают подобные преступления и сами становятся жертвами убийства по причинам гораздо менее значительным.
        — Да, возможно.  — Элис задумчиво подперла кулачком подбородок.  — Видит Бог, мужчины действительно весьма искусны в таком грубом бессмысленном ремесле, как убийство.
        — Случается,  — согласился Хью.
        — Как бы то ни было, сэр, у вас нет никаких оснований утверждать, что между смертью торговца и зеленым кристаллом существует связь.  — Она решительно кивнула, словно в подтверждение своей правоты.  — Торговца вполне могли убить по другой, неизвестной нам причине.
        Хью молчал и только с любопытством смотрел на нее, словно никогда не видел ничего подобного, словно перед его глазами вдруг возникло необыкновенное существо из потустороннего мира. Он был поражен тем, что, кажется, впервые в жизни не знал, как вести себя с женщиной.
        — Элис, Бога ради, умоляю тебя, хватит пререкаться с сэром Хью. Ты выбрала не самое подходящее время для упражнений в риторике и умении вести научный спор,  — жалобно простонал Ральф.
        Элис, задетая несправедливым обвинением, воскликнула:
        — Опять обвините меня в дурном воспитании? А я просто пытаюсь объяснить сэру Хью: для того чтобы определить мотивы в таком серьезном деле, как убийство, нужно иметь веские доказательства.
        — Вы должны поверить мне на слово, леди Элис,  — заявил Хью.  — Торговца убили из-за проклятого кристалла. И согласитесь, будет лучше, если больше никто не пострадает, не так ли?
        — Да, милорд. Вы, надеюсь, не считаете, что мне недостает хороших манер, это все оттого, что я постоянно сомневаюсь…
        — Абсолютно во всем, очевидно,  — резко закончил за нее Хью.
        Она сердито глянула на него:
        — Милорд?..
        — Вы, насколько я понял, подвергаете сомнению абсолютно все, леди Элис. В любом другом случае ваша привычка мне показалась бы занимательной, но сейчас я не склонен тратить время на пустые разговоры. Я приехал сюда с определенной целью — забрать свой зеленый кристалл.
        Элис не сдавалась:
        — Не хочу вас обидеть, сэр, но позвольте напомнить: мой кузен купил этот камень для меня. Так что теперь он по праву принадлежит мне.
        — Проклятие!  — простонал Ральф.
        — Элис, ради Бога, ты не должна ссориться с ним,  — прошипел Джерваз.
        — Мы погибли!  — схватился за голову Уильям. Хью как будто не слышал этих отчаянных возгласов, он пристально смотрел на Элис.
        — Зеленый кристалл — последний из сокровищ Скарклиффа, леди. А я — новый лорд Скарклиффа. Следовательно, кристалл принадлежит мне.
        Элис старательно покашляла, прочищая горло, а затем, тщательно подбирая слова, сказала:
        — Допускаю, кристалл когда-то действительно принадлежал вам, милорд. Но по закону он больше не является вашим.
        — Ах так! Надо полагать, в вопросах права вы разбираетесь столь же хорошо, как и в вопросах натуральной философии?
        Она бросила на него негодующий взгляд:
        — Камень попал к Джервазу на вполне законных основаниях, затем был подарен мне. Не понимаю, по какому праву вы требуете отдать его вам?
        Мертвую тишину, воцарившуюся на какой-то миг, разорвал общий вздох ужаса, пробежавший по рядам сидевших за столами гостей. Кто-то уронил пивную кружку, и она со стуком покатилась по каменному полу. Стук этот долго не смолкал, отдаваясь эхом под высокими сводами зала. Жалобно завыла собака.
        Ральф закашлялся. Округлившимися от ужаса глазами он уставился на Элис:
        — Ты понимаешь, что делаешь?
        — Пытаюсь доказать, что зеленый кристалл принадлежит мне, дядя.  — Элис перевела глаза на Хью.  — Если верить легенде, Хью Безжалостный — человек суровый, но благородный. Или я ошибаюсь, милорд?
        — Хью Безжалостный,  — с угрозой в голосе произнес рыцарь,  — знает, как отстоять то, что принадлежит ему. А кристалл я считаю своим.
        — Сэр, этот кристалл очень нужен мне для исследований. Я сейчас как раз изучаю камни и их свойства, а зеленый кристалл — самый интересный экземпляр в моей коллекции.
        — Вы, кажется, недавно находили его уродливым?
        — Да, милорд. Однако опыт подсказывает мне, что внешне непривлекательные и лишенные какого бы то ни было очарования предметы, стоит лишь приглядеться к ним повнимательнее, таят в себе немало секретов
        И оказываются весьма и весьма интересными — в интеллектуальном плане!
        — Ваша теория распространяется и на людей?
        — Я не совсем понимаю вас, милорд,  — смутилась Элис.
        — Вряд ли меня можно назвать привлекательным и уж тем более очаровательным, миледи. И я подумал: вдруг вы сочтете интересным и меня… Ах да! В интеллектуальном плане, разумеется,  — добавил он.
        Элис облизнула губы кончиком языка:
        — Хм, как вам сказать, в этом смысле да, милорд. Вас вполне можно назвать интересным. Вне всякого сомнения.
        Потрясающе интересным — так было бы точнее, подумала она.
        — Я польщен. Вам, полагаю, станет еще интереснее, когда вы узнаете, что прозвище свое я получил совсем не случайно. Меня назвали Безжалостным — потому что я привык добиваться своей цели любой ценой.
        — Ни секунды не сомневалась в этом, сэр, но смею не согласиться с вашими притязаниями на мой зеленый камень.  — Элис обворожительно улыбнулась.  — Хотя я, пожалуй, могла бы одолжить его вам…
        — Отправляйтесь и принесите кристалл.  — Спокойный голос Хью сейчас внушал ужас.  — Немедленно.
        — Милорд, вы не понимаете.
        — Нет, леди, это вы не понимаете. С меня довольно глупых игр, хотя вам они, кажется, доставляют удовольствие. Камень, или вы пожалеете о последствиях.
        — Элис!  — взвизгнул Ральф.  — Сделай же что-нибудь!
        — Да,  — хмыкнул Хью.  — Сделайте что-нибудь, леди Элис. Принесите кристалл.
        Элис собралась с духом, ей предстояло сообщить Хью самое худшее.
        — Боюсь, я не могу выполнить ваш приказ, милорд.
        — Не можете или не хотите?  — вкрадчиво спросил Хью.
        Элис вздрогнула:
        — Не могу. Видите ли, недавно меня постигла та же участь, что и вас.
        — О чем, черт возьми, вы говорите?
        — Несколько дней назад мой кристалл похитили у меня, милорд.
        — Боже правый,  — прошептал Хью.  — Если вы испытываете мое терпение, желая узнать, каков я в гневе, вам это почти удалось, миледи. Однако предупреждаю вас, вы пожалеете об этом.
        — Да нет же, милорд,  — нетерпеливо махнула рукой Элис.  — Я вас не обманываю. Камень исчез из моей мастерской на прошлой неделе.
        Хью вопросительно посмотрел на Ральфа, тот яростно закивал головой. Затем Хью перевел глаза на Элис. Если бы взглядом и в самом деле можно было испепелить, то от нее бы сейчас осталась лишь горстка пепла.
        — В таком случае,  — ледяным тоном произнес он,  — почему мне не сообщили об этом сразу?
        Элис снова прокашлялась.
        — Дядя Ральф считал, если уж камень мой, то и сообщить вам о его пропаже должна была я.
        — А заодно и предъявить на него свои права?  — Улыбка Хью напоминала блеск хорошо отточенного клинка.
        — Да, милорд.
        К чему отрицать очевидное?  — Бьюсь об заклад, именно вы решили сначала попотчевать меня прекрасным обедом, а уж потом сообщить об исчезновении камня,  — пробормотал Хью.
        — Да, милорд. Моя мать всегда считала, что мужчины более великодушны после сытного обеда. А теперь я с удовольствием расскажу вам о том, как я собираюсь вернуть камень.
        Хью, погруженный в только ему одному известные раздумья, казалось, не слышал ее.
        — Я еще никогда не встречал такой женщины, как вы, леди Элис.
        Его слова привели Элис в легкое замешательство, но и заставили вспыхнуть от удовольствия.
        — Вы находите меня интересной, милорд?  — осведомилась Элис.  — В интеллектуальном плане?  — отважилась добавить она.
        — О да, миледи. Исключительно интересной.
        Румянец на ее щеках запылал еще ярче. Никогда в жизни ни один мужчина не дарил ей подобного комплимента. Да что там, если честно, ее вообще никто и никогда еще не удостаивал комплиментами. При мысли об этом восхитительная, будоражащая волна восторга заставила ее сердце забиться сильнее. Это было так неожиданно и так приятно: Хью нашел ее интересной! Точно так же, как и она его. Но довольно, пора спуститься с небес на землю. Есть дела поважнее, и решать их нужно немедленно.
        — Благодарю вас, милорд,  — произнесла Элис со спокойствием, достойным всяческих похвал (так, по крайней мере, казалось ей самой).  — Итак, едва узнав о вашем намерении нанести нам визит, я разработала план, каким образом нам вернуть камень.
        Ральф непонимающе уставился на нее:
        — Что ты несешь, Элис?
        — Всему свое время, дядя.  — Элис вновь одарила Хью лучезарной улыбкой.  — Уверена, вам будет интересно услышать подробности, милорд.
        — Немногие, очень немногие отваживались водить меня за нос,  — изрек Хью.
        Элис нахмурилась:
        — Водить за нос, милорд? Но никто не пытается обманывать вас.
        — Но те несчастные давно спят вечным сном…
        — Сэр, прошу вас, вернемся к делу,  — нетерпеливо продолжала Элис.  — Поскольку мы оба заинтересованы в том, чтобы вернуть кристалл, разумнее объединить наши усилия…
        — Были также — с сожалением вынужден признать это — и женщины, которым нравилось играть в опасные игры со мной… — Хью помолчал.  — Не уверен, что вам будет приятно узнать, какая судьба их постигла.
        — Милорд, мы отклоняемся от темы… Хью сжал пальцами кубок с вином:
        — Но, вспоминая тех женщин, которые испытывали мое терпение своими глупыми играми, я вынужден признать, что вы на них ничуть не похожи.
        — Ну разумеется нет.  — Элис начинала сердиться.  — Я не играю с вами, сэр. Напротив, я предлагаю вам заключить взаимовыгодную сделку. Объединив мой ум и ваши силу и рыцарское искусство, мы сумеем вернуть камень.
        — Это будет весьма непросто, леди Элис, поскольку именно ума-то вам, судя по всему, и недостает.  — Хью повертел кубок в руках.  — Ну, если не ума, то здравого смысла уж точно.
        Элис едва не потеряла дар речи.
        — Милорд, вы нанесли мне страшное оскорбление!
        — Ты погубишь нас всех, Элис,  — в отчаянии простонал Ральф.
        Хью не обратил на слова хозяина замка никакого внимания. Сейчас его занимала только Элис.
        — Я не оскорбляю вас, леди, я говорю правду. Ваш разум, должно быть, помутился, если вы решили дурачить меня подобным образом. Умная женщина давно бы поняла, что ступила на тонкий лед.
        — С меня довольно, милорд, я не желаю слушать вас.
        — Точно так же, как и я.
        — Вы проявите, наконец, благоразумие и выслушаете мой план или нет?
        — Где зеленый кристалл?
        Терпение Элис лопнуло.
        — Да говорю же вам: кристалл украден!  — вскричала она.  — И я догадываюсь, кто его украл, и помогу вам разыскать вора. Но прежде я хотела бы заключить с вами сделку!..
        — Сделку? Со мной?  — Глаза Хью сверкнули гневом.  — Вы, конечно, шутите, леди.
        — Нисколько! Я говорю совершенно серьезно.
        — Сомневаюсь, что вас устроят мои условия, какую бы сделку вы ни задумали.
        Элис удивленно вскинула брови:
        — Почему же нет? Что уж такого невероятного вы можете потребовать от меня?
        — Вашу душу!  — ответил Хью.

        Глава 2

        — Вы напоминаете мне алхимика, уставившегося в свой плавильный тигель, милорд.  — Дунстан относился снисходительно к давней привычке Хью вымещать дурное настроение на первом же попавшемся ему на глаза предмете. Сейчас это была древняя крепостная стена, окружавшая замок Лингвуд.  — Дурной признак. По опыту знаю: ваш суровый вид не сулит ничего хорошего моим старым костям.
        — Твои старые кости вытерпят и кое-что посерьезнее, нежели один или два косых взгляда.  — Хью, облокотившись на камни крепостной стены, смотрел на раскинувшиеся перед ним залитые утренним солнцем дали.
        Хью встал с постели полчаса назад, после долгой бессонной ночи. Он прекрасно понимал причину охватившего его беспокойства. Беспокойство было предвестником бурь, готовых разразиться в его душе. Так случалось каждый раз, когда в его жизни ожидались крутые перемены.
        Впервые Хью ощутил подобное чувство, когда ему было восемь лет. В тот день его потребовал к себе умирающий дед. Старый сэр Томас сообщил Хью, что теперь внуку предстоит жить под покровительством Эразма Торнвудского.
        — Сэр Эразм — наш сеньор.  — Бледное, словно прозрачное, изможденное лицо Томаса казалось бы мертвой маской, если бы не горящий взгляд проницательных глаз.  — Он согласился взять тебя в свой замок и позаботиться о том, чтобы ты получил достойное рыцаря воспитание. Ты понимаешь меня?
        — Да, дедушка.  — Хью, подавленный и испуганный, стоял рядом с его кроватью. Он с благоговейным страхом взирал на своего деда, не в силах поверить, что этот дряхлый умирающий старик и есть тот самый грозный, неистовый рыцарь, который когда-то взял его на воспитание после смерти родителей.
        — Эразм еще молод, но весьма влиятелен. К тому же он искусный, опытный воин. Два года назад Эразм отправился в Крестовый поход. Теперь, вернувшись, он обрел славу и богатство.  — Томас прервал свою речь, сильнейший приступ кашля заставил его замолчать.  — Он научит тебя всему, что может тебе понадобиться, чтобы отомстить Ривенхоллам… Ты понял меня, мой мальчик?
        — Да, дедушка.
        — Будь прилежным. Впитывай все, чему тебя станет учить Эразм. Когда вырастешь, узнаешь, что нужно делать и как. И никогда не забывай о доблестном прошлом твоего рода.
        — Я буду помнить, дедушка.
        — Что бы ни случилось, ты должен исполнить свой долг в память о матери. Ты остаешься один, мальчик. Последний в роду, хотя и появился на свет незаконнорожденным.
        — Я помню.
        — Ты не должен знать покоя, пока не отомстишь презренному дому, в чьих стенах взрос тот змей, тот коварный негодяй, соблазнивший мою невинную доверчивую Маргарет.
        Юному Хью нелегко было понять, зачем нужно мстить отцу, каким бы дьявольским коварством тот ни отличался. В конце концов, отец уже мертв, умерла и мать. Значит, справедливость восторжествовала.
        Но восьмилетний Хью не мог ослушаться и потому отбросил прочь все свои сомнения. На карту поставлена честь, а что может быть важнее его чести и чести деда? Этого объяснения было вполне достаточно. Сколько он себя помнил, ему всегда твердили, что честь превыше всего. Впрочем, что есть у незаконнорожденного, кроме чести, о чем ему не уставал напоминать сэр Томас.
        — Я не буду знать покоя, дедушка, пока не отомщу,  — пообещал Хью с пылкостью восьмилетнего мальчика.
        — Верю тебе. Не забывай: честь и мщение — вот теперь твоя судьба.
        Дед умер, не подарив ни слова любви, ни последнего благословения своему единственному внуку. Сэр Томас никогда не проявлял к нему нежных чувств. Он так и не смог оправиться от страшного потрясения — смерти любимой дочери, которую соблазнили и бросили. Перенести эту трагедию оказалось выше его сил. В сердце старика с тех пор было место только для ненависти.
        И не то чтобы сэр Томас не заботился о внуке. Нет. Однако Хью прекрасно понимал, дед делал это лишь потому, что он его последняя надежда, только он мог свершить месть, о которой бредил старик.
        Сэр Томас умер с именем дочери на устах: «Маргарет. Моя прекрасная Маргарет. Твой незаконнорожденный сын отомстит за тебя».
        Но к счастью для Хью, незаконнорожденного сына Маргарет, Эразм Торнвудский дал ему то, чего никогда не смог бы дать сэр Томас. Умный, тонкий, удивительно добрый и не развращенный победами в Крестовом походе — таким был Эразм в свои двадцать лет. Он заменил мальчику отца, снискав его уважение и восхищенное поклонение.
        С годами детская восторженность переросла в преданность благородному сеньору — абсолютную, безоговорочную. Редкое и очень ценное в жестокое время качество.
        Дунстан плотнее завернулся в серый шерстяной плащ, краем глаза наблюдая за Хью. А Хью догадывался, о чем думает его верный помощник. Дунстан не одобрял его затею. Гоняться за кристаллом — напрасная трата сил и времени, считал он.
        Хью пытался втолковать ему, что камень ценен не сам по себе, а как символ власти. Он поможет ему стать настоящим правителем Скарклиффа. Однако Дунстан упорно стоял на своем: только добрые мечи да сплоченный отряд отважных воинов способны утвердить власть Хью в Скарклиффе.
        Дунстан был на пятнадцать лет старше Хью. Это был закаленный в битвах воин. Грубое обветренное лицо его словно отражало то суровое время. Он участвовал в Крестовом походе вместе с Эразмом, но, в отличие от своего лорда, вернулся из Святой Земли не снискав ни славы, ни богатства. Такие опытные воины, как Дунстан, были в цене, но вместе с тем Эразм понимал, что именно сверхъестественная способность Хью разрабатывать военные хитрости — стратегемы — помогла ему стать влиятельным человеком, и он воздал должное Хью, наградив его за преданность поместьем Скарклифф, некогда принадлежавшим семье матери Хью, а Дунстана послал сопровождать Хью в его новые владения.
        — Не обижайтесь, милорд,  — ухмыльнулся Дунстан, обнажив редкие зубы,  — но вы как взглянете, так будто мороз по коже. Вы даже в меня вселяете ужас временами. По-моему, таким образом вы только подтверждаете легенду о себе как о суровом и беспощадном рыцаре.
        — Ты заблуждаешься,  — отвечал со слабой улыбкой Хью.  — Судя по поведению леди Элис, моя легенда никого не пугает.
        — Что правда, то правда.  — Дунстан нахмурился.  — Эта уж точно не тряслась от страха и не думала прятаться под лавку, как можно было бы ожидать. А что, если леди плохо видит?
        — Сомневаюсь. Просто она горела желанием заключить со мной сделку и не заметила, что моему терпению вот-вот придет конец.
        — Голову даю на отсечение, эта леди не спасует и перед самим дьяволом,  — мрачно заметил Дунстан.
        — Весьма необычная женщина.
        — По опыту знаю: огненно-рыжие — они все такие, сущие бестии. Помню, как-то в Лондоне повстречалась мне в таверне одна рыженькая. Опоила элем до бесчувствия, уволокла в постель, а утром — ни рыженькой, ни кошелька.
        — Я постараюсь запомнить твой урок и не спущу глаз с кошелька.
        — Посмотрел бы я, как бы у вас это получилось.
        Хью лишь молча улыбнулся. Оба знали: увидеть сразу все его деньги или даже подсчитать — задача не из легких. У Хью был талант торговца. Лишь немногих из его знакомых рыцарей занимали подобные прозаичные Дела. Обычно они сорили деньгами, но при этом полностью зависели от традиционных источников дохода — выкупов и турниров. Правда, попадались и счастливчики, владевшие землями,  — те выколачивали деньги из своих запущенных и обедневших поместий. Хью же предпочитал более надежные пути укрепления своего богатства.
        Дунстан горестно покачал головой:
        — Очень жаль, что поиски зеленого кристалла привели нас к этой леди Элис, сердцем чувствую, она вас до добра не доведет.
        — Согласен, все бы упростилось, если бы мне удалось запугать ее. Но нельзя сказать, что дела складываются для нас неблагоприятно,  — медленно проговорил Хью.  — Я почти всю ночь провел без сна, размышляя об этом. Перед нами открываются заманчивые перспективы.
        — Тогда уж мы точно погибли,  — философски заключил Дунстан.  — Несчастья всегда обрушиваются на нас, когда вы начинаете слишком много думать.
        — Не ты ли заметил, какие у нее зеленые глаза?
        — Неужели?  — Дунстан сердито сдвинул брови.  — Не помню, чтобы говорил такое. Да и с чего бы мне рассматривать ее глаза? По мне, и рыжих волос вполне достаточно. Сколько дурных примет и сразу…
        — Глаза у нее действительно необычного оттенка — ярко-зеленые.
        — Как у кошки, вы хотите сказать.
        — Или как у феи, повелительницы эльфов.
        — Час от часу не легче. Эльфы — дьявольское отродье.  — Дунстан скривился.  — Ну зачем вам связываться с этой строптивицей с огненными волосами и глазами колдуньи?
        — Ничего не поделаешь. Я вдруг понял, что мне нравятся именно рыжие волосы и зеленые глаза.
        — Вот те раз! Вы же всегда предпочитали темноглазых и темноволосых красавиц. А леди Элис, сказать по правде, красавицей не назовешь. Она взяла вас безрассудной отвагой. Это-то вас и привлекло. Она позабавила вас, смело бросив вам вызов.
        Хью только плечами пожал.
        — Вы быстро избавитесь от наваждения, милорд. Ничто не приедается так быстро, как новизна,  — продолжал Дунстан.  — Она как вино ударила вам в голову.
        — Леди прекрасная хозяйка.  — Хью был погружен в свои мысли.  — Обед, которым нас потчевали вчера, достоин всяческих похвал и окажет честь любой знатной даме. Она украсит своим присутствием любой благородный дом. А мне как раз нужен тот, кто бы навел порядок в доме.
        Дунстан с беспокойством взглянул на Хью:
        — О чем вы, черт возьми, толкуете? Вспомните только о ее язычке, да он будет поострее моего кинжала.
        — А ее манеры… Она умеет подать себя как истинная леди, когда, конечно, захочет. А грациозный реверанс! И потом, любой мужчина вправе гордиться женой, умеющей развлечь его гостей беседой…
        — Из всего виденного прошлой ночью и слышанного за время нашего пребывания здесь я пришел к выводу, что свои прекрасные манеры она демонстрирует не так уж часто,  — быстро возразил Дунстан.
        — Она взрослая женщина и вполне отдает себе отчет в своих поступках. Даже хорошо, что мне не придется нянчиться с романтичной и наивной девчонкой, которую нужно будет баловать и защищать на каждом шагу.
        Дунстан замотал головой, его глаза от изумления стали совсем круглыми.
        — Ради всего святого, вы не можете говорить это серьезно!
        — А почему бы и нет? После того как я верну камень, забот у меня прибавится. Во-первых, многое предстоит сделать в Скарклиффе. Да и остальные владения требуют пристального внимания.
        — О нет, милорд!  — У Дунстана был такой вид, будто он поперхнулся куском мясного пирога.  — Если вы действительно собираетесь выполнить то, о чем я думаю, умоляю вас, остановитесь, пока не поздно!
        — Без сомнения, она превосходная хозяйка. Тебе же известно мое главное правило, Дунстан: всегда брать людей, знающих толк в своем деле.
        — Может, это правило и необходимо при выборе слуг, кузнецов или ткачей, милорд, но сейчас речь идет о жене!
        — Ну так что же? Гром и молния, Дунстан, я рыцарь и потому не имею ни малейшего понятия о том, как вести домашнее хозяйство. Кстати, это относится и к тебе. Я и на кухню-то никогда не заглядывал и даже не представляю, что там творится.
        — Но какое это имеет значение?
        — Большое, если любишь изысканные блюда, а я не могу отказать себе в этом удовольствии.
        — Да, здесь с вами не поспоришь. Не обижайтесь, сэр, но вы уж слишком разборчивы в еде. Чем, к примеру, плох жареный барашек с кружкой доброго эля?
        — Нельзя же всю жизнь питаться жареным барашком, запивая его элем,  — теряя терпение, произнес Хью.  — К тому же хороший ужин — не самое главное. В хозяйстве полно и других вещей, о которых необходимо позаботиться. Тысячи вещей. В залах и комнатах необходимо убирать. Одежду стирать. Спальни проветривать. Слуг воспитывать. Как хочется, чтобы одежда всегда была свежей и ароматной…
        — Лично меня это мало волнует.
        Хью не обратил внимания на его слова.
        — Одним словом, я намерен навести в Скарклиффе порядок, а потому мне нужен человек искусный в таких делах. Мне нужна женщина, которая сможет справиться с большим хозяйством.
        Хью мечтательно закрыл глаза. Он хотел жить в собственном замке. Он хотел сидеть во главе стола на помосте под балдахином и наслаждаться изысканно приготовленными блюдами. Он хотел спать на чистых простынях и совершать омовения ароматной водой. Но больше всего ему хотелось принимать своего сеньора, Эразма Торнвудского, на достойном его высокого положения уровне. При последней мысли видение потускнело.
        Хью нахмурился. В последнее время Эразму явно нездоровилось, в чем Хью мог убедиться шесть недель назад, когда тот призвал его к себе, с тем чтобы вверить ему феодальное владение Скарклифф. Эразм исхудал. Вздрагивал от малейшего шума. Он выглядел изможденным, а в глазах его застыла печаль. Хью был весьма обеспокоен его здоровьем и спросил Эразма, не болен ли он, но тот отказался говорить об этом.
        О болезни сеньора Хью мог судить только по слухам. Он знал, что вызывали лекарей, которые, пошептавшись между собой, что-то невнятно пробормотали насчет больного сердца. Хью никогда не доверял лекарям, но их визит к Эразму еще больше встревожил его.
        — Милорд, уверен, вы сумеете подыскать на роль вашей жены гораздо более достойную леди.  — Дунстан уже совсем отчаялся.
        — Даже если ты прав, у меня просто нет времени заниматься поисками другой жены. В лучшем случае я смогу начать новую охоту за невестой следующей весной. А терпеть всю зиму жуткий беспорядок, какой творится сейчас в Скарклиффе, у меня нет сил. Я желаю жить в нормальных условиях.
        — Да, но…
        — К тому же это не только удобно, но и выгодно. Я как-то объяснял тебе: вернув камень, я тем самым успокою людей, и они поверят, что я по праву являюсь владельцем Скарклиффа. А какое выгодное впечатление я произведу на обитателей Скарклиффа, если приеду в поместье не только с кристаллом, но еще и с женой.
        — Господи Боже, что я слышу, милорд… Хью довольно улыбнулся:
        — Да, они сразу поверят мне. Они поймут, что я не мыслю своего существования без Скарклиффа, и будущее уже не покажется им таким мрачным. А мне нужны их сердца и их вера в завтрашний день,  — я собираюсь сделать Скарклифф процветающим, Дунстан!
        — Совершенно с вами согласен, но все-таки поищите себе другую женщину. Не нравится мне она, ох как не нравится.
        — Да, на первый взгляд леди Элис не кажется мягкой и послушной девушкой.
        — Хоть это вы признали,  — буркнул Дунстан.
        — Но у нее есть ряд достоинств,  — продолжил свою мысль Хью.  — Она умна и благополучно избавилась от легкомысленности, присущей всем юным девицам.
        — Да, и наверняка избавилась еще кое от чего… Хью сузил глаза:
        — Уж не намекаешь ли ты на то, что она лишилась девственности?
        — Сами посудите: леди Элис особа очень смелая,  — пробормотал Дунстан.  — Не такая, знаете ли, заливающаяся румянцем, застенчивая скромница, этакий нераскрывшийся бутон розы, милорд.
        — Справедливо.  — Хью нахмурился.
        — Рыжие волосы и зеленые глаза говорят о страстной натуре. Сами видели, что за характер. Одному Богу известно, каким еще страстям она дает выход время от времени. И, наконец, ей уже двадцать три.
        — Хм… — Хью размышлял над словами Дунстана.  — Она любознательна, а значит, наверняка проявила свою страсть к познанию и в этом вопросе. Хотя она вполне могла сохранить благоразумие.
        — Остается надеяться.
        — Нет-нет, мы с ней несомненно поладим,  — отмахнулся от доводов Дунстана Хью.
        Тот застонал:
        — Ну почему, черт возьми, вы так уверены?
        — Сколько можно повторять: она умная женщина.
        — Слишком умная, да еще и образованная, что еще хуже, хлопот не оберешься, если вам, конечно, интересно мое мнение.
        — Мы найдем общий язык,  — решительно заключил Хью.  — Умная женщина все быстро усвоит.
        — Господи, но что она должна усвоить?  — в сердцах воскликнул Дунстан.
        — Наверное, то, что я и сам не глуп.  — Улыбка скользнула по губам Хью.  — И обладаю волей и решимостью, а потому вертеть мною не удастся.
        — Если вы хотите совладать с леди Элис, то уж лучше всего запугать ее как следует, чтобы трепетала перед вами. Хотя вряд ли ее можно запугать…
        — Я использую ту тактику, какую сочту нужной.
        — Ох, не нравится мне все это, милорд. Ох, не нравится.
        — Ты долго еще собираешься ворчать, Дунстан?
        — Вижу, вас бесполезно переубеждать… Ну ладно.  — Дунстан снова оперся на край стены.  — А с вашими новыми владениями все оказалось не так просто, как вы рассчитывали, да?
        — Ты прав,  — согласился Хью.  — Но преодолевать трудности, судя по всему, мой жребий. Я уже привык к этому.
        — Пожалуй. В жизни ничего просто не дается. Вы считаете, когда-нибудь Небеса будут благосклонны к нам?
        — Я должен владеть Скарклиффом.
        — И будете владеть. Я только прошу прислушаться к моему совету, милорд, и вести себя поосмотрительнее с этой леди. Внутренний голос подсказывает мне, что даже самый отважный среди рыцарей плохо кончит, если рядом с ним будет такая женщина.
        Хью кивнул, притворившись, будто внял его предупреждению, хотя на самом деле послал его советы ко всем чертям. Сегодня утром он заключит сделку с загадочной и непредсказуемой леди Элис.
        Он постарается дать ей понять, что с ее умом и гордостью она может рассчитывать на многое.
        Вчера вечером, столкнувшись со своим хитроумным противником, Хью объявил всем присутствующим в зале, мол, не в его правилах решать дела принародно, и пообещал Элис обсудить с ней условия сделки наедине.
        Истинная же причина, заставившая его отложить обсуждение, крылась в том, что ему понадобилось время взвесить ее внезапное предложение. Тем более у него накопилось столько дел, которые все вместе образовали огромный, чрезвычайно запутанный клубок.
        Хью получил немало жутких предсказаний о поджидавших его во время рискованного путешествия испытаниях, но никто и словом не обмолвился насчет Элис.
        Кое-что он уяснил для себя из разговора с ее дядюшкой. Ральф при одном упоминании имени племянницы страдальчески закатил глаза и испустил тяжелый вздох. Не приходилось сомневаться: леди Элис — сущее наказание для Ральфа.
        Хью, имея столь скудные сведения, ожидал встречи с язвительной и сварливой старой девой с язычком, подобным жалу змеи. В действительности же подтвердилось только одно из опасений — насчет острого язычка. Было совершенно очевидно — что у Элис на уме, то и на языке. Ее мало заботило, какое впечатление произведут ее слова на окружающих.
        Девушка, не побоявшаяся вчера вечером бросить ему вызов, вовсе не подходила под описание ее дяди. Элис ничуть не язвительная, это Хью понял сразу же. Скорее, решительная. Разницу уловить совсем не трудно. Ее никак нельзя назвать и сварливой, просто она энергична. И уж, определенно, она умнее всех тех, кто ее окружает. Женщина с характером, но весьма интересная.
        Поверив рассказам Ральфа, Хью ожидал увидеть чудовище, напоминавшее его боевого коня.
        Но действительность застала его врасплох.
        Леди Элис оказалась очаровательной миниатюрной девушкой, и ни о каком сравнении с боевым конем и речи быть не могло. Длинное зеленое платье подчеркивало изящные линии гибкого тела, позволяя оценить по Достоинству его красоту: небольшую упругую грудь — точно два спелых персика, тонкую талию, округлые бедра.
        В одном Дунстан не ошибся. В Элис столько огня, что она вполне способна испепелить любого мужчину. Эти рыжие распущенные кудри — чем не огонь? Их лишь слегка стягивала сетка из золотых нитей, поблескивавших в свете камина.
        Элис была по-своему очень мила — тонкое лицо с правильным прямым носиком, маленький волевой подбородок, выразительные губы. И огромные глаза со слегка приподнятыми уголками. Тонкие, дерзко изогнутые брови. Горда и уверена в себе — судя по ее вздернутому подбородку и расправленным плечам. Такая женщина невольно приковывает к себе взоры. Ее нельзя было назвать ослепительной красавицей, но в ней была своя изюминка, и у мужчин при виде ее замирало дыхание.
        Мимо Элис нельзя было пройти, не заметив ее.
        Если она и злится от того, что в двадцать три года еще не замужем, как утверждает Ральф, то Хью не заметил этого. Напротив, теперь у него возникли подозрения, что ей доставляет немалое удовольствие отваживать женихов, и потому опасался, как бы это не помешало его плану.
        — Леди Элис желает поторговаться с вами,  — с глубокомысленным видом заметил Дунстан.  — Интересно, какое вознаграждение она потребует от вас за помощь в поисках камня?
        — Возможно, редкие книги,  — рассеянно отозвался Хью.  — По словам ее дяди, она готова отдать за них все.
        Дунстан хмыкнул:
        — Вы подарите ей одну-две из своих?
        — Скорее, разрешу иногда пользоваться ими,  — улыбнулся Хью.
        Он отвернулся, любуясь утренними просторами. Воздух дышал прохладой. Серое небо низко нависло над тихими деревнями и полями поместья Лингвуд, Урожай почти весь был уже убран — распаханная земля ждала наступления зимних холодов. Хью хотел поскорее возвратиться домой в Скарклифф. Еще так много предстоит сделать.
        И леди Элис, несомненно, станет заветным ключиком к Скарклиффу. Хью сердцем чувствовал это. С ее помощью он отыщет зеленый кристалл и откроет дверь в свое будущее. Сколько дорог ему пришлось пройти, сколько пришлось ждать и страдать, и ничто не остановит его сейчас.
        Ему исполнилось только тридцать, но иногда на рассвете, особенно таким вот холодным утром, он ощущал себя сорокалетним. На душе было неспокойно. В нем вдруг просыпались чувства доселе неведомые, и разобраться в них было выше его сил.
        Он всегда угадывал приближение этих неистовых бурь в своей душе, и только глубокой ночью и в предрассветные часы ему часто казалось: вот-вот приоткроется тайна и он поймет, что же так терзает его. Но он гнал мучительные мысли прочь, не в силах понять их причину.
        Он должен сосредоточиться на самой важной для него задаче. Он владеет землями Скарклиффа, теперь ему нужно утвердиться на них. Но разрешить эту задачу становилось все труднее и труднее.
        Вот уже несколько недель Хью пытался найти ответ на вопрос, почему Скарклифф так часто переходил из рук в руки.
        Жители поместья не смогли бы назвать ни одного владельца, долго и счастливо жившего в нем. Хозяева либо умирали, либо на них обрушивались несчастья. Люди поговаривали, будто замок заколдован и над ним властвует старинное заклятие, поэтому им самим не сопутствует удача, а на головы хозяев валятся беды.
        Тот, кто найдет Сокровище
        И завладеет землями,
        Должен охранять зеленый кристалл
        С мечом в руках.
        Хью не верил в силу древних заклятий и полагался только на собственный рыцарский опыт, знания и стальную волю, благодаря которым он добился всего в своей жизни. Он трезво относился к глупым предсказаниям, завладевшим разумом обитателей поместья.
        Но нельзя было не замечать, что эти так раздражающие его самого пророчества приводят жителей Скарклиффа в уныние, поскольку они-то свято верили в легенду. Их новый хозяин должен отыскать зеленый кристалл!
        Вступив во владение поместьем месяц назад, Хью заметил, как угрюмы и подавлены жители Скарклиффа. Они, конечно, повиновались ему, опасаясь его гнева, но совершенно очевидно, не верили в свое будущее с ним. Их уныние сказывалось буквально на всем,  — и муку они мололи без охоты, и на полях работали вполсилы.
        Хью умел подчинять себе людей. У него был в этом немалый опыт. Обладая властным характером, он мог силой заставить их выполнять свою волю и добиться послушания. Но сейчас ему было гораздо важнее, чтобы люди по собственной воле, ради своего же блага, признали его повелителем. Только тогда Скарклифф станет процветающим.
        Но главная проблема была в другом — обитатели замка не верили, что Хью останется здесь надолго. И это понятно: ни один из прежних владельцев не прожил в Скарклиффе больше года-двух.
        Объезжая свои земли, Хью видел признаки разорения и упадка. Поля пострадали от бесконечных набегов бесчинствующих рыцарей; церковь стояла полуразрушенной после страшной бури. И как нарочно, в округе объявился странствующий монах, предсказывавший в скором времени Скарклиффу немыслимые бедствия.
        Для жителей поместья исчезновение камня из склепа местного монастыря было событием невиданным, сравнимым разве что с землетрясением. Именно похищение кристалла и оказалось последней каплей! Теперь уже никто не считал Хью истинным правителем Скарклиффа.
        Хью принял самое разумное в этой ситуации решение — вернуть камень и вместе с ним доверие людей. И он без промедления отправился на поиски кристалла…
        — Сохраняйте выдержку, милорд,  — посоветовал ему Дунстан.  — Леди Элис совсем не пугливая девица и не станет трепетать перед вами, как листок на ветру. Не сомневаюсь, она попытается торговаться, точно лондонская лавочница.
        — Это будет весьма любопытно.
        — И не забывайте: еще прошлой ночью она была готова душу заложить, лишь бы добиться своего.
        — Да,  — улыбнулся Хью,  — возможно, именно ее душу-то я и попрошу.
        — Смотрите, как бы вам не отдать взамен свою,  — покачал головой Дунстан.
        — А по-твоему, мне есть что отдавать?

        Бенедикт широко распахнул дверь в кабинет Элис. Если бы не увечная нога, он бы ворвался к ней вихрем. Однако и без того было ясно, что он разгневан и возмущен — щеки его пылали, зеленые глаза метали молнии.
        — Элис, это же чистейшее безумие!  — Он остановился у стола, за которым работала его сестра, и оперся одной рукой на палку.  — Ты же не собираешься заключать сделку с Хью Безжалостным?
        — Теперь его зовут Хью Скарклиффский,  — спокойно поправила брата Элис.
        — Судя по тому, что о нем говорят, прежнее имя — Безжалостный — подходит ему гораздо больше. Ты понимаешь, что делаешь? Все вокруг считают его крайне опасным человеком, если не самым опасным!
        — Но и честным, помимо всего прочего. Говорят, если он заключает сделку, то непременно выполняет ее.
        — Послушай, все сделки он заключает только на выгодных ему условиях,  — парировал Бенедикт.  — Элис, он очень умен, хитер и изобретателен.
        — Ну и что с того? Я тоже неглупа.
        — Конечно, ты надеешься заставить его плясать под свою дудку, как нашего дядюшку. Но такие мужчины, как Хью, не позволят никому, и уж тем более женщине, вертеть собой.
        Опустив гусиное перо, Элис задумчиво смотрела на брата. Бенедикту было шестнадцать, и после смерти родителей вся ответственность за его воспитание легла на ее плечи. Но она не смогла до конца выполнить свой долг перед ним, хотя и делала все, что было в ее силах. Увы, Элис не уберегла наследство Бенедикта, им завладел Ральф.
        Их матушка, Хелен, скончалась три года назад. Отца, сэра Бернарда, убили грабители неподалеку от одного из лондонских борделей двумя годами позже.
        Ральф быстро сообразил, что к чему, и объявился тотчас, как только услышал о смерти Бернарда. И вскоре Элис оказалась втянутой в совершенно безнадежную тяжбу за право владения крохотным поместьем, составлявшим наследство Бенедикта, Она боролась из последних сил, пытаясь удержать крохотный феод, но на сей раз Ральф, несмотря на всю свою тупость, все же перехитрил ее.
        После почти двух лет непрерывных споров и уговоров он убедил Фулберта Мидлтонского, сеньора Элис и своего собственного, что только рыцарь, получивший должное воспитание, может управлять поместьем.
        Ральф напирал на то, что Элис женщина, а потому слаба и ни на что не способна, Бенедикт же из-за своей увечной ноги не в состоянии пройти школу рыцарей. Исходя из этого Фулберт заключил, в немалой степени благодаря подстрекательству Ральфа, что отвечать за поместье должен настоящий воин, способный защитить от врагов крохотное владение, некогда принадлежавшее лорду Бернарду.
        Элис была вне себя от ярости, когда Фулберт передал поместье ее отца Ральфу, а тот, в свою очередь, вверил его в руки своему старшему сыну Ллойду.
        Вскоре Элис и Бенедикта вынудили перебраться в Лингвуд, а Ллойд, завладев их землями, не замедлил жениться на дочери жившего по соседству рыцаря. Шесть месяцев назад у них родился сын.
        Элис была достаточно умна, чтобы не понимать: как бы она ни пыталась отстоять в суде права своего брата, ей никогда не вернуть наследство Бенедикта. Сознание того, что она не выполнила свой долг перед Бенедиктом, причиняло почти физическую боль. Элис вообще редко не добивалась своего, и ей было вдвойне обидно потерпеть поражение в столь важном деле.
        Тогда Элис твердо решила загладить свою вину перед братом, дав Бенедикту самое лучшее образование. Она мечтала послать его изучать право в крупнейшие центры научной жизни Европы — в Париж или Болонью.
        Разумеется, образование не могло заменить наследства, но Элис хотела быть хоть чем-то полезной брату. А когда Бенедикт займет прочное место в жизни, она наконец осуществит свою заветную мечту — уйдет в монастырь. Причем непременно выберет тот, где собрана сама богатая библиотека. И посвятит всю себя изучению натуральной философии.
        Еще два дня назад оба ее желания казались такими несбыточными. Но приезд Хью Безжалостного словно распахнул перед ней двери, и Элис ни за что не желала упускать представившийся случай.
        — Не стоит беспокоиться, Бенедикт,  — отрывисто проговорила она.  — Без сомнения, сэр Хью благоразумный человек.
        — Благоразумный?  — Бенедикт резко взмахнул свободной рукой.  — Элис, он чело век-легенд а! Он абсолютно непредсказуем!
        — А ты откуда знаешь? Вчера вечером, например, мне показалось, что он не лишен ума и вполне способен внять доводам разума.
        — Вчера вечером он просто забавлялся с тобой, Элис. Послушай, Эразм Торнвудский — сеньор сэра Хью. Ты хоть понимаешь, что это значит?
        Элис взяла гусиное перо и задумчиво поднесла его К губам.
        — Я кое-что слышала о сэре Эразме. Он пользуется большим влиянием.
        — А это делает и его ставленника, сэра Хью, человеком весьма влиятельным. Ты должна быть предельно осторожна. Не питай иллюзий, тебе не удастся обвести его вокруг пальца, как торговку на деревенском рынке. Это же настоящее безумие!
        — Что за вздор!  — На губах Элис заиграла уверенная улыбка.  — Ты напрасно так тревожишься, Бенедикт. Прежде я за тобой этого не замечала.
        — У меня есть причины для тревоги.
        — А я не вижу никаких причин. Помяни мое слово, мы с сэром Хью прекрасно поладим.
        В широко распахнутых дверях комнаты возникла огромная фигура, мрачная тень от нее пролегла по всему ковру. Элис показалось, что в комнате сразу стало как-то неуютно и повеяло холодом. Она вскинула глаза, вглядываясь в незваного гостя. Это, конечно, был сэр Хью.
        — Похоже, вы читаете мои мысли, леди Элис,  — промолвил он.  — Приятно слышать, что наши мнения сходятся.
        Предательский румянец разлился по щекам девушки, когда она услышала его голос, такой низкий и глубокий. Он говорил тихо, однако этого было достаточно, чтобы подавить все другие звуки. Умолкла птичка, примостившаяся на подоконнике. Притихли лошади, чье ржание только что доносилось со двора.
        Элис вынуждена была признаться себе, что ожидала его появления с нетерпением. Она не могла оторвать глаз от его лица. Она впервые видела его так близко после их вчерашней короткой перепалки в полумраке зала, освещенного лишь мерцанием пламени в камине. Она жаждала прояснить для себя, произведет ли Хью на нее то же впечатление сегодня, в лучах утреннего солнца.
        Все повторилось.
        Вопреки здравому смыслу, вопреки своим глазам, Хью Безжалостный представлялся ей самым неотразимым из всех мужчин, которых ей до этого приходилось встречать в жизни. Утренний свет не прибавил ему красоты, но в нем было что-то неуловимое, заставлявшее Элис считать его исключительно привлекательным. Ее безотчетно влекло к нему.
        Она словно открыла в себе новое, доселе неведомое чувство, и это чувство было столь необычным, что не поддавалось описанию такими традиционными понятиями, как зрение, слух, осязание, вкус, запах. Пожалуй, это одна из самых загадочных проблем натуральной философии, заключила Элис.
        Бенедикт, резко повернувшись к Хью, с размаху ударил палкой по столу.
        — Милорд.  — Губы его дрожали от негодования.  — Мы с сестрой вели серьезную беседу, не предназначенную для чужих ушей, а вы посмели войти незаметно.
        — Что само по себе удивительно, ибо не заметить меня крайне трудно,  — усмехнулся Хью.  — Насколько я понимаю, вы — Бенедикт?
        — Да, милорд.  — Юноша распрямил плечи.  — Я брат Элис, и я решительно возражаю, чтобы вы оставались с ней наедине. Это, по меньшей мере, неприлично…
        Элис возвела глаза к потолку:
        — Бенедикт, прошу тебя, ты выглядишь смешным. Я не юная девица, чью честь необходимо охранять. Нам с сэром Хью предстоит обсудить кое-какие деловые вопросы.
        — Но это неприлично,  — не успокаивался Бенедикт.
        Хью прислонился могучим плечом к дверному косяку и скрестил на груди руки:
        — И что, по-вашему, я могу с ней сделать?
        — Откуда мне знать,  — выпалил Бенедикт,  — но все равно я вам не позволю…
        — Довольно, Бенедикт, оставь нас. Нам с сэром Хью пора заняться делами,  — теряя терпение, произнесла Элис.
        — Но, Элис…
        — Мы поговорим с тобой позже.
        Юноша густо покраснел. Он искоса взглянул на Хью — тот словно и не заметил его попытки защитить сестру. И лишь посторонился, пропуская его.
        — Не беспокойтесь,  — тихо проронил Хью.  — Даю вам слово: от того, что мы обсудим условия сделки, честь вашей сестры не пострадает.
        Румянец на щеках Бенедикта стал еще ярче. Бросив гневный взгляд на Элис, он неловко прошел мимо Хью и вышел из комнаты.
        Хью подождал, пока шаги стихнут, а затем посмотрел Элис в глаза:
        — Все юноши так ранимы и горды, поэтому обращаться с ними следует очень деликатно.
        — Не будем больше говорить о Бенедикте. Я разберусь с ним сама.  — Жестом Элис указала ему на деревянную скамью.  — Прошу вас, садитесь. Нам в самом деле надо многое обсудить.
        — Пожалуй.  — Хью посмотрел на скамью, но сесть не пожелал. Он подошел к жаровне и протянул руки к тлеющим углям.  — Поэтому лучше сразу перейти к делу. Так что же за сделку вы хотите заключить со мной, леди?
        Элис смотрела на него с нескрываемым восхищением. Хью производит впечатление человека, с которым вполне можно договориться, решила она, по крайней мере, на первый взгляд. Умный, тонко чувствующий… Словом, она не ошиблась в своем предположении.
        — Милорд, я буду предельно откровенна с вами.
        — Вот и прекрасно. Люблю, когда со мной предельно откровенны. К чему понапрасну терять время, верно?
        — Да.  — Элис по-деловому сцепила на столе руки.  — Я готова назвать вам место, куда, по моим сведениям, отправился вор с моим зеленым кристаллом.
        — Моим кристаллом, леди Элис. По неведомой мне причине вы постоянно забываете о том, что камень принадлежит мне.
        — Здесь мы еще поспорим, но в другое время, милорд.
        — Какие споры!
        Хью, по всей видимости, находил ее поведение забавным.
        — Прекрасно. До чего же приятно беседовать с разумным человеком…
        — Стараюсь.
        Элис поощрительно улыбнулась ему:
        — Итак, я сообщу вам, где сейчас находится кристалл, более того, я согласна сопровождать вас и привести к похитителю.
        Хью поразмыслил над ее словами:
        — Вы окажете мне неоценимую услугу.
        — Рада это слышать, милорд. Со своей стороны я могу предложить вам и кое-что еще.
        — Сгораю от нетерпения услышать, что именно,  — улыбнулся Хью.
        — Я не только помогу вам вернуть кристалл, сэр, но пойду дальше.  — Элис наклонилась вперед, подчеркивая важность своих слов.  — Я откажусь от притязаний на кристалл.
        — Притязаний, которых я не признаю.
        Элис начала сердиться:
        — Милорд…
        — И что же вы хотите взамен, моя великодушная дарительница?  — прервал он ее.  — О чем попросит меня леди Элис?
        Девушка собралась с духом:
        — Взамен, милорд, я попрошу следующее. Первое. Через два года, когда Бенедикт достигнет совершеннолетия, я бы хотела, чтобы вы отправили его учиться в Париж, и по возможности в Болонью. Мечтаю о том, что он изучит гуманитарные науки, в частности право, и займет достойное место при дворе или в замке наследного принца или богатого дворянина.
        — Ваш брат хочет стать секретарем или писарем?
        — Откровенно говоря, у него не такой уж богатый выбор, милорд.  — Элис сжала руку в кулак.  — Я не смогла уберечь от нашего дяди его долю наследства. И потому должна хоть как-то загладить вину перед Бенедиктом.
        Хью испытующе посмотрел ей в глаза:
        — Хорошо, в конце концов, я не собираюсь вмешиваться в ваши дела и готов заплатить за его обучение.
        Элис с облегчением вздохнула. Кажется, самое страшное позади.
        — Благодарю вас, милорд. Я вам очень признательна.
        — О чем еще вы хотели меня попросить?
        — О, это совсем небольшая просьба, милорд, так, сущий пустячок для человека вашего положения,  — вкрадчиво проговорила она.  — Вам не составит труда удовлетворить ее.
        — Так в чем же все-таки состоит ваша просьба, леди?
        — Не могли бы вы дать мне приданое?
        Хью уставился на угли так, словно увидел в них что-то необычное.
        — Приданое? Вы собираетесь замуж?
        Элис фыркнула:
        — Господи Боже, с чего вы взяли, милорд? Разумеется, нет. Мне вовсе не нужен муж. Моя заветная мечта — уйти в монастырь.
        Хью медленно повернулся к ней. Его янтарные глаза светились решимостью докопаться до истины.
        — Прошу прощения, но зачем?
        — Затем, чтобы продолжить там свое обучение,  — я уже упоминала о своем интересе к натуральной философии. Для более глубокого ее изучения мне нужна хорошая большая библиотека, какие бывают только в богатых монастырях.  — Элис деликатно покашляла.  — Так вот, для того чтобы попасть в богатый монастырь, мне необходимо приличное приданое.
        — Понимаю.  — Хью в этот момент удивительно походил на ястреба, нацелившегося на свою жертву.  — Мне очень жаль…
        Сердце Элис упало. Она смотрела на него с нескрываемым разочарованием. Она была так уверена, что он согласится с этим условием. Собрав последние силы, она предприняла еще одну попытку переубедить его:
        — Умоляю вас, милорд, подумайте. Зеленый кристалл, судя по всему, очень важен для вас. Я же вижу, как вы хотите получить его. Неужели я прошу слишком многого?
        — Вы неверно истолковали мои слова, леди. Я собираюсь дать вам приданое, достойное богатой невесты.
        — Это правда?  — Элис просияла.
        — Да, но при одном условии: я хочу получить и саму невесту.
        — Что?
        — Ну, или, по крайней мере, ваше обещание стать ею.
        Элис была потрясена настолько, что не сразу сообразила, о чем он говорит.
        — Я не совсем понимаю вас, милорд.
        — Неужели? А мне казалось, ничего не может быть проще. Вы получите все, что хотели, леди Элис, а взамен я прошу вас огласить нашу помолвку, перед тем как мы отправимся на поиски зеленого кристалла.

        Глава 3

        Хью нисколько бы не удивился, узнав, что Элис первый раз в жизни онемела от удивления.
        Он смотрел на нее, не скрывая своего удовлетворения. В широко распахнутых зеленых глазах Элис застыло изумление. Хью готов был побиться об заклад, что немного нашлось бы мужчин, способных настолько поразить ее.
        Он расхаживал по комнате, терпеливо ожидая, когда же Элис наконец заговорит, и с любопытством осматривался. То, что комната Элис содержалась в идеальном порядке, Хью воспринял как должное. В отличие от других покоев Лингвуд-Холла, здесь было тщательно прибрано и проветрено. Воздух благоухал чудесным ароматом трав.
        Вчера вечером, наслаждаясь поданными к столу изысканными угощениями — такими, например, как холодный осетр в остром зеленом соусе или превосходный, в меру приправленный специями, луковый пирог, он оценил по достоинству талант Элис вести домашнее хозяйство. Сегодня утром он, правда, понял, что устроенный ею великолепный обед — случай из ряда вон выходящий. К работе по дому она относилась весьма своеобразно. Во всем замке лишь в одном крыле было чисто — там, где жили Элис и ее брат.
        Здесь не к чему было придраться. Идеальный порядок во всем: от тщательно развешанных по стенам цветных гобеленов до начищенного до блеска пола.
        Солнечные лучи высветили всю неприглядность обстановки в других покоях замка. Захламленные комнаты, грязные полы, потертые ковры и тяжелый запах сырости — все говорило о том, что сюда Элис и не думала заглядывать. Она жила в своем маленьком мирке, и только в нем она желала быть хозяйкой.
        В комнате Элис Хью обнаружил массу прелюбопытных вещей.
        На полке возле ее стола стояло несколько потрепанных книг, по-видимому руководств, а рядом с ними, на самом почетном месте, возвышались два фолианта в добротных кожаных переплетах.
        В деревянной коробке покоились засушенные насекомые, а на одном из столов разместилась целая коллекция ракушек и разнообразных костей рыб. В углу комнаты над незажженной свечой подвешен металлический тигель для проведения алхимических опытов. Судя по известковому осадку на дне сосуда, Элис недавно проводила здесь эксперимент.
        Хью был заинтригован. Разнообразие коллекций да и вся обстановка в комнате Элис свидетельствовали о живом уме и любознательности хозяйки.
        — Милорд,  — Элис наконец пришла в себя.  — Ради всего святого, объяснитесь.
        Похоже, она весьма смутно представляет себе, что такое брак, решил Хью. Он не хотел открыто говорить ей о своих намерениях, В искусстве стратегем ему нет равных, так почему бы не воспользоваться своим талантом и для того, чтобы заполучить себе жену?
        — Выслушайте меня внимательно, Элис. Мне нужна леди, которую я с полным правом мог бы назвать своей.
        — Но…
        — На время, разумеется.
        — В таком случае, сэр, на меня вам лучше не рассчитывать. Поищите себе другую леди. Смею вас уверить, в округе их превеликое множество.
        Верно, но ни одна не похожа на тебя, подумал Хью. Да и вообще сомневаюсь, что во всем мире сыщется другая такая женщина.
        — Но вы прекрасно подходите мне, леди Элис.
        Она не на шутку рассердилась:
        — Подхожу для мужчины? Что за вздор! Спросите лучше моего дядю, для чего я подхожу. Он быстренько выведет вас из заблуждения. Да будет вам известно, он считает меня сущим наказанием.
        — Чему здесь удивляться, вы нарочно делаете все, чтобы он считал вас сущим наказанием. Я все-таки надеюсь, что в нашем деле мы будем скорее союзниками, нежели врагами.
        — Союзниками… — хмуро отозвалась Элис.
        — Партнерами, если хотите,  — продолжил вкрадчиво Хью.
        — Партнерами…
        — Именно, деловыми партнерами, как вы и предложили вчера вечером, когда хотели заключить со мной сделку.
        — Но это не совпадает с моими планами, милорд… Может, вы объясните поточнее ваши намерения?
        — Ну что ж, извольте.  — Хью остановился у причудливой конструкции с отполированными до блеска латунными пластинками и масштабной линейкой.  — Откуда вы взяли эту великолепную астролябию? Последний раз я видел такую в Италии.
        — Ее прислал мне отец. Несколько лет назад он отыскал ее в одной из лондонских лавок. Вы умеете обращаться с астролябией?
        Хью склонился над инструментом.
        — Я и в самом деле добыл себе славу мечом, леди, тем не менее было бы ошибкой считать меня круглым дураком.  — Он занялся астролябией, передвигая линейку по металлической пластинке так, чтобы определить расположение звезд относительно Земли.  — И, разумеется, те, кто совершил подобную ошибку в прошлом, заплатили за нее сполна…
        Элис вдруг вскочила и, стремительно обогнув стол, подлетела к Хью.
        — Вы неверно истолковали мои слова, сэр. Я вовсе не считаю вас дураком. Наоборот… — Девушка с восторгом смотрела, как умело он обращается со сложным механизмом.  — К сожалению, я сама не могла разобраться, как она работает, а рядом не нашлось никого, кто был бы сведущ в вопросах астрономии. А вы меня научите пользоваться астролябией?
        Хью выпрямился и взглянул в ее умоляющие глаза:
        — Разумеется. Если мы заключим нашу сделку сегодня, я обязуюсь научить вас пользоваться астролябией.
        Глаза Элис светились восторгом, и если бы на ее месте была другая женщина, Хью решил бы, что ее распалила страсть, а не любознательность. На щеках девушки играл нежный румянец.
        — Как вы добры, милорд. В небольшой библиотеке местного монастыря я обнаружила книгу с описанием этого инструмента, но как им пользоваться, там не было сказано ни слова. Вы и представить себе не можете, до чего же я расстроилась.  — Считайте мои объяснения подарком к помолвке.
        Огонь восторга, только что пылавший в ее огромных зеленых глазах, мгновенно потух, взгляд стал настороженным.
        — Ах да, помолвка… Милорд, будьте добры, объясните, наконец, чего вы хотите от меня.
        — Хорошо.  — Хью перевел взгляд на стол, заваленный грудой камней и кристаллов. Взяв в руки большой красный камень, он долго рассматривал его.  — К сожалению, как это ни печально признать, но я стал жертвой проклятия, леди.
        — В этом, без сомнения, виноваты вы сами, милорд,  — решительно заявила она.
        Он оторвал взгляд от камня, озадаченный резкостью ее тона.
        — Виноват?..
        — Да. Моя матушка, считала, что болезни такого рода происходят из-за неумеренного посещения публичных домов, сэр. Вам необходимо взять дозу пиявок и сделать кровопускание. Да и слабительное не повредит. Ничего большего вы не заслужили, если любите разгуливать по злачным местам.
        Хью прокашлялся:
        — Так вы и в этом сведущи?
        — Моя матушка прекрасно разбиралась в травах и многому научила меня, к примеру, как с помощью трав восстановить здоровье и очистить жизненные соки.  — Элис одарила его торжествующим взглядом.  — Но самое лучшее средство, считала она,  — держаться от таких мест подальше, лечить болезнь сразу, а не в запущенном состоянии.
        — С этим трудно не согласиться,  — усмехнулся Хью.  — А что случилось с вашей матушкой?
        Печаль затуманила глаза Элис.
        — Она умерла три года назад.
        — Примите мои соболезнования.
        Элис тяжело вздохнула:
        — Она получила партию незнакомых трав с необычными свойствами. Ей не терпелось исследовать их.
        — Исследовать?
        — Да, матушка приготавливала снадобья от самых разных недугов. И в тот раз смешала новые травы по недавно составленному ею рецепту. Снадобье должно было помочь страдающим сильными болями в желудке и кишечнике. Случайно она выпила смертельную дозу.
        У Хью все похолодело внутри.
        — Ваша мать приняла яд?
        — Совершенно случайно,  — торопливо пояснила Элис, явно смущенная его заключением.  — Я же сказала вам, она исследовала травы.
        — Она пробовала снадобья сама?  — с подозрением спросил Хью.
        — Сначала она испытывала лекарства на себе, а уж потом давала их больным.
        — Смерть моей матери была в чем-то схожей,  — неожиданно вырвалось у Хью, прежде чем он успел сообразить, что не совсем разумно поверять свои тайны незнакомому человеку.  — Она приняла яд.
        Прекрасные глаза Элис смотрели на него с состраданием.
        — Мне очень жаль, милорд. Ваша матушка тоже изучала свойства трав?
        — Нет.  — Хью швырнул красный камень, разозлившись на себя за то, что не сдержался. Никогда и ни с кем он не говорил о самоубийстве матери, как не говорил никому и того, что, прежде чем выпить яд, она подсыпала смертельную дозу его отцу.  — Это долгая история, и рассказывать ее мне не хотелось бы.
        — Да, конечно. Я знаю, какие страдания несут подобные воспоминания.
        Ее сочувствие только раздосадовало его. Он не привык к сантиментам и не желал их поощрять. Сострадание подразумевает слабость.
        — Вы неверно истолковали мои слова, леди. Когда я сказал, что стал жертвой проклятия, то вовсе не имел в виду болезнь телесную.
        — Неужели вы имели в виду магическое заклятие?  — поразилась она.
        — Да.
        — Но это же полнейший абсурд!  — фыркнула Элис.  — Просто не выношу тех, кто верит во всякую чепуху — волшебство, заклятия…
        — Разделяю ваше мнение.
        Элис, похоже, не слышала Хью. Она уже не могла остановиться.
        — Я знаю, что кое-кто из образованных мужчин жаждет попасть в Толедо, с тем, чтобы открыть древние секреты магии, но, на мой взгляд, они напрасно теряют время. Никакой магии не существует.
        — Трудно не согласиться с вами. Верить в магию — какая глупость. Я же человек практичный.
        — Тогда в чем же дело?
        — Дело в том, что, если я хочу быстро добиться своей цели, я должен выполнить условия легенды, иначе страшное проклятие сбудется.
        — То самое, из легенды?
        — Да.  — Хью взял в руки дымчато-розовый кристалл и принялся разглядывать его на свет.  — За последние годы в Скарклиффе сменилось несколько правителей, но ни один из них не снискал расположения его обитателей. Поэтому никому из них не удавалось долго владеть этими землями.
        — И вы решили нарушить традицию.
        — Вы правы, леди.  — Хью положил розовый кристалл на место и, повернувшись к Элис, опустил ладонь на рукоять меча.  — Скарклифф мой, и, клянусь, я буду бороться за него до последнего вздоха.
        Элис пристально посмотрела на него:
        — Не сомневаюсь в серьезности ваших намерений, милорд. Но все-таки о чем говорится в легенде?
        — Законный владелец Скарклиффа должен выполнить два условия: сохранить последний камень и отыскать то место, где спрятаны знаменитые сокровища Скарклиффа.
        Элис прищурилась:
        — Видимо, зеленый кристалл и в самом деле очень ценен.
        Хью пожал плечами:
        — Так, по крайней мере, считают мои люди. Они свято верят, что когда-то владельцам замка принадлежали несметные сокровища. Все сокровища, кроме зеленого кристалла, давным-давно исчезли. В последние годы камень хранился в склепе местного монастыря, но неделю назад пропал и он.
        — То есть его похитили?
        — Да, причем в самый неподходящий момент.
        — Сразу после того, как вы вступили во владение Скарклиффом,  — догадалась Элис.
        — Именно так.  — А она все схватывает на лету, отметил Хью.  — Я должен вернуть его и тем самым успокоить людей, избавить их от страха и неуверенности.
        — Ясно.  — Если я вернусь с камнем и достойной невестой, они признают меня законным хозяином.
        — Вы хотите жениться на мне?  — смутилась Элис.
        — Я хочу лишь огласить нашу помолвку.  — Зачем торопить события? Сделал шаг — остановись, напомнил себе Хью. Иначе можно ее спугнуть. Ему уже приходилось использовать подобную тактику, и она приносила ему успех, значит, сработает и на этот раз. Он должен заручиться поддержкой Элис, у него просто нет другого выхода.  — На непродолжительное время.
        — Но клятва при помолвке налагает столь же серьезные обязательства, как и клятва при венчании,  — возразила Элис,  — Некоторые ученые церковные мужи даже не делают различий между ними.
        — Согласитесь, сторонников этого учения не так уж и много. На самом деле помолвку можно с легкостью расторгнуть, особенно если желание обоюдное. Я не предвижу здесь никаких затруднений.
        — Хм.
        Довольно долго Элис молчала, нахмурив брови. Хью наблюдал за ней с неподдельным интересом. По-видимому, она тщательным образом взвешивает все за и против, проверяя, нет ли здесь подвоха.
        Внезапно ему пришло в голову, что Элис удивительно напоминает его самого, когда он разрабатывает свои хитроумные планы. Он мог сказать совершенно точно, о чем она сейчас думает. Это было так необычно — понимать ее как себя. Все ее размышления, словно яркая картинка, пронеслись перед его мысленным взором. Ему стало даже страшно от мысли, до чего же они близки. Ему казалось, будто он знает ее так же хорошо, как самого себя, будто они знакомы много лет, а не встретились впервые лишь вчера.
        Возможно, его просто сбило с толку то, что она все делала в похожей манере и обладала острым умом. Это так необычно, встретить человека, с которым у тебя так много общего, тем более женщину.
        Хью вдруг понял, насколько одинок, ведь он всегда держал людей на расстоянии — даже тех, с кем тесно переплелась его судьба. Он словно жил на необитаемом острове, а все остальные находились на другом конце земли.
        И на какой-то миг ему показалось, что Элис разделила с ним его остров.
        Элис не отрывала от него пристального взгляда:
        — Я хотела бы уйти в монастырь после того, как мой брат найдет свое место в жизни.
        Хью тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от странных, неожиданно завладевших им мыслей.
        — По-моему, нет ничего необычного, когда девушка после помолвки уходит в монастырь.
        — Вы правы.  — Элис больше ничего не добавила и снова погрузилась в размышления.
        Интересно, какова она в постели, вдруг подумал Хью. Неужели так же неистова и горяча? И вообще был ли в ее жизни мужчина? В конце концов, ей уже двадцать три. Дунстан все-таки прав: она совсем не похожа на нераскрывшийся бутон розы — застенчивую робкую девушку.
        Но, с другой стороны, она и не кокетка. Если судить по тому, что он увидел в ее комнате — коллекция камней, засушенные насекомые, различные инструменты, заполнявшие каждый уголок,  — то нетрудно предположить, что весь свой пыл девушка отдает натуральной философии, и только ей.
        Элис обхватила себя за плечи:
        — Как долго продлится помолвка? Сколько времени потребуется для осуществления ваших планов, милорд?
        — Не могу сказать точно, но, полагаю, нескольких месяцев будет вполне достаточно.
        — Нескольких месяцев?!
        — Это не так уж и много,  — поспешил успокоить ее Хью.  — К весне я стану полноправным и признанным владельцем Скарклиффа.  — «И к весне,  — мысленно добавил он,  — я благополучно женюсь на тебе и заполучу тебя к себе в постель».  — Вас, надеюсь, ничто не связывает?
        — Да, но…
        — Так почему бы вам не провести зиму в Скарклиффе? Ваш брат, естественно, тоже будет желанным гостем.
        — А если появится женщина, на которой вы действительно захотите жениться, в то время как я буду пользоваться вашим гостеприимством, сэр?
        — Что ж, тогда и будем решать.
        — Право, не знаю… Это совсем не входило в мои планы.
        Почувствовав близость победы, Хью усилил натиск:
        — Полет времени неуловим. Вы и не заметите, как придет весна. Если в Скарклиффе вам покажется неуютно, мы вместе подумаем, как нам поступить.
        Элис резко развернулась и, сцепив руки за спиной, принялась ходить взад-вперед по комнате.
        — Вам потребуется согласие моего дядюшки, если вы намерены обручиться со мной.
        — Вряд ли здесь возникнут осложнения.
        — Н-да… — Элис скорчила гримаску.  — Он ждет не дождется, как бы поскорее избавиться от меня.
        — А если к тому же я предложу ему специи…
        Элис бросила на него острый взгляд, прежде чем снова пройтись по кабинету:
        — Вы располагаете запасом специй?
        — Да.
        — Действительно ценными специями, а не просто какой-нибудь низкокачественной солью?
        — Самыми лучшими,  — пряча улыбку, ответил Хью.
        — Корицей? Шафраном? Перцем? Белой поваренной солью?
        — И не только ими.  — Хью заколебался, стоит ли обсуждать с ней свои торговые дела.
        Самые богатые рыцари, унаследовавшие земли, сколачивали себе состояния, облагая крестьян непомерными налогами, некоторые не гнушались и грабежами. Можно было заработать и иначе: участвуя в турнирах или продавая свои мечи состоятельным сеньорам, которые щедро оплачивали подобные услуги. Лишь немногие снисходили до занятия торговлей.
        Хью имел все: и хороший доход с земель, и дорогие доспехи, и превосходных боевых коней для участия в турнирах, да и с покровителями ему повезло. Но основным источником пополнения его быстро растущего состояния была все-таки торговля специями.
        До сих пор Хью мало волновало мнение окружающих о его занятии. Но сейчас у него вдруг появились опасения: как бы Элис, узнав о его торговых делах, не высмеяла его.
        С другой стороны, у нее практичный ум, и, вполне возможно, она не только не осудит его, а даже наоборот, услышав о его прочном и надежном доходе, проникнется к нему уважением.
        Хью быстро просчитал возможные варианты и рискнул открыться ей.
        — Я не люблю распространяться об этом,  — тихо проронил он,  — но я зарабатываю себе на жизнь не только мечом.
        — Вы торгуете специями?  — Элис смотрела на него широко раскрытыми глазами.
        — Да. Вот уже несколько лет я веду торговлю специями. Купцы с Востока поставляют мне товар. Так что, если вы все-таки решите найти успокоение в монастыре, я смогу дать вам не одно приданое, а целую дюжину.
        — Конечно же!  — Элис была ошеломлена.  — Мне в самом деле понадобится солидное приданое, если я захочу попасть в самый богатый монастырь.
        — Да-да, разумеется, монастыри не менее разборчивы, чем женихи с фамильными землями при выборе невест, не так ли?
        — И всем нужна незапятнанная репутация,  — пробормотала Элис.  — А если я буду жить у вас, став вашей невестой, а замуж потом не выйду, то моя репутация будет безнадежно испорчена.
        — Естественно, все решат, что мы жили как муж и жена. Однако деньги, которые я вам дам, заставят служителей любого монастыря позабыть о таких пустяках.
        Элис продолжала беспокойно метаться по комнате:
        — Советую вам не говорить сэру Ральфу о вашем щедром решении, милорд, иначе он попытается вас обобрать.
        Самодовольная усмешка искривила уголки губ Хью. Ему стоило немалого труда спрятать ее от Элис.
        — У меня нет ни малейшего желания оказаться в дураках. Не забывайте, у меня богатый опыт торговца. Даю вам слово, я не переплачу за вас.
        Элис нахмурилась, это обещание не успокоило ее.
        — Да, но когда речь заходит о деньгах, сэр Ральф теряет последний стыд. Он без зазрения совести украл у моего брата целое наследство.
        — Тогда я просто должен свести с ним счеты и украсть у него вас.
        Элис остановилась на мгновение, а затем вновь продолжила расхаживать по комнате:
        — И вы поступаете так только потому, что хотите заполучить кристалл и подложную невесту до весны?
        — Без сомнения. Таким образом, я быстро добьюсь своей цели.
        — Следовательно, вы сами выбрали этот путь,  — еле слышно произнесла она.
        — Не люблю терять время, только и всего.
        — Вы очень самоуверенны, милорд.
        — Я чувствую, мы стоим друг друга.
        Элис замерла. Глаза ее восторженно сияли.
        — Ну что ж, милорд, в таком случае я принимаю ваши условия: я проведу в Скарклиффе зиму в качестве вашей невесты, а весной мы пересмотрим условия сделки.
        Хью удивился восторгу, который охватил его при ее последних словах. «Мы заключили всего лишь деловое соглашение — и только. И нечему тут радоваться»,  — пытался вразумить себя Хью.
        — Превосходно,  — просто сказал он Элис.  — Будем считать, сделка заключена.
        — Однако меня беспокоит кое-что еще.
        — Что именно?
        Элис задержалась у астролябии:
        — Безусловно, хотя мой дядя и мечтает избавиться от меня, но он вряд ли поверит в такую неслыханную удачу.
        — Вас не должно это беспокоить, леди Элис.  — Хью не терпелось поскорее осуществить свои планы.  — Повторяю, я сам улажу все дела с вашим дядей.
        — Несомненно, его насторожит ваше внезапное желание жениться на мне.
        — Но почему?  — сдвинул брови Хью.
        — Попытаюсь объяснить, если вы такой недогадливый,  — язвительно заметила она.  — Я несколько старовата для невесты.
        Хью усмехнулся:
        — Одной из причин, по которой вы как нельзя лучше подходите мне, леди Элис, является именно то, что вы уже не наивная легкомысленная девочка.
        Элис наморщила носик:
        — Ах, вот в чем дело! Вы просто не рискнули бы заключать подобную сделку с женщиной по-детски наивной или не имеющей богатого жизненного опыта.
        — Вы правы.  — Хью снова подумал, а обладает ли она сама богатым жизненным опытом.  — Мне нужен деловой партнер, а не разборчивая девица, которая будет вечно дуться и капризничать, когда я не смогу развлекать и баловать ее. Мне нужна женщина зрелая и практичная.
        Глаза Элис затуманились на миг печалью.
        — Да-да, конечно… Женщина зрелая и практичная. Можно ли описать меня точнее?
        — Ну хорошо, в таком случае мы приступаем к выполнению нашего соглашения.
        — Нет, вы снова забыли о дяде. Как вы все-таки объясните ему свое скоропалительное решение?
        — Положитесь на меня, Элис.
        — Боюсь, убедить его будет не так просто, как может показаться на первый взгляд. После того как сэр Ральф выгнал нас с братом из нашего дома и перевез в Лингвуд, он неоднократно пытался выдать меня замуж.
        — Как я понимаю, все попытки оказались тщетными.
        — Дядя совсем отчаялся и даже пообещал дать за меня скромное приданое, но и тогда никто из соседей не соблазнился. Ему так и не удалось сбыть меня с рук.
        — Вы не получили ни одного предложения?  — вскинул брови Хью. В конце концов, приданое есть приданое, большое оно или маленькое, и всегда найдется обедневший рыцарь, отчаянно нуждающийся в деньгах.
        — Да, рыцари из крохотных соседних поместий приезжали посмотреть на меня. Но как только знакомились со мной поближе, тут же теряли ко мне всякий интерес.
        — Чему в немалой степени способствовали вы сами?  — с невозмутимым видом предположил Хью.
        Элис слегка покраснела:
        — Да, вы правы. Признаться, я просто не могла вынести их общества дольше пяти минут. Сама мысль выйти замуж за одного из этих болванов заставляла меня биться в истерике.
        — В истерике? Вы совсем не похожи на женщину, способную биться в истерике.
        Глаза Элис заблестели.
        — Уверяю вас, по меньшей мере дважды я закатила такую истерику, что претендентов на мою руку как ветром сдуло.
        — Если я уловил ход ваших мыслей, вы предпочли остаться в доме своего дяди и не выходить замуж?
        Элис пожала плечами:
        — До недавнего времени это казалось мне меньшим из зол. Пока я свободна, у меня есть шанс добиться своей цели. Но стоит мне выйти замуж — и я потеряю даже надежду.
        — Неужели замужество внушает вам такой ужас?
        — Брак с одним из тех неотесанных вояк, коих прочил мне в мужья дядя, был бы для меня просто невыносим,  — убежденно произнесла Элис.  — Дело даже не во мне, а в Бенедикте. Вряд ли у этих рыцарей хватило бы терпения возиться с ним. Мужчины, чье призвание — убивать, жестоки и бессердечны, особенно с теми юношами, кому волею судьбы не суждено стать воинами.
        — Да, я понимаю вас.  — Хью был тронут. Он понял, что забота о брате определяла все ее поступки.
        Губы Элис дрогнули.
        — Мой отец ничего не дал Венедикту. Когда мальчик упал с пони и очень серьезно повредил ногу, отец заявил, что, если его сын не способен стать настоящим рыцарем, он его больше не интересует, И вскоре вообще перестал замечать сына.
        — Вы не хотели, чтобы теперь уже чужой бессердечный человек вновь причинил вашему брату боль, и поэтому не выходили замуж.
        — Бенедикт столько выстрадал из-за отцовского равнодушия. С ним обращались ужасно, и я всегда старалась помочь ему, хоть как-то скрасить его существование. Но разве кто-то может заменить мальчику отца?
        Хью вспомнил Эразма:
        — Это нелегко, но все-таки иногда случается.
        Элис взмахнула рукой, словно пытаясь отогнать от себя печальные воспоминания:
        — Впрочем, это вас не должно волновать. Теперь я сама позабочусь о Бенедикте.
        — Хорошо. Я хочу обсудить нашу помолвку с сэром Ральфом немедленно.  — С этими словами Хью направился к дверям.
        Он был очень доволен результатами переговоров. Самое главное — ему удалось получить согласие Элис. Не такое уж и большое достижение на первый взгляд, но от помолвки до свадьбы один шаг. Она будет жить вместе с ним в Скарклиффе, и у него появится время внести существенные поправки в их соглашение.
        Элис подняла руку:
        — Одну минуту, сэр Хью!
        Он задержался и повернулся к ней:
        — Слушаю, леди Элис.
        — Хочу предупредить вас: ни в коем случае вы не должны вызвать подозрений у сэра Ральфа, иначе он потребует королевский выкуп за мою руку. Нужно состряпать подходящее объяснение, почему вы ни с того ни с сего решили просить моей руки. В конце концов, мы едва знакомы, да и приданого у меня нет.
        — Я что-нибудь состряпаю.
        — Но что именно?  — Элис пыталась прочитать его мысли.
        Хью пристально смотрел на нее. Утренний свет играл в ее волосах, придавая им необыкновенный оттенок. Открытый ясный взгляд необъяснимо притягивал к себе. А ее грудь под темно-синим платьем казалась такой нежной, такой соблазнительной.
        Хью шагнул к Элис. Во рту у него пересохло, и он почувствовал, как по телу разливается хорошо знакомая волна возбуждения.
        — Моему поступку может быть лишь одно разумное объяснение.
        — Какое же, сэр?
        — Страсть.
        — Страсть?  — Элис непонимающе уставилась на него, точно он произнес это слово на иноземном языке.
        — Да.  — Он сделал еще два шага к ней.
        Элис открывала и закрывала рот, словно рыбка, выброшенная на берег.
        — Что за вздор,  — пробормотала она.  — Вам никогда не убедить моего дядю в том, что рыцарь-легенда способен поступить так… так глупо, решившись на помолвку по столь смехотворной причине, милорд.
        Хью стоял уже совсем рядом, он бережно взял ее за хрупкие плечи. Какое наслаждение держать ее в объятиях, такую гибкую, поразительно женственную и горячую. Он чувствовал, как она трепещет от его прикосновений. Они стояли так близко, что он мог вдыхать аромат трав, исходящий от ее волос.
        — Вы ошибаетесь, миледи.  — Слова давались ему с трудом.  — Только безумная страсть лишает мужчину способности рассуждать здраво и не внимать голосу разума.
        И прежде чем Элис догадалась о его намерениях, он сжал ее в крепких объятиях, и губы его коснулись ее губ.
        Только сейчас Хью понял, как жаждал он все это время целовать ее, с той самой минуты, как увидел Элис вчера вечером в сумрачном зале.
        Она казалась ему волшебным неуловимым созданием. Никогда в жизни он не обнимал столь восхитительную женщину.
        Это было какое-то наваждение. И еще никогда в жизни женщина так не сводила его с ума. Он знал, что легче всего освободиться от мучающего его чувственного влечения — сдаться на милость древнего инстинкта. И сейчас, ощутив, как по телу Элис пробежала легкая дрожь, он понял, что не может совладать со своим желанием.
        Элис замерла в его руках, словно соображая, что ей делать дальше, а он воспользовался ее замешательством и не отказал себе в удовольствии насладиться ею.
        Ее губы были мягкие и теплые, точно инжир, пропитанный медом и свежим имбирем. Оторваться от них было выше сил. Поцелуи возбуждали и пьянили его, как редкие пряности. Все его чувственные фантазии, рожденные во мраке ночи, словно воплотились в этой женщине. Нежная, хрупкая, благоухающая, как роскошный цветок, и такая пылкая. В ней горит огонь, которым она способна довести до исступления любого.
        Хью впился в ее губы.
        Элис приглушенно вскрикнула.
        Нет-нет, она не протестовала и не была испугана. Хью показалось, она вскрикнула от неподдельного изумления.
        Он сжал ее еще крепче в своих руках, ее упругие груди прижались к его твердой груди.
        Он ощущал, как трепещут ее напряженные бедра. Его плоть жадно возбудилась.
        С губ Элис слетел легкий стон. Словно освободившись от чар, приковавших ее к месту, она сжала рукава его туники, затем, привстав на носочки, обвила его шею руками и страстно прильнула к нему всем телом. Как сильно билось сердце в ее груди!
        Наконец Элис, к восторгу Хью, раскрыла свои губы, чем он тут же не преминул воспользоваться, насладившись ее сочным, сладким ртом. Хью вдруг пронзило неутолимое желание тут же вкусить и других пряностей этого чудного женского тела, которые были настолько экзотичны, что не поддавались описанию.
        Хью прекрасно знал, какую власть над мужчиной имеет пряный женский аромат, но он давно научился и сдерживать свое влечение. Хью усвоил одну непреложную истину: мужчина, не способный умерить свой аппетит, становится его рабом.
        Но сейчас он вдруг почувствовал, что не может противостоять желанию и следовать своим правилам. Эта Женщина пьянила его как вино. Сладость и аромат ее манили, кружили голову. Нет, ему никогда не встречалась женщина, влекущая к себе с такой силой.
        Но он хотел большего, гораздо большего.
        — Сэр Хью,  — прерывисто дыша, вымолвила Элис. Приоткрыв губы, она смотрела на него полными изумления глазами.
        Но Хью не мог остановиться, он хотел вновь завладеть ее губами. Он склонился, чтобы поцеловать ее, но Элис приложила пальчик к его губам и умоляюще взглянула на рыцаря:
        — Минутку, сэр, если позволите.
        Хью глубоко вздохнул, пытаясь привести в порядок мысли и чувства. Еще немного — и его железное самообладание, которое не изменяло ему столько лет, разлетится на кусочки…
        Он решительно отбросил подозрение, будто Элис проверяет на нем свои женские чары. Да это просто невозможно. Он не поддавался ни на какие женские хитрости даже в юности. И уж тем более теперь не позволит пробить брешь в его железном самообладании.
        Каждое его движение тщательно продумано, напомнил он себе. И поцелуй — не более чем ловкий маневр.
        А румянец на ее щеках — верный признак того, что его хитрость удалась. Леди оказалась неспособной противостоять страсти. Что ж, это открытие необходимо использовать в дальнейшем.
        — Я уже сказал,  — как ни в чем не бывало произнес Хью,  — мне будет совсем не трудно убедить вашего дядюшку, что причиной моему решению — страсть.
        — Да, милорд, пожалуй, вам удастся уладить это дело.  — Элис еще больше покраснела, избегая его взгляда.  — Вам лучше знать, как поступить.
        — Вы можете не беспокоиться, леди Элис.  — Хью, глубоко вздохнув, решительно направился к двери, но задержался на пороге:
        — Начинайте собираться в дорогу. В полдень мы отправляемся в путь.
        — Да, милорд.  — Элис быстро посмотрела на него. Удовлетворение и чисто женское торжество светились в ее глазах.
        — Но, до того как мы оставим замок, мне хотелось бы кое-что прояснить…
        — Что именно, сэр?  — вежливо осведомилась Элис.
        — Вы ни словом не обмолвились, куда мы едем. Вы должны выполнить свою часть сделки, Элис. Так где же находится зеленый камень?
        — Ах да, камень!  — Она тихонько засмеялась.  — Боже правый, то одно, то другое,  — я едва не забыла о нем.
        — Вот именно, зеленый камень. Только и всего,  — холодным тоном проговорил Хью.
        Элис вся как-то сразу сникла:
        — Разумеется, милорд. Я непременно приведу вас к нему.

        Глава 4

        Ральф от неожиданности даже поперхнулся элем.
        — Так вы намерены обручиться с моей племянницей?  — Его толстое обрюзгшее лицо исказилось в гримасе, когда он, брызгая слюной, закашлялся.  — Прошу меня простить, сэр,  — проговорил он, наконец задыхаясь.  — Уж не ослышался ли я? Вы хотите жениться на Элис?
        — Ваша племянница удовлетворяет всем моим требованиям.  — Хью стоило немалых усилий разломить черствый хлеб. Скудная еда, принесенная с кухни, лишний раз доказывала, что Элис потеряла всякий интерес к кулинарным делам после вчерашнего поистине великолепного пиршества. Леди добилась своего и больше незачем демонстрировать искусство хозяйки.
        Любопытно, что ей самой подали на завтрак в кабинет, мрачно подумал Хью. Наверняка что-нибудь более аппетитное, нежели щедро разбавленный водой эль и сухая корка.
        Ральф вытаращил на гостя глаза:
        — Удовлетворяет вашим требованиям? Вы в самом деле считаете, что Элис будет подходящей женой?
        — Разумеется.
        Хью не мог упрекнуть Ральфа за проявленное им недоверие, поскольку хозяин дома явно не получал никакой выгоды от умения Элис вести хозяйство. Она попросту устранилась от домашних дел.
        В большом зале в это утро, кроме Ральфа и Хью, беседовавших за небольшим столом у пылающего камина, находился целый отряд слуг. Они точно сонные мухи бродили из конца в конец, делая вид, будто убирают остатки пиршества. Один водил тряпкой, якобы вытирая грязь, другой с мрачным видом соскребал пятна со стола, причем воспользоваться водой и мылом ни одному из них не пришло в голову. Время от времени кто-нибудь с размаху хлопал по ковру, но тоже без особого энтузиазма. Каменный пол, залитый элем и усыпанный объедками, до сих пор был не тронут метлой. Наверное, понадобился бы целый воз душистых трав, чтобы заглушить запах прокисшего вина и подпорченного мяса. Но никто, конечно же, не побеспокоился развесить ароматные травы на покрытых плесенью столбах.
        — Со свадьбой торопиться не будем, дождемся весны.  — Хью с подозрением посмотрел на черствый хлеб. Он был голоден, однако не настолько, чтобы отважиться откусить хоть кусочек.  — Увы, но сейчас нет времени отпраздновать это событие должным образом.
        — Понимаю.
        — Ну что ж, давайте перейдем к обсуждению деловой части.
        Ральф прокашлялся.
        — Ах да, конечно. Деловая часть…
        — Полагаю, Элис с братом лучше сразу же отправиться со мной в Скарклифф, тогда мне не придется лишний раз приезжать сюда за ними.
        — Так вы собираетесь увезти ее сегодня же?  — Глаза-бусинки Ральфа глядели на Хью с подозрением.
        — Совершенно верно. Я велел ей подготовиться к путешествию, собрав свои вещи и вещи юного Бенедикта. В полдень мы должны выехать.
        — Я не совсем понимаю вас, сэр. Простите, если вмешиваюсь не в свое дело, но, откровенно говоря, никак не ожидал такого поворота. Элис, может, и выглядит моложе своих лет, но, сэр, ей уже двадцать три!
        — Это неважно.
        — Ни для кого не секрет, что юную невесту легче выдрессировать, чем зрелую: они и послушнее, и справляться с ними легче. Моей жене было пятнадцать, когда мы обвенчались. И честное слово, я не знал с ней хлопот.
        — Не думаю, что мне будет трудно справиться с леди Элис.  — Хью наградил Ральфа таким насмешливым взглядом, отчего тот даже вздрогнул.
        — Нет-нет, разумеется нет. Бьюсь об заклад, она не осмелится перечить вам, милорд.  — Он тяжело вздохнул.  — А вот мне грубит по поводу и без повода. Жизнь с ней, знаете ли, сущее наказание.
        — Неужели?
        — Поверьте мне. И это после того, что я сделал для нее и ее хромого братца!  — Толстые щеки и двойной подбородок Ральфа Возмущенно затряслись.  — Я дал ей крышу над головой, кормил-поил после смерти ее отца. Одним словом, как добрый христианин, исполнил свой долг перед братом. А что получил в благодарность? Ничего, кроме бесконечных жалоб да возмутительных попреков.
        — Ужасно,  — сочувственно кивнул Хью.
        — Клянусь Святым Распятием, это и вправду ужасно!  — распалился Ральф.  — Она делает что-то лишь тогда, когда это нужно ей самой, как, например, вчера ночью, а в другое время — не смей ее потревожить! Хотя свои комнаты она содержит в чистоте и порядке, в чем вы убедитесь, заглянув к ней.
        — Я уже убедился,  — пряча улыбку, сказал Хью.
        — Она ведет себя так, будто живет на другом краю света, а не в восточной башне моего замка. Отгородилась ото всех — никто не поверит, будто эта башня часть Лингвуд-Холла.
        — По-моему, это очевидно,  — понизив голос, произнес Хью.
        — Мало того, что она обедает отдельно в своей комнате вместе с Бенедиктом, она еще и на кухне распоряжается, чтобы еду ей готовили особенную. К вашему сведению, наша трапеза не идет с трапезой Элис ни в какое сравнение!
        — Меня это не удивляет.
        Ральф так разошелся, что уже не слышал слов своего гостя. Он тонул в море праведного гнева.
        — Вчера я первый раз вкусно поел. И это спустя семь лет после смерти жены. Разве на это я рассчитывал, когда привез сюда Элис? Я надеялся, что она займется хозяйством, как и подобает женщине, что будет следить за порядком в доме, как раньше в замке своего отца.
        — Но все сразу пошло не так, я правильно понимаю?  — У Хью мелькнула мысль, что столь необычным образом Элис пыталась отомстить любимому дядюшке.
        — Она не может простить мне, что я увез их с братом из дома, но, скажите на милость, разве был у меня выбор?  — Ральф тяжело вздохнул.  — Бенедикту в то время едва исполнилось пятнадцать. Вы же видели его: одно слово — калека. Сколько сил мы потратили, пытаясь сделать из него настоящего воина. Все впустую. Разве смог бы он защитить свои земли? Да и мой сеньор лендлopд Фулберт Мидлтонский, обязал меня заботиться о защите земель моего брата.
        — И вы нашли как это сделать — водворив туда своего горячо любимого сына?  — как бы между прочим заметил Хью.
        — Это был единственный выход. Но моя зловредная племянница не желала меня понять.  — Ральф допил эль и яростно грохнул кружкой об стол.  — Я изворачивался, как мог, чтобы устроить ее будущее. Пытался найти ей достойного жениха.
        — Как только поняли, что вашим хозяйством она заниматься не намерена?  — усмехнулся Хью.
        — Моя ли в том вина, что ни один из соседей не захотел взять ее в жены?
        Хью вспомнил рассказ Элис о весьма кстати начинающихся у нее припадках истерии.
        — Нет, разумеется, вашей вины в том нет.
        — А поблагодарила ли она меня хотя бы раз? Клянусь, она пресекла в корне все мои попытки выполнить свой долг перед ней. И, поверьте мне на слово, хотя доказательств у меня нет, она сама позаботилась о том, чтобы отвадить всех женихов.
        Хью с отвращением пытался отгрызть кусочек черствого хлеба.
        — Теперь все ваши тревоги позади, сэр Ральф. Вам больше не придется беспокоиться о племяннице.
        — О! Это вы сейчас так говорите, но вы же совсем не знаете Элис,  — Ральф прищурился.  — Да-да, вы совсем ее не знаете. Вы даже не подозреваете, какой она может быть!
        — И все же я рискну.
        — Да? А вдруг вы передумаете и решите разорвать помолвку? Скорее всего, через несколько недель вы привезете ее назад, ощутив на себе всю прелесть ее острого язычка и не желая больше потакать ее прихотям. Что прикажете мне делать тогда?
        — Я не изменю своего решения. Даю вам слово.
        Ральф с сомнением посмотрел на Хью:
        — Могу я спросить вас, отчего вы так уверены, что она подойдет вам?
        — Она умна, здорова и удобна во всех отношениях. Похоже, Элис не слишком часто выказывает свое умение вести хозяйство, но, без сомнения, она знает в этом толк. Более того, у нее манеры настоящей леди. А что еще нужно мужчине? Нет-нет, взять такую девушку в жены — шаг очень разумный и весьма практичный.
        Что бы там Хью ни говорил Элис, он, конечно, не собирался упоминать о страсти в беседе с дядюшкой. Он и Ральф, как мужчины, трезво относились к жизни. Оба прекрасно понимали: страсть — причина просто смехотворная, когда речь идет о такой важной сделке, как брак.
        Вспоминая об утренней беседе с Элис, Хью терялся в догадках, с какой стати он завел речь о страсти. Он нахмурился: с чего ему взбрело это в голову? Он же никогда не позволял страстям подчинять себя.
        А Ральф все еще не верил в свою удачу:
        — Так вы считаете женитьбу на Элис разумным шагом, милорд?
        Хью быстро кивнул:
        — Моя жена должна уметь вести хозяйство и следить за домом. У меня просто нет времени ждать, когда она всему научится. А вы знаете, сколько трудностей встретится на этом пути? Пока женщина постигнет все тонкости, пройдут месяцы, если не годы.  — Верно, Но Элис — девушка необычная, и дело здесь даже не в ее возрасте.
        — Не имеет значения. Уверен, она со всем справится. А у меня сейчас столько других дел, требующих безотлагательного участия, что мне не до охоты за другой невестой.
        — Понимаю вас, сэр. Прекрасно понимаю. Мужчина в вашем положении не должен тратить слишком много времени на такие пустяки, как выбор невесты.
        — Вот именно.
        — К тому же мужчина должен поспешить с выбором. Как говорится, чем скорее, тем лучше, В конце концов, кто-то должен позаботиться и о наследниках, и о поместье.
        — Да, да. Именно так: о наследниках и поместье.
        — Значит, Элис вам подходит?
        — Вполне.
        Ральф повертел в руках кусок хлеба. Он взглянул на непроницаемое лицо Хью и тут же отвел глаза в сторону.
        — Хм, прошу прощения, сэр, но вы бы не хотели обсудить этот вопрос с Элис?
        Хью удивленно вскинул бровь:
        — Неужели вас волнует ее мнение?
        — Нет-нет, вы не правильно меня поняли,  — замялся Ральф.  — Просто я сужу по своему опыту: она вряд ли проявит благоразумие и пойдет навстречу, если с самого начала будет настроена против… Вы понимаете, о чем я… Женщины любят поступать по-своему, знаете ли.
        — Не беспокойтесь. С вашей племянницей мы все обсудили.
        — Как, уже?!  — воскликнул Ральф.
        — Да.
        — И она согласна с вашим планом?
        — Да.
        — Поразительно. Просто поразительно.  — Впервые время беседы глаза Ральфа засветились надеждой.
        Хью, отчаявшись разгрызть кусок хлеба, наконец отложил его в сторону:
        — Перейдем к делу.
        — Очень хорошо.  — В глазах Ральфа мгновенно появился хитроватый огонек.  — Итак, какова ваша цена, милорд? Предупреждаю, я не могу дать за Элис слишком большое приданое. Год выдался не столь урожайным, как ожидалось…
        — В самом деле?
        — Крайне, крайне плохой урожай. Да еще прибавьте сюда содержание Элис и ее братца. Вы даже представить себе не можете, сколько я потратил на них. Впрочем, с Бенедиктом хлопот поменьше, но вот Элис! Прошу прощения, с ней и разориться недолго.
        — Я готов предложить вам ящик перца и ящик отменного имбиря в качестве подарка к помолвке.
        — Вечно она требует денег на эти проклятые книги, груду камней и всякую ерунду… — Ральф осекся, когда смысл слов Хью наконец дошел до него.  — Ящик герца… а другой с имбирем?
        — Да.
        — Сэр, даже не знаю, что и сказать.
        — Скажите, что принимаете мой подарок, и покончим с этим делом. Время не ждет.
        — Так вы хотите одарить меня за Элис?
        — Что здесь необычного?
        — Конечно, но только не в том случае, когда у невесты ничего нет за душой,  — возразил Ральф.  — Вы понимаете, что у нее нет ни клочка земли, которая бы принадлежала ей?
        — В моем владении достаточно земель.
        — Что ж, если вы отдаете отчет в своих действиях… — Ральф не мог скрыть замешательства.  — Признаться, сэр, я ожидал, что вы потребуете огромное приданое за Элис, поскольку вы оказываете мне неоценимую услугу — избавляете от нее.
        — Мне нужна сама Элис, с приданым или без него, не имеет значения.  — По голосу Хью чувствовалось, что еще немного — и он потеряет терпение.  — Так вы согласны?
        — О да,  — поспешил заверить его Ральф.  — Конечно же, согласен! Элис ваша… в обмен на перец и имбирь.
        — Позовите деревенского священника, чтобы он огласил нашу помолвку. Я хочу отправиться в путь немедленно.
        — Сейчас пошлю за ним.  — Ральф начал было поднимать свое внушительных размеров тело из кресла, но вдруг замер на полпути.  — Прошу прощения, сэр Хью, но прежде чем мы объявим помолвку, я хотел бы уладить еще один вопрос.
        — Что такое?
        Ральф, облизнув губы, оглядел зал, желая убедиться, что никто из слуг их не подслушивает, и, на всякий случай понизив голос, спросил:
        — А вы не потребуете обратно свои специи, если вдруг раздумаете жениться на Элис?
        — Нет. Перец и имбирь теперь ваши, и вы вольны распоряжаться ими по своему усмотрению, что бы ни случилось.
        — Вы можете дать слово чести?
        — Даю вам слово Хью Безжалостного.
        Ральф вздохнул с облегчением и радостно потер пухлые ладони:
        — Ну что ж, тогда займемся приготовлениями. Дело не терпит отлагательств, как я понимаю? Немедленно пошлю слугу за священником.  — Он развернулся и заспешил прочь. За все время визита Хью Безжалостного у него еще не было такого приподнятого настроения.

        Какое-то движение в дверях привлекло внимание Хью.
        Дунстан, мрачнее тучи, широкими шагами вошел в зал. Он остановился перед столом, за которым сидел Хью. Глаза воина метали громы и молнии.
        — У нас неприятности, милорд.
        Хью внимательно смотрел на Дунстана:
        — Судя по выражению твоего лица, раздался трубный глас, возвестивший день Страшного суда. Или замок осажден? Так в чем все-таки дело, Дунстан?
        Дунстан предпочел оставить без внимания его насмешливый выпад.
        — Только что леди Элис отправила двоих наших людей помочь ей перенести вещи в повозку.
        — Прекрасно. Я рад слышать, что она не заставила себя долго ждать.
        — Вряд ли вы будете так довольны, когда узнаете, что именно она решила прихватить с собой в дорогу, сэр.
        — Смелее, Дунстан, не испытывай мое терпение. Что в ее багаже так тебя обеспокоило?
        — Камни, милорд.  — Дунстан вскинул подбородок.  — Целых два сундука с камнями. И это еще не все. Мы должны везти целую гору булыжников, из которых можно построить крепостную стену, но, не успокоившись на этом, она распорядилась взять еще один сундук, набитый книгами, пергаментом, перьями и чернилами.
        — Понимаю.
        — А четвертый сундук она заполнила странными алхимическими инструментами.  — Дунстана буквально трясло от гнева.  — Вдобавок надо уложить ее одежду, туфли и всякие там штучки.
        — У леди Элис так много нарядов?  — спросил Хью, на этот раз действительно удивленный.
        — Не сказал бы, просто для этого ей потребовался еще один сундук. Милорд, вы же говорили, нас ждет поход чрезвычайной важности. И самое главное, нам надо торопиться. Мы просто не имеем права терять время.
        — Это верно.
        — Дьявольщина! Мы вооруженный отряд, а не труппа бродячих певцов.  — Дунстан сокрушенно махнул рукой.  — Ну о какой скорости может идти речь, если придется тащить целый обоз с камнями и алхимическими инструментами?
        — Леди, о которой идет речь, в самом ближайшем времени станет моей женой,  — спокойно произнес Хью.  — И ты должен беспрекословно выполнять все ее распоряжения так же, как выполняешь мои.
        Дунстан изумленно уставился на хозяина:
        — Но я думал…
        — Проследи-ка лучше за тем, как идут приготовления к отъезду.
        Дунстан скрипнул зубами:
        — Да, милорд. Могу ли я поинтересоваться, куда мы направляемся?
        — Пока точно не знаю. Я сообщу тебе сразу после того, как нас с Элис объявят женихом и невестой.
        — Не обижайтесь, милорд, но у меня недоброе предчувствие, что, куда бы мы ни направились, в конце пути нас ждет одно.
        — И что же нас ждет?  — спокойно спросил Хью.
        — Беда,  — буркнул Дунстан.
        — Как славно чувствовать себя в родной стихии, не так ли?
        Дунстан не удостоил Хью ответом. Бормоча что-то себе под нос, он, щелкнув каблуками, направился к двери.
        Хью обвел взглядом зал, но не нашел даже простейших водяных или песочных часов. По всей видимости, Ральф не нуждался в таких полезных и очень удобных вещах.
        Хью уже хотел подняться с кресла, чтобы выйти на воздух и определить время по положению солнца, как снова послышались торопливые шаги — кто-то спускался по скрипучей деревянной лестнице.
        В зале появился Бенедикт. Молодой человек, судя по его виду, был крайне встревожен и в то же время настроен весьма решительно. Он проследовал прямо к Хью, гордо расправив плечи.
        Хью окинул его внимательным взглядом. Юноша был высок, превосходно сложен. Если бы не увечная Нога… Плечи и грудь его не отличались мускулатурой — искусству управляться с мечом он, видимо, не обучался.
        Его волосы были темнее, чем у сестры,  — не ярко-рыжие, как у нее, а почти темно-каштановые. А вот глаза точь-в-точь как у Элис — необычного зеленого оттенка и также светятся умом.
        — Милорд, мне необходимо поговорить с вами. Причем немедленно.
        Хью наклонился вперед и, облокотившись на стол, сцепил пальцы:
        — Что случилось, Бенедикт?
        Юноша подозрительно огляделся по сторонам и подошел вплотную к Хью так, чтобы никто не смог их подслушать.
        — Я только что виделся с сестрой,  — шепотом заговорил он.  — Элис рассказала мне о безумной сделке между вами. Мол, после помолвки проживет с вами до весны и что помолвка может быть разорвана по первому вашему требованию.
        — Она сказала именно так? Моему требованию?
        Бенедикт сердито передернул плечами:
        — Разве важно, какие в точности слова слетели с ее уст? Но Элис имела в виду именно это. Она заявила, что вы цените превыше всего целесообразность и удобство.
        — Вашей сестрице и самой в практичности не откажешь. А теперь давайте внесем ясность, Бенедикт. Упоминала ли леди Элис о своем желании разорвать помолвку весной?
        Бенедикт нахмурился:
        — Какое это имеет значение? И так понятно, что помолвка ненастоящая, коль через несколько месяцев она будет разорвана.
        — Насколько я понял, у вас имеются определенные возражения на сей счет?
        — Еще бы!  — Глаза Бенедикта сверкнули гневом.  — Вы хотите обмануть мою сестру, сэр. Совершенно очевидно, вы хотите использовать ее в своих низменных целях.
        — Вот как.
        — Вы намерены соблазнить Элис, позабавиться с ней до весны, а потом попросту выбросить ее как ненужную вещь.
        — Едва ли? учитывая то, что отдал за нее целое состояние,  — пробормотал Хью.  — А я, к вашему сведению, не люблю бросать деньги на ветер.
        — Не пытайтесь провести меня,  — разозлился Бенедикт.  — Может, я и калека, но вовсе не дурак. Я брат Элис и буду защищать ее.
        Хью помолчал немного, внимательно рассматривая юного собеседника.
        — Если вы не одобряете нашу сделку, тогда давайте изберем другой путь.
        — Какой же?
        — Постарайтесь убедить сестру сообщить нужные мне сведения и не требовать за них вознаграждения.
        Бенедикт в ярости стукнул со всего маху кулаком по столу:
        — Вы думаете, я не пытался вразумить ее?
        — А может, вам известно, где находится камень?
        — Нет, Элис сама выяснила это всего несколько дней назад. А вскоре мы узнали, что вы идете по его следу и направляетесь к нам.  — Бенедикт помрачнел.  — И Элис сразу начала строить планы.
        — Естественно.
        — В этом искусстве с ней вряд ли кто сравнится. Прослышав, что вам нужен камень, она без промедления наметила план нашего вызволения из Лингвуд-Холла.
        — Элис удалось выторговать и кое-что еще,  — заметил Хью.  — Она разве не упоминала о том, как заставила меня пообещать выделить ей солидное приданое, чтобы она могла уйти в тот монастырь, который ей больше понравится, а также отправить вас в Париж и Болонью изучать право?
        — Я вовсе не желаю изучать право!  — воскликнул Бенедикт.  — Это все ее затея.
        — Но вы же не прочь избавиться от опеки дяди?
        — Только не ценой репутации сестры!
        — Со мной вашей сестре нечего бояться,  — попытался успокоить его Хью.
        — Не хочу вас оскорбить,  — осторожно произнес Бенедикт,  — но не случайно же вам дали прозвище Безжалостный. Вы слывете человеком коварным. Подозреваю, у вас далеко идущие планы в отношении сестры. Но я брат Элис и не позволю вам обидеть ее!
        Хью был поражен:
        — Немногие смельчаки отваживались бросить мне вызов.
        Бенедикт вспыхнул:
        — Да, я не владею оружием и спорить с вами не могу, сэр Хью. Но не могу и стоять в стороне, видя, как вы используете мою сестру в своих интересах.
        — А если я скажу вам, что у меня и в мыслях нет обижать Элис, это вас успокоит?
        — Как вас следует понимать?
        — Я сдержу клятву, которую дам при помолвке. Как только Элис вверит себя в мои руки, я выполню свой долг по отношению к ней.
        — Но тогда вы должны будете жениться на Элис,  — запротестовал Бенедикт.  — А у нее и в мыслях нет выходить замуж.
        — Пусть она беспокоится об этом. Бенедикт выглядел растерянным:
        — Я не совсем понимаю вас, сэр. Неужели вы и в самом деле намерены жениться на ней?
        — Ваша сестра согласилась с условиями сделки. Боюсь, пока вам придется довольствоваться только этим. Я могу лишь дать слово позаботиться о ней должным образом.
        — Но, милорд…
        — Я даю вам слово чести,  — мягко перебил его Хью.  — Поверьте, для меня это не просто обязательство.
        Бенедикт густо покраснел:
        — Да, милорд.
        — Вам не следует сообщать о своих подозрениях дяде. Надеюсь, вы поняли меня? Впрочем, что ж тут непонятного. В любом случае ничего не изменится. Сэр Ральф не послушает вас, а Элис будет вне себя от гнева.  — Хью улыбнулся.  — Не говоря уже обо мне.
        Бенедикт помедлил, раздумывая, как ему поступить.
        — Да, сэр Хью. Я, кажется, понял вас,  — наконец сдался он.
        — Не стоит тревожиться, Бенедикт. В разного рода хитростях я знаю толк. Уверен, удастся и эта.
        — Вот только в чем состоит ваша хитрость?..  — недовольно проворчал Бенедикт.

        Тремя часами позже Хью любезно подсаживал Элис в седло. Девушку охватило необыкновенное возбуждение. Ее план удался! Наконец-то они с Бенедиктом избавлены от забот и милостей сэра Ральфа.
        Впервые за долгие месяцы будущее ей не казалось таким мрачным — где-то вдали забрезжила надежда. Свежий ветер развевал полы ее дорожного плаща. Серая кобылка нетерпеливо трясла гривой, будто и ей не терпелось поскорее отправиться в путь.
        Краешком глаза Элис заметила, что брат пытается взобраться на лошадь. Несмотря на свою больную ногу, Бенедикт научился с поразительной ловкостью садиться в седло. Хотя со стороны это выглядело немного неуклюже, но все же юноша вполне мог обходиться без посторонней помощи. Те, кто его знал, давно уяснили, что помогать ему не нужно.
        Элис увидела, как Хью наблюдает за Бенедиктом. На мгновение она испугалась: а вдруг Хью пошлет одного из своих людей подсадить брата? Но он этого не сделал, и девушка вздохнула с облегчением.
        И тут Хью, перехватив ее взгляд, слегка сдвинул брови, словно давая понять, что он обо всем догадался. В ответ она благодарно улыбнулась ему. Он, кивнув девушке, легко вскочил в седло.
        Хью прочитал ее мысли. Они понимают друг друга без слов! Теплая волна восторга захлестнула Элис.
        Для Элис не было секретом, что Бенедикт не испытывал бурного восторга по поводу столь неожиданной перемены в их судьбе. Конечно же, ему хотелось вырваться из объятий Лингвуд-Холла, но он с недоверием отнесся к затее сестры, считая, что они попадут из огня да в полымя.
        Элис же смотрела в будущее с оптимизмом. События развиваются совсем неплохо, говорила она себе.
        Все ее сокровища, вместе с вещами Бенедикта, благополучно уложили в одну из повозок. Правда, был один неприятный эпизод, когда сэр Дунстан, увидев коллекции ее камней и инструментов, поднял невообразимый шум, но потом вдруг сдался, и все закончилось миром. Элис так и не узнала, что заставило упрямого Дунстана смириться, да и не особенно задавалась этим вопросом, В конце концов, важен результат — а на своем она настояла.
        Помолвка заняла всего несколько минут. Они старательно повторили за священником слова клятвы. Дрожь пробежала по телу Элис, когда Ральф вложил ее руку в ладонь Хью. Ничего удивительного, подумала девушка, все это так странно, она слишком возбуждена, да и к мужским прикосновениям не привыкла.
        Равно как и поцелуям… День выдался на редкость холодным, но при одном воспоминании об объятиях Хью ее бросало в жар.
        — Итак, леди,  — обратился к ней Хью. Он подобрал поводья и взглянул на нее. Встречный порыв ветра отбросил полы его плаща, открыв взору огромный меч. На пальце Хью поблескивало черное ониксовое кольцо.  — Пришло время выполнить вашу часть соглашения. Куда мы направляемся?
        Элис глубоко вздохнула:
        — В Ипсток, милорд, где через день откроется рыцарский турнир и ярмарка.
        — В Ипсток?  — Хью нахмурился,  — Это же в двух днях езды отсюда.
        — Да, милорд. Трубадур по имени Гилберт украл мой зеленый кристалл. Полагаю, мы найдем его на ярмарке.
        — Камень украл трубадур? Вы уверены?
        — О да, милорд. Какое-то время Гилберт гостил в замке моего дяди,  — пояснила Элис.  — Он оказался негодяем и глупцом. Пытался соблазнить каждую служанку в доме. Он сочиняет жалкие песни. Да и в шахматы играть не умеет!
        — Жалкий трубадур, что и говорить.  — Хью неотрывно смотрел на нее, и от этого взгляда Элис чувствовала себя крайне неуютно.
        — Да, и к тому же вор. Он испросил позволения посмотреть мою мастерскую. Зеленый камень сразу привлек его внимание. Он расспрашивал меня о нем. А вскоре после отъезда трубадура из Лингвуд-Холла я обнаружила пропажу.  — А почему вы думаете, что он решил отправиться на ярмарку в Ипсток?
        Элис довольно улыбнулась: наконец-то у нее появилась возможность доказать, что и женщины умеют мыслить логически.
        — Однажды вечером, будучи под хмельком, он проговорился, что собирается в Ипсток — развлекать благородных рыцарей своими глупыми песенками.
        — Понимаю.
        — Наверняка он поедет туда, и любой трубадур на его месте поступил бы так же. На турнир в Ипсток соберется немало рыцарей, верно?
        — Верно,  — согласился Хью.  — Если устраивается турнир, то в рыцарях и воинах обычно недостатка не бывает.
        — Вот именно.  — Элис поощрительно улыбнулась ему.  — Рыцари съезжаются на турнир, чтобы заработать на ристалище выкуп. Ну а трубадуры зарабатывают себе на жизнь, развлекая их. Или я не права?
        Хью усмехнулся:
        — Да, вы правы.
        — Ему нужны деньги, потому Гилберт и поет. А продав камень, он надеется получить сразу состояние. Боюсь, трубадур так и поступит на ярмарке с зеленым кристаллом.
        Хью, поразмышляв над словами Элис, кивнул:
        — Ход ваших мыслей мне представляется вполне логичным, леди. Ну что ж, Ипсток так Ипсток.
        — Будет лучше, если Гилберт останется в неведении относительно того, что вы охотитесь за моим камнем,  — продолжала Элис.  — Как только ему станет известно о преследовании, он, скорее всего, попытается улизнуть из Ипстока.
        — Значит, мы позаботимся о том, чтобы он ничего не узнал, и не дадим ему улизнуть раньше времени. И вот еще что, леди Элис!
        — Да?
        — Меня удивляет ваша забывчивость, сколько можно вам напоминать, что камень мой?
        Элис вспыхнула:
        — Это как посмотреть, милорд.
        — Ошибаетесь, миледи, как ни смотри, камень мой. Не забывайте, сделка заключена.  — Хью поднял руку, давая сигнал своим людям трогаться в путь.
        Элис бросила взгляд на вооруженный отряд, выехавший из ворот замка Лингвуд. Затем обернулась назад — у ворот замка стояли Ральф и ее двоюродные братья. Она помахала на прощание Джервазу — к нему одному из всего семейства она питала добрые чувства. Джерваз поднял руку в ответ.
        Элис успела также заметить, что лицо Ральфа расплылось в самодовольной улыбке. В душу ее закралось неприятное подозрение.
        — Думаю, что распространившиеся среди слуг слухи о моем приданом не более чем обыкновенные сплетни,  — забросила она удочку, когда мощный черный жеребец Хью поравнялся с ее серой кобылкой.
        — Лично я никогда не обращаю внимания на сплетни,  — отозвался он.
        Элис пытливо посмотрела на него:
        — Вы не поверите, сэр, но по замку пронесся слух, будто вы пообещали моему дяде два ящика специй.
        — Два?
        — Да. Один с перцем, другой с имбирем.  — Элис фыркнула, будто в жизни не слышала большей нелепицы.  — Убеждена, эти раздутые слухи никак не могут быть правдой, милорд, В противном случае, вас явно обманули. Чем же вы все-таки одарили сэра Ральфа?
        — Не забивайте себе голову всякими пустяками. Это не имеет ровным счетом никакого значения.
        — Не хотелось бы думать, что вас наглым образом обобрали, милорд.
        Губы Хью тронула улыбка.
        — Вам незачем беспокоиться. Я хорошо знаю свое дело. И давным-давно научился извлекать выгоду из любой сделки.

        Глава 5

        Поле для турнира в Ипстоке напоминало гигантскую красочную, переполненную людьми арену. Стоило Бенедикту увидеть все это разноцветное великолепие, как его настроение мигом поднялось. Полосатые шатры, украшенные яркими флагами, раскинулись на лужайке за крепостными стенами. Кого здесь только не было: коробейники и торговцы пирожками на любой вкус, акробаты и жонглеры, бродячие музыканты, рыцари и тяжеловооруженные всадники, простые крестьяне. И всюду слышался детский смех.
        Огромные боевые кони свысока посматривали на длинноухих ослов и крепких маленьких пони. Повозки с дорогими доспехами и оружием стояли рядом с телегами, доверху нагруженными овощами и шерстью. В толпе сновали трубадуры и менестрели.
        — Клянусь, в жизни не видел такого скопления народа.  — Бенедикт в изумлении глядел по сторонам.  — Можно подумать, здесь собралась вся Англия!
        — Ну, конечно, не вся,  — усмехнулась Элис.
        Они с Бенедиктом стояли на одном из пологих холмов, где Хью решил разбить свой черный шатер. Черные флаги хлопали на ветру над головой Элис. Шатер Хью резко выделялся среди многоцветья красок — лужайка пестрела ярко-красными, желтыми и зелеными палатками, шатрами и флагами.  — Вот когда поедешь в Париж и в Болонью, там действительно увидишь настоящее великолепие.
        При этом замечании глаза Бенедикта потухли.
        — Элис, прошу тебя, не говори так, будто моя поездка в Болонью и Париж дело решенное.
        — Чепуха,  — улыбнулась Элис.  — Не сомневаюсь, что все получится. Сэр Хью позаботится об этом. Твоя учеба — одно из условий нашей сделки, а я беспрестанно только и слышу о том, что сэр Хью всегда держит свое слово.
        — Ваша сделка меня не касается. Конечно, я не питаю особой привязанности к нашему дядюшке, но лучше иметь дело с самим дьяволом, чем с человеком, имеющим репутацию Хью Безжалостного.
        Элис недовольно поджала губки:
        — Запомни, его настоящее имя Хью Скарклиффский, и не смей больше называть его Безжалостным!
        — А почему бы и нет? Даже его люди называют Хью этим именем. Сэр Дунстан, к примеру, считает, что это прозвище как нельзя лучше подходит сэру Хью. Дескать, он никогда не упустит случая отправиться на поиски приключений и любой ценой добивается своего.
        — А еще о нем говорят, что его клятва прочнее, чем цепь из испанской стали. И это единственное, что сейчас важно для меня.  — Элис нетерпеливо взмахнула рукой.  — Хватит болтать. Я должна выполнить свою часть сделки.
        Бенедикт недоуменно взглянул на нее:
        — Что ты имеешь в виду? Ты уже привела сэра Хью в Ипсток, назвала имя трубадура, похитившего зеленый кристалл. Чего же еще?
        — Все не так просто, как кажется на первый взгляд. Не забывай, только мы с тобой можем опознать трубадура Гилберта. Никто из отряда Хью никогда не видел его.
        Бенедикт раздраженно передернул плечами:
        — Сэр Хью проведет расследование и сам разыщет трубадура.
        — А если Гилберт объявится здесь под другим именем?
        — С какой стати, Элис?  — воскликнул Бенедикт.  — Он же не знает, что сэр Хью разыскивает его!
        — Мы не можем быть в этом уверены.  — Элис на секунду задумалась.  — Мы выследим Гилберта в толпе. Наверняка он околачивается где-то поблизости. Остается только молить Бога, чтобы он не успел продать мой зеленый кристалл, иначе дело значительно осложнится.
        Бенедикт все не мог поверить в серьезность ее намерений:
        — Элис, ты действительно собираешься в одиночку искать Гилберта?
        — Ты можешь сопровождать меня, если пожелаешь.
        — Я о другом… Ты обсуждала свой план с сэром Хью?
        — Нет, да и какое это имеет значение?  — Элис умолкла, заметив Дунстана, бодрой походкой шагавшего к ним по изумрудной траве.
        Она никогда не видела старого воина в таком приподнятом настроении. Его обычно суровое лицо сейчас светилось неподдельным воодушевлением. У бедра он держал только что начищенный до блеска шлем. Дунстан приблизился.
        — Миледи,  — подчеркнуто вежливо приветствовал воин Элис. Он ее недолюбливал, и это было совершенно очевидно.
        — Сэр Дунстан,  — не менее вежливо отозвалась девушка.  — Вы выглядите так, словно собрались на войну.
        — Боюсь разочаровать вас, но я собрался всего лишь на рыцарские состязания.
        — Вы будете участвовать в турнире?  — удивилась Элис.  — Нас, кажется, привели сюда дела, а не развлечения.
        — Планы изменились.
        — Изменились?!  — Элис изумленно распахнула глаза.  — А сэр Хью знает об этом?
        — А кто, по-вашему, решил их изменить?  — сухо осведомился Дунстан и, повернувшись к Бенедикту, сказал:
        — Нам потребуется помощник, чтобы позаботиться о лошадях и оружии. Сэр Хью утверждает, что вы справитесь с этим заданием.
        — Я?  — опешил Бенедикт.
        Элис нахмурилась:
        — Мой брат не обучен обращению с оружием, доспехами и боевыми лошадьми.
        Дунстан похлопал Бенедикта по плечу:
        — По мнению сэра Хью, случай для первого урока как нельзя более подходящий.
        Бенедикт покачнулся от дружеского жеста и, чтобы не упасть, оперся на палку.
        — Боюсь, меня это не слишком интересует… Дунстан ухмыльнулся:
        — Хочу кое-что сообщить вам, юный Бенедикт. Теперь вы человек сэра Хью, а ваш новый хозяин считает неразумным держать людей, которые не обучены должным образом и не принесут пользы в случае осады.
        — Осады?  — ужаснулась Элис.  — Эй, вы! Я не позволю подвергать опасности моего брата.
        Бенедикт исподлобья взглянул на сестру:
        — Мне не нужна нянька, Элис.
        — Разумеется, юноша, она вам не нужна.  — Дунстан с вызовом посмотрел на Элис. Выражение его лица недвусмысленно говорило, что, по его мнению, в этом маленьком поединке выиграл он.  — Ваш брат скоро станет настоящим мужчиной. Пришло время ему научиться всем премудростям мужской науки.
        — Но он намерен изучать право,  — возмутилась Элис.
        — Если он решил заняться правом, то должен уметь постоять за себя. Врагов, как я понимаю, у него будет предостаточно.
        — А теперь послушайте меня.  — Элис начала терять терпение.  — Я не хочу…
        Дунстан не дал ей договорить:
        — За мной, Бенедикт. Я провожу вас к шатрам и познакомлю с оруженосцами.
        Бенедикт почувствовал, что помимо своей воли заинтригован.
        — Что ж, я согласен.
        — Ты останешься со мной, Бенедикт. Ты слышишь меня?  — не на шутку распалилась Элис.
        Дунстан расхохотался:
        — Кто знает, Бенедикт, возможно, сэр Хью и сам Примет участие в турнире. Почему бы ему не выбрать вас личным оруженосцем?
        — Вы действительно так думаете?  — загорелся юноша.
        — Боже милостивый!  — Элис не верила своим Ушам.  — Только не говорите мне, что сэр Хью станет тратить драгоценное время на какой-то дурацкий турнир.
        В ответ Дунстан послал ей покровительственную Улыбку:
        — Вам, как и Бенедикту, предстоит еще многому научиться, леди Элис. Само собой разумеется, сэр Хью примет участие в сегодняшних состязаниях. Здесь Винсент Ривенхоллский!..
        — Это еще кто?  — потребовала разъяснений Элис.  — Какое отношение он имеет к лорду Хью?
        Дунстан вскинул кустистые брови:
        — Ни капли не сомневаюсь, что ваш жених в скором времени сам все объяснит вам, миледи. Это дело личное, и уж конечно говорить об этом должен не я. А теперь прошу прощения, но у нас с Бенедиктом впереди много работы.
        — Постойте!  — воскликнула Элис.  — Меня совсем не устраивает такой ход событий.
        — Все свое недовольство и жалобы предъявите сэру Хью,  — пробормотал Дунстан.  — Пойдемте, Бенедикт.
        — Подождите!  — приказала Элис.  — Бенедикт нужен мне самой. Мне потребуется его помощь.
        — Но, Элис… — Бенедикт был явно разочарован.
        — Сегодня днем Бенедикт вам вряд ли понадобится,  — возразил Дунстан.
        Она бросила на него испепеляющий взгляд:
        — Извольте объясниться, сэр Дунстан, что вы имеете в виду?
        — Ну как же… — Дунстан улыбнулся ей невинной улыбкой.  — Вас ждут дела крайней важности.
        — Какие еще дела?  — ледяным тоном спросила она.
        — По-моему, здесь все яснее ясного. Если уж вы стали невестой сэра Хью, то наверняка захотите увидеть, как ваш будущий господин будет демонстрировать свое рыцарское искусство во время состязаний.
        — У меня нет ни малейшего желания смотреть на глупые игры.
        — Чепуха! Все леди любят наблюдать за турнирными сражениями.
        И прежде чем Элис успела излить на него очередную порцию гневных обвинений, Дунстан, подхватив Бенедикта под руку, поспешил к шатрам — на другой конец огромной поляны, где должно было развернуться главное действо. Рыцари, оруженосцы и тяжеловооруженные воины — все готовились к предстоящим состязаниям.
        Элис была в бешенстве. Неужели сэр Хью решил изменить свои планы только для того, чтобы принять участие в рыцарском турнире? В этом нет ни капли здравого смысла!
        Когда Дунстан и Бенедикт скрылись в толпе, Элис резко повернулась и решительно направилась к черному шатру. Она отыщет Хью и выложит ему все, что о нем думает. Что за глупость: участвовать в турнире в то время, когда их ждут важные дела!
        Внезапно она вынуждена была остановиться — дорогу ей преградил огромный черный боевой конь. Она сразу поняла, кто его хозяин. Да и разве можно было усомниться? Могучие копыта, мускулистые плечи и крупная голова с пышной черной гривой могли принадлежать только статному жеребцу сэра Хью. Запах хорошо смазанной стали и кожи щекотал ей ноздри.
        Элис заморгала при виде лат. Ее взгляд скользнул вверх. Впервые Хью предстал перед ней в доспехах. Кольчуга из плотно пригнанных металлических колец сверкала на ярком солнце. У бедра рыцарь держал шлем.
        Хью всегда выглядел грозно, внушая окружающим страх, но сегодня, когда он показался перед ней в полном боевом облачении, от одного взгляда на Хью Безжалостного стало не по себе. Элис, заслонившись рукой от солнца, посмотрела ему в лицо.
        — Я слышал, среди светских дам появилось новое модное увлечение — дарить своим рыцарям какой-нибудь талисман в знак особого расположения, с тем чтобы они могли носить его с собой на турнирах,  — спокойно проговорил Хью.
        Элис набрала в легкие побольше воздуха и собралась с духом. «В конце концов, я очень разгневана,  — напомнила она себе,  — и должна вести себя соответствующе».
        — Вы, конечно же, не собираетесь принять участие в состязаниях, милорд?
        — Но, Элис, если я останусь в стороне, все сразу же это заметят. По-моему, не следует вызывать ненужных подозрений относительно истинной цели своего приезда. Стратегическая хитрость как раз состоит в том, чтобы ничем не выделяться среди других рыцарей. Понимаете?
        — Но зачем тратить впустую время на эти глупые игры, взгромоздившись верхом на, лошадь, когда для вас гораздо важнее сейчас выследить трубадура Гилберта!
        — Глупые игры?
        — Вот именно, если желаете знать мое мнение.
        — Понимаю. Хотя большинство дам получают истинное наслаждение, наблюдая за турниром… — Хью намеренно выдержал долгую паузу, а затем продолжил:
        — Особенно если их господин участвует в состязаниях.
        — Наверное, кому-то и нравится подобное развлечение, но меня это никогда не привлекало.
        — Так вы даруете мне знак своего расположения?
        Элис с подозрением взглянула на него:
        — Какой еще знак?
        — Шарфик, ленту или тесьму.
        — Неужели это вам так необходимо, милорд?  — Элис покачала головой.  — Представляю! Отдам я шарфик чистой шерсти или красивую шелковую ленту, а вы будете носиться по полю с дорогой вещицей по уши в грязи. Спрашивается, что останется от так называемого талисмана? Жалкая грязная тряпица?
        — Возможно.  — Хью взирал на нее сверху с непроницаемым видом.  — И все же будет благоразумнее, если вы дадите мне его, Элис.
        — Чего ради, сэр?  — возмутилась девушка.
        — Потому что от нас этого ждут,  — спокойно заметил Хью.  — В конце концов, мы помолвлены.
        — Значит, вам потребовался знак моего расположения только для того, чтобы все узнали о нашей помолвке?
        — Да.
        — А как же мой зеленый камень?
        — Всему свое время,  — мягко ответил Хью.
        — Странно, мне казалось, камень для вас важнее всего.
        — Это верно, и к концу дня он уже будет у меня. Но появилось дело не менее важное, чем поиски кристалла.
        — Что еще за дело, ради всего святого?  — требовательно спросила Элис.
        — Винсент Ривенхоллский намерен принять участие в турнире.  — Голос Хью был удивительно спокоен, но именно этот деланно-безразличный тон привел Элис в еще большее негодование.
        — Нет, я решительно ничего не понимаю.  — Она смотрела на него во все глаза.  — Боже милостивый, неужели участвовать в играх для вас важнее, чем поиски зеленого кристалла?
        — Да, сразиться с Винсентом Ривенхоллским на турнире для меня не менее важно, чем вернуть камень.
        — Вы, оказывается, тщеславны,  — рассердилась Элис.  — Я думала, вы выше этого.
        — Будьте благоразумной, Элис, и воздержитесь от любых предположений на мой счет.
        У Элис пересохло во рту, и она решила довольствоваться свирепым взглядом, брошенным на Хью.
        — Прекрасно, милорд. С этого момента я вообще ничего не стану предполагать.
        — Я непременно расскажу вам все о сэре Винсенте, но в другое время.  — Хью протянул руку.  — Итак, будьте добры, знак вашего расположения, миледи.
        — Вы невыносимы!  — Элис критически оглядела свой наряд.  — Пожалуй, вам подойдет эта лента, которой я подвязываю рукава. Если уж без этого нельзя обойтись.
        — Именно так.
        — И постарайтесь не испачкать ее. Хорошие ленты стоят очень дорого.
        — Если испорчу, куплю вам другую. Право, я могу себе это позволить.
        Элис залилась краской под его насмешливым взглядом. Разумеется, купить ленту для него — сущий пустяк.
        — Хорошо.  — Элис развязала ленту, поддерживающую рукав ее платья.  — Возьмите.
        — Благодарю вас.  — Хью наклонился к Элис, принимая из ее рук зеленую полоску.  — Вы сможете полюбоваться состязаниями, расположившись под желтым навесом на дальнем конце поля, среди дам.
        — Я не намерена глазеть на ваши забавы, сэр,  — гневно произнесла Элис.  — У меня, в отличие от некоторых, есть более достойное занятие.
        — Достойное занятие? Вот как? И чем же вы, позвольте узнать, намерены заняться?
        — Я отправляюсь на поиски Гилберта. Хотя бы для одного из нас день не пройдет впустую.
        Хью сжал железной перчаткой зеленую ленту.
        — Не беспокойтесь о трубадуре, Элис. Он очень скоро отыщется. Понаблюдайте-ка лучше за турниром вместе с другими зрителями.  — И черный рыцарь, не дожидаясь ее ответа, повернул коня и поскакал прочь.
        — Но, сэр Хью, я же сказала вам, что не собираюсь смотреть турнир!  — закричала Элис ему вдогонку, но тут же умолкла: он уже был слишком далеко, чтобы услышать ее.
        Впервые в ее душу закралось сомнение: правильно ли она поступила, заключив сделку с сэром Хью? Не допустила ли она ошибки? Совершенно очевидно, ее деловой партнер не воспринимает ее всерьез и пока что ни о каком равноправии не может быть и речи.

        Глава 6

        Розовощекая торговка протянула Элис поджаристый пирожок с рубленой курятиной.
        — Как же много здесь трубадуров,  — произнесла Элис.  — Вот только одного, в желто-оранжевой тунике, я нигде не вижу.
        Женщина взяла монету из рук Элис и сунула ее в мешочек на поясе.
        — Хотите еще чего-нибудь, миледи?
        — Нет.
        Торговка стряхнула с ладоней крошки и повернулась к другому покупателю:
        — А, красавчик, выбирай на вкус: вот пирожки с начинкой фруктовой, а вот из молодого барашка…
        Элис отошла от лотка и с отвращением посмотрела на пирожок — уже четвертый, купленный ею за последний час. Да, пожалуй, этот ей не осилить.
        Элис решила тщательно обследовать всю площадь ярмарки в поисках трубадура Гилберта, но, судя по всему, переоценила свои возможности. Она обошла примерно треть. Найти нужного человека в тысячной толпе — задача не из легких.
        Она пробовала завязать непринужденную беседу с торговцами нескольких ларьков и палаток, но вскоре поняла, что те не склонны тратить время на пустые разговоры.
        Люди относились к ее осторожным вопросам с подозрением, и она решила, что, может быть, звонкая монета развяжет им языки. Но кошелек уже почти пуст, а толку никакого — Элис ничего не выяснила. Четыре пирожка и две кружки сидра — вот и весь результат.
        Она остановилась в конце длинного ряда ярких разноцветных палаток со всевозможной снедью, размышляя, как ей поступить с последним пирожком. Выбросить его она не могла. Расточительство в любом виде, претило ей.
        — Эй! Благородная леди! Взгляните-ка сюда!
        Элис оторвалась от созерцания пирожка с курятиной и подняла глаза. Сорванец лет шестнадцати воровато вышел из тени ближайшего навеса. Чумазая мордашка расплылась в улыбке.
        — Отличный товар, миледи. Только посмотрите.  — Паренек, бросив быстрый взгляд через плечо, извлек из-под замызганной туники небольшой кинжал.
        Элис охнула и попятилась назад. Воры и карманники — обычное явление на ярмарке. Она подхватила юбки и собралась уже припустить со всех ног.
        — Нет-нет, не бойтесь, благородная леди.  — Черные глаза юнца умоляюще глядели на нее.  — Я не причиню вам вреда. Меня зовут Фалк. Купите его, пожалуйста. Лучшая испанская сталь. Превосходный кинжал, видите?
        Элис с облегчением вздохнула:
        — Ах да, и в самом деле очень миленький кинжальчик, но, боюсь, он мне совсем ни к чему.
        — А может, вы подарите его своему повелителю?  — предложил Фалк. Судя по блеску его глаз, он был решительно настроен продать его.  — Хороший кинжал всегда пригодится воину.
        — У сэра Хью хватает оружия,  — возразила Элис. Она все еще сердилась на Хью за то, что он предпочел потратить драгоценное время на участие в турнире.
        — Да разве может у мужчины быть много оружия? Подойдите ближе, леди, взгляните, какая работа!
        Элис нехотя рассматривала кинжал:
        — Где ты его взял?
        — Мой отец торгует кинжалами и ножами. Вон там его лавка… хотя нет, она слишком далеко, отсюда не видно,  — без запинки выпалил Фалк.  — А я хожу в толпе и помогаю ему находить покупателей.
        — Придумай другую байку, получше, парень.
        — Ну ладно,  — со стоном сдался Фалк.  — Если вы хотите знать правду, то я нашел его в канаве у дороги. Что в этом плохого? Наверное, выпал у рассеянного путешественника.
        — А по-моему, более правдиво звучит другое объяснение: ты стащил его из оружейной лавки.
        — Нет, нет, как можно, миледи! Даю голову на отсечение, клинок попал ко мне честным путем.  — Фалк перевернул кинжал так, чтобы была видна инкрустация на рукоятке.  — Нет, вы только посмотрите, какая красота. Камни, должно быть, все настоящие!
        Элис насмешливо улыбнулась в ответ:
        — Со мной эти штучки не пройдут, и не старайся. К тому же в моем кошельке позвякивает всего несколько монет, и истратить их я собираюсь на кое-что более полезное, чем твой кинжал.
        Фалк изобразил на лице ангельскую улыбку:
        — И как же собирается истратить свои монетки благородная леди? Только дайте мне знать — и все будет исполнено. Заплатите — и вам не придется пачкать свое красивое платье, таскаясь по грязным лавкам.
        Элис задумчиво смотрела на него:
        — Очень любезно с твоей стороны.
        Он шутливо отвесил ей галантный поклон:
        — Счастлив служить вам, миледи.
        Почему бы и нет, этот малый вполне может ей пригодиться, решила Элис.
        — В чем я действительно нуждаюсь, так это в кое-каких сведениях.
        — Сведениях?  — Фалк мигом спрятал кинжал в рукав туники.  — Чего же проще? Мне частенько приходилось продавать сведения. Вы не поверите, какой огромный спрос на этот товар. А что вас, собственно, интересует?
        Элис в очередной раз принялась рассказывать историю, припасенную для торговцев.
        — Я ищу одного трубадура, очень красивого, с длинными темно-русыми волосами, небольшой бородкой и светло-голубыми глазами. Он носит желто-оранжевую тунику. Я слышала, как он поет, и хотела бы послушать еще, но никак не могу разыскать его среди толпы. Ты случайно не встречал его?
        Фалк склонил голову набок и проницательно посмотрел на Элис:
        — Уж не влюблены ли вы в этого трубадура? Элис уже собралась негодующе затрясти головой, однако вовремя спохватилась и испустила, как она надеялась, страдальческий вздох:
        — Он такой миленький!
        Фалк раздраженно фыркнул:
        — Смею заметить, вы не одиноки в своем мнении. И что особенного, ради святого Ансельма, вы находите в трубадурах, никак не пойму. Все хорошенькие женщины сразу падают в обморок к его ногам. Элис замерла:
        — Значит, ты его видел?
        — Видел, видел я вашего поэта.  — Фалк презрительно повел плечами.  — Красивая у него туника, точно, как вы ее описали. Мне тоже нравится желтое и оранжевое…
        — Где же ты видел его?  — нетерпеливо перебила Элис.
        — Вчера вечером он сидел с рыцарями у костра и развлекал их своими песнями. А я случайно оказался поблизости.
        — Уж не тогда ли ты споткнулся об этот якобы оброненный кинжал?  — вежливо осведомилась Элис.
        — А как вы догадались?  — Фалк был не первым, кого неприятно поразила проницательность Элис.  — Рыцари всегда так небрежны, особенно после кружки доброго вина. Вечно теряют кинжалы, кошельки и прочее свое добро. А сколько вы мне заплатите, если я найду вашего красавчика трубадура?
        Элис нащупала кошелек:
        — У меня совсем немного денег. Пожалуй, одной монеты будет достаточно за твои сведения. Впрочем, я дам тебе две, если найдешь его быстро.
        — Ладно,  — Фалк довольно осклабился.  — Ступайте за мной, миледи, я знаю, где можно найти этого трубадура.
        — Ты уверен?
        — Говорю же, не вы одна вздыхаете о нем. Я слышал, как вчера вечером он договаривался с белокурой дамой встретиться сегодня, пока ее повелитель будет сражаться на турнире.
        — Боже правый!  — воскликнула Элис.  — Ты и вправду знаешь обо всем на свете!
        — А то! Продавать сведения не менее выгодно, чем любой другой товар, да и риск поменьше.  — Фалк повернулся и с самодовольным видом повел ее по бесконечному лабиринту палаток, ларьков и лавок.
        Элис решительно отбросила пирожок в сторону и поспешила за ним, стараясь не потерять его из виду.
        Не прошло и четверти часа, как ярмарка осталась далеко позади. Фалк вел ее вдоль крепостной стены, окружающей главную башню замка Ипсток. Гул толпы сюда почти не доносился. Вокруг ни души, только она и Фалк.
        Элис поднималась за ним по пологому холму. На самой вершине она оглянулась назад. Взору открылась удивительно живописная картина: ристалище и окрестные холмы, усыпанные разноцветными шатрами, были видны как на ладони.
        Множество людей собралось наблюдать за поединками. Налетевший порыв ветра донес до Элис их возбужденные крики. Две группы всадников с противоположных концов поля стремительно неслись навстречу друг другу.
        Элис даже вздрогнула, когда стороны схлестнулись.
        Лошади и всадники сплелись в огромный ужасный клубок. Доспехи блестели на солнце. Лошади крутились на месте. Девушка пыталась отыскать в этой неразберихе знакомый черный флаг, но с такого расстояния узнать Хью среди других было просто невозможно.
        — Сюда, миледи,  — шепотом позвал Фалк. Он обогнул ветхий сарай.  — Скорее!
        Нет-нет, совершенно незачем беспокоиться, говорила себе Элис, вряд ли Хью пострадает — он слишком умен и искусен в бою. Такие рыцари, как он, всегда на коне! Она печально вздохнула. Ее отец, сэр Бер-нард, был точно таким же. Большую часть своей жизни он провел в Северной Франции, гоняясь за славой и богатством, которых, по его мнению, можно добиться только в турнирах. Но это были лишь слова, грустно вздохнула Элис. Чего он действительно добивался на турнирах — и в чем весьма преуспел,  — так это свободы, свободы от всех обязательств мужа и отца.
        Элис редко видела его. Обрывки воспоминаний, не очень ясные, рассыпанные бисером по длинной веренице лет,  — вот все, что у нее сохранилось.
        В ее памяти он остался красивым, веселым — с курчавой рыжей бородой и ярко-зелеными глазами. Шумный, неунывающий, со всем пылом отдающийся охоте, турнирам и, по словам ее матери, разгулу,  — таков был ее отец.
        Бернард редко появлялся дома, но его краткие визиты были самыми яркими событиями в жизни маленькой девочки. Он всегда приезжал неожиданно, обрушивался словно снег на голову — с подарками и с самыми невероятными историями. Он подхватывал Элис на руки и кружил ее по большому залу. Во время его короткого пребывания дома, казалось, все вокруг начинало светиться от счастья, и в первую очередь ее матушка.
        Но вскоре Бернард снова отправлялся в путь, его душа жаждала приключений, и он уезжал на очередной турнир куда-нибудь очень далеко или отправлялся покутить в Лондон. Элис помнила, как убивалась матушка после очередного отъезда Бернарда.
        Семья стала чаще видеть Бернарда после рождения сына и наследника. Тогда он решил остепениться и вернуться в лоно семьи. Радости Хелен не было границ. Но после несчастного случая, когда Бенедикт, упав с лошади, повредил ногу, Бернард снова принялся за свое, вспомнив старые привычки. И снова потянулись длинной чередой поездки то в Лондон, то на север Франции. И с каждым разом его отлучки становились все продолжительнее.
        Хелен, чтобы скрасить свое одиночество, занялась составлением книги, где описывала свойства лекарственных трав и рецепты приготовления снадобий. Она увлекалась травами все больше и больше, незаметно отдаляясь от детей.
        И когда Бернард приезжал домой, ее глаза уже не светились радостью, не было в них и слез, когда он уезжал. Теперь ее мать хотя бы не страдала.
        Она все чаще уединялась в кабинете, забывая обо всем на свете, и вскоре заботу о большом хозяйстве Элис пришлось взвалить на свои плечи. Как и заботу о Бенедикте. Элис поклялась дать ему хорошее воспитание. Конечно, заменить родителей она не могла. Как и избавить его от той боли, какую причинил ему отец, отвергнув его. При одном упоминании имени отца в глазах Бенедикта вспыхивала обида, а Элис хотелось плакать от бессилия — она не могла ничего изменить.
        Но настоящая беда пришла позже, когда Элис не смогла отстоять замок и земли — наследство Бенедикта…
        — Миледи?
        Элис тряхнула головой, прогоняя прочь печальные воспоминания.
        — Куда мы идем, Фалк?
        — Тише!  — Он яростно замахал на нее руками.  — Вы хотите, чтобы вас услышали?
        — Я хочу знать, куда ты ведешь меня.  — Элис обошла ветхий сарай и увидела, что сорванец, присев, притаился в кустах.  — Вчера я слышал, как этот трубадур уговаривал белокурую даму встретиться здесь, в зарослях у ручья.
        — Ты уверен?
        — Если его там нет, можете не платить мне,  — великодушно предложил Фалк.
        — Прекрасно,  — отозвалась Элис.  — Веди.
        Фалк пригнулся и начал пробираться через густой кустарник, разросшийся на берегу звонкого ручья.
        Элис подобрала юбки и последовала за ним. Ее мягкие кожаные туфельки безнадежно испорчены, подумала она.
        Через мгновение женский вскрик заставил ее замереть. Она схватила Фалка за руку.
        — Что это?  — не на шутку встревожилась Элис.
        — Белокурая подает голос.  — Этот звук, по всей видимости, нисколько не удивил мальчугана.
        — На нее кто-то напал. Мы должны помочь ей!
        Фалк изумленно уставился на нее широко раскрытыми глазами, словно она сошла с ума.
        — Сомневаюсь, что ей нужна какая-то помощь, по крайней мере, от нас.
        — Почему же нет?
        — Судя по звукам, ваш красавец трубадур умело перебирает ее струны.
        Из-за ближайших кустов снова раздался пронзительный женский вскрик.
        — Перебирает, ее струны? Не понимаю. Ей причиняют боль! Нужно что-то делать.
        Фалк закатил глаза:
        — Да трубадур просто катает ее в высокой траве, миледи.
        — Катает ее? Как мяч, хочешь сказать? Господи, да чего ради ему это делать?
        Фалк тихонько застонал:
        — Миледи, вы действительно не понимаете? Он занимается с ней любовью.
        — Здесь? В кустах?  — Элис была так шокирована, что споткнулась, зацепившись за какую-то ветку, и чуть не ткнулась носом в землю.
        — А где же еще?  — Фалк успел, поддержать ее.  — Воспользоваться шатром ее мужа они не могут. А у трубадура своего шатра нет.
        Лицо Элис залилось краской. Мальчишка совершенно озадачил ее. Совсем юнец, не старше Бенедикта, а знает о таких вещах гораздо больше ее.
        — Понимаю.  — Она постаралась сказать это как можно более непринужденно, будто нисколько не удивлена.
        Фалк даже пожалел Элис, пребывавшую в явном замешательстве.
        — Хотите подождать здесь, пока они закончат?
        — Да, пожалуй, не стоит им мешать.
        — Воля ваша.  — Фалк протянул руку.  — Я свою часть сделки выполнил. Если вы будете так добры и заплатите мне, я займусь другими делами.
        — А ты уверен, что это тот самый трубадур Гилберт развлекается сейчас в кустах с дамой?  — спросила Элис.
        — Взгляните-ка.  — Кивком головы Фалк указал туда, где на земле под склонившимися ветвями ярким пятном горела оранжево-желтая туника.
        Элис проследила за его взглядом:
        — Это же туника Гилберта, по крайней мере очень похожа, а рядом его лютня.
        Хриплый мужской стон донесся из кустов как раз в тот момент, когда Элис расплачивалась с Фалком.  — Теперь, судя по звуку, трубадур решил сыграть на своем инструменте, Я бы назвал его охотничьим рогом.  — Фалк крепко сжал в руке монетки.  — Но не беспокойтесь, благородная леди, я слышал, как он увещевал белокурую красотку, что знает не одну мелодию!
        — Что ты этим хочешь… — сердито начала было Элис, но сорванца уже и след простыл. Он словно растворился в зарослях.
        Элис растерялась. Что же ей делать? Она собиралась найти Гилберта и бросить обвинения ему в лицо, изобличив в воровстве, и потребовать вернуть камень. Но сейчас ей вдруг пришло в голову, что он никогда не сознается в краже. Как же ей поступить, если Гилберт заявит, что в жизни не видел зеленого камня?
        А тут еще такая пикантная ситуация. Как подойти и заговорить с мужчиной и женщиной, только что занимавшимися любовью? Тем более, если любовь эта была настоящим прелюбодеянием.
        Гилберт оказался способным на дерзкие поступки, вынуждена была признать Элис. Отчаянный тип, что и говорить. Тот, кто осмелился соблазнить замужнюю женщину, рисковал угодить в руки разгневанного мужа,  — любовника могли кастрировать или даже убить. Мужчина, не побоявшийся пойти на такой риск во имя страсти, наверняка просто посмеется над ней, услышав ее требование вернуть камень.
        Как бы все упростилось, подумала она, если бы Хью сопровождал ее сейчас. Он бы без малейших колебаний бросил Гилберту вызов.
        Но разве можно надеяться на человека, который, вместо того чтобы заниматься делом, предпочел сражаться на дурацком турнире, раздраженно подумала Элис.
        Очередной страстный стон из кустов — на этот раз более низкий и протяжный — заставил ее вздрогнуть. Проклятие, она не имеет ни малейшего понятия о том, как долго все это будет продолжаться. Но Гилберт и его дама могут появиться из-за кустов в любой момент. И что они увидят? Ее, с округлившимися глазами и застывшую на месте как истукан?
        Если она хочет чего-то добиться, действовать надо без промедления.
        Элис глубоко вздохнула, собралась с духом и решительно направилась к дереву, где была в беспорядке свалена одежда. Рядом с туникой Гилберта лежала не только его лютня, но и небольшой холщовый мешочек, по размерам вполне подходящий, чтобы вместить крупный камень.
        Элис неожиданно заколебалась, не решаясь взять его.
        «Но ведь Гилберт-то не постеснялся украсть у меня кристалл,  — напомнила она себе.  — Так что я имею полное право вернуть его».
        Она осторожно раскрыла мешочек. Вот что-то завернутое в грязную тряпицу. Дрожащими пальцами Элис отогнула край — и ее глазам предстал знакомый дымчато-зеленый кристалл. Ровные грани кристалла словно вбирали в себя свет, отчего казалось, будто он светится изнутри.
        Здесь не могло быть никакой ошибки — это ее зеленый камень! Элис захлестнула волна восторга. Конечно, нельзя сказать, что этот кристалл очень красив, но ей он представлялся просто восхитительным. Элис никогда не видела ничего подобного. Она чувствовала, что в нем сокрыты удивительные тайны. Но какие именно тайны хранил странный камень, за то время, что он у нее находился, она разгадать не успела.
        Очередной хриплый стон из ближайших кустов подстегнул Элис: медлить нельзя. Она вскочила на ноги, не выпуская камня из рук, и тут услышала голос Гилберта:
        — Когда я буду вечером развлекать у костра людей твоего мужа, знай, моя милая, я буду петь о тебе. Ты покраснеешь от смущения?
        — Конечно, да кто в темноте заметит это?  — хохотнула дама.  — А вы проказник, сэр Трубадур!
        — Благодарю вас, миледи,  — рассмеялся в ответ Гилберт,  — Я буду воспевать твою алебастровую грудь и молочно-белые бедра. А еще я буду петь о грешном меде твоих прекрасных бедер и серебряной росе, выпавшей между ними. И твой муж ни о чем не догадается.
        — Лучше молись, чтобы так и случилось и муж не узнал меня в твоей балладе. Иначе тебе придется распрощаться со своей лютней. И не только с ней.
        Гилберт вызывающе громко рассмеялся:
        — Какой интерес в охоте, когда нет риска. Риск придает любви особую остроту. Некоторым мужчинам нравится развлекаться, сражаясь на турнирах. Я же нахожу свое сокровище между нежных ножек их дам.
        Элис не раздумывала больше ни секунды. Крепко сжимая в руках завернутый в тряпицу камень, она понеслась со всех ног прочь, моля Бога о том, чтобы только Гилберт не услышал шума ее шагов по мягкой земле.
        Она пробежала совсем немного, когда у нее за спиной раздались гневные крики. Трубадур обнаружил пропажу.
        Элис понеслась еще быстрее. Вряд ли Гилберт заметил ее.
        Она буквально задыхалась, когда наконец достигла крепостной стены замка. Элис юркнула в полуразрушенную башню, чтобы немного прийти в себя. Самое лучшее сейчас, лихорадочно соображала она, поскорее смешаться с ярмарочной толпой. Только там она будет в безопасности и Гилберт не сможет найти ее.
        Она сделала еще один глубокий вздох — сердце по-прежнему билось так, словно хотело выпрыгнуть из груди,  — выглянула из башни и припустила к ярмарочной поляне, к спасительным рядам ярких палаток.
        Но вдруг, словно из-под земли, на ее пути возникли два головореза с кинжалами в руках. Один усмехался ей беззубым ртом, у другого правый глаз закрывала черная повязка.
        Элис в ужасе замерла.
        — Кого мы видим! Благородная леди, да еще и с таким интересным узелком в руках. Похоже, парень не обманул нас, Хьюберт.
        Человек с повязкой на глазу зловеще загоготал:
        — Похоже на то. Может, заплатить ему за услугу? Как-никак не соврал?
        — Заруби себе на носу: никогда не стоит платить f-за то, что можно получить даром.  — Беззубый подошел к Элис почти вплотную и протянул руку.  — Отдайте нам камень, леди, и у вас не будет причин для волнения.
        Элис гордо расправила плечи и смерила его гневным взглядом:
        — Этот камень принадлежит мне. Посторонитесь!
        Одноглазый сдавленно рассмеялся:
        — А леди говорит так, будто и в самом деле из благородных, верно? Всегда хотел позабавиться хоть с одной из таких!
        — Забавляйся с ней сколько хочешь,  — проворчал беззубый,  — но только после того, как мы покончим с нашим делом.
        Элис мертвой хваткой вцепилась в камень и раскрыла было рот, чтобы позвать на помощь. Однако что толку кричать, в отчаянии подумала она, все равно никто не услышит.

        — Бенедикт вернулся?  — Хью вглядывался в дальний конец поля. Ему хорошо были видны развевающиеся на ветру знамена Винсента. Хью с нетерпением ожидал начала состязаний и в то же время сохранял ледяное спокойствие.
        Я никогда не забуду, дедушка,  — повторил он клятву про себя.
        — Нет, милорд.  — Дунстан проследил за его взглядом. Старый воин понял Хью без слов.  — Так, так, так… Винсент Ривенхоллский уже готов выйти на поле.
        — Да, время пришло!  — Хью смотрел в сторону шатров, в надежде увидеть Бенедикта. Но юноши там не было.  — Ад и все дьяволы! Куда запропастился этот мальчишка? Ему уже давно бы пора вернуться.
        Хью послал Бенедикта разыскать Элис, когда стало ясно, что среди зрителей она так и не появилась. Удивительно, но сначала его это только разочаровало. Раздражение пришло потом. Он имел веские причины быть недовольным ею: в конце концов, он дал Элис ясные указания, а она пропустила их мимо ушей. Однако что-то ему подсказывало: дело здесь не только в непослушании.
        Элис, вне всякого сомнения, по-прежнему думает, что вольна поступать так, как ей заблагорассудится.
        Еще бы, ведь она не считает его своим законным господином.
        — Может, ей просто неинтересно смотреть состязания?  — Дунстан сплюнул на землю. Он хмуро обозревал разодетых дам, собравшихся под ярко-желтым навесом, натянутым для них на другой стороне поля.  — В конце концов, это мужские игры.
        — Верно.  — Хью вновь обратил свой взгляд в сторону шатров, надеясь среди толпы отыскать Бенедикта.
        — Я помню времена, когда женщин вообще не допускали на турниры,  — со вздохом продолжал Дунстан,  — а вот теперь это стало модным. Разве они что-нибудь смыслят в рыцарских поединках?
        — Ждать больше нельзя,  — бросил Хью.  — Винсент уже почти готов. Прикажи привести моего коня.
        — Да, милорд.  — Дунстан подал сигнал оруженосцу, державшему под уздцы черного боевого коня Хью.
        Хью в последний раз окинул взглядом толпу зрителей. Элис по-прежнему там не было.
        — Черт побери, я проучу эту девицу! Широкоплечий, с окладистой бородой и маленькими, жадно поблескивающими глазками мужчина вышел из расположенного неподалеку шатра и направился к Хью.
        — Слышал о вашем приезде. Не иначе как собираетесь сбросить с лошади Винсента Ривенхоллского?
        Хью не выразил радости при виде бородача:
        — Говорят, сегодня удача была на твоей стороне, Эдуард.
        — Моя добыча — отличный боевой конь и доспехи Элдена Гранторпского,  — довольно ухмыльнулся тот.  — Оставил сэра Элдена барахтаться в грязи со сломанной ногой. Ну и видок, замечу, у него был! Крутился точно перевернутая черепаха.
        Хью ничего не ответил. Он недолюбливал Эдуарда Локтонского. Этот человек был на несколько лет старше его. Жестокий бесчестный наемник продавал свой меч любому, кто готов был заплатить запрашиваемую им цену. Впрочем, быть наемником — само по себе не преступление. И неизвестно, как сложилась бы судьба самого Хью, если бы его не взял на воспитание Эразм Торнвудский. Он избежал сей печальной участи, но при иных обстоятельствах вполне мог избрать путь наемника.
        Неприязнь Хью к Эдуарду была вызвана другими причинами. Наемник был, несомненно, опытным воином, но крайне грубым и с дурными манерами. До Хью доходили слухи, что, движимый тайными страстишками, он брал силой молоденьких девушек. А последний слух, разнесшийся по округе, был и вовсе ужасен: несколько месяцев назад двенадцатилетняя девочка, прислуживающая в таверне у дороги, стала жертвой его похоти и вскоре умерла. Хью не знал, верить ли слухам, хотя склонялся к тому, что это вполне могло быть правдой.
        — Готово, милорд.  — Оруженосец с трудом сдерживал разгоряченного коня.
        — Отлично.  — Хью отвернулся от Эдуарда.
        — Милорд! Сэр Хью!  — Бенедикт появился из-за шатра в тот самый момент, когда Хью уже собирался вскочить на коня. Юноша с трудом переводил дыхание.  — Милорд, я не нашел ее.
        — В шатре ее нет?
        — Нет, милорд.  — Бенедикт остановился перед ним, опираясь обеими руками на палку.  — Может, она осматривает торговые ряды на ярмарке? Ей ведь совсем не нравится турнир.
        — Я же велел ей наблюдать за состязаниями вместе с другими леди.
        — Да, милорд.  — Бенедикт выглядел очень обеспокоенным.  — Вы должны понять мою сестру. Элис не привыкла следовать приказаниям. Она предпочитает поступать по-своему.
        — Теперь мне все ясно.  — Хью вскочил в седло и наклонился, принимая копье от одного из своих воинов. Он взглянул на тоненькую ярко-зеленую ленточку, привязанную у самого наконечника.
        — Милорд, прошу вас, будьте снисходительны к ее причудам,  — взмолился Бенедикт.  — Она терпеть не может, когда ей приказывают, тем более мужчины.
        — Значит, пришло время дать ей урок.  — Хью посмотрел на другой конец поля. Винсент Ривенхоллский уже восседал на лошади под красными развевающимися знаменами.
        Своей выходкой Элис порядком разозлила Хью, но в то же время он все больше тревожился за нее. Даже неприятное покалывание в затылке следовало отнести на ее счет, а не на счет предвкушения поединка с Винсентом.
        Что-то здесь было не так.
        Конечно, Элис, обидевшись на него, могла не явиться на состязания. Надо признать, его слова для нее пока ничего не значат. Он предполагал, что она дуется на него в шатре под черным флагом, и собирался объясниться с ней сразу после поединка с Винсентом Ривенхоллским.
        Хью и Винсенту было запрещено открыто проявлять неприязнь друг к другу, поскольку оба являлись вассалами Эразма Торнвудского. Разумеется, сеньор не мог допустить, чтобы его лучшие рыцари растрачивали силы, воюя между собой. Оба должны были сдерживать свои чувства, пока редкий случай не сведет их вместе на турнире, где они под вполне благовидным предлогом могли излить в схватке всю ненависть друг к другу.
        В последний раз Хью с легкостью выбил Винсента из седла одним ударом копья. Турнир устраивался на деньги двух очень важных лордов, и потому никаких ограничений в размере выкупа не было. Рыцарь-победитель имел полное право требовать от побежденного всего, что пожелает.
        Ни у кого не было сомнений, что Хью назначит Винсенту самую высокую плату. По меньшей мере, потребует от поверженного противника его боевого коня и доспехи.
        Но Хью отказался от выкупа. Он покинул поле боя, оставив Винсента на земле, словно с него и взять было нечего. Нанесенное оскорбление было жестоким и не осталось незамеченным. Трубадуры воспели его поступок в своих балладах, а к легендам о подвигах Хью Безжалостного добавилась еще одна.
        Никто, кроме Хью и его наперсника Дунстана, не знал всей правды. Хью не нуждался ни в доспехах Винсента, ни в его лошади, какой бы дорогой она ни была. Он разработал тонкую и куда более действенную стратегему мести Винсенту Ривенхоллскому. И в свое время всем станет известно об этом. Через полгода, самое большее год.
        Победа его будет полной. И тогда, наконец, успокоятся мятежные бури в его душе и он обретет покой и умиротворение.
        Между тем случайные встречи на турнирах только разжигали аппетит Заклинателя Бурь.
        Хью зажал шлем под мышкой и бросил взгляд вниз на Бенедикта:
        — Возьми двух грумов и разыщи Элис среди торговых палаток.
        — Да, милорд.  — Бенедикт уже собирался уйти, но задержался.  — Сэр, позвольте спросить, как вы намерены поступить с Элис после того, как она объявится?
        — Пусть это беспокоит Элис, а не тебя.
        — Но, милорд…
        — Я же сказал, это касается только меня и Элис. Ступай же, Бенедикт. Дело не терпит отлагательства.
        — Конечно, милорд.  — С явной неохотой Бенедикт поспешил через толпу обратно к шатрам.
        Хью собирался обратиться к своему небольшому отряду воинов под черным знаменем. Они с нетерпением ждали его сигнала. Каждый знал, что можно заработать немалые деньги, участвуя в состязаниях вместе с Хью Безжалостным.
        Хью давно открыл секрет, позволяющий ему выигрывать на всех турнирах, да и в настоящих битвах. Секрет был прост — дисциплина и продуманная стратегия. Хью всегда удивляло, почему лишь немногие рыцари следовали этим, в общем-то, нехитрым правилам.
        Рыцари были по натуре людьми безрассудными, готовыми безоглядно рисковать. Они рвались в бой — будь то турнир или настоящая битва,  — движимые одним-единственным желанием: завоевать славу и добычу. На эти подвиги рыцарей вдохновляли их сеньоры, которые были ничем не лучше — также жаждали славы и наживы. А трубадуры воспевали в песнях подвиги победителей. Да и дамы предпочитали дарить свою благосклонность героям баллад. Глупое фиглярство — так оценивал все это Хью. Баллады балладами, но все эти победы в большинстве своем были случайными.
        Хью же предпочитал заранее все просчитывать, чтобы уже в самом начале исход битвы был предрешен в его пользу. Именно дисциплина и продуманная стратегия — вот что помогало ему выигрывать. Эти два правила были основными и при подготовке его людей.
        Тяжеловооруженные воины и рыцари, которые думали прежде всего о славе и наживе, а уж потом о приказах Хью, недолго задерживались в его отряде.
        — Вы должны сохранять строй и четко следовать выработанной стратегии,  — наставлял Хью.  — Все ясно?
        Надевая шлем, Дунстан широко улыбнулся:
        — Да, милорд, Мы всегда готовы следовать вашим указаниям, можете не сомневаться.
        Все дружно закивали в знак согласия.
        — Помните,  — предупредил Хью,  — Винсент Ривенхоллский — мой. Вы должны драться только с его людьми.
        Все снова закивали. Они знали о той неприязни, которую питал их повелитель к Винсенту Ривенхоллскому. Их давняя вражда не была ни для кого тайной.
        Все были готовы, и Хью собрался уже пришпорить коня. Черт возьми, с Элис он разберется позже.
        — Милорд, подождите!  — остановил его пронзительный крик Бенедикта.
        Хью раздраженно оглянулся назад. Лицо Бенедикта было перекошено от страха.
        — В чем дело?
        — Этот юноша, Фалк, говорит, что знает, где Элис.  — Бенедикт указал на грязного сорванца, приблизительно одних с ним лет.  — Он говорит, что два разбойника с кинжалами в руках сейчас преследуют ее. Он может рассказать нам, как найти Элис! За определенную плату!
        Теперь Хью понял, почему Элис нет среди зрителей на поле. Нет, она не дуется на него в своем шатре. Элис все-таки пустилась на поиски трубадура Гилберта.
        Она не должна была поступать так безрассудно.
        Но как Хью ни пытался сохранить спокойствие, внутри у него все похолодело.
        Его взор на мгновение затуманило страшное видение: незадачливый торговец из Клайдемера с перерезанным горлом в луже крови…
        Он взглянул на довольно ухмыляющегося Фалка:
        — Это правда?
        — Чистая правда, милорд.  — Ухмылка сорванца стала еще шире.  — Я, знаете ли, продаю сведения и все, что попадает мне в руки. С удовольствием сообщу вам, где сейчас рыжеволосая леди. Но вам лучше поспешить, если хотите спасти ее, не то те два разбойника живо разделаются с ней.
        Хью безжалостно подавил гнев и страх, готовые захватить его душу. Все свои чувства он постарался вложить в свой приказ:
        — Говори.
        — Обязательно, милорд, но прежде давайте потолкуем о цене.
        — Ценой,  — угрожающе тихо произнес Хью,  — будет твоя жизнь. Говори правду или приготовься заплатить!
        Нахальная ухмылка живо слетела с лица Фалка.

        Глава 7

        Элис вихрем мчалась к сараю — только бы добежать до него раньше этих разбойников с кинжалами. Если она опередит их, то, возможно, успеет захлопнуть дверь и припереть ее чем-нибудь изнутри.
        — Держи ее!  — кричал одноглазый своему сообщнику.  — Упустим чертов камень — не видать нам денежек как своих ушей.
        — Ах черт, ну и быстра же девчонка,  — задыхаясь, прошамкал беззубый.  — Ничего, ей от нас все равно не уйти.
        Бум-бум-бум — топот за спиной Элис становился все громче. А до сарая еще так далеко. Зеленый камень вдруг показался ей невероятно тяжелым. И эти длинные юбки! Господи, ну почему они путаются под ногами?
        Еще миг — и грабители схватят ее.
        До постройки оставалось шагов десять, как вдруг Элис услышала раскат грома… Даже земля затряслась под ногами.
        Краем сознания девушка отметила, что полуденное солнце сияет по-прежнему ярко и ничто не предвещает бури.
        Да нет, это не гроза, скорее, леденящий душу барабанный бой.
        И тут один из ее преследователей закричал.
        Жуткий, нечеловеческий вопль заставил Элис застыть на месте. Она обернулась и увидела, что грабитель с беззубой ухмылкой смят, раздавлен копытами мощного вороного коня. А конь как ни в чем не бывало стремительно несется вперед, преследуя другую жертву.
        Элис сразу же узнала огромного боевого коня и восседавшего на нем рыцаря с непокрытой головой. Черные волосы всадника и черная грива животного развевались на ветру. Сталь ослепительно блестела на солнце.
        Элис сжала в руках камень и затаив дыхание наблюдала за происходящим. В своей жизни она видела немало рыцарей и боевых коней, но ничего более устрашающего ей видеть не доводилось.
        Хью Безжалостный и его мощный жеребец словно слились в одно целое, став единым гигантским, несокрушимым существом, остановить которое, казалось, не под силу никому.
        Одноглазый в ужасе закричал и бросился в заросли на берегу ручья, надеясь там спрятаться от преследующего его чудовища. Но разве можно было спастись от копыт могучего коня? Поняв, что сопротивляться бесполезно, одноглазый повернулся к несущемуся на него во весь опор черному жеребцу, чтобы встретить свою судьбу лицом к лицу.
        Элис зажмурилась — только бы не видеть ужасной развязки. Смерть — зрелище не из приятных. Но в самый последний миг умное животное, четко выполняющее команды всадника, подалось в сторону и пронеслось рядом с грабителем, не задев его.
        Конь резко остановился, развернулся и уже иноходью пошел обратно к сжавшемуся от страха одноглазому. Конь тряс головой, тяжело фыркал и бил массивным копытом, словно выражая недовольство столь быстрым прекращением погони.
        Одноглазый, моля о пощаде, рухнул на колени.
        Хью наконец посмотрел на Элис:
        — Вы не пострадали?
        Элис никак не могла справиться с волнением, во рту у нее пересохло. Она быстро помотала головой.
        Хью, вполне удовлетворенный ее ответом, занялся грабителем.
        — Как следует понимать то, что вы преследовали леди, словно гончие зайца?  — Его голос был угрожающе спокоен.
        — Не убивайте меня, милорд,  — взмолился одноглазый.  — Мы не хотели причинить ей вреда. Просто решили поиграть с девчонкой. Поваляться, покувыркаться, знаете ли, порезвиться. Что ж в том страшного?
        — Эта девчонка,  — с поразительным хладнокровием произнес Хью,  — моя невеста.
        Слова Хью прозвучали для негодяя точно гром среди ясного неба. У него был такой вид, словно земля разверзлась под его ногами и ад со всеми своими прелестями распахнул ему гостеприимные объятия. Однако он еще раз попытался защитить себя.
        — Откуда ж нам было знать, милорд? На лбу у нее не написано. Шастала зачем-то по кустам, вот мы и решили, что она ищет развлечений.
        — Молчать!  — рявкнул Хью.  — Ты жив только потому, что мне надо кое-что выяснить у тебя. Но если ты не будешь следить за своим языком, я вполне обойдусь и без твоих ответов.
        Грабитель вздрогнул:
        — Да, милорд.
        В это время из-за древней крепостной стены появился Дунстан. А вслед за ним спешил Бенедикт,  — для юноши, никогда не выпускающего палку из рук, он проявил завидное проворство. Раскрасневшиеся Дунстан и Бенедикт с трудом перевели дыхание.
        — Элис!  — вскричал Бенедикт.  — Ты жива!
        — Разумеется, жива.  — Только сейчас Элис поняла, что вся дрожит. Она старалась не смотреть на человека, попавшего под копыта боевого коня.
        Хью обернулся к Дунстану:
        — Посмотри, что с тем на земле. Не повезло бедняге, угодил прямо под копыта Урагана, боюсь, он мертв.
        — Да, милорд.  — Дунстан осторожно подошел к распростертому телу и, поддев его носком сапога, перевернул на спину.  — Похоже, вы не зря опасались… — Дунстан наклонился, чтобы повнимательнее рассмотреть предмет, лежащий рядом с телом.  — У него превосходный кинжал.
        — Можешь забрать его себе,  — сказал Хью, спешиваясь,  — равно как и все остальное, что найдешь у него.
        — Да у него и брать-то нечего. Послышались громкие крики — это ветер донес с турнирного поля голоса зрителей, следивших за ходом состязаний. Дунстан и Бенедикт сразу обернулись в сторону ристалища, пытаясь разглядеть, что там происходит. Элис чувствовала, что они чем-то раздосадованы.
        — Уж не Винсент ли Ривенхоллский там празднует победу?  — спросил Хью.
        — Да, сэр.  — У Дунстана вырвался вздох разочарования.  — Кто же еще. Сражался с Гарольдом Ардморским, с этим мальчишкой. Но, черт побери, разве это бой! Конечно, Винсенту не составило труда сбросить его с лошади. На скулах Хью заиграли желваки, но голос его был по-прежнему спокоен, словно они обсуждали новые способы обработки земли.
        — Сожалею, но тебе придется довольствоваться тем, что найдешь у этих разбойников, Дунстан. Надеюсь, ты понимаешь, что эта погоня лишила нас возможности участвовать в турнире и взять достойную добычу в качестве награды.
        Дунстан глянул исподлобья на Элис:
        — Да, милорд.
        Хью передал поводья своего боевого коня Бенедикту:
        — Разыщи стража порядка и скажи ему, что я допрошу этого негодяя чуть позже.
        — Да, сэр.  — Бенедикт крепко сжал в руках поводья Урагана. Конь недоверчиво покосился на юношу.
        Хью снова обратился к Элис. Лицо его по-прежнему было непроницаемо.
        — Вы действительно не пострадали?
        — Да,  — прошептала Элис. Сама не зная почему, она была готова разреветься у него на глазах. Что с ней творится? Откуда взялось это глупое желание броситься в его объятия?  — Вы спасли мне жизнь…
        — В этом не было бы необходимости, если бы вы последовали моим указаниям,  — холодно заметил Хью.
        У Элис все внутри сжалось. А если слухи о нем — истинная правда, со страхом подумала она, и Хью Безжалостный просто не способен на теплые чувства? И тут она вспомнила о камне, который прижимала к груди.
        — Я нашла зеленый кристалл, милорд,  — вымолвила она, надеясь, что добрая весть поможет ей пробить ту незримую стальную кольчугу, под которой он скрывал свои душу и сердце.
        — Неужели?  — Он недоверчиво взглянул на мешочек в ее руках.  — Но вы едва не заплатили за него слишком высокую цену.
        — Милорд…
        — Я расспросил кого нужно и выяснил, где найти трубадура по имени Гилберт. Сегодня вечером он должен развлекать рыцарей и их дам, а завтра утром камень уже находился бы у меня. Так что вам незачем было рисковать своей головой, гоняясь за ним.
        Настроение Элис мигом переменилось. Теперь она кипела от негодования:
        — Вам следовало посвятить меня в свои планы, прежде чем отправляться на турнир. Ведь мы партнеры, если вы еще не забыли. И мы заключили с вами сделку.
        — Наша сделка никоим образом не связана с моими приказами, а потому вы должны исполнять их беспрекословно.
        — Господи Боже! Но это же несправедливо!
        — Несправедливо?  — Он остановился прямо перед ней.  — Может, я и не справедлив, но я не хочу, чтобы вы подвергали себя безумному риску.
        Элис изумленно уставилась на него:
        — Вы сердитесь на меня?
        — Да, миледи.
        — Я хочу сказать, вы по-настоящему сердитесь… — прошептала она.  — Сердитесь потому, что я подвергала свою жизнь опасности?
        — Вы все упрощаете, леди.
        Казалось, один только грозный вид Хью должен был испугать Элис, но по неведомой причине этого не произошло. В ее душе вспыхнула искорка надежды.
        — Значит, вы беспокоились обо мне, а совсем не о Камне! Теперь я в этом уверена.
        — Вы моя невеста,  — ровным голосом произнес Хью,  — и я в ответе за вас.
        Элис робко улыбнулась:
        — Ах, милорд, какой же вы обманщик. Вы совсем не бесчувственный, как все о вас говорят. Сегодня вы спасли мне жизнь, и я никогда этого не забуду, никогда, до конца своих дней.
        Она положила мешочек с камнем на землю и кинулась в объятия Хью.
        К удивлению Элис, он не оттолкнул, а наоборот, крепко прижал ее к себе. Кольчуга его оказалась холодной и твердой, но зато сильные руки, обнимающие ее,  — ласковыми и нежными. Элис прильнула к нему.
        — Мы непременно поговорим об этом, но чуть позже,  — прошептал ей в волосы Хью.

        Вечером рыцари собрались на ужин вокруг большого костра.
        Хью едва дождался окончания трапезы — ему не терпелось отправиться в шатер навестить Элис.
        Чудесный шатер, усмехнулся про себя Хью, направляясь к нему. Большой, просторный, удобный. Он был даже разделен перегородкой посередине. Хью всегда брал в путешествие только один шатер.
        Его шатер.
        Хью предоставил его Элис, даже не поинтересовавшись, будет ли она столь любезна разделить его с ним. Впрочем, он и так знал, каким будет ее ответ.
        Прошлую ночь он спал у костра вместе со своими людьми. Да и сегодня, судя по всему, ему предстоит провести ночь под открытым небом, в то время как Элис будет наслаждаться роскошью и уединением.
        Более того, Элис не только спала в шатре одна, она и ужинала там, и тоже в одиночестве. Когда-то ее дядя с горечью заметил, что она не проявляет ни малейшего интереса к беседам рыцарей и воинов…
        В его воображении возникла Элис, уютно устроившаяся на пуховом одеяле, и он едва сдержал стон. Мучительное, не знающее пощады желание стиснуло его чресла. Как же долго он не имел женщины. Он — человек дисциплины — сдерживал свои желания и вот сейчас расплачивался за это.
        Хью на собственном опыте знал, что такое неудовлетворенное желание, какие страдания оно может приносить, он постоянно держал в узде свои чувства. После того как он женится, все непременно изменится, успокаивал себя Хью.
        Черт возьми! Да он почти женат. Большинство помолвок заканчиваются свадьбой, особенно если жених и невеста во время помолвки делят брачное ложе.
        Да вот только судьба послала ему особу, которая упорно считает его своим деловым партнером, а не будущим супругом. Но как убедить Элис, что брак не менее интересен, чем жизнь в монастыре? Этот вопрос не давал ему покоя. А ведь поначалу все казалось так просто, теперь же его начали одолевать сомнения.
        В конце концов, у него немало достоинств. Умом его Бог не обидел, а Эразм Торнвудский позаботился о его достойном образовании. Да и читал он много, не в пример другим рыцарям. Однако когда дело касалось женщин, Хью терялся, забывая о всех своих достоинствах. Он совершенно не понимал их, а уж чтобы понять Элис…
        — Милорд?  — Бенедикт поднялся со своего места у костра и догнал Хью,  — Могу я перемолвиться с вами?
        — Если вы собираетесь защищать сестру — нет.
        — Но, милорд, думаю, вы лучше поймете ее, если я скажу вам, что она не желала зла, а действовала из лучших побуждений.
        — Она едва не поплатилась жизнью. Ты хочешь, чтобы я и дальше поощрял ее безрассудство?
        — Нет, сэр, но ничего подобного она больше никогда не сделает. В конце концов, вы получили то, что хотели. Зеленый камень снова ваш. Оставьте все как есть, не наказывайте ее.
        — Ну уж нет.  — Заметив, как омрачилось лицо юноши, Хью добавил:
        — Успокойся, Бенедикт. Я никогда не подниму руку на женщину. Твоей сестре нечего бояться.
        Бенедикт недоверчиво смотрел на него:
        — Сэр Дунстан объясняет ваш гнев тем, что из-за Элис вы не смогли сразиться с Винсентом Ривенхоллским.
        — И ты боишься, как бы я не сорвал свой гнев на Элис?
        — Да, именно этого я опасаюсь. Она никогда не жаловала мужчин, которые пытались ею командовать, милорд. Дядя часто приходил в бешенство из-за нее.
        — Сэр Ральф избивал ее?  — насторожился Хью.
        — Что вы!  — Бенедикт невесело усмехнулся.  — Он бы просто не осмелился. Он знал, что она ему непременно отомстит. С ее коварством невозможно предугадать, с какой стороны будет нанесен удар.
        — Да,  — Хью немного успокоился.  — Помнится, сэр Ральф тоже пугал меня ее коварством.
        — Иногда мне казалось, он действительно боится ее,  — тихо продолжал Бенедикт.  — Элис считала, что причиной тому репутация нашей матушки.
        — Вашей матушки?
        — Да. Она была настоящей Повелительницей трав и прекрасно готовила снадобья.  — Бенедикт, поколебавшись, продолжил:
        — Она знала, как использовать самые разнообразные и редкие травы, одни могли исцелить, другие — принести смерть. И всему этому она учила Элис с ранних лет.
        Ужасная догадка поразила Хью.
        — Иными словами, сэр Ральф боялся, как бы Элис не отравила его, воспользовавшись полученными знаниями?
        — Элис никогда бы не осмелилась на такой ужасный поступок.  — Бенедикт был ошеломлен предположением Хью.  — Моя мать учила ее лечить людей, а не причинять им вред.
        Хью схватил Бенедикта за плечо:
        — Посмотри мне в глаза, юноша.
        Бенедикт бросил на него обеспокоенный взгляд:
        — Да, милорд.
        — Мы с Элис должны кое-что прояснить в наших отношениях. И, прежде всего ей должно быть ясно, что, как моя невеста, она обязана подчиняться всем моим распоряжениям. Пойми, Бенедикт, это не прихоть или каприз. Я поступаю так ради блага тех, за кого в ответе.
        — Понимаю, сэр.
        — Конечно, мы с Элис можем долго спорить по этому поводу, но, клянусь, сила никогда не будет аргументом в нашем споре. Надеюсь, мой ответ успокоил тебя?
        Бенедикт какое-то время не сводил с Хью тревожного взгляда, затем передернул плечами, словно сбрасывая напряжение, долго сковывавшее его.
        Хью отпустил плечо Бенедикта.
        — Да, милорд.
        — Элис и сама вскоре поймет, что, находясь под моей опекой, она должна, как и другие, слушаться меня. К сожалению, впереди у нас немало опасностей, и наша жизнь порой будет зависеть от того, насколько четко она решит следовать моим указаниям.
        Бенедикт простонал:
        — Желаю вам удачи, милорд. Надеюсь, вам удастся убедить ее в этом.
        — Благодарю, Пожалуй, удача мне действительно не помешает,  — улыбнулся Хью и с этими словами направился к черному шатру.
        Какая чудная ночь, думал он, ступая по мягкой траве. Свежо, но совсем не холодно. Темная долина Ипстока, насколько хватало глаз, была усыпана огоньками костров. Звуки шумного веселья: смех, обрывки песен, возбужденные голоса — наполнили вечерний воздух.
        Самый обычный вечер после трудного дня состязаний. Победители праздновали свой триумф, трубадуры тут же слагали баллады, восхваляющие их силу и подвиги. Побежденные обговаривали условия выкупа, всячески стараясь снизить цену, но все их попытки по большей части оказывались тщетными.
        Каждый такой день приносил разорение не одному рыцарю.
        Кто-то залечивал ушибы, а кто-то даже переломы.
        Вскоре ярмарка в Ипстоке завершится, и все — победители и побежденные — поспешат на следующий турнир, где бы он ни устраивался. Так, в череде турниров, и проходила жизнь большинства рыцарей. И хотя подобные состязания были в Англии запрещены, это ни в коей мере не могло остудить пыл воинов.
        Хью был одним из немногих, кому турниры не приносили особого удовольствия. Но он принимал в них участие, поскольку его воины должны были где-то оттачивать свое мастерство. К тому же это была единственная возможность сразиться с Винсентом Ривенхоллским…
        Судя по свету, пробивавшемуся из черного шатра, Элис развела огонь в жаровне и зажгла свечу. Хью откинул полог и замер на пороге. Элис не слышала, как он вошел. Она сидела спиной к нему на маленьком складном стульчике, предусмотрительно захваченном Хью в путешествие.
        Он не мог оторвать глаз от грациозной, удивительно женственной фигурки. Элис низко склонила голову, рассматривая предмет, лежащий у нее на коленях.
        Яркая медь ее волос была затянута тонкой сеткой. Казалось, ее волосы мерцают точно угли в жаровне, если не ярче. Юбки платья изящными складками ниспадали на пол.
        Его невеста. Хью глубоко вздохнул. Страстное желание овладело им. Пальцы сильнее сжали ткань полотнища. Он хотел ее.
        Он вспомнил, как растерялся сегодня днем, когда она неожиданно бросилась к нему в объятия. Его раздирали противоречивые чувства. Хью был зол на Элис за ее безрассудный поступок, и в то же время от одной мысли, что она чуть не погибла, у него все переворачивалось внутри. Он едва не потерял ее.
        Наконец Элис, почувствовав его присутствие, обернулась и удивленно заморгала. Она была явно в замешательстве. Хью сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не кинуться к ней и не схватить в объятия.
        — Милорд! Я не слышала, как вы вошли.
        — Разумеется, ведь вы были так поглощены своими думами.  — Хью призвал на помощь все свое самообладание, чтобы сохранить спокойствие. Он выпустил полог, который с мягким шорохом сомкнулся за ним.
        — Да, милорд.
        Он прошел по пушистому ковру к Элис и взглянул на предмет на ее коленях.
        — Понятно, изучаете мой зеленый кристалл.
        — Изучаю мой зеленый кристалл, сэр.  — Она скользнула пальцами по граням кристалла.  — Пытаюсь понять, почему он так приглянулся трубадуру Гилберту и тем двум грабителям.
        — Трубадур уже вряд ли нам что расскажет. Гилберт сбежал…
        Исчезновение сладкоголосого певца — еще одно неприятное событие сегодняшнего дня. Удача, определенно, не на их стороне, мрачно подумал Хью.
        — Меня это не удивляет,  — пожала плечиками Элис.  — Лицемерный льстец, вот он кто. Мне никогда не нравились его песни.
        Хью не мог оторвать глаз от ее лица, освещенного светом свечи.
        — Я слышал, женщины находят его просто неотразимым.
        Элис, как и подобает настоящей леди, презрительно фыркнула:
        — Только не я. Однажды в замке дяди он пытался украсть у меня поцелуй.
        — В самом деле?  — мягко спросил Хью.
        — Да. Премерзкое ощущение, если хотите знать, гадайте, как я ему ответила? Я вылила ему на голову кружку с элем! Так он после этого предпочитал держаться от меня подальше.
        — Ясно.
        Элис пристально посмотрела на него:
        — Вам удалось что-нибудь выяснить у одноглазого грабителя?
        — Совсем немного.  — Искать второй стул не было смысла, и Хью сел на ближайший к Элис деревянный сундук, где хранилась ее коллекция камней.  — Да ему и нечего было сказать мне. Все дела вел его приятель, именно он заключил с кем-то сделку, обещая добыть зеленый камень. Возможно, эти двое и убили торговца из Клайдемера.
        — Ох!  — У Элис невольно вырвался изумленный вздох.
        — Приходится сожалеть, но именно тот, кто заключал сделку, закончил свой путь на земле под копытами Урагана. Он мертв, и ничем не может нам помочь.
        — Понимаю.
        Хью прищурился:
        — Эти двое прикончили бы вас и глазом не моргнув.
        — Вы спасли меня, милорд!  — Элис одарила его лучезарной улыбкой.
        — Я не об этом.
        Элис состроила недовольную гримаску:
        — Но, милорд, оцените по достоинству положительную сторону ситуации. Один из убийц мертв, Другой отправлен в руки правосудия. А мы с вами живы-здоровы, да и камень снова у нас.
        — Кое-что вы все-таки упустили.
        — Что именно?
        — Таинственный незнакомец, пославший этих негодяев за кристаллом, явно где-то поблизости, и мы не имеем ни малейшего представления, кто он.
        Пальцы Элис сжали кристалл.
        — В любом случае он должен понимать, что его попытки похитить камень не удались. Теперь зеленый кристалл в ваших руках, милорд. И никто не посмеет украсть его снова.
        — Меня окрыляет ваша вера в мои силы,  — пробормотал Хью.  — Но вряд ли нам стоит полагаться на то, что грабители будут трепетать передо мною.
        — Глупости. Дядя не уставал повторять, что вы настоящая легенда, сэр.
        — Вынужден разочаровать вас. Легенда обо мне имеет силу только в такой глуши, как Лингвуд или Ипсток. Но загляните чуть дальше — и я буду лишь одним среди великого множества рыцарей.
        — Я не верю вам, ну нисколько не верю.  — В ее голосе звучала неожиданная для Хью убежденность.  — Я же видела, как вы ловко расправились с грабителями. Когда слухи об этом дойдут до таинственного незнакомца, он, вне всякого сомнения, дважды подумает, прежде чем снова попытается выкрасть у вас камень. А скорее всего, совсем откажется от этой затеи.
        — Элис…
        Она задумчиво постукивала пальцем по зеленому кристаллу:
        — Хотела бы я знать, зачем вообще понадобилось похищать его.
        Хью внимательно рассматривал кристалл:
        — Вполне возможно, его по ошибке приняли за драгоценный. Все-таки он последний из некогда существовавших, если верить легенде, несметных сокровищ Скарклиффа.
        Элис недоверчиво посмотрела на кристалл:
        — Но если судить по цене, которую торговец запросил за камень с моего кузена Джерваза, он совсем не считал его таким уж ценным. Просто необычный камень, не более того. Если он и представляет какой-то интерес, то только для человека, изучающего натуральную философию.
        — Думаю, тот, кто пытался завладеть камнем, твердо знал, что он имеет ценность несколько иного:рода.
        Элис бросила на Хью острый взгляд:
        — О чем вы, сэр?
        — Я уже рассказывал вам, что кристалл связан с легендой и проклятием Скарклиффа.
        — Да. И что же?
        Хью пожал плечами:
        — По-видимому, кто-то явно не желает, чтобы я стал новым хозяином Скарклиффа.
        — Но кому это нужно?
        Хью раздраженно побарабанил пальцами по колену:
        — К примеру, Винсенту Ривенхоллскому.
        — С которым вы хотели сразиться сегодня? Бенедикт сказал мне, что вы были весьма раздосадованы, когда в последний момент вынуждены были отказаться от боя. И я прекрасно понимаю, что виновата перед вами.
        — Да.
        Элис обворожительно улыбнулась ему:
        — Но сейчас-то вы признаете, что все-таки самым важным делом было найти кристалл. В конце концов, мы благополучно справились с этой задачей, а посему нам лучше забыть о неприятном событии в недавнем прошлом.
        Хью вынужден был прочитать ей небольшую лекцию о послушании.
        — Не в моих правилах забывать о Неприятных, как вы выразились, событиях в недавнем прошлом. Более того, я считаю, из таких ситуаций необходимо извлекать полезные уроки.
        — Не беспокойтесь, сэр, свой урок я извлекла,  — радостно выпалила Элис.
        — Мне бы очень хотелось в это верить,  — отозвался Хью.  — Но что-то подсказывает мне…
        — Тише!  — Элис подняла руку, призывая его к молчанию.  — Что там?
        — Где?  — нахмурился Хью.
        — Какой-то трубадур поет балладу. Послушайте. Кажется, она о вас, милорд.
        Голос певца, глубокий, сильный, звучал где-то совсем близко, и Элис с Хью могли разобрать слова.
        Сей рыцарь Безжалостный слыл среди нас
        Храбрейшим — и верили мы.
        Но встретив Винсента (правдив мой рассказ)
        — Дал деру он, бежал как от чумы.
        — Действительно обо мне,  — проворчал Хью.
        «Винсент нашел-таки способ отомстить мне,  — подумал он.  — Что ж, раз ты обручился с такой женщиной, как Элис, платить придется за все».
        Элис опустила камень на землю и поднялась на ноги:
        — Какой-то напившийся трубадуришка клевещет на вас, милорд!
        — Это лишь доказывает правоту моих слов. Одну и ту же историю где-то рассказывают с почтением легенду, а где-то она становится предметом насмешек.
        Сэр Хью вызывал среди рыцарей страх
        И ужас отвагой своей,
        Но правда сегодня у всех на устах:
        Трусливей он малых детей.
        — Просто возмутительно!  — Элис метнулась к выходу из шатра.  — Я не потерплю! Да, вы пропустили этот дурацкий турнир, но только потому, что дела поистине героические ждали вас.
        Хью не сразу догадался о намерении девушки приструнить обнаглевшего трубадура.
        — Элис! Подожди! Немедленно вернись!
        — Я не заставлю вас долго ждать, милорд. Но я должна кое-что поправить в его глупых стишках.  — Элис откинула полог и выбежала из шатра, прежде чем Хью успел остановить ее.
        — Черт возьми!
        Хью вскочил с деревянного сундука, бормоча проклятия, и бросился вслед за ней.
        Вылетев из палатки, он тут же увидел в свете костров Элис. Подобрав длинные юбки, чтобы они не мешали ее стремительному шагу, она приближалась к соседнему лагерю. Гордо вздернутый подбородок говорил, Что она настроена самым решительным образом. Воины Хью провожали даму изумленными взглядами.
        Трубадур, еще ни о чем не подозревая, запел следующий куплет:
        Прекрасная леди, для нежных утех
        Найдется храбрец посильней,
        Твой Бурь Заклинатель сейчас, как на грех,
        Стал легкого бриза слабей.
        — Эй вы, сэр трубадур!  — громко окликнула его Элис.  — Прекратите сейчас же распевать свои, глупые песенки! Вы слышите меня?
        Трубадур, который ходил от костра к костру, сразу умолк.
        Хью показалось, что вдруг стало как-то неестественно тихо. Теперь не только его люди с удивлением глазели на разгневанную леди. Ее окрик привлек внимание всех, кто расположился у ближайших костров.
        Трубадур отвесил Элис низкий поклон, когда она остановилась прямо перед ним.
        — Прошу простить меня, миледи,  — с насмешливой учтивостью проговорил он.  — Весьма сожалею, что моя песня не пришлась вам по вкусу. Я придумал ее сегодня по просьбе одного благородного и отважного рыцаря.
        — Винсента Ривенхоллского, полагаю?
        — Вы угадали,  — улыбнулся трубадур.  — Это и в самом деле был сэр Винсент, он попросил меня написать песню о его великой победе на ристалище. Кто посмеет запретить ему стать героем баллады?
        — Я посмею. Герой сегодняшнего дня не он, а сэр Хью, доблестный рыцарь, который совершил настоящий подвиг!
        — Потому что отказался сражаться с сэром Винсентом?..  — заулыбался еще шире трубадур.  — Прошу прощения, но у вас странное представление о героях, мадам!
        — Совершенно очевидно, ни вы, ни сэр Винсент ничего не знаете о том, что в действительности произошло сегодня днем.  — Элис замолчала и обвела сердитым взглядом притихших рыцарей.  — Слушайте все и слушайте внимательно, поскольку я расскажу вам правду. Сэр Хью был вынужден отказаться от участия в турнире, ибо его ждали подвиги, достойные настоящего рыцаря.
        Высокий человек, облаченный в красную тунику, вступил в круг света. Отблески огня высветили его орлиные черты лица.
        У Хью невольно вырвался стон, когда он узнал его.
        — И какие же героические дела не позволили сэру Хью защищать свою честь во время состязаний, миледи?  — осведомился незнакомец.
        Элис резко обернулась к нему:
        — Хочу сообщить вам, что сэр Хью спас меня сегодня от двух ужасных грабителей, в то время как сэр Винсент развлекался на турнире. Эти негодяи расправились бы со мной даже глазом не моргнув.
        — Позвольте узнать, кто вы?  — спросил высокий мужчина.
        — Мое имя Элис, я невеста сэра Хью.
        Слова девушки были встречены удивленными перешептываниями, но она не обратила на это никакого внимания.
        — Неужели?  — Незнакомец смотрел на нее с нескрываемым любопытством.  — Очень интересно.
        Элис, нисколько не смутившись, смерила его презрительным взглядом:
        — Теперь вы, конечно же, согласитесь, что спасти мою жизнь для него было куда важнее, чем тратить время на какой-то вздорный, турнир.
        Высокий человек теперь смотрел мимо Элис, туда, где стоял Хью. На губах Хью заиграла легкая улыбка, когда его глаза встретились с глазами почти такого же необычного цвета, как у него самого.
        Незнакомец снова посмотрел на Элис и отвесил ей насмешливый поклон:
        — Мои извинения, мадам. Мне очень жаль, что песня трубадура показалась вам оскорбительной. И в то же время рад слышать о вашем чудесном вызволении из лап грабителей.
        — Благодарю вас,  — с ледяной вежливостью отозвалась Элис.
        — Ах, как же вы наивны, мадам.  — Высокий человек отступил в темноту.  — Интересно, как долго в ваших глазах Хью Безжалостный будет выглядеть героем?  — И с этими словами он удалился.
        А Элис метнула ему вслед свирепый взгляд. Затем, повернувшись к трубадуру, потребовала:
        — Пой о чем-нибудь другом, трубадур.
        — Да, миледи.  — Трубадуру не оставалось ничего иного, как только подчиниться ей. Он был явно заинтригован происходящим.
        Элис повернулась и зашагала обратно к черному шатру, но почти сразу была вынуждена остановиться. Дорогу ей преградил Хью.
        — Ах, это вы, милорд. Спешу сообщить вам приятную новость: трубадур больше не будет терзать наш слух своими вздорными балладами о Винсенте Ривенхоллском.
        — Благодарю вас, миледи.  — Хью предложил ей руку и повел к шатру.  — Я весьма ценю вашу заботу.
        — Что за вздор! Разве я могла позволить какому-то болвану клеветать на вас? Он не имел права восхвалять сэра Винсента Ривенхоллского, поскольку истинный герой — вы.
        — Трубадурам нужно зарабатывать себе на жизнь, что они и делают всеми доступными способами. Я думаю, сэр Винсент хорошо заплатил бедняге за его балладу.
        — Ну конечно!  — Лицо Элис загорелось неожиданным воодушевлением.  — Мне в голову пришла замечательная мысль! А ведь мы тоже могли бы заплатить трубадуру за то, чтобы он сочинил балладу о ваших подвигах, милорд!
        — Я считаю это излишним,  — решительно возразил Хью.  — Поверьте, я найду лучшее применение моим деньгам. Есть вещи поважнее восхваляющих меня баллад.
        — Пусть будет так, если вы настаиваете.  — Элис печально вздохнула.  — Да и стоит баллада наверняка немало.
        — Вот именно.
        — И все же песня могла бы получиться славная. Деньги были бы истрачены не зря.
        — Забудьте об этом, Элис. Она состроила гримаску:
        — А вы знакомы с человеком, который неожиданно вышел из темноты к костру?
        — Разумеется,  — хмыкнул Хью.  — Это Винсент Ривенхоллский.
        — Сэр Винсент?!  — Элис застыла на месте. Она смотрела на Хью широко распахнутыми от изумления глазами.  — Трудно поверить, сэр, но что-то в его облике мне определенно напомнило вас, вы очень похожи.
        — Он мой кузен. А его дядя, сэр Мэтью, мой отец.
        — Ваш кузен?!
        — Мой отец должен был унаследовать поместье Ривенхолл.  — Всем своим видом Хью давал понять, что[вдаваться в подробности этой истории считает занятием скучным.  — Если бы сэр Мэтью женился на моей матери, а не бросил ее с ребенком, то именно я, а не сэр Винсент унаследовал бы земли и богатство Ривенхоллов.

        Глава 8

        Элис, почувствовав на себе любопытные взгляды людей Хью, поспешила к шатру: только бы не видеть их ухмыляющихся физиономий. Даже Бенедикт смотрел на нее как-то странно, будто изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться во весь голос.
        — Если слух мне не изменяет,  — громко заметил Дунстан,  — трубадур уже сочинил новую песню.
        Безжалостный Хью, ни к чему тебе меч,
        Невеста тебя защитит.
        — Точно,  — заметил один из воинов.  — И куда забавнее предыдущей.
        Мужчины расхохотались.
        Элис оглянулась. Трубадур, которому Винсент заплатил за то, чтобы тот пел высмеивающие Хью баллады, и в самом деле нашел другую тему. Он снова переходил от одного костра к другому, услаждая собравшихся у огня людей пением.
        В приданое вместо земель — ее честь.
        Ее ты поднимешь на щит.
        Со всех сторон летели одобрительные возгласы.
        Щеки Элис вспыхнули от гнева. Героиней новой песни стала она. Девушка украдкой взглянула на Хью — не смутился ли он.
        — Уилфред прав,  — спокойно произнес Хью.  — Эта песня трубадура будет позабавнее предыдущей.
        Бенедикт, Дунстан и все вокруг снова дружно расхохотались.
        — Может, сэр Винсент и выиграл на состязаниях сегодня днем,  — сквозь смех заметил один из воинов,  — но вечером он полностью разгромлен.
        Какое счастье, что тьма скрывает яркий румянец, полыхающий на ее щеках, подумала Элис. Она подозвала взглядом одного из оруженосцев.
        — Будь любезен, принеси в мой шатер вина. Юноша мигом прекратил смеяться.
        — Конечно, миледи.  — И бросился к стоящей неподалеку повозке с провиантом.
        — Пожалуй, захвати бутыль и для меня, Томас,  — крикнул Хью.  — Принеси ее в мой шатер.
        — Слушаю, милорд.
        Хью сверкнул белозубой улыбкой, откидывая полог шатра.
        — Не каждый день удается созерцать поражение сэра Винсента, так почему бы не выпить за победу?
        — По-моему, вы преувеличиваете, сэр.  — Элис поспешила укрыться за спасительным пологом.  — Какое же это поражение? Я просто попыталась исправить его ошибочное представление о сегодняшних событиях.
        — Смею с вами не согласиться, мадам.  — Хью опустил за собой полог.  — Это совсем не ошибка. Вы победили его, нанесли ему самое настоящее поражение. А новая песня трубадура разнесет весть об этом далеко вокруг. Право же, я доволен. Доволен так, как если бы сам одержал над ним победу на турнире.
        Элис сверкнула на него глазами:
        — Не слишком удачная шутка, сэр.
        Хью пожал плечами:
        — Ну, может, я слегка преувеличиваю. Сбросить с лошади кузена было бы, наверное, приятнее, но ненамного.  — Он довольно улыбнулся.  — Нет-нет, совсем ненамного.
        — Милорд?  — Томас заглянул в шатер.  — Я принес вино для вас и миледи.  — Он протянул поднос, на котором стояли два кубка и большая бутыль.
        — Прекрасно.  — Хью подхватил поднос из рук Томаса.  — Пока все. Оставь нас, я хочу достойным образом отблагодарить свою храбрую защитницу.
        — Да, милорд.  — Бросив на них хитрый взгляд, Томас отвесил поклон и удалился.
        Элис, нахмурившись, наблюдала за тем, как Хью наполняет кубки вином.
        — Чему вы так радуетесь, милорд? Не вижу в этом неприятном происшествии ничего забавного.
        — Вы даже представить себе не можете, насколько это забавно.  — Хью протянул ей кубок и поднял свой.
        — Неужели для вас так важно видеть сэра Винсента униженным?
        — Наслаждаться унижением Винсента снова и снова — это все, что мне дозволено моим сеньором.
        — Боюсь, я не совсем понимаю вас.
        — Эразм Торнвудский запретил нам с Винсентом скрещивать оружие, кроме как на поединках во время турниров. Он считает недопустимым, чтобы мы растрачивали силы на вражду друг с другом.
        — Эразм Торнвудский очень умен.
        — О да,  — кивнул Хью.  — Но редкие встречи с Винсентом лишь разжигают мой аппетит. А вы угостили меня сегодня отменно приготовленным и приправленным блюдом, мадам. Вы должны позволить мне насладиться им в полной мере. Не так уж часто вы радуете меня своим умением готовить.
        Элис уже начинали раздражать его насмешливо-язвительные замечания и намеки.
        — И все-таки что здесь забавного?
        Хью улыбнулся ей поверх кубка. Его янтарные глаза мерцали точно у ястреба, насытившегося жирным голубем.
        — Уверен, сегодняшний вечер особенный,  — сегодня впервые не я защищался, а защищали меня. Я признателен вам, мадам.
        Кубок с вином задрожал в руках Элис.
        — Это самое меньшее, что я могла сделать. Вы спасли мне жизнь, сэр.
        — Наше партнерство оказалось довольно плодотворным, вы не находите?  — спросил Хью подозрительно вкрадчивым тоном.
        Его взгляд грозил разбить самообладание Элис. Но это же просто смешно, подумала она. Слишком много переживаний пришлось на один день. Все дело только в этом.
        Она лихорадочно пыталась сообразить, как же отвлечь его, и выпалила первое, что пришло ей в голову:
        — Я слышала, вы появились на свет незаконнорожденным?
        Лицо Хью покрылось мертвенной бледностью. Игривые искорки в его глазах мгновенно потухли.
        — Да, правда. Вы были огорчены, когда узнали, что помолвлены с бастардом?
        Элис была готова откусить себе язык. Ну что за вздор она несет? Куда делся весь ее ум? Не говоря уже о манерах?  — Нет, милорд. Я просто хотела сказать, что мне совсем ничего неизвестно об истории вашей семьи. Вы для меня тайна.  — Она помолчала.  — Конечно, вам решать…
        — Я обнаружил одну удивительную закономерность: чем меньше людям известна правда, тем скорее они готовы поверить в легенду. Скажу больше: в легенды они верят гораздо охотнее.  — Хью задумчиво потягивал вино.  — Иногда это помогает. А иногда, как в случае с нашим странным кристаллом, только создает лишние трудности.
        Элис крепко сжала в руках кубок:
        — Я изучаю натуральную философию, сэр. А потому всегда стремлюсь докопаться до истины. Я хочу знать, где правда, а где выдумка.
        — В самом деле?
        Элис отпила для храбрости маленький глоток вина:
        — Сегодня мне удалось кое-что узнать о вас, но вопросов у меня, откровенно говоря, не стало меньше.
        — Вы очень любознательны. Эта черта характера до добра не доведет.
        — Это относится только к женщинам?  — язвительно спросила она.
        — И к мужчинам тоже. Тот, кто задает слишком много вопросов, рискует навлечь на себя неприятности.
        — Возможно.  — Элис недовольно поджала губки.  — Что поделаешь, любопытство — мой главный грех.
        — Пожалуй.  — Хью долго изучающе смотрел на нее. Он словно боролся с собой. Затем подошел к деревянному сундуку и тяжело опустился на него. Он сжал кубок в руках, подозрительно взглянув на его содержимое, словно там было колдовское зелье.  — Что вы желаете узнать?
        Элис была поражена. Она не ожидала, что Хью согласится рассказать ей о себе. Она медленно опустилась на складной стульчик.
        — Вы готовы ответить на мои вопросы?
        — Да, но не на все. Спрашивайте, а я решу, на какие отвечать, а какие пропустить.
        Элис перевела дыхание.
        — Ни вы, ни сэр Винсент не виноваты в том, что волею судьбы стали двоюродными братьями. И в том, что вы появились на свет незаконнорожденным и не унаследовали земли Ривенхоллов, тоже нет ни его, ни вашей вины.
        — Справедливо.  — Хью пожал плечами.
        — Тогда мне непонятно, почему всю вину вы возлагаете на своего кузена. Вы совсем не похожи на человека, который способен мстить невиновному. Почему вы и сэр Винсент стали заклятыми врагами?
        Хью погрузился в раздумья. Когда он наконец заговорил, его голос, лишенный каких бы то ни было эмоций, звучал удивительно ровно. Он словно рассказывал не свою историю, а кого-то другого.
        — Никакой тайны нет. Хозяева Ривенхолла всегда ненавидели нас. Моя семья платила им тем же. Наши родители и все родственники уже покинули этот суетный мир, таким образом, давняя вражда между семействами — теперь наш с Винсентом удел.
        — Но почему?
        Хью вертел кубок в руках.
        — Это длинная история.
        — И все же мне хотелось бы услышать ее, милорд.
        — Хорошо, я расскажу вам самую суть. В конце концов, я ваш должник.  — Хью снова замолчал, собираясь с мыслями. Элис боялась пошевельнуться. Все вокруг стало призрачным. Свеча уже горела не так ярко, и огонь в жаровне почти угас. Громкий смех и крики людей были едва слышны, точно доносились откуда-то издалека.
        Шатер наполнили густые тени, погрузив все вокруг в зловещий мрак, и эти тени, казалось, танцевали вокруг Хью.
        — Моим отцом был сэр Мэтью Ривенхоллский,  — начал он.  — Он слыл храбрым рыцарем, достойным уважения. Его сеньор преподнес ему в дар несколько богатейших поместий.  — Хью вдруг замолчал.
        — Прошу вас, продолжайте, сэр,  — умоляющим голосом произнесла Элис.
        — Родные подыскали для него невесту — богатую наследницу. Это была отличная партия для сэра Мэтью, и все разумно полагали, что он тоже одобряет выбор семьи. Но увы, он страстно возжелал юную дочь своего соседа, владельца поместья Скарклифф. Мой дедушка пытался уберечь единственную дочь от его посягательств, однако сэр Мэтью уговорил ее встретиться тайно.
        — Это была ваша мать?
        — Да. Ее звали Маргарет.  — Хью стиснул кубок в огромных ладонях.  — Мэтью Ривенхоллский соблазнил ее. А потом, когда она уже ждала ребенка, уехал по поручению своего сеньора. Я появился на свет, когда он находился в Нормандии.
        — И что произошло потом?
        — Все как обычно.  — Хью небрежно взмахнул рукой.  — Дедушка был вне себя от ярости. Он отправился в Ривенхолл и потребовал, чтобы Мэтью по возвращении из Нормандии женился на моей матери.
        — Он хотел, чтобы сэр Мэтью разорвал помолвку?
        — Да. Но семья сэра Мэтью недвусмысленно дала понять, что не позволит наследнику связать себя с женщиной, которая в качестве приданого может предложить ему только маленькое, не слишком богатое поместье.
        — А невеста сэра Мэтью? Как она отнеслась к скандалу?
        — Ее семья желала этого брака не меньше, чем родные сэра Мэтью. Как я уже сказал, все считали его исключительно выгодным для обеих сторон.
        Элис понимающе кивнула:
        — То есть никто не согласился разорвать помолвку?
        — Да.  — Хью мельком взглянул на нее, а затем устремил взор на тлеющие угли в жаровне.  — И в первую очередь сам сэр Мэтью Ривенхоллский. Он и не думал оставлять богатую наследницу ради моей матери, хотя и навестил ее однажды после возвращения из Нормандии.
        — Чтобы сказать ей, что любит ее и будет любить вечно, даже если его и вынуждают жениться на другой?  — сразу предположила Элис.
        Уголки губ Хью дрогнули в невеселой усмешке.
        — Вы надеетесь найти утешение в романтической концовке истории?
        Элис залилась румянцем:
        — Пожалуй. Разве все было иначе?
        — Да.
        — Что же случилось на самом деле? Что Мэтью Ривенхоллский сказал вашей матушке, когда встретился с ней и узнал о рождении сына?
        — Остается только гадать.  — Хью отхлебнул большой глоток вина.  — Так или иначе, мою мать это мало утешило. Она убила его, а затем покончила с собой. Их тела нашли бездыханными на следующее утро.
        Элис замерла. Когда она, наконец, обрела дар речи, голос ее походил на писк.
        — Ваша матушка убила вашего отца?
        — Так, по крайней мере, мне сказали.
        — Но он был рыцарем и легко справился бы со слабой женщиной.
        Хью мрачно посмотрел на нее:
        — Она воспользовалась чисто женским оружием.
        — Яд?
        — В тот вечер она подсыпала яд в вино и подала его моему отцу.
        — Боже правый!  — Элис опустила глаза на свой кубок с красным вином. Ей почему-то совсем расхотелось его пробовать.  — А потом она сама выпила отравленное вино?
        — Да. Отец Винсента, младший брат Мэтью, стал наследником всех владений Ривенхоллов. Три года назад он погиб. Так что теперь Винсент — лорд Ривенхоллский.
        — И он ненавидит вас только потому, что ваша матушка убила его дядю?
        — Его с колыбели учили ненавидеть меня, хотя именно благодаря ужасному поступку моей матери он стал сегодня новым владельцем Ривенхолла. По правде говоря, меня учили отвечать ему тем же.
        — А кто все это время заботился о вас?
        — До восьми лет — мой дед. А после его смерти меня отправили к Эразму Торнвудскому. Мне повезло, что меня миновала судьба подкидыша.
        — Однако права первородства вы лишились,  — шепотом произнесла Элис.
        — Конечно, Ривенхолл я потерял, впрочем, меня это больше не волнует.  — Хью улыбнулся с холодным удовлетворением.  — Теперь у меня есть свои собственные земли. К тому же благодаря сэру Эразму поместье моего деда снова принадлежит мне.
        Элис вспомнила о наследстве Бенедикта, которое она не смогла удержать, и подавила горестный вздох.
        — Я рада за вас, сэр.
        Хью, казалось, не слышал ее слов.
        — Жители Скарклиффа достаточно настрадались после того, как двадцать лет назад умер мой дед. Хотя, справедливости ради, надо признать, что поместье стало приходить в упадок еще до его смерти. Я должен сделать Скарклифф богатым и процветающим.
        — Цель благородная.
        — Но главное, я хочу возродить его для своих наследников и ради этого готов пойти на все.  — Хью так крепко сжал кубок, что Элис показалось, он вот-вот раздавит его.  — Голову даю на отсечение, Винсент не сможет возродить Ривенхолл.
        Элис вздрогнула от тона, каким были произнесены эти слова.
        — Но почему?
        — Ривенхолл находится сейчас в крайне плачевном состоянии. Теперь это уже далеко не процветающее поместье, каким оно было когда-то. Вы думаете, почему Винсент не пропускает ни одного турнира? Да он пытается собрать деньги, чтобы спасти свои земли.
        — Но почему его поместье пришло в запустение?
        — Отец Винсента был начисто лишен представления о долге и ответственности. Все, что получал с земель, он пустил на подготовку похода в Святую Землю.
        — Он участвовал в Крестовом походе?
        — Да, и умер в безымянной пустыне, как умирали многие — не от сабель сарацинов, а от страшной заразной болезни, поражающей желудок.
        Элис нахмурилась:
        — Моя матушка писала что-то о многочисленных болезнях, которые обрушивались на крестоносцев во время походов.
        Хью отставил пустой кубок в сторону и уперся локтями в колени, сцепив пальцы рук перед собой.
        — Отец Винсента отличался редким сумасбродством. Он никогда не интересовался делами поместья и не чувствовал своей ответственности перед семьей. Неудивительно, что люди были искренне расстроены, получив известие о гибели моего отца. Все понимали: его брат приведет поместье к разорению. Все шло к этому. Но судьба распорядилась иначе: он умер, так и не доведя дело до конца.
        — А теперь сэр Винсент отчаянно пытается спасти Ривенхолл?
        — Да.
        — Какая грустная история… — покачала головой Элис.
        — Я предупреждал вас, романтической концовки вам не услышать.
        — Да, предупреждали.
        Хью бросил на нее странный взгляд:
        — Кое в чем эта история даже печальнее, чем ваша.
        — В том, что случилось со мной и братом, целиком моя вина,  — твердо произнесла Элис.
        Хью стал еще более мрачным.
        — Почему вы вините во всем себя? Ведь это ваш дядюшка, сэр Ральф, лишил Бенедикта его законного наследства.
        — Но только потому, что я не сумела защитить поместье отца.  — Элис в волнении встала и подошла к жаровне.  — Я прилагала все силы, но, увы, их оказалось недостаточно.
        — Вы чересчур требовательны к себе.
        — Я часто думаю, а все ли я тогда сделала? Может быть, мне следовало изложить свои доводы лорду Фулберту более умно. Или как-то убедить его в том, что я и сама вполне справлюсь с защитой земель брата до его совершеннолетия.
        — Элис, не вини себя. Ральф вознамерился отнять земли твоего брата сразу же, как только узнал о смерти вашего отца. А Фулберт потворствовал ему. Что ты могла сделать?
        — Вы не понимаете. Моя матушка завещала мне позаботиться о наследстве Бенедикта. Она надеялась, что, несмотря на отречение отца, в один прекрасный день Бенедикт докажет, что способен быть достойным наследником.  — Элис сцепила перед собой пальцы.  — Но я не дала брату возможности проявить себя. Виновата именно я, и никто другой.
        Хью поднялся, прошел по ковру и встал за ее спиной. Элис вздрогнула, когда его сильные руки опустились ей на плечи. И вновь она ощутила ни с чем не сравнимое желание броситься ему в объятия, как сегодня днем.
        — Элис, ты очень храбрая и смелая женщина, но даже самый храбрый и самый смелый воин не может выигрывать каждую битву.
        — Я очень старалась, но этого оказалось недостаточно. Я чувствовала себя такой одинокой.  — Негромко всхлипнув, Элис повернулась к Хью и спрятала лицо на его широкой груди. Слезы тихо катились по ее щекам, падая на его тунику, и только ее плечи слегка вздрагивали.
        Впервые после смерти матери она позволила себе заплакать.
        Хью бережно держал ее в объятиях. Свеча почти догорела, и в шатре стало совсем темно.
        Когда все слезы были выплаканы, Элис почувствовала усталость. И удивительное умиротворение.
        — Простите меня, милорд,  — пробормотала она в его тунику.  — Со мной такое редко случается. Видимо, день выдался слишком тяжелый.
        — Да, в самом деле,  — Хью мягко приподнял ее подбородок. Он смотрел на нее так, словно она была чудесной книгой, тайну которой ему предстояло разгадать.  — А еще день был весьма поучительным.
        Элис подняла на него затуманенный взор. Она увидела в янтарных глазах Хью боль и вызванную этой болью непоколебимую решимость. Его чувства были сродни тем, что испытывала она сама, только они были гораздо сильнее и опаснее. Душевные бури.
        Она хотела успокоить его, помочь ему залечить душевные раны. Но как это сделать?
        И вдруг совершенно неожиданно для себя Элис поняла, что безумно хочет, чтобы Хью поцеловал ее. Никогда в жизни она ничего не хотела так сильно и сейчас готова была отдать свою душу за поцелуй Хью.
        И, будто прочитав ее мысли, Хью склонился к ней и накрыл своими губами ее губы.
        Элис была близка к обмороку. Если бы не объятия Хью, она бы упала на ковер.
        Она чувствовала, как живительная мужская сила наполняет ее, воскрешая ее дух, точно дождь поникшую траву.
        Губы, уже однажды опьянившие ее, снова повергли в водоворот неведомых прежде ощущений. Его страстное желание воспламенило и ее.
        Она тихонько застонала; в душе Элис словно что-то перевернулось. Боль и разочарование внезапно отступили. Все опасности остались позади. Будущее, скрытое в туманной дымке, не казалось ей больше сколько-нибудь важным.
        Сейчас самое важное было спасти человека, сжимающего ее в своих сильных руках. Хью наполнял ее уверенностью, делал удивительно сильной.
        Элис обвила руками его шею и прильнула к нему.
        — Я не ошибся в выборе,  — прошептал он.
        Элис хотела было уточнить его мысль, но не смогла вымолвить ни слова. Мир закружился вокруг нее в бешеном вихре. Она зажмурила глаза, когда Хью подхватил ее на руки.
        Через мгновение она уже лежала на мягком пуховом одеяле их нехитрого ложа. Элис охнула, когда Хью склонился над ней и она ощутила тяжесть его тела. Его нога скользнула между ее бедрами, юбки поднялись выше колен. Как странно, промелькнула у Элис мысль, вместо того чтобы испугаться, она упивалась новыми ощущениями.
        Любопытство победило здравый смысл и застенчивость. Ей не терпелось узнать, куда приведут эти возбуждающие, необычные, захватывающие ощущения. Действительно, почему бы ей не исследовать все до конца? Что мешает ей окунуться в пьянящий чувственный водоворот?
        — Никогда не предполагала, что между мужчиной и женщиной может быть так, когда они вместе,  — прошептала она ему в плечо.  — Ты еще не познала и половины,  — прошептал Хью.
        Его губы требовательно, настойчиво уговаривали ее губы. И Элис ничего не оставалось, как ответить Хью. Его руки добрались до застежки платья, и она не пыталась возражать им. До чего же приятно ощущать тепло его тела, его запах. Рука мужчины коснулась нежной кожи ее груди. Загрубелые пальцы, привыкшие держать тяжелый меч, с удивительной нежностью ласкали ее.
        Элис задохнулась на мгновение от нахлынувших на нее чувств. Никто, ни один мужчина еще не ласкал ее так откровенно.
        Так возбуждающе.
        Так бесстыдно.
        И так восхитительно.
        — Тише.  — Хью поспешно закрыл ее рот поцелуем, не позволяя испуганному возгласу вырваться наружу.  — Вокруг люди, им совсем ни к чему слышать сладкие любовные стоны, которые в ночном воздухе обретают крылья.
        Сладкие любовные стоны!?
        Элис изумленно распахнула глаза:
        — Клянусь плащом святого Бонифация, милорд, нам тоже это совсем ни к чему. Мы должны немедленно остановиться.
        — Нет-нет.  — Хью слегка приподнял голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Кончиком пальца он провел по ее щеке. Ее кожа показалась ему нежнее заморского шелка.  — Нам не надо останавливаться, нам следует только быть осторожными.
        — Но, милорд…
        — Ни слова больше. Закрой глаза, Элис. Я позабочусь обо всем.
        Она со вздохом закрыла глаза и сдалась, подчиняясь его воле. Никогда в жизни она еще не подчинялась чужой воле.
        Внезапно она представила себя учеником алхимика, владеющего секретом превращения металла в золото. Она точно участвовала в необычном эксперименте, где ее ждали удивительные открытия.
        Да, именно так: она приступает к изучению целой области натуральной философии, которая прежде была ей недоступна, и узнает то, о чем до сего момента даже не догадывалась.
        Хью сжал пальцами нежный сосок, и Элис вздрогнула от пронзившего ее наслаждения. Мужская рука скользнула сначала к ее обнаженным ногам — Элис инстинктивно сомкнула колени, затем поднялась выше и теперь ласкала ее лоно. Задохнувшись, Элис вонзила ногти в его плечи. У него же наверняка останутся следы, ужаснулась она. Все это время Хью, не отрываясь, целовал ее, поглощая, точно редкое медовое вино, каждый звук, каждый стон, невольно вырывающийся у нее.
        Когда он отыскал горячее, влажное местечко между бедер, Элис показалось, что она сойдет с ума. Тело ее горело будто в лихорадке.
        — Тише,  — успокаивающе прошептал Хью. Его бархатный голос возбуждал не меньше, чем его руки.  — Ни слова, ни звука, моя сладкая.
        Она должна молчать, не произносить ни звука, и это еще больше возбуждало, придавая остроту ощущениям. Элис охватил сладострастный восторг, а Хью все смелее ласкал ее податливое тело.
        Наконец осторожно раздвинул нежные лепестки ее жаркого бутона. Элис судорожно глотнула воздух — и короткий странный всхлип вырвался у нее.  — Я позабочусь обо всем,  — шептал, сгорая от страсти, Хью.  — Только молчи.
        А когда его ласковые пальцы проникли в нее, Элис с трудом сдержала крик. Не в силах больше терпеть, она с силой притянула Хью к себе и впилась поцелуем в его губы. Ей показалось, что она услышала в ночи его тихий смешок, но сейчас ее это не волновало. Она плавала в море страсти.
        Он снова принялся ласкать ее маленькую сокровищницу, и Элис почудилось, будто ночь взорвалась вокруг нее.
        Ее уносил куда-то сладостный поток. Она забыла обо всем, что окружало ее, и теперь уже не имело значения, услышат ли их воины Хью или нет. Для нее не существовало на всем свете никого, кроме мужчины, сжимавшего ее сейчас в объятиях.
        Элис закричала, однако голоса своего она не услышала. Хью поглотил этот ее крик, догадалась девушка, как и все другие.
        — Черт побери… — Хью не выпускал ее из объятий до тех пор, пока не стихли сотрясающие девушку волны наслаждения.
        Наконец Элис пришла в себя. Она глубоко вздохнула, медленно возвращаясь с небес на землю, внимая лишь тому, как восхитительное чувство блаженства заполняло каждую клеточку ее тела.
        Она мечтательно открыла глаза и взглянула на Хью. Его лицо было напряжено, глаза блестели от возбуждения.
        — Милорд, это было так… — Она не могла подыскать слов.  — Это было. так…
        — Да?  — Он ласково коснулся загрубелым большим пальцем ее нежных губ.  — И как же это было?
        — Так… поучительно,  — выдохнула Элис.
        — Поучительно?  — заморгал Хью.
        — Да, сэр.  — Элис лениво потянулась.  — Переживание, не похожее ни на одно из тех, с какими мне приходилось иметь дело при изучении натуральной философии.
        — Рад, что ты находишь это поучительным,  — пробормотал он.  — А разве никто прежде не пытался просветить тебя на сей счет?
        — Нет, милорд, это мой первый опыт. Надо сказать, совершенно уникальное чувство.
        — Поучительное и уникальное,  — медленно повторил он.  — Ну что ж, учитывая ваш редкий характер, миледи, мне придется ограничиться этим.
        Похоже, Хью никакого удовольствия не получил, вдруг подумала Элис. Она погладила его густые черные волосы.
        — Я чем-то обидела вас, милорд?
        — Нет.  — Он слабо улыбнулся и устроился на ней сверху.  — Просто я тоже нахожу, что заниматься любовью с тобой поучительно и уникально. Я не сомневаюсь, мы будем все схватывать на лету.
        — Заниматься любовью?  — Элис похолодела. Пальцы ее будто сами собой крепко вцепились в волосы Хью.  — Святые Небеса! Неужели то, что мы делаем?..
        — Да.  — Хью скривился и осторожно разжал ее пальцы.  — А вот выдергивать мне волосы совсем ни к чему.
        — О, прошу прощения, милорд.  — Элис заерзала и попыталась высвободиться из-под него.  — Я совсем не хотела причинить вам боль.
        — Я так и понял.
        — Но мы должны остановиться, и немедленно!  — Элис изо всех сил старалась оттолкнуть его от себя.
        Хью даже не пошевельнулся.
        — Это еще почему?
        — Почему?  — У нее удивленно округлились глаза.  — И вы еще спрашиваете?
        — Вполне разумный вопрос в данных обстоятельствах.
        — Может, я и недостаточно опытна в такого рода делах, сэр, но я образованная женщина и мне не надо объяснять, что может произойти, если мы будем продолжать дальше.
        — Да? И что же может произойти?
        — Вы будете злиться и на себя, и на меня за то, что я позволила вам закончить начатое.
        — В самом деле?
        — Ну конечно же.  — Она попробовала применить другой маневр: выбраться из-под него, извиваясь, точно змея.  — Я прекрасно понимаю, если вы соблазните меня, вы посчитаете себя обязанным жениться на мне.
        — Элис…
        — Я не могу допустить этого, сэр. Нет-нет, никак не могу.
        — Или не хотите?
        — Мы заключили с вами сделку, сэр. Я обязана удержать вас, иначе сделку придется разорвать.
        Хью оперся на локти:
        — Уверяю тебя, своими страстями я владею.
        — Вы так думаете, но я-то вижу другое… Только взгляните на себя, милорд. Если б вы умели обуздывать свои желания, вы бы остановились еще несколько минут назад.
        — Это еще почему?  — удивился он.
        — Вы же не хотите оказаться в ловушке,  — сердито выпалила она.
        — Элис,  — проговорил он с плохо скрываемым раздражением,  — а если я скажу тебе, что намерен пойти до конца и жениться на тебе?
        — Но это невозможно!
        — Назови мне хоть одну причину, по которой это невозможно,  — прорычал он.
        Элис вызывающе взглянула на него:
        — Да я назову вам хоть сотню, но самая главная — я просто не смогу быть вам достойной женой.
        Хью опешил. Он медленно сел возле нее:
        — С чего, черт возьми, ты это взяла?
        — Я совсем не удовлетворяю вашим требованиям к жене.  — Элис смущенно пыталась одернуть платье.  — Мы оба знаем это.
        — Неужели? Позвольте с вами не согласиться. Не думаю, что мы оба знаем это.  — Хью угрожающе навис над Элис.  — Вероятно, просто один из нас очень смущен.
        — Я понимаю, милорд, но не стоит беспокоиться. Вы очень скоро почувствуете себя лучше.
        — Если кто и смущен из нас двоих, то только не я. Она настороженно поглядела ему в глаза:
        — Не вы?
        — Нет.  — Он не спускал с нее пристального взгляда.  — Почему ты решила, что не сможешь быть мне хорошей женой?
        — Ну это же очевидно, милорд,  — возмутилась она.
        — Только не для меня. Элис была на грани отчаяния.
        — Я ничего не могу вам дать. Как владелец поместья, вы должны жениться на наследнице.
        — Мне не нужна наследница.
        — Это одна из ваших игр, в которую вы играете со мной?  — Это не игра. Не сомневаюсь, из тебя выйдет прекрасная жена, и нашу сделку я намерен превратить в настоящую помолвку. Что нам может помешать?
        Вдруг у нее мелькнула догадка:
        — Вы пришли к такому выводу просто потому, что я кажусь вам удобной, сэр?  — прищурившись, спросила она.
        — Это лишь одна из причин,  — поспешил заверить он ее.
        Элис с трудом справилась с искушением влепить ему звонкую пощечину. Но, учитывая не слишком выгодную позицию, которую она занимала, подобное действие было бы не слишком разумным.
        — И что же это за другие причины? Прошу вас, скажите мне,  — процедила она сквозь зубы.
        Хью ничего необычного в ее голосе, судя по всему, не заметил и пустился в подробные объяснения:
        — Я наблюдал за тобой все эти дни, Элис, и пришел к выводу, что понятия «верность», «долг» и «честь» для тебя не пустой звук.
        — Что вас привело к этой мысли?
        — Меня поразило, с какой отвагой ты пыталась отстоять наследство брата,  — пояснил он.
        — Понятно. Что еще?
        — Ты умна и практична. Я всегда восхищался этими качествами в женщинах. Да, впрочем, и в мужчинах тоже.
        — Пожалуйста, продолжайте, сэр.
        — Ты показала, что весьма искусно умеешь вести домашнее хозяйство.  — При этих словах у Хью даже потеплело на душе.  — В людях я всегда высоко ценю их способности — и на работу нанимаю только искусных мастеров и умелых слуг.
        — Дальше, сэр,  — хмуро проговорила Элис.  — Ваша речь просто завораживает.
        — Ты здоровая, крепкая девушка. Это, смею заверить, весьма немаловажно.
        — Ну разумеется.  — «Я задушу тебя, дай только выбраться»,  — решила Элис,  — Что-нибудь еще?
        Хью пожал плечами:
        — Пожалуй, все. Если не считать того, что ты свободна в выборе, так же как и я. И мы уже помолвлены. А это значительно все упрощает.
        — Целесообразность и удобство,  — пробормотала Элис.
        — Вот именно.  — Хью не скрывал удовлетворения, услышав столь глубокомысленное заключение.
        — К вашему сведению, милорд, я не собираюсь выходить замуж только потому, что умею вести домашнее хозяйство и на данный момент кому-то удобна.
        Хью нахмурился:
        — Но почему?
        «Потому что я выйду замуж только по любви»,  — тихо подсказало ответ ее сердце. Но Элис сразу отбросила этот нелогичный довод. Хью никогда его не понять.
        — Вы предлагаете мне брак по расчету.
        — Брак по расчету?  — Хью выглядел озадаченным.  — Глупости. Это самое благоразумное из решений.
        — Ах, благоразумное?
        — Да. Мне кажется, для нас с тобой ничего странного в таком решении нет. Мы оба привыкли принимать решения сознательно, учитывая особенности наших характеров и интересов. Подумай, Элис, ведь брак можно рассматривать как прекрасное продолжение нашей сделки.
        Элис с трудом сдерживала себя:
        — Но у меня были совсем другие планы. Я хотела уйти в монастырь и посвятить свою жизнь изучению натуральной философии.
        — А что тебе помешает изучать философию, если ты станешь моей женой?  — проговорил Хью чарующим голосом.  — У тебя будет все: и время, и деньги, чтобы изучать что угодно, если, конечно, выйдешь за меня замуж.
        — Хм-м…
        — Подумай об этом, Элис,  — сказал Хью так, точно предлагал ей сундук с драгоценностями.  — Неограниченные возможности иметь все — книги, астролябии, алхимические инструменты. Ты сможешь купить любые камни, какие только привлекут твое внимание; сколько угодно засохших насекомых, можешь даже усеять ими все стены от пола до потолка в своем кабинете, если пожелаешь.
        — Милорд, я даже не знаю, что вам ответить. У меня просто голова кругом. Кажется, я еще не вполне оправилась от ваших поцелуев. Пожалуй, сейчас вам лучше уйти.
        Он немного помедлил. В шатре воцарилась напряженная тишина. Элис затаила дыхание, чувствуя, что в его душе происходит борьба. Хью такой страстный, подумала она, но страсть свою сдерживать он умеет.
        — Если ты так хочешь.  — Хью, наконец, скатился с Элис и с грацией хищника поднялся.  — Поразмышляй над моими словами, Элис. Мы прекрасно подходим друг другу. Я дам тебе все, что ты хотела получить в монастыре, и даже больше.
        — Милорд, мне нужно время, чтобы взвесить ваше предложение.  — Элис старательно поправила платье, встала. Она чувствовала себя неловко из-за того, что была растрепана, полураздета и более чем зла на него.  — Все это так неожиданно.
        Хью хотел было возразить ей, но сдержал себя и легко коснулся губами ее губ. Просто поразительное самообладание. Она даже вздрогнула.
        — Хорошо.  — Хью вскинул голову.  — Совсем не обязательно давать ответ сегодня же. У тебя есть время на размышление.
        — Благодарю вас, сэр.  — Любопытно, заметил ли он, с каким сарказмом она ему ответила?
        — Но не стоит тянуть слишком долго,  — добавил Хью.  — У меня нет ни малейшего желания тратить на такой простой вопрос слишком много времени. В Скарклиффе дел предостаточно. Мне нужна жена, которая была бы надежным партнером.
        Он удалился, прежде чем Элис успела вылить ему на голову содержимое бутыли.
        Она утешала себя мыслью, что когда-нибудь в будущем ей еще представится такая возможность.

        Глава 9

        Три дня спустя Хью вместе с Элис въезжал в Скарклифф. Он и представить себе не мог, каким мрачным покажется ему поместье. Да, здесь он родился. С этим местом он связывал свое будущее и будущее своих наследников. Еще совсем недавно, когда он отправлялся отсюда на поиски зеленого кристалла, поместье не выглядело таким запущенным.
        Во время путешествия Скарклифф виделся ему совсем другим. Хью рисовал в своем воображении прекрасные картины будущего.
        Хью строил относительно своего поместья грандиозные планы.
        Через год или два Скарклифф засияет, как необыкновенный драгоценный камень. Амбары будут ломиться от хлеба, шерсть ухоженных овец будет мягкой и шелковистой, дома в деревне — чистыми и отремонтированными. А крестьяне — сытыми и богатыми.
        Но сегодня он попытался взглянуть на все глазами Элис. Унылая деревня скорее напоминала кусок угля, нежели драгоценный камень.
        Хью никогда не обращал внимания на погоду, но сейчас с раздражением отметил, что совсем недавно прошел дождь. Низко нависшее свинцовое небо не добавляло красоты пейзажу, и в ясную-то погоду не радовавшему глаз.
        Сам замок находился за деревней. Его очертания бесформенной глыбой вырисовывались вдали, полускрытые в густом тумане.
        Хью беспокойно посматривал на свою невесту. Какое впечатление производят на Элис его новые владения? Но девушка этих пристальных взглядов словно и не замечала.
        С какой грацией она держится в седле, отметил Хью. Ее огненные волосы, казалось, разгоняли сумрачность дня. Элис с любопытством озиралась по сторонам. Она была серьезна и внимательна, не пропускала ни одной мелочи.
        Впрочем, Элис всегда была любознательной, напомнил себе Хью. Но прочитать ее мысли сейчас он не мог. Какие чувства обуревают ею? Тревога? Отвращение? А может быть, его невеста равнодушно взирает на все свысока?
        Хью не удивился бы, если бы она одновременно испытывала всю гамму чувств. Элис такая чувствительная и утонченная. Она никогда не обедала в большом зале, где собирались мужчины, а заказывала особо приготовленные блюда себе в комнату. Следила за собой — ее одежда всегда была чистой и благоухающей.
        Не приходится сомневаться, голые поля и убогая деревушка показались ей не слишком привлекательными.
        Хью не мог не признать, что покосившиеся, крытые прогнившей соломой домишки, давно нуждающиеся в починке, с их ветхими загонами для скота, являли собой весьма жалкое зрелище. Прогретый солнцем воздух был насыщен зловонными испарениями из сточных канав, которые не вычищались годами.
        Полуразрушенная каменная стена, окружавшая небольшой монастырь и церковь, только подчеркивала страшное запустение. Дождь, конечно же, не смог смыть вековую грязь, напротив, только сделал совсем непроходимой единственную узенькую улочку.
        Хью скрипнул зубами. Если Элис и не высказала своего мнения о деревне и прилегающих к ней полях, то вид самого замка, несомненно, ужаснет ее.
        Впрочем, об этом можно подумать потом. Сейчас он должен сообщить обитателям деревни очень важную весть — весть, которая войдет во все дома в округе. Все должны знать, что Хью Безжалостный вернулся и привез с собой доказательство того, что он является законным владельцем поместья, истинным лордом Скарклиффа.
        Он и его люди ехали день и ночь напролет, не жалея сил, чтобы успеть к базарному дню. Как и следовало ожидать, все жители поместья и окрестных деревень собрались на главной улице, чтобы поприветствовать нового хозяина, с триумфом возвратившегося в свои владения.
        «Я могу быть довольным,  — подумал Хью,  — ибо добился всего, чего хотел: вернул зеленый кристалл и привез с собой достойную невесту».
        Хью собирался осесть в своем поместье и заняться его обустройством. Однако не все шло так гладко, как он рассчитывал, и это вызывало у него беспокойство. Говорили, что у него талант разрабатывать всякие планы. Многие считали, что он просто волшебник в подобного рода делах. Тем не менее все его старания убедить Элис считать их помолвку настоящей не увенчались успехом.
        Он все еще не оправился от удара, который непреднамеренно нанесла ему Элис. Она и сейчас вела себя, так, будто по-прежнему считала, что пойти в монастырь для нее гораздо предпочтительнее, нежели разделить с ним супружеское ложе.
        Кому такое понравится? Тем более сейчас, когда Хью почувствовал, как сладко держать ее в своих объятиях. Он готов был пройти через все муки ада, лишь бы завершить начатое между ее нежных бедер.
        Стоило ему вспомнить, как она трепетала в его руках, и в нем сразу вспыхивало желание. Эти воспоминания не давали ему покоя во время всего путешествия.
        Оставить Элис одну в шатре в ту ночь, а потом еще на две ночи было испытанием посерьезнее, чем дюжина поединков на ристалище. Но самое досадное — из-за своей невинности Элис и не догадывалась о терзавших его муках и о том, какую силу воли ему надо было проявить, чтобы справиться с собой. По правде говоря, умение владеть собой нисколько не облегчало его мучений, учитывая его легкую возбудимость.
        Ему было нелегко признать, что он жаждет сладкого горячего тела Элис с волчьим аппетитом.
        Все три ночи на пути в Скарклифф он не смыкал глаз, бросая взоры в усыпанное звездами небо, словно пытаясь там найти объяснение завладевшей им безудержной страсти.
        Должно же существовать логическое объяснение этому жару в крови, этому неутолимому голоду. Он перебрал все возможные причины, пришедшие в голову, а потом словно на абаке подвел итог:
        Он слишком долго, был без женщины. Его всегда привлекало все необычное, а Элис, вне всякого сомнения, была неподражаемой.
        Обещание страсти в ее зеленых глазах не могло не остаться для него незамеченным. А прикасаться к ней было столь оке захватывающе, как оказаться в самом сердце бури.
        Да, причин, которыми можно объяснить, почему в конце трудного путешествия он пылал от страсти, было предостаточно.
        Абак, всегда дававший ему правильный ответ, на этот раз не мог помочь ему привести мысли в порядок.
        В результате мучительных размышлений Хью понял одно: он хотел Элис с таким неистовым желанием, что оно внушало ему даже некоторые опасения. Что ж, в будущем ему следует вести себя с ней предельно осторожно.
        Ему необходимо каким-то образом убедить ее признать помолвку настоящей.
        — Смотрите! Леди! Он привез с собой благородную леди!
        — Может, даже жену!
        — Уж и не думала, что увижу его снова. Думала, убьют его, как и других.
        Возбужденные голоса в толпе прервали размышления Хью. Он слышал восторженные крики. Можно было подумать, что жители поместья стали свидетелями чуда, а не просто встречают своего хозяина после похода.
        Настоятельница Джоан и горстка монахинь вышли к воротам монастыря. Их взоры были обращены к Элис. Одна из женщин подалась вперед и шепнула что-то на ухо высокой монахине, стоящей рядом с настоятельницей. Высокая женщина лишь кивнула в ответ. Она одна, похоже, была не рада возвращению Хью и его отряда.
        Хью скользнул по ней взглядом и узнал целительницу Кэтрин. Эта женщина никогда не улыбалась, храня мрачный вид; судя по ее внешности, ей было далеко за сорок. Именно ее настоятельница монастыря Джоан послала к нему той ночью сообщить об исчезновении зеленого камня.
        Не дай Бог, подумал Хью, воспользоваться когда-нибудь знахарскими услугами Кэтрин. Мысль оказаться во власти женщины, которая видела будущее лишь в мрачном свете, его совсем не вдохновляла.
        Хью поднял руку, веля своим людям остановиться. Когда цокот копыт и дребезжание повозок смолкло, он повернул коня к настоятельнице.
        Джоан ожидала его с приветливой улыбкой, судя по всему, она испытывала облегчение.
        Хью был всего в нескольких шагах от ворот монастыря, когда от толпы отделилась тощая нескладная фигура в коричневой монашеской сутане. Капюшон скрывал его лицо, но Хью подавил готовое сорваться с уст проклятие. Калверт Оксвикский!
        Хью надеялся, что к его возвращению странствующий монах уже переберется в другие места.
        — Добро пожаловать в Скарклифф, милорд.  — Скрипучий голос Калверта неприятно резал слух.  — Я молился Господу, чтобы вы вернулись живым.
        — У меня не было намерений возвратиться как-нибудь иначе, монах.  — Хью остановил коня, выжидая, пока все взоры не обратятся к нему.  — Вынесите камень, сэр Дунстан, пусть все увидят его и убедятся, что он снова в Скарклиффе.
        — Камень!  — не удержавшись, выкрикнул кто-то из толпы.  — Он нашел камень!
        Все замерли.
        — Да, милорд.  — Дунстан выехал вперед. К передней луке его седла был прикреплен небольшой деревянный сундучок. По толпе прокатился гул нетерпения. Сотни глаз были устремлены к сундучку. Выдержав паузу, Дунстан не спеша открыл сундук, поднял крышку и явил изумленной толпе его содержимое.
        Необычный зеленый кристалл тускло поблескивал в неярком свете солнца.
        И тут тишину разорвали восторженные крики. Шапки полетели в воздух.
        — Я знал, что это наш законный правитель!  — словно опустив молот на наковальню, вскричал кузнец.
        Звон колоколов раздался как раз вовремя, придавая событию особую праздничность.
        — Это и есть тот самый кристалл!  — улыбнулся мельник Джон своей жене.  — Сэр Хью привез его назад, сделал все, как говорится в легенде!
        Младший сын мельника, мальчишка лет четырех, которого все называли Малыш Джон, радостно подпрыгивал и хлопал в ладоши. Раз взрослые так ликуют, почему бы и ему не повеселиться?
        — Он нашел его. Лорд Хью нашел его!
        — Лорд Хью вернул камень!  — восторженно прокричал друзьям другой мальчуган.  — Теперь все будет хорошо, так сказал мой отец.
        Тем временем настоятельница Джоан, женщина средних лет со строгими волевыми чертами лица и теплыми светло-голубыми глазами, вышла из монастырских ворот навстречу Хью.
        — Милорд, какое облегчение видеть, что ваши поиски зеленого камня увенчались успехом.
        — Слушайте, добрые жители Скарклиффа!  — громогласно воззвал Хью. Его голос был настолько сильным, что был слышен даже на другом конце деревни.  — Я сделал все, чтобы полностью выполнить условие легенды. Я вернул зеленый кристалл и намерен охранять его, как намерен охранять и покой жителей Скарклиффа.
        Взрыв радостных восклицаний прервал его слова.
        — Я привез с собой не только камень,  — Хью не составило труда перекрыть крики толпы,  — но и свою невесту, леди Элис. Прошу вас, поприветствуйте ее. Моя судьба, да и ваша тоже, теперь неразрывно связана с ней.
        Элис вздрогнула и послала Хью испепеляющий взгляд, однако ничего не ответила. Что бы она ни сказала, все равно все ее слова потонули бы в море одобрительных возгласов жителей поместья.
        Маленькие глазки Калверта зло сверкнули в тени сутаны, но Хью не было дела до какого-то монаха. Он не отрываясь смотрел на Элис, как-то она ответит на восторженные приветствия людей.
        Она быстро оправилась от замешательства и одарила всех самой обворожительной улыбкой.
        — Благодарю вас за вашу доброту,  — с поразительным самообладанием произнесла она.
        Калверт откинул капюшон с мертвенно-бледного лица Его черные глаза сверкали. Он вскинул свой посох, призывая всех к молчанию.
        — Послушай меня, дочь Евы!  — Он остановил на Элис горящий взгляд.  — Я буду молиться за то, чтобы ты стала кроткой и верной женой лорду Хью. Раз в деревне нет священника, то я сам возьму на себя труд научить тебя всему, что обязана знать невеста.
        — В этом нет необходимости,  — холодно произнесла Элис.
        Калверт притворился, что не обратил на ее замечание никакого внимания. Он направил на Элис свой костлявый палец и продолжил:
        — Внимая моим поучениям, ты станешь самой достойной среди жен, той, что никогда не посмеет пререкаться со своим господином или доставлять ему неприятности. Будет скромной в одежде и сдержанной в речах; той, что займет положенное место у ног супруга; той, что покорится воле своего хозяина и повелителя и найдет в этом счастье.
        Хью хотел было остановить неиссякаемый поток красноречия монаха, порядком уже ему надоевшего, как в голову ему пришла интересная идея. Он предоставит Элис самой разобраться с монахом.
        Женщина с темпераментом Элис должна найти применение своим многочисленным талантам. В противном случае, если ее таланты окажутся невостребованными, она будет несчастлива. Более того, она нуждается в уважении и достойной оценке своих трудов.
        Хью подозревал, что Ральф имел столько хлопот с Элис именно потому, что он так и не смог до конца ни понять, ни тем более оценить широту ее ума и богатую одаренность натуры, и уж конечно не дал ей возможности проявить их. Вместо того чтобы относиться к ней с уважением, он унижал ее, обращался с ней чуть ли не как со служанкой.
        Хью не собирался повторять ошибку Ральфа. Он давно взял за правило нанимать на работу людей, прекрасно разбирающихся в своем деле, предоставляя им возможность проявить себя, раскрыть способности. Эта стратегия никогда не подводила его в прошлом, так почему бы не использовать ее и в отношении будущей жены.
        Хью с нетерпением ждал ответа Элис.
        — Благодарю тебя, монах, за столь великодушное предложение,  — подчеркнуто вежливо произнесла девушка.  — Но, боюсь, я уже не в том возрасте, чтобы выслушивать наставления, и к тому же привыкла во всем поступать по-своему. Сэру Хью придется взять меня такой, какая я есть.
        — Все рыжеволосые и зеленоглазые остры на язычок,  — сердито проворчал Калверт.  — Научиться сдерживать его — вот что надо тебе сделать в первую очередь.
        — Только жалкий трус боится женского язычка,  — далеко не любезным тоном ответила Элис.  — А уж сэр Хью, смею тебя заверить, монах, никак не трус. Или ты хочешь убедить меня в обратном?
        По толпе пробежал изумленный шепот. Люди с любопытством подобрались поближе к пререкающейся парочке.
        Калверт побледнел. Бросив недовольный взгляд на Хью, он разразился гневной тирадой в адрес Элис:
        — Не переиначивайте мои слова, миледи. Всем известно, что характер у рыжеволосых несносный.
        — Мне это доводилось слышать и раньше, как и то, что вывести из терпения лорда Хью довольно нелегко, но уж если удастся его раззадорить, то гнев его подобен грозной буре,  — не растерялась Элис.  — Неужели тот, кто обладает таким характером, испугается дурного настроения женщины?
        Калверт брызгал слюной от бешенства, но никак не мог подыскать подходящего ответа.
        Хью решил, что словесная перепалка порядком затянулась. К тому же у монаха не было ни малейшего шанса справиться с Элис.
        — Вы имеете полное право на дурное настроение, мадам,  — сказал Хью непринужденно.  — Но знайте, у меня есть и кое-что другое, и это другое раззадорить и поднять намного легче, чем мой гнев. И я уверен, вам это понравится гораздо больше.
        Толпа разразилась хохотом.
        Элис пришла в замешательство.
        Без сомнения, она не сразу поняла смысл его слов, но потом щеки ее покрыл стыдливый румянец.
        — Право же, милорд… — смущенно произнесла она.
        А Калверт между тем сделался совсем пунцовым.
        Глаза его округлились до такой степени, что на миг Хью даже испугался, как бы они и вовсе не выскочили из орбит.
        Монах гневно смерил Элис взглядом, а затем резко повернулся к Хью:
        — Опасайтесь женщины, которая не желает подчиниться воле мужчины, милорд. Она принесет в ваш дом только горе.
        Хью усмехнулся:
        — Не беспокойся, монах. Язычка своей невесты я не боюсь. Напротив, я нахожу ее речи весьма… занятными.
        Слова Хью снова вызвали смешки в толпе, явно потешавшейся над монахом.
        Калверту же было совсем не до смеха. Он в бессильной ярости потрясал посохом:
        — Послушайте меня, милорд. Я взываю к вам как духовный наставник. Если хотите жениться на этой женщине, научитесь прежде управлять ею. Жизнь ваша станет похожа на ад, если леди не будет вести себя достойно, в приличествующей ее положению манере.
        Элис возвела глаза к небу.
        Хью посмотрел на нее и повысил голос, чтобы все слышали его:
        — Будьте уверены, я готов взять эту леди такой, какая она есть. И даже больше того, я горю желанием сделать это при первой же возможности.
        Его слова снова были встречены взрывом смеха, только на этот раз смеялись по большей части мужчины. Но Хью показалось, что и настоятельница Джоан с трудом подавила улыбку, а вот монахини за ее спиной ухмылок не скрывали. И только Кэтрин оставалась хмурой. Похоже, ничто не могло вызвать на ее лице улыбку.
        Наконец Джоан подняла руку, призывая выслушать ее. Жители поместья сразу умолкли.
        — Добро пожаловать, миледи,  — спокойным голосом обратилась она к Элис.  — Я приоресса монастыря. Жизнь нашей обители и поместья неразрывно связана. Мне радостно слышать, что новый лорд Скарклиффский решил сделать земли процветающими.
        Элис неожиданно соскользнула с седла. Она направилась к настоятельнице, прежде чем Хью успел остановить ее. Он тоже соскочил на землю, гадая, что же она собирается предпринять. Ах, Элис, всегда непредсказуемая Элис, покачал он головой.
        Она прошла мимо монаха, даже не взглянув на него, словно его вовсе не существовало. А затем, ко всеобщему удивлению, грациозно опустилась на колени перед настоятельницей, совсем не думая о том, что под ногами грязь.
        — Благодарю вас за радушный прием, приоресса,  — кротко сказала Элис.  — Прошу вас, благословите сэра Хью и меня, а также всех жителей, этих земель.
        Толпа одобрительно загудела.
        — Вы всегда можете рассчитывать на мое благословение, равно как и на мою помощь в выполнении ваших новых обязанностей, леди Элис.
        — Благодарю вас, мадам.  — Элис поднялась с колен, не обращая внимания на глину, испачкавшую ее дорожную накидку.
        Хью подошел к Элис и взял за руку. Проходя мимо Калверта, он заметил, что лицо монаха превратилось в гневную маску. Как же так, новая хозяйка поместья посмела дать ему отпор, да еше на глазах у всех жителей.
        А Элис праздновала полную победу. Она показала всем, что если кто из служителей церкви и заслуживал уважения, так это настоятельница Джоан. И это, конечно же, не осталось незамеченным для собравшихся.
        Джоан взглянула на Хью, ее добрые глаза были полны беспокойства.
        — Милорд, вы собираетесь вернуть зеленый камень в монастырь?
        — Нет,  — ответил Хью.  — Я должен охранять его. Поэтому заберу камень с собой в замок, где он будет в безопасности.
        — Прекрасно, милорд.  — Джоан не пыталась скрыть своего облегчения.  — Камень действительно должен храниться у того, кому он принадлежит по праву.
        Хью крепко взял Элис за руку:
        — Наше путешествие было таким долгим. Я должен проводить леди в замок, показать ей новый дом.
        — Разумеется, милорд.  — Джоан кивнула им на прощание и удалилась под своды монастыря.
        Хью помог Элис сесть на лошадь, после чего и сам вскочил в седло. Взмахом руки он приказал своим людям двигаться в сторону замка.
        — Сцена была разыграна превосходно.  — Эти слова предназначались только для Элис.  — Ты все правильно рассчитала: приоресса — одна из немногих, кто пользуется уважением среди жителей деревни. Именно она и ее монахини делали все необходимое, чтобы жизнь в поместье не останавливалась в те времена, когда правители Скарклиффа менялись один за другим.
        — Она произвела на меня благоприятное впечатление,  — проговорила Элис.  — Чего не скажу о монахе… Может быть, он и Божий человек, но меня он чрезвычайно раздражает.
        — И не тебя одну. Не думаю, что приоресса его особенно жалует, но положение обязывает ее относиться к нему терпимо. Калверт с редким рвением учит женщин, вечно наставляет их на путь истинный.
        — Я и раньше встречала таких людей. Они вовсе не обеспокоены спасением женской души. Они просто боятся женщин, потому и пытаются подавить их волю увещеваниями и мрачными предсказаниями.
        — Без сомнения,  — улыбнулся Хью. Элис сосредоточенно сдвинула брови:
        — Судя по всему, выполнив условия легенды, вам удалось расположить к себе людей.
        — Да, главную помеху мы благополучно устранили.  — Хью этим обстоятельством был весьма доволен.  — Теперь можно заняться и более важными делами.
        — Помеху, милорд?  — Брови Элис поползли вверх.  — Так вот, значит, как вы это определяете? Я сражена! Хочу вам напомнить, что если б не эта помеха, вы бы не отправились на поиски камня и не встретили меня. Мне казалось, вы были весьма довольны таким ходом событий, считали меня подходящей и удобной невестой.
        Хью поморщился:
        — Я имел в виду совсем другое, я ведь говорил только о проклятом кристалле, а не о тебе.
        — Так значит, вы все-таки считаете меня подходящей и удобной?  — В глазах Элис искрились озорные искорки.  — Какое облегчение узнать об этом. Не хотелось бы думать, что свою часть сделки я не выполнила.
        — Элис, ты сейчас чертовски похожа на маленькую гончую, дразнящую огромного медведя. Предупреждаю тебя, играть со мной опасно.
        Она деликатно покашляла:
        — Что ж, возможно. Кстати, я хотела кое-что спросить у вас о местной легенде.
        — Спрашивайте.
        — Вы говорили, что настоящий лорд Скарклифф должен не только охранять зеленый камень, но и отыскать сокровища.
        — Правильно.
        — Вы, несомненно, убедили своих людей в том, что способны защитить камень. Но как быть с пропавшими сокровищами Скарклиффа? Вы хотя бы приблизительно представляете себе, где они могут находиться?
        — Вряд ли они вообще существуют. Элис уставилась на него:
        — Но как же в таком случае вы сможете найти их?
        — Второе условие легенды меня не слишком беспокоит,  — беспечно проговорил Хью.  — Главное было вернуть зеленый камень. Раз уж я привез его обратно в Скарклифф, жители поместья надеются, что, в конце концов, с моей помощью сбудется и другая часть пророчества. Однако спешить некуда.
        — Но рано или поздно кто-нибудь вспомнит о том, что вы так и не нашли сокровища, милорд.
        — Если жизнь в поместье станет сытой и богатой, никто и не вспомнит об этих проклятых камнях. А уж если потребуется разыскать сундук с драгоценными побрякушками, я без труда сделаю это.
        — Каким образом?
        Хью поразился ее наивности:
        — Просто-напросто куплю их — и все. У меня есть такая возможность. Если, конечно, это будет необходимо. Так что сокровища обойдутся мне не дороже, чем несколько ящиков специй.
        — Наверное, вы правы, только это будут ненастоящие сокровища Скарклиффа!
        — Подумай хорошенько, Элис,  — терпеливо продолжал он.  — Ни один человек из ныне живущих не видел этих сокровищ. Все знают только о зеленом кристалле. Кто же отличит пригоршню сверкающих камешков, купленных у лондонского ювелира, от сокровищ из легенды?
        Элис была поражена. Она смотрела на Хью со смешанным чувством страха и восхищения. Хью вдруг понял, что ему это даже нравится. И он позволил себе несколько мгновений погреться в теплых лучах нового ощущения.
        — Похоже, только человек, возомнивший себя легендой, может так самонадеянно относиться ко всякого рода предсказаниям.
        — Ты считаешь меня самонадеянным?  — усмехнулся Хью.  — А что ты скажешь о женщине, которая не побоялась грозной легенды и рискнула заключить сделку с Заклинателем Бурь?
        — Я уже говорила вам, что не верю ни в какие легенды, сэр. Однако, признаюсь, меня весьма впечатляет ваша сообразительность и та легкость, с какой вы восполняете недостающие звенья, когда необходимо поддержать легенду о себе.
        — Спасибо. Всегда приятно, когда тебя ценят за сообразительность.
        — Ничто не восхищает меня больше, чем острый ум.  — Элис внезапно умолкла, пытаясь разглядеть что-то в густом тумане. Глаза ее широко раскрылись от изумления.  — Боже! Неужели это и есть замок Скарклифф?
        Хью постарался сохранить невозмутимый вид. Он воззрился на каменную громаду, неожиданно появившуюся перед ними из тумана.
        — Да, это Скарклифф.  — Он помолчал, чтобы придать своим словам больший вес.  — Ваш новый дом, миледи.
        — На какое-то время… — рассеянно уточнила Элис.
        — Вам он понравится,  — заверил ее Хью.
        — В самом деле?  — Элис с любопытством разглядывала замок.
        Хью попытался оценить его непредвзято. Да, он родился здесь, однако воспоминаний детства у него почти не сохранилось.
        Вскоре после того, как его мать — единственная и обожаемая дочь своего отца — приняла яд, старик отправил маленького внука к овдовевшей тетке на север. Дед потерял всякий интерес к управлению поместьем. Все его мысли занимала теперь месть. А после его смерти Скарклифф переходил из рук в руки несчетное число раз.
        Стараниями всех этих жадных, сумасбродных хозяев Скарклифф окончательно пришел в упадок.
        Замок представлял собой крепость из черного камня, выстроенную на отвесной скале, высокие стены и крутые обрывы делали его почти неприступным. Похоже, первый хозяин хотел, чтобы его замок продержался до второго пришествия, и, кажется, ему это удалось.
        Стены крепости были сложены из необычного черного камня. И кого бы ни спрашивал Хью, откуда доставили гладкие плиты, никто не мог дать вразумительного ответа… Некоторые утверждали, будто эти черные глыбы извлечены из глубокого лабиринта одной из подземных пещер. Другие же настаивали, что камни привезли издалека.
        — Кто построил этот замок?  — с неподдельным интересом спросила Элис.
        — Его звали Рондейл.
        — Ваш предок?
        — Да, дед моей матери. С его именем связано исчезновение сокровищ Скарклиффа. Согласно легенде, он спрятал их где-то в пещерах, а потом не смог отыскать.
        — А что случилось с ним?
        — Если верить легенде, он много времени проводил в этих пещерах, надеясь найти сокровища.  — Хью пожал плечами.  — Однажды он ушел и больше не вернулся.
        — Это самый необычный замок из всех, что мне доводилось видеть,  — вежливо произнесла Элис.
        Хью окинул его гордым взглядом:
        — Отличная, надежная крепость, способная выдержать любую осаду.
        — Он напоминает мне один из тех волшебных замков, о которых поют в балладах трубадуры. Как раз в таком месте посреди волшебного леса собирались рыцари Круглого Стола. Замок выглядит так, словно его заколдовали.
        Она возненавидела мрачную крепость, подумал Хью. И от этой мысли у него стало тяжело на душе.

        Глава 10

        Утром следующего дня Элис тщательно протерла свой новый рабочий стол, села за него и не без удовлетворения огляделась.
        Комната, которую она приспособила для кабинета, находилась на самом верху под крышей замка. Просторный, наполненный светом кабинет весьма располагал к размышлениям и изучению натуральной философии, решила Элис.
        Все, что она привезла с собой — коллекция камней и засушенных насекомых, различные алхимические инструменты,  — было распаковано и аккуратно разложено по многочисленным полкам и столам. Астролябия заняла место у окна. Зеленый кристалл Элис поставила на своем рабочем столе.
        Элис чувствовала себя здесь совсем как дома. Когда она жила в замке дяди, такого ощущения у нее никогда не возникало. Да, она определенно могла быть здесь счастлива. Но для этого ей надо только согласиться с предложением Хью считать их помолвку настоящей.
        Ей надо только выйти замуж за человека, которого зовут Безжалостным.
        Выйти замуж за человека, который ставит целесообразность и удобство выше любви.
        К тому же у нее были большие сомнения, что Хью хоть немного верит в любовь.
        Перед ней тут же возник образ матушки, которая словно посылала Элис безмолвное предостережение. Хелен когда-то надеялась, что сможет научить мужчину любить, печально подумала Элис. Как же она ошибалась.
        Элис помнила свою мать доброй мягкой женщиной, безумно влюбленной в мужа. Но Бернард убил все ее чувства своим равнодушием, он не считал, что на любовь следует отвечать любовью.
        Хелен была замужем за человеком, который так и не захотел постичь эту простую истину. За все свои попытки научить его любви она расплатилась сполна. Как и ее дети.
        Элис опустила глаза на книгу матери. Порой она просто ненавидела эти страницы. Книга содержала массу знаний, записи результатов многочисленных опытов, а также переписку со многими учеными со всей Европы. Но как же Элис и Бенедикт настрадались из-за нее!
        В конце жизни эта книга забирала у Хелен все больше и больше времени, а Элис с братом оставались без материнской ласки.
        Элис поднялась из-за стола и подошла к окну. Мрачные скалы вокруг замка казались угрожающими, и вместе с тем они обещали защиту.
        Черная грозная крепость поразила ее с первого взгляда. Да, в стенах огромного замка можно было надежно укрыться, однако в нем не было тепла. Холодный величественный замок. Под стать новому хозяину, подумала Элис.
        А как же сердце Хью? Неужели оно так же холодно и, неприступно, как эти каменные крепостные стены? Или все-таки есть еще надежда найти в нем хоть немного тепла? Такие коварные, соблазнительные мысли, пожалуй, способны лишить ее рассудка…
        Элис отвернулась от окна. Она понимала, что ее собственное сердце в опасности. Уже то, что она размышляла о помолвке всерьез, было тревожным сигналом.
        Она могла бы найти здесь свое счастье, упрямо твердила себе Элис. Однако обстоятельства против нее.
        Надо держаться от Хью на расстоянии, так будет лучше. И ни в коем случае не давать волю чувствам.
        Она не должна повторить ошибку своей матери.

        Прошло три дня после их приезда в Скарклифф. Хью задумчиво сидел за столом, когда в дверях его комнаты возникла фигура его нового слуги.
        — Да?
        — Простите за беспокойство, милорд,  — Элберт, тощий юноша, неловко переминался на пороге. Он выждал еще минутку, очевидно, чтобы набраться храбрости и обрести дар речи. Слова ему давались с трудом — он то и дело заикался в присутствии Хью.
        — Что стряслось, слуга?  — Хью отложил в сторону абак и, не скрывая раздражения, ждал.
        К своему неудовольствию, Хью недавно обнаружил, что не представляет, какими достоинствами должны обладать слуги. Но в любом случае, у Элберта не было ни одного из этих достоинств. Хью видел, что тот до ужаса боялся нового хозяина,  — спотыкался, заикался, едва он оказывался поблизости. И самый главный его недостаток — полное неумение вести хозяйство. Правда, комнаты убирались чисто, но вот обеды превращались в настоящий кошмар. Блюда всегда подавались холодными и без специй, всегда кому-нибудь не хватало хлеба на деревянном подносе. На кухне то и дело падали кружки с элем и блюда, создавая невообразимый грохот.
        Каждый раз Хью с содроганием ждал обеда.
        Элис уготовила ему тяжелое испытание, мрачно подумал он. Сама она с Бенедиктом ела отдельно в отведенных ей комнатах. Поварам отдавались особые распоряжения, так что ее трапеза, наверное, получше той, что появляется каждый раз на его столе, подозревал Хью.
        Он не прогнал Элберта только лишь потому, что его наняла Элис. Она согласилась бы выгнать слугу только в том случае, если б Хью попросил ее тщательным образом обдумать это предложение.
        А он-то наивно полагал, что всю заботу о хозяйстве Элис сразу возьмет на себя. Она же, наняв этого несносного Элберта, преспокойненько удалилась в собственный кабинет.
        Все шло вопреки его плану, ведь Хью собирался возложить на Элис всю ответственность и предоставить ей неограниченную власть. Он был совершенно сбит с толку и раздражен крушением своих надежд.
        — Я слушаю,  — обратился Хью к Элберту, который все еще стоял в дверях с открытым ртом.
        Слуга поспешно закрыл рот:
        — Там гонец, милорд.
        — Гонец?
        — Да, милорд.  — Элберт неловким движением поправил на голове красную шляпу.  — Он только что прибыл с посланием для вас. Он говорит, что останется здесь на ночь.
        — Пришли его ко мне, слуга.  — Слушаю, милорд.  — Элберт попятился к дверям и, разумеется, не преминул растянуться на полу. Он быстро вскочил на ноги, развернулся и выбежал из комнаты.
        Хью вздохнул и вернулся к абаку. Через несколько минут Элберт привел с собой стройного улыбчивого юношу, который ухитрялся выглядеть элегантно даже в заляпанном плаще и грязных сапогах.
        — Рад видеть тебя, Джулиан,  — приветствовал его Хью.  — Путешествие, надеюсь, прошло благополучно?
        — Да, сэр.  — Джулиан отвесил Хью грациозный поклон и протянул письмо.  — Прекрасная лошадь, да и дождя не было. Возникло, правда, одно недоразумение с шайкой грабителей по дороге на Виндсли, но я показал им вашу печать, и они от меня отстали.
        — Рад, что все обошлось.  — Хью взглянул на письмо. Джулиан осторожно кашлянул:
        — Прошу прощения, милорд, но хотел бы заметить вам, что досадного казуса не случилось бы, если б мое облачение было более ярким. Полагаю, голубая с желтым туника, отороченная золотой тесьмой, вполне подошла бы мне.
        — Позже, Джулиан.
        — Мое положение обязывает меня одеваться богато и ярко. Тогда и грабители, увидев меня, сразу поняли бы, что я ваш человек, и не стали бы беспокоить понапрасну.
        Хью недовольно взглянул на него:
        — Мы уже не раз обсуждали это, гонец. Каждый год ты получаешь все новое, тунику, плащ, сапоги и отлично сшитую кожаную сумку.
        — Да, милорд, конечно, вы очень щедры,  — пробормотал Джулиан.  — Но вы даете мне всегда одно и то же, я имею в виду цвет.
        — Так что же?
        — Черный сейчас не в моде, милорд,  — с долей раздражения произнес юноша.  — Я выгляжу на дороге точно странствующий монах.
        — Вот только бы тебе еще его скромные запросы. Твои расходы, Джулиан, не поддаются описанию. Я как раз собирался поговорить с тобой об этом.
        — Все свои траты я могу объяснить,  — возразил юнец.
        — Не сомневаюсь.
        — Сэр, так как же насчет новой туники…
        — Новая туника?  — угрожающе произнес Хью.  — Я уже сказал: никакой новой туники не будет.
        Джулиан с отвращением дотронулся до рукава свое одеяния:
        — Ну ладно, пусть черный будет основным цветом.
        — Какая жертва!
        — Однако наряд будет значительно привлекательнее, если его украсить золотой тесьмой.
        — Золотой тесьмой? Это для гонца-то — в снег и в грязь! Ты с ума сошел. Да тебя прикончат разбойники с большой дороги из-за твоих украшений.
        — А вот Джон Ларкенби месяца три назад справил своему гонцу прекрасную изумрудно-зеленую тунику,  — настаивал Джулиан.  — Отороченную оранжевым. И шляпу в цвет. Так красиво.
        — Довольно нести всякую чепуху. Расскажи лучше, как здоровье монсеньора?
        Джулиан мгновенно посерьезнел:
        — Я передал ему ваши наилучшие пожелания, как вы и просили.
        — Ты видел сэра Эразма?
        — Видел. Он принял меня только потому, что я прибыл от вас. Визитеров у него бывает теперь совсем немного. Все дела за него ведет жена.
        — Как он выглядел?
        — Сеньор очень болен, милорд. Но не обмолвился о болезни ни словом, хотя глаза его жены красны от слез. Лекари говорят, будто подвело сердце. Он очень похудел. Вздрагивает от каждого шороха, выглядит измученным, плохо спит.
        — Я надеялся на лучшие вести.
        Джулиан покачал головой:
        — Мне жаль, милорд… Да, он шлет вам свои наилучшие пожелания.
        — Что ж, чему быть, того не миновать, ..
        — Хью вскрыл печать на конверте.  — А теперь ступай на кухню и подкрепись после дороги.
        — Благодарю, милорд.  — Джулиан все еще переминался с ноги на ногу.  — А как насчет туники? Знаю, вы серьезно относитесь ко всякого рода тратам. Но я думал, теперь, получив такие владения и замок, вы захотите, чтобы ваши люди были одеты достойно. В конце концов, правителя судят по тому, как одеты его слуги.
        — Когда я доживу до того времени, когда мнение окружающих будет иметь для меня значение, я дам тебе знать. Ступай же, наконец!
        — Да, милорд.  — Джулиан слишком хорошо знал своего хозяина, чтобы не понять: терпение его на исходе. Он с достоинством поклонился и вышел из комнаты, тихонько насвистывая.
        Хью невидящим взором уставился на письмо. Эразм Торнвудский умирает. Последние сомнения развеялись. Совсем скоро он потеряет человека, который во многом заменил ему отца.
        Хью с трудом проглотил комок, неожиданно подступивший к горлу. Поморгал, проясняя взгляд, и принялся читать.
        Пространное послание было из Лондона от его слуги. В нем сообщалось о благополучном прибытии судна с большим грузом специй. Слуга, как всегда, педантично перечислял количество сундуков, их содержимое, приблизительную цену и расходы на перевозку. Рука Хью потянулась к абаку.
        — Простите меня, милорд,  — проговорил с порога комнаты Бенедикт.
        — Да?  — Хью вопросительно вскинул на него глаза.
        — Сэр Дунстан послал меня сообщить вам, что конюшни уже вычищены. Он хочет знать, не желаете ли вы переговорить с кузнецом.  — Юноша замолчал, заметив на столе Хью необычный предмет.  — Что это такое, милорд?
        — Этот инструмент называется абак, его используют для арифметических вычислений.
        — Я слышал о нем.  — Бенедикт подошел ближе, с любопытством разглядывая счеты. Его палка с глухим стуком упала на пол.  — А как им пользоваться?
        — Я покажу тебе, если хочешь,  — медленно улыбнувшись, сказал Хью.  — С его помощью можно складывать, умножать и делить. Очень удобный инструмент для произведения подсчетов.
        — Я бы хотел научиться пользоваться им.  — Бенедикт смущенно поглядел на Хью.  — Мне всегда это было очень интересно.
        — В самом деле?
        — Правда. Элис научила меня всему, что знает сама, но ее больше интересует натуральная философия, а не точные науки.
        — Я знаю.  — Хью видел, что юноша действительно увлечен.  — Бенедикт, пора бы тебе присоединиться к остальным и обедать в большом зале вместе со своим лордом. Сегодня же спускайся к обеду.
        Бенедикт бросил на него острый взгляд:
        — Делить трапезу с вами, милорд? Но Элис считает, что лучше обедать в наших комнатах.
        — Элис вольна делать все, что ей заблагорассудится, но ты теперь один из моих людей и должен обедать со всеми.
        — Один из ваших людей?  — поразился Бенедикт.
        — Твоя сестра помолвлена со мной, живете вы здесь, в Скарклиффе, так что считать тебя посторонним человеком я никак не могу,  — пояснил Хью.  — Ты один из домочадцев, разве не так?
        — Я как-то не думал… — Глаза юноши светились решимостью.  — Вы правы. Я поступлю как вы требуете, милорд.
        — Прекрасно. Кстати, об Элис, где сейчас твоя сестра?
        — Она отправилась в деревню поговорить с настоятельницей Джоан.  — Бенедикт осторожно взял в руки абак.
        — Она была одна?
        — Да.
        — Она сказала, когда вернется?
        — Не скоро.  — Бенедикт передвинул одну из красных косточек на тонкой деревянной дощечке, разделенной на полосы.  — Кажется, она упоминала о своем желании заняться поисками новых камней для своей коллекции.
        Хью нахмурился:
        — Камней?
        — Да. Она говорила, что, возможно, в пещерах сможет найти что-то интересное.
        — Пресвятые Небеса!  — Хью вскочил из-за стола.  — Твоя сестра сведет меня с ума.
        — Вот и дядя Ральф всегда говорил то же самое.
        Хью уже не слушал его. Он вылетел из комнаты и бросился вниз по лестнице.

        Глава 11

        — Как видите, леди Элис, работы здесь непочатый край.  — Джоан легко повела рукой, конечно же, она подразумевала не только монастырский сад, где они с Элис сейчас находились, но и всю деревню.  — Я делала все возможное в течение трех лет, после того как стала настоятельницей монастыря, но все-таки без рачительного хозяина уследить за всем очень и очень трудно.
        — Понимаю, мадам.  — Элис осматривала ухоженный сад, где монахини усердно выпалывали сорняки, поливали растения и готовили землю к зиме.
        Прогулка по деревне немало удивила Элис. Многие при встрече вежливо раскланивались с ней. Крестьяне прерывали работу, чтобы поприветствовать ее. Маленькие дети робко улыбались. Пивовар вышел из дверей своего дома и предложил кружку свежего эля. Кузнец сверкнул белозубой улыбкой, когда она проходила мимо кузницы. А жена мельника угостила Элис свежим хлебом. Малыш Джон, ее сын, светясь от гордости, протянул девушке узелок.
        Элис не могла не заметить радостного оживления, царившего в Скарклйффе. Все случилось именно так, как говорилось в легенде, а значит, и остальное обязательно сбудется. Бразды правления взял в свои руки настоящий хозяин, которому суждено было стать правителем Скарклиффа. Проклятие, так долго висевшее над этими землями, наконец, снято, и впереди их ждет счастливая жизнь.
        Элис испытала угрызения совести: все, и добросердечная Джоан в том числе, искренне верили, что она станет новой леди Скарклиффа.
        Настоятельница права. Дел в поместье действительно много, Но Хью проследит за тем, чтобы здесь привели все в порядок. Он позаботится об этих землях, ибо в них он видит свое будущее.
        Элис вряд ли решится связать свою жизнь с Хью и Скарклиффом. Она не трусиха, нет. Но никогда еще на карту не было поставлено ее счастье.
        Куда проще уйти в монастырь, жить спокойной размеренной жизнью и изучать в свое удовольствие философию…
        — Ох уж эта нелепая легенда, одни неприятности из-за нее,  — вздохнула Джоан, ведя Элис по дорожке монастырского сада.  — Она не давала нам жить спокойно. Хотела бы я сказать все, что думаю, тому сумасшедшему, который ее сочинил.
        Элис удивленно вскинула на нее глаза:
        — Вы не верите в легенду?
        — Конечно же, нет, но жители Скарклиффа верят, верят безоглядно. И чем дольше поместье оставалось без хозяина, тем больше люди верили, что над этими землями нависло проклятие.
        — Легенды, похоже, начинают жить собственной жизнью.
        — Да, вы правы.  — Джоан остановилась и недовольно поджала губы, заметив высокую монахиню на опытном участке сада, где росли лекарственные травы.  — Воры, грабители и все кому не лень разоряли нас только потому, что в Скарклиффе не было правителя, отважного рыцаря, способного защитить поместье. В последнее время они совсем обнаглели.
        — Никто не посмеет больше побеспокоить Скарклифф, теперь у него есть лорд Хью,  — успокоила ее Элис.
        Высокая монахиня вдруг оставила свою работу. Она выпрямилась и оперлась на мотыгу. Глаза ее мрачно поблескивали под капюшоном.
        — Есть и другие напасти, не менее страшные, чем воры и разбойники. Проклятие действительно существует, леди Элис. И лорд Хью в скором времени убедится в этом.
        Джоан устало закатила глаза:
        — Не обращайте внимания на сестру Кэтрин, миледи. Она прекрасная целительница, но будущее видит только в мрачном свете.
        Элис улыбнулась сестре Кэтрин:
        — Если вы верите в легенду, то должны радоваться вместе со всеми, что власть проклятия кончилась и люди могут жить спокойно.
        — Вот еще! Мне нет никакого дела до этой легенды про зеленый камень и сокровища Скарклиффа,  — пробормотала Кэтрин.  — Детские сказки.
        — Тогда что же вас беспокоит?  — удивилась Элис.
        — Настоящим проклятием является вражда между поместьями Ривенхолл и Скарклифф. Она, словно неизлечимая заразная болезнь, разъедает души людей.
        — Вы, кажется, говорите о той давней вражде, которую питают друг к другу их хозяева?  — спросила Элис.
        — Вы знаете о ней?  — поразилась Кэтрин.
        — Да, лорд Хью поведал мне эту печальную историю. Но если вы думаете, что между Ривенхоллом и Скарклиффом начнется война, то вы, мягко говоря, ошибаетесь. В открытую войну их вражда никогда не нальется.
        Кэтрин печально покачала головой.
        — Семена вражды посеяны очень давно. Прошло недостаточно времени, чтобы они могли пустить ядовитые ростки и отравить все вокруг.
        — Вовсе нет.  — Мрачные предсказания монахини начали раздражать Элис.  — Успокойтесь, сестра. Лорд Хью обещал мне, что никакого насилия не будет. Они с сэром Винсентом поклялись своему сеньору Эразму Торнвудскому никогда не враждовать друг с другом. Никакого кровопролития. И если соперничество не дает им покоя, отношения между собой они могут выяснять во время турниров.
        — Говорят, Эразм Торнвудский умирает.  — Пальцы Кэтрин крепко сжали рукоятку мотыги.  — Кто же тогда сумеет сдержать сэра Винсента и сэра Хью? Скарклифф и Ривенхолл далеко от замка сеньора. Вряд ли кто-то помешает хозяевам этих поместий творить то, что они захотят. И тогда они попросту перегрызут друг другу глотки.
        — Сестра Кэтрин в чем-то права,  — Джоан нахмурилась.  — Я всегда рассматривала удаленность Скарклиффа как одно из немногих преимуществ наших земель. Согласитесь, жизнь вдали от тех, кто только и помышляет о новой войне или о чужом троне, более спокойна и надежна. Но вместе с тем нельзя забывать, что в случае опасности полагаться мы можем только на сэра Хью. Только ему одному под силу сохранить здесь мир.
        — И он не подведет вас!  — воскликнула девушка. Элис и сама не вполне понимала, почему стремится убедить этих женщин в добрых намерениях Хью. Возможно, причина в том, что она лучше знает Хью, чем монахини.
        — Между Скарклиффом и Ривенхоллом не бывать миру,  — прошептала Кэтрин.
        Элис решила, что лучше переменить тему беседы.
        — Вы выращиваете здесь лекарственные травы, сестра?
        — Да.
        — Сестра Кэтрин в монастыре уже очень давно,  — пояснила Джоан.  — Она прекрасно разбирается в лекарственных травах. И мы благодарны ей за ее чудесные снадобья, которые облегчают наши страдания и помогают излечиться от недугов.
        — Моя мать тоже была целительницей,  — пробормотала Элис.  — Она изучала свойства трав. В саду ее было много необычных растений.
        Кэтрин ничего не ответила на эти слова Элис. Она пристально вглядывалась в лицо девушки:
        — Давно ли вы помолвлены с Хью Безжалостным?
        — Не так чтобы очень… Но, знаете, его имя больше не Хью Безжалостный, теперь он Хью Скарклиффский.
        — Когда вы поженитесь?
        — Думаю, весной,  — туманно ответила Элис.
        — К чему ждать так долго?
        Джоан осуждающе посмотрела на сестру Кэтрин:
        — Планы леди Элис относительно свадьбы не должны вас беспокоить, сестра.
        — Но помолвка может быть с легкостью разорвана,  — дрожащим голосом продолжала Кэтрин.
        — Глупости,  — не в силах скрыть раздражения, зашила Джоан.  — Помолвка — шаг крайне серьезный и важный.
        — Но не такой, как брак,  — возразила Кэтрин.
        — Довольно, сестра,  — оборвала ее Джоан.
        Кэтрин не проронила больше ни слова, однако глаза ее по-прежнему были прикованы к Элис. Девушка невольно покраснела под этим чересчур пристальным взглядом.
        — Лорд Хью пожелал отложить свадьбу до весны потому, что сейчас у него много гораздо более важных дел, требующих безотлагательного решения.
        — Его нетрудно понять,  — быстро проговорила Джоан.  — Прошу вас, возвращайтесь к своей работе, сестра. А мы с леди Элис продолжим осмотр монастырского сада.  — Она поспешила вниз по тропинке, увлекая Элис за собой.  — Пойдемте, я покажу вам винодельню. А затем можно будет ознакомиться с библиотекой, если вам, конечно, интересно.
        Глаза Элис вспыхнули.
        — О да, я бы очень хотела ее увидеть.
        — Надеюсь, вы найдете для себя там много полезного.
        Когда они отошли достаточно далеко и сестра Кэтрин не могла их слышать, Джоан сказала:
        — Вы должны простить целительницу. Она приносит немало пользы монастырю, но сама порой страдает от приступов меланхолии.
        — Понимаю. Какая жалость, что она не может помочь себе.
        — Она готовит отвар из маковых головок, когда на душе особенно тяжело, но даже он, по ее словам, не очень помогает.
        Элис сдвинула брови:
        — Снадобьями, приготовленными из головок мака, нужно пользоваться крайне осторожно.
        — Это верно.  — Джоан одарила ее восхищенным взглядом.  — Похоже, вы и в самом деле разбираетесь в травах. Уж не решили ли вы пойти по стопам своей матери, миледи?
        — Я изучала науку о травах и читала книгу матушки, где она пишет о своих изысканиях, но после ее смерти я занялась, как мне кажется, более интересным делом.
        — Понимаю.
        — Вопросы философии, а точнее, натуральной философии — вот что меня действительно привлекает.  — Элис остановилась и устремила взгляд на высокие грозные скалы за деревней.  — Я как раз собиралась кое-что исследовать сегодня утром.
        Джоан проследила за ее взглядом:
        — Хотите исследовать скалы?
        — Да. Я мечтаю увидеть пещеры!..
        — Простите меня, мадам, но вряд ли это решение разумно. К тому же, известно ли лорду Хью о ваших намерениях?
        — Нет.  — Элис лучезарно улыбнулась.  — Сегодня утром у него столько дел, и все очень важные. Я предпочла не мешать ему.
        — Так-так.  — Джоан хотела было что-то добавить по этому поводу, но передумала.  — Вы сказали сестре Кэтрин, что война между Ривенхоллом и Скарклиффом невозможна…
        — Да.
        — Вы совершенно уверены в этом? Все-таки жители поместья достаточно настрадались, и вряд ли они выдержат еще одно испытание.
        Элис улыбнулась:
        — Не беспокойтесь, лорд Хью сумеет защитить Скарклифф.
        — Надеюсь.
        Джоан внезапно умолкла, увидев кого-то позади Элис. Девушка почувствовала, как та напряглась. Можно не оборачиваться: и так ясно, что в саду появился Хью.
        — Рад, что ваша вера в мои возможности безгранична, миледи,  — бесстрастным голосом произнес он.  — Хотелось бы и мне быть столь же уверенным в том, что здравый смысл в вас, наконец, возобладает. Мне стало известно, что вы собираетесь исследовать пещеры Скарклиффа?
        Элис быстро повернулась: так и есть, Хью нависал над ней, огромный и могучий, точно стены Скарклиффской крепости. Густые черные волосы растрепались на ветру. В янтарных глазах мерцал опасный огонь. Элис редко виделась с Хью в замке, но при каждой встрече ее охватывал необъяснимый трепет.
        Сердце громко стучало, и перед глазами все плыло при одном только воспоминании о ночи в Ипстоке, когда он дерзко ласкал ее… Горячая волна затопила ее тело.
        Эти воспоминания не давали ей заснуть. Вчера она приготовила себе отвар из ромашки, надеясь, что он поможет ей. И Элис в самом деле уснула, и ей снился сон. Но что это был за сон!
        — Вы напугали меня, милорд.  — Элис, наконец, справилась с собой и все свое смущение обратила в гнев.  — Я не слышала, как вы появились в саду. Кажется, вы собирались утром заняться подсчетами.
        — Да, я был занят, очень занят, пока не узнал, что вам взбрело в голову совершить вылазку в пещеры.  — Хью повернулся к Джоан и вежливо поклонился:
        — Добрый день, мадам.
        — Добрый день, милорд.  — Джоан переводила взгляд с мрачного лица Хью на сердитое лицо Элис. Она деликатно покашляла.  — Рада вашему появлению, милорд. Я и сама забеспокоилась, когда Элис сообщила о своем намерении. Наших мест она совсем не знает, а опасность здесь подстерегает на каждом шагу.
        — Вот именно,  — кивнул Хью.  — И с самой страшной опасностью — со мной — она уже столкнулась.  — Он сжал кулаки.  — О чем, черт возьми, вы думали, леди?
        «Ни за что не позволю себя запугать»,  — мысленно поклялась Элис и гордо вздернула подбородок.
        — Я всего-навсего хотела прогуляться, а заодно посмотреть, нет ли здесь каких-нибудь интересных камешков.
        — Ты никогда не пойдешь в пещеры одна. Ты слышишь меня? Никогда!
        Элис успокаивающе похлопала его по руке:
        — Не тревожьтесь, милорд. Я добилась определенных успехов в изучении натуральной философии. Вот уже много лет я собираю образцы скальных пород. Поверьте, со мной ничего не случится.
        — Выслушай меня внимательно, Элис. За пределы деревни без сопровождения ты не выйдешь. Я запрещаю тебе.
        — Может быть, вы согласитесь сопровождать меня? Я бы не отказалась от выносливого сильного мужчины, который помог бы мне донести интересные находки.
        Хью был настолько поражен ее заявлением, что у него даже мелькнула мысль отменить свое распоряжение, но он быстро справился с собой. Бросив небрежный взгляд на свинцовое небо, Хью заметил:
        — Скоро пойдет дождь.
        — Сомневаюсь.  — Элис тоже посмотрела на небо.  — Просто сегодня облачно.
        В глазах Хью загорелся хитрый огонек.
        — Вы правы, мадам, как можно с вами спорить, вы знаток натуральной философии, кому же верить, как не вам. Я согласен сопровождать вас, куда вам угодно.
        — Вот и прекрасно.  — Элис почувствовала, как в ней поднимается волна восторга. Невероятным усилием воли ей удалось не показать этого. Она притворилась, будто согласие Хью нисколько не удивило ее.
        Джоан облегченно вздохнула:
        — Постарайтесь не встретить странствующего монаха, когда окажетесь среди скал. Говорят, он расположился в одной из пещер.
        Хью крепко взял Элис за руку.
        — А почему Калверт Оксвикский устроил себе пристанище в пещере?  — нахмурился он.
        Джоан выглядела по-прежнему невозмутимо, и только глаза ее весело вспыхнули.
        — Все очень просто: я не позволила ему жить в монастыре. Он, конечно, мог бы найти себе соломенную подстилку в Скарклиффском замке, но воспользоваться вашим гостеприимством, милорд, судя по всему, не отважился.
        — Оно и к лучшему,  — вставила Элис.  — Ни за что бы не дала кров этому отвратительному монаху.
        Хью удивленно вскинул брови, но промолчал. До Элис вдруг дошло, что давать или не давать кому-либо приют, решает только Хью. Она ему даже не невеста! Да и хозяйство не ведет.
        — Ну что ж,  — быстро произнесла она.  — Нам пора идти, милорд. Не будем терять время.
        Первые капли дождя застали их, когда они карабкались по крутой скале к пещерам.
        — Ах, какая неприятность!  — Элис тщетно пыталась справиться с капюшоном своей накидки.  — Мы промокнем до нитки, если не успеем спрятаться в пещере.
        — Я же предупреждал вас о дожде.  — Хью схватил ее за руку и мягко втолкнул в темную щель в скале.
        — У вас вошло в привычку подчеркивать свою прозорливость в тех случаях, когда ваши суждения оказываются верными,  — шутливо набросилась на него Элис.
        — Вовсе нет!  — Глаза Хью заискрились смехом, когда они, наконец, укрылись от дождя в довольно большой пещере.  — Я прав почти всегда, а потому каждый раз обращать внимание на столь незначительные факты слишком утомительно.
        Элис не сводила с него восхищенных глаз. Сейчас, с растрепанными, влажными от дождя волосами, он выглядел совсем другим. Более мягким и, может быть, даже ранимым.
        Дух захватило от неожиданно вспыхнувшей надежды. Если в Душе Хью есть хоть капелька нежности, он, может, полюбит ее…
        Дождь припустил еще сильнее. Где-то вдали прогремел гром.
        И словно стремясь развеять ее иллюзии, Хью резким движением отбросил волосы назад. На Элис смотрел жесткий, суровый человек — никакой нежности, и уж тем более уязвимости… В мгновение ока он преобразился в легендарного рыцаря, готового превозмочь любые невзгоды.
        Элис слегка улыбнулась:
        — Вы невыносимы, милорд.
        Хью озадаченно открыл рот. Затем, с любопытством оглядевшись вокруг, сказал:
        — Вот мы и в пещере, мадам, вы так хотели сюда попасть.
        Элис обвела взглядом мрачные каменные своды и невольно вздрогнула:
        — Как здесь темно, вы не находите?
        — Н-да, не слишком веселое местечко,  — сухо согласился Хью.
        Пещера была большой, настолько большой, что в темноте и не разглядеть, где она кончалась. Из-за ливня свет сюда почти не проникал, отчего пещера казалась особенно мрачной. Пахло сыростью. Слышно было, как где-то в глубине пещеры капает вода.
        — В следующий раз надо будет захватить с собой факел,  — заметила Элис.
        — Иначе и разглядеть ничего не удастся, верно?
        — Верно.  — Элис старалась не показать, как она рада, что нашелся благовидный предлог отложить исследование пещеры.  — Очень жаль, но сегодня мы не можем узнать, что там внутри. Без факела мы беспомощны.
        Хью оперся рукой о каменную стену и посмотрел сквозь серую пелену дождя на расстилающиеся перед его глазами земли Скарклиффа.
        — Какой замечательный вид открывается сверху! Даже в такую ненастную погоду.
        Элис заметила, с какой гордостью он произнес эти слова, и огонек, промелькнувший в его золотистых глазах. Так может смотреть только хозяин.
        — В солнечный день картина, наверное, более впечатляющая, да и видно дальше,  — сказала она.
        — Возможно, даже Ривенхолл.
        Угрожающая вкрадчивость в голосе Хью заставила Элис насторожиться. Мигом всплыли в памяти слова целительницы: «Семена вражды посеяны очень давно. Прошло уже достаточно много времени, чтобы они могли пустить ядовитые ростки и отравить все вокруг».
        «Я же не верю в легенды,  — убеждала себя Элис, глядя на струи дождя невидящим взором.  — Только вот слова целительницы почему-то похожи на правду».
        — Так как же, Элис?  — спросил не оборачиваясь Хью. Он по-прежнему смотрел на раскинувшиеся перед ним дали.
        — Что как, милорд?  — Элис наклонилась, с любопытством проводя рукой по большому черному камню в стене пещеры.
        — Полагаю, у тебя было достаточно времени на размышления. Какое решение ты приняла?
        Элис застыла на каменном полу, когда смысл слов Хью дошел до нее. Она подавила готовый вырваться вздох разочарования и сделала вид, будто не слышала его вопроса.
        — Камень, несомненно, интересный, но необычным его не назовешь. Хотелось бы найти что-нибудь похожее на те глыбы, из которых построен замок. Вот это поистине удивительная горная порода. Никогда не видела ничего подобного.
        — Я сейчас говорю совсем не о камнях, черт возьми, и ты прекрасно это понимаешь,  — раздраженно бросил он.  — Я хочу знать, собираешься ты выходить за меня замуж или нет?
        — Боже правый! Милорд, прошло всего три дня после того, как вы попросили меня подумать над вашим предложением. Хочу напомнить вам, что мы оба все время были очень заняты.
        — Заняты? Чем это, интересно? За три дня ты наняла одного беспомощного олуха-слугу — и только!
        — Элберт будет прекрасным слугой,  — возразила она.  — И как вы смеете упрекать меня в праздности? Крутилась как белка в колесе, ни разу не присела. Думать было просто некогда. А ведь речь идет о браке! Шаг слишком серьезный.
        Хью ничего не ответил. Он опустился на камень возле входа в пещеру, оперся локтями в колени. Он продолжал все так же пристально смотреть вдаль, туда, где раскинулось поместье Ривенхолл, полускрытое в туманной дымке.
        — Скажи, Элис, неужели эти земли так ненавистны тебе?
        Она удивленно вскинула на него глаза:
        — Скарклифф? Нет, милорд. Совсем нет.
        — Но ты находишь их не слишком привлекательными.
        — Не правда! Конечно, они не напоминают райский сад, но по-своему интересны и совсем не похожи на другие места.
        — Скарклифф станет садом. Вот увидишь!
        — Нисколько не сомневаюсь, милорд.
        — А замок?  — не сдавался он.  — Ведь он тебе не нравится, или я ошибаюсь?
        — Конечно ошибаетесь. Вы точно заметили: он выглядит очень надежным, хорошо укрепленным.  — Она замолчала, гадая, к чему ведут эти расспросы.  — И, по правде говоря, внутри замка гораздо уютнее, чем кажется на первый взгляд.
        — Так значит, ты не против свить в нем гнездышко?
        — Ах, ну… я только хотела сказать, что он нисколько не раздражает меня, в нем очень приятно находиться.
        — Рад слышать это.  — Хью поднял небольшой гладкий камешек и далеко бросил его из пещеры. Жест получился удивительно игривым. Трудно было предположить, что суровый рыцарь Хью способен на такое.  — Если в будущем возникнут затруднения, то одного твоего слова достаточно, чтобы их устранить.
        — Конечно, милорд, благодарю вас.  — Элис проследила взглядом за очередным камешком Хью, улетевшим в пропасть. Она пыталась представить, какое у него было детство. Скорее всего, такое же короткое, как и у нее. Мальчики, родившиеся вне брака, рано взрослеют. Увы, это неизбежно.
        — Итак, ужасным поместье тебе не кажется и замком ты довольна,  — заключил Хью.
        — Да, милорд,  — настороженно отозвалась Элис.  — Вполне довольна.
        — А потому причин отказываться от брака со мной у тебя нет. Или я ошибаюсь?
        Элис раздраженно взмахнула рукой:
        — Я, кажется, начинаю понимать, милорд, отчего вас называют Безжалостным.
        — Не люблю попусту терять драгоценное время, вот и все.
        — Мы не теряем время, уверяю вас. Мне дорого каждое мгновение.  — Элис подошла к выходу, опустилась на один из больших камней и развязала узелок, который ей дал сын мельника.  — Не хотите отведать свежего хлеба?
        Хью сердито взглянул на румяный калач, который она извлекла из узелка:
        — Пытаешься уклониться от разговора?
        — Вы очень наблюдательны, сэр.
        — Элис, я привык действовать решительно, тянуть время не в моих правилах.
        — Я это уже поняла, милорд.  — Элис отломила кусок и подала его Хью.  — Но сейчас, боюсь, вам придется набраться терпения.
        Принимая хлеб из ее рук, Хью бросил на нее голодный взгляд:
        — И как долго вы заставите меня ждать?
        — Не могу сказать точно.  — Она старательно принялась за еду.
        Хью ничего другого не оставалось, как с угрюмым видом тоже заняться хлебом.
        В пещере повисла тишина. Только дождь негромко шуршал по камням.
        Элис немного расслабилась. Хью решил все-таки оставить вопрос о браке. На время, конечно. Она откусила еще один кусок свежего, с хрустящей корочкой хлеба и позволила себе насладиться хотя бы на миг обществом Хью. Так приятно было сидеть с ним в этой пещере и думать, будто они друзья и партнеры, будто вместе они проведут всю свою жизнь. Почему бы и не помечтать? В ее фантазиях нет ничего предосудительного.
        — Элберт скоро разворотит весь замок,  — наконец произнес Хью.  — Может, стоит поискать на его место кого-нибудь другого, кто лучше справится со своими обязанностями?
        Слова Хью вернули Элис на землю, прервав ее сладкие мечты.
        — Элберт быстро всему научится. Я говорила с несколькими молодыми людьми, изъявившими желание работать в замке, и он показался мне юношей смышленым и старательным. Дайте ему только время, милорд.
        — Тебе легко говорить. Ты обедаешь отдельно, в своих покоях, тебе и не вообразить всей прелести того представления, которое Элберт устраивает каждый раз в большом зале. Уверяю тебя, каждую трапезу он превращает в незабываемое событие.
        Элис недовольно взглянула на него:
        — Если вы находите, что обедать в зале неприятно, то почему бы вам не последовать моему примеру? Прикажите подавать еду в свои покои.  — Элис немного помолчала, а затем, набравшись храбрости, добавила:
        — Или присоединяйтесь ко мне, милорд.
        — Это невозможно.
        Элис залилась краской, обиженная столь недвусмысленным отказом на ее предложение.
        — Предложение действительно глупое. Простите. У меня и в мыслях не было переступать границы дозволенного.
        — Неужели ты не понимаешь, что хозяин должен делить трапезу со своими людьми?  — раздраженно проговорил он.
        Элис легонько передернула плечами:
        — Какая в том необходимость? Грубая речь и глупые шутки мне, например, портят аппетит. У меня нет ни малейшего желания выслушивать пустую болтовню, пересыпанную крепкими словечками,  — ни об оружии и турнирах, ни о победах в былых сражениях и на охоте.
        — Совместная трапеза — один из способов поддержания добрых отношений между хозяином и его людьми.  — Хью оторвал зубами большой кусок хлеба.  — Сильный правитель так же зависит от своих людей, как и они от него. Он должен показать им, что уважает их и высоко ценит их преданность.
        — И демонстрирует это за обеденным столом?
        — Да. Но это только один из способов достижения цели.
        — Ну конечно, теперь все ясно.  — Элис улыбнулась, словно удивляясь своей сообразительности.  — Но вы же умный человек, милорд, как вы можете терпеть общество невоспитанных мужчин?
        — К этому привыкаешь.
        — А вот я вряд ли смогла бы каждый день выслушивать пустые разговоры. Не сомневаюсь, вскоре и вы поймете, что ежедневно приносите себя в жертву.
        — В жертву? Ты заблуждаешься. Не все же наделены такой тонкостью чувств. Разговоры об оружии и доспехах любому рыцарю не покажутся пустыми, миледи. В конце концов, это дело их жизни.
        — А как же грубые шутки, скабрезности и ужасные манеры ваших сотрапезников? Неужели вас это забавляет?
        — Это вполне естественно — переброситься парой шуток, когда мужчины собираются вместе отобедать и отведать доброго вина.
        — Прекрасно!  — Элис яростно вонзила зубки в хлеб.
        — Как я уже заметил, это проявление уважения и лояльности.  — Хью, поколебавшись, добавил:
        — В большинстве домов принято также, чтобы жена всегда присоединялась за столом к мужу.
        — Я слышала об этом, но вряд ли найдется леди, которой это доставляло бы удовольствие.
        — Она делит трапезу со своими людьми по той же причине, что и хозяин поместья,  — сквозь зубы процедил Хью.
        Элис прекратила жевать хлеб:
        — Для того чтобы выказать уважение и лояльность?
        — Да. Она сидит рядом с ним для того, чтобы все видели, что она уважает своего повелителя.
        Элис хотела возразить, но поперхнулась куском хлеба. Она закашлялась и начала хватать ртом воздух.
        Хью, обеспокоившись, немедленно подбежал к ней и постучал между лопатками.
        — Что с тобой?
        — Ничего,  — с трудом произнесла она и, тщетно пытаясь выровнять дыхание, добавила:
        — Все хорошо.
        — Слава Богу!
        И снова повисла тишина. Но Элис ничуть не успокоилась, она была в полном смятении.
        Несомненно, он счел ее отказ обедать вместе со всеми неуважением к нему. А что, интересно, думают об этом его люди? Непочтительна, невежлива к своему повелителю — что же еще.
        — Ну почему? Скажи, почему ты не можешь решиться выйти за меня замуж?  — воскликнул Хью.  — Поверь, этот шаг разумен, практичен и, наконец, вполне логичен.
        Элис устало закрыла глаза:
        — Я надеялась, сегодня мы обсуждать это больше не будем.
        — В чем причина твоих колебаний? Что тебя смущает? Я выполню любое твое желание.
        Нет, это уже переходит все границы, вспылила Элис.
        — Отлично, милорд, скажу вам откровенно. Я выйду замуж только по настоящей любви, а не из соображений удобства и выгоды.
        — Любви?
        — Да, настоящей любви. Моя матушка вышла замуж за человека, который не хотел от нее ничего, кроме наследника, да еще чтобы она присмотрела за хозяйством. Она была обречена на одиночество и только в своих травах и находила утешение.
        — А как же дети?
        — Этого ей было мало,  — с горечью проговорила Элис.  — Все считают, будто моя матушка умерла от яда, я же уверена — от разбитого сердца. Я никогда не повторю ее ошибки.
        — Элис…
        — Лучше уйти в монастырь, чем жить с человеком, который тебя не любит. Теперь вам понятна причина моих колебаний, милорд?
        — Значит, хочешь, чтобы за тобой поухаживали сначала?  — осторожно спросил он.  — Хорошо, я постараюсь, хотя, признаться, в таких делах у меня никакого опыта.
        Элис вскочила на ноги, вне себя от негодования:
        — Вы совсем не поняли меня, милорд. Мне не нужны лживые ухаживания. Оставьте свои стишки и розочки при себе. Я говорю о любви. Вот чего я хочу. Любви!
        Глаза его засветились пониманием. Он поднялся и подошел к Элис:
        — Так значит, тебе нужна страсть. Не беспокойся, милая, этого я тебе дам сколько пожелаешь.
        Он накрыл ее губы своими, прежде чем Элис успела объяснить ему, что он ошибается. Несколько секунд она билась в бессильной ярости, а потом вдруг поняла, что, наверное, страсть — это все, что может дать ей сегодня Хью.
        Но именно страсть может привести его к любви.
        Элис обвила руками его шею и поцеловала со всей нежностью и любовью, которая расцвела в ее сердце в тот самый вечер, когда она впервые увидела его.

        Глава 12

        Волна восторга охватила Хью, когда он почувствовал, как податливо тело Элис. Он не ошибся: именно страсть была ключом к ее нежной, прекрасно укрепленной крепости.
        Элис хотела его. Она была прекрасна в своем желании, волновала его, горячила кровь, словно экзотические специи.
        Он приподнял ее и с силой прижал к своей груди. Она, тихонько охнув, еще крепче обхватила его за шею.
        — Милорд, вы так удивительно действуете на мои чувства… — Элис наклонилась и поцеловала его в шею.  — Я даже не могу объяснить свои ощущения.
        — Поэты называют это любовью.  — Хью сорвал тонкую сетку, стягивающую волосы Элис,  — рыжие локоны рассыпались по плечам.  — Но, на мой взгляд, страсть — более подходящее слово для описания этого чувства.
        Она подняла голову с его плеча, на миг взгляды их встретились. Хью показалось, что он тонет в изумрудных глубинах ее глаз.
        — Смею с вами не согласиться, милорд. По опыту своей матушки могу заключить: страсть — это еще совсем не любовь. Но я, кажется, начинаю верить, что эти понятия связаны между собой.
        Хью слабо усмехнулся:
        — Признаться, мне сейчас не до споров, Элис.
        — Но, милорд, различие между этими двумя чувствами имеет большое значение.
        — Совсем никакого.  — Хью заставил Элис умолкнуть, впившись в ее губы поцелуем.
        Он длил поцелуй, пока не почувствовал, как она задрожала от страсти. Тогда он мягко отстранил ее, не спеша отстегнул тяжелую перевязь и снял черную тунику.
        Девушка смотрела на него как завороженная, и вот уже ножны брошены на камни. Хью перевел дыхание, пытаясь успокоиться, и расстелил тунику на каменном полу пещеры.
        Простейшее действие далось ему с трудом. Когда наконец нехитрое ложе было готово, он поднялся и посмотрел на Элис.
        Она выглядела испуганной. Хью даже показалось, что она сейчас убежит от него.
        Но Элис, робко улыбнувшись, протянула ему руку.
        Он опустился на тонкую черную ткань и привлек девушку к себе. Ее юбки пенились вокруг бедер. Теплая, нежная, она лежала у него на груди.
        Но в глазах ее внезапно появилась тревога.
        — Боже мой, вам же больно лежать на камнях!
        Он хохотнул:
        — Что ты, дорогая, никогда еще у меня не было ложа мягче.  — И вдруг желание, все это время тлеющее внутри него, превратилось в море огня. И этот огонь жадно пожирал остатки его самообладания.
        Элис провела кончиком пальца по его щеке и шевельнулась, устраиваясь поудобнее на его груди. Хью застонал: ее бедра тесно прижались к его твердому копью.
        Элис жаждет его ласк, она его невеста. Почему бы не уступить своему желанию? Что держит его?
        И Хью отдался во власть сжигающего его огня. Взяв ее лицо в ладони, он с ненасытной жадностью покрывал поцелуями глаза, щеки, губы. К его удовольствию, она с готовностью откликнулась на ласку страстным до боли поцелуем. Хью услышал ее приглушенный стон и едва сдержал смешок, когда они стукнулись зубами.
        — Полегче, дорогая, иначе проглотишь меня целиком. Не волнуйся, ты получишь от меня все, что только пожелаешь, прежде чем мы достигнем вершины.
        С тихим стоном она запустила пальцы в его волосы. Хью положил голову девушки себе на руку, а другой рукой поднял ее пышные юбки. Его ладонь скользила по нежному изгибу ее бедер.
        — Хью!
        Он осторожно поглаживал ее рукой, подготавливая к своему вторжению. Пылкими ласками он желал довести ее до исступления. Ей не должно быть больно, иначе он проклянет себя.
        И снова прогремел вдали гром. Дождь серой пеленой повис над входом в пещеру. Невидящими, затуманенными от страсти глазами Элис наблюдала за тем, как Хью высвобождается из одежд. На долю секунды ему показалось, что она сейчас попросит его остановиться. Вот только сможет ли он теперь сдержать себя? Вряд ли.
        — Хью!
        Имя, слетевшее с ее нежных губ, заставило его сердце биться сильнее. Возбуждение с невиданной силой охватило его. Она попалась в сети их взаимной страсти, подумал он.
        Его хитрость действительно удалась, если Элис решила заняться с ним любовью.
        Застонав, он накрыл ее рот поцелуем, и его рука скользнула между бедер Элис. В своей страсти она была подобна сладостному плоду инжира. Она воспламеняла его подобно волшебному эликсиру любви. Он желал ее все сильнее. Он упивался ею и был ненасытен.
        Хью приподнял платье Элис к талии и широко развел ей ноги. Запах влажного женского тела сводил его с ума.
        Он коснулся нежных лепестков, прикрывающих ее крепость. И медленно начал входить в нее. Тело Элис было невообразимо тугим. Он даже подумал, что легче протиснуться через узкую щель в пещеру…
        Предположения подтвердились: она невинна.
        Необходимо быть крайне осторожным, напомнил себе Хью, он не должен брать эту крепость приступом. Решительные действия здесь ни к чему. Его штурм был терпеливым и ласковым. Их тела покрыла легкая испарина. Ногти Элис впились ему в спину.
        — А ты прекрасно защищена!  — произнес внезапно осевшим голосом Хью.  — Тебе больно?
        — Да, немного.
        Он закрыл глаза, пытаясь сохранить остатки самообладания.
        — Пойми, мне не хотелось бы, но… Может, мне лучше остановиться?
        — Нет, не надо.
        Хью вздохнул с облегчением:
        — Я постараюсь не спешить.
        Элис потянулась к его плечу и легонько куснула:
        — Вот это совсем ни к чему. По-моему, лучше, если это произойдет быстро.
        Он застонал:
        — Ну что ты, милая, я только хочу, чтобы мы оба получили удовольствие.
        — Ты остановишься, если я попрошу?
        Он сильнее сжал ее бедра:
        — Возможно, ты права, тебе будет не так больно, если все произойдет быстро.
        — Вам лучше знать, милорд.
        И вдруг Элис вцепилась зубами в его плечо.
        — Ад и все дьяволы!  — вскричал Хью. Пораженный неожиданной острой болью, Хью еще крепче стиснул ее в объятиях, глубоко вдохнул и ворвался в нее.
        Элис издала приглушенный вскрик. Но Хью не намерен был отступать. Последние остатки его самообладания разрушились так же, как и хрупкая преграда, охранявшая невинность Элис. Хью все глубже проникал в ее тело. И она послушно сомкнулась вокруг него, уютная и горячая.
        А за стенами пещеры бушевала стихия. Все вокруг грохотало. Вспышки молнии то и дело освещали небо. Дождь стучал по камням скал. Но Элис и Хью ничего не замечали, словно на целом свете сейчас существовали только они двое. Только они…
        Он услышал глухой стон Элис. Хью скользнул рукой меж их телами и нащупал маленький бутон женской плоти и стал ласкать его. Она напряглась и вскрикнула. Чувственная дрожь пробежала по ее телу. Хью задвигался в любовном ритме.
        Оглушительные раскаты грома сотрясли скалы, когда он достиг вершины блаженства. Ничего подобного в жизни он еще не испытывал. Впервые он познал всепоглощающую страсть. Впервые понял поэтов, стремившихся дать этому безумному чувству более достойное название. И он, наконец, понял, почему они называли это любовью.

        Элис не сразу пришла в себя. Тело немного саднило, но она чувствовала удивительное умиротворение. Какая-то частичка ее сознания, робко заглядывая в будущее, подсказывала, что она может быть счастлива с Хью.
        Они только что совершили восхитительное путешествие в неизведанную страну. Этот полет на крыльях страсти, несомненно, должен сблизить их, связать неразрывными узами.
        Элис открыла глаза и увидела, что Хью внимательно наблюдает за ней. Радость ее сразу померкла. Нежность и уязвимость, которые на какой-то момент появились в его глазах, исчезли без следа. Хью снова надел маску мрачного неприступного рыцаря из легенды.
        Как быстро развеялись ее иллюзии. Нужно набраться терпения, попыталась успокоить себя Элис. В конце концов, не может же такой человек, как Хью, измениться за один день.
        Она пыталась найти необыкновенные остроумные слова. Возвышенные слова, достойные женщины, разделившей восторг любви с легендарным рыцарем. Слова, которые тронули бы его сердце. Волшебные слова.
        Элис деликатно прочистила горло:
        — Кажется, дождь немного поутих, милорд.
        — Ты хорошо себя чувствуешь?
        Вот тебе и незабываемые слова, отругала себя Элис.
        — Почему я должна себя плохо чувствовать? Что за глупый вопрос.
        Усмешка скользнула по его губам.
        — Вопрос вполне уместный в данных обстоятельствах.
        Элис вдруг поняла, что у него тоже небогатый опыт вести беседы после минут любви. Эта мысль немного успокоила ее.
        — Как уместно не ответить на мое замечание о дожде?
        Выражение лица Хью смягчилось.
        — Несомненно.  — Он помог ей сесть рядом с собой. Хью нахмурился, когда она отодвинулась от него.  — В чем дело, Элис?
        — Все хорошо, милорд.  — Она старательно оправляла платье.
        Но прежде чем она привела одежду в порядок, рука Хью успела побывать между ее бедер. Элис зарделась от смущения, когда он показал ей свои пальцы, испачканные красной жидкостью.
        — Элис, мы должны кое о чем поговорить.
        — О дожде или здоровье?
        — О свадьбе.
        Руки Элис, тщетно пытавшиеся разгладить юбки, замерли.
        — Это уже слишком, сэр. Вы действительно достойны называться Безжалостным и не упускаете случая подтвердить свою легенду.
        — Элис.
        — Как вы посмели испортить чудесный миг бесконечными глупыми спорами, даже не дождавшись, пока я приведу в порядок платье?
        — Чудесный миг? Ах, вот как ты это называешь?
        Элис вспыхнула:
        — Нет, милорд, но, полагаю, именно так должны называть это вы. Вы же не собираетесь меня убеждать, будто занимались сегодня любовью с женщиной в первый раз?  — Элис помедлила. А было бы замечательно, подумала она, если б это восхитительное чувство они оба испытали сегодня впервые.  — Я не ошиблась?
        Его глаза сузились.
        — Я впервые занимался любовью с моей невестой.
        — Ясно.  — Разумеется, для него это не впервые. Впрочем, чему удивляться: ему уже тридцать, и он зрелый мужчина. Его честь с целомудрием никак не связана.  — Правда, особой разницы не вижу.
        Хью коснулся ладонью подбородка Элис и приподнял ее лицо:
        — Большинство женщин в твоем положении были бы счастливы поговорить о свадьбе.
        — А я бы предпочла поговорить о погоде.
        — Мне очень жаль, но мы будем говорить о свадьбе. «Ни за что! Только после того, как ты полюбишь меня!» — мысленно воскликнула Элис.
        — Спешу напомнить вам, сэр, мы заключили с вами сделку!
        — Но после того, что произошло между нами, все изменилось, Элис. На карту поставлена моя честь.
        Элис затаила дыхание, заметив, какой решимостью горят его золотые глаза. Ни капли мягкости в голосе, ни слова о любви или даже страсти. Хью просто всегда умел найти кратчайший путь к цели. И ничто не могло остановить его. Сердце Элис сжалось.
        — Если вы думаете, сэр, что, занимаясь со мной любовью, достигнете цели быстрее всего, то глубоко заблуждаетесь.
        Он был поражен ее словами, и это не укрылось от Элис. Однако удивление на его лице тотчас сменилось гневом.
        — Ты же была невинна!
        — Да, но разве это что-то меняет? Замуж выходить я не собираюсь, а значит, и хранить чистоту для супруга нет никакой необходимости. Я свободна так же, как и вы, сэр, а сегодня решила всего-навсего воспользоваться своей свободой.
        — Черт возьми, ты самая упрямая из всех женщин, которых я когда-либо встречал!  — взорвался он.  — Ты-то, может, и свободна, а вот я — нет. Здесь замешана моя честь.
        — А какое отношение к делу имеет ваша честь?  — изумилась она.
        — Ты моя невеста.  — Хью в бессильной ярости махнул рукой.  — И только что мы самым недвусмысленным образом скрепили наш брак.
        — Я так не считаю, К тому же каноническое право не имеет четкого мнения на сей счет.
        — Дьявольщина!  — прорычал Хью.  — Не смей говорить со мной так, словно изучала право в Париже и Болонье. Речь идет о моей чести. Мне самому судить, что имеет значение, а что нет.
        Элис похлопала ресницами:
        — У вас точно помутился рассудок, сэр. Уверена, когда вы сможете успокоить свои нервы…
        — С моими нервами все в порядке, не беспокойся. А вот тебе действительно стоит опасаться моего гнева. Послушай, Элис, мы переступили черту, разделяющую помолвку и брак. Упорствовать бессмысленно. Теперь мы почти женаты.
        — Но что касается законности наших отношений,  — не уступала Элис,  — повторяю вам, каноническое право высказывает свое мнение на сей счет крайне неопределенно.  — Ошибаетесь, мадам, все более чем определенно. Если собираетесь привлечь на свою сторону церковный суд, вы пожалеете об этом. Тогда вам придется иметь дело с самим дьяволом!
        — Милорд, вы явно не в себе.
        — И в этом случае,  — не слушая ее, продолжал Хью,  — дьявол получит свое, прежде чем у церкви дойдут руки до вашего дела. Я достаточно ясно выражаюсь?
        Вся решимость Элис испарилась в один момент от столь неприкрыто выраженной угрозы. Она с трудом сглотнула комок, вставший в горле от волнения, и собрала остатки храбрости.
        — Предупреждаю вас, сэр, я не дам запугать себя и не позволю вам силой заставить выйти за вас.
        — Поздно отступать, Элис. Мы стоим в начале пути, и пойдем мы по нему только вперед.
        — Ха! А как же наша сделка? К тому же я еще не решила…
        Какая-то тень мелькнула в глубине пещеры, и Элис инстинктивно спряталась за, широкую спину Хью. Испуганный вскрик замер у нее на устах. На несколько мгновений она потеряла дар речи.
        — Хью!  — наконец прошептала она.
        В мгновение ока рыцарь оказался на ногах. Тихий звон стали — меч скользнул из ножен,  — и вот уже Хью готов встретиться лицом к лицу с опасностью, от кого бы она ни исходила.
        Элис тоже поднялась на ноги, выглядывая из-за широких плеч Хью. Фигура человека, облаченного в монашескую рясу, возникла из темного туннеля. В руке он держал догорающий факел.
        — Приветствую вас, лорд Хью.  — Это был Калверт Оксвикский, его скрипучий голос трудно было не узнать.
        Хью резко вложил меч в ножны:
        — Какого дьявола ты здесь шастаешь, монах?
        — Молюсь, милорд.  — Глаза Калверта лихорадочно блестели.  — Я услышал голоса и решил посмотреть, что здесь происходит. Я опасаюсь грабителей, их немало бродит по округе.
        — Ты здесь молился?  — Хью быстро накинул тунику и привычным движением пристегнул перевязь.  — В пещере?
        Калверт весь сжался под его тяжелым взглядом.
        — Да, здесь, в глубине этих скал, я нашел место, где можно помолиться, не боясь, что тебя потревожат. В этой каменной келье я усмиряю свой дух и умерщвляю плоть.
        — По твоим словам, местечко и вправду приятное,  — усмехнувшись, произнес Хью.  — Лично я, однако, предпочел бы сад, но каждый выбирает место по душе. Не беспокойся, монах, мы больше не потревожим тебя.
        Он взял Элис за руку и повел к выходу из пещеры с тем же достоинством, как если бы выходил из тронного зала короля.
        Калверт ничего не ответил, а только стоял и смотрел им вслед. Элис чувствовала на себе его неодобрительный и даже злобный взгляд, словно монах пытался просверлить ей спину глазами.
        — Думаете, он видел, как мы занимались любовью, милорд?  — встревожено спросила она.
        — Не имеет значения.  — Хью осторожно продвигался по скользкой тропинке, ведя Элис за собой. До Калверта ему, очевидно, не было никакого дела.
        — А что, если он распустит слухи? Будет очень неловко.  — Если у него есть хоть капля здравого смысла, он будет держать рот на замке. А если он и сболтнет, кому какое дело до того, что произошло между нами? Мы же помолвлены, или ты забыла? Неловко будет только в том случае, если ты откажешься дать брачный обет.
        — Вы никогда не упускаете случая обернуть все к своей выгоде, не так ли?
        — Я давно уяснил: решительность и воля — единственное, что может привести меня к любой цели.  — Хью подхватил Элис под локоть, не дав ей упасть, когда она поскользнулась на мокрых камнях.  — Кстати говоря, мне придется отлучиться в Лондон, меня ждут неотложные дела. Всего на несколько дней, самое большее на неделю.
        — В Лондон?  — Элис остановилась.  — А когда вы уезжаете?
        — Завтра утром.
        — Понимаю.  — Элис, к немалому своему удивлению, почувствовала разочарование. Мысль провести без Хью целую неделю показалась ей ужасной. На целую неделю она лишится бурных ссор и споров, коротких мгновений страсти, приятного возбуждения.
        — Как моя невеста, до моего возвращения из Лондона ты возьмешь все дела здесь, в Скарклиффе, в свои руки.
        — Я?  — Она изумленно распахнула глаза.
        — Да, ты.  — Хью невольно улыбнулся, глядя на ее удивленное лицо.  — Я передаю власть тебе. Замок будет охранять Дунстан с воинами. С собой я возьму только двух рыцарей. Мой гонец, Джулиан, тоже останется здесь. Пошли его в Лондон, если понадобится сообщить мне о чем-то важном.
        — Хорошо, милорд.  — Элис внезапно почувствовала, что у нее закружилась голова, она с ужасом представила себе, какую ответственность он возлагает на ее плечи. Хью вверил ее заботам свой драгоценный Скарклифф. Он доверяет ей!
        — А поскольку вскоре после моего возвращения мы поженимся,  — добавил он как бы между прочим,  — будь любезна проследить за приготовлениями к церемонии венчания!
        — Боже мой, сэр! Ну сколько же можно повторять вам: я никогда не выйду замуж только потому, что вы считаете этот брак разумным и практичным!
        — Разумности и практичности тебе как раз и недостает. И последнее.
        — Что еще?
        Хью снял с пальца черное ониксовое кольцо.
        — Вот, возьми. Это будет знаком того, что я передаю тебе всю власть в Скарклиффе. Теперь все будут знать о том, что я доверяю тебе и полагаюсь на тебя как на свою законную жену…
        — Но, Хью!
        — …Или как на делового партнера,  — добавил он с усмешкой.  — Возьми его, Элис.  — Он опустил массивное кольцо ей на ладонь и крепко сжал ее кулачок. Какое-то время он не выпускал ее руки из своей.  — И ты должна мне обещать…
        — Да, милорд?  — Сердце ее сжалось.
        — …Никогда не ходить в эти пещеры одна.
        Элис недовольно сморщила носик:
        — Да, сэр. Осмелюсь заметить, какое счастье, что вы стали рыцарем, а не поэтом. Как поэт или трубадур, вы никогда бы не добились успеха. Говорить красивые слова вы совсем не умеете.
        Хью передернул плечами:
        — Если мне понадобятся красивые слова, я просто найму какого-нибудь поэта или трубадура.
        — Вы всегда нанимаете только тех, кто прекрасно владеет своим ремеслом, не так ли, милорд? Кажется, это ваше любимое правило?
        — Элис, я хотел спросить у тебя…
        — О чем же?  — она удивленно вскинула брови.
        — Ты утверждаешь, что никогда не собиралась выходить замуж и потому не считала нужным хранить целомудрие для мужа.
        — Это действительно так.  — Элис смотрела вдаль.
        — Если это правда, то почему у тебя до сих пор не было мужчины?
        — Причина совершенно очевидна,  — сердито произнесла она.
        — Очевидна?
        — Просто я не встречала мужчину, который бы привлекал меня.
        Элис решительно рванулась вперед, оставив Хью недоуменно смотреть ей вслед.

        Элис снова и снова тщательнейшим образом изучала зеленый кристалл. Она подносила его к свету и смотрела, как солнечные лучи играют на его гранях. В камне было что-то странное, но что именно, Элис, как ни пыталась, понять не могла. Он хранил в себе тайну, которую ей предстояло разгадать.
        Думая о Хью, она чувствовала в нем подобную же тайну.
        Она убеждала себя, что будет только рада, если избавится от него хотя бы на несколько дней. Своим присутствием он подавлял ее, мешая спокойно подумать. А теперь у нее появилась прекрасная возможность поразмышлять над создавшимся положением в тишине и покое. Может быть, она даже найдет какое-нибудь разумное решение.
        Резкий стук в дверь прервал ее мысли.
        — Войдите.
        — Элис?  — Бенедикт заглянул в дверь. Его лицо горело от возбуждения.  — Никогда не догадаешься, что произошло.
        — Тогда говори сам.
        — Я еду в Лондон вместе с лордом Хью.  — Громко постукивая палкой по каменным плитам пола, Бенедикт вошел в комнату. В мешочке, привязанном к его поясу, хранился абак.  — Ты только подумай, Элис! В Лондон!
        — Тебе можно позавидовать.  — Такого восторженного выражения на его лице Элис не видела давно. И причина приподнятого настроения брата — Хью.  — Тебе чертовски повезло. В Лондоне ты увидишь много интересного.
        — О да!  — Бенедикт зажал палку под мышкой и радостно потер ладони.  — Я буду помогать лорду Хью в его делах.
        Элис встревожилась:
        — Каким образом? Ведь ты даже не знаешь, чем он занимается.
        — Он обещал научить меня премудростям торговли специями. Я буду его помощником.  — Он похлопал по абаку.  — Он уже начал учить меня, как пользоваться этим инструментом. С его помощью можно складывать и вычитать числа.
        — А когда лорд Хью сообщил тебе о своем намерении взять тебя с собой в Лондон?  — осторожно спросила она.  — Сразу после обеда.
        — Ясно.  — Элис немного помедлила, собираясь с духом, прежде чем спросить его:
        — Бенедикт, я хотела бы задать тебе один вопрос. Это очень важно для меня. Обещай ответить мне предельно откровенно.
        — Конечно.
        — Вы, случайно, не обсуждали с сэром Хью… э… почему я не обедаю со всеми в большом зале?
        Бенедикт уже хотел открыть ей всю правду, но в самый последний момент передумал:
        — Нет.
        — Ты уверен? И никто не упоминал, что я веду себя неуважительно по отношению к лорду Хью?
        Бенедикт нерешительно повел плечами:
        — По словам сэра Дунстана, вчера кто-то отпустил по этому поводу колкость. Но лорд Хью сразу велел шутнику убираться вон из зала. Сэр Дунстан говорит, что теперь никто даже заикнуться не посмеет.
        Элис недовольно поджала губки:
        — Но все они, без сомнения, думают об этом. Хью был прав.
        — В чем?
        — Не имеет значения.  — Элис поднялась на ноги.  — Где он сейчас?
        — Кто? Лорд Хью? Кажется, в своих покоях. Он намеревался рассчитать нового слугу, Элберта.
        — Как? Элберта?  — Элис вмиг позабыла о своем намерении извиниться перед Хью за доставленные ему неприятности.  — Нет, он не посмеет. Я не позволю. Из Элберта получится отличный слуга.
        Бенедикт состроил гримасу:
        — Сегодня он прислуживал лорду Хью за столом и умудрился вылить ему на колени целую бутыль эля.
        — Такое может со всяким случиться.  — Элис обогнула стол и стремительным шагом направилась к двери.  — Я немедленно должна все уладить.
        — Элис, подожди, по-моему, лучше оставить их одних, они сами разберутся. В конце концов, лорд Хью здесь хозяин.
        Элис пропустила предупреждение брата мимо ушей. Она подхватила юбки и поспешила через холл к лестнице. Сбежав по ступенькам, она направилась в кабинет Хью.
        Девушка задержалась на пороге и заглянула внутрь. Элберт стоял у стола, за которым расположился Хью. Юноша трясся от страха и время от времени обреченно кивал головой.
        — Прошу вас, милорд, простите меня,  — едва слышно мямлил Элберт.  — Я старался сделать все так, как велела леди Элис. Но со мной происходит что-то странное, стоит только вам появиться рядом…
        — Пойми, Элберт, мне совсем не хотелось бы увольнять тебя,  — спокойно рассуждал Хью.  — Тебя отобрала леди Элис. Но терпеть твою ужасную неловкость у меня нет больше сил.
        — Милорд, если бы вы только дали мне последний шанс… — пробормотал Элберт.
        — Полагаю, это будет пустой тратой времени.
        — Но, сэр, я так хочу работать здесь, в замке. Родных у меня нет. Кто обо мне позаботится, кроме меня самого?
        — Понимаю, и все же…
        — У меня нет другого дома. Моя мать перебралась в Скарклифф вскоре после смерти моего отца. Ее заветной мечтой было найти утешение в монастыре. А я стал работать здесь, когда этими землями правил сэр Чарльз, ваш предшественник. Но, как вам известно, его убили, потом приехали вы и…
        Хью нетерпеливо прервал его:
        — Так значит, твоя мать сейчас живет в местном монастыре?
        — Она жила там, но прошлой зимой умерла. Мне совсем некуда идти.
        — Тебе незачем покидать Скарклифф,  — успокоил его Хью.  — Я подыщу тебе другую работу. Может быть, конюхом.
        — Конюхом?  — ужаснулся Элберт.  — Но я… как бы это… я боюсь лошадей, милорд.
        — Так избавься от своего страха поскорее,  — без капли сострадания потребовал Хью.  — Лошади чувствуют, когда их боятся.
        — Да, милорд.  — Плечи юноши опустились.  — Я постараюсь.
        — Нет-нет, Элберт, тебе не придется этого делать.  — Элис стремительно прошла в комнату.  — Юноша ты сообразительный, научишься. Просто нужно время, дельный совет и определенное усердие с твоей стороны.
        Элберт повернулся к ней с отчаянной надеждой в глазах:
        — Леди Элис!
        Хью смерил Элис взглядом:
        — Я сам разберусь, миледи.
        Элис приблизилась к Хью и опустилась перед ним в таком глубоком реверансе, что юбки ее разметались по полу. Головка изящно наклонена — само смирение и покорность.
        — Милорд, прошу вас, позвольте Элберту проявить себя, прежде чем вы уволите его.
        Хью взял перо и задумчиво повертел в руках, постукивая кончиком по столу.
        — Уж не знаю почему, но каждый раз, когда вы демонстрируете свои превосходные манеры, миледи, я спешу напомнить себе, что с вами нужно держать ухо востро. В последний раз, когда вы были сама любезность, я ввязался в крайне сомнительную сделку с вами, и это не принесло мне ничего, кроме лишних хлопот.
        Элис почувствовала, как щеки ее заливает краска. «Терпеть не могу, когда меня приводят в замешательство,  — подумала девушка,  — надо собраться с мыслями».
        — Элберту нужно всего лишь немного времени, милорд.
        — У него было достаточно времени, чтобы хоть чему-то научиться. Кстати, мне в скором времени понадобятся несколько новых туник к зиме.
        — Об этом могу позаботиться я, если хотите,  — откликнулась Элис.  — Элберт просто немного перестарался, он очень хочет угодить вам, оттого и неловок, милорд.  — Элис медленно поднялась из глубокого реверанса.  — Ему нужен хороший учитель и время, чтобы привыкнуть.
        — Элис,  — теряя терпение, проговорил Хью,  — у меня нет времени на такие пустяки. Столько важных дел ждут своего часа. Я не вправе позволить себе держать в доме эту недотепу.
        — Прошу вас, сэр, позвольте ему остаться хотя бы до вашего возвращения из Лондона. Я позабочусь о том, чтобы обучить его всем премудростям. Вернетесь домой, и решите, как с ним поступить. Если и тогда вам покажется, что он не справляется со своими обязанностями, мы подыщем ему замену.
        Хью, откинувшись на спинку стула, пристально смотрел на девушку из-под полуопущенных ресниц:
        — Еще одна сделка, мадам?
        Элис вспыхнула:
        — Да, если угодно.
        — Что вы можете предложить со своей стороны на этот раз?
        Элис едва не задохнулась от ярости, увидев, каким торжеством засветились его глаза. Гнев заставил ее позабыть о хороших манерах.
        — Я предлагаю подготовить для вас отличного слугу. Вас это устроит?:
        — Вполне.  — Губы Хью изогнулись в довольной усмешке.  — Вот теперь я вижу перед собой настоящую Элис. Прекрасно. У тебя есть несколько дней. К своему возвращению надеюсь увидеть, что за хозяйством следит человек, знающий свое дело. Ясно?
        — Да, милорд.  — Элис улыбнулась. В успехе она нисколько не сомневалась.
        — Элберт?  — обратился к слуге Хью.
        — Да, милорд.  — Элберт поклонился ему несколько раз.  — Я буду стараться, буду прилежно учиться, вот увидите, сэр.
        — Остается лишь надеяться… — сказал Хью.
        Элберт упал перед Элис на колени и, прижав к губам край ее платья, благоговейно покрывал его поцелуями.
        — Спасибо, миледи. Я так благодарен вам, так благодарен за то, что вы поверили в меня. Я обещаю вам выполнять все ваши распоряжения и стану лучшим на свете слугой!
        — Разумеется, ты станешь хорошим слугой,  — успокоила его Элис.
        — Довольно,  — вмешался Хью.  — Ты свободен, слуга. Оставь нас.
        — Сию минуту, милорд.  — Элберт вскочил на ноги и, продолжая кланяться, попятился спиной к выходу.
        Элис вздрогнула, когда он с размаху врезался в стену. Хью страдальчески закатил глаза, однако не произнес ни слова.
        Элберт резко выпрямился, отскочил от стены и бросился вон из комнаты.
        Элис повернулся к Хью:
        — Благодарю вас, милорд.
        — Постарайся сделать так, чтобы к моему возвращению он не превратил замок в руины.
        — Скарклифф будет стоять где стоял, не беспокойтесь, милорд.  — Элис помолчала.  — Я слышала, вы собираетесь взять моего брата в Лондон.
        — Да, верно. Бенедикт очень способный юноша, и у него явный интерес к арифметике. Мне понадобится помощник, и твой брат подойдет для этой роли как нельзя лучше.
        — Я хотела, чтобы он изучал право, если помните,  — с расстановкой произнесла Элис.
        — Ты против того, чтобы он занимался настоящим делом?
        — Нет. По правде говоря, я уже давно не видела его таким счастливым, как сегодня утром.  — Элис улыбнулась.  — И все благодаря вам, милорд.
        — Не так уж много я и сделал. К тому же не забывай, мне это выгодно.  — Он задумчиво поигрывал пером, пропуская его между пальцев.  — Ты будешь скучать по мне, Элис?
        Чувствуя подвох, Элис поспешно отступила назад и постаралась выдавить из себя улыбку:
        — Ах да, спасибо, милорд, что напомнили… Мне еще надо послать записку настоятельнице Джоан. Хочу, чтобы перед вашим отъездом были произнесены особые молитвы во время утренней мессы.
        — Особые молитвы?
        — Да, милорд. Мы помолимся за то, чтобы ваше путешествие прошло благополучно.
        С этими словами девушка повернулась и выбежала из комнаты.
        Вечером того же Дня Элис и Хью сидели за шахматной доской. Рука девушки на миг замерла с шахматной фигурой из черного оникса. Хью был мрачнее тучи.
        — Сэр, вы совсем забыли об игре. А я собираюсь взять вашего слона.
        Хью покосился на инкрустированную черным хрусталем доску:
        — Вижу. Отличный ход, мадам.
        — Да у вас мог выиграть и ребенок.  — Элис встревожено смотрела на него.
        Хью вел себя как-то странно. Он пригласил ее сыграть партию в шахматы у камина, и Элис с радостью согласилась. Но с самого первого хода стало ясно, что мысли его витают где-то далеко.
        — Посмотрим, смогу ли я отыграться.  — Хью подпер кулаком подбородок и принялся изучать расположение фигур на доске.
        — Все приготовления к вашему отъезду уже закончены. Завтра утром сразу после мессы вы сможете отправиться в путь. Но вас определенно что-то беспокоит, сэр.
        Хью скользнул по ней взглядом и пожал плечами:
        — Я думал о своем сеньоре.
        — Сэре Эразме?
        — Хочу навестить его в Лондоне. Он отправился туда еще раз за вердиктом к лекарям, по словам Джулиана.
        — Мне очень жаль,  — прошептала Элис. Хью сжал кулаки:
        — Уже ничего нельзя сделать. Но, черт возьми, он выглядел совершенно здоровым и полным сил во время нашего последнего свидания несколько месяцев назад.
        Элис с сочувствием покачала головой:
        — Я знаю, вы очень к нему привязаны.
        Хью откинулся на спинку стула, взял в руки бокал подогретого со специями вина и устремил задумчивый взор На пылающие в камине поленья.
        — Всем, что у меня есть, я обязан ему. Образованием, рыцарским званием, землями. Чем я могу отплатить Эразму за все, что он сделал для меня?
        — Преданностью. Всем известно, как вы преданы своему сеньору, милорд.
        — Но это так мало.  — Хью отхлебнул вина из бокала.
        — Скажите, каковы признаки его болезни?  — Для Элис это был далеко не праздный вопрос.
        — Что?
        — Признаки его болезни. Расскажите поподробнее. Хью нахмурился:
        — Ничего определенного… Эразм стал очень нервным, пугается каждого звука, точно он дикий олень, а не бывалый воин. Это только то, что я заметил. Он крайне раздражителен. Засыпает с трудом. Очень похудел. По его словам, его сердце временами начинает биться так, точно он пробежал целую милю. Элис задумалась:
        — Должно быть, он участвовал во многих сражениях.
        — Все началось с Крестового похода, в который он ушел, когда ему не было и восемнадцати. Однажды он признался мне, что поход в Святую Землю был самым ужасным событием в его жизни. Да, это принесло ему богатство и славу, но сэр Эразм видел там такое, что не пожелал бы видеть даже своему врагу.
        Рассказ Хью никак не давал Элис уснуть. Она выскользнула из кровати, накинула на плечи халат, зажгла свечу и тихонько вышла из спальни. Пройдя через холодный холл, она направилась в свой кабинет.
        Элис поставила свечу на столе рядом с зеленым кристаллом, протянула руку к полке и взяла с нее книгу своей матери.
        Только через час она отыскала то, что хотела найти.

        Глава 13

        — Из-за своей слабости отдается женщина сжигающим ее страстям!  — с жаром проповедовал Калверт на следующее утро в маленькой деревенской церкви.  — Глупая гордыня толкает ее возвыситься над мужчиной и тем самым губит ее душу.
        Народ, заполнивший церковь, неодобрительно гудел. И больше других негодовала Элис. Пожалуй, она не была так разгневана с тех пор, как ее дядюшка, сэр Ральф, водворил своего старшего сына в поместье, принадлежащее ее семье.
        Совсем не эту малоприятную проповедь Калверта хотела услышать Элис. Днем раньше она послала записку настоятельнице Джоан, где выразила желание помолиться о благополучном путешествии сэра Хью.
        Новость о том, что новый лорд и его невеста будут присутствовать на утренней службе в деревенской церкви, а не в часовне замка, облетела всю округу, и все жители поместья и монахини собрались здесь, не желая пропускать столь знаменательного события. Не каждый день выпадает случай помолиться со своим лордом.
        Элис сидела рядом с Хью в первом ряду. Все шло превосходно до тех пор, пока на головы прихожан не обрушилось настоящее стихийное бедствие в лице Калверта Оксвикского. Джоан умолкла на полуслове, когда он ворвался в церковь. Громко стуча посохом по каменному полу, Калверт пробирался через толпу к кафедре. Достигнув цели, он велел Джоан сесть рядом с монахинями. Настоятельница скрепя сердце повиновалась. Церковь предписывала уступать место кафедры проповеднику-мужчине, если таковой объявлялся.
        Калверт проворно взбежал на возвышение и разразился гневной обличительной речью о зле в женских душах. Старая, избитая тема, порядком всем надоевшая. Именно об этом больше всего любили разглагольствовать в своих проповедях заезжие священники и странствующие монахи. Все они старались заклеймить многочисленные пороки женщин и предупредить мужчин об их губительных чарах.
        — Знайте, грешные дочери Евы, единственный путь, который приведет вас к спасению,  — подчиниться воле своих мужей. Вы должны признать, что власть мужчин предопределена им свыше, так пожелал сам Создатель.
        Элис кипела от злости. Краем глаза она заметила, что Хью делал вид, будто ему смертельно скучно. Элис скрестила руки на груди и принялась постукивать носком туфельки по полу.
        — Пожирающий адский огонь разгорится еще жарче для тех грешниц, которые осмелятся поставить себя выше мужчин.
        Женщины, вынужденные слушать эту гневную тираду, даже не пытались скрывать своего раздражения. Странствующий монах затянул старую песенку.
        — Они осмеливаются оскорблять стены церкви своими голосами,  — продолжал бушевать Калверт,  — не заботясь о том, что благородные мужи не желают слышать их болтовню. Они берут на себя смелость устраивать все по-своему в Божьем доме, берут в свои руки власть так, словно имеют все права и привилегии мужчин.
        Элис сверлила Калверта взглядом, а он сыпал гневными обвинениями без перерыва, то ли не обращая внимания, то ли не замечая все возрастающего недовольства.
        — А кто-то пытается соблазнением добиться желаемого,  — Калверт устремил горящие глаза на Элис,  — склонить на свою сторону даже самых сильных и благородных рыцарей. Горе тому мужчине, который пляшет под их дудку. Он и сам не заметит, как утеряет вою волю и окажется полностью в их власти, а власть та от самого дьявола!
        Элис насторожилась: неспроста Калверт завел об этом речь.
        — Они используют свои грязные уловки, чтобы заманить мужчину с помощью обмана в какое-нибудь уединенное место. А там набрасываются на него, точно суккубы — демоны в женском обличье.
        — О Боже!  — выдохнула Элис. На один вопрос ответ получен. Калверт видел, как они с Хью занимались любовью в пещере. От смущения ее не осталось и следа. Она пылала гневом.
        — Будьте всегда настороже!  — Калверт вперил свой взгляд в лицо Хью.  — В опасности каждый. Занимающий высшую ступень в установленном Творцом порядке вещей постоянно должен быть начеку. Мужчины, вы все надеваете доспехи, отправляясь на войну, но каждый ли знает о том, что ему нужны доспехи не менее прочные, чтобы защитить свои души от губительных женских чар!
        — Довольно!  — Элис вскочила на ноги.  — Я не желаю больше слушать твои глупые речи, монах. Все, что я хотела сегодня, это помолиться о благополучном путешествии своего жениха, а не выслушивать весь этот вздор.
        По толпе пробежал изумленный вздох. Взгляды прихожан и монахинь тотчас обратились к Элис. Уголком глаза девушка заметила ухмыляющуюся физиономию Хью.
        — Женщины, которые делают что хотят, и мужчины, которые смотрят на это сквозь пальцы,  — вот ярчайший тому пример!  — Калверт посмотрел на Хью, словно ожидая поддержки с его стороны.  — А ведь муж не должен позволять своей жене повышать голос.
        Хью не проронил ни слова. Он с неподдельным интересом наблюдал за Элис.
        — Сойди с кафедры, Калверт Оксвикский,  — потребовала она.  — Никто не приглашал тебя читать здесь проповеди. Ты понапрасну оклеветал и облил грязью добропорядочных жительниц деревни и монахинь этого монастыря. Отравил ядом своих слов.
        Калверт направил на нее указующий перст.
        — Слушай меня!  — Его голос звенел от нескрываемого гнева.  — Тот яд, о котором ты говоришь, не что иное, как противоядие тому злу, что есть в тебе, женщина. Тебе придется проглотить его, точно горькое лекарство, чтобы спасти свою бессмертную душу.
        — Спасение своей бессмертной души я вверю тем, кому ведомо истинное сострадание, Но никак не тебе, монах. Я хочу, чтобы ты немедленно покинул стены этой церкви и ушел из деревни сегодня же. Не желаю больше терпеть твои оскорбления.
        Лицо Калверта исказилось от ярости.
        — Ваши рыжие волосы и зеленые глаза говорят о вздорном характере, леди. Мне остается только молиться, чтобы ваш будущий господин и повелитель обуздал ваш непокорный нрав прежде, чем вы погубите его дом и душу.
        — Лорд Хью сам позаботится о себе,  — возразила Элис.  — Убирайся, монах.
        — Подчиниться приказу женщины? Ни за что!
        Хью чуть пошевельнулся. Почти незаметное движение — он слегка повел широкими плечами — приковало к себе взоры прихожан.
        — Приказу этой женщины ты подчинишься,  — ровным голосом произнес он.  — Она моя невеста. Кольцо на ее руке — символ власти. Ее приказаниям все должны подчиняться так же беспрекословно, как и моим.
        Раздались одобрительные возгласы. Хью сразу дал всем понять, как высоко он ценит свою невесту.
        — Но… но… милорд,  — заикаясь, начал Калверт.  — Но кафедру проповедника вы, надеюсь, не отдадите женщине?
        — Ты слышал, что сказала моя невеста,  — проговорил Хью.  — Уходи, монах. Миледи не желает слушать твои проповеди.
        На какой-то момент Элис показалось, что с Калвертом вот-вот случится удар. Подбородок его дрожал, глаза вылезли из орбит, а сам он трясся, будто в лихорадке.
        В церквушке воцарилась напряженная тишина.
        Не проронив больше ни слова, Калверт подхватил свой посох и вихрем вылетел из церкви.
        Люди изумленно взирали на Элис, ожидая, каков будет ее следующий шаг.
        Элис была поражена: Хью поддержал ее!
        И это вовсе не проявление жалости, Хью показал всем, что она обладает над этими землями не меньшей властью, чем он.
        Уже во второй раз он с пониманием отнесся к ее желаниям. Вчера Хью уступил ей и не выгнал слугу Элберта, а сегодня поставил на место самого ярого служителя церкви.
        Он показал всем, что уважает ее, подумала Элис, и сердце ее радостно забилось. Заслужить уважение Хью Безжалостного не так-то легко. Свое расположение он дарит лишь тем, кому по-настоящему доверяет.
        — Благодарю вас, милорд,  — прошептала Элис. Хью слегка наклонил голову. Проникавший в окна утренний свет зажег в его глазах золотистые искорки.
        — Может быть, мы вернемся к молитвам, миледи. Я бы хотел отправиться в путь еще до захода солнца.
        Элис вспыхнула до корней волос.
        — Конечно, милорд.  — Она взглянула на Джоан.  — Прошу вас, приоресса, продолжайте. Сэра Хью и его людей ждет долгая дорога.
        — Да, миледи.  — Джоан поднялась с места с достоинством, свидетельствующим о ее благородном происхождении.  — Я с радостью помолюсь за сэра Хью, чтобы его путешествие прошло благополучно. И за его скорейшее возвращение. Не сомневаюсь, каждый из присутствующих здесь разделяет мои чувства.
        Все монахини тепло улыбнулись Элис, когда она садилась. Все, кроме сестры Кэтрин. Видимо, у нее опять приступ меланхолии, решила Элис.
        Джоан неторопливо поднялась на кафедру и закончила проповедь об опасностях, подстерегающих путника, прерванную внезапным появлением в церкви странствующего монаха. За проповедью последовали молитвы.
        Все молитвы читались на латинском языке. Вряд ли кто из присутствующих, кроме Элис, Бенедикта, Хью и монахинь, понимал истинное значение произносимых слов, однако это не мешало жителям поместья с пылом повторять их.
        Закрыв глаза, Элис безмолвно вознесла к небу свою мольбу.
        Боже милосердный, огради от бед и напастей этих двух людей, которых я очень люблю, и защити тех, кто отправляется в путешествие вместе с ними.
        Элис осторожно скользнула ладонью вдоль деревянной скамьи и коснулась руки Хью. Он крепко сжал ее пальцы.
        Несколько минут спустя прихожане высыпали из дверей церкви проводить хозяина. Элис осталась стоять на ступенях и наблюдала, как Хью, Бенедикт и два воина, которые должны были сопровождать их, садились на лошадей.
        Элис все еще горела от возмущения — выходка Калверта вывела ее из себя, она совсем забыла о прощальном подарке для Хью, и только в самый последний момент вспомнила о пучке трав и написанных ею рекомендациях по их применению.
        — Постойте, милорд!  — Она достала приготовленный узелок из сумки, пристегнутой к ее поясу, и поспешила к уже оседлавшему коня Хью.  — Я приготовила кое-что для вашего сеньора.
        Хью внимательно посмотрел на нее сверху вниз:
        — Что это?
        — Вчера вы рассказывали о болезни сэра Эразма, и показалось, что я знаю, о каком заболевании идет речь.  — Элис протянула ему узелок с травами и письмо.  — Моя матушка описала похожую болезнь в своей книге.
        — В самом деле?  — Хью, наклонившись, взял из ее рук узелок с письмом и спрятал их в прикрепленной к поясу сумке.
        — Однажды она лечила человека, страдавшего похожим недугом. Ему тоже пришлось многое испытать в битвах. Конечно, у меня нет полной уверенности, что сэра Эразма поразила именно эта болезнь, но в любом случае травы облегчат его страдания.
        — Спасибо, Элис.
        — Он должен точно следовать указаниям, изложенным в письме. Скажите сэру Эразму, чтобы он ни в коем случае не позволял лекарям делать ему кровопускания. Запомните?
        — Разумеется, мадам.
        Элис отступила назад. На губах ее появилась робкая улыбка.
        — Желаю вам благополучного путешествия, милорд.
        — Я вернусь через неделю,  — пообещал Хью.  — И непременно привезу с собой священника, чтобы совершить наш брачный обряд.

        — Клянусь, милорд, даже не знаю, кто выглядел более потрясенным, Элис или монах,  — с усмешкой произнес Бенедикт, подъезжая к Хью на своей крепкой лошадке.  — А ведь Элис не так-то легко удивить.
        Хью улыбнулся в ответ. Их отъезд задержался — Элис пожелала завершить утреннюю службу молитвами, но он нисколько не жалел об этом. Задержка стоила потерянного времени, Элис собрала всех жителей поместья помолиться о том, чтобы Бог покровительствовал путешественникам. Разумеется, она тревожится за Бенедикта, но Хью старался не слишком расстраиваться по этому поводу.
        А как она попрощалась с ним! Любой бы после этого захотел поскорее вернуться к родному очагу. Хью приятна была сама мысль, что теперь у него есть и свой дом, и свой очаг, а скоро будет и жена. Да, именно жены не хватало ему для того, чтобы почувствовать себя счастливым. Скоро, пообещал он себе. Совсем скоро. В этом можно не сомневаться.
        Два тяжеловооруженных всадника следовали за Хью на небольшом удалении, зорко глядя по сторонам, готовые в любой момент отразить нападение грабителей, вздумавших объявиться на их пути. Впрочем, самые отчаянные из разбойников поколебались бы, прежде чем нападать на четырех вооруженных всадников, один из которых — это было видно сразу — рыцарь. Не устрашившись оружия, разбойники дрогнули бы перед черным цветом одежд всадников, ибо такой цвет определенно говорил о том, кому принадлежат эти люди.
        Грабители в большинстве своем не только трусливы — потому они и избирают самый легкий путь к наживе,  — но в то же время крайне осторожны. Все знали, что Хью будет нещадно преследовать любого, кто посмеет ограбить людей, путешествующих под его собственным флагом или под флагом Эразма Торнвудского. Одного-двух разбойничьих нападений оказалось Достаточным, чтобы все уяснили себе — расплата последует незамедлительно.
        — Я все гадал, как долго Элис сможет вынести напыщенные речи Калверта,  — наконец сказал Хью.  — Право, я был удивлен ее долготерпением.
        Бенедикт бросил на Хью настороженный взгляд.
        — В былые времена она и минуты бы не высидела. Калверт говорил так долго только потому, что Элис сомневалась, сэр.
        — Сомневалась?
        — Да, она сомневалась, имеет ли право поступать таким образом.  — Бенедикт тщательно подбирал слова.  — Имеет ли она право как ваша невеста проявлять такую власть.
        — Твоя сестра, по-моему, умеет властвовать,  — заметил Хью.
        — Тут не поспоришь.  — Бенедикт улыбнулся так, как только может улыбнуться младший брат, когда речь идет о его сестре.  — Если честно, выбирать ей не приходилось. Она управляла поместьем отца многие годы, знаете ли.
        — Да и, по слухам, ваш отец редко наведывался в свое поместье. А что же ваша мать?
        — Матушка была полностью поглощена своими исследованиями. Только работа с травами и имела для нее значение. С годами она все чаще и все дольше уединялась в своих комнатах, а хозяйство приходилось вести Элис.
        — Элис успешно справлялась со всеми делами.
        — Да, но ей было страшно одиноко.  — Бенедикт нахмурился.  — Она была совсем юной, когда ей пришлось взвалить на себя весь груз забот.
        — После смерти родителей ей пришлось принять и ответственность за поместье отца, защищая его от притязаний Ральфа.
        — Тогда-то ее и постигла неудача. Она считает, что не выполнила передо мной свой долг.  — Бенедикт сжал поводья.  — Но разве могла она бороться с сэром Ральфом? Хватило бы у нее сил? Но во всем случившемся она продолжает винить только себя.
        — Как это похоже на нее.
        «Да я бы и сам чувствовал то же самое, окажись в ее положении,  — подумал Хью.  — Пожалуй, я мучился бы не меньше, чем от сознания, что я не могу отомстить за смерть своей матери».
        — Она не привыкла сдаваться.
        — О да, храбрости твоей сестре не занимать,  — не без удовлетворения отметил Хью.
        — Но временами я очень боюсь за нее.  — Бенедикт обеспокоено посмотрел на Хью.  — Я часто заставал ее у окна кабинета в глубоком раздумье. Но когда спрашивал, что с ней происходит, она только отмахивалась, мол, ничего страшного или что вспомнила дурной сон.
        — Она не должна винить себя за потерю поместья отца. Даже сэр Ральф признает, что она храбро сражалась, пытаясь отстоять владения.
        — Да, это так,  — Бенедикт грустно улыбнулся.  — Она посылала письмо за письмом, ходатайствуя о пересмотре решения. А когда пришло время признать поражение, для нее это было катастрофой. Но вскоре Элис уже строила новые планы: как бы отправить меня учиться, а самой уйти в монастырь. У нее всегда и на все готов какой-нибудь план.
        — Такой уж у Элис характер.
        — Я вижу, вы хорошо понимаете ее, сэр.
        — Тот, кому суждено управлять другими людьми, Должен понимать своих подчиненных,  — заметил Хью.
        — Я думаю, в этом Элис согласилась бы с вами. Она никак не ожидала, что вы поддержите ее сегодня Утром, сэр.  — У твоей сестры очень развито чувство ответственности. Она не может жить спокойно, если кто-то нуждается в заботе. Само собой разумеется, ей необходима власть. Она необходима ей как воздух для дыхания.
        Бенедикт кивнул.
        — У нас с ней много общего,  — продолжил Хью,  — гораздо больше, чем она думает. Надеюсь, к нашему возвращению она осознает это.
        В глазах Бенедикта светилось понимание.
        — Поездка в Лондон, судя по всему, не случайна. Вы снова что-то замышляете, милорд?
        Хью улыбнулся, но промолчал.
        — Мне все ясно!  — восхищенно воскликнул Бенедикт.  — Вы хотите показать Элис, что доверяете ей управление не только замком, но и всеми землями Скарклиффа. Хотите показать, что цените ее ум и способности.
        — Это так,  — не стал отпираться Хью.
        — Надеетесь склонить ее к браку, дав ей почувствовать вкус власти и ответственности.
        Хью усмехнулся:
        — Я вижу, у меня появился очень сообразительный помощник. Ты совершенно прав, Бенедикт. Элис должна понять, что, став моей женой, она сможет удовлетворить свое честолюбие и добиться большего, чем в монастыре.  — А еще большего в моей постели, добавил про себя Хью.
        — Вы страшно рискуете, сэр.  — Глаза Бенедикта светились восхищением.  — Молитесь, чтобы Элис ничего не узнала о ваших истинных намерениях. Она придет в ярость, если откроется, что вы пытались склонить ее на свою сторону с помощью хитрости.
        Хью это, судя по всему, нисколько не тревожило.
        — Дел в поместье предостаточно, и у нее вряд ли останется время поразмышлять над причинами моего поспешного отъезда в Лондон.
        — Вы правы,  — согласился Бенедикт.  — Она будет только рада вновь заняться тем, что у нее так хорошо получалось в поместье нашего отца. Полагаю, это даже отвлечет ее от тягостных мыслей о моем наследстве.
        — Вызов — вот что необходимо твоей сестре, она должна иметь возможность решать сложные задачи. Только тогда она почувствует свою значимость, Бенедикт. По-моему, желание сделать Скарклифф процветающим склонит ее к нашему браку куда вернее, чем сундук с драгоценностями.

        На третье утро после отъезда Хью Элис стояла рядом с Джоан и смотрела, как работник, взобравшись на крышу одного из деревенских домишек, латает дыры.
        — Осталось всего три дома — и все соломенные крыши будут починены,  — отметила Элис.  — Если повезет, мы закончим работы к возвращению лорда Хью. Он будет доволен.
        Джоан усмехнулась:
        — Что тогда говорить о жителях этих домов! Скоро придет зима. Если бы лорд Хью не выделил средства на починку крыш, боюсь, многим бы пришлось смотреть на то, как снег падает им прямо на голову.
        — Лорд Хью никогда бы не допустил этого. Он всегда заботится о своих людях.  — Элис посмотрела в самый конец улицы, где работники закапывали выгребную яму. Зловонный запах с каждым днем становился слабее.
        — Вы верите, что сэр Хью возродит поместье?
        — В этом у меня нет никаких сомнений. Для него это дело жизни. К тому же он не из тех, кто не выполняет свой долг или пасует перед трудностями.
        Элис окинула взором деревушку, которая выглядела уже не столь тоскливо, как раньше. У людей появилась надежда, и они с пылом взялись за работу.
        Последние три дня пролетели для Элис в вихре забот. Она энергично принялась за дело, едва Хью со спутниками скрылись из виду в облаке пыли. Элис с большим удовольствием вернулась к привычным занятиям — позаботиться о поместье, привести его в порядок. У нее совсем неплохо это получалось в прежние времена.
        Давно уже она не испытывала такого подъема и рвения — с тех самых пор, как Ральф вынудил ее покинуть собственный дом.
        Он оставил ее полноправной хозяйкой Скарклиффа. Если бы Хью знал, как благодарна, она ему за этот щедрый подарок.

        Два дня спустя громкий стук в дверь разбудил Элис среди ночи.
        — Леди Элис!  — позвал из-за двери приглушенный голос.  — Леди Элис!
        Девушка медленно села в кровати, пытаясь стряхнуть дремоту. Ей приснился странный и неприятный сон: какие-то бесконечно длинные темные коридоры, таившие в себе угрозу.
        — Леди Элис!
        — Сейчас, сейчас…
        Она отдернула тяжелый полог, потянулась к накидке, соскользнула с высокой кровати и подошла, ступая босыми ногами по мягкому ковру, к двери. Чуть приоткрыв дверь, она заглянула в щелку — перед ней стояла молоденькая служанка со свечой в руках.
        — Что случилось, Лара?
        — Простите за беспокойство в столь поздний час, миледи, но к вам пришли две монахини из монастыря и ждут вас внизу в зале. Они говорят, что их послала приоресса Джоан.
        Сердце Элис тревожно забилось. Должно быть, случилось несчастье.
        — Я оденусь и сразу спущусь.
        — Хорошо, миледи.  — Лара нахмурилась.  — И захватите на всякий случай с собой теплый плащ. Мне кажется, они хотят уговорить вас пойти вместе с ними.
        Элис распахнула дверь пошире:
        — Зажги мою свечу своей.
        — Конечно, миледи.
        Элис мигом оделась и, подхватив свой тяжелый шерстяной плащ, поспешила вниз.
        Две монахини поджидали ее у остывшего камина. Дунстан и другие мужчины, разбуженные появлением ночных, гостей, молчаливо стояли поодаль.
        Женщины обратили тревожные взгляды на Элис.
        — Приоресса Джоан прислала нас спросить, не согласитесь ли вы, миледи, пойти в дом мельника,  — вступила одна из женщин.  — Его младший сынишка сильно захворал. Целительница испробовала все известные ей средства, но все понапрасну. Мы в растерянности: что же делать дальше? Может быть, вы дадите какой-нибудь полезный совет?
        Девушка сразу вспомнила темноволосого веселого мальчугана, который играл во дворе дома мельника.  — Разумеется, я пойду с вами, но, право же, не знаю, смогу ли я помочь. Если даже сестра Кэтрин бессильна, как же я его вылечу?
        — Приоресса Джоан говорит, что вы многое почерпнули из книги своей матери.
        Элис насторожилась.
        — Моя мать и в самом деле много знала, но некоторые из ее снадобий крайне опасны.  — А кое-какие способны даже убить, мысленно добавила она.
        — Приоресса Джоан и целительница уверены, что Малыш Джон умирает, миледи,  — тихо сказала вторая женщина.  — И терять уже нечего.
        — Понимаю.  — Элис подхватила юбки и повернулась к лестнице, ведущей в башню.  — Я только захвачу записи и туг же вернусь.
        Несколько минут спустя она уже стояла внизу, прижимая книгу к груди.
        Вдруг из тени вышел Дунстан.
        — Я буду сопровождать вас, миледи,  — тоном, не допускающим возражений, заявил он.
        — В этом нет никакой необходимости,  — запротестовала Элис.
        — Есть, и еще какая!  — настаивал Дунстан.  — Лорд Хью оторвет мне голову, если узнает, что я отпустил вас в деревню ночью одну.
        Вскоре Элис была уже в доме мельника. Она вошла в комнату как раз в тот момент, когда. Кэтрин прикладывала ко лбу мальчика смоченное холодной водой полотенце.
        Элис ужаснулась: еще сегодня утром Малыш Джон, здоровый и жизнерадостный, носился по двору, а сейчас он лежал в постели с закрытыми глазами, его маленькое тельце горело от жара. Дыхание было тяжелым и неровным. Несколько раз он жалостно всхлипнул, но так и не открыл глаз.
        — Увы, но я ничем не могу ему помочь.  — Кэтрин поднялась на ноги.  — Теперь он в Божьих руках.
        Ее лицо было как никогда мрачным, но по-прежнему непроницаемым. Она вообще относилась ко всему происходящему очень сдержанно, если не сказать бесстрастно. Похоже, Кэтрин сдалась, когда, перепробовав все известные ей средства, поняла, что ни одно из них не помогает. Матушка была совсем другой, подумала Элис. Хелен всегда боролась до самого конца, пока смерть не вырывала больного из ее рук.
        Джоан перекрестилась.
        Несчастная мать ребенка, не в силах сдержать отчаяния, вновь разразилась слезами. Ее муж, широкоплечий, добродушного вида мужчина, прижимал ее к себе, неловко похлопывая по плечу.
        — Ну же, ну же,  — успокаивающе приговаривал он. Он поднял покрасневшие от слез глаза на Элис.  — Спасибо, что пришли, миледи.
        — Конечно-конечно,  — рассеянно ответила Элис. Она приблизилась к кроватке. Слова матери будто сами собой всплыли в памяти, когда она посмотрела на Малыша Джона: «Определи сначала все симптомы болезни и только потом давай лекарства».
        Джоан, стоявшая по другую сторону кровати, обратилась к Элис:
        — Ребенка спасти почти невозможно, но я решила не сдаваться, пока не услышу вашего мнения.
        — Воспаление легких,  — тихо заметила Элис.  — То же самое, наверное, определила и сестра Кэтрин?  — Да,  — подтвердила та,  — Однако сбить жар обычными средствами не удается.
        Мать Малыша Джона зарыдала еще громче. Мельник страдальчески закатил глаза.
        Джоан посмотрела на Элис:
        — Вы говорили, что ваша мать слыла искусной целительницей и знала рецепты самых необычных снадобий. Мальчику можно чем-нибудь помочь?
        Элис сжала в руках книгу в кожаном переплете:
        — Моя матушка составила рецепты нескольких настоев для снятия сильного жара при воспалении легких. Но она предписывала использовать с осторожностью.
        Во время одного из опытов с подобными настоями и умерла Хелен.
        — Но что еще может спасти бедного ребенка?  — воскликнула Джоан.
        — Пожалуй, у нас нет выбора.  — Элис взглянула на мальчика: смерть, похоже, уже протянула к нему костлявые руки.  — Эта сыпь на его груди…
        — Сыпь?  — быстро спросила Кэтрин.  — Вы уже видели что-то похожее?
        — Нет, но моя матушка, я думаю, видела.  — Элис опустилась на колени рядом с кроватью Малыша Джона и попыталась нащупать пульс. Он был слабым и учащенным. Элис перевела глаза на мельника.  — Расскажите мне поподробнее, как все произошло?
        — Сегодня днем, миледи,  — шепотом произнес мельник,  — малыш играл во дворе, гонял кур, а когда мать позвала его отведать пудинг, есть наотрез отказался.
        Элис открыла книгу и принялась быстро переворачивать страницы, пока не нашла раздел о воспалении легких и сопровождающих заболевание необычных лихорадках. Какое-то время она внимательно изучала написанное. «Покраснение на груди. Прерывистое тяжелое дыхание. Сильный жар».
        — Моя мать отметила, что ей приходилось лечить маленького мальчика с похожим заболеванием.  — Элис, наморщив лоб, открыла другую страницу.
        Жена мельника вырвалась из сдерживающих ее объятий мужа и придвинулась к Элис. Смахнув слезы с глаз, она спросила:
        — А как ребенок? Он выжил?
        Элис подняла глаза на женщину. «Надежда порой бывает не менее важна, чем лекарство,  — вспомнила Элис слова матери.  — Никогда не лишай людей надежды».
        — Да,  — мягко ответила девушка.  — Он выжил.
        — Тогда мы немедленно должны дать ему это снадобье,  — умоляющим голосом произнесла женщина.  — Прошу вас, миледи.
        — Так мы и сделаем.  — Элис повернулась к сестре Кэтрин:
        — Я напишу вам список необходимых трав. Принесите их как можно скорее.
        — Да, миледи.  — Целительница поджала губы.
        «Сестра Кэтрин, наверное, обиделась, что я отдаю ей приказания,  — решила Элис,  — но даже если это и так, ничего не поделаешь, другого выхода нет». Затем она обратилась к Джоан:
        — Мне понадобится кувшин с ключевой водой.
        — Сейчас принесу.
        — И поставьте воду на огонь.
        К рассвету жар у Малыша Джона начал спадать, Дыхание выровнялось. С первыми лучами солнца появилась надежда, что мальчик скоро снова будет играть во дворе и гонять кур.
        Жена мельника не скрывала счастливых слез.
        Элис, порядком измотанная ночным бдением, склонившись над кроваткой малыша, нащупывала пульс — он стал нормальным.  — Думаю, вскоре Джон захочет съесть кусочек пудинга,  — тихо заметила она.
        — Спасибо вам, леди Элис,  — мягко проговорила Джоан.
        — Благодарить надо не меня.  — Элис посмотрела на Малыша Джона. Его щечки были уже не такими бледными, а сон стал совсем спокойным.  — А мою матушку.
        Кэтрин долго не сводила глаз с Элис:
        — Ваша мать, очевидно, обладала обширными познаниями.
        — Да. Она переписывалась со многими учеными и знатоками трав в Европе. Она использовала их открытия в своих исследованиях. Весь свой опыт она изложила в этой книге.
        Джоан посмотрела на Элис теплым взглядом:
        — Такая книга вряд ли поможет тому, кто не умеет ею пользоваться, не знает, как определить ту или иную болезнь. А такой талант встречается крайне редко.
        Элис не нашлась что ответить.
        — Ваша мать гордилась бы вами, миледи,  — продолжала Джоан.  — Вы научились применять ее знания. Сегодня вы спасли Малыша Джона. Это самый большой подарок, который могла сделать вам ваша матушка.
        Элис опустила взгляд на книгу. Хелен писала ее в течение многих одиноких лет.
        Как же она обижалась на мать, когда та отдавала всю себя своей работе. Как часто ей казалось, что от своей работы матушка получает больше удовольствия, чем от общения со своими детьми.
        Но сегодня именно эта книга помогла Элис спасти ребенка.
        Такова была цена за этот подарок. И Элис понимала, что она была частью этой цены. И Бенедикт тоже. Хелен заплатила за книгу очень дорого.
        Благодаря ее самопожертвованию, маленький мальчик сегодня остался жить. Он не первый, кому Хелен своими знаниями спасла жизнь, напомнила себе Элис. И не последний.
        Где-то в глубине души, где раньше жили только боль и обида, Элис почувствовала зарождающуюся теплоту и нежность.
        — Да, приоресса, вы правы. Не знаю почему, но до сегодняшнего дня я не понимала, какое бесценное наследство оставила мне мать.
        Малыш Джон зашевелился и открыл глазенки. Его встревоженный взгляд обратился к матери.
        — Мама? Почему здесь так много людей?
        Его родители тихонько рассмеялись в ответ и опустились на колени возле кроватки сына.
        Элис крепко прижала к груди книгу. «Спасибо!» — мысленно поблагодарила она свою мать.

        Глава 14

        Элис стояла посреди большого зала и, нахмурившись, придирчиво осматривала его. В камине полыхал огонь, но было холодно.
        — Здесь чего-то не хватает, Джулиан.
        — Украдено, хотите сказать?  — Джулиан отложил лютню, по струнам которой небрежно проводил рукой.  — Очень сомневаюсь, миледи. Никто не посмеет украсть у Хью Безжалостного, всякий знает, что покоя ему тогда не видать до конца своих дней.
        — Нет, не украдено. Просто… просто чего-то не хватает.  — Элис обвела рукой пустые стены и покрытый камышовым настилом пол.  — Ведь здесь лорд Хью обедает каждый день со своими людьми. Здесь он обсуждает важные дела. Здесь развлекает своих, гостей. Большой зал должен впечатлять. Сюда нужно что-то добавить.
        — А! Кажется, я начинаю понимать вас, мадам,  — усмехнулся Джулиан,  — Вы имеете в виду изысканность.
        — Изысканность?
        — Именно. Этому залу недостает изысканности, изящества, и убранство его модным не назовешь.
        — Как, всего сразу?  — Элис, прикусив губу, обвела пытливым взглядом зал.
        — Всего этого и даже больше. В других делах лорд Хью, может, и разбирается, но когда речь заходит об изысканности… Вы уж простите меня, миледи, но это же видно каждому, он совсем не обращает внимания на подобные вещи.
        — Пожалуй, ты прав.
        — Все дело в том, как мне кажется, что лорд Хью предпочитает один цвет. Черный.
        — Верно. Но вряд ли ему понравится, если все здесь будет разукрашено в небесно-голубые или желто-оранжевые тона.
        — Я и не призываю убрать черный цвет совсем.  — Джулиан принялся ходить по залу, присматриваясь к каждому уголку.  — Черный, в общем-то, идет лорду Хью. Но почему бы не оживить его каким-нибудь другим?
        — А какой ты посоветуешь?
        — Зеленый или красный, может быть. Что-нибудь контрастное, смотреться будет просто превосходно. Белый тоже подойдет.
        И тут Элис озарило:
        — Янтарный!
        — Простите, миледи?
        Элис радостно рассмеялась:
        — Янтарный! Как глаза у лорда Хью. Очень необычные. Почти золотые. Мы и используем для отделки янтарный.
        Джулиан, подумав немного, кивнул:
        — Насыщенный янтарный? Тоже неплохо.
        — Я закажу черно-желтый полог, мы растянем его над помостом, где стоит его стол.  — Элис загорелась новой идеей.  — И те туники, что я собиралась заказать для него, будут выполнены в тех же тонах.
        — Кстати, самое время поменять одежду и его подчиненным,  — осторожно вставил Джулиан.  — Лорд Хью делает это каждый год. Прекрасная возможность изменить цвет их одежды.
        — Ну конечно.  — Элис мало что в этом понимала, но Джулиан, совершенно очевидно, мог ей помочь.  — Почему бы тебе самому не проследить за этим, Джулиан?
        Юноша отвесил ей низкий поклон:
        — С превеликим удовольствием, миледи. А для вас заказать новое платье?
        Элис живо представила себе, как будет встречать Хью в новом платье.
        — Да, конечно. Это будет замечательно.

        Тем временем, находясь в Лондоне, Хью входил в печальные покои сэра Эразма, тщетно пытаясь унять скорбь в своем сердце.
        — А! Хью!  — Эразм взглянул на него, даже не поднявшись с кресла возле горящего камина. Приветственная улыбка его была слабой, но, вне всякого сомнения, приезд Хью обрадовал его.  — Рад тебя видеть. Кто приехал с тобой?
        — Это Бенедикт, милорд.  — Хью легонько подтолкнул юношу вперед.  — Брат моей невесты.
        — Добро пожаловать, юный Бенедикт.
        — Благодарю вас, милорд.  — Бенедикт учтиво поклонился.
        — Подойди поближе, я хочу познакомиться с тобой,  — велел Эразм.  — Так что вы с Хью делали сегодня утром на пристани?
        Хью переглянулся с женой сэра Эразма, когда Бенедикт послушно проследовал к камину.
        Леди Элинор, миловидная женщина, была немногим старше Хью. Она ободряюще улыбнулась ему, заметив, как Эразм увлекся беседой с Бенедиктом, и в то же время она не могла скрыть тоски, затуманившей ее глаза. Элинор всем сердцем любила мужа. У них было двое детей: мальчик и девочка.
        — Ничего утешительного?  — тихо спросил ее Хью.
        — Приступы болезни с каждым разом становятся все сильнее. От услуг лекарей я отказалась.
        — Вот это разумно,  — одобрил ее Хью.
        — Я тоже так считаю. Врачуя его своими жуткими инструментами, они только наносят ему вред. Эти бесконечные кровопускания — в нем скоро ни кровинки не останется. И постоянные очищения… — Элинор горестно покачала головой.  — Они нисколько не помогли ему. Он уже в том состоянии, когда думается только об одном — об избавлении от бренной оболочки.
        Хью взглянул на Эразма. За последние несколько месяцев он постарел лет на десять. Могучий, полный жизни рыцарь, на которого Хью полагался в юности и которому теперь преданно служил, был безнадежно болен.
        — Не верю, что ничего уже нельзя сделать,  — тихо произнес Хью.  — Ему же всего сорок два, и на здоровье он никогда не жаловался.
        — Ночью он почти не спит,  — прошептала Элинор.  — а когда ему удается все-таки уснуть, он почти сразу в ужасе просыпается, вскакивает с постели и начинает метаться по комнате, и так до самой зари.
        Больше всего он боится не смерти, а умопомешательства.
        — Моя невеста послала ему травы и письмо с рекомендациями по их применению.  — Хью потянулся к черной кожаной сумке и извлек оттуда узелок Элис.  — Трудно сказать, помогут ли они, но хуже не будет. Она прекрасно разбирается в лекарственных травах.
        Элинор слегка нахмурилась:
        — Не хочу, чтобы он страдал от неизвестных снадобий.
        — Мой сеньор не привык сдаваться. Болезнь не сломила его духа. Позвольте ему сразиться еще раз. Не надо предаваться отчаянию.
        — Да, сэр Хью, именно так я и поступлю,  — Элинор крепко прижала к груди узелок с травами и письмо.
        Эразм в этот момент поднял руку, привлекая внимание Хью.
        — Друг мой, мне надо поговорить с тобой.
        Сердце Хью сжалось от боли, когда он подходил к своему сеньору.

        Сегодня Элис решила заняться кухней. Придирчивым взглядом обвела она просторное помещение, где всегда толпилась масса народу. На большой жаровне стояло несколько огромных железных котлов, из которых доносились самые разнообразные запахи. Здесь готовились тушеное мясо, фаршированные куры, аппетитные пудинги. Взмыленные поварята крутили рукоятки вертелов, поджаривая дичь. А в самом низу жаровни подрумянивались пироги с мясом.
        — Последи за тем, чтобы котлы полностью опорожняли, мыли и тщательнейшим образом отскребали каждую неделю, Элберт,  — отдавала распоряжения Элис.  — Если в других домах их не чистят месяцами, это еще не значит, что мы должны поступать так же.
        — Да, миледи.  — Элберт внимательно слушал ее, стараясь не пропустить ни слова.
        Пять дней Хью был в отъезде, и все это время в кипела работа. Все, что только можно вымыть, было вымыто. Сундуки с постельным бельем и платяные шкафы вычищены, из одежды выбита пыль и вещи аккуратно убраны обратно. Элис переложила их маленькими полотняными мешочками с сухими ароматными травами. Все комнаты, начиная со спальни Хью и кончая самой маленькой кладовой, были открыты и подверглись пытливому осмотру. Элберт не отставал от Элис ни на шаг. Он делал пометки на восковой дощечке, едва успевая записывать многочисленные распоряжения Элис.
        Наконец они пришли на кухню.
        — Проследи за тем, чтобы поварята не сидели весь день перед огнем, эта работа слишком тяжелая. Пусть им поручают делать что-нибудь другое.
        — Другие поручения,  — сделал еще одну пометку Элберт.  — Да, миледи.
        Поварята счастливо заулыбались.
        Элис ходила по большой кухне, останавливаясь время от времени, если что-то требовало более пристального внимания. Она приветливо улыбнулась поварихам, которые были явно удивлены и восхищены ее приходом, и в то же время немного встревожены. Впервые хозяйка спустилась на кухню. До этого подробные указания Элис насчет обедов относил поварихам Элберт.
        Элис внимательно оглядела рабочий стол, на котором кухарка резала лук.
        — Я бы хотела, чтобы вы раз в день готовили особый травяной отвар для меня, лорда Хью и всех обитателей замка.
        — Особый травяной отвар,  — повторил Элберт.  — Для всех. Да, миледи.  — Он очень полезен,  — пояснила Элис.  — Я бы также хотела, чтобы на стол во время обеда подавалось по меньшей мере три овощных блюда.
        — Три овощных блюда. Записал, миледи.
        — Только не стоит долго варить капусту.
        — Конечно, миледи.  — Элберт сделал очередную пометку.
        Элис заглянула в глиняный котелок, где варилась пшеничная каша на молоке.
        — Хорошо бы добавлять в кашу мед, без него она будет совсем безвкусной.
        — Мед в кашу.  — Остроконечная палочка для писания — стило так и летала по восковой дощечке Элберта.
        — Я дам вам два рецепта приготовления соусов. Один с корицей и кардамоном, а другой — с имбирем и шафраном. Они очень вкусны, подаются к блюдам из отварной рыбы и жареного мяса.
        — Да, миледи.  — Вдруг Элберт бросил на Элис обеспокоенный взгляд:
        — Я как раз хотел спросить вас о специях, где мы будем их доставать?
        Элис удивленно посмотрела на слугу:
        — Что значит доставать? У лорда Хью в кладовой множество ящиков с превосходнейшими специями.
        Элберт осторожно кашлянул:
        — Его светлость все ключи от кладовых хранит у себя. Он велел каждый раз, когда понадобятся специи, обращаться к нему. Я обращался к нему дважды, но каждый раз он приходил в такую, ярость…
        — Но почему?
        — Он был в ужасе от того количества специй, что просили повара,  — упавшим голосом произнес Элберт.  — Дескать, я совсем не думаю об экономии и поощряю расточительность поваров.
        — Понимаю,  — усмехнулась Элис.  — Толк в еде он, конечно, знает, но как она готовится, не имеет ни малейшего представления. Как не имеет представления о том, сколько продуктов уходит на то, чтобы прокормить всех обитателей огромного замка. А поварам приходится готовить ни больше ни меньше на сорок человек. Я уж не говорю о праздниках!
        — Да, трудно не согласиться,  — кивнул помрачневший Элберт.
        — Что касается подсчетов, лорду Хью нет равных, но когда речь заходит о кулинарии, здесь его искусство бессильно.
        — Вот именно, миледи,  — с жаром поддержал ее слуга.
        — Не стоит беспокоиться, Элберт. Ключи от кладовых лорд Хью передал мне до своего возвращения. Я сделаю все возможное, чтобы они хранились у меня и впредь. Ты же будешь следить за тем, чтобы список необходимых на день специй приносили мне с кухни рано утром. Я сама буду выдавать их поварам.
        Глаза Элберта засветились надеждой.
        — И мне не придется больше справляться у лорда Хью?
        — Нет. Теперь ты будешь обращаться ко мне.
        — Спасибо, миледи.  — Элберт заметно успокоился.
        — А теперь обсудим меню. Я буду составлять сразу несколько. И вы сможете выбрать по своему усмотрению.  — Элис улыбнулась двум женщинам, хлопотавшим над пудингом.  — Я с радостью прислушаюсь к вашим советам и при составлении учту все ваши пожелания.
        Женщины просияли. Элис подошла к дальнему столу, где горой были сложены яйца.
        — Блюда из яиц придают силу. Я хочу, чтобы они подавались хотя бы один раз в день.
        — Хорошо, миледи.  — Элберт задумчиво уставился на яйца.  — Как их лучше готовить?
        — Яйца особенно полезны, когда готовятся с…
        — Миледи!  — крикнул с порога кухни слуга.  — Прошу прощения, миледи!..
        Элис повернулась к нему:
        — В чем дело, Иган?
        — Прошу прощения, но пришел какой-то паренек. Он утверждает, что должен немедленно поговорить с вами. Дескать, это вопрос жизни и смерти.
        — Паренек?  — покачала головой одна из поварих.  — Пусть убирается откуда пришел, леди Элис занята более важным делом.
        Элис разглядела хрупкую фигурку за спиной Игана. Это был мальчик лет восьми с темной копной волос и светло-карими глазами.
        На деревенского он был совсем не похож. Элис никогда не встречала его прежде. Его превосходного пошива одежда была вся испачкана грязью.
        — Я должен встретиться с леди Элис.  — Голос мальчика звучал так, словно он запыхался после быстрого бега.  — Это очень важно. Ни за что не уйду, пока не поговорю с ней.
        — Это ты так думаешь.  — Один из работников угрожающе поднял большую деревянную лопату, которой замешивали тесто.  — Живо убирайся, сорванец. От тебя несет как из отхожего места.
        От мальчика и в самом деле пахло не слишком приятно.
        — Сейчас же опусти лопату,  — приказала Элис. Она приветливо улыбнулась гостю:
        — Я леди Элис, а ты кто?
        Мальчик расправил плечи и гордо вздернул подбородок. Полная врожденного достоинства осанка быстро заставила позабыть и о грязной одежде, и о неприятном запахе.
        — Меня зовут Реджинальд, миледи. Мой отец — сэр Винсент Ривенхоллский.
        — Ривенхоллский!  — выдохнул Элберт.
        Люди в кухне притихли. Реджинальд не дрогнул, не отвел глаз от лица Элис.
        — Ты пришел из поместья Ривенхолл?  — осторожно спросила она.  — Сын сэра Винсента?
        — Да.  — Реджинальд отвесил ей вежливый поклон, а затем вновь вскинул на нее взгляд, полный отчаянной решимости.  — Я пришел просить вас спасти поместье моего отца и честь моей матери.
        — Боже правый! О чем ты говоришь?
        — Матушка считает, что за помощью в Скарклифф обращаться бесполезно, но больше мне некуда идти. Только вы успеете прийти к нам на помощь. Я слышал, как мой отец говорил, что он и сэр Хью двоюродные братья. Поэтому я и прибежал сюда.
        — Успокойся, Реджинальд,  — сказала Элис,  — все хорошо.
        — Я знаю, сэр Хью сейчас в Лондоне, но вы-то здесь, и у вас много его воинов. Вы ведь поможете нам? Прошу вас, миледи!
        — Расскажи мне подробно, что произошло,  — попросила Элис.  — Все по порядку, с самого начала.
        Но у Реджинальда будто что-то надломилось внутри. Похоже, он очень долго неимоверным усилием воли держал себя в руках. И вот, наконец, не выдержал, и слезы заблестели в его глазах.
        — Мы пропадем, если вы не поможете нам!  — выпалил, захлебываясь рыданиями, мальчуган.  — Мой отец сейчас далеко отсюда, на юге, сражается на турнире. Он сказал, что нам нужны деньги. Большинство рыцарей и воинов из замка ушли вместе с ним.
        — Реджинальд!..
        — А вчера вечером сэр Эдуард силой ворвался в замок. Мама напутана. Я не знаю, как послать отцу весточку, чтобы он приехал и спас ее. Пока не поздно!
        — Успокойся, я сама позабочусь обо всем.  — Элис опустила руку ему на плечо и подвела к большому чану с водой у камина.  — Но прежде тебе нужно вымыться и переодеться.  — Элис взглянула на слугу:
        — Элберт, пошли кого-нибудь за одеждой для мальчика.
        — Да, миледи.
        Элберт подозвал поваренка.
        Мальчика тут же вымыли и переодели в чистую одежду. Когда он немного успокоился, Элис усадила его за кухонный стол.
        — Принесите, пожалуйста, нашему гостю кружку моего особого травяного отвара,  — распорядилась она.
        Одна из поварих налила в большую кружку прозрачной зеленоватой жидкости и поставила перед Реджинальдом. Кухню наполнил свежий аромат корня петрушки — его добавляли для того, чтобы напиток имел более приятный вкус.
        — Выпей,  — велела Элис, усаживаясь напротив.  — Это придаст тебе сил.
        Реджинальд жадно ухватился за кружку, после первого глотка поморщился, но все же допил отвар до конца. Судя по выражению его лица, питье ему не слишком понравилось.
        — Спасибо, миледи,  — вежливо поблагодарил он.  — Мальчик хотел было вытереть губы рукавом, но остановился, вспомнив о манерах, и залился краской смущения.
        — А теперь расскажи мне, кто такой сэр Эдуард и каким образом ему удалось проникнуть в ваш замок.
        — Эдуард Локтонский — безземельный рыцарь,  — начал Реджинальд.  — Он наемник, продает свой меч любому, кто хорошо заплатит. Мама говорит, он мало чем отличается от грабителя.
        — А зачем Эдуард явился в Ривенхолл?
        — Отец уехал на турнир и взял с собой почти всех своих людей. А сэр Эдуард считает, что Хью Безжалостный никогда не придет на помощь Ривенхоллу из-за давней вражды между поместьями.
        — Эдуард Локтонский просто въехал в ворота замка и объявил себя хозяином?
        — Вчера он возвестил, что прибыл с дружеским визитом и потребовал дать ему ночлег в замке. Мама не посмела перечить. В замке осталось слишком мало народу, чтобы выдержать осаду.
        — И поэтому она дала им ночлег, в надежде, что утром они уедут?
        — Да. Но он и не думал уезжать.  — Реджинальд печально покачал головой.  — Он расставил своих людей вдоль стен. И ведет себя как новый лорд Ривенхоллский. Он захватил замок без боя.
        — Не сомневаюсь, сеньор твоего отца, Эразм Торнвудский, узнав о содеянном, строго накажет сэра Эдуарда.  — Мама говорит, что сэр Эразм при смерти. Он, скорее всего, умрет еще до того, как узнает обо всем.
        — Это действительно может случиться,  — тихо произнесла Элис.
        — Вот и моя мама так говорит.
        Элис вспомнила, как Ральф захватил поместье ее отца. Вернуть наследство законным путем, как она ни старалась, все равно не удалось. Закон в их времена один — у кого деньги, тот и прав. И ничего не поделаешь, так устроен мир.
        — Я понимаю твои чувства, Реджинальд.
        Мальчик поднял на Элис встревоженные глаза:
        — Вчера вечером, после того как все поднялись из-за стола, сэр Эдуард пытался заставить мою маму пойти вместе с ним в его опочивальню. Она была очень испугана. Наверное, он хотел побить ее.
        По спине Элис от его слов пробежал холодок.
        — Боже правый! Твоя матушка…
        — Она вырвалась, схватила меня за руку и велела бежать в комнату на самом верху башни. Нам удалось пробраться туда и запереть дверь.
        — Слава Богу!  — выдохнула Элис.
        — Эдуард был в ярости. Он стучал в дверь и угрожал нам. Потом он ушел, но поклялся морить нас голодом до тех пор, пока мы сами оттуда не выйдем. Мама все еще там. Она ничего не ела и не пила со вчерашнего вечера.  — Мальчик покосился на пустую кружку.  — Да и я тоже ничего не ел.
        — Принесите нашему гостю пирог с мясом,  — обратилась Элис к одной из поварих.
        — Сию минуту, миледи.  — Растроганная его рассказом, женщина быстро сняла с жаровни пирог и поставила его перед Реджинальдом.
        Элис не спускала с мальчика внимательных глаз.
        — А как же тебе удалось бежать?
        — Там в. башне была старая труба для нечистот.  — Реджинальд набросился на пирог с гораздо большим удовольствием, чем на отвар из трав.  — Отверстие было широким.
        — Достаточно широким, чтобы мог пролезть маленький мальчик?
        Реджинальд кивнул:
        — Пролезть не везде было легко, к тому же запах…
        — Понимаю. Но как же ты спустился?
        — Мы с мамой сделали веревку из старого полога, висевшего над кроватью. По ней я и спустился вниз.
        Вот почему его одежда имела такой тошнотворный запах, подумала Элис. Мальчик отважился спуститься из башни через трубу для нечистот. Запах-то, конечно, запахом, но не всякий взрослый человек выдержал бы такое испытание.
        — Ты очень храбрый, Реджинальд. Он не ответил на похвалу.
        — Так. вы спасете нас, леди Элис? Боюсь, сэр Эдуард сделает с мамой что-то нехорошее.
        И тут в кухню ворвался Дунстан. Усы его дергались от гнева. Он обвел взглядом присутствующих и остановился на Элис.
        — Черт возьми, что здесь происходит?  — разразился он потоком ругательств.  — Что этот мальчишка из Ривенхолла делает в замке?
        — Это Реджинальд, сын сэра Винсента.  — Элис поднялась на ноги.  — Замок Ривенхолл захватил наемный рыцарь по имени Эдуард Локтонский. Мы должны спасти поместье и мать Реджинальда, которую Эдуард держит взаперти как пленницу.
        Дунстан открыл рот от изумления.
        — Спасти Ривенхолл? Вы в своем уме, миледи? Если бы это поместье действительно подверглось нападению, то сэр Хью закатил бы по этому поводу грандиозный пир.
        — Не говорите глупостей, Дунстан. Одно дело — выяснять отношения между собой, а другое — позволить самозванцу захватить замок двоюродного брата.
        — Но, миледи…
        — Пожалуйста, велите воинам собираться и седлать лошадей. Попросите также, чтобы подготовили кобылу для меня. Через час мы отправляемся в Ривенхолл.
        Глаза Дунстана сверкнули.
        — Я не могу этого допустить. Сэр Хью повесит меня как изменника, если мы отправимся туда на подмогу.
        — Если боитесь, можете остаться здесь, в Скарклиффе. Мы поедем без вас,  — спокойно проговорила Элис.
        — Послушайте, миледи, если Хью повесит меня, то, уж поверьте, счастливчиком из нас двоих окажусь я. Мне даже подумать страшно, что он сделает с вами,  — ведь вы его невеста. Он никогда не простит вам предательства!
        — Я никого не намерена предавать.  — Элис старалась сохранить самообладание.  — Я просто собираюсь помочь родственникам Хью.
        — Он всегда презирал своих родственников.
        — Может быть, но только не Реджинальда и его мать.
        — Речь идет о наследнике и жене сэра Винсента.  — Дунстан покачал головой.  — Вряд ли он питает к ним больше нежности, чем к сэру Винсенту.
        — Всю власть в поместье лорд Хью возложил на меня, не правда ли?
        — Да, но…
        — Я поступлю так, как считаю нужным. Указания вы уже получили, сэр Дунстан.
        Дунстан готов был взорваться от ярости. Он схватил первый попавшийся под руку глиняный горшок и, размахнувшись, с силой разбил его об пол. Град осколков со звоном рассыпался по кухне.
        — Ведь я предупреждал его, что хлопот с вами не оберешься. Одни только неприятности.  — Он развернулся и вышел из кухни.

        Два часа спустя Элис в своем лучшем изумрудно-зеленом платье, с аккуратно уложенными под шелковую сеточку волосами, которая удерживалась на голове с помощью тонкого золотого ободка, въезжала в ворота замка Ривенхолл. Юный Реджинальд гарцевал с ней рядом на серой кобылке. Никто не остановил процессию, не преградил путь во двор замка. Эдуард не осмелился бросить вызов Хью Безжалостному, поняла Элис.
        Люди вокруг застыли в напряженном ожидании. Элис чувствовала на себе встревоженные взгляды стоящих вдоль крепостных стен стражников. Они, конечно, по достоинству оценили мощь хорошо вооруженных всадников Хью.
        Элис было приятно сознавать, что ее отряд являет собой внушительное и даже устрашающее зрелище. Сэр Дунстан и его люди следовали за своей госпожой. Даже Джулиан присоединился к общей процессии, сказав, что каждый мужчина, который состоит на службе у лорда Хью, обязан умело обращаться с мечом и копьем, чем бы он ни занимался в замке. Шлемы и лезвия мечей тускло поблескивали в неярком свете солнца — день выдался пасмурным. Черные знамена развевались на ветру.
        — Добро пожаловать, миледи.  — Огромный бородач с нечесаной русой шевелюрой и злобно поблескивающими глазками приветствовал их у ворот замка.  — Рад знакомству с каждым, кто путешествует под знаменами Хью Безжалостного.
        — Это сэр Эдуард,  — шепнул на ухо Элис Реджинальд.  — Только взгляните на него — ведет себя будто хозяин.
        Элис пристально смотрела на Эдуарда. Он напомнил ей дикого зверя: бычья шея, мощные челюсти и маленькие пустые, как у вепря, глазки.
        Она высокомерно взирала на него, ожидая, пока Дунстан с воинами подъедут к ней.
        — Прошу вас, сообщите хозяйке замка, что по ее просьбе приехала ее новая соседка.
        Эдуард широко ухмыльнулся, обнажив желтые редкие зубы:
        — И кто же вы будете?
        — Я Элис, невеста Хью Безжалостного.
        — Невеста, значит?  — Эдуард покосился на окружающих девушку всадников.  — Та самая, что вынудила его покинуть поле боя и отказаться от сражения с сэром Винсентом во время турнира в Ипстоке, полагаю. Не думаю, чтобы он был очень доволен вами в тот день.
        — А тут и думать нечего, сэр Хью вполне доволен своим выбором, возразила Элис.  — Настолько доволен, что без колебания отдал власть в поместье в мои руки.
        — Вижу, вижу. А кстати, где сам сэр. Хью?
        — На пути из Лондона в Скарклифф,  — холодно проговорила Элис.  — Он скоро вернется. Я собираюсь остаться с леди Эммой до его приезда.
        Глаза Эдуарда хитро сверкнули.
        — А знает ли лорд Хью о вашем визите?
        — Будьте уверены, узнает, и очень скоро. Я бы на вашем месте не стала задерживаться в Ривенхолле.
        — Вы угрожаете, миледи?
        — Считайте это предупреждением.
        — Вам самой не помешает осторожность, мадам,  — нарочито медленно произнес он.  — Вы явно не понимаете, какие чувства питают друг к другу владельцы этих двух поместий — Ривенхолла и Скарклиффа. Должно быть, ваш будущий господин решил не посвящать вас в свои личные дела.
        — Лорд Хью посвятил меня абсолютно во все дела, сэр. И я пользуюсь его неограниченным доверием и поддержкой.
        Лицо Эдуарда исказилось от злости.
        — Не обольщайтесь, это ненадолго. Сэр Хью еще поблагодарит меня за то, что я захватил этот замок. Да, его сеньор запретил ему мстить Ривенхоллам, но убежден — Хью не расстроится, когда узнает, что за него все сделал другой.
        — Нет, это вы ничего не понимаете,  — спокойно возразила Элис.  — Вы вмешиваетесь в дела исключительно семейные. Вряд ли лорд Хью поблагодарит вас за это.
        — Это мы еще посмотрим,  — возразил Эдуард.
        — На этом и порешим,  — улыбнулась Элис.  — А теперь я бы хотела побеседовать с леди Эммой. Она по-прежнему в башне?
        Маленькие глазки Эдуарда сузились.  — Значит, мальчишка вам все рассказал? Да, все правда. Она сама заперлась в башне и не желает выходить оттуда.
        Элис повернулась к Реджинальду:
        — Приведи сюда маму. Я очень хочу познакомиться с ней. И скажи, что люди сэра Хью прибыли вместе со мной, а значит, опасаться вам больше нечего.
        — Хорошо, миледи.  — Реджинальд соскочил с серой лошади и побежал к парадному входу. Пробегая мимо Эдуарда, он бросил на него исподлобья злой взгляд и исчез в дверях.
        Эдуард принял угрожающую позу, уперев кулаки в бока.
        — Вы и сами не знаете, как рискуете, ввязываясь в это дело, леди Элис. Да-да, не знаете.
        — Это моя забота, не ваша.
        — Лорд Хью, вернувшись из Лондона, придет в бешенство от вашего предательства, Ни для кого не секрет, что превыше всего он ценит верность. Самое меньшее — он разорвет помолвку. И что тогда ты будешь делать, глупая женщина?
        — Нет, это ты глупец, Эдуард.  — Девушка отвернулась и посмотрела на Дунстана.  — Не поможете ли мне спуститься с лошади, сэр?
        — Разумеется, миледи,  — проворчал он. Дунстан спешился, подошел к Элис и помог ей сойти на землю.
        Элис заметила неприязненные взгляды, которые он бросал на Эдуарда, и ободряюще улыбнулась.
        — Все будет хорошо, сэр Дунстан.
        — Самое меньшее, Хью оторвет мне голову за эту выходку.  — Дунстан говорил очень тихо, и одна только Элис слышала его слова.  — Но прежде я успею сказать ему, что храбрости у его невесты не меньше, чем у него самого.
        — О! Благодарю вас, сэр.  — Похвала, и которой звучали нотки зависти, и удивила, и приятно согрела девушку.  — Постарайтесь не слишком беспокоиться на сей счет, Я не позволю лорду Хью винить вас за случившееся.
        — Сэр Хью сам решит, виновен я или нет.  — В голосе Дунстана звучала обреченность.
        — Леди Элис! Леди Элис!  — позвал Реджинальд.  — Познакомьтесь с моей мамой.
        Элис повернулась, чтобы поприветствовать миловидную Светловолосую женщину с добрыми глазами и ласковой улыбкой, стоявшую рядом с Реджинальдом. На ее лице лежала печать усталости — ночь, несомненно, она провела без сна,  — но плечи ее были гордо расправлены, глаза светились надеждой.
        — Добро пожаловать, леди Элис.  — Эмма бросила полный ненависти взгляд на Эдуарда.  — Прошу простить за столь скромный прием. Как видите, мы вынуждены терпеть присутствие незваного гостя.
        — Это поправимо.  — Ощущая поддержку хорошо вооруженных воинов, всегда готовых броситься ей на помощь, Элис бесстрашно вошла в ворота замка.  — Не сомневайтесь, мой жених, в скором времени избавит вас от этого разбойника.

        Уж не лишился ли Элберт ума, подумал Хью. Он с самого начала не доверял этому малому, у которого с головой явно не все в порядке.
        — Так что сделала леди Элис?
        Элберт затрясся мелкой дрожью, но не отступил.
        — Она взяла сэра Дунстана и всех воинов и отправилась спасать поместье Ривенхолл от какого-то Эдуарда Локтонского. Это все, что мне велено сообщить вам, милорд.
        — Не могу поверить.
        Взмыленные лошади недовольно били копытами и ржали, пытаясь привлечь к себе внимание. Бенедикт и два тяжеловооруженных всадника были измотаны не меньше благородных животных. Они спешились и с беспокойством смотрели на Хью.
        Хью едва не загнал лошадей, стремясь попасть в Скарклифф на день раньше обещанного срока. Он рисовал в своем воображении Элис, ожидающую его на ступенях замка…
        Ему следовало это предвидеть. Ни одна из его тщательнейшим образом разработанных стратегем не удавалась, когда дело касалось Элис. И все же Хью никак не мог поверить в то, что она действительно отправилась в Ривенхолл.
        — Но это правда, сэр,  — не отступал Элберт.  — Спросите кого угодно. Юный Реджинальд прибежал сюда сегодня утром и стал умолять Элис помочь ему и его матери.
        — Реджинальд?
        — Сын и наследник сэра Винсента, милорд. Он был в отчаянии, просил спасти его мать и поместье отца. Леди Элис сказала, что вы не будете возражать, если она отправится в Ривенхолл.
        — Леди Элис ни за что не посмела бы поехать в Ривенхолл,  — убежденно проговорил Хью.  — Никто, и уж тем более Элис, не осмелился бы бросить мне вызов.
        — Она посчитала своим долгом оказать им помощь, милорд,  — проглотив комок в горле, вымолвил Элберт.
        — Черт бы побрал эту девицу.  — Хью метнул взгляд на конюха, подошедшего забрать его коня.  — Приведи мне свежую лошадь.
        — Да, милорд.  — И он бросился к конюшням.
        — Сэр?  — Бенедикт протянул поводья своей лошади другому конюху.  — Что случилось? Что-то с Элис?
        — Нет. Пока еще ничего не случилось,  — мрачно ответил Хью.  — Но в ближайшее время… Можешь не сомневаться.
        Элис чувствовала напряженную атмосферу, царящую в замке Ривенхолл, но старалась не замечать этого. Они сидели рядом с хозяйкой дома у камина и тихо беседовали. Реджинальд тоже придвинулся к огню.
        Элис видела, как Эмма бросает гневные взгляды на Эдуарда, нагло развалившегося в кресле сэра Винсента. Перед ним стояла большая миска с сушеным черным виноградом, приправленным имбирем. Время от времени он запускал туда руку и отправлял изысканное лакомство в рот целыми горстями, так, будто имел на это право. Три его неряшливо одетых воина занимали скамью неподалеку. Глаза их были прикованы к Дунстану и двум латникам, сопровождавшим Элис. Люди Хью встали на страже вдоль крепостных стен — там, где до них находились люди Эдуарда.
        — Простите, Элис, не хочу обидеть вас, но все это выглядит так, будто за последние два дня этот замок подвергся нападению дважды. Первый раз людьми Эдуарда, а теперь воинами лорда Хью.
        — Замок снова станет вашим, как только Хью вернется из Лондона.  — Элис взяла с блюда горсть орехов.  — и тогда он разберется с Эдуардом.
        — Молю Бога, чтобы вы не ошиблись в своем предположении,  — вздохнула Эмма.  — Но из рассказов мужа об их семейной драме я могу судить, что в их отношениях все не так просто. А вдруг лорд Хью решит оставить замок в руках негодяя Эдуарда?
        — Не волнуйтесь, этого не случится.
        — И еще я беспокоюсь за вас, Элис. Как лорд Хью расценит ваш поступок? Не удивлюсь, если он сочтет его предательством.
        — Нет. Когда я объясню, он сразу поймет.  — Элис отправила в рот три орешка.  — Хью не способен на опрометчивые поступки. Он прежде выслушает меня.
        Реджинальд беспокойно покусывал губы:
        — А если он будет слишком зол и не захочет выслушивать ваши объяснения, миледи?
        — О, поверь, этого не случится, он умеет держать себя в руках,  — с гордостью. заметила Элис.  — Он не будет ничего предпринимать до тех пор, пока во всем не разберется.
        Послышался какой-то шум. Железные подковы звонко застучали по выложенному булыжником двору замка. Дунстан вздрогнул, выпрямился и взглянул на своих людей.
        — А! Как раз вовремя.  — Эдуард тяжело поднялся с кресла. Он смерил Элис торжествующим взглядом,  — Наконец к нам пожаловал сэр Хью. Посмотрим, что он скажет, когда увидит свою невесту в замке своего заклятого врага.
        Элис не обратила на его слова никакого внимания.
        Снаружи прогремел первый раскат грома — предвестник надвигающейся бури, грозившей разразиться еще с полудня. Еще мгновение — и дверь в зал распахнется.
        Дунстан сочувственно посмотрел на Элис:
        — Говорят, вызвать дьявола из преисподней легче, чем упечь его обратно, миледи. Что касается первого, в этом вы преуспели, посмотрим, сможете ли вы справиться со вторым.

        Глава 15

        Хью ураганом ворвался в замок своего заклятого врага. Буря гнева — в пылающем взоре. Грацию стремительных движений подчеркивал развевающийся за плечами черный плащ. Волосы спутаны ветром. Глаза точно расплавленный янтарь.
        Он был без доспехов, но с грозным мечом Хью никогда не расставался. Большая ладонь мрачного рыцаря покоилась на его рукояти.
        Все в зале точно окаменели в ужасе.
        Хью обвел зал горящим взглядом и в одно мгновение оценил ситуацию. Оценил и молниеносно принял решение, определяя участь каждого.
        Элис всегда поражала его способность подчинять себе людей. Все сразу чувствовали его силу и отступали с подчеркнутым почтением. Как облака послушны воле ветра, так и люди с благоговейным трепетом внимали легендарному рыцарю.
        Эдуард Локтонский рядом с ним как-то сразу показался меньше ростом и уже не выглядел таким устрашающим. Только глаза его блестели злобой.
        Хью отыскал взглядом Элис.
        — Я пришел за своей невестой.  — Его голос гулким эхом разнесся по безмолвному залу.
        — Святые Небеса!  — охнула Эмма и сжала руки на груди.
        Юный Реджинальд, нимало не смущаясь, во все глаза восхищенно смотрел на Хью:
        — Какой он большой!
        Эдуард вдруг вскочил, словно освободившись от сковавших его невидимых чар:
        — Сэр Хью! Добро пожаловать! Леди Элис оказала мне честь быть моей гостьей.
        Хью будто не слышал его:
        — Элис, подойди сюда.
        — Хью!  — Элис быстро поднялась на ноги и, подхватив юбки, бросилась через весь зал, чтобы поприветствовать его подобающим образом.  — Милорд, я так рада видеть вас. Боялась, что дорога отнимет у вас слишком много времени и вы приедете позже намеченного срока. Но теперь вы здесь и сможете уладить это неприятное дело.
        — Как ты здесь оказалась, Элис?  — Хью стоял лицом к камину, и огонь пылающих поленьев отражался в его глазах ответными золотыми искрами.
        — Милорд, я прошу лишь выслушать меня внимательно, и тогда вы все поймете.  — Элис остановилась прямо перед ним, грациозно опустилась в глубоком реверансе и покорно наклонила голову.  — Я вам все объясню.
        — Нисколько не сомневаюсь.  — Хью не предложил ей руки, когда она медленно поднималась из поклона.  — Пойдем. Мы уезжаем отсюда.  — Он резко направился к выходу.
        Эмма, стоявшая сзади Элис, не удержавшись, горестно вскрикнула.
        — Все уладится, мама,  — прошептал Реджинальд.  — Вот увидишь.
        — Постойте, милорд!  — воскликнула Элис.  — Боюсь, мы не можем сейчас покинуть замок.
        Хью задержался и неторопливо повернулся к ней:
        — Извольте спросить почему?
        Элис собралась с духом. Задача стояла перед ней не из легких. Если уж она вознамерилась успокоить разбушевавшихся в его душе демонов, то каждый ее шаг должен быть тщательно продуман. Но проявит ли он благоразумие?
        — Прежде вы должны приказать Эдуарду Локтонскому убираться вместе со своими людьми вон из этого замка.
        — В самом деле?
        Эдуард злорадно хмыкнул:
        — Ваша невеста и впрямь очаровательная крошка, но уж очень упряма и своевольна, позвольте заметить.  — Он скосил взгляд на Элис.  — Признаться, я вам завидую. Какое удовольствие, наверное, укрощать эту строптивую кошечку! Райское наслаждение, бьюсь об заклад.
        Этого Элис стерпеть не могла.
        — Ах ты, мерзкий болван!  — набросилась она на него.  — Кем это ты себя возомнил? Ты не имеешь никакого права находиться здесь. И сэр Хью очень скоро вышвырнет тебя отсюда за шиворот.
        Эдуард лишь ухмыльнулся в бороду и подмигнул Хью:
        — Если хотите знать мое мнение, милорд, вы к ней излишне добры и терпимы. Она, похоже, решила, что может отдавать вам приказания, точно слуге. Хорошая порка, думаю, быстро научит леди следить за своим язычком.
        — Если не прекратишь оскорблять мою невесту,  — угрожающе проговорил Хью,  — тебе не сойти с этого места живым. Ты понял меня, Эдуард?
        Элис была на седьмом небе.
        Эдуард Локтонский вздрогнул, но не показал, что напуган.
        — Я не собирался никого оскорблять. Просто делюсь своими соображениями. Признаться, мне даже нравятся такие дерзкие, как она.
        Элис метнула на него свирепый взгляд, а потом повернулась к Хью:
        — Скажите ему, чтобы сейчас же убирался из замка. Нечего ему здесь делать.
        — Эй ты, женщина!  — Эдуард презрительно скривил губы.  — Что ты смыслишь в мужских делах? Не правда ли, милорд?
        Хью с интересом наблюдал за ним — так насытившийся ястреб смотрит на свежий кусок мяса.
        — И в самом деле, как ты сюда попал?
        Злобные глазки Эдуарда хитро сверкнули.
        — Что ж тут непонятного? Ни для кого не секрет, что у хозяина Ривенхолла нет ни денег, ни людей для защиты своих земель.
        — И ты решил прибрать их к рукам, воспользовавшись его отъездом?  — холодно спросил Хью.
        — О да, всем известно о вашей клятве Эразму Торнвудскому — не отбирать земли у сэра Винсента.  — Эдуард развел руками.  — У вас репутация человека, который держит свое слово, об этом даже ходят легенды. Но мы, бедные рыцари, никому такой клятвы не давали. И нам тоже надо как-то жить. Вы, надеюсь, понимаете меня?
        — Пока нет.
        Эдуард ухмыльнулся:
        — Эразм Торнвудский умирает, что тоже немаловажно: на защиту Ривенхолла он уже не выступит.
        — Вы отнимете наследство у моего сына, сэр Эдуард?  — несчастная леди Эмма в отчаянии схватилась за голову.
        Эдуард снова ухмыльнулся:
        — А кто меня остановит, леди Эмма?
        — Сэр Хью вас остановит,  — громко произнес Реджинальд.  — Леди Элис мне обещала.
        Эдуард фыркнул:
        — Глупый мальчишка. Не во власти леди Элис приказывать своему господину, что бы там она ни болтала. Все будет наоборот. И очень скоро она это поймет.
        Реджинальд сжал кулаки и повернулся к Хью:
        — Сэр Эдуард хотел сделать больно моей маме. Леди Элис сказала, что вы не позволите ему остаться в Ривенхолле.
        — Конечно не позволит,  — убежденно подтвердила Элис.
        Эмма сделала шаг вперед, с мольбой простирая к Хью руки:
        — Милорд, хотя вы и не питаете особой любви к этому дому, но, прошу вас, сдержите слово невесты, спасите поместье от разбойника.
        — Он сделает это,  — без тени сомнения в голосе заявила Элис.  — Перед отъездом в Лондон сэр Хью оставил меня хозяйкой в Скарклиффе, и теперь он, несомненно, поддержит мое решение.
        — Леди обещала, что вы поможете мне спасти поместье отца.  — Реджинальд выжидательно смотрел на Хью.
        Эдуард шутовски хлопнул себя по бедрам.
        — Мальчишке надо бы дать хороший урок, верно?  — хохотнул он.
        При этих словах двое людей Эдуарда загоготали.
        — Довольно.  — Хью оборвал их одним словом. Он посмотрел на Эдуарда:
        — Забирай своих героев и уходи из замка.
        Эдуард ошеломленно вытаращил глаза:
        — Не понял?
        — Ты меня слышал,  — спокойно сказал Хью.  — Немедленно убирайся вон из этого дома, или я велю своим людям захватить замок.  — Хью обвел взглядом большой зал, замечая, где стоят Дунстан и его воины.  — Поверь, для этого мне вполне хватит нескольких минут.
        — Что с тобой, Хью, где твоя голова? Ты послушаешься приказаний женщины?
        — Леди Элис права. Я оставил ее хозяйкой в замке вместо себя. И сейчас намерен поддержать ее.
        — Бред какой-то!  — взбесился Эдуард.  — Не станешь же ты выгонять меня силой?
        Хью пожал плечами:
        — Въезжая в замок, я заметил, что мой отряд значительно превосходит ваш по численности. А в этом зале, как я вижу, уже все во власти сэра Дунстана.
        Эдуард побагровел от ярости. Его лицо исказила злобная гримаса.
        — Ах ты, черт возьми! Как я сразу не понял! Вы хотите захватить замок сами, не так ли? Забыть о данной клятве и воспользоваться случаем! Завладеть всем и отомстить Ривенхоллам. Ценю вашу сообразительность, весьма ценю, но как насчет того, чтобы примкнуть ко мне?
        — О! Лорд Хью!  — вскричала Эмма.  — Прошу вас, Пощадите!
        — Ради всего святого!  — Элис сверкнула глазами на Эдуарда,  — Не притворяйтесь глупее, чем вы есть на самом деле, сэр Эдуард. Уверена, лорд Хью никогда — . слышите, никогда!  — не нарушит свою клятву.  — Она перевела глаза на Хью.  — Или я ошибаюсь, сэр?
        Хью смерил Эдуарда высокомерным взглядом:
        — Чего стоит честь мужчины, если он не держит свое слово. Леди Элис действовала от моего имени, когда приказала тебе покинуть Ривенхолл. Власть она получила от меня. Тебе все понятно?
        — Неужели вы говорите серьезно, милорд?  — растерялся Эдуард.  — Вы позволили женщине распоряжаться от вашего имени?!
        — Она моя невеста,  — холодно заметил Хью.
        — Да, но…
        — А это делает меня его партнером,  — не преминула вставить Элис.
        — Уходи сейчас же или готовься к сражению.
        — Черт побери,  — прорычал Эдуард.  — Не могу поверить…
        Пальцы Хью сжали рукоять меча. Эдуард поспешно отступил назад:
        — У меня нет ни малейшего желания сражаться с вами, сэр Хью.
        — Тогда убирайся.
        — Вот те раз! Кто бы мог подумать, Хью Безжалостный пляшет под дудку острой на язычок рыжеволосой…
        — Вон!
        Эдуард сплюнул на камышовый настил:
        — Помяните мои слова, вы пожалеете, что позволили женщине вертеть собой.
        — Возможно, но пусть это волнует меня.
        — Чепуха. Не хочу больше выслушивать этот бред.  — Эдуард повернулся и пошел к двери, махнув рукой своим людям, приказывая следовать за ним.
        — Проводи его до ворот,  — велел Хью Дунстану.
        Тот, кивнув в ответ, подозвал тяжеловооруженных воинов.
        — Разумеется, милорд.
        Элис не скрывала радости, когда Эдуард с его воинами покидал зал.
        — Ну вот видишь, Реджинальд? Я же говорила тебе, все будет хорошо.
        — Да, миледи.  — Мальчик восхищенно посмотрел на Хью.
        Эмма, сцепив перед собой руки, переводила встревоженный взгляд с Элис на Хью.
        — Милорд, надеюсь, вы не… Я хочу сказать, не собираетесь ли вы… вы… — Она замолчала, не решаясь произнести вслух то, чего боялась больше всего.
        Элис догадалась, о чем думает Эмма. Как просто было бы Хью сейчас захватить замок, подобно тому, как накануне это сделал Эдуард.
        — Ну же, леди Эмма, успокойтесь. Вам не надо опасаться лорда Хью.
        — Я не собираюсь отбирать у вас замок, миледи,  — бесстрастно произнес Хью.  — Я дал клятву Эразму Торнвудскому, и что бы там ни говорили, он еще жив. А значит, я буду по-прежнему хранить верность ему и своему слову.
        Эмма робко улыбнулась:
        — Благодарю вас, милорд. Я знаю, ваша клятва не обязывает вас спасать Ривенхолл. Для вас было бы очень удобно позволить Эдуарду Локтонскому завладеть замком.
        — Да.  — Хью внимательно посмотрел на Элис.  — Очень удобно.
        Реджинальд вышел вперед и низко поклонился Хью:
        — От имени моего отца, сэр, я благодарю вас за помощь.
        — Меня вам не за что благодарить,  — отозвался Хью.  — Это заслуга моей невесты.
        — Она великодушна,  — выдохнула Эмма.  — Мы в вечном долгу перед ней, если бы не она, мы бы погибли.
        Элис одарила всех счастливой улыбкой:
        — Откровенно говоря, это было не так уж трудно. Главное — вовремя воспользоваться легендарной репутацией лорда Хью.
        — Да, ты ею воспользовалась.  — Глаза Хью вспыхнули.  — И очень скоро ты поймешь, что любая власть имеет свою цену.
        — Она хотела сделать как лучше, милорд,  — рассуждал Дунстан, завороженно следя за тем, как Хью вертит в руках кубок с вином.  — В конце концов, она женщина. И сердце у нее по-женски мягкое. Когда юный Реджинальд прибежал и, пав на колени, принялся умолять спасти его мать, она не смогла отказать ему.

        Хью задумчиво смотрел на огонь, пылающий в камине. Приехав в замок, он сразу удалился в свои покои. Ему не удалось поговорить с Элис по пути из Ривенхолла в Скарклифф — помешала сильная гроза.
        Дождь и сейчас еще хлестал по черным каменным стенам замка. Вот и в душе его неистовствует гнев. Еще бы, он был так близок к своей цели. Хью с силой сжал в руках кубок. Близок как никогда. Еще совсем немного — и месть бы свершилась.
        — Учитывая твое весьма своеобразное отношение к моей невесте, странно слышать от тебя речи в ее защиту, Дунстан.
        Воин вспыхнул:
        — Она же не была посвящена в ваши планы, сэр…
        — Когда еще представится такой случай!  — Хью завороженно смотрел на пляшущий в камине огонь.  — Ривенхолл висел на волоске от гибели. Винсент вытянул почти все из тех немногих земель, которые оставил ему отец, спуская деньги в бесконечных турнирах. Он даже не подумал оставить отряд для защиты замка в случае опасности. Да что там говорить, он на славу «потрудился» над своим поместьем. Яблочко уже созрело — только подставь ладонь, и оно само упадет к тебе, как упало в руки Эдуарда Локтонского.
        — Вы ждали, что яблоко Ривенхолла упадет в ваши руки.  — Дунстан тяжело вздохнул.
        — Это была простейшая стратагема, Дунстан.
        — Что верно, то верно.
        — Но Элис угораздило запутаться в расставленных для Винсента сетях и все разрушить.
        Дунстан прокашлялся:
        — Ведь вы сами оставили ее в Скарклиффе за хозяйку, сэр.
        — Вот именно, в Скарклиффе, а не в Ривенхолле.
        — Но вы не объяснили круг ее обязанностей,  — заметил Дунстан.
        — Я допустил ошибку, которую не намерен повторять.  — Хью отпил из кубка.  — Я всегда учусь на своих ошибках, Дунстан.
        — Должен сказать вам, сэр, что она действовала на редкость бесстрашно. Я никогда ее такой прежде не видел. В ворота Ривенхолла она въехала словно королева, командующая целой армией.
        — В самом деле?
        — Видели бы вы физиономию Эдуарда Локтонского, когда он различил женщину под вашими знаменами. Он был ошарашен. Сбит с толку. И все лелеял надежду, что вы откажетесь поддержать Элис.
        — Не поддержать ее? Да она не оставила мне выбора. Она же действовала от моего имени,  — поморщился Хью.  — Нет, здесь все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Она считает меня своим партнером. Деловым партнером.
        — Какие бы разговоры о ней ни ходили, а ее смелости позавидует и мужчина.  — Дунстан многозначительно помолчал.  — В отваге она не уступит даже вам, милорд.
        — Ну, это-то я знаю,  — произнес Хью, неожиданно смягчившись.  — Если помнишь, именно ее отчаянная смелость была одной из причин, по которой я решил жениться на ней, ибо хочу видеть эту черту в своих наследниках.
        — Сэр, в Ривенхолле вы сказали, что власть имеет свою цену. По-моему, то же самое относится и к смелости.
        — Да, ты прав. И леди, несомненно, понимает, какую высокую цену я за нее заплатил.
        Дунстан глубоко вздохнул:
        — Милорд, не следует забывать, что леди Элис ничего не знает о ваших чувствах к Ривенхоллам.
        Хью наконец оторвался от созерцания огня в камине и посмотрел в глаза своему старому другу.
        — А вот здесь ты ошибаешься, Дунстан. Она знала о моих чувствах к Ривенхоллу. Прекрасно знала.

        — Клянусь, это было незабываемое зрелище, Элис!  — В порыве восторга Бенедикт даже стукнул палкой об пол. Он отвернулся от окна, лицо его горело от возбуждения.
        — Кладовые забиты ящиками со специями до самого потолка. Корица, имбирь, гвоздика, перец и шафран. Лорду Хью пришлось даже нанять стражников на время, чтобы они следили за всем этим богатством.
        — Я ничуть не удивлена.  — Элис, водрузив локти на стол, пыталась сосредоточиться на рассказе брата. Это было нелегко, мысли постоянно возвращались к событиям вчерашнего дня.
        Буря улеглась с восходом солнца. Мягкий солнечный свет, проникая через большое окно, падал на коллекцию камней. Зеленый кристалл, казалось, светился изнутри.
        Элис надеялась в душе, что на редкость ясная спокойная погода отразится и на настроении Хью. Она не разговаривала и даже не виделась с ним после возвращения из Ривенхолла. Да, откровенно говоря, у нее и не было особого желания встречаться с Хью.
        Своим поступком она вызвала в его душе воспоминания, пламя давней вражды вспыхнуло с новой силой. И ей оставалось только ждать, пока огонь гнева и мести не погаснет сам собой. А сейчас благоразумнее всего дать ему время успокоиться.
        — У него столько людей состоит на службе, Элис! И писцы, и духовные лица, и слуги. Они имеют дело с гильдией торговцев перцем, заключают договоры с капитанами морских судов. Торгуют с богатейшими купцами. А один раз мы ходили на пристань и наблюдали, как разгружают корабль. Что за чудо эти товары с Востока!
        — Да, наверное, это незабываемое зрелище.
        — Еще бы! Но интереснее всего торговая библиотека, где хранятся книги с записями всех путешествий и описанием грузов. Главный счетовод показал мне особый журнал, куда заносится груз. Он очень ловко пользуется абаком, молниеносно расправляясь с огромными суммами. Сэр Хью говорит, что он отлично знает свое дело.
        Элис постепенно отвлеклась от своих мыслей. Вдохновенный рассказ Бенедикта завладел ее вниманием.
        — Вижу, ты в восторге от этой поездки.
        — Если бы я только мог работать на лорда Хью! Вот было бы здорово!  — воскликнул Бенедикт.  — Он нанимает только сведущих людей, а затем дает им возможность проявить себя. Сэр Хью считает такой подход наиболее выгодным.
        — А как он поступает с теми, кто превышает свои полномочия?  — сдвинув брови, спросила Элис.
        — Наверное, прогоняет,  — не задумываясь, выпалил Бенедикт.
        — Интересно, может ли он с такой же легкостью прогнать и свою невесту?  — едва слышно пробормотала Элис.
        Легкий шум шагов в коридоре отвлек ее внимание. Она тревожно уставилась на дверь, втайне надеясь, что шаги возвещают приход Элберта или другого слуги. Час назад она послала горничную сообщить Хью о своем желании поговорить с ним с глазу на глаз. Но Хью до сих пор не ответил.
        Однако шаги миновали покои Элис и проследовали дальше. Девушка облегченно вздохнула.
        — О чем ты?  — Бенедикт повернулся к ней.
        — Да так, ни о чем. Расскажи мне поподробнее о Лондоне. Где вы останавливались?
        — В самой лучшей, как считает сэр Хью, гостинице. Нас потчевали нехитрой трапезой, но кухарка не пыталась спрятать протухшее мясо под экзотическими соусами, и постель была чистой. Сэр Хью говорит, что большего и не нужно.
        — А женщины… встречались вам в этой гостинице?  — осторожно спросила Элис.
        — Женщины? Конечно, Они прислуживали нам за ужином. А почему ты спрашиваешь?
        Элис взяла со стола зеленый кристалл и притворилась, будто рассматривает его.
        — И как вел себя сэр Хью? Он говорил с какой-нибудь из этих женщин?
        — Разумеется, когда заказывал еду и эль.
        — А не уединялся ли он потом с одной из них?
        — Как будто нет.  — Бенедикт озадаченно посмотрел на Элис.  — А куда он мог отправиться с кухаркой из таверны?
        Элис сразу успокоилась. Она положила камень на стол и улыбнулась брату:
        — Понятия не имею. Просто интересно… Так какое впечатление произвел на тебя Лондон?
        — Что это за город, Элис! В нем столько людей и столько магазинов! Много больших домов.
        — Наверное, там красиво.
        — Не передать словами! Хотя сэр Хью утверждает, будто ему больше нравится жить в поместье… — Бенедикт подошел к астролябии и осторожно провел по ней Пальцем.  — Элис, я много думал о своем будущем… кается, я нашел себе занятие по душе.
        — И что же это за занятие?  — нахмурилась она.
        — Я бы хотел служить у сэра Хью.
        — В каком качестве?  — Элис удивленно воззрилась на брата.
        — Хочу заниматься торговлей специями,  — с вызовом сообщил Бенедикт.  — Хочу научиться делать расчеты, заключать сделки с капитанами кораблей, следить за ходом разгрузки судов и продавать специи. До чего же это увлекательно, Элис! Ты и представить себе не можешь.
        — Ты в самом деле считаешь, что тебе будет интересно заниматься торговлей?
        — Поверь, намного интереснее, чем копаться в законах.
        На лице Элис появилась задумчивая улыбка.
        — Вижу, сэру Хью удалось то, что мне оказалось не под силу.
        — О чем ты?  — удивленно вскинул брови Бенедикт.
        — Он дал тебе почувствовать вкус к жизни, заставил задуматься о будущем. Поистине бесценный подарок.
        И как раз тогда, когда он так щедро одарил ее брата, грустно вздохнула Элис, она помешала Хью осуществить свою заветную мечту — отомстить Ривенхоллам.
        По большому залу прокатился изумленный шепоток, когда по крутым башенным ступенькам Элис спустилась к полуденной трапезе.
        Звон кружек и ножей мгновенно стих. Суетящиеся вокруг стола слуги застыли на месте. Мужчины, расположившиеся на длинных лавках у стола, умолкли. Громкий хохот резко оборвался.
        Все с изумлением взирали на Элис. Девушка понимала, что присутствующих поразило не только ее появление в зале, но и ее новое платье — черное с янтарно-золотым. Символичность ее наряда не осталась незамеченной. Невеста Хью демонстрировала цвета будущего мужа.
        Люди тихо зашептались, не скрывая своего удивления.
        Ее выход произвел ошеломляющее впечатление. Только Хью умел появляться столь же эффектно, усмехнулась Элис. Она обвела глазами собравшихся и остановила взгляд на Хью, восседавшем на кресле под новым черно-желтым пологом.
        Преображая большой зал, Джулиан потрудился на славу. Столы накрыты скатертями. На стенах гобелены. Чистый камышовый настил на полу усыпан ароматными травами. Многие из слуг уже одеты в новые туники черно-желтых цветов, как и у хозяина.
        Хью выглядел особенно внушительно во главе стола на резном кресле черного дерева. Однако взирал он на нее холодно и отчужденно. Вся ее радость мгновенно улетучилась. Значит, Хью еще не простил ее за то, что она отправилась на помощь жителям Ривенхолла.
        — Миледи.  — Элберт проворно подбежал к ней и теперь смотрел на нее с беспокойством.  — Вы решили сегодня присоединиться к общему столу?
        — Да.
        Элберт расцвел на глазах:
        — Позвольте проводить вас к вашему месту.
        — Благодарю.
        Сам Хью, очевидно, не собирается выказывать хорошие манеры, решила Элис.
        А Хью между тем напряженно следил за ее приближением. Он не поднимался со своего места, пока она не оказалась совсем рядом, и только тогда все же встал холодно кивнул и взял ее за руку, помогая сесть за стол. Его пальцы железной хваткой сжали ее нежную ладонь.
        — Как это мило с вашей стороны — почтить нас своим присутствием, леди Элис,  — медленно проговорил он.
        Девушка невольно вздрогнула от ледяного тона, каким были произнесены эти слова. Хью догадывался о ее замешательстве. Надо успокоиться, приказала она себе.
        — Надеюсь, трапеза вам понравится, сэр.  — Элис поспешно выдернула руку из железных тисков.
        — Ваше присутствие, несомненно, придаст блюдам особую остроту.
        Элис решила притвориться, будто приняла это сухое замечание за комплимент.
        — Вы очень любезны, сэр.
        Хью сел, откинулся на резную спинку кресла, опустил огромные руки на подлокотники и впился в Элис грозным взглядом.
        — Могу ли я полюбопытствовать, почему столь утонченная женщина решила присоединиться к компании грубых неотесанных мужчин?
        Щеки Элис порозовели от смущения.
        — Ваши люди мне вовсе не кажутся грубыми и неотесанными.  — Она кивнула Элберту, который живо принялся обслуживать ее.  — Я собираюсь и впредь обедать вместе с вами, милорд.
        — Неужели?
        Он ни словом не обмолвился о ее новом наряде!
        Похоже, все будет гораздо сложнее, чем она рассчитывала. Впрочем, чему здесь удивляться, ведь она имеет дело с Хью Безжалостным. Элис обвела глазами зал. радо отвлечь Хью от его мрачных мыслей. Вот только о чем его спросить? И тут она заметила незнакомца на другом конце стола, судя по одежде — церковного служителя.
        — Скажите, милорд, а кто наш гость?  — вежливо осведомилась она.
        — Я привез с собой священника.  — Хью покосился на стоявшее перед ним весьма аппетитно выглядевшее блюдо — это была отварная рыба под шафранным соусом.  — Завтра он совершит обряд венчания.
        Элис сглотнула:
        — Обряд венчания?
        — Свадебную церемонию, миледи.  — В улыбке Хью было что-то хищное.  — Или вы уже забыли?
        — Нет, разумеется нет.  — Элис взяла в руки ложку и сжала ее так, что костяшки пальцев побелели.
        Боже правый, он злится на нее. Да еще как! Что же ей делать? Как вести себя с Хью, когда он в таком настроении? Волна отчаяния захлестнула ее. Огромным усилием воли она постаралась не показать этого.
        — Вы не ответили на мой вопрос.  — Хью отрезал себе кусок свежего сыра и взял луковый пирог, который только что поставил перед ним слуга.
        — Какой вопрос, милорд?
        — Почему вы снизошли до обеда со своим будущим господином и его людьми?
        — Ну что вы, снисхождение здесь ни при чем. Просто, я пожелала разделить с вами трапезу, разве это вас удивляет?
        — Удивляет, и даже очень.  — И откусил кусок пирога.
        Он просто смеется надо мной, забавляется, решила Элис.
        — Увы, сэр, но это правда.  — Она опустила взгляд на блюдо с приправленными миндалем овощами.  — я хотела оказать вам достойный прием по вашему приезду из Лондона.
        — Ах вот как! Достойный прием. А может, вы хотели подольститься ко мне?
        Элис начала сердиться. Она бросила ложку на стол:
        — Я здесь совсем по другой причине, сэр!
        — Неужели?  — Уголки его губ дрогнули в усмешке.  — Я уже заметил: когда вам что-то нужно, вы сразу становитесь словно шелковая. Вот и сейчас вы ведете себя как женщина, которая чувствует, что перешла границы дозволенного. Может, вы посчитали нужным изменить свое поведение после печальных вчерашних событий?
        Элис поняла, что не в силах проглотить ни кусочка. Она встала и повернулась к нему:
        — Я делала то, что считала нужным.
        — Сядь.
        — Никогда! Да, я спустилась к трапезе, поскольку хотела убедиться, что вы заметили произошедшие в замке перемены.  — Она взмахнула рукой, указывая на черно-желтый полог над столом.  — Но вы ни словом не обмолвились об убранстве зала!
        — Сядь немедленно, Элис.
        — И какие превосходные блюда перед вами, вы тоже не заметили.  — Она испепеляла его взглядом.  — А я целыми днями приводила все в порядок, стараясь успеть к вашему возвращению. И что же? Вы промолчали!
        Скажите, вам понравился пирог? Да, позвольте спросить, его вам подали теплым или холодным?
        — Меня сейчас волнует совсем другое,  — прищурив глаза, произнес Хью.
        — А вы отведали эля? Его только что сварили.
        — Еще не успел.
        — Вам понравилось, как благоухает ваше льняное белье? А новый настил на полу? А заметили ли вы, что гардеробные вычищены и благоухают ароматными травами?
        — Элис…
        — А какие цвета я выбрала для отделки зала, вы видите? Мы с Джулианом так долго подбирали их. Янтарный я добавила потому, что он прекрасно оттеняет цвет ваших глаз.
        — Мадам, если вы сейчас же не сядете, то я, ..
        Элис не слушала его. Она пробежала рукой по складкам платья.
        — Как вам понравился мой новый наряд, сэр? Служанки работали ночи напролет, только бы успеть закончить вышивку. Вам нравится?
        Он окинул ее взглядом с головы до ног.
        — Неужели вы думаете, что, увидев вас в платье моих цветов, я сменю гнев на милость?  — Он вцепился в подлокотники.  — Черт возьми, неужели вы думали, что благоухающие гардеробные меня волнуют больше, чем месть?
        Элис готова была взорваться.
        — Я поступила так, как поступили бы вы сами, если бы юный Реджинальд пришел умолять о помощи вас.
        Глаза Хью пылали бешенством.
        — Надеетесь найти оправдание своим действиям с помощью столь жалкой логики?
        — Да, пытаюсь. Вы никогда не заставите меня поверить в то, что отдали бы леди Эмму, ее маленького сына и всех обитателей замка на растерзание этому мерзкому Эдуарду Локтонскому. Какие бы чувства вы ни испытывали к Ривенхоллам, вы слишком благородны и никогда не допустите, чтобы невинные люди пострадали из-за вашего желания отомстить.
        — Ты мало обо мне знаешь.
        — А вот здесь вы ошибаетесь. Я знаю о вас достаточно много. И мне очень жаль, что ваши благородные порывы губит ваше просто чудовищное упрямство.
        И, подхватив юбки, Элис выскочила из-за стола, В глазах ее стояли слезы, когда она оказалась у двери. Девушка бросилась на залитый ярким солнцем двор и, не останавливаясь, не оглядываясь, выбежала из ворот замка.

        Глава 16

        Элис сама не могла объяснить, почему ноги привели ее именно в эту огромную пещеру, где они с Хью занимались любовью.
        Она бежала долго, не думая, не разбирая дороги. И что ее заставило так постыдно покинуть замок, недоумевала Элис.
        Присев на камень у входа в пещеру, девушка глубоко вздохнула, успокаивая дыхание после быстрого бега.
        Она совсем выбилась из сил, волосы растрепались. Ободок, стягивающий прическу, сбился в сторону. Пряди огненных волос упали на лицо. Мягкие кожаные туфельки исцарапаны. Нарядное платье заляпано грязью.
        Она была так уверена, что, успокоившись, Хью поймет, почему она отправилась спасать Ривенхолл. Поймет и простит ее. В конце концов, в уме ему не откажешь, в отличие от этой свиньи Эдуарда Локтонского.
        Хотя, с другой стороны, Безжалостным его прозвали не напрасно, напомнила она себе. Его люди знали: если уж Хью наметил цель, то ничто не способно остановить его на пути к ней. А месть была заветной мечтой Хью.
        Элис почувствовала, как тяжело у нее стало на душе. Куда подевался ее былой оптимизм? Откуда эта непонятная грусть и неведомая прежде тоска? Все любят мечтать о прекрасном будущем, и Элис не была исключением. Ну а если в будущем тебя ничего не ждет?
        Она смотрела на раскинувшийся перед ней Скарклифф и гадала, неужели она способна выйти замуж за человека, у которого нет сердца?
        Может, пришло время изменить свою жизнь и уединиться в монастыре? Может, пора расстаться с наивными мечтами о любви? Мечтами о любви… Как странно, но до встречи с Хью она даже не мечтала о любви…
        Элис попыталась спокойно и логично расставить все по местам. Она еще не вышла замуж. Значит, время разорвать помолвку у нее еще есть. Хью, безусловно, выполнит свою часть сделки, ибо он всегда верен своему слову, в чем она лишний раз убедилась вчера в Ривенхолле. Да, он сдержал слово, хотя ему пришлось заплатить за это слишком высокую цену.
        А вдруг он захочет разорвать их помолвку, мрачно подумала Элис. Все-таки она принесла ему столько хлопот.
        От этой мысли Элис снова захотелось плакать. Она смахнула слезы рукавом платья, пытаясь бороться с отчаянием, и вдруг разрыдалась. Она уронила голову на руки, отдаваясь буре чувств, бушевавших в ее душе.
        Никогда в жизни она еще не ощущала себя такой одинокой.
        Минуло довольно много времени, прежде чем на Элис снизошло успокоение. Она сидела, тихонько всхлипывая, не поднимая головы, пока совсем не успокоилась.
        Затем, стараясь приободриться, прочитала себе ряд коротких наставлений.
        Во-первых, слезами делу не поможешь. Какой смысл сожалеть о прошлом? По правде говоря, если бы ей снова пришлось пройти через все испытания, она поступила бы точно так же. Разве можно было отвернуться от юного Реджинальда и Эммы?
        Но она была уверена, что Хью поймет ее поступок, ибо он на ее месте поступил бы точно так же.
        Очевидно, она глубоко заблуждалась на его счет. Впрочем, разве можно предугадать действия мрачного рыцаря-легенды, каким был Хью?
        Лучше не вспоминать об ошибках. В конце концов, жизнь не стоит на месте. Надо все время смотреть вперед. Не этому ли учила ее жизнь: женщина должна быть сильной, если хочет стать хозяйкой своей судьбы.
        Но сложность была в том, что Элис встретилась с мужчиной, который усвоил тот же горький урок, что и она сама.
        Элис промокнула глаза краешком юбки, глубоко вздохнула и медленно подняла голову.
        И увидела… Хью.
        Он стоял, прислонившись к скале, пальцы сжаты на кожаной перевязи. По лицу невозможно прочитать его мысли.
        — Вы ухитрились привести священника в ужас,  — негромко произнес он.  — Не думаю, что когда-нибудь ему доводилось присутствовать на подобном представлении во время обеда.
        Внутри у Элис все похолодело.
        — И давно вы стоите здесь, подсматривая за мной, сэр? Я не слышала ваших шагов.
        — Еще бы, ты так ревела, что не замечала ничего вокруг.
        Элис отвернулась, смотреть на его непроницаемое лицо было выше всяких сил.
        — Пожаловали, чтобы поиздеваться надо мной? Если так, то должна предупредить вас, у меня нет настроения пререкаться с вами.
        — Как странно. Вот уж не думал, что вы можете устать от столь любимого вами занятия, мадам.
        Она бросила на него негодующий взгляд:
        — Ради всего святого, Хью, с меня достаточно.
        — Честно говоря, с меня тоже.
        Тон, каким были произнесены эти слова, привел Элис в замешательство. Но она постаралась подавить крохотную искорку надежды, вспыхнувшую вдруг в ее душе.
        — Вы пришли принести мне свои извинения, милорд?
        Лицо Хью осветилось слабой улыбкой.
        — Советую больше не испытывать судьбу, Элис.
        — Ну разумеется, по такой абсолютно логичной и разумной причине явиться сюда вы не могли. Тогда зачем же вы преследовали меня, если не хотели извиниться?
        — Я, кажется, запретил тебе ходить в пещеры одной.
        Он уклоняется от ответа, изумилась Элис. Как не похоже на Хью!
        — Да, предупреждали. В тот день, когда отдали мне свое кольцо.  — Она посмотрела на тяжелое черное ониксовое кольцо, тускло поблескивающее на ее пальце. И снова ее охватила грусть.  — Но этот проступок, несомненно, блекнет, если сравнить его с тем с тем грехом, который я совершила вчера,  — пробормотала она.
        — Несомненно.
        Вот бы узнать, о чем он сейчас думает, что чувствует, Судя по всему, он уже не злится. Или сам не в состоянии разобраться в собственных чувствах, мелькнула неожиданная мысль. И снова вспыхнула искорка надежды.
        — Вы пришли сообщить мне о своем намерении разорвать нашу помолвку?  — холодно спросила она.
        — А ты не станешь преследовать меня в судебном порядке, если я решу разорвать ее?
        — Что за глупости!  — встрепенулась Элис.  — Мы заключили всего лишь сделку, если помните.
        — Верно.  — Хью оттолкнулся от скалы, подошел к Элис и, наклонившись, осторожно обнял за плечи, вынуждая ее встать.  — Так ты не будешь таскать меня по судам за то, что я нарушу свое обещание?
        — Нет, милорд.
        — Иными словами, будешь только рада, что тебе не придется уходить в монастырь, я правильно понял?
        Элис вся сжалась:
        — Милорд, вы очень злитесь на меня. Но вы должны знать…
        — Тише.  — Глаза Хью сверкнули.  — Ни слова о Ривенхолле.
        — Ни слова?  — Элис захлопала ресницами.
        — После долгих и мучительных размышлений я пришел к неожиданному выводу: во вчерашних событиях в Ривенхолле твоей вины нет.
        — Неужели?
        — Да.  — Он отпустил Элис.  — Во всем виноват я, и только я.
        — В самом деле?  — Элис чувствовала себя так, буд. то внезапно очутилась в волшебном мире, где все было перевернуто с ног на голову и обычная логика была бессильна.
        — Да.  — Хью скрестил руки на широкой груди.  — Я не определил границы власти, которой наделил тебя, Я должен был предвидеть вероятные осложнения. И совсем не принял в расчет твое мягкое сердце.
        — Вряд ли бы вам удалось все предусмотреть, сэр,  — Элис чувствовала, как в ней поднимается волна раздражения.  — Я склоняюсь к мысли, что вы даже не подозреваете, что значит иметь сердце. К тому же, несмотря на ваши запреты, я бы все равно отправилась защищать Ривенхолл.
        Хью слабо улыбнулся:
        — Отважная девочка! А то, что меня зовут Безжалостным, ты забыла?
        — И все же смею утверждать, милорд, если бы вы были здесь и увидели юного Реджинальда, умоляющего о помощи, то даже камень, который у вас в груди вместо сердца, и тот бы растаял.
        — Сомневаюсь. Я бы сначала подумал о выгоде, которую смог бы из этого извлечь.
        — Сэр, ведь Реджинальд вам не чужой, в ваших жилах течет родственная кровь, нравится вам это или нет. Более того, ни он, ни его мать не имеют никакого отношения к событиям далекого прошлого вашей семьи. Да и никто из живущих никоим образом с этим не связан. Оставьте грехи предков в покое…
        — Достаточно!  — Хью прервал неиссякаемый поток слов, приложив пальцы к губам Элис.  — Наверное, тебе это покажется странным, но я пришел сюда вовсе не затем, чтобы ссориться.
        — Нет?  — Элис удивленно взглянула на Хью.
        — Нет. Забудь о том, что случилось вчера в Ривенхолле, Элис. Что было, то прошло.
        Она молчала, не спуская с него своих глаз, ощущая грубоватую кожу его пальцев на своих мягких губах. Он смотрел на нее как-то странно, словно хотел прочитать о чем-то в ее расширившихся глазах.
        — Элис, ты призналась мне в этой пещере, что никогда прежде не предавалась любви только потому, что еще не встретила мужчину, к которому тебя бы влекло.
        — Это правда.  — Хотя и не вся, добавила она про себя. Никогда прежде она не встречала человека, которого смогла бы полюбить.  — И что из того?
        Хью ничего не сказал. Вместо ответа он запрокинул ее голову, нежно придерживая одной рукой, и поцеловал.
        Страсть, с которой он обнимал ее, была настолько откровенной, что Элис испуганно вздрогнула. Раньше она всегда чувствовала, что Хью старается владеть собой, сжимая ее в своих объятиях, но сегодня он дал волю страсти.
        Гнев и ярость отступили. Поцелуи его становились все требовательнее и требовательнее. Ей казалось, что она способна уловить отголоски бурь, бушующих в его груди.
        Но он ни за что и никогда не смог бы обидеть ее. Мысль эта радостным теплом разлилась в душе Элис. Она вскинула руки и обняла Хью за шею.
        Внезапно Хью поднял голову, Элис разочарованно вдохнула. Он задумчиво смотрел на девушку:
        — Пора возвращаться в замок. Нужно еще очень Многое успеть к завтрашней церемонии.
        Элис подавила готовый сорваться с губ стон. Она глубоко вздохнула и постаралась совладать со своими мыслями и чувствами.
        — Милорд, может, нам следует немного подождать прежде чем давать друг другу клятву верности?
        — Нет, мадам.  — Голос его прозвучал жестко.  — Отступать уже поздно.
        — Если все дело только в вашей рыцарской чести, милорд, будьте уверены, я не…
        — Только в моей чести?  — Янтарные глаза сверкнули гневом.  — Моя честь для меня — все? мадам! Все! Вы понимаете? Во всех своих действиях я всегда руководствовался честью.
        — Сэр, я не хотела сказать, что ваша честь для меня не имеет никакого значения. Напротив, меня всегда поражало… — Элис неожиданно осеклась, заметив краем глаза какой-то странный предмет. Она повернула голову, пристально вглядываясь в темноту пещеры.
        — В чем дело?  — нахмурился Хью.
        — О Господи!  — испуганно выдохнула Элис.  — Это очень похоже на сандалию.
        Хью проследил за направлением ее взгляда. Глаза его сузились.
        — Да, очень похоже.  — Он выпустил Элис из объятий и направился широкими шагами в глубину пещеры.  — Если этот проклятый монах все еще здесь, клянусь, я сам собственными руками вышвырну его отсюда, чтобы он никогда больше не появлялся в Скарклиффе.
        — Но зачем ему было оставаться, если проповедовать здесь он больше не может?  — спросила Элис, следуя за Хью.
        — Вопрос разумный.  — Хью остановился перед входом в туннель. Немного помедлив, он наклонился, чтобы лучше разглядеть сандалию.
        — Что там такое?  — Элис выглянула из-за его плеча. По спине пробежал холодок.  — О Боже!
        Сандалия была на ноге Калверта. Монах без движения лежал среди камней. В слабом свете, проникающем сюда, было видно, что он замер в несколько странной, неестественной позе, коричневая сутана сбилась, точно он долго метался на камнях пещеры. Похоже, его мучила страшная боль, но теперь совершенно очевидно: он не чувствовал ничего…
        — Монах мертв,  — тихо сказал Хью.
        — Бедняга… — Элис перекрестилась.  — Хотя он мне и не слишком нравился, все же жаль его. Он умер здесь в одиночестве. Как вы думаете, что произошло?
        — Не знаю. Наверное, он упал и ударился головой об острый камень… — Хью схватил монаха за лодыжку.
        — Что вы делаете?
        — Хочу повнимательнее осмотреть его. Что-то здесь не так.  — Хью потащил тело монаха из темной пещеры к выходу.
        Элис поспешно отскочила в сторону, освобождая ему дорогу. Приглядевшись, она различила странную синеву вокруг губ Калверта. Девушка содрогнулась, в душу закралось страшное подозрение. Она вспомнила записки матери о каком-то снадобье из сока экзотического растения. Она посмотрела на пальцы Калверта — скрючены, будто он хотел что-то схватить, а под ногтями разлилась неестественная синева.
        — Милорд!
        — Да?
        Хью тащил монаха к солнечному свету. Когда наконец ему удалось справиться с задачей, он наклонился над ним, внимательно рассматривая тело.
        — Мне кажется, монах умер не от падения,  — прошептала Элис.
        — Что ты сказала?  — изумленно вскинул на нее глаза Хью.
        — По-моему, здесь не обошлось без яда.
        — Ты уверена?  — Хью не сводил с нее пристального взгляда.
        Элис кивнула:
        — В книге моей матери есть несколько страниц о ядах.
        — В таком случае,  — твердо произнес Хью,  — ты будешь молчать о том, какой смертью он умер. Ты слышишь, Элис?
        — Хорошо, но… — Она была удивлена резкостью его тона.  — Но я не совсем вас понимаю. Почему я должна хранить молчание?
        — Вся деревня видела, с каким позором ты выгнала его из церкви.  — Хью опустился на одно колено рядом с телом монаха.  — К тому же ты прекрасно разбираешься в травах и умеешь готовить разные снадобья.
        Элис похолодела. К горлу подкатила тошнота.
        — Господи Боже! Люди могут подумать, что у меня имелась веская причина убить его, тем более я знаю яды, с помощью которых это можно сделать.
        — Не хочу, чтобы о моей жене поползли такие слухи, лучше их избежать.  — Хью расстегнул пояс Калверта и снял с него кожаную сумку.  — Земли СкарклифФа достаточно настрадались от легенд и проклятий. Не стоит добавлять к ним новые.
        Элис была ошеломлена. Она не видела, что делал Хью. Ноги внезапно отказались держать ее. Элис прислонилась к каменной стене, силясь не упасть.
        — А вдруг сплетен все же не удастся избежать?
        Хью поднялся на ноги, держа сумку Калверта в руках.
        — Тогда об этом придется позаботиться мне.
        — Конечно.  — Элис обхватила себя руками за плечи, словно это могло согреть ее душу.  — Похоже, кроме неприятностей, я вам ничего не приношу, милорд.
        — Да, но когда-нибудь ты вознаградишь меня за страдания.  — Он открыл сумку и принялся изучать ее содержимое.  — Очень интересно.
        Выражение его лица заставило Элис забыть о ее тревоге. Любопытство пересилило страх.
        — Что там?
        Хью достал скатанный в трубочку пергамент и очень осторожно развернул его.
        — Это карта.
        — Карта?  — Элис придвинулась к нему поближе.
        Хью внимательно изучал рисунок.
        — Похоже, здесь изображен лабиринт ходов между пещерами Скарклиффа. Ну, если и не весь лабиринт, то, по крайней мере, те ходы, которые успел исследовать Калверт.
        — Милорд, монах особым рисунком выделил несколько туннелей. Вот здесь, например, он указал, что эти два хода пусты.  — Она подняла глаза на Хью.  — Но что там могло находиться?
        — Вряд ли монах проводил в молитвах все время. Вероятно, он что-то искал в этих пещерах. Но ради чего стоило плутать в кромешной тьме?  — Сокровища Скарклиффа!  — изумленно воскликнула Элис.
        — Да. Судя по всему, из-за них-то его и убили.

        — Вы звали меня, сэр?  — Джулиан застыл в дверях комнаты Хью.
        — Да.  — Хью отложил в сторону книгу с расчетами.  — Входи, Джулиан. Я бы хотел побеседовать с тобой.
        — Надеюсь, вы не отошлете меня с посланием в Лондон до свадебного пира?  — Джулиан неторопливой походкой проследовал к столу Хью.  — Мне бы очень не хотелось уезжать. В последнее время кухня в замке стала намного лучше. Вы заметили?
        — Да, заметил.  — Хью хмуро взглянул на Джулиана.  — Однако я пригласил тебя вовсе не затем, чтобы обсуждать хорошо приготовленные блюда, украшающие мой стол.
        — Конечно же нет,  — Джулиан устало улыбнулся.  — Вы сами знаете, кого следует благодарить за те прекрасные кушанья, которыми мы можем теперь наслаждаться.
        — И не затем, чтобы выслушивать похвалы по поводу того, как хорошо теперь все устроено в моем замке. Я достаточно наслышан об этом и прекрасно понимаю, что всем изменениям к лучшему мы обязаны потрясающей способности моей невесты устраивать семейный очаг.
        — Вот именно,  — проговорил Джулиан.  — Тогда чем я могу служить вам, милорд?
        Хью, стараясь скрыть волнение, постукивал пальцами по столу.
        — Я знаю, у тебя природный дар делать изящные комплименты и говорить всякие там красивые слова, так, Джулиан?
        Джулиан притворно скромно потупил глаза:
        — Да так, сочиняю, сэр, стишки, разные песенки.
        — Прекрасно. В таком случае, мне нужен набор комплиментов.
        — Набор?  — Джулиан озадаченно посмотрел на Хью.
        — Трех или четырех будет вполне достаточно.
        Джулиан осторожно прокашлялся:
        — О! А какого рода комплименты вы хотите, чтобы я написал, милорд? Что-нибудь о вашем умении обращаться с мечом или одержанных вами победах? Могу красиво расписать вашу преданность и честь.
        Хью озадаченно уставился на него:
        — О чем, черт возьми, ты говоришь?
        — Но вы сказали, вам нужны комплименты, милорд.
        — Да не для меня!  — воскликнул Хью.  — А для моей невесты.
        — А! Понимаю.  — Джулиан улыбнулся.
        Хью сцепил руки и сосредоточенно сдвинул брови:
        — Я прекрасно разбираюсь во многих вещах, гонец, но никогда не был силен в комплиментах, а они так нравятся дамам. Я хочу, чтобы ты набросал мне список разных приятных, словечек, которые бы я смог запомнить и при случае подарить невесте. Ты понимаешь меня?
        — Да, милорд.  — Джулиан расплылся в самодовольной улыбке.  — И должен признаться, сэр, вы, как всегда наняли для этого самого подходящего человека, Мастера своего дела, могу сказать без ложной скромности. Уверен, вы останетесь довольны!

        Наступила ночь. Элис в полном смятении чувств расхаживала из конца в конец по мягкому ковру в огромной спальне Хью, пытаясь справиться с охватившим его волнением. Никогда в жизни она еще не чувствовала себя настолько растерянной, как сейчас. Они с Хью больше не партнеры по сделке, теперь они просто муж и жена.
        Она прошла мимо камина и в который раз остановилась у двери, прислушиваясь,  — не слышны ли знакомые шаги в коридоре… Час назад она отпустила всех служанок. Хью давно уже должен был прийти к ней.
        А может быть, он намеренно заставляет ее ждать, надеясь тем самым распалить ее чувства? В таком случае, его ждет неприятный сюрприз. Она вовсе не сгорает от любви. Напротив, раздражение росло как снежный ком. Довольно с нее его хитростей, обиженно думала она. День был слишком длинным и утомительным.
        Утром хоронили Калверта Оксвикского. Свое последнее пристанище он нашел на маленьком кладбище за деревенской церковью. Элис, Бенедикт, Хью и настоятельница Джоан были единственными, кто присутствовал на похоронах. Священник, отец Джеффри, который приехал вместе с Хью и Бенедиктом, произнес молитвы над могилой усопшего. Никто не пролил и слезинки.
        Несколько часов спустя, незадолго до полудня, отец Джеффри совершил обряд бракосочетания в деревенской церкви.
        А затем началось веселье и богатый пир. Элис до того устала улыбаться, быть милой и обходительной со всеми, что, казалось, если рядом окажется кровать, она свалится и уснет как убитая.
        Но вот она одна в спальне и поджидает Хью, а сон как рукой сняло. В душе всколыхнулись сомнения, Элис и думать забыла об усталости. Она подошла к камину, опустилась в кресло и устремила взор на огонь, пытаясь представить себе свое будущее.
        Но ничего не получалось, все было неясно, неопределенно. Только одно она могла сказать наверняка…
        Она теперь — жена Хью.
        Девушка невольно вздрогнула, зябко передернув плечами, и плотнее закуталась в ночную рубашку. Все планы насчет собственного будущего разрушены, назад пути нет, ничего изменить уже нельзя. Она обречена.
        Дверь за ее спиной без стука распахнулась. Элис быстро повернула голову — на пороге стоял Хью.
        — Добро пожаловать, милорд.
        Она с облегчением отметила, что он пришел один, Слава Богу, Хью решил воздержаться от обычая приходить к брачному ложу в сопровождении многочисленной шумной свиты.
        — Добрый вечер… жена.  — Он помедлил на последнем слове, словно произносить его ему было крайне приятно.
        Он подошел к Элис. Толстый ковер поглощал звук то шагов.
        Сын ночи. Он казался чародеем, вбирающим в себя свет камина и отбрасывающим зловещие тени.
        На нем была одна из новых туник, которые Элис заказала для него,  — черная с изысканной золотой вышивкой. Черные волосы отброшены назад. Лицо, освещенное неверным светом огня в камине, казалось задумчивым.
        Элис вскочила с кресла, взглянула на столик, на котором стояли два кубка и плоская бутыль.
        — Не хотите ли вина?
        — Не откажусь.  — Хью подошел к камину и протянул руки к огню, наблюдая за тем, как Элис наливает вино в кубки. Он кашлянул.  — Говорил ли я когда-нибудь, что цвет твоих волос подобен краскам заката в тот самый миг, когда ночь вот-вот поглотит сияющее солнце?  — вдруг изрек он.
        Рука Элис, держащая бутыль с вином, дрогнула. На щеках выступил румянец.
        — Нет, милорд. Вы никогда не говорили ничего подобного.
        — Это правда.
        — Благодарю вас, милорд.
        Хью удивленно вскинул брови, заметив, как дрожат ее руки, вино едва не пролилось мимо кубка.
        — Ты, кажется, взволнована.
        — Разве это удивительно в данных обстоятельствах?
        Хью пожал плечами:
        — Может, для большинства женщин и нет, но ты совсем не похожа на других, Элис.
        — И вы не похожи на других мужчин, сэр.  — Она повернулась к нему, протягивая вино.
        Он намеренно коснулся ее пальчиков, принимая кубок из рук.
        — И чем же я отличаюсь от других мужчин? Совсем не таким представляла она себе разговор в первую брачную ночь. Интересно, серьезно ли он спрашивает или просто хочет еще больше ее смутить…
        — Вы самый умный из всех мужчин, которых я когда-либо встречала,  — осторожно произнесла Элис.  — Загадочный, порой вас нелегко понять, а порой все ясно без всяких слов.
        — И поэтому ты вышла за меня?  — Хью не сводил с нее внимательных глаз.  — Потому что я умнее остальных? Загадочнее? Потому что я возбуждаю твое любопытство? Бросаю вызов твоей пытливой натуре? Может, ты считаешь меня чем-то вроде необычного кристалла, достойного пополнить твою коллекцию?
        Элис вздрогнула. Что за опасную игру он затеял? С ним нужно вести себя крайне осторожно.
        — Нет, не совсем так.
        Хью принялся расхаживать по комнате с кубком в руке.
        — Может, ты вышла за меня потому, что я показался тебе полезным?
        — Нет.  — Элис нахмурилась.
        — Ведь я спас тебя с братом, когда увез вас из замка дяди,  — напомнил он ей.
        — Верно, но причина не в этом…
        — Тогда, может, дело в зеленом кристалле,  — ты, как мне помнится, хотела, чтобы он навсегда остался твоим?
        — Разумеется нет.  — Элис сердито вскинула на него глаза.  — Что за нелепое предположение, милорд. Выходить замуж ради какого-то камня? Это же просто смешно!
        — Ты в этом уверена?
        — Совершенно,  — сквозь зубы процедила Элис. Хью задержался у кровати.
        — Тогда это страсть?  — На губах его играла странная улыбка.  — Снова издеваетесь?!  — возмущенно воскликнула она.
        — Просто хочу добраться до сути.
        — Выходить замуж ради нескольких сладких поцелуев?
        — Не только поцелуев,  — многозначительно проговорил он,  — но и того, что за ними обычно следует. А вы, мадам, должен вам сказать, женщина страстная.
        — Вы заходите слишком далеко, сэр.
        — И крайне любознательная,  — продолжал он.  — Теперь, когда в вас проснулась чувственность, наверняка вы захотите узнать больше. И единственный способ удовлетворить ваше любопытство — брачное ложе, или у вас есть возражения?
        Элис была ошеломлена.
        — Вы сделали это намеренно, так? Все рассчитали и предусмотрели. Теперь я все понимаю.
        — И что ты понимаешь?
        — Вы хотели заманить меня с помощью страсти. Все эти поцелуи и объятия…
        — О, поверь, это такая малость, ты не узнала и половины, изучить еще придется так много. Наверное, даже стоит держать наготове перо и пергамент, чтобы записывать свои наблюдения.
        — Ах вы!.. Да как вы смеете!  — Она резко опустила кубок на стол, сжав кулачки.  — Вы глубоко заблуждаетесь, если думаете, будто я вышла за вас ради удовольствия заниматься любовью.
        — Ты уверена?
        — Не понимаю, зачем вы вообще завели этот неприятный разговор. Однако продолжать в том же духе я не намерена.  — Она направилась к двери.
        — И куда ты собралась?
        — В свою комнату.  — Элис коснулась ручки двери.  — Когда у вас пройдет настроение говорить со мной в таком тоне, дайте мне знать.
        — Что странного в том, что муж хочет выяснить, почему его жена вышла за него?
        Элис резко повернулась, устремив на Хью пылающий взор:
        — Вы слишком умны, сэр, чтобы прикидываться дурачком. Вы отлично знаете, почему я вышла за вас замуж. Я сделала это потому, что люблю вас!
        Хью застыл на месте. Он изумленно смотрел на Элис, отчаянно желая поверить в услышанное.
        — Любишь?  — почему-то шепотом переспросил он.
        О да, для него это было очень важно, очень. И чтобы понять это, Элис не нужны были слова — в его глазах было желание. Она забыла о том, что собиралась спастись бегством в своей комнате. Она прекрасно понимала его чувства, поскольку и сама испытывала то же самое…
        — Милорд, вы совсем не так одиноки, как думаете,  — мягко проговорила она.
        — Элис!
        Она бросилась к нему, и он заключил ее в объятия, прижав к себе так сильно, что она едва не задохнулась.
        Не говоря ни слова, он развязал пояс ее ночного одеяния. Элис затрепетала, когда он опустил ее на гладкие льняные простыни.
        От своей одежды Хью избавился в считанные секунды и теперь стоял перед ней обнаженный. Элис не могла отвести восхищенных глаз от сего сильного мускулистого тела. Она была смущена, возбуждена и встревожена одновременно. Девушка робко потянулась и взяла его за руку.
        — Моя жена.  — Хью обнял ее, и она вновь, как тогда, ощутила пьянящую тяжесть его тела.
        Когда он склонился к ее губам, она видела неприкрытое желание и всепоглощающую страсть в его янтарных глазах. В этот момент Элис поняла: те ветры, что бушевали в самом его сердце и не давали покоя, выпущены наконец на свободу.
        То, что испытывала Элис сейчас, было совсем не похоже на то, что она ощущала с ним раньше. Холодным, расчетливым соблазнением это никак нельзя было назвать. Бурная страсть поглотила их обоих и унесла на своих крыльях далеко-далеко, где могут находиться только влюбленные, когда соединяются их души, а не только тела.
        Она невольно вскрикнула, когда он коснулся рукой ее груди. Соски ее мгновенно отвердели. Ее пронзила чувственная дрожь, когда Хью принялся слегка покусывать нежные распустившиеся бутоны.
        Хриплый стон вырвался из груди Хью. Он покрывал ее тело жаркими поцелуями. Рука скользнула вниз и очутилась в ее мягких зарослях. Элис затаила дыхание и крепко зажмурила глаза — Хью ощутил сладостную влагу. И не успела она перевести дыхание, как Хью раздвинул ее ноги и уютно устроился меж шелковистых бедер.
        Какой он большой. И теплый. И сильный. И вдруг Элис вспомнила его необыкновенный комплимент. Когда ночь вот-вот поглотит сияющее солнце.
        Хью на мгновение оторвался от ее губ и, приподнявшись на локтях, заглянул в глаза. В полумраке его резкие черты казались еще более мужественными, глаза сверкали при свете камина. Требовательно и нежно он взял в ладони ее лицо.
        — Скажи еще раз, что любишь меня.
        — Я люблю тебя.
        Она робко улыбнулась ему, в ее глазах больше не было страха. В этот миг ей открылась тайна его души.
        Я нужна тебе, подумала она, так же как и ты мне. И я молю Бога, чтобы однажды ты понял эту простую истину.

        Глава 17

        Она любит его.
        Хью лежал, откинувшись на мягкие подушки, задумчиво глядя на тлеющие в камине угли. Он чувствовал себя на редкость умиротворенным. Давно он не испытывал такого блаженства, Терзания и сомнения отпустили наконец его душу, бушующие бури улеглись.
        Она его любит.
        Хью снова и снова вспоминал, с какой страстью Элис произнесла эти слова. Она не из тех женщин, с чьих уст легко слетают подобные признания. Она никогда бы не произнесла слов любви, если бы сомневалась в своем чувстве.
        Он осторожно потянулся, стараясь не разбудить жену, мирно спящую рядом. Какая нежная у нее кожа, точно шелк. Он с восхищением коснулся ее бедра. Такая теплая! А аромат! Разве могут сравниться с ним экзотические специи?
        Она тихонько пошевелилась, даже во сне отзываясь на его прикосновения. Он еще крепче прижал ее к себе. О да, он не ошибся в выборе, подумал Хью. Он узнал ее сразу, как только увидел в замке Ральфа, когда она осмелилась предложить ему сделку ради своего будущего и будущего брата.
        Сразу и навсегда. Он самый счастливый из мужчин, Хью не сомневался в этом. Именно о такой женщине он мечтал. Отважной, умной, честной. Эти качества он ценил в людях превыше всего. К тому же эта женщина любит его нежно, страстно…
        — Вы явно довольны собой, милорд,  — сонным голосом пробормотала Элис.  — О чем вы думаете?
        Он посмотрел на нее:
        — О твоих страхах. Помнишь, ты боялась, что твой дядя проведет меня, запросив за тебя слишком большую цену? Так вот, опасения твои оказались совершенно напрасны. Ты определенно стоишь тех двух ящиков со специями.
        Элис тихо хихикнула:
        — Ах, сэр! Какой же вы негодник! Где ваша рыцарская галантность?  — Встав на колени, она схватила большую подушку и принялась нещадно тузить его.
        Хью хохотал и даже не делал попыток защищаться.
        — Сдаюсь!
        — Мне этого мало!  — Элис не переставала колотить его своим пушистым орудием.  — Мне нужны извинения.
        Хью вырвал подушку из ее рук и отбросил в сторону:
        — А как насчет комплимента взамен?
        Она надула губки, притворившись, что серьезно раздумывает над его предложением.
        — Прежде я должна его услышать, иначе как же я решу, стоит он ваших извинений или нет?
        — Твоя грудь подобна сладким спелым персикам в полуденный зной.  — Он протянул руки и нежно коснулся ее груди.
        — И вправду очень милый комплимент,  — рассудила Элис.
        — У меня в запасе еще немало подобных,  — окрыленный успехом, небрежно заметил он. Она только хмыкнула в ответ.
        Он притянул ее к себе, и Элис с радостью прижалась к его широкой груди — такая мягкая, теплая, удивительно женственная. Он коснулся пальцем ее щеки. Ему вдруг вспомнился тот день, когда он спас ее от грабителей в Ипстоке. Он вспомнил, как, увидев его, Элис со всех ног бросилась к нему. Она словно знала, что только в его объятиях найдет покой и защиту.
        — Они тебе понравятся,  — прошептал он.
        Элис провела пальчиком по его груди:
        — Комплименты, милорд, это, конечно, замечательно, я не отказалась бы услышать еще, но вам они не помогут.
        — Все еще хочешь получить извинения?
        — Нет.  — Она улыбнулась.  — Я хочу, чтобы вы выполнили одну мою просьбу.
        — Просьбу?
        — Вот именно.
        — Какую еще просьбу?  — насторожился Хью. Он коснулся ее распущенных волос. Как хороша! Она с ним, в его постели. А ведь он мог никогда и не встретить ее! Если бы не легенда, он не отправился бы на поиски зеленого кристалла и никогда бы не нашел Элис. А может быть, самой судьбой ему было предначертано встретить ее?
        Элис улыбнулась:
        — Просьба? Еще не придумала. Я хочу попридержать ее до того времени, когда я решу, что настало время вам ее выполнить.
        — Ох, пожалею я об этом, видит Бог, пожалею, но торговаться сейчас у меня нет настроения. Считайте, вы уже получили мое обещание выполнить в будущем любую вашу просьбу, мадам.
        Элис, благодушно улыбаясь, похлопала ресницами:
        — Как вы добры, милорд!
        — Знаю. И это, вне всякого сомнения, мой самый большой недостаток.

        Утром Дунстан стоял во дворе замка у сарая с покосившимися воротами, смачно сплевывая на землю.
        — Денек сегодня отличный, милорд.
        — Точно.  — Хью через открытую дверь взглянул на небо.  — Дождя не предвидится, а это значит, нам ничто не помешает закончить работу.
        Хью был весьма доволен ходом работ в Скарклиффе. Последние дома в деревне, которые нуждались в починке, приведены в порядок. Вырыта новая выгребная яма, и над быстрым ручьем установлен новый крепкий мост. Первый пункт в списке самых необходимых дел выполнен.
        Теперь можно заняться и менее важными, такими, например, как покосившиеся двери сарая. На внутреннем дворе вовсю кипела работа, веселый звон и перестук инструментов разносился далеко вокруг.
        — Недостатка в рабочих руках нет,  — заметил Дунстан.
        Хью поразило, сколько жителей деревни пришло ранним утром предложить свою помощь. Он вовсе не приказывал им собраться, просто разослал весть, что для тех, кто не занят на своих участках, найдется работа в замке. И уже через час едва ли не все крепкие мужчины поместья явились, каждый со своими инструментами в руках, и сразу принялись за работу.
        — За это нужно благодарить мою жену,  — сухо заметил Хью.  — Похоже, пока я был в Лондоне, она сумела произвести на жителей поместья благоприятное впечатление.
        — Леди Элис вскоре станет не менее известной, чем вы, милорд, и о ней тоже будут слагать легенды. Она спасла Малыша Джона, сына мельника, тогда как целительница ничем уже не могла ему помочь. Нет никого в округе, кто бы не знал об этом.
        — Да-да.
        — Никто также не забыл о ее стычке с Калвертом в церкви, когда она изгнала его с кафедры проповедника.
        — Такое трудно забыть.
        — А уж с каким рвением она принялась за работу в замке, пока вы были в отъезде!
        Хью ухмыльнулся:
        — Элис умеет вести хозяйство.
        — Да. Но что действительно сделает ее героиней легенд, так это ее поход в Ривенхолл, когда она спасла замок от захвата Эдуарда Локтонского.
        Благодушное настроение Хью мигом улетучилось.
        — Хочешь сказать, жители поместья преклоняются перед ее храбростью?  — проворчал он.
        — Да, милорд. Преклоняются — точнее не скажешь.
        — Отрицать не буду, храбрости моей жене не занимать, но ведь спасать Ривенхолл она отправилась не одна. С ней поехал ты с отрядом воинов. Эдуарду Локтонскому с такой силой было бы не справиться. Да он никогда и не стал бы связываться с моей невестой.
        — Все восхищаются не тем, что леди рискнула поехать в Ривенхолл,  — Дунстан ухмыльнулся,  — а тем, что сумела избежать вашего гнева.
        — Ад и все дьяволы!  — пробормотал Хью.
        Дунстан бросил на него понимающий взгляд:
        — Поговаривают, она имеет над вами какую-то таинственную власть.
        — В самом деле?  — Вспомнив о бурной брачной ночи, Хью улыбнулся.  — Возможно, в слухах о ее волшебных чарах есть доля правды.
        Дунстан удивленно изогнул бровь:
        — А вы очень изменились, сэр. Уж не супружеская ли жизнь повлияла на ваш характер?
        От необходимости отвечать Хью спас стражник на сторожевой башне, вскричавший:
        — К замку приближаются три всадника, милорд.
        — Всадники?  — Хью нахмурился.  — Кого еще там несет в Скарклифф?
        — Мало ли у вас друзей, сэр,  — пожал плечами Дунстан.
        — Никто из них не явился бы, не послав сначала гонца.  — Хью, вскинув голову, крикнул стражнику:
        — Они вооружены?
        — Нет, милорд.  — Воин разглядывал приближающихся верховых.  — Один — мужчина, на его поясе лишь меч, а с ним женщина и ребенок.
        — Проклятие!  — В душу Хью закралось подозрение. Он повернулся к воротам.  — Нет, не настолько же он глуп, чтобы нанести нам визит вежливости.
        — Кто?  — удивленно спросил Дунстан.
        Ответ на свой вопрос он получил чуть позже, когда Винсент Ривенхоллский вместе с леди Эммой и юным Реджинальдом въехал через ворота во двор замка.
        — Неужели муж не имеет права провести спокойно утро после свадьбы?  — с горестным стоном вымолвил Хью.
        — Это событие, несомненно, войдет в историю Скарклиффа,  — изрек Дунстан. Работа во дворе прекратилась, все уставились на гостей. Конюхи быстро подбежали к ним принять лошадей.
        Хью мрачно смотрел, как Винсент спешивается и помогает сойти на землю Эмме. Реджинальд соскочил с седла сам и радостно улыбнулся Хью.
        Винсент решительно взял за руку жену и с видом человека, приговоренного к виселице, направился к Хью.
        — Сэр Хью.  — Он приветствовал хмурого хозяина несколько натянуто, холодно кивнув головой.
        — Я вижу, в ваших разъездах по турнирам наступил довольно длительный перерыв, коль вы решили посетить свое поместье, сэр Винсент,  — поддел его Хью.  — Какая жалость, что вас здесь не было несколько дней назад. Вы бы избавили мою жену от многих волнений.
        Винсент побагровел и стиснул челюсти.
        — Я ваш должник, сэр Хью.
        — Если вы кому и должны, то только моей жене. Я меньше всего хотел бы видеть вас своим должником.
        — Поверьте, и у меня нет ни малейшего желания быть вам обязанным, милорд,  — сквозь зубы процедил Винсент.  — Тем не менее, я хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали для моей жены и сына.
        — Свою благодарность можете оставить при себе. Мне она ни к чему.
        — Тогда я передам ее вашей жене,  — огрызнулся Винсент.
        — В. этом нет необходимости. Леди Элис сегодня утром занята в своем кабинете.  — Надо поскорее выпроводить их отсюда, решил Хью, пока Элис не узнала о визите Винсента.  — И она не любит, когда ее отрывают от занятий.
        В разговор вступила Эмма:
        — Мы знаем, что вчера вы с леди Элис обвенчались, и приехали поздравить вас.  — Она робко улыбнулась Хью.
        Тот слегка наклонил голову, благодаря за поздравления.
        — Вы, надеюсь, простите меня, если я не стану устраивать званый обед в честь вашего столь неожиданного визита, мадам. По правде говоря, сейчас мы гостей не принимаем. Слишком много неотложных дел в поместье.
        Лицо Эммы вытянулось. Винсент бросил на Хью неприязненный взгляд:
        — Черт бы тебя побрал, кузен, я выплачу свой долг сполна.
        — О, это сделать совсем нетрудно — лишь позаботься должным образом о своем поместье, чтобы Скарклиффу не пришлось больше выручать тебя из беды.  — Хью слабо улыбнулся.  — Надеюсь, ты понимаешь, как я к этому отношусь, ведь я поехал защищать Ривенхолл против своей воли.
        — А я против воли стал твоим должником,  — возразил Винсент.
        — Леди Эмма! Леди Эмма!  — Радостный голос Элис привлек к себе внимание.  — Добро пожаловать. Как замечательно, что вы навестили нас.
        — Дьявольщина,  — пробормотал Хью. Он рассчитывал избавиться от нежеланных гостей прежде, чем Элис узнает об их приезде.
        Все тут же обратили взоры к окошку на самом верху башни. Элис, высунувшись, приветственно махала платочком. Даже издали Хью мог видеть, что ее лицо светится от счастья.  — Мы как раз собирались обедать, надеюсь, вы присоединитесь к нам?  — кричала Элис.
        — Благодарю вас, миледи,  — отвечала Эмма в ответ.  — Мы с радостью отобедаем с вами.
        — Я сейчас спущусь!  — И Элис тут же исчезла из окна.
        — Проклятие!  — выругался Винсент.  — Этого я и боялся.
        — Да уж,  — пробормотал Хью. Было совершенно очевидно, что Элис и Эмма уже считают себя подругами.
        — Умный знает, когда нужно уступить… — вставил Дунстан.
        Хью и Винсент глянули на него так свирепо, что тот примирительно замахал руками:
        — Пойду-ка я лучше посмотрю за лошадьми.
        Два часа спустя Элис и Эмма стояли у окна кабинета и с тревогой смотрели, как Хью и Винсент решительными шагами направляются к конюшням.
        — Ну что ж, по крайней мере, во время обеда они не пытались перерезать друг другу горло столовыми ножами,  — заметила Элис.
        Обед прошел крайне скованно,  — оказать благотворное влияние на пищеварение это, конечно же, не могло, но зато никаких вспышек гнева ни со стороны Хью, ни со стороны Винсента не последовало, и Элис вздохнула с облегчением. Только они с Эммой и поддерживали оживленный разговор за столом, а Хью и Винсент хранили молчание. Раз или два они, правда, все же не удержавшись, обменялись колкостями.
        — Что верно, то верно,  — согласилась Эмма. Заметив, как мужчины зашли в конюшню, она нахмурилась.
        — Они лишь невинные жертвы давней вражды между семьями. Ни один из них не имеет ни малейшего отношения к событиям прошлого, но родственники отравили их души ненавистью, а умы — мыслями о мести.
        Элис пытливо смотрела на нее:
        — А что вы знаете об их семейной вражде?
        — Не больше других. Мэтью Ривенхоллский был помолвлен с другой, когда соблазнил леди Маргарет, мать вашего мужа. Затем отправился, кажется, во Францию и пробыл там около года, а в это время родился Хью. Когда сэр Мэтью вернулся из странствий, он сразу поехал навестить Маргарет.
        — И был отравлен?
        — Все мужчины из рода Ривенхоллов убеждены в том, что она подсыпала ему в вино яд, а затем и сама выпила дьявольское зелье.
        Элис вздохнула:
        — Значит, маловероятно, что сэр Мэтью собирался сообщить бедняжке о своем намерении жениться на ней.
        Губы Эммы тронула грустная улыбка.
        — Лорд Винсент убеждал меня, что у сэра Мэтью не было возможности разорвать помолвку с богатой наследницей,  — все-таки брак был очень выгодным для обоих семейств. Но, возможно, сэр Мэтью надеялся оставить леди Маргарет своей любовницей.
        — А она была слишком горда, чтобы согласиться на это.  — Элис покачала головой.  — Могу представить, какие чувства ее терзали тогда.
        — Да.  — Эмма посмотрела Элис в глаза.  — Но сомневаюсь, что такая нежная женщина, как вы, ради мести прибегла бы к помощи яда. И уж конечно, вы не стали бы принимать яд, помня о своем маленьком беспомощном ребенке.
        — О нет, я бы ни за что этого не сделала, как бы ни злилась!  — Она инстинктивно коснулась рукой живота. Возможно, уже сейчас она носит под сердцем ребенка Хью.
        — Никто из нас не решился бы на подобное,  — прошептала Эмма.
        Элис вспомнила о Калверте] его тоже отравили… Она невольно поежилась, страшное подозрение холодной рукой сжало ее сердце.
        — А если леди Маргарет не делала этого?
        Эмма удивленно вскинула на нее глаза:
        — Что вы хотите сказать? Иного объяснения страшным событиям той ночи нет.
        — Ошибаетесь, леди Эмма,  — медленно проговорила Элис.  — Кто-то другой мог подсыпать яд сэру Мэтью и леди Маргарет.
        — Но какой в этом смысл? Вряд ли у кого-то была причина убивать их.
        — К сожалению, теперь уже нельзя выяснить, что в действительности тогда произошло.
        Если только убийца снова не вернулся в Скарклифф. Но почему своей следующей жертвой он выбрал именно Калверта?
        Элис лихорадочно пыталась во всем разобраться. Мысли крутились в голове, не давая покоя. Она отошла от окна и села за стол, взяв в руки зеленый кристалл.
        — Не хотите ли взглянуть на мою коллекцию камней, леди Эмма?
        — Камней? Вот уж не думала, что камни можно собирать.
        — Я хочу написать книгу о свойствах самых разнообразных камней.
        — В самом деле?  — Эмма выглянула в окно на внутренний двор и охнула.  — Святые Небеса! Что они собираются делать?
        — Кто?
        — Наши мужья.  — Глаза Эммы расширились от ужаса.  — Они обнажили мечи и, кажется, намерены драться.
        — Они не посмеют!  — Элис подлетела к окну и перегнулась через край, чтобы лучше видеть.
        Эмма оказалась права — Хью и Винсент стояли друг против друга, клинки их мечей зловеще поблескивали на ярком солнце. На них не было ни шлемов, ни кольчуг, только мечи и небольшие щиты в руках. Все вокруг побросали работу, собираясь поглазеть на поединок.
        — Остановитесь немедленно!  — крикнула Элис из окна.  — Я запрещаю поединок, вы слышите?
        Толпа зевак теперь стояла задрав головы вверх. Мужчины прятали ухмылку. Элис видела, как они шепчутся между собой, прикрыв осторожно рот рукой. Заключают пари, не иначе.
        Хью хмуро глянул на окно:
        — Займитесь лучше камнями и насекомыми, мадам. У мужчин свои развлечения.
        — Я не хочу, чтобы вы и сэр Винсент развлекались подобным образом, милорд,  — Элис крепко вцепилась в оконную раму.  — Придумайте более интересное занятие для нашего гостя.
        Винсент посмотрел вверх. На его губах играла торжествующая улыбка.
        — Смею вас заверить, миледи, меня подобное развлечение вполне устраивает. Право же, ничто не доставит мне большего удовольствия, чем возможность состязаться в умении владеть мечом с вашим мужем.
        Эмма, выглянув из окна, подала свой голос:
        — Не забывайте, сэр, мы гости в этом доме. Умоляю вас, отнеситесь с уважением к просьбе леди Элис.
        — Но ее муж сам предложил помериться силами,  — отозвался Винсент.  — Разве я могу отказаться?
        Элис еще больше высунулась из окна:
        — Сэр Хью, будьте добры, найдите другое занятие.
        — И что же вы хотите предложить нам, мадам?  — с наивным видом поинтересовался Хью.  — Может, поупражняться с копьем?
        Элис потеряла всякое терпение:
        — Покажите сэру Винсенту новую выгребную яму, если не в состоянии придумать ничего лучше. Мне все равно, чем вы займетесь, но я не позволю вам устраивать здесь поединки. Надеюсь, вы поняли меня, сэр?
        После слов Элис воцарилась зловещая тишина. Все не отрывали глаз от распахнутого окна башни. Хью испытующе смотрел на Элис.
        — Вы не позволите мне?..  — медленно повторил он. Элис сделала глубокий вздох. Пальцы впились в подоконник мертвой хваткой.
        — Вы слышали, что я сказала. Так обращаться с гостем не подобает.
        — Мадам, возможно, вы запамятовали, но хозяин этого замка я. И я буду развлекать своего гостя так, как сочту нужным.
        — А не припомните ли, сэр, просьбу, которую вчера вечером вы обещали выполнить по первому моему требованию?
        — Элис!..
        — Я прошу, чтобы вы удовлетворили ее сейчас и немедленно, милорд.
        Она боялась смотреть на Хью — настолько угрожающим был его взгляд. Какое-то время он молча смотрел на Элис, а потом одним резким движением вложил меч в ножны.
        — Прекрасно, мадам,  — бесстрастным голосом произнес он.  — Вы потребовали исполнить вашу просьбу, и она будет исполнена.  — Он одарил ее холодной улыбкой.  — Я покажу сэру Винсенту выгребную яму за деревней.
        Винсент разразился хохотом, убрал меч в ножны и хлопнул Хью по плечу.
        — Не беспокойтесь, сэр,  — без малейшего сочувствия произнес он.  — Уверен, очень скоро вы сумеете привыкнуть к семейной жизни.
        Некоторое время спустя Хью уже проезжал мимо монастыря рядом с человеком, которого он привык ненавидеть с самого детства. Ни один из них не проронил за всю дорогу ни слова.
        — Вы что, и в самом деле собираетесь показывать мне выгребную яму?  — наконец нарушил молчание Винсент.
        Хью усмехнулся:
        — Нет. Правда, у нас есть что обсудить.  — Хью Долго перед тем раздумывал, стоит ли говорить ему об убийстве Калверта.
        — Если вы собираетесь учить меня быть хозяином в своем поместье, не трудитесь. Я наконец-то раздобыл достаточно денег на турнире, так что вполне могу позаботиться о Ривенхолле, спускать эти деньги снова я не намерен.
        Хью пожал плечами:
        — Это ваше дело. Но мы с вами соседи, хотите вы того или нет, а потому вы должны знать, что совеем недавно в этих местах произошло убийство.
        — Убийство?  — Винсент бросил на Хью недоверчивый взгляд.  — И кто же убит?
        — Я нашел тело странствующего монаха по имени Калверт Оксвикский в одной из пещер. Полагаю, на него могли напасть грабители.
        — Но кому понадобилось убивать монаха?
        Хью ответил не сразу.
        — Тому, кто искал сокровища.
        Винсент хмыкнул:
        — Глупые россказни! Если сокровища Скарклиффа когда-нибудь и существовали, то они давно бесследно исчезли.
        — Да, но всегда найдется тот, кто поверит в эти легенды. Тот же монах мог быть одним из них.
        — А убийца?
        — Похоже, он тоже верит в легенду,  — задумчиво произнес Хью.
        Винсент нахмурился:
        — Если грабитель убил монаха из-за несуществующих сокровищ, он, несомненно, сразу понял свою ошибку и поспешил унести ноги.
        — Возможно. Но поскольку вы решили вернуться в свое поместье и заняться делами, я подумал, что вы должны знать о случившемся. Вряд ли кому-то из нас понравится, если в округе будет разгуливать убийца.
        Винсент ничего не ответил. Какое-то время всадники ехали молча. Монахини, работавшие в саду, проводили их удивленными взглядами. Малыш Джон замахал руками, когда они проезжали мимо двора мельника.
        — Сэр Хью! Сэр Хью!  — закричал мальчик.
        Хью помахал ему рукой в ответ, и Малыш Джон залился радостным смехом.
        Винсент проводил мальчика глазами:
        — Говорят, Эразм Торнвудский умирает.
        — Слышал.
        — Мне будет его недоставать,  — с искренним сожалением проговорил Винсент.  — Если забыть о том, что он запретил нам скрещивать оружие, во всем остальном он был достойным сеньором.
        — Весьма достойным.
        Винсент окинул оценивающим взглядом опрятные домики деревни.
        — Вы очень много успели сделать за последние несколько месяцев, сэр Хью.
        — Да. Но без помощи жены здесь не обошлось,  — с радостью и удовлетворением произнес Хью. Постепенно жизнь налаживалась, а к весне — без всяких сомнений — Скарклифф станет процветающим поместьем.
        — Хотел бы я знать, вы по-прежнему имеете виды на Ривенхолл или удовлетворитесь теми землями, что у вас уже есть?
        Хью удивленно вскинул бровь:
        — То есть не собираюсь ли я завладеть вашим поместьем после того, как умрет Эразм и данная ему клятва потеряет силу?
        — Я имел в виду… не предпримете ли вы попытку сделать это,  — сухо поправил его Винсент.
        — Попытку?  — Хью расхохотался. Его громкий смех привлек внимание деревенских жителей и даже монахинь у стен монастыря.
        — Я рад, что вы находите вопрос забавным,  — настороженно глядя на него, заметил Винсент.  — И все же хочу получить ответ.
        Хью постарался стать серьезным.
        — Ривенхоллу ничто не грозит до тех пор, пока моя жена называет вашу жену своей подругой. И у меня тоже, если откровенно, нет ни малейшего желания продолжать бесконечную вражду. Да и вообще я не хочу больше это обсуждать.
        Винсент изумленно поморгал глазами:
        — Мне кажется, вы потихоньку начинаете приспосабливаться к супружеской жизни.
        — Не такая уж это печальная участь.
        — Да, бывает и похуже.

        Утро следующего дня выдалось серым и мрачным. Хью даже пришлось зажечь свечу на столе, чтобы они с Бенедиктом могли работать.
        Предстояло проверить запасы специй. Список был очень длинный. Они не дошли и до середины, как вдруг Хью показалось, что свеча горит как-то странно. Он отложил перо и потер руками глаза. Но, открыв их, увидел, что пламя стало большим, очень большим. Просто огромным.
        — Что-то не так, сэр?  — Бенедикт, перегнувшись через стол, озабоченно смотрел на него.
        — Все хорошо.  — Хью помотал головой, пытаясь избавиться от странного наваждения: ему почудилось, будто голова опутана какой-то паутиной, затуманившей сознание.
        Он посмотрел на Бенедикта — лицо юноши плыло, его черты слились в сплошное пятно.
        — Лорд Хью!
        Хью заставил себя сосредоточиться. Он снова ясно видел лицо Бенедикта.
        — Ты закончишь подсчеты сам?
        — Да.  — Бенедикт отодвинул чаши с травяным отваром, недавно принесенные в комнату слугой.  — Я сделаю все подсчеты к завтрашнему дню, и Джулиан сможет захватить их с собой в Лондон. Сэр, вы уверены, что чувствуете себя хорошо?
        — Почему, черт возьми, эта свеча скачет как бешеная? Сквозняка ведь нет.
        Бенедикт уставился на свечу:
        — Но пламя горит ровно, сэр.
        Хью опять взглянул на свечу. Пламя дергалось и даже подпрыгивало. А еще оно приобрело какой-то странный оттенок — розовый. Розовое пламя?..
        Хью оставил свечу в покое и перевел глаза на гобелен, висевший на стене. Фигура единорога, вытканная посередине, постепенно оживала,  — чем дольше Хью смотрел на нее… Мифическое животное повернуло голову и уставилось на него вежливо и немного удивленно.
        — Отвар!  — прошептал Хью.
        — Что вы сказали, милорд?
        Хью взглянул на стоявшую перед ним чашу. Страшное подозрение пронзило его затуманенный рассудок.
        — Ты пил его?  — хриплым шепотом спросил Хью.
        — Отвар?  — удивился Бенедикт.
        Хью снова показалось, что лицо юноши то растягивается, то сжимается.
        — Нет, я никогда его не пью. Элис, правда, убеждена, что он чрезвычайно полезен для восстановления жизненных соков, но мне он противен. Я всегда выливаю его, когда она отвлечется.
        — Элис!  — Хью уцепился за край стола, потому что комната начала медленно вращаться вокруг него.  — Отвар!
        — Да что с вами, милорд?
        — Найди ее. Приведи Элис. Скажи ей, скажи ей, что… яд…
        Бенедикт вскочил на ноги:
        — Сэр, это невозможно. Как вы смеете обвинять мою сестру в том, что она хочет отравить вас!
        — Не Элис… — Слова давались Хью с трудом.  — Это все Ривенхолл. Моя вина. Не надо было позволять им оставаться…
        Хью медленно сполз на пол. До него донеслись быстрые шаги Бенедикта. Он бросил взгляд на гобелен — единорог не спеша направился к нему, глаза его были серьезны.
        — То же самое случилось с твоим отцом и матерью,  — нежным голоском пропел единорог.

        Глава 18

        — Милорд, я собираюсь просунуть вам в рот пальцы. Умоляю вас, постарайтесь не откусить их.  — Элис встала на колени рядом с Хью, повернула его голову и попыталась силой разжать ему зубы.
        Хью стошнило. Бенедикт предусмотрительно держал перед ним большую чашу.
        Элис подождала, пока утихнут первые спазмы, а затем проделала все снова. По телу Хью пробежала судорога. То немногое, что еще оставалось в желудке, выплеснулось в чашу.
        — Он умрет?  — расширив глаза от ужаса, спросил Бенедикт.
        — Конечно же нет,  — убежденно ответила девушка.  — Он не умрет, я спасу его. Принеси воды, Бенедикт. Большую бутыль воды. А еще молока. Быстро!
        — Я мигом.  — Бенедикт подхватил свою палку, поднялся на ноги и поспешил к дверям.
        — Бенедикт!
        — Что?
        — Никому не говори о случившемся, ты понимаешь меня? Скажи, что вода и молоко нужны мне для умывания.
        — А если отвар отравлен? Ведь все в замке пили его.
        — Отвар не отравлен,  — успокоила его Элис.  — я сама выпила целую чашу. И я видела, как его пила моя служанка.
        — Но…
        — Поспеши же, Бенедикт.
        Бенедикт повернулся и бросился вон из комнаты. Хью открыл глаза и поднял горящий взгляд на девушку:
        — Элис!
        — Все хорошо, милорд. Здоровье у вас крепкое, да и выпили вы меньше половины чаши. Желудок вам я прочистила, ваша жизнь вне опасности.
        — Я убью его,  — прошептал Хью, устало прикрыв глаза.  — Клятва, данная мною Эразму, больше не защитит его.
        — О ком вы говорите?
        — О Винсенте, это он пытался отравить меня.
        — Хью, мы не можем быть уверены…
        — А кто еще мог это сделать?  — Хью снова содрогнулся всем телом.  — Кто, кроме него?
        На пороге комнаты появился Бенедикт с двумя бутылями в руке, он тяжело дышал после быстрой ходьбы.
        — Вот, я принес молоко и воду.
        — Прекрасно.  — Элис потянулась к одной бутыли.  — Помоги мне напоить сеньора.
        Хью разомкнул веки:
        — Простите, мадам, но у меня пропал аппетит.
        — Моя мать пишет в своей книге, что тому, кто подвергся отравлению, нужно пить как можно больше жидкости. Это позволяет восстановить жизненные соки.  — Элис положила голову Хью себе на колени.  — Пожалуйста, милорд. Прошу вас, выпейте.
        Лоб Хью покрылся испариной, но глаза игриво сверкнули, когда он взглянул на соблазнительную округлую грудь Элис.
        — Когда вы сама вежливость, мадам, я не в силах сопротивляться. Очень хорошо, я выпью все из ваших рук, если только питье не будет зеленого цвета.
        Элис вскинула глаза на Бенедикта:
        — Ему стало легче. Позови сэра Дунстана. Нам понадобится помощь, чтобы донести сэра Хью до кровати.
        — Конечно.  — Бенедикт снова бросился к двери.
        — Черт возьми,  — пробормотал Хью.  — Я не позволю, чтобы меня несли как ребенка.
        И он вышел из комнаты сам, правда, без поддержки Элис, Бенедикта и Дунстана все же не обошлось. Опустившись на массивную черного дерева кровать в своей спальне, он сразу уснул.
        — Яд?  — поразился Дунстан. Его руки сами собой сжались в кулаки.  — Лорду Хью подсыпали яд? Вы в этом уверены?
        — Да.  — Элис, нахмурившись, смотрела на Дунстана.  — Но пока вы никому ничего не должны говорить об этом, сэр Дунстан. Пока только мы четверо знаем правду. И я хотела бы, чтобы на какое-то время это осталось между нами.
        — Ничего не говорить?  — Дунстан уставился на нее так, будто она сошла с ума.  — Да я переверну замок вверх дном. Я вздерну слуг, что работают на кухне, одного за другим по очереди, пока не найду того, кто подсыпал яд сэру Хью.
        — Но, сэр Дунстан!.
        — Скорее всего, это происки Ривенхоллов.  — Лоб Дунстана прорезали глубокие складки.  — Да, теперь все ясно. Вчера перед отъездом Винсент, вне всякого сомнения, подкупил какого-нибудь слугу здесь, в Скарклиффе, чтобы тот подсыпал яд сэру. Хью.
        — Сэр Дунстан, довольно!  — Элис поднялась со стула возле кровати Хью.  — Я сама займусь расследованием.
        — Ну уж нет, мадам. Вряд ли лорд Хью захочет, чтобы вы ввязывались в это грязное дело.
        — Но я уже ввязалась.  — Элис перешла на шепот, чтобы не разбудить Хью.  — И я знаю о ядах больше, чем вы, сэр. Я непременно выясню, каким образом яд попал в чашу Хью. И тогда, возможно, мы отыщем негодяя.
        — Сэр Винсент Ривенхоллский — вот кто виновник,  — настаивал Дунстан.
        — Мы не можем утверждать этого.  — Элис принялась расхаживать по комнате.  — Пока со всей определенностью мы можем сказать лишь то, что отравлен был только отвар в чаше сэра Хью. Значит, яд подсыпали, когда чашу несли в его комнату или…
        — Я найду этого предателя-слугу,  — перебил ее в бешенстве Дунстан.  — И вздерну на виселице сегодня же днем.
        — …Или,  — продолжала Элис,  — яд уже находился в чаше, когда в нее наливали отвар.
        Дунстан пораженно уставился на девушку:
        — Уже находился в чаше?
        — Да, сэр. На кухне всегда царит такая суета. Несколько капель жидкости на дне чаши или порошок — разве заметишь? Тот, кто наливал отвар сэру Хью, просто не увидел, что на дне чаши что-то есть.
        — Нескольких капель яда, по-вашему, достаточно, чтобы убить человека?
        — Существуют зелья столь ядовитые, что, даже когда из них испарится влага, они не теряют своей силы. А горячий отвар вполне мог растворить их снова.
        Но только некоторые зелья, отнюдь не все, добавила про себя Элис. И, как написано в книге ее матери, травы, из которых готовятся эти зелья, очень и очень редки.
        Бенедикт поднял на Элис глаза:
        — Все знают, в какой посуде подается еда сэру Хью. Отравитель без особого труда отыскал бы его чашу среди множества других.
        — Верно.  — Элис принялась ходить из конца в конец комнаты, сцепив руки за спиной.  — Сэр Дунстан, я хочу провести расследование сама, вы понимаете меня? От того, к какому выводу я приду, зависит очень многое. Война с Ривенхоллом унесет жизни многих людей. Я не хочу, чтобы вина за их смерть пала на меня. Надо найти способ предотвратить кровопролитие.
        — Уверяю вас, миледи, ваши выводы не понадобятся, когда сэр Хью придет в себя.  — Лицо Дунстана исказилось от злости.  — Он бросится мстить сразу же, как только сможет вскочить на лошадь.
        Элис посмотрела на Хью. Даже спящий, он казался ей полным непоколебимой решимости. Никто лучше ее не знал, насколько упрямым бывает Хью, когда его пытаются отговорить от каких-то долго вынашиваемых планов.
        Элис повернулась лицом к Дунстану и Бенедикту:
        — В таком случае мне нужно действовать без промедления.

        Элис закрыла книгу матери, сложила руки на столе и строго посмотрела на стоявшего перед ней мальчика из кухни.
        — Ты принес сегодня утром травяной отвар сэру Хью, не так ли, Люк?
        — Да, миледи.  — Лицо Люка расплылось в гордой улыбке.  — Мне поручили приносить его сеньору каждое утро.
        — А кто дал тебе это поручение? Люк изумленно поглядел на нее:
        — Мастер Элберт, конечно.
        — Скажи мне, Люк, ты ни с кем сегодня не останавливался поболтать, пока нес чашу сэру Хью?
        — Нет, миледи.  — Он встревожено посмотрел на нее.  — Я нигде не останавливался, честное слово. Я пошел прямо в его комнату, как мне и велели. Клянусь, отвар был еще теплым, когда я пришел туда. Если он уже остыл, когда милорд соизволил выпить его, то в том нет моей вины, мадам.
        — Успокойся, Люк. Отвар был теплым,  — заверила его Элис.
        — Лорд Хью доволен мной?  — просиял Люк.
        — Сегодня утром он был приятно удивлен твоим старанием.
        — Тогда, может, мастер Элберт разрешит мне прислуживать в большом зале!  — радостно воскликнул Люк.  — Это моя мечта. Моя мать, будет гордиться мной.
        — Уверена, в скором времени ты осуществись свою мечту, Люк. Ты, как вижу, настроен очень решительно.
        — Да, миледи,  — с пылом произнес он.  — Лорд Хью говорил мне, что для мужчины, неважно, чем он занимается, главное — иметь твердую решимость и силу воли, только тогда он добьется успеха и найдет свою цель в жизни.
        Элис была расстроена, но не смогла сдержать улыбки, представив, как Хью учит поваренка жизни.
        — Как это мило с его стороны. А когда он говорил тебе столь мудрые вещи?
        — Вчера утром, когда я спросил его, как он может, пить этот травяной отвар каждый день. Сам я не могу проглотить ни капли.
        Элис вздохнула:
        — Возвращайся к своей работе, Люк.
        — Хорошо, миледи.
        Элис подождала, пока Люк покинет комнату, прежде чем снова открыть книгу. На один вопрос ответ получен, подумала она. Сомневаться в честности Люка не приходилось. Он сказал ей правду, по пути в комнату Хью его, действительно, никто не останавливал. А это означало, что яд попал в чашу до того, как в нее был налит отвар. Посему надо искать такой яд, который мог бы находиться в чистой чаше и никто бы не заметил его. Яд должен быть очень сильным — достаточно всего нескольких капель, чтобы отправить человека на тот свет.
        Элис закрыла глаза. Она могла потерять Хью! Ужас сковал ее сердце.
        Она должна найти негодяя — будь то женщина или мужчина,  — прежде чем он предпримет еще одну попытку погубить Хью. Она обязана отыскать того, кто подсыпал яд, прежде чем Хью объявит войну своим родственникам и лишит людей последней надежды на то, что между Ривенхоллом и Скарклиффом воцарится мир.
        Элис обратила внимание на запись, сделанную ее матерью об одном очень ядовитом растении — лютике жгучем: «Приготовленный таким способом экстракт в небольших количествах может облегчить боли в кишечнике. Большое количество, однако, способно убить…»
        Осторожный стук в дверь возвестил о приходе еще одного посетителя.
        — Войдите,  — крикнула Элис, не отрывая взгляда от книги.
        — Вы посылали за мной, мадам?  — Элберт просунул голову в дверь.
        — Да, Элберт.  — Элис подняла глаза.  — Проследи за тем, чтобы каждая чаша, каждый кубок были хорошенько вымыты перед обедом.
        — Но вся посуда тщательнейшим образом моется после каждой трапезы, миледи, как вы и распорядились,  — чуть заикаясь от странного указания, произнес слуга.
        — Знаю, Элберт, но сегодня они должны быть вымыты еще раз, перед тем как подадут обед. Это ясно?
        — Да, миледи. Перед самым обедом. Я немедленно отдам распоряжение. Что-нибудь еще?
        — Лорд Хью не будет сегодня обедать вместе со всеми,  — помедлив, добавила она.  — Сейчас он в своей комнате и велел не беспокоить его.
        — С ним что-то случилось?  — встревожился Элберт.
        — Нет, ничего страшного, сеньор немного простудился. Я дала ему укрепляющего и к завтрашнему дню он, я думаю, поправится.
        Элберт сразу успокоился:
        — Прикажете принести ему еще травяного отвара?
        — Пожалуй, это будет лишним. Можешь идти, Элберт. И не забудь присмотреть, чтобы посуда была вымыта как можно тщательнее.
        — Да, мадам. Все будет исполнено.  — Элберт поклонился и поспешил выполнять указания.
        Элис тряхнула головой, словно пытаясь отбросить страшные мысли, не дававшие ей покоя. Она перевернула страницу книги, тщательно изучая написанное.
        Водяные часы на столе медленно капали. Прошел еще один час.
        Долго читала Элис записки матери. Наконец отложив книгу, она задумалась. Как и предполагала, секрет приготовления зелья оказался весьма хитрым.
        Попытка отравления — не такая уж редкость, однако большинство используемых ядов были не столь опасны да и не всегда действенны.
        Вопреки общепринятому мнению, приготовить смертельно опасное зелье совсем непросто и под силу только опытному человеку. Лишь тщательное изучение свойств растений и длительные эксперименты могли дать необходимые сведения о том, как готовить подобные яды. И только особо увлеченный знаток трав, исследующий яды и противоядия, или алхимик, жаждущий постичь секреты тайной магии, могли бы посвятить себя такому занятию.
        Процесс приготовления ядов занимал много времени. Да и с определением оптимальных пропорций тоже возникало немало сложностей. А сделать зелье достаточно насыщенным, чтобы оно действовало в небольших дозах, было особенно трудно. К тому же необходима уверенность, что снадобье повлияет нужным образом, поскольку действие большинства ядов было совершенно непредсказуемо.
        Мать писала в своей книге, что гораздо чаще происходит отравление несвежими продуктами.
        Элис постаралась расставить все по местам. Не так уж много в Скарклиффе найдется людей, способных. приготовить смертельный яд и устроить так, чтобы именно намеченная жертва выпила его.
        Нет, даже не жертва — а жертвы.
        Пострадали уже два человека, напомнила себе Элис. Калверт Оксвикский тоже умер от яда.
        Но кому понадобилось убивать сначала монаха, а потом легендарного рыцаря? Что между ними общего? Элис долго пыталась найти ответ и наконец поняла… Этих людей могло связывать только одно — сокровища Скарклиффа. Но, с другой стороны, едва зеленый кристалл оказался в его руках, Хью оставил поиски мифических сокровищ. Он даже не верил в их существование.
        Калверт, напротив, верил в легенду безоговорочно. Верил настолько, что в поисках сокровищ даже рискнул исследовать вселяющие ужас пещеры Скарклиффа.
        Ничего общего между ними Элис больше не находила. Но, возможно, все-таки что-то связывало их в прошлом. Ведь когда-то в этих местах уже было совершено подобное жуткое преступление.

        В полдень того же дня невысокая, удивительно жизнерадостная молоденькая послушница проводила Элис к настоятельнице.
        Джоан, приветливо улыбаясь, поднялась Элис навстречу:
        — Леди Элис! Прошу вас, садитесь. Что привело вас к нам в этот час?
        — Простите за беспокойство, мадам.  — Элис подождала, пока послушница закроет дверь, а затем опустилась на деревянный стул.
        — Вы пришли одна?  — спросила Джоан, усаживаясь на свое место.
        — Да. Слуги уверены, что я отправилась на прогулку, так что в замок я должна возвратиться как можно скорее.  — Элис хотела вернуться до того, как проснется Хью.  — Много времени я у вас не отниму.
        — Я всегда рада видеть вас, леди Элис, и вы это знаете.  — Джоан ласково смотрела на девушку, выражая готовность выслушать ее и помочь.  — Вас что-то тревожит?
        — Да, мадам.  — Элис обхватила себя за плечи.  — Я должна расспросить вас…
        — О чем именно?
        — О сестре Кэтрин, целительнице. Джоан нахмурилась:
        — Тогда будет лучше, если вы сами спросите ее обо всем. Я немедленно пошлю за ней.
        — Но это невозможно!  — Юбки настоятельницы Джоан мягко шуршали, когда они с Элис шли вдоль Длинного коридора.  — Сестра Кэтрин-опытная целительница. Она не могла никого отравить…
        — Разве вам не показалось странным ее внезапное исчезновение?  — спросила Элис.
        — Она наверняка где-то здесь в монастыре.
        — Но мы уже проверили часовню, сад и даже винодельню. Где еще она может быть?  — А если она молилась в своей келье и не слышала, как послушница стучала к ней в дверь? Или же страдает от очередного приступа меланхолии. Лекарства, которыми она пользуется, нередко действуют как снотворное.
        — Меня все это пугает.
        — А меня пугают ваши подозрения,  — возразила Джоан.  — Сестра Кэтрин живет в монастыре уже больше тридцати лет.
        — Да, именно это обстоятельство и навело меня на мысль, а не замешана ли целительница в той давней истории?  — Элис взглянула на длинный ряд дверей по обеим сторонам коридора. Каждая дверь была снабжена маленьким, забранным решеткой оконцем и открывалась в крохотную келью.
        Здесь было очень тихо. Большинство келий в это время дня пустовали. У монахинь всегда хватало дел: в саду, на кухне, в библиотеке или в музыкальной комнате.
        Джоан повернулась к Элис:
        — Вы сказали, что родителей Хью отравили тридцать лет назад, это правда?
        — Да. Все считают, что яд подсыпала мать сэра Хью. Женщина, потерявшая честь. Но сейчас уже я начинаю в этом сомневаться.
        — А почему вы думаете, что сестре Кэтрин известно об этом происшествии больше других?
        — Вы помните тот день, когда я встретила ее в саду при монастыре?
        — Разумеется.
        — Тогда она сказала, что мужчине ничего не стоит нарушить клятву, данную при помолвке. В ее словах звучала такая горечь.
        — Я уже говорила вам: сестра Кэтрин страдает от приступов меланхолии. Она частенько бывает не в духе и произносит не слишком приятные вещи.
        — Да, но тогда мне показалось, что это особенно задело ее. Она посоветовала не откладывать свадьбу, если я не хочу, чтобы меня предали.
        — Ну и что с того?  — Джоан остановилась перед последней дверью в конце коридора.  — Совет вполне разумный.
        — Она говорила так, словно сама прошла через подобное унижение,  — настаивала Элис.  — Вот я и задумалась, уж не предательство ли жениха толкнуло ее уйти в монастырь?
        — Причина довольно распространенная, здесь нет ничего удивительного.  — Джоан отрывисто постучала в тяжелую дубовую дверь кельи.  — Многие женщины из-за этого становятся монахинями.
        — Я понимаю, но хотела бы узнать у самой сестры Кэтрин, не в этом ли причина ее ухода.
        — А если и в этом?  — Джоан внимательно смотрела на Элис.
        — Тогда я бы спросила, кто тот мужчина, нарушивший свою клятву, не отец ли сэра Хью, сэр Мэтью Ривенхоллский?
        Джоан нахмурилась:
        — По слухам, сэр Мэтью не разрывал своей помолвки. Я слышала, он намеревался жениться на леди, которую выбрало в жены его семейство. Все уверены, что мать Хью он хотел оставить своей любовницей. Говорят, именно поэтому она подсыпала своему бывшему возлюбленному яд в вино.
        — Так говорят,  — согласилась Элис.  — Но что происходило в действительности? А если сэр Мэтью, вернувшись из Франции и узнав о рождении сына, решил жениться на соблазненной им женщине?
        — Хотите сказать, его невеста могла отомстить ему?
        — Такую возможность исключать нельзя, вам не кажется?
        — По-моему, это переходит все границы.
        — Вы сами говорили о несколько странном поведении сестры Кэтрин,  — напомнила Элис.
        Джоан приблизилась к решетчатому окошечку и заглянула внутрь.
        — Ее келья пуста. Сестры Кэтрин там нет. Ничего не понимаю.
        , она покинула монастырь.
        — Но куда она могла уйти? Кто-нибудь непременно заметил бы ее, если б она выводила лошадь из конюшни.
        Элис, привстав на цыпочки, заглянула в келью.
        — На ее кровати лежит свернутый пергамент.
        — Сестра Кэтрин очень аккуратна, она никогда не оставляет вещи где попало.
        — Если только не хочет, чтобы кто-то их обнаружил,  — многозначительно заметила Элис.
        Множеством ключей, которое висело у нее на поясе, отделила один и, вставив его в замочную скважину, открыла келью сестры Кэтрин.
        Через мгновение Элис шагнула через порог. В крохотной комнатушке стояли только низкая кровать и деревянный шкафчик. Девушка потянулась к пергаменту, но вдруг остановилась и вопрошающе посмотрела на Джоан. Настоятельница кивнула. Элис взяла пергамент и осторожно начала разворачивать его. Тяжелый золотой перстень с большим зеленым камнем выпал из свитка на соломенный тюфяк кровати. Элис удивленно разглядывала его.
        — Этот перстень принадлежал сестре Кэтрин?
        — Если и принадлежал, то никто не знал об этом. Я никогда прежде не видела его.
        — А мне он уже встречался..  — Элис взглянула на настоятельницу.  — Леди Эмма носит похожий перстень. Этот перстень подарил ей сэр Винсент при помолвке.
        — Час от часу не легче,  — пробормотала Джоан.  — Что в письме?
        — Всего лишь коротенькая записка.
        — Прочтите ее.
        Элис нахмурилась, читая тщательно выведенные слова послания: «Незаконнорожденный сын заплатил сполна за грехи своих отца и матери. Все кончено».
        — Святые Небеса, что это значит?  — прошептала Джоан.
        — Похоже, сестра Кэтрин уверена, что свершила месть.  — Элис свернула пергамент.  — Она еще не знает, что ее попытка отравить сэра Хью не удалась.
        Кольцо с ключами на поясе Джоан звякнуло, когда она повернулась к выходу.
        — Я попрошу одну из монахинь расспросить жителей деревни. Может быть, кто-то видел сестру Кэтрин.
        Элис выглянула в небольшое окошко в келье. Серый туман сгущался.
        — Уже поздно. Я должна вернуться в замок, прежде чем кто-либо заметит мое отсутствие.  — А именно Хью, добавила про себя девушка. Он, вполне возможно, уже проснулся и вынашивает планы мести Ривенхоллу.
        Джоан проводила Элис из кельи сестры Кэтрин:
        — Я непременно сообщу вам, как только станет что-либо известно.
        — Вы очень любезны,  — тихо сказала Элис.  — Полагаю, будет лучше, настоятельница, если никто не узнает о попытке отравления. Люди боятся таких вещей.
        — Конечно. Я буду молчать,  — пообещала Джоан.  — Одному Богу известно, как настрадались жители этого поместья от подобных слухов.
        — Вы совершенно правы. Завтра я приду снова, мадам, и мы все обсудим. А теперь я должна поспешить домой, чтобы предотвратить страшную беду, которая может обрушиться на эти земли.

        Бенедикт поджидал Элис в большом зале. Он мог бы ничего и не говорить ей — все его опасения были написаны на его лице.
        — Слава Богу, ты вернулась!  — воскликнул он.  — Лорд Хью проснулся меньше часа назад и немедленно потребовал тебя. Когда я сказал ему, что ты ушла, он был крайне недоволен.
        Элис сбросила накидку:
        — Где он сейчас?
        — В своем кабинете. Он велел тебе сразу же подняться к нему.
        — Как раз это я и хочу сделать.  — Элис направилась к лестнице.
        — Элис!
        — В чем дело?  — Она замедлила шаг.
        — Я должен тебе кое-что сообщить.  — Бенедикт быстро огляделся по сторонам, желая убедиться, что никто из слуг подслушать их не может, а потом подошел к Элис и, понизив голос, сказал:
        — Я был вместе с сэром Хью, когда он почувствовал недомогание.
        — Мне это известно.
        — Первое, что он произнес, когда понял, что отвар отравлен, было твое имя.
        Элис вздрогнула, словно от удара.
        — Он заподозрил меня в попытке убить его?
        — Нет-нет,  — Бенедикт слабо улыбнулся.  — Сначала и я подумал, что он хочет обвинить тебя. Я возмутился, ведь это невозможно. В действительности он хотел призвать тебя на помощь, ибо только ты одна могла помочь ему. Он с самого начала винил во всем одного Винсента Ривенхоллского. Тебя он не подозревал.
        Неимоверная тяжесть свалилась с плеч Элис. Она облегченно улыбнулась Бенедикту:
        — Спасибо, что сказал мне об этом, братец. Ты и не догадываешься, как успокоил меня.
        Бенедикт вспыхнул:
        — Ты очень привязана к нему. Сэр Дунстан говорит, что такой человек, как сэр Хью, никогда не позволяет себе нежностей, смеется над любовью и никогда не отдаст свое сердце женщине. Но ты должна знать: тебе он доверяет. Сэр Дунстан не припомнит, чтобы лорд Хью кому-то так доверял.
        — Это только начало!  — Элис повернулась и заспешила вверх по лестнице.
        Крепко сжимая в руках письмо Кэтрин и кольцо, Девушка вихрем пронеслась по коридору. Перед дверью Хью она остановилась и громко постучала.
        — Войдите.  — От голоса Хью у нее пробежал холодок по спине.
        Элис глубоко вздохнула и распахнула дверь. Хью сидел за столом, разглядывая карту подземных лабиринтов. Завидев жену, он сразу вскочил на ноги. Руки его упирались в стол. Глаза яростно горели.
        — Где, черт возьми, вы пропадали, мадам?
        — В монастыре.  — Элис пристально разглядывала его.  — Похоже, самое страшное уже позади, сэр. Как вы себя чувствуете?
        — У меня разыгрался зверский аппетит. И чего я сейчас жажду, так это мести.
        — Вы не единственный, кому захотелось отведать этого блюда, милорд.  — Элис положила пергамент и кольцо на стол Хью.  — Сегодня вы едва не стали жертвой женщины, которая жаждала мести даже больше, чем вы.

        Глава 19

        — Так значит, яд подсыпала целительница?
        Хью оторвал взгляд от записки Кэтрин. Рассказ Элис потряс его. Однако у него не было оснований ставить под сомнение доказательства, принесенные Элис из монастыря.
        — Я полагаю, кольцо и записка свидетельствуют, что именно с этой женщиной был помолвлен ваш отец.  — Элис опустилась на деревянный стул.  — Осмелюсь предположить, что, когда сэр Мэтью вернулся из Франции, он сообщил ей о своем намерении разорвать помолвку.
        — И жениться на моей матери?  — Хью старался, чтобы его слова прозвучали ровно и бесстрастно, но он уже был во власти незнакомых чувств. Возможно, отец хотел официально признать его своим сыном!
        — Да.  — Элис смотрела на него с теплотой и нежностью.  — Весьма вероятно, милорд, именно так он и собирался поступить.
        Хью поднял глаза на Элис и почувствовал, что она все поняла. Ей не надо было объяснять, какое значение для него имеет эта новость. Элис, как всегда, поняла его без слов.
        — А Кэтрин отомстила, отравив моих родителей.  — Хью отпустил края пергамента, наблюдая, как он медленно сворачивается в свиток.  — Она убила их.  — Похоже, все произошло именно так.
        — Историю моей жизни как будто переписали заново,  — прошептал он.
        — И все эти годы никто не знал правды — вот что самое ужасное.
        — Когда я думаю, как с самых пеленок меня приучали ненавидеть все, что связано с Ривенхоллом… — Хью замолчал, не в силах продолжить.
        Я не забуду, дедушка…
        Хью почувствовал, что мощный фундамент, на котором зиждилось все его существование, внезапно пошатнулся.
        Его отец вернулся из Франции с намерением жениться на матери своего ребенка. Он не соблазнял и не бросал юную Маргарет из Скарклиффа.
        — А сэру Винсенту внушали ненависть к вам,  — тихо произнесла Элис, прервав размышления Хью.
        — Да. Оба семейства слишком дорого заплатили за преступление Кэтрин.  — Хью посмотрел на Элис и попытался оценить ситуацию логически.  — Но почему Кэтрин решила отравить меня лишь сегодня? Почему не воспользовалась своим отвратительным зельем в первый же мой приезд в Скарклифф в качестве нового хозяина?
        Элис задумчиво нахмурила лоб:
        — Не знаю. Вообще в этом деле слишком много неясного.
        — Гораздо легче было отравить меня несколькими неделями раньше.  — Хью хлопнул свернутым в трубку пергаментом по столу.  — Тогда в хозяйстве царил полный хаос. Возможностей подсыпать яд было хоть отбавляй и главное.  — никого рядом, кто мог бы спасти меня. К чему ей было ждать?
        — Наверное, она получала удовольствие, наблюдая за враждой и раздорами, которые разгорелись по ее вине.
        — Допустим.
        — А вчера Кэтрин пришла в ярость от визита сэра Винсента и его семейства. Все видели, как вы с ним мирно ехали через деревню.
        — Ну конечно же!  — воскликнул Хью. И как это сразу не пришло ему в голову? Видимо, в тот момент мысли его были заняты совсем другим — слишком невероятными были новости, которые принесла Элис.  — Она решила, что визит стал первым шагом на пути к примирению между Скарклиффом и Ривенхоллом.
        — Вполне возможно.  — Элис нервно теребила складки платья.
        — Тебя что-то тревожит?
        — Никак не могу понять, зачем она подсыпала яд монаху? Здесь тоже есть какой-то смысл?
        — Этого мы не выясним, пока не найдем ее.  — Хью решительно поднялся и вышел из-за стола.  — Именно этим я и займусь.
        — Куда вы собрались, милорд?
        — Поговорить с Дунстаном. Перевернем вверх дном весь Скарклифф, но найдем ее. Уйти далеко она не могла. Если поторопимся, то отыщем ее прежде, чем разразится буря.
        Не успел Хью договорить, как раскаты грома и вспышки молний поставили крест на его плане.
        — Слишком поздно, милорд.
        — Проклятие!
        Хью подошел к окну. Ветер и потоки дождя с неистовой силой обрушились на черные стены замка Скарклифф и высившиеся вокруг отвесные скалы. В такую непогоду не помогут даже факелы. Ощущая свое бессилие перед стихией, Хью захлопнул ставни.
        — Не отчаивайтесь,  — сказала Элис.  — Нагоните ее утром.
        — Бьюсь об заклад, так и будет.
        Хью заметил, что Элис внимательно наблюдает за ним. Ее взгляд был полон тревоги. Тревоги за него. Так она смотрит на тех, кто дорог ей. На тех, кого она любит.
        Его жена!
        Теплая волна радости захватила его — она здесь, рядом с ним. Бронзовые отблески горели в волосах цвета закатного неба.
        Его жена!
        Сегодня она спасла ему жизнь и помогла узнать правду о прошлом его семьи.
        Она так много сделала для него.
        Новый прилив чувств захлестнул Хью с такой силой, что перед ним меркли неистовые ветры, обрушившиеся на Скарклифф в эту ночь.
        Он не находил нужных слов, чтобы описать полноту своего счастья. Ах, если бы он мог выразить свои чувства столь же изысканно, как это умел делать Джулиан. Он хотел сказать что-то незабываемое, как это сделал бы поэт. Что-то столь же прекрасное, как сама Элис.
        — Благодарю,  — только и смог произнести он.
        Несколько часов спустя, лежа в теплой широкой постели, Хью склонился над Элис и снова вторгся в ее нежную, спящую плоть. Легкая дрожь пробежала по телу Элис. Мягкое, податливое, оно плотно сомкнулось вокруг него. Он застал ее врасплох, она вскрикнула от изумления.
        И в тот же миг благоговейный трепет и чувство безмерной благодарности поглотили его.
        Хью был не одинок среди бури. Элис была с ним. Он мог дотронуться до нее, чувствовать ее, держать в своих объятиях. Она стала частью его самого.
        Теперь он осознал это с пронзительной ясностью и глубиной. И он снова отдался во власть сладкой, жаркой страсти, которая вознесла его к небесам. С хриплым, приглушенным стоном удовлетворения и восторга он отдался неистовым чувственным бурям.
        Здесь, в чудесном полумраке, с Элис ему не надо было сдерживать свои чувства, напротив, эти бури, подобно могучему ястребу, легко перенесли его туда, где прошлое уже никогда не омрачит его жизнь.
        После он еще долго лежал с открытыми глазами, наслаждаясь теплом ее тела.
        — Ты не спишь?  — спросила она.
        — Похоже, и тебе не спится,  — улыбнулся он в темноте.
        — Какие мысли тревожат тебя в столь поздний час?
        — Я не думал, я слушал.
        — Слушал?
        — Да, я слушал ночь.
        Элис немного помолчала.
        — А я ничего не слышу.
        — Знаю. Ветер утих и дождя нет. Буря улеглась.

        — Необычный сегодня день.  — Джоан остановилась у сторожки возле ворот монастыря. Она плотнее запахнула теплую накидку и задумчиво посмотрела вдаль, на скрытое густой пеленой тумана поместье Скарклифф.  — С каким облегчением я вздохну, когда все закончится.
        — И в этом вы будете не одиноки.  — Элис прижала рукой книгу своей матери и поправила капюшон накидки.  — Признаться, в глубине души я молю Бога, чтобы лорду Хью не удалось найти целительницу.
        Хью отправился на поиски Кэтрин на рассвете, взяв с собой Бенедикта и всех крепких мужчин в поместье. И до сих пор — никаких вестей.
        Охваченная беспокойством и тревогой, Элис одиноко бродила по пустым залам замка Скарклифф, не находя себе места. Надо заняться чем-нибудь полезным, решила она и, прихватив составленный ее матерью травник, отправилась в деревню.
        Работы в монастырской лечебнице было хоть отбавляй. Раздав снадобья от кашля, укрепляющее и мазь, снимающую боль в суставах, Элис помолилась вместе с монахинями в часовне, а затем разделила с ними трапезу.
        — Уж лучше бы Кэтрин просто исчезла, хотя такое маловероятно,  — пробормотала Джоан.
        — Вы правы. Если потребуется, лорд Хью будет преследовать ее до самых ворот ада.  — Элис вглядывалась в туман.  — Остается лишь надеяться, что, отыскав ее, он обретет спокойствие.
        Джоан посмотрела на нее мягким понимающим взглядом:
        — Никто из нас не сможет обрести истинное успокоение в прошлом, Элис. Каждый должен стремиться к этому в настоящем.
        Элис крепче прижала к груди книгу матери:
        — Вы удивительно мудрая женщина, мадам. Джоан задумчиво улыбнулась:
        — Чтобы уяснить себе этот непростой урок, каждый должен пройти трудный путь.
        Элис впервые задумалась над тем, что привело Джоан в монастырь. Когда-нибудь она спросит ее об этом. Но только не сейчас. Время для подобных откровений еще не пришло. Впереди у них немало бесед. Эта крепнущая дружба нужна им обеим. Несмотря на мрачный день, на душе Элис стало светлее. Ее будущее связано со Скарклиффом, и жизнь ее будет прекрасной.
        — Всего доброго, мадам!
        — Всего доброго, миледи!
        Элис направилась к воротам монастыря, потом, обернувшись, помахала на прощание.
        Густой туман окутал дорогу. Девушка с трудом различала колею, оставленную на улице повозками. В таком тумане обнаружить Кэтрин будет очень трудно, но Элис знала, как настойчив Хью в своих поисках, Со свойственным ему упорством он обыщет весь Скарклифф и окрестные земли.
        Она не осуждала мужа. В конце концов, он охотится за отравительницей, по чьей вине, судя по всему, умерли его родители. То, что его пытались отравить, не имело для Хью никакого значения по сравнению с тем преступлением тридцатилетней давности. Элис прекрасно это понимала.
        Кэтрин лишила его отца и матери, а также земель, которые должны были по праву наследования принадлежать ему. По ее милости он угодил в руки озлобленного старика, видевшего в нем лишь орудие мести.
        Элис содрогнулась при мысли о том, что случилось бы с Хью, не сведи его судьба с Эразмом Торнвудским. Как бы хотела она поблагодарить этого, таинственного незнакомого ей человека, научившего Хью не давать воли его страстной, горячей натуре.
        Да, Элис не могла осуждать Хью за его стремление во что бы то ни стало настигнуть свою жертву, но когда она снова осталась одна, чувство тревоги вернулось к ней. Что-то здесь было не так. Слишком много необъяснимого. Слишком много вопросов оставалось пока без ответа.
        Зачем понадобилось убивать монаха?
        Элис в сотый раз задавала себе этот вопрос. Она вышла на окраину деревни. Из-за сгустившегося тумана вокруг было как-то особенно тихо. Поля были безлюдны. В садах не было видно работающих женщин. Дети, видимо, греются у домашних очагов. Лишь Элис в одиночестве брела по дороге к замку Скарклифф.
        Нет-нет, между Калвертом и убийством родителей Хью должна существовать какая-то связь.
        Темная, с накинутым на самые глаза капюшоном фигура выросла из тумана, преградив Элис путь. Девушка застыла на месте. Внезапный страх сковал ее.
        — Наконец-то.  — Незнакомец быстро приблизился и схватил Элис.  — Мы уж думали, ты собираешься болтаться в монастыре до самой вечерни.
        Элис попыталась закричать, но было слишком поздно — грубая рука закрыла ей рот.
        Выронив книгу, она начала отчаянно отбиваться. Ноги путались в юбках платья, но ей все же удалось ударить нападавшего по ноге носком своей легкой туфельки.
        — Черт бы тебя побрал,  — прорычал человек.  — Я знал, что это будет непросто. А теперь ни слова! Поняла?  — Он набросил капюшон ей на лицо так, чтобы она не могла ничего видеть.
        Элис яростно сопротивлялась. Бандит легко оторвал ее от земли, но она вслепую продолжала размахивать руками, пытаясь ударить его. Вдруг она услышала чьи-то приглушенные шаги. Преступник был не один.
        — Да заткни ей глотку, Фултон,  — прохрипел второй.  — Деревня неподалеку. Не дай Бог кто-нибудь услышит.
        Элис собрала последние силы, чтобы позвать на помощь. Извернувшись, ей удалось вонзить свои острые зубки в ладонь Фултона.
        — Проклятие!  — завопил тот.  — Эта сучка цапнула меня за руку!
        — Заткни, говорю, ей пасть тряпкой.
        Охваченная страхом, Элис продолжала отбиваться, пока похититель туго затягивал ей рот вонючей тряпкой и завязывал ее на затылке.
        — Поторопись, Фултон. Мы должны как можно скорее убраться с дороги. Если сэр Хью со своими людьми наткнется на нас в этом тумане, мы и не заметим, как отправимся на тот свет.
        — Пока у нас его жена, сэр Хью не осмелится тронуть нас,  — возразил Фултон. Но голос его прозвучал не слишком уверенно.
        — На твоем месте я бы не рассчитывал остаться в живых после такой встречи,  — проворчал второй.
        — Но сэр Эдуард говорит, что Хью Безжалостный без ума от своей юной женушки.
        Сэр Эдуард! Элис была так поражена, что на мгновение затихла. Неужели разбойники говорят об Эдуарде Локтонском? Не может быть. Вряд ли Эдуард рискнул бы навлечь на себя гнев мужа. Хью был уверен, несмотря на свою неприязнь к нему, что тот на подобное не способен.
        — Может, сэр Хью и дорожит своей девицей,  — ответил второй,  — но ведь не зря Эразм Торнвудский пожелал, чтобы на мече этого рыцаря были выбиты слова «Заклинатель Бурь». Так что поторопись. Мы должны спешить, иначе все пропало.
        Теперь Элис с ужасом поняла — она угодила в ловушку.

        Наконец капюшон откинули с лица Элис. Но прошло какое-то время, прежде чем ее глаза привыкли к темноте. Она находилась в одной из пещер Скарклиффа. Пляшущие тени на влажных каменных стенах, отбрасываемые светом факела, производили зловещее впечатление. Слышно было, как где-то вдалеке капала вода.
        Фултон развязал тряпку, стягивающую ее рот. Элис поморщилась и вытерла губы рукавом платья.
        Из темноты вдруг медленно вышла Кэтрин и остановилась перед Элис. Казалось, печать вековой грусти лежала на лице монахини. В глазах отражался мрак, окутывавший ее душу.
        — Вы не поверите, но я сожалею о случившемся, леди Элис. Увы, но это было неотвратимо. Однажды я уже предупреждала вас: грехи нашего прошлого приносят горькие плоды.
        — Они никого не могут отравить, Кэтрин. Это сделали вы. Но вам не удалось погубить сэра Хью, а другого случая уже не представится. Сэр Хью прочесывает окрестности, рано или поздно он вас отыщет.
        Из мрака туннеля появился Эдуард Локтонский. В неровном свете факела он напоминал злого тролля. Его маленькие хитрые глазки злорадно поблескивали.
        — Хью уже побывал у пещеры, но безуспешно. К тому же он вряд ли будет здесь искать, не так ли, Кэтрин?
        Кэтрин не обернулась к Эдуарду, она неотрывно продолжала смотреть на Элис. Она хотела, чтобы та выслушала ее до конца.
        — Эдуард — мой двоюродный брат, леди Элис.
        — Ваш двоюродный брат?  — Элис уставилась на него.  — Не могу в это поверить.
        — Все очень просто.  — Эдуард оскалил редкие желтые зубы.  — Вы поверите, мадам. И скоро все поймете. Равно как и ваш незаконнорожденный муженек. Поймет, прежде чем я успокою его своим мечом.
        Элис стало не по себе от ядовитой злобы, источаемой Эдуардом.
        — Почему вы так ненавидите моего мужа?
        — Его появление на свет разрушило все. Все!  — Эдуард подал знак Фултону и его сообщнику оставить их, и те послушно скрылись в темном проходе. Эдуард подошел к Элис.  — Кэтрин должна была выйти замуж за Мэтью Ривенхоллского. Я сам договорился о помолвке.
        — Родители умерли, когда мне было всего тринадцать лет, прошептала Кэтрин.  — Эдуард остался единственным мужчиной в роду. И моя судьба находилась всецело в его руках.
        — Со стороны матери она получила большое приданое, и у меня были грандиозные планы в отношении ее.  — Голос Эдуарда скорее походил на звериный рык.  — А Мэтью был наследником всего лишь нескольких поместий. Его семья стремилась завладеть приданым Кэтрин. Мне отошло бы в таком случае одно из их владений. Это была прекрасная партия.
        — Вы хотели извлечь выгоду из замужества своей сестры?  — покачала головой Элис.
        — Разумеется.  — Эдуард передернул плечами.  — Замужество — дело выгоды. Женщины годятся только для постели и брака. Для первого подойдет любая девка из кабака. А для второго нужна богатая наследница.
        — Так вы решили прибрать эти земли к своим рукам!  — гневно воскликнула Элис.
        — Он не мог удовлетвориться одним поместьем. Ему нужно было много больше,  — с горечью в голосе проговорила Кэтрин.
        Эдуард нахмурился:
        — После свадьбы я бы избавился от Мэтью. Овдовев, Кэтрин стала бы еще более ценным товаром. В обмен на ее руку я бы мог потребовать еще больше земель и огромное состояние.
        — И что вы собирались делать?  — спросила Элис.  — С помощью яда отправлять одного за другим на тот свет ее мужей и снова продавать замуж?
        — Клянусь вам, я не догадывалась о его намерениях,  — устало произнесла Кэтрин.  — Я была наивным ребенком и ничего не знала об этих грязных замыслах.
        — Ну разумеется.  — Эдуард взглянул на нее со злобной насмешкой.  — Только все пошло прахом. Мэтью вернулся из Франции с твердым намерением жениться на этой шлюхе Маргарет. Он знал, что его семья будет возражать, поэтому решил совершить все втайне. Но мне стало известно о его планах.
        — И вы убили Мэтью и Маргарет?
        — Сэр Мэтью не должен был умереть!  — вскричал Эдуард.  — Он должен был, как я и задумал, жениться на Кэтрин. Этот глупец хлебнул из бокала Маргарет, хотел, должно быть, выпить за здоровье любовницы. И тем самым погубил себя.
        Элис с изумлением смотрела на него:
        — Откуда вы знаете секрет приготовления ядов?
        Эдуард злорадно ухмыльнулся:
        — Я научился этому давно, еще когда жил в Толедо. И в жизни мне не раз приходилось пользоваться своими знаниями. Яд — прекрасное оружие, поскольку если даже его и обнаруживают, то все считают убийцей женщину.
        — Как это случилось тридцать лет назад,  — проговорила Элис.
        Эдуард злорадно ухмыльнулся:
        — Именно так. Все решили, что это Маргарет отравила своего возлюбленного, а затем покончила с собой. Никому в голову не пришло подозревать кого-то еще.
        — Мужчины уверены в том, что яд — чисто женское оружие,  — пробормотала Кэтрин.
        Элис поплотнее закуталась в свой плащ, пытаясь спастись от могильного холода пещеры.
        — Но зачем вы похитили меня? Чего вы добиваетесь?
        — Все объясняется просто, миледи,  — ласково произнес Эдуард.  — Я намерен получить за вас хороший выкуп.
        Элис нахмурилась:
        — Выкуп? От сэра Хью? Ящик со специями в обмен на меня?
        — О нет, мадам. Я рассчитываю на нечто более ценное, чем ящик с имбирем или шафраном.
        Элис смотрела на него с нескрываемым отвращением.
        — Тогда что же?
        — Я жажду мести.
        — Мести?
        — Хью Безжалостный, хоть и появился на свет незаконнорожденным, получил то, что по праву должно принадлежать мне.  — Эдуард захлебывался от злости.  — Он теперь владеет собственными землями. Землями, в которых сокрыты сокровища.
        — Но никому не известно, где находятся сокровища Скарклиффа!  — в отчаянии воскликнула Элис.  — И лорд Хью считает их всего лишь легендой.
        — Нет, это не легенда,  — убежденно проговорил Эдуард.  — И Калверт Оксвикский знал об этом. Тайну сокровищ открыл ему старый рыцарь, давший монашеский обет, когда его слабые руки уже не могли держать меч. В свое время он служил у прежнего лорда Скарклиффского. Однажды лорд наткнулся на старое письмо, в котором, правда, излагалась только часть истины.
        Элис отступила назад:
        — И в чем же состоит эта великая истина?
        — В том, что зеленый кристалл — ключ к сокровищам.  — Глаза Эдуарда вспыхнули.  — Вот почему мне пришлось пойти на крайние меры, миледи.
        — Так значит, это вы убили торговца и несчастного монаха?
        — Разумеется, кто же еще? Пришлось прикончить и дурака трубадура Гилберта. Но вы успели выкрасть у него камень, и план пришлось изменить. Клянусь, это дело очень напоминает игру в кости.
        — Вы убийца!
        — Убийство — своего рода развлечение, и довольно приятное,  — отвечал с самодовольной ухмылкой Эдуард.  — Но на этот раз оно доставит мне особое удовольствие. Появление Хью Безжалостного на свет слишком дорого мне обошлось.
        — Но он не виноват в том, что его отец решил расторгнуть свою помолвку с Кэтрин.
        — Вы ошибаетесь. Виноват именно он, уж вы мне поверьте.  — Эдуард стиснул зубы.  — Сэр Мэтью решил вдруг жениться на леди Маргарет потому, что эта шлюха родила ему сына. Он хотел сделать его полноправным наследником. Иного объяснения тому, что сэр Мэтью вознамерился взять в жены женщину, с которой побывал в постели, не существует.
        — А вам никогда не приходило в голову, что он, просто любил ее?  — спросила Элис.
        — Чепуха. Любовь создана для поэтов и дам, а не для рыцарей с репутацией сэра Мэтью.  — Эдуард сжал кулаки.  — Я многое потерял тридцать лет назад, но теперь получу все, что должно принадлежать мне. Я наконец отомщу и стану обладателем неслыханного богатства.
        Элис сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
        — И каким же образом, позвольте узнать?
        — Достаточно просто. Отправлю записку сэру Хью с предложением отдать мне зеленый камень, если, конечно, он хочет получить вас обратно целой и невредимой.
        Элис старалась говорить спокойно:
        — Я очень дорога ему… Но сэр Хью, как вам известно, мало кому доверяет.
        — Я прекрасно об этом осведомлен, мадам. На этом и построен мой расчет.
        — Если хотите заставить его заплатить выкуп, вы должны сначала доказать ему, что я жива. В противном случае вы не получите ничего. Он слишком умен, чтобы позволить кому-то одурачить себя.
        Бросив на нее сердитый взгляд, Эдуард спросил:
        — Почему Хью должен усомниться в моем послании? Он очень скоро узнает о вашем исчезновении.
        Элис пожала плечами:
        — Вдруг я просто заблудилась из-за тумана, а какой-нибудь пройдоха, пронюхав об этом, решил воспользоваться случаем и убедить Хью в том, что меня похитили.
        Некоторое время Эдуард сосредоточенно размышлял над ее словами. В его глазах появился хитрый блеск.
        — Я отправлю ему какую-нибудь вашу вещицу, и тогда у него не будет сомнений, что вы находитесь в моих руках.
        — Прекрасная идея, сэр Эдуард.

        — Клянусь, Элберт, когда все это закончится, ноги твоей здесь больше не будет,  — бушевал Хью.
        — Да, милорд.  — Элберт совсем опустил голову.  — Хотел бы только еще раз заверить вас, я глубоко сожалею о случившемся. По правде сказать, леди Элис каждый день ходила в деревню, и сегодня я не видел причин посылать с ней слугу.
        — Проклятие!
        Элберт был прав, и Хью понимал это. Он перестал мерить шагами большой зал и остановился у камина. Отчитывать слугу не имело никакого смысла. Хью лучше других сознавал, что молодой Элберт здесь ни при чем. Он сам виноват в случившемся. Он не смог защитить жену. Хью взглянул на книгу о травах. Он подобрал ее на дороге, возвращаясь домой после тщетных поисков Кэтрин.
        — А может, Элис просто заблудилась в тумане,  — предположил Бенедикт.
        Хью стиснул зубы.
        — Туман хотя и густой, но не настолько, чтобы в нем заблудиться, тем более Элис изучила все окрестности вдоль и поперек. Нет, ее увезли насильно.
        Глаза Бенедикта расширились.
        — Вы думаете, ее похитили?
        — Я уверен в этом.  — Он понял эту страшную истину, когда нашел на дороге книгу.
        Хью прикрыл глаза. Нужно было успокоиться, четко и трезво все обдумать, справиться с гневом и страхом, которые, помимо его воли, завладевали им. Иначе — все потеряно.
        — Но кто мог похитить леди Элис?  — Элберт был в полной растерянности.  — Все любили ее.
        Глаза Бенедикта были полны тревоги.
        — Мы сейчас же должны оседлать коней и отправиться на ее поиски.
        — Нет,  — отрезал Хью.  — Если в таком тумане мы не смогли найти убийцу, у нас нет ни малейших шансов отыскать и Элис. Подождем, пока похититель сам даст знать о себе.
        — А если он не сделает этого?  — требовательно спросил Бенедикт.  — Если вы не получите никаких известий?
        — Известия будут, и очень скоро.  — Пальцы Хью сомкнулись на рукояти меча.  — Единственная цель похищения — выкуп.
        Послание было доставлено к воротам замка, лишь когда ночь опустилась на окутанную туманом землю Скарклиффа. Встревоженный стражник сразу принес его Хью.
        — Какой-то человек приходил к воротам замка, милорд. Он просил передать вам следующее: если хотите вернуть домой леди Элис живой и невредимой, вы должны принести зеленый кристалл к северному краю старой выгребной ямы за деревней. Вы должны оставить его там, после чего вернуться в замок и ждать. Утром камень заберут, а леди Элис отпустят домой.
        — Зеленый кристалл?  — Хью, сидевший в массивном кресле черного дерева, подался вперед. Он пытливо глядел на стражника.  — Значит, его требуют в качестве выкупа?
        — Да, милорд.  — Стражник с трудом перевел дыхание.  — Ради Бога, я лишь передал вам послание, сэр.
        — И от кого же оно?
        — Гонец сказал, что его хозяин Эдуард Локтонский.
        — Эдуард!..  — Хью устремил взгляд на пылающие в камине поленья.  — Значит, он все-таки решился бросить мне вызов. Гонец больше ничего не говорил? Постарайся вспомнить, Гаран. Это очень важно.
        Гаран быстро кивнул:
        — Хозяин приказал передать вам особый знак от леди Элис, доказывающий, что она действительно находится в его руках.
        — Знак?
        Гаран на всякий случай отступил назад, хотя Хью даже не поднялся из кресла. Стражник вытянул руку и разжал пальцы — на его ладони лежало до боли знакомое Хью черное ониксовое кольцо.
        — Леди Элис посылает вам свое кольцо и просит вспомнить слова, которые вы произнесли в тот день, когда подарили его ей.
        Хью пристально разглядывал кольцо. Он не был поэтом. В тот день он не говорил Элис слов любви. Он заставил себя припомнить, что же он сказал ей тогда.
        Она не должна ходить в пещеры одна.
        — Ну конечно же,  — прошептал Хью. Бенедикт придвинулся к нему:
        — О чем вы, сэр?
        — Эдуард прячет Элис в пещерах Скарклиффа.

        Глава 20

        Бенедикт, узнав о плане Хью, разозлился:
        — Так значит, вы не собираетесь платить выкуп? Во имя всего святого, милорд, вы ведь не оставите мою сестру в руках Эдуарда Локтонского! Вы же слышали его требования. Он убьет ее!
        Положив руку на плечо юноши, Дунстан сказал:
        — Тебе нечего волноваться, Бенедикт, Сэру Хью не раз приходилось иметь дело с такими людьми. Он знает, что делает.
        Бенедикт стукнул палкой об пол:
        — Но он не собирается отдавать кристалл сэру Эдуарду!
        — Конечно нет.
        Бенедикт набросился на Хью:
        — Вы же сами говорили, зеленый кристалл не имеет никакой ценности. Это только символ, часть старой легенды. И, несомненно, жизнь моей сестры не идет ни в какое сравнение с этим дурацким камнем.
        Не отрывая взгляда от плана пещер, составленного Калвертом, Хью проронил:
        — Успокойся, Бенедикт.
        — А я-то считал, вы питаете нежные чувства к Элис. Вы обещали заботиться о ней, защищать ее.
        Нежные чувства, подумал Хью. Эти слова не затронули его душевных струн — он не должен потерять самообладания. Медленно подняв глаза, он взглянул в напряженное, полное тревоги лицо Бенедикта.
        — Камень действительно ничего не стоит,  — спокойно произнес он.  — Но дело не в этом.
        — Сэр, вы должны заплатить выкуп,  — взмолился Бенедикт,  — иначе он убьет ее.
        Хью молча смотрел на Бенедикта, размышляя над тем, стоит ли ему все объяснять. Он перевел глаза на Дунстана, тот пожал плечами, как бы говоря — вряд ли надо что-то скрывать от молодого человека.
        — Ты не понимаешь, что происходит.
        Можно ли что-то объяснить брату, когда жизнь его сестры висит на волоске? И как должен поступить мужчина, зная, что его жена находится в руках убийцы?
        Хью заставил себя отбросить сомнения. Он не спасет Элис, если позволит страху завладеть собой. Незачем терзать себя ужасными и мрачными видениями, которые станут явью, если он потеряет Элис.
        — Не правда!  — пылко возразил Бенедикт.  — Я совершенно ясно представляю себе, что происходит. Эдуард Локтонский похитил мою сестру и требует выкуп. Рыцари всегда требуют выкуп. Так выплатите же его, милорд! Вы должны это сделать.
        — Я не могу так поступить,  — отрезал Хью.  — Если я оставлю зеленый камень у старой ямы, как того требует Эдуард, он наверняка убьет Элис.
        Дунстан кивнул:
        — Лорд Хью прав, Бенедикт.
        Бенедикт в замешательстве переводил взгляд с Дунстана на Хью:
        — Но… он же требует только выкуп. Он пообещал освободить Элис, если вы заплатите.
        — Это не рыцарский турнир или дружеский поединок, где выкуп — неотъемлемая часть состязаний.  — Хью вновь принялся изучать карту.  — Мы совершили бы непростительную ошибку, предположив, что Эдуард Локтонский будет вести игру по правилам. Не стоит забывать об этом.
        — Но он рыцарь!  — запротестовал Бенедикт.  — Он принимал участие в рыцарском турнире в Ипстоке. Я видел его там.
        — После того что совершил Эдуард, его вряд ли можно назвать рыцарем,  — проворчал Дунстан.
        — До сих пор он вел себя как хитрая лиса, притаившаяся в засаде, выжидая, пока не подвернется удобный случай сцапать добычу.  — Хью продолжал изучать ходы лабиринта.  — На ристалище он старается играть по правилам. Еще бы, слишком много людей наблюдает за ним. Слишком много настоящих рыцарей придут в негодование, если он начнет ловчить и недостойно вести себя. Но это на ристалище.
        — О чем вы говорите?  — Бенедикт непонимающе переводил взгляд с одного на другого.
        — Он зашел слишком далеко.  — Хью поставил локти на стол, подперев голову кулаком.  — Одно дело — захватить Ривенхолл. Тогда он знал, что мне безразлична судьба этого поместья. При других же обстоятельствах… — Хью замолчал, и фраза повисла в воздухе.
        Бенедикт помрачнел:
        — Следует ли из этого, что, если бы не Элис, вы бы не пришли на помощь Ривенхоллу?
        — Да. Если бы Элис не бросилась защищать Ривенхолл, Эдуард получил бы его с моими лучшими пожеланиями. И он знал об этом. Но сейчас… сейчас совсем другой случай.
        Другой случай… Здесь действительно что-то не так.
        Хью перебирал в уме различные варианты. Допустим, Эдуард узнал о зеленом камне что-то очень важное, поэтому он не побоялся навлечь на себя гнев человека, которого прежде предпочитал обходить стороной.
        Так что же узнал Эдуард о кристалле, если, рискуя своей жизнью, попытался заполучить его?
        Похитив Элис, Эдуард подписал свой смертный приговор, и он наверняка понимает это.
        — Разумеется, здесь совершенно другой случай!  — Бенедикт в отчаянии ударил кулаком по столу.  — Но почему вы так уверены, что Эдуард, получив выкуп, убьет Элис?
        — Пленив Элис, он тем самым бросил мне открытый вызов,  — мрачно произнес Хью, рассматривая лабиринты в пещерах.  — Следовательно, по какой-то неведомой причине он забыл про осторожность и больше не боится меня. Теперь он уже не лиса, а дикий кабан. Ни один зверь так не опасен и непредсказуем, как кабан…
        Бенедикта охватил ужас. Кабан — самый свирепый зверь. Лишь опытнейшие и отчаянные охотники отваживались на такую охоту. Обладая мощным, сильным телом, огромными клыками и исключительной свирепостью, кабан способен убить и лошадь, и человека, если тот, к своему несчастью, замешкается выбраться из седла. Справиться с таким зверем можно только с сильными собаками, обложив его со всех сторон и поразив сразу множеством острых стрел.
        — Что вы собираетесь делать?  — подавленно спросил Бенедикт.
        Хью задумчиво свернул пергамент.
        — Я вижу только один способ справиться с диким кабаном — загнать его в ловушку и убить.

        Кэтрин печально взглянула на Элис:
        — После смерти сэра Мэтью Эдуард растратил почти все мое наследство, другого подходящего брака устроить для меня он не смог и потому позволил уйти в Скарклиффский монастырь. Я редко виделась с ним, чему была безмерно рада.
        — Вы были счастливы в монастыре?
        — Насколько это возможно с моим характером.
        Несмотря на свои переживания, Элис тем не менее испытывала сочувствие и жалость к Кэтрин.
        — Приоресса Джоан рассказывала о ваших приступах меланхолии.
        — Работа в саду хороша для тех, кто расположен к этому труду. Я же находила удовлетворение в составлении целебных снадобий. Но, в общем, я была довольна своей жизнью.
        Сидеть на твердых камнях в углу пещеры было не слишком удобно. Элис казалось, что она уже целую вечность провела вместе с Кэтрин в этой огромной пещере. И лишь беседа с целительницей помогала не терять самообладания и не поддаваться страху и отчаянию.
        Сегодня вечером она не чувствовала себя так уверенно, как в тот день, когда храбро противостояла Эдуарду в поместье Ривенхолл.
        Еще бы, тогда рядом с ней был Дунстан и отряд вооруженных людей Хью. Однако причина крылась в другом — в той перемене, которая произошла в самом Эдуарде. Ужасной перемене.
        Неистовая ярость и какое-то безрассудное отчаяние словно вселились в него. Элис чувствовала, что сейчас он гораздо более опасен, чем во время захвата Ривенхолла. Тогда он боялся Хью. Сегодня же вечером жажда завладеть зеленым камнем заставила его забыть о всякой осторожности.
        К радости Элис, Эдуард очень скоро покинул пещеру. Взяв с собой факел, он скрылся в туннеле с уверенностью человека, прекрасно разбирающегося в этом подземном лабиринте.
        Вот уже третий раз Эдуард уходил из пещеры, чтобы тайно наблюдать за старым рвом.
        Элис казалось, будто мрачные своды пещеры медленно сдвигаются. Пламя факела, укрепленного на одной из стен, угасало, камень над ним почернел от копоти. Мерцающие тени становились все больше и темнее.
        Элис вздрогнула от странного стука о каменный пол. Она вгляделась в полумрак пещеры: Фултон и его сообщник — его звали Ройсом — сидели, скрестив ноги, и играли в кости. Оружие лежало рядом.
        — Я снова выиграл!  — вскричал Фултон, явно наслаждаясь чередой своих побед.
        — Ну, выиграл. Дай мне кости.  — Ройс собрал кости и бросил их на каменный пол. И снова удача была на стороне Фултона.  — Черт возьми, тебе везет как никогда.
        — Дай-ка я покажу тебе, как надо играть в эту игру.  — Фултон потянулся за костями.
        — Сэр Эдуард должен бы уже вернуться. И что его задержало?
        — Трудно сказать.  — Фултон бросил кости.
        — Он сегодня какой-то странный.
        — Точно. Не может думать ни о чем, кроме проклятого зеленого камня. Мне этого никак не понять. Все знают, что кристалл ничего не стоит.
        — Сэр Эдуард считает иначе.
        Элис зябко обхватила себя руками и взглянула на Кэтрин:
        — Наверное, уже очень поздно.
        Здесь, в скалах, в самом сердце лабиринта, нельзя было определить, где сейчас находится солнце, но за течением времени можно было следить по другим признакам.
        — Да.  — Кэтрин нервно сжала руки.  — Не сомневаюсь, скоро все закончится. Мы обе погибнем, а Эдуард завладеет зеленым кристаллом.
        — Мой муж спасет нас,  — робко пообещала Элис. Она припомнила, как однажды уже давала такое обещание — леди Эмме. Бедный Хью, с горькой усмешкой подумала она, вечно ему приходится выполнять данные мною обещания.
        Кэтрин грустно покачала головой:
        — Мы обречены, леди Элис. Семена вражды уже дали всходы и породили зло…
        — Не обижайтесь, Кэтрин, но временами вы действительно способны подавить человека, отнять у него душевные силы.
        Кэтрин стала еще более мрачной.
        — Я предпочитаю смотреть правде в глаза и иметь дело с фактами. А если вы хотите тешить себя пустыми надеждами, то это ваше дело.
        — Моя матушка всегда говорила, что надежда так же придает силы и столь же важна, как и лекарства, Не сомневаюсь, лорд Хью справится с Эдуардом, вот увидите.
        — Похоже, вы и в самом деле слишком уверовали в могущество своего супруга… — пробормотала Кэтрин.
        — К вашему сведению, он еще ни разу не разочаровал меня.  — Элис распрямила плечи.  — А если вы считаете, будто Эдуард способен взять верх над сэром Хью, то вы глубоко заблуждаетесь.
        — У меня никогда не было оснований доверять мужчинам.
        Кэтрин явно смирилась с неизбежностью печального исхода.
        Элис поняла всю тщетность попыток переубедить несчастную монахиню и решила переменить тему беседы.
        — Вы, конечно, помните о похищении зеленого кристалла из монастыря. Интересно, кто это сделал?
        Кэтрин скрестила руки на коленях:
        — Это сделала я.
        — Вы?
        Кэтрин вздохнула:
        — Когда Эдуард узнал, что кристалл является ключом к разгадке тайны сокровищ Скарклиффа, он потребовал выкрасть его из хранилища. Он угрожал | мне…
        — Угрожал?
        — Он хотел отравить кого-нибудь из жителей деревни или одну из монахинь, если я не выполню его приказа.
        — Боже милостивый,  — прошептала Элис.
        — Я испугалась и подчинилась его воле. Однажды поздно ночью я взяла кристалл и передала его человеку Эдуарда, которого он подослал к воротам монастыря.
        — Почему же Эдуард ждал все эти годы? Почему не выкрал камень раньше?
        Кэтрин передернула плечами:
        — О его подлинной ценности он узнал лишь несколько месяцев назад.  — После того как Калверт Оксвикский получил подтверждение тому, что сокровища Скарклиффа действительно существуют?
        — Именно так.
        Элис нахмурилась:
        — Это произошло примерно в то же самое время, когда сэр Хью стал новым хозяином поместья Скарклифф.
        — Эдуард не мог не понимать, что пропажа зеленого кристалла принесет Хью массу неприятностей, и радовался этому. Но не поэтому он приказал мне украсть камень… Когда выяснилось, что сокровища Скарклиффа — не легенда, он загорелся желанием отыскать их.
        — Что же случилось после того, как вы передали зеленый камень посланцу Эдуарда?
        — Этот болван предал Эдуарда.  — Кэтрин сжала губы.  — Он сам решил узнать, сколько стоит камень, и, прихватив его, исчез. Но когда ничего путного у него не вышло, он продал его торговцу. Затем камень попал к вам, а потом вернулся в руки истинного владельца.
        — А тем временем Калверт под видом странствующего монаха обшаривал пещеры?
        — Так все и было. Эдуард понимал, что прекрасно знающий пещеры монах может быть ему полезен. Они заключили с Калвертом сделку. Эдуард пообещал найти зеленый камень, а Калверт должен был заняться пещерами.
        — Но ведь потом Эдуард убил Калверта.
        Кэтрин кивнула:
        — Я уверена, что он с самого начала намеревался так поступить, когда получит свое. Но после того как сэр Хью вернул себе камень и запрятал его в замке Скарклифф, Эдуард и Калверт повздорили.
        — Из-за чего?
        — Калверт обвинил Эдуарда в том, что тот не выполнил свою часть сделки. Эдуард был взбешен и решил избавиться от монаха. Покончив с Калвертом, он пошел на другую хитрость…
        — Решил похитить меня,  — прошептала Элис.
        — Совершенно верно.
        — Глупец!
        — О нет, он злобный и очень опасный человек,  — проговорила Кэтрин.  — Он всю жизнь был таким, но сейчас в нем появилось что-то еще… точно все самое отвратительное вырвалось наружу. Это трудно объяснить словами…
        — Вы думаете, он безумен?  — Элис с тревогой посмотрела в сторону Фултона и Ройса.
        — Да.  — Кэтрин опустила глаза.  — О Боже! Как же я ненавижу его!
        — Кого, Эдуарда?
        Невидящим взором Кэтрин уставилась на стену пещеры:
        — После смерти моих родителей он заставил меня жить вместе с ним. Он хотел распоряжаться моим наследством.
        — В этом нет ничего странного,  — усмехнулась Элис.  — Мужчины редко отказываются от возможности завладеть состоянием наследницы, и закон поощряет их в этом.
        — Вы правы, но он поступил со мной дико… противоестественно. Он… он принудил меня разделить с ним ложе!
        Элис была потрясена. Она осторожно коснулась руки монахини:
        — Мне вас очень жаль, Кэтрин…
        — А затей он пытался выдать меня замуж за сэра Мэтью, мечтая заполучить его земли.  — Лицо Кэтрин исказила боль.  — Да простит меня Господь, но я ненавижу Эдуарда с такой же силой, с какой иные счастливицы отдают мужчинам свою любовь.
        Услышав приближающиеся шаги, Элис насторожилась. Она повернула голову и вгляделась в темноту туннеля. Сначала она увидела проблеск факела, затем в проходе показался Эдуард. Он был явно разгневан.
        Фултон с трудом поднялся и посмотрел на руки Эдуарда, в них ничего не было.
        Значит, сэр Хью до сих пор не уплатил выкуп?
        — Негодяй издевается надо мной.  — Эдуард швырнул факел Фултону.
        — Уже рассвет, а зеленого камня все еще нет у этой вонючей ямы. Проклятый туман с каждой минутой сгущается.
        — Возможно, жизнь леди не стоит для него выкупа.  — Фултон бросил презрительный взгляд на Элис.  — Вполне возможно, он просто решил избавиться от нее.  — Он потер место, куда его укусила Элис.  — Она не подарок, это уж точно.
        — Болван,  — резко оборвал его Эдуард.  — Что ты понимаешь!
        — Ладно, ладно,  — успокаивающе пробормотал Фултон.  — Но мне она определенно не нравится.
        — Сэр Хью очень дорожит своей женой.  — Эдуард запустил пятерню в свою всклокоченную бороду.  — Он без ума от нее. Ты видел, как он танцевал под ее дудку в Ривенхолле? Он выполняет все ее прихоти! А ведь она заставила его отказаться от мести, которой он жаждал больше всего на свете.
        — Хорошо, хорошо, и все же…
        — Только влюбленный дурак может позволить женщине так вертеть собой. Нет-нет, он очень дорожит ею. Он притащит камень, чтобы заполучить ее назад.
        — А я согласен с Фултоном,  — сердито вступился Ройс.  — Мне это тоже не нравится. Не хочу, чтобы из-за какого-то камня Хью Безжалостный загнал меня как крысу в ловушку.
        — Хватит стонать.  — Эдуард начал вышагивать по пещере.  — Здесь нам ничто не угрожает. Калверт мертв, и никто, кроме меня, не знает лабиринта. И даже сам сэр Хью не отважится сунуть сюда нос.
        — Пусть так.  — Ройс положил кости в сумку на ремне.  — Но это ничего не меняет. Сейчас-то в пещерах безопасно и пока еще здесь можно скрываться, но в любой момент они могут превратиться для нас в ловушку.
        Эдуард перестал мерить пещеру шагами и обернулся, его глаза злобно горели.
        — Ты решил бросить мне вызов, Ройс?
        Тот не выказал страха. С минуту Ройс размышлял, глядя на хозяина, затем принял решение:
        — Я думаю, с меня хватит. Это пустая затея.
        — Что ты сказал? Я твой хозяин, и пока я распоряжаюсь здесь!  — Эдуард схватился за рукоятку меча.  — Если ты решил сбежать — я убью тебя на месте.
        — Давай, попробуй.  — И Ройс выхватил свой меч. Фултон отступил в сторону:
        — Черт побери, он действительно сошел с ума.
        — Предатель!  — Эдуард выхватил меч из ножен и двинулся вперед.
        — Стой, не то хуже будет,  — предупредил Ройс и поднял тяжелый меч.
        — Прекратите, или все пропало!  — закричал Фултон.
        Элис дотронулась до руки Кэтрин.
        — Бежим,  — прошептала она.  — Возможно, это наш последний шанс.
        Кэтрин не тронулась с места. Ее глаза были полны ужаса.
        — Мы не можем уйти в пещеры, мы заблудимся.
        Элис нетерпеливо потянула ее за руку:
        — Не заблудимся, мы пойдем по следу Эдуарда.
        — Какому следу?
        — Он не раз ходил по этим туннелям, и на потолке должен остаться след копоти от его факела.  — Элис молила Бога, чтобы это действительно было так. Но в одном она была уверена — они должны воспользоваться ссорой, возникшей между Эдуардом и Ройсом.
        — Вы действительно думаете, что нам следует бежать?  — с сомнением в голосе спросила Кэтрин. Она уже примирилась с неизбежностью смерти. Надежда! Это слово было чуждо ей, она не умела надеяться. Ее пугала сама мысль об этом.
        — Ну, скорей же! Пойдем.
        Элис внимательно следила за Эдуардом и Ройсом, которые, осыпая друг друга ругательствами, кружили по пещере. Фултон не обращал никакого внимания на пленниц. Он безуспешно пытался разнять сцепившихся мужчин.
        Схватив Кэтрин за руку, Элис начала осторожно продвигаться к ближайшему факелу. От страха у нее шевелились волосы на затылке.
        Элис не слышала ни звука, но вдруг почувствовала, что Хью находится где-то рядом. Она быстро повернулась, глядя на проход, откуда недавно появился Эдуард. Из темноты на нее дохнуло холодом и ужасом, словно в глубине таилась сама смерть. Факелы в большой пещере бешено заплясали, потрескивая.
        — Хью,  — тихо позвала Элис.
        Слабый свет заполнил черноту прохода, и через несколько мгновений возникли расплывчатые очертания человеческой фигуры.
        Поглощенные борьбой, мужчины не слышали, как с уст Элис слетело имя их врага, но не узнать его грозный голос они не могли. Он прозвучал в этой накалившейся атмосфере подобно молнии, рассекающей ночное небо:
        — Довольно!
        На мгновение все в огромной пещере застыли, изумленно взирая на стоящего в проеме каменного коридора Хью.
        И хотя Элис ожидала его появления, она была поражена не меньше остальных. Без слов она поняла, что сегодня Хью во сто крат опаснее, чем когда-либо прежде.
        Кэтрин поспешно перекрестилась.
        — Заклинатель Бурь!  — выдохнула она.
        Его взгляд был холоден и беспощаден. Черный плащ скрывал его от плеч до черных кожаных сапог. Он был без шлема, в руках блестел обнаженный меч.
        Из темноты вынырнули Дунстан и второй воин по имени Алейн. Они встали рядом с Хью и обнажили мечи. За ними вышел Бенедикт, держа в руках высоко поднятый факел. Встревоженным взглядом он обвел пещеру и увидел Элис. Вздох облегчения сорвался с его губ.
        От сковавшего всех изумления первым оправился Эдуард.
        — Ах, это ты, ублюдок!  — вскричал он.  — Ты все разрушил. С самого своего рождения ты пытаешься лишить меня того, что должно принадлежать мне. И сегодня ты, наконец, поплатишься за это.
        Он резко рванулся, но не к Хью, а к Элис. Она с ужасом поняла, что он сейчас убьет ее. На миг она застыла на месте от страха.
        — Беги, Элис!  — Хью кинулся вперед, но от Эдуарда его отделяло еще несколько шагов.
        Слова Хью заставили ее стряхнуть оцепенение. Она резко отпрыгнула в сторону, и как раз вовремя — тяжелый меч Эдуарда опустился там, где секундой раньше стояла она. Страшный скрежет металла о камень разнесся по пещере. Внутри у Элис все сжалось, по спине пробежал холодок. Не отскочи она в сторону, меч Эдуарда рассек бы ее пополам.
        Но вот он снова бросился к ней, держа меч руками. Элис попятилась назад и — о Боже!  — ноги ее запутались в юбках.
        — Во имя всех святых мучеников!  — Она отчаянно пыталась выпутаться из складок платья.
        — Потаскуха, прислужница дьявола. Это все из-за тебя!  — В маленьких глазках Эдуарда горел звериный огонь, он пытался оттеснить Элис к стене пещеры.
        Ярость взяла верх над страхом, и Элис закричала:.
        — Прочь, не приближайся ко мне!
        — Ты должна умереть, ведьма!
        Краем глаза Элис заметила, как Хью мчится на помощь к ней, но все же он еще слишком далеко от Эдуарда.
        — Отойди назад или я убью ее,  — предупредил Эдуард Хью.
        Тот достал из складок, своего плаща тускло мерцавший зеленый кристалл.
        — Ты ведь это хотел заполучить, Эдуард, не так ли?
        — Камень… — Эдуард облизнул губы.  — Отдай его мне, и я сохраню жизнь твоей жене.
        — Возьми, если сможешь.  — И, размахнувшись, Хью швырнул камень в стену пещеры чуть правее того места, где стоял Эдуард.
        Ужас вспыхнул в глазах Эдуарда.
        — Нет!  — вскричал он и сделал отчаянный бросок, пытаясь поймать камень на лету.
        Но он опоздал. Зеленый кристалл, просвистев мимо него, ударился о стену и разбился на мелкие осколки. И в тот же миг сверкающая радуга драгоценных камней рассыпалась по пещере. Рубины, бериллы, жемчуга, изумруды, сапфиры и бриллианты замерцали среди осколков тусклой зеленой оболочки, которая все это время скрывала их.
        — Сокровища Скарклиффа,  — прошептала Элис.
        Она вдруг поняла, что зеленый кристалл был сделан из толстого матового стекла. Она давно должна была догадаться об этом. Но, как и все остальные, она приняла его за натуральный камень. Теперь было ясно, что он создан чрезвычайно искусным мастером, которому удалось совершить почти чудо,  — стеклянная оболочка выглядела как большой цельный кристалл..
        — Сокровища!  — воскликнул Эдуард. Несколько мгновений он как зачарованный смотрел на сверкавшую груду драгоценных камней, совсем забыв про опасность. А напрасно. На него обрушился град безжалостных, разящих ударов Хью. Безудержное желание завладеть камнями дорого обошлось Эдуарду.
        Звон стальных мечей эхом отдавался в стенах пещеры.
        Мощным натиском Хью поверг Эдуарда на колени. Вновь и вновь он наносил удары, все слабее и слабее отражал их меч Эдуарда. Когда Хью поднял свой меч, чтобы нанести последний, смертельный удар, его глаза вспыхнули яростью так же ярко, как и факелы в пещере.
        Элис быстро отвернулась, не желая видеть то, что со всей неизбежностью должно было произойти в следующий миг. Она заметила, что взгляд Кэтрин прикован к этой ужасной сцене. На другом конце пещеры Дунстан и Алейн мечами удерживали людей Эдуарда. Бенедикт наблюдал за происходящим из темного входа в пещеру.
        Затаив дыхание Элис ждала, когда же тягостную тишину разорвет предсмертный крик. Но мгновения летели, никто не произнес ни звука. Она оглянулась. Все взоры по-прежнему были прикованы к Хью и Эдуарду. Девушка пыталась понять, что же происходит. Эдуард лежал на спине, целый и невредимый. Он безмолвно смотрел на лезвие меча, приставленного к его горлу.
        — Почему вы медлите?!  — нетерпеливо воскликнул Дунстан.  — Пора кончать. Эта ночь слишком затянулась для всех нас.
        — Я хотел бы прежде кое-что узнать,  — сказал Хью.  — Свяжи его, Алейн, и доставь в замок. Запри в темнице. Я поговорю с ним завтра.
        — Слушаюсь, милорд.  — И Алейн занялся пленником.
        Только теперь Хью обратил внимание на Элис. Глаза его горели, но внешне он был совершенно спокоен.
        — С вами не соскучишься, мадам. Вы умеете найти способ скрасить мои вечера.
        — А вы, милорд, как вижу, тоже не упустите случая поддержать легенду о себе.  — Элис взглянула на рассыпанные по пещере сверкающие камни.  — И обернуть все к своей выгоде, если есть возможность приумножить свои богатства.
        — Элис!
        — О Хью!  — Слезы радости и облегчения выступили у нее на глазах.  — Я знала, что вы спасете меня. Как всегда!
        Она бросилась к нему, и он крепко прижал ее к своей груди. Складки его тяжелого плаща закружились вокруг нее.

        Элис сидела рядом с Хью у горящего камина в большом зале, тщетно пытаясь согреться. Всякий раз, когда она вспоминала о страшных часах, проведенных в пещере, мороз пробегал у нее по коже. Она даже подумала, не принять ли ей успокаивающих капель — то самое лекарство, что она послала Эразму Торнвудскому.
        Они вернулись в замок два часа назад. И все это время Элис не давала Хью покоя, засыпая его бесконечными вопросами.
        — Когда вы узнали, что сокровища Скарклиффа находятся внутри зеленого кристалла?
        — Когда разбил его о стену пещеры.  — Хью вытянул ноги, задумчиво наблюдая за игрой пламени в камине.
        Элис с восхищением посмотрела на его мужественный профиль.
        — И вы даже не подозревали, что кристалл — просто необычная шкатулка для хранения драгоценностей?
        — Нет. Я никогда особенно не интересовался легендой о сокровищах Скарклиффа, поэтому никогда не присматривался к зеленому кристаллу. С меня было довольно того, что он находится в моих руках.
        — Понимаю.  — Элис немного помолчала.  — Мне как-то не по себе, Хью.
        Он озабоченно взглянул на нее:
        — Что случилось? Ты больна?
        — Нет, по крайней мере это не лихорадка. Я не могу успокоиться, до сих пор вся в волнении…
        — Понимаю. Это естественная реакция на столь бурные события, моя дорогая. Все пройдет, вот увидишь. Он обнял ее за плечи и притянул к себе.
        — А вас эти события ничуть не тронули,  — пожаловалась она, уютно устраиваясь в кольце его рук.
        — О, поверь мне, я места себе не находил от беспокойства, когда узнал, что тебя похитили. Всю ночь не сомкнул глаз.
        — Ха! Что-то мне не верится, что вы в самом деле не находили места от беспокойства, сэр.
        — Такое с каждым может случиться. Жизнь частенько преподносит нам сюрпризы, заставляя тревожно биться наше сердце, Элис,  — задумчиво произнес он.
        Она не знала, что ему ответить, поэтому решила сменить тему:
        — Я благодарна вам за то, что вы не убили Эдуарда на глазах у Кэтрин. Она не питает к нему теплых чувств, но все же он ее двоюродный брат.
        — Недостойно убивать мужчину на глазах у женщины, тем более целительницы, если можно разрешить все иным путем. В любом случае мне нужно кое-что выяснить у него.
        — За долгое время нашего заточения в пещере я добилась от Кэтрин ответа на один вопрос.
        — О чем же ты ее спрашивала?
        — Я спросила, кто подсыпал яд в твой бокал. Эдуард рассказал ей, как все произошло на самом деле. Он подослал одного из своих людей в замок под видом крестьянина в тот день, когда все жители деревни были заняты работой во внутреннем дворе замка.
        Хью продолжал следить за игрой язычков пламени.
        — Это было в тот день, когда Винсент Ривенхоллский приехал в поместье и остался на обед. Тогда в хозяйстве царил полный беспорядок и попасть на кухню было совсем нетрудно.
        — И тем более найти ваш бокал, когда после обеда вся посуда была на кухне. Он ведь самый большой из всех.
        — Верно.
        — Хью?
        — Я слушаю.
        — А какие вопросы вы собираетесь задать Эдуарду?
        Не отрывая взгляда от огня, Хью ответил:
        — Пока еще точно не знаю. Некоторые из них я сейчас обдумываю.
        Однако Элис все поняла и без объяснений. Хью хотел знать, что действительно произошло в тот вечер тридцать лет назад, когда Эдуард подсыпал яд в один бокал с вином…
        Он хотел из уст Эдуарда услышать историю сэра Мэтью, намеревавшегося жениться на Маргарет и официально признать своего сына.

        Глава 21

        В мягких черных кожаных сапогах Хью бесшумно шел по сумрачному коридору, от быстрого шага черный плащ развевался за его плечами. Хью был в ярости.
        — Проклятие. Ты уверен, что он мертв?
        — Да, милорд. -Дунстан наклонил факел, минуя поворот лабиринта.  — Один из стражников случайно заметил, что он лежит.
        — Как это произошло?  — бросил Хью, следуя за Дунстаном по коридору.
        Подземные проходы Скарклиффского замка почти не отличались от лабиринта в скалах. Такие же темные, узкие и внушающие страх. Дневной свет не проникал сюда. Обычно в этой части замка хранились специи, зерно, товары, но иногда здесь держали и пленников.
        — Черт его знает,  — ответил Дунстан.  — Стражники не нашли ни меча, ни другого оружия… — Он остановился перед мрачной камерой с железной решеткой.
        Хью взглянул на скрюченное тело Эдуарда Локтонского в углу камеры. Черт побери, он собирался задать Эдуарду столько вопросов, столько хотел сказать человеку, погубившему его родителей. Он хотел свершить правосудие и отомстить за них. Хью мечтал о возмездии так долго и теперь не мог примириться, что с мыслью о мести ему придется расстаться.
        — И разумеется, никто не додумался обыскать его, не нашел яд, который он мог спрятать,  — покачал головой Хью.
        — Нет, милорд. Возможно, это и к лучшему.  — Дунстан взглянул на Хью.  — Вот теперь с этой историей действительно покончено.
        Хью поднялся по каменным ступеням из подземелья замка. Не задерживаясь, он пересек большой зал, где полным ходом шли приготовления к обеду. Подойдя к башне, он в одно мгновение преодолел пролеты каменной лестницы.
        Поднявшись на самый верх башни, он миновал коридор, который вел в мастерскую Элис, и без стука распахнул дверь.
        Элис удивленно взглянула на него и тут же нахмурилась:
        — Что случилось, милорд?  — Она закрыла лежавшую на столе книгу.
        — Этой ночью Эдуард Локтонский отравился. Он мертв.
        Элис встала из-за стола. Она молча подошла к Хью, обняла его, положив голову ему на плечо.
        Она всегда так хорошо понимает меня, подумал он. Ей ничего не нужно объяснять.
        Он долго держал ее в своих объятиях. И постепенно горькое разочарование от того, что Эдуарду Локтонскому удалось избежать кары, начало рассеиваться.
        Так прошло еще несколько минут. Элис было хорошо и уютно в его объятиях. Наконец ощущение спокойствия и мира наполнило Хью. Дверь в прошлое, через которую в его душу врывались холодные неистовые ветры, захлопнулась навсегда.

        Месяц спустя ясным осенним утром, когда на дворе замка царило большое оживление, стражник на башне, сложив руки рупором, прокричал вниз:
        — К нам приближаются всадники, милорд. Рыцарь и пять вооруженных воинов, вместе с ними слуги и повозка с багажом.
        По сигналу Хью лязг оружия обучающихся военному искусству людей мгновенно умолк.
        — Какого цвета флаг у рыцаря?  — спросил Хью стражника.
        — Зелено-желтый, милорд.
        — Это цвета Эразма Торнвудского,  — произнес Хью, взглянув на Дунстана.
        — Да, верно,  — нахмурившись, подтвердил Дунстан.  — Похоже, его посланник направляется к нам с печальной вестью о смерти своего хозяина.
        Печаль наполнила сердце Хью. И хотя он понимал, что рано или поздно его друг и покровитель умрет, но не думал, что это случится так скоро. В глубине души он надеялся, что лекарство, посланное Элис, спасет Эразма.
        Хью вновь взглянул на стражника, прищурив глаза от яркого утреннего солнца:
        — А ты, случайно, не ошибся в цвете флагов?
        — Нет, милорд,  — ответил стражник, внимательно глядя на дорогу.
        — Судя по свите, очень богатый лорд. Они хорошо вооружены, и с ними вместе путешествует леди.
        — Леди, говоришь?  — Хью был удивлен: неужели вдова Эразма Элинор решила лично сообщить о смерти своего мужа? Он подал знак Бенедикту.
        — Быстро позови Элис. Скажи ей, что к обеду у нас будут гости, среди них — дама.
        — Хорошо, милорд.  — Бенедикт опустил лук, отдал его Дунстану и, взяв палку, быстро направился в замок.
        Спустя несколько минут всадники остановились у ворот замка Скарклифф и вежливо попросили открыть их. Стражник пропустил процессию.
        На пороге замка появилась Элис и вопросительно посмотрела на Хью:
        — Кто к нам, пожаловал милорд?
        — Тот, кто сообщит нам о кончине моего сеньора,  — тихо ответил Хью.
        — Почему вы решили, что он умер?  — нахмурившись, спросила Элис.  — Разве вы забыли передать ему рецепт и травы, которые я посылала с вами в Лондон?
        — Нет, не забыл.
        — И сказали его супруге, чтобы она запретила докторам пускать ему кровь?
        — Конечно, Элис, я передал ей все твои указания, но все, и сам Эразм, знали, что конец близок. Люди часто чувствуют приближение смерти.
        — Чепуха. Судя по вашему рассказу, у него просто было сильное расстройство нервов.
        Не успела Элис договорить, как во дворе появились гости. Взглянув на ехавшего впереди рыцаря, Хью не поверил своим глазам… Затем, узнав его, наконец, он несказанно удивился.
        — Это вы, милорд?!  — прошептал Хью.
        — Ну что?  — нетерпеливо спросила Элис.  — Кто приехал к нам с визитом?
        — Перед тобой Эразм Торнвудский!
        — Боже милостивый,  — охнула Элис.  — Так я и думала. Джулиан прибыл сегодня утром. Почему же он не сообщил нам, что сэр Эразм собирается нас посетить? Какой прок от гонца, который не приносит важных известий?
        — Не будь так строга к Джулиану. У него есть свои достоинства,  — усмехнулся Хью и вышел вперед, чтобы поприветствовать своего сеньора.
        Эразм остановил мощного жеребца посреди двора замка. Богатые одежды, начищенное до блеска оружие сверкает на солнце!..
        — Приветствую вас, милорд,  — произнес Хью, взяв под уздцы его коня.  — Осмелюсь заметить, по вашему виду можно заключить, что отходить в мир иной вы совсем не намерены.
        — Я решил, что похороны доставят мне меньше удовольствия, чем крестины,  — ответил Эразм, с улыбкой взглянув на Элинор, которая остановила свою лошадь рядом.  — И в будущем мы собираемся еще не раз побывать на крестинах. Как видите, я здоров.
        Лицо Элинор светилось от счастья. Она обратилась к Хью:
        — И все благодаря вашей жене.
        — Элис придет в восторг, узнав, что ее лекарство возымело действие,  — радостно заметил Хью.  — Я счастлив. Я всегда говорил, что мой сеньор обладает особым даром воспитания детей. Теперь позвольте представить вас моей жене.
        Элис с приветливой улыбкой спустилась по ступеням:
        — Кое-кто все-таки последовал моим советам, чему я безмерно рада.

        Вечером того же дня Элис и Эразм сидели за большой шахматной доской с массивными фигурами из черного оникса. В умных серых глазах Эразма светилась благодарность.
        — Ваш ход, мадам.
        — Да-да, конечно.
        — Хью прав, вы, несомненно, сильный партнер.
        — Вы очень любезны, милорд.  — Элис подняла слона и задумалась над следующим ходом.  — Игра доставляет мне немало удовольствия.
        — Охотно верю и боюсь, что могу проиграть эту партию.
        — Не обижайтесь, сэр. Пока только мужу удавалось выигрывать у меня. Он большой мастер по части стратегем.
        — Мне об этом хорошо известно.
        Услышав смех Элинор, он обернулся и с улыбкой посмотрел на жену, сидящую рядом с Хью. Они удобно расположились у горящего камина и о чем-то оживленно беседовали. Подле них на низком столике стояла ваза со сладким инжиром. Неподалеку сидел Джулиан и тихо наигрывал на лютне.
        — Ваш ход, милорд,  — напомнила Элис.
        — Да-да,  — Эразм вновь вернулся к игре. Взявшись за ладью, он помедлил.  — Поздравляю вас, мадам. Только необыкновенная женщина могла бы усмирить бури в душе моего друга Хью.
        — Вы говорите обо мне?  — с удивлением спросила Элис и посмотрела на Хью. Он поймал ее взгляд и улыбнулся.
        — Благодаря вам он наконец обрел душевный покой,  — заметил Эразм.  — Наверное, этого нелегко было добиться.
        — Сэр Хью доволен тем, что теперь у него есть свое собственное поместье,  — ответила Элис.  — Я часто замечала, что наибольшее удовлетворение люди получают от любимой работы. Мой муж умелый правитель. Но, впрочем, вам, как никому другому, известны его достоинства.
        — Когда он мальчиком попал в нашу семью, я сразу обратил внимание на его смышленость.
        — Вы поступили очень благородно, дав ему образование и предоставив возможность открыть собственное дело по торговле специями. Многие рыцари на вашем месте воспользовались бы его естественной склонностью к рыцарскому искусству и не обратили бы внимания на его острый ум.
        — Но я ценил не только сообразительность Хью,  — сухо произнес Эразм.  — Ясность мышления и его искусство владения мечом не раз выручали меня за эти годы.
        — И вы щедро вознаградили его.
        — Скарклифф — награда не за ум и не за рыцарские доблести,  — проговорил Эразм.  — Хью дал мне нечто гораздо более ценное — то, чего я не смог бы приобрести ни за какие деньги.
        — И что же это, сэр?
        — Свою безграничную преданность.
        — Понимаю,  — улыбнулась Элис.
        — Много раз я сожалел о том, что не могу по достоинству отблагодарить его.
        — Уверяю вас, Хью очень доволен своим новым поместьем.
        — Вряд ли только земли Скарклиффа принесли ему удовлетворение, мадам.  — Эразм проницательно посмотрел на нее.  — В этом деле истинной целительницей оказались вы.
        — Сомневаюсь, сэр,  — потупилась Элис.
        — Он много рассказывал о вас, когда приезжал ко мне в Лондон. Говорил о вашей храбрости и отваге. Вы, кажется, даже предложили ему отчаянную сделку…
        — Не скрою.  — Нахмурившись, Элис размышляла о следующем ходе.  — Из нас получились отличные партнеры.
        — Уверен, это не просто деловое соглашение.
        — Ах вот вы о чем.  — Лицо Элис залилось краской.  — Ну что ж, да, мы женаты, милорд.
        — И вы любите его всем сердцем, не правда ли?
        Элис крепко сжала одну из фигур:
        — Что заставляет вас так считать, сэр?
        — Я не лишен некоторой проницательности. Когда долгие недели балансируешь на грани жизни и смерти, становишься мудрее и восприимчивее.
        — Только очень умный человек становится мудрее и восприимчивее в таких тяжких обстоятельствах,  — вздохнула Элис.  — Вы совершенно правы. Я очень люблю своего мужа, хотя временами он бывает на редкость упрям.
        — Как всякий мужчина. С недостатками приходится мириться… Мадам, я хотел бы поблагодарить вас за лекарство, спасшее меня от смерти.
        — Не стоит благодарности. Это рецепт моей матери. Она завещала мне свою книгу, в ней описаны признаки различных недомоганий. Мне оставалось лишь отыскать в ней средство от вашей болезни. Я рада, что вы воспользовались им и оно поставило вас на ноги.
        — Да, снадобье оказалось очень полезным,  — улыбнулся Эразм.  — Я глубоко признателен вам, мадам. Я обязан вам жизнью, и никогда не забуду этого.  — Ах, оставьте, милорд. Уверяю вас, никто никому не должен.
        — Почему же?
        — Вы спасли жизнь моего будущего мужа, когда ему было всего восемь лет!
        Эразм наморщил лоб:
        — Не припомню, чтобы Хью в этом возрасте угрожала смертельная опасность. Правда, пару раз он неудачно падал, когда учился поражать копьем столб, да еще как-то свалился с моста в глубокий ручей, а все остальное время он был вполне здоров.
        — Вот и ошибаетесь, сэр,  — мягко улыбнулась Элис.  — Возможно, в физическом отношении он оставался совершенно здоровым, но иногда в душе ребенка что-то умирает, хотя тело его продолжает жить.
        — Понимаю.  — Эразм обратил на нее свой умный взор,  — А вы чрезвычайно проницательны, мадам.
        — Нет, милорд, простое наблюдение.  — Элис произнесла это как само собой разумеющееся.  — Я уверена, если бы не вы, Хью погиб бы, раздираемый страстями, которые бушевали в его душе и сердце.
        — Что ж, возможно, я и научил его смирять свои страсти, леди Элис. Но вы сделали для него гораздо больше. Вы усмирили бури в его душе чудодейственным эликсиром, сотворить который способно только любящее сердце.

        Однажды утром — пролетело уже несколько недель после отъезда Эразма и Элинор — Хью вошел в кабинет Элис. Он получил от Джулиана новый набор комплиментов и хотел узнать, как их воспримет жена.
        Однако при виде молодой женщины у окна у него перехватило дыхание. Красивые слова, которые он тщательно заучивал, тотчас вылетели у него из головы. Он спросил себя, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к тому, что Элис его жена.
        Напряженная сосредоточенность, с которой она изучала кусок горного хрусталя, делала ее лицо отстраненным. Утреннее солнце играло в ее волосах. Изящные линии ее тела вновь пробудили в Хью страстное желание.
        Элис не повернулась поприветствовать его, и Хью понял, что она просто не слышала, как он вошел.
        Хью негромко покашлял и попытался вспомнить первый из заученных им комплиментов.
        — Мадам, прекрасное пламя ваших волос горит так ярко, что мне достаточно протянуть руки к вашим шелковым локонам, чтобы согреться даже в самое морозное утро.
        — Благодарю вас, милорд,  — не оборачиваясь, произнесла Элис. Она наклонила кристалл так, чтобы на него падало больше света.
        Хью нахмурился. Возможно, слишком много комплиментов по поводу ее волос. Она, наверное, устала от них. Пожалуй, следует посоветовать Джулиану проявлять большую изобретательность.
        — Ваша шея изящна, как у лебедя…
        — Благодарю, сэр.  — Элис надула губки и еще внимательнее стала рассматривать кристалл.
        Хью постучал свернутым листом пергамента по бедру. Придуманные Джулианом комплименты явно не производили должного впечатления.
        — Ваша кожа нежнее пуха голубки, опущенного в сливки.  — Очень мило, что вы это заметили.  — Элис положила горный хрусталь на стол, взяла большой серый камень и склонилась над ним.
        Хью тайком развернул пергамент и быстро пробежал по списку комплиментов.
        — Я зачарован вашими маленькими изящными ножками, подобными молодым побегам… э… паука.
        — Паука, милорд?  — с удивлением спросила Элис.
        Хью застыл в замешательстве. Черт бы побрал этого Джулиана и его отвратительный почерк!
        — О нет, папоротника! Ну, конечно же, ваши маленькие, изящные ножки подобны нераспустившимся побегам папоротника.  — Он поспешно свернул пергамент.
        Последняя фраза оказалась не из легких.
        — Конечно-конечно, папоротника. Продолжайте, пожалуйста, милорд.
        — О нет, пожалуй, больше мне сегодня ничего не придет в голову.  — Но что случилось с Элис, подумал Хью. Сегодня она ведет себя как-то странно. Может, Джулиан исчерпал свой талант?
        — А что вы скажете о моих глазах, сэр? Они такие же зеленые, как изумруды, или больше похожи на малахит?
        Хью растерялся. А вдруг виноват не Джулиан, а он сам? Вдруг он не смог должным образом воспроизвести комплименты Джулиана?
        — Думаю, как изумруды, хотя и у малахита тоже очень милый оттенок.
        — Спасибо. Ну а какого мнения вы о моей груди?
        — О вашей груди?  — Хью замялся. Обычно такого рода комплименты он говорил в более располагающем для этого месте — в постели.
        — Она по-прежнему похожа на спелые персики?
        — Несомненно.
        — А моя талия?
        — Ваша талия?  — Хью прикрыл глаза.
        — Вот именно,  — не поднимая головы, спросила Элис. Она отложила в сторону серый камень и взяла другой:
        — Столь же стройна, как стебелек цветка?
        А ведь Джулиан что-то писал о тонких талиях и стебельках цветов, попытался вспомнить Хью. Он уже был готов произнести избитый комплимент, как вдруг заметил, что Элис уже не так стройна, как еще несколько недель назад. Хью определенно нравилась ее легкая полнота, но он не был уверен в том, что Элис будет довольна, если он скажет ей об этом.
        — Я, признаться, не слишком разглядывал твою талию,  — осторожно ответил Хью.  — Но сейчас, когда ты обратила на нее мое внимание… — И он вгляделся пристальнее.
        Нет, ему не показалось, решил он. Элис совершенно точно пополнела и уже не была такой худышкой, как вначале, когда он забрал ее из дома Ральфа. Он вспомнил, как ласкал прошлой ночью ее восхитительные округлые прелести, и вздохнул.
        — Так что же, милорд?
        — По правде сказать, я уже не могу сравнить твою талию с тонким стебельком, но нахожу ее очень привлекательной. Вид у тебя вполне здоровый, но ты немного пополнела.  — Он замолчал, испуганно глядя на то, как плечи Элис задрожали.  — Ну что ты, Элис. Зачем же плакать? Ничего не случилось с твоей талией, она по-прежнему стройна. И клянусь, буду насмерть биться с каждым, кто посмеет не согласиться с этим.
        — Очень любезно с вашей стороны, милорд.  — Она повернулась к нему, однако ее глаза искрились весельем, а вовсе не горестными слезами.  — Но я предпочитаю услышать честный ответ.
        — Но послушай, Элис…
        — Вы совершенно правы. Мою талию уже нельзя сравнить с тонким стебельком. К тому же и грудь стала полнее — совсем не спелые персики. Но на то есть причина, и очень важная. Я жду ребенка, милорд.
        На мгновение Хью замер словно зачарованный, настолько поразило его это сообщение. Элис ждет ребенка. Его ребенка!
        — Элис!  — только и смог произнести Хью, чувство радости, подобно яркому лучу солнца после бури, озарило его душу.
        Наконец оцепенение, вызванное словами Элис, прошло. Он бросился к ней и подхватил на руки. А она нежно обняла его за шею:
        — Знаете, милорд, я совсем не верила в легенды до тех пор, пока не встретила вас.
        Хью заглянул в глаза Элис и увидел в них то, о чем так мечтал. Их будущее, полное любви и счастья.
        — Тогда мы квиты. Я не верил в магию любви, пока не встретил тебя.
        — Любви, сэр?  — Лицо Элис засветилось радостной улыбкой.
        — Именно любви.
        Никогда в жизни Хью еще не был так счастлив.

        Глава 22

        Теплым осенним утром Хью, взяв на руки своего маленького сына, поднялся на крепостную стену замка Скарклифф, чтобы показать ему земли, хозяином которых он будет.
        Крепко держа малыша, он гордо и не без удовольствия окинул взглядом свое поместье. Без всякого преувеличения его уже можно было назвать процветающим. Урожай в этом году был на редкость богатым, овечья шерсть — отменного качества, а, кроме того, немалый и — что самое главное — постоянный доход Хью получал от торговли специями.
        — Тебе предстоит многому научиться,  — сказал он сыну,  — но с тобой всегда будут твоя мать и я, чтобы помочь узнать все самое необходимое.
        Маленький Эразм радостно засмеялся и ухватил отца за большой палец.
        — Вон видишь те земли на востоке? Это владения семейства Ривенхолл. Сын сэра Винсента учится управлять ими. Юный Реджинальд твой кровный родственник. Никогда не забывай об этом.
        — Твой отец прав, Эразм,  — добавила Элис. Она преодолела последние ступени смотровой башни и подошла к ним.  — О кровных узах нужно помнить всегда.
        — Ты уверена, что тебе уже можно выходить?  — нахмурившись, спросил Хью.
        — Как видите, я вполне здорова. За несколько недель я совершенно оправилась от родов. Вы напрасно беспокоитесь, милорд.
        Она действительно выглядит бодрой и здоровой, отметил Хью. Ожидание появления на свет наследника оказалось для Хью тяжким испытанием, от которого он едва не потерял рассудок, тогда как Элис перенесла все муки как храбрый воин.
        — Вы уже рассказали маленькому Эразму о сокровищах Скарклиффа?  — спросила Элис, с улыбкой глядя на сына.
        — Еще нет,  — ответил Хью.  — Но сначала он должен узнать о вещах куда более важных.
        Малыш смотрел на него с большим интересом. Хью не сомневался, что сын его вырастет умным.  — Ему казалось, что уже сейчас он угадывает в глазах Эразма большие способности к наукам и любознательность.
        — Ну а легенду о Хью Безжалостном вы ему поведали?  — продолжала Элис.
        — Нет,  — с тяжелым вздохом ответил Хью.  — Это очень скучно. Лучше я научу его торговать специями.
        Элис рассмеялась:
        — Прекрасно, сэр, давайте заключим сделку. Вы будете учить его вести дела, а я — рассказывать семейные легенды. Хорошо?
        Взглянув в ее любящие глаза, Хью вспомнил о том хмуром вечере в замке дяди Элис, когда она предложила ему сделку, связавшую их на всю жизнь.
        — Ты же знаешь, любовь моя, ты единственная, с кем я готов заключать любые сделки,  — ответил он.  — Ты — мое главное сокровище.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к