Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / ДЕЖЗИК / Куин Энн: " Капкан " - читать онлайн

Сохранить .
Капкан Энн Куин

        Доминик и Николь, две жизни в огромном и непредсказуемом мире, они красивы, успешны и амбициозны. Но в один день по чьей-то прихоти они становятся неразрывно связаны. Им приходится учиться жить вместе, уступать, сдерживать амбиции и делиться самым сокровенным. Они еще не знают, что чей-то каприз поможет найти им то, чего они тайно желали.
        Энн Куин
        КАПКАН
        Он и она? Две нити жизни в огромном и непредсказуемом мире! Каждый выкладывает свой путь, прислушиваясь к своим желаниям и предпочтениям. По чьей-то прихоти их завязывают в узел. Они начинают гадать, кто сделал это? У каждого амбиции стоят на первом месте.
        Но для того чтобы найти общий язык, им придется научиться уступать. Ограничение предательски пробуждает потребность в тепле, внимании, близости. Влечение! Капкан сработал! Два магнита ненасытно тянутся друг к другу! Чей-то каприз помог найти им то, чего они тайно желали.
        Лишь узел, который их так пугал, когда они стали одинокими, поможет им осознать, что больше всего они хотят вернуться в ловушку, где есть место только для них двоих.

        Глава 1

        Сидней
        Доминик сидел в такси, немного раздраженно постукивая по коленке, так как машина стояла в пробке. Он регулярно посматривал на часы, прекрасно осознавая неизбежность опоздания. Об этой встрече с риелтором он договорился несколько дней назад и ужасно боялся опоздать, так как по всем фотографиям и описанию квартира должна быть именно той, которую он так долго искал: пентхаус на весь этаж, с единственным входом, огромным садом, большими окнами по всей квартире и, конечно, верандой под открытым небом. Наконец машины перед такси поехали и, проехав двести метров, Доминик с облегчением вздохнул, когда они повернули налево. В очередной раз посмотрев на часы, он понял, что опаздывает всего на пять минут, и успокоился. Машина резко затормозила возле нужного здания, Доминик взял свой портфель и, расплатившись, быстро вышел, в поиске поднял глаза на вход, но никого не увидел. Достав из кармана мобильный телефон, хотел было набрать нужный номер, как его кто-то окликнул:

        — Мистер Спарк!
        Доминик развернулся на голос и увидел хорошо одетого мужчину средних лет.

        — Мистер Кларк?  — спросил Доминик.

        — Да.

        — Простите за опоздание, сами понимаете — пробки.

        — Конечно,  — ответил понимающе мистер Кларк.

        — Пойдемте?
        Ему очень не терпелось увидеть квартиру, так как сейчас самым главным его желанием было не разочароваться.

        — Еще нет,  — ответил риелтор, а увидев вопрос на лице покупателя, сразу же добавил:  — Извините за накладку, но мне придется показать квартиру сразу двоим.

        — Я не против, но позвольте узнать, сколько мне придется ждать второго претендента?
        Его совсем не пугало наличие второго покупателя, так как он всегда привык получать все, что ему хотелось.

        — Вероятно, она тоже попала в пробку.

        — Она!  — воскликнул Доминик.

«Что может быть еще прекрасней в этот и без того отвратительный день?»  — подумал он про себя.
        С самого утра его преследуют одни неудачи: на работе от него ушел очень крупный клиент, на утренней пробежке на него налетел велосипедист, двадцать минут он, полный напряжения, просидел в душной машине, теперь еще соперница-незнакомка, которая явно не славится своей пунктуальностью.
        Но девушка не заставила себя долго ждать: через две минуты подъехало такси, и из него вышла жгучая шатенка среднего роста с пухлыми алыми губами. У нее были темно-карие глаза, пушистые ресницы и брови. Миниатюрное лицо дополняли заостренный подбородок и маленький, слегка острый нос. Волосы были распущены и спускались тяжелыми прядями до пояса. В руках она держала такой огромный саквояж, что казалось, от его тяжести ее хрупкое тело перекашивается на высоких шпильках. Высокая оливковая юбка-карандаш и темно-коричневая блузка с короткими рукавами идеально подчеркивались бежевыми туфлями и поясом. Расплатившись с таксистом, она выпрямилась и, гордо подняв голову, направилась к мужчинам.

        — Я опоздала?  — спросила она, подойдя.

        — Нет, что вы, совсем немного. Мистер Спарк тоже застрял в пробке,  — ответил риелтор.
        Она взглянула на высокого широкоплечего мужчину, одетого в качественный летний костюм. Брюки цвета какао подчеркивали его стройные ноги, волосы цвета спелой пшеницы были идеально выстрижены сзади и на висках, а непослушная челка была слегка зализана гелем наверх. Темно-зеленые глаза окружали пышные русые брови, тонкие губы казались идеально ровными, нос с небольшой горбинкой, а тяжелый квадратный подбородок дополняла легкая русая щетина.

        — Я так полагаю, мистер Кларк?  — спросила девушка, переведя обратно свое внимание на мужчину постарше.

        — Совершенно верно, мисс Валлен.

        — А это ваш помощник?  — спросила она у риелтора, показав на Доминика.

        — Нет, это мистер Спарк, он такой же покупатель, как и вы.

        — Так мы вдвоем будем смотреть квартиру?
        На мгновение уверенность покинула ее от неожиданности, но она очень быстро взяла себя в руки, настраиваясь на победу.

        — Я уже извинился перед мистером Спарком за это неудобство, у меня через два часа еще один клиент в другой части города.

        — Ну, раз мы больше никого не ждем,  — немного резко вмешался Доминик,  — думаю, стоит подняться, а то у меня тоже через два часа деловая встреча.

        — Конечно, конечно,  — сказал риелтор,  — прошу сюда.
        Он показал на вход в подземную парковку.

        — А почему не через центральный вход?  — переспросила девушка, опередив Доминика.

        — Центральный вход реконструируется,  — легко пояснил мистер Кларк,  — поэтому будет проще, если мы поднимемся на лифте с нулевого этажа.
        Риелтор вопросительно посмотрел на клиентов.

        — Хорошо.

        — Ладно.

        — Тогда поспешим.
        Они зашли на темную парковку, где только некоторые места подсвечивались неоновым светом. Но даже в темноте можно было разглядеть, что на ней не было ни одной машины. Доминика эта сразу насторожило, и он сказал:

        — Как странно, что нет ни одной машины.

        — Сегодня рабочий день,  — моментально ответил мистер Кларк.

«Возможно»,  — про себя подумал Доминик, но все равно засомневался.
        Пройдя около двухсот метров в темноте, они подошли к лифту. Мистер Кларк нажал кнопку вызова, через две минуты лифт спустился и все зашли в него, лифт закрылся и начал подниматься. За время поднятия на нужный этаж никто не проронил ни слова, прозвучал сигнал о прибытии в пункт назначения, и лифт открылся. Доминик ожидал увидеть небольшой холл, через который можно было попасть в квартиру, но увы, их сразу встретила мощная дверь, располагающаяся сразу возле дверей лифта.

        — Холла нет?
        Теперь девушку опередил Доминик.

        — Совершенно верно,  — ответил мистер Кларк,  — предыдущий хозяин захотел установить бронированную с цифровым замком дверь, которая располагалась бы сразу при входе на этаж. Вас это не устраивает?  — спросил он Доминика, вводя одновременно код на двери.

        — Да нет.

        — Тогда прошу за мной.
        Мистер Кларк открыл дверь. Войдя вовнутрь, они попали в маленький светлый коридор, слева находилась дверь в небольшую гардеробную, а справа большое зеркало во весь рост, окруженное небольшими напольными светильниками с двух сторон. Через три метра коридор расходился на узкие коридоры вправо и влево, а впереди, на две ступеньки ниже, находилась большая белоснежная гостиная, из которой влево поднимались несколько ступеней на большую кухню, а справа столовая, из которой был выход на веранду через стеклянную дверь. Доминик вместе с девушкой под впечатлением все рассматривали, как неожиданно зазвонил телефон и нарушил гармонию.

        — Простите,  — извинился мистер Кларк,  — мне надо ответить, а вы пока сами осмотритесь, если вы не против.
        Доминик и его соперница, кивнули. Мистер Кларк приложил телефон к уху и, сказав «алло», отошел. Доминик повернул налево, а мисс Валлен направо, чтобы не мешать друг другу. Свет в тускло освещенном коридоре реагировал на движение и включался при каждом шаге. На стенах висели большие картины со знакомыми яркими фотографиями элементов цветов. Увидев их, он довольно улыбнулся. Он открыл первую дверь слева — там оказалась прачечная. Пройдя еще несколько шагов, он зашел в дверь справа — там оказался кабинет с массивной старинной мебелью. Осмотрев ее, он подумал: «Ее я, пожалуй, оставлю!»
        Дойдя до третьей комнаты, он зашел в большую светлую спальню, посередине которой стояла квадратная двуспальная металлическая кровать с белой постелью, окруженная светящимися белыми занавесками, хаотично свисающими с потолка. Комната была большой, но кроме кровати, нескольких ящиков с орхидеями и больших фотографий также с орхидеями в ней больше ничего не находилось. Слева располагались двери, открыв левую, он увидел ванную комнату, она также была сделана в стиле тропического домика с огромной белой ванной в форме купели посередине комнаты. Выйдя, он зашел в соседнюю дверь, там оказалась просторная комната для гардероба, в которой, к его удивлению, находились вещи, а из нее вела еще одна дверь. Рассчитав в уме схему комнат, он сделал вывод, что она ведет в гардеробную возле входной двери. Вернувшись обратно в коридор, он обнаружил, что осталось только окно, и решил вернуться и посмотреть столовую и кухню. Спустившись в гостиную, Доминик прошел большой белый диван и поднялся в столовую с большим деревянным овальным столом и стульями с высокими спинками. Взявшись за ручку стеклянной двери, он открыл
дверь на террасу и вышел на свежий воздух. На ней стоял набор плетеной мебели, небольшой белый зонт и множество деревянных ящиков с цветами и маленькими деревьями. Он сел в одно из кресел и посмотрел вверх на ярко-голубое небо, по которому плыли огромные облака.

«Мне все равно, сколько готова отдать за эту квартиру эта мисс Валлен, даже если второе крыло не очень, я дам больше»,  — Доминик улыбнулся от этой мысли.

        — Мистер Кларк,  — тут же напомнила о себе мисс Валлен.
        Доминик понял, что из кухни тоже есть выход на террасу. Она увидела в открытой двери ноги, выглядывающие из-за плетеного столика, и, обрадовавшись, вышла на улицу. Но увидев Доминика, она не скрывала разочарования.

        — Мистера Кларка здесь нет,  — очень сухо заметил он.  — Ну, как вам правая часть квартиры?

        — Очень красивая,  — спокойно ответила она,  — но почему-то очень похожа на мужскую.

        — Да! Тогда левая очень похожа на женскую.

        — Правда. Но все же, где мистер Кларк?

        — Вы куда-то спешите?  — усмехнулся Доминик.

«Как вас там, мисс Валлен, вам не кажется, что вы уже задержались?»
        Она легко прочла в глазах соперника, что он хочет эту квартиру, а она ему просто мешает.

        — Нет.
        Николь аккуратно подошла к ограждению террасы и начала любоваться с огромной высоты видом на парк вокруг небольшого озера. Как вдруг прозвучал сигнал сообщения, и девушка машинально достала из маленького карманчика саквояжа телефон и прочитала:

«Дорогая мисс Валлен, вы получаете подарок от ваших друзей — отдых в этой замечательной квартире целый месяц совершенно бесплатно. При нескольких условиях: вы не сможете выходить из квартиры весь период и пользоваться некоторыми благами цивилизации (Интернетом, мобильной связью). Чтобы вы не беспокоились, все вокруг будут думать, что вы взяли внеплановый отпуск».

        Глава 2

        Дочитав, она рванулась к входной двери, и услышала по дороге сигнал о получении сообщения на чужой телефон. Очень быстро подойдя к входной двери, она начала ее дергать и поняла, что дверь не открывается, посмотрела на кодовый замок и тяжело вздохнула.

«Что за шутки!»
        Услышав за спиной шаги, Николь обернулась.

        — Что это все значит?
        Доминик смотрел на нее, как недовольный клиент, требующий немедленных объяснений.

        — Я откуда знаю!  — возмущенно выпалила она.

        — Но вы так побежали…

        — Вы бы тоже побежали, если бы получили сообщение первым!

        — Логично.

        — Я могу прочитать ваше сообщение?  — как всегда взяв инициативу в свои руки, обратилась Николь к Доминику.

        — Тогда я ваше.

        — Пожалуйста.
        Николь нашла сообщение и начала внимательно читать: «Дорогой мистер Спарк, вы получаете подарок от ваших друзей — отдых в этой замечательной квартире целый месяц совершенно бесплатно. При нескольких условиях: вы не сможете выходить из квартиры весь период и пользоваться некоторыми благами цивилизации (Интернетом, мобильной связью). Все ваши знакомые будут думать, что вы во внеплановом отпуске.
        P. S. В доме появятся жители только через два месяца, так что не тратьте силы и голос впустую».

        — То же самое, что и у меня,  — еле слышно произнесла она.

        — И что все это значит?
        Он продолжал требовать объяснений, что ее просто взбесило.

        — Почему вы спрашиваете меня?  — возмущенно произнесла Николь.  — Я такой же заложник неудачного розыгрыша. И если у вас есть хоть малейшее подозрение, что я причастна к этому, сделайте одолжение — избавьтесь от него сразу во избежание ненужного конфликта.
        Уверенно выпалив, она облегченно выдохнула, уверенная, что расставила все точки.

«Мне надо все хорошенько обдумать! А еще больше — успокоиться!»  — подумала она.
        Не обращая на него никакого внимания, она направилась в гостиную и села на диван. Он направился за ней, наблюдая, как она погружается в собственные предположения.

        — Не подскажете, почему я должен вам верить?
        Николь возмущенно посмотрела на потревожившего ее Доминика, а затем тяжело вздохнула и запрокинула голову.

        — О Боже! Кто бы ты ни был, неужели нельзя было найти мне в компаньоны кого-то поинтереснее, чем такого самовлюбленного индюка?
        Она продолжала кипеть внутри, так как с детства не любила сюрпризы и розыгрыши.

        — Вообще-то я все слышу!
        Николь снова взглянула на недовольного, скрестившего руки на груди мистера Спарка.

        — Конечно, слышите. Привыкайте!

        — В смысле?
        Она сузила свои глаза, атакуя:

        — Я всегда высказываю все, что желаю. Так что если мы планируем общаться этот месяц, вам придется привыкнуть к этому.
        Он внимательно за ней наблюдал, в душе его совсем не радовало это заточение, ограничения всегда были не для него, а тем более жить, подстраиваясь под кого-то. Николь проверила антенну и Интернет на телефоне и тяжело вздохнула, поняв, что в сообщении была написана правда.

«Так почему мне в пару достались именно вы, мисс Валлен?»  — подумал Доминик.

        — Кем вы работаете?

        — Что?
        Николь совсем не ожидала такого вопроса.

«А это тут при чем?»

        — Возможно, так я пойму, зачем вы меня здесь заперли.

        — Что?
        Она вскочила от возмущения, все попытки себя успокоить тут же отошли в сторону, и она решила вбить ему свои слова в голову.

        — Я же уже сказала, что понятия не имею, кто запер меня, вас, а тем более нас вместе. Поверьте, ваше общество мне так же некомфортно, как и, судя по вашему виду, мое вам. Так что если вам не очень сложно, прекратите свои обвинения в мой адрес.
        Продолжая кипеть, она рухнула обратно на диван, продолжая смотреть на его хладнокровие.

«Ты посмотри, какая цаца! Я могу предъявить тебе те же претензии».
        Ей показалось, что пора немного поставить его на место.

        — Вы не могли бы присесть, а то мне не очень комфортно?
        Его совсем не радовало такое обращение, но чтобы хоть как-то наладить общение, он сел на соседний диван.

        — И все же, вы не ответили на мой вопрос.

«Ну, если он меня не узнал, значит можно не опасаться. А если наоборот, у него проснется нездоровый интерес? Да, наверное, лучше не раскрывать себя, мне же не интересно, кем работает он».
        Она еще раз его незаметно оценила.

«Мы точно из разных миров!»

        — Можно предложение?

        — Пожалуйста.

        — Мы не будем делиться своими профессиональными достижениями. Согласны?

        — Хорошо.
        Но его ухмылка явно не понравилась Николь.

«Да что вы, мы умеем усмехаться? Но не надо мной!»

        — Я просто не хочу, чтобы вы чувствовали себя неполноценным,  — немного высокомерно озвучила она в надежде хоть как-то отомстить.

        — А так как я девушка, мне не свойственно меряться своими достоинствами, как это любите делать вы — мужчины.

«Очень странно, что она не хочет хвастаться своими достижениями, интересно почему? Может быть, она неудачница, и лишь пытается выглядеть успешной?»

        — Хорошо, обойдемся без работы. Может быть, наконец познакомимся?

        — Познакомимся?

        — Доминик Спарк.
        Как бы ее не раздражало его присутствие, но его попытку сблизиться она решила поддержать.

        — Николь, но можно Ника или Ники.
        На мгновение показалось, что они поладили. Доминик посмотрел по сторонам.

        — Ну и что мы будем делать со всем этим теперь?

        — Увы, но у нас один единственный выход!  — пожала она плечами.

        — И какой же, позвольте узнать?
        Удобно устроившись на диване, она, как и он, рассмотрела все вокруг, привыкая к мысли, что теперь это ее новое место жительства.

        — Как какой? Расслабиться и начать привыкать жить под одной крышей.

«Как бы я не хотела эту квартиру утром, но с лишним пассажиром, пожалуй, нет!»

        — Так просто, и вас ничего не тревожит?

        — Например?

        — Может, я маньяк или вообще психопат?

        — Маньяк!
        Все ее спокойствие быстро отошло в уголок, появились настороженность и инстинкт самосохранения.

«Он что, смеется?»

        — Боже ты мой,  — тяжело вздохнула Ника,  — где тот мужчина, который должен успокоить меня вместо того, чтобы еще больше напугать, и вообще — взять все в свои руки, дав понять, что как бы все не было плохо, у него все под контролем и все будет хорошо.
        Она смотрела на его непонимающее лицо.

        — Но, наверное, когда их разыгрывали, мне как всегда не повезло, и для меня остался этот идиот!

        — Что?
        Доминик возмущенно на нее взглянул.

        — Ничего. Вместо того чтобы успокоить меня, как это сделал бы нормальный мужчина, вы решили меня запугать. Браво, ничего не скажешь.

        — Индюк, идиот, вы не могли бы потрудиться не обзывать меня?

        — Все в ваших руках.
        Он продолжал выказывать непонимание, пытаясь успокоить пульсирующий гнев.

        — Перестаньте себя так вести, и у меня исчезнет потребность в их использовании.
        Она была очень довольна собой. Его уже начинала раздражать ее надменная интонация, которой она изо всех сил пыталась поставить его на место.

«Тайный друг, поверь, когда я выйду отсюда, я просто тебя задушу!»  — думал он, смотря на ее ликующее лицо.

        — Я всегда веду себя только так, как хочу именно я!  — прошипел он.

        — Эгоист?  — она залилась смехом, и Доминика это взбесило еще больше.

        — И что вас так развеселило?

        — А разве непонятно? Два эгоиста под одной крышей, превосходная пытка. Интересно, чем я так провинилась?

        — Вы ошибаетесь.

        — Неужели? У меня амбиции стоят на первом месте, у вас, возможно, что-то другое,  — она замолчала,  — в чем я очень сомневаюсь.
        Ее темные глаза пристально смотрели на него, а брови поднялись вверх.

        — Ошибаетесь,  — поправил Доминик.

«Меня уже немного напрягает ее заносчивость».

        — Если честно, мне не очень интересно изучать ваш внутренний мир, мне и своего хватает с головой, предлагаю изучить наше жилище на следующий месяц.
        Она всем видом показывала, что ей совсем не интересно продолжать с ним общение.

        — Как я правильно поняла, мне налево?

        — Совершенно верно, а мне направо?

        — Точно. Увидимся позже.
        Ника быстрыми шагами направилась в левое крыло квартиры.

«С ней будет нелегко, но это не значит, что со мной проще»,  — думал он.
        Доминик посмотрел ей вслед и спокойно последовал в мужскую, еще неизведанную часть квартиры. Его немного взбесило ее поведение, как будто она знает ответы на все вопросы и ее мнение самое главное. В правом крыле, в отличие от левого, в коридоре висели большие уже знакомые ему черно-белые фотографии частей готических сооружений. Он открыл дверь первой комнаты справа и попал в комнату отдыха. В ней находился бильярдный стол и стол для игры в покер, а в углу стоял большой набор — обтянутый рыжей кожей диван и кресло. Правая и левая стена комнаты состояли из хаотических книжных полок.

«Хорошая комната, только с кем мне здесь играть?»  — заметил про себя Доминик, выходя из комнаты.
        Сделав несколько шагов, он подошел к двери слева и повернул ручку. Там оказалась спальня. Застыв в дверном проеме, он понял, почему Ника сказала, что это крыло мужское. В центре комнаты также стояла кованая кровать, но очень массивная: она состояла из четырех столбов, изображающих волны и разнообразные ракушки. Постель была лазурно-синего цвета. Пол под ногами был полностью из стеклянных квадратов, в которых при включенном освещении можно было увидеть белоснежный песок и ракушки. В спальне была лишь одна картина почти на всю стену с завораживающим гребнем волны. Увидев ее, он улыбнулся от умиления, как будто встретил дорогую ему вещь. Справа находилось также две двери, он догадался, что это входы в гардеробную и ванную комнаты. Открыв одну из них, он оказался в ванной, вернее в душевой. Это была очень холодно отделанная сине-серой плиткой комната, в центре находился большой стеклянный купол, одна стена которого эмитировала скалу с водопадом. Затем он зашел в гардеробную комнату. Справа висела одежда по цветам, слева обувь и аксессуары, а посредине зеркало во весь рост. Выйдя из спальни и
вернувшись в коридор, он направился в последнюю комнату. Открыв ее, он оказался в спортзале. Это была просторная светлая комната, две стены в ней были полностью зеркальными, а остальные две состояли из огромных окон от пола.

«Это крыло и правда сделано для меня,  — подумал он про себя, выходя из спортзала.  — Не знаю, что ты затеял, но постарался на славу!»
        Он направился обратно в гостиную, проходя по темному коридору, он услышал шум и ускорил шаг. Почти вбежав в гостиную, Доминик направил свой взгляд на кухню. Но увы, там оказалась Ника. Открывая холодильник, она отреагировала на шум.

        — Вижу, вы надеялись увидеть кого-то другого?
        Она с легкостью прочитала в его глазах разочарование.

«Есть только один человек, который мог заточить меня здесь,  — думал он,  — но почему с ней?»

        — Что ты делаешь?

        — Разве мы на «ты»?  — слегка возмущенно поправила она.

        — Я подумал, так будет проще.

        — Возможно.

        — Так что ты тут делаешь?

        — Изучаю продовольствие.

        — И как?

        — Ты знаешь, совсем неплохо,  — ответила она, немного мягче, чем обычно,  — еды очень много для месяца, и есть все, чего только можно пожелать.

        — Значит, морить голодом нас не собирались?

        — Очевидно, нет. Ты готовишь?

        — Максимум завтраки, а ты разве не готовишь?

        — А должна?
        Ника тут же укоризненно на него посмотрела, поняв его намек.

        — Ты же девушка.

        — Не думала, что ты придерживаешься стереотипов.
        Он заметил, что сейчас она казалось очень простой.

        — Мне всегда хотелось научиться, но я считаю, что готовить надо для кого-то. Поэтому, учитывая, что я могу позволить себе рестораны, я в основном пользуюсь их услугами.

        — Значит…
        Взяв в руки лежавшую на баре толстую кулинарную книгу «Рецепты мира», он показал ее ей.

        — Она нам пригодится.

        — Выходит, что так,  — улыбалась она.  — Если я правильно поняла, тот, кто запер нас, прекрасно знал, что мы оба не готовим, а значит, на кухни есть любые продукты для рецептов из этой книги.

«Она совсем другая, когда улыбается!»

        — Ты голодна?

        — Есть такое. После этой встречи у меня был запланирован обед с юристом.

        — У меня тоже.
        Доминик вспомнил, как не хотел на нее идти и улыбнулся.

        — Кто первый будет готовить?

        — Сегодня предлагаю вместе.

        — Вместе так вместе, а что?

        — Положимся на удачу.

«Она сейчас такая милая, совсем не такая, как при первом нашем разговоре. Интересно, это нервное или ее и правда все это заточение забавляет?»  — думал Доминик, пристально изучая ее.

        — Это как?

        — Загадаем страницу. Посмотри, сколько в ней страниц.
        Доминик открыл последнюю страницу.

        — 425,  — произнес он,  — но тут по два рецепта на странице.

        — Тогда по очереди говорим номер страницы и расположение.

        — Кто начнет?

        — Ты говори страницу, а я расположение.

        — 258.

        — Снизу.
        Доминик открыл книгу на этой странице — оказался раздел «Итальянская кухня — блюда из морепродуктов».

        — Что там?  — нетерпеливо спросила Ника.

        — Buzzara!

        — Отлично!

        — Тебе знакомо это блюдо?

        — Если ты о том, пробовала ли я его, то да. Читай рецепт.

        — В сковороду с креветками,  — читал Доминик,  — влить оливковое масло, добавить чеснок, затем бренди и поджечь (фламбировать). Добавить очищенные от кожицы томаты и белое вино, готовить на медленном огне, накрыв крышкой. В заключение добавить специи и панировочные сухари, если желаете, придать соусу густоту. Посыпать мелко нарубленной петрушкой.

        — Звучит очень легко.

        — Да.

        — Значит, нам нужна глубокая сковорода.
        Николь начала искать нужную посуду, открывая дверцы шкафчиков.

        — И что там еще?

        — Еще бренди, чеснок, оливковое масло, томаты, белое вино и, конечно же, креветки.

        — Отлично! На мне холодильник, а на тебе бар.
        Доминик, послушавшись, спустился в гостиную и начал открывать холодильники, расположенные в стене барной стойки. Он нашел две нужные бутылки и вернулся на кухню. Ника встретила его со сковородой в одной руке и пакетом креветок в другой. Она поставила сковороду на плиту и высыпала в нее креветки, затем взяла одну из стоящих рядом бутылок, налила в нее оливковое масло и добавила чеснок. Доминик внимательно наблюдал, пока она вдруг не обратилась к нему через несколько минут:

        — Теперь твоя очередь.

        — В смысле?
        Его устраивала роль наблюдателя, и он даже забыл, что тоже должен участвовать.

        — Фламбирование,  — уточнила она.

        — У тебя все так замечательно получается.

        — Не хочу, чтобы ты считал меня трусихой, но я не очень люблю огонь.

        — Ладно, что мне надо делать?

        — Просто налить бренди в сковороду и поджечь его.

        — А чем будем поджигать? Я не курю.

        — Я тоже.

        — У нас есть что-то общее!

«Это не может не радовать!»

        — Может, есть спички возле камина?
        Ника повернула голову в сторону камина.

        — Он электрический.

        — Где-то же должны быть спички.
        Она начала выдвигать маленькие ящички с кулинарными безделушками.

        — В игровой!

        — В игровой?  — переспросила она.

        — Там есть коробка с сигарами, значит, есть и спички.
        Когда он вернулся через несколько минут, Николь все еще стояла подальше от сковороды. Он налил бренди в креветки и, зажигая спичку, заметил, как Ника быстро отошла еще дальше. Он сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил зажигать огонь.

«Кто-то не такой храбрый, как казалось!»
        Когда он поднес горящую спичку к сковороде, загорелось пламя.

        — Что теперь?
        Он повернулся к Николь, стоящей в нескольких шагах за его спиной.

        — Будем ждать, пока огонь погаснет.
        Огонь гас на удивление медленно, но когда пламя погасло, Ника вернулась к плите. Она взяла два небольших помидора и посмотрела еще раз в книгу. Ничего не сказав, она включила электрический чайник.

        — Я не помню, чтобы в рецепте был кипяток,  — услышала она позади.

        — Он нужен, чтобы очистить томаты от кожуры.

        — А! Ты же вроде говорила, что не умеешь готовить?

        — Видела в кулинарной программе.
        Как только чайник закипел, она положила помидоры в миску и залила их кипятком, а затем быстро вытащила ложкой.

        — Прошу,  — протянула она один нож Доминику.

        — По-моему, в этой передаче на помидоре сначала делали крестовой надрез, а затем только бросали в кипяток.

        — Упс! Если ты тоже видел эту передачу, мог сказать немного раньше.
        Они вели себя довольно дружески.

        — Я только сейчас вспомнил. Каждая ошибка это урок. А так как нам еще целый месяц предстоит познавать искусство кулинарии, то возможно, в конце я посвящу тебя в гуру кухни.
        Ей понравилась его искренняя улыбка.

        — А я тебя.

        — Договорились.

«Возможно, все мои опасения напрасны, и неожиданный отпуск окажется веселым!»  — думала Николь.
        Закончив чистить томаты, Ника разрезала их на несколько частей и положила в сковороду, затем налила белое вино согласно рецепта и, включив конфорку на маленькую температуру, накрыла сковороду крышкой.

        — Теперь надо подождать!

        — Хорошо.

«У нее прекрасно получается!»

        — Где ты хочешь пообедать?

        — Что?

        — Где мне накрыть стол?

        — Давай на террасе, сегодня не очень жарко.

        — Согласен, раз ты здесь уже все изучила, не подскажешь, где приборы?

        — В том крайнем шкафу, а скатерть внизу.
        Она показала на нужные шкафы.

        — Отлично.
        Доминик занялся сервировкой. Через пять минут Ника начала раскладывать Buzzara на большие синие тарелки, взяв их, она вышла на террасу. Плетеный столик был сервирован желтой скатертью, белыми салфетками, приборами и высокими бокалами для вина. Компанию плетеному столику составляли два широких плетеных кресла, в одном из которых сидел Доминик и читал этикетку на бутылке. Ника подошла к столу и поставила сначала ему, а уже затем себе тарелку с обедом.

        — Выглядит аппетитно. Вина?

        — Мы что-то празднуем?

        — Неожиданный отпуск!
        Искренне улыбаясь, он продолжал держать бутылку, ожидая согласия.

        — Наливай.
        Он наполнил бокалы и поставил бутылку возле кресла. Они подняли бокалы.

        — За знакомство!  — произнес Доминик.
        Доминика очень пугала перспектива жить с незнакомым человеком под одной крышей, а тем более с незнакомой женщиной, но тем сильнее затягивала интрига.

«Кто она?  — думал он.  — Зачем я здесь? А самое интересное, почему именно она?»
        Он прекрасно понимал, что вскоре они начнут делиться сокровенным, и он все о ней узнает, но сегодня это не входило в его планы.
        Каждый из них сделал по небольшому глотку и, поставив бокалы на стол, приступил к дегустации.

        — Хорошее вино! Налить еще?

        — Да.
        Ника взяла бокал, сделала глоток и провалилась в глубину кресла. Подняв голову и посмотрев в облачное небо, она спросила:

        — А какие у тебя особенности?

        — В смысле?

«Любознательность! Так быстро?»

        — Ну, пока я знаю, что ты не куришь. А ты обо мне вон уже сколько!

        — И что же? Ты не куришь, боишься огня, не умеешь готовить и левша. Огромные познания,  — скептически сказал Доминик.

        — Левша? Да ты внимательный.

        — Спасибо. Я заметил еще на кухне.

        — Ты что-то имеешь против левшей?

        — Нет, просто мне однажды нагадали, что моя жена будет левшой,  — придумал на ходу Доминик.

        — Серьезно?  — недоверчиво напряглась Ника.

        — Испугалась?  — немного серьезно спросил он.

        — А мне стоит бояться?  — она опять включила начальницу.

        — Да нет!  — он пристально смотрел на нее своими завораживающими зелеными глазами.  — Если честно, ты не в моем вкусе.

        — Ну слава богу, а то я уже стала волноваться,  — тяжело выдохнув, засмеялась она.

        — Ладно тебе, может, есть то, о чем мне необходимо знать?
        Николь не отступала.

        — И о чем же?

        — Допустим, у тебя на что-то аллергия.

        — У меня нет ни на что аллергии, а у тебя?

        — И у меня нет.

        — Прекрасно, вот мы все и выяснили,  — очень сухо проговорил Доминик.

«Боюсь, мой внутренний мир останется только со мной, как бы ты не старалась в него влезть!»

        — Боже мой, Доминик, что, так сложно охарактеризовать себя?

        — Давай сначала ты,  — он наигранно улыбнулся.

        — Хорошо, давай я опишу себя десятью словами, а затем ты. Договорились?  — предложила Ника.

        — Согласен. Приступай.

        — Я — итальянка, художник, «шумахер», коллекционер, яппи, балерина, холерик, меломан, соня и левша.

        — Ты что, заучила?  — не удержался от замечания Доминик.

        — В смысле?

        — Ну, ты так быстро перечислила, что мне показалось, что список был у тебя уже заранее готов.

        — Я просто хорошо себя знаю, а ты что, не можешь описать себя так же?
        Она смотрела на него так, словно вызывала на дуэль.

        — Могу!

        — Тогда я жду.

        — Я,  — немного задумался Доминик,  — флегматик, педант, гурман, скалолаз, боксер, игроман, библиофил, эгоист, флорист, серфингист.

        — Видишь, не так уж и сложно!

        — Да,  — улыбнулся он.

«Боюсь, долго я подыгрывать не смогу, возможно, стоит быть безэмоциональным, и вся ее заинтересованность в общении пропадет? А зачем мне это? Не думаю, что провести месяц в одиночестве это лучшее решение».

        — Эгоист?  — произнесла Николь с ноткой недоверия.

        — Да! Это что, проблема?
        Все его хорошее и радушное настроение пропало.

        — Когда мы говорили про эго, ты сказал, что не эгоист.

        — Неправильно,  — поправил он ее.  — Я такого не говорил. Ты спрашивала, стоит ли мое эго у меня на первом месте, так вот, как видишь,  — нет!

        — Так значит все, что ты перечислил, неправда?

        — Ну, ты же тоже говорила неправду?
        Он так же подозрительно посмотрел на нее, наклонив голову.

        — Я описала тебе себя.

        — Возможно. Но я смогу об этом судить только через время.

«Его заносчивость снова вернулась, и почему я вдруг расслабилась?»

        — Я думала, нам будет проще найти общий язык, если мы сразу начнем говорить друг другу правду.

        — Прости, Ника!
        Вернулся тот невыносимый Доминик, о котором она уже забыла.

        — Но вначале ты говоришь, что ты не хочешь делиться своим миром с другими, а теперь противоречишь сама себе.
        От возмущения он повысил тон, что ей опять не понравилось.

        — Может, ты определишься?

        — У тебя хорошая память.

        — Спасибо,  — ответил Доминик и натянуто улыбнулся.

        — Ты прав, это, наверное, вино. Мне почему-то стало так комфортно и уютно.

«Зачем мне вообще захотелось о нем что-то узнавать? Может, это просто привычка при любом знакомстве? Все же и так понятно, он амбициозный сухарь! А я разве лучше?»

        — Ты закончил?

        — Да.

        — Тогда я уберу.
        Ника взяла свою и его тарелку и ушла на кухню. Доминик зашел за ней, держа в руке бокалы.

        — Я так понимаю, дружеский разговор окончен?  — поинтересовался он.

        — Да.
        Развернувшись к нему, она взяла из его рук бокалы.

        — Пожалуй, я не хочу сегодня тебя видеть. Это возможно?

        — Тогда я, наверное, пойду в библиотеку и найду, что бы почитать, а ты сможешь посмотреть в гостевой фильм.
        Сказав это, Доминик покинул кухни и, зайдя в игровую, начал глазами искать книгу, которая бы его заинтересовала. Ему на глаза попала книга «Сумеречная земля» Дж. М. Кудзее. Взяв ее, Доминик устроился на удобном кожаном диване возле окна и приступил к чтению.
        Ника же, закончив на кухне, последовала его совету и выбрала первый попавшийся фильм на огромном стеллаже. Поставив его, она устроилась удобно на белоснежном диване возле камина, над которым висел большой телевизор.
        У них получилось не встречаться больше в этот день. Каждый из них размышлял, кто, а главное, зачем запер их здесь. Они поняли, что это заточение не очень-то и пугало. Анализируя сложившую ситуацию, они пришли к одному и тому же выводу, что если они хотят нормально сосуществовать, им двоим придется уступать и говорить о личном, по-другому никак.

        Глава 3

        Доминик проснулся по привычке до рассвета, с полной уверенностью, что Ника еще спит. Он ужасно хотел насытиться привычным одиночеством и стремительно направился в душ. Зайдя в стеклянный куб, он повернул кран и сверху полилась вода, с виду напоминающая настоящий водопад. Доминик стал под водяной напор и, облокотившись на скалистую стену, простоял, наслаждаясь пробуждающей мощью. Затем он тихо направился на кухню, взял в холодильнике маленькую бутылочку с соком и вышел на террасу. В это время над горизонтом появилось восходящее солнце. Он подошел к поручню, наслаждаясь видом. Легкий ветер слегка касался влажной кожи и придавал бодрости.

        — Ты нудист?  — вдруг прозвучало из темного угла. Ника лежала на деревянном шезлонге, накрытая пледом, и внимательно разглядывала его. Она несколько секунд изучала его, прежде чем напугать. У него была прекрасная фигура атлета, стройные ноги, которые она заметила при первом знакомстве, упругие ягодицы, мускулы на спине и подтянутые икры говорили, что он ведет активный образ жизни или занимается спортом. Но все это бледное прекрасное тело было покрыто большим количество шрамов, которые ее заинтересовали больше.
        Застигнутый врасплох Доминик повернулся, прикрывая руками свое достоинство.

        — Я думал, ты спишь.
        Ее порадовал его смущенный вид.

        — Спала, пока ты меня не разбудил,  — игриво произнесла она.  — Ты всегда ходишь по квартире голый? А как же соседи, не боишься?

        — А думаешь, почему я захотел эту квартиру?

        — Камер не боишься?
        Она решила продолжить забаву, наслаждаясь его беспомощностью.

        — Камер?

        — Я вчера размышляла, кто нас мог запереть, и у меня промелькнула мысль, а вдруг это реалити-шоу.
        Она явно хотела его напугать, но, как всегда, он был непоколебим.

        — Ты серьезно? Ладно, я пойду оденусь.
        Доминик быстро вышел и, вернувшись в свою комнату, начал изучать предоставленный ему на месяц гардероб. Открыв маленькие ящики в попытке найти нижнее белье, он наткнулся на небольшую коробку, которая сразу его заинтересовала. Открыв ее, он обнаружил разнообразные средства контрацепции.

«Серьезно!»
        Остановившись на спортивных синих шортах и белой футболке, он вернулся в гостиную. На кухне его уже поджидала Ника.

        — Ты что-то говорил вчера про завтраки.

        — Завтрак! Не рановато?

«Боже мой, неужели она тоже жаворонок!»

        — Если мы уже проснулись, почему бы нам не позавтракать?

        — Что бы ты хотела?  — любезно спросил он.

        — Я всеядна, поэтому на твой вкус.
        Она непривычно кокетливо похлопала своими пышными ресницами.

«Что с ней, неужели, увидев меня обнаженным, у нее разбушевались гормоны?»
        Доминик подошел к холодильнику и, почти прикасаясь к Николь, начал изучать его содержимое. Ника решила не мешать и спустилась в гостиную и, присев на высокий стул возле бара, который разделял две комнаты, начала наблюдать за ним. Доминик почувствовал ее пристальный взгляд и повернулся.

        — Нам надо что-то обсудить?

        — Вроде нет.
        Но из-за ее игривого взгляда он все равно насторожился.

        — Тогда почему ты меня разглядываешь?
        Доминик прекрасно знал ответ на свой вопрос: его недавняя нагота не выходит у нее из головы.

        — Меня всегда привлекало обнаженное мужское тело!  — откровенно выпалила она, немного ошарашив его.  — Но ты напрочь лишил мое воображение загадки.

        — В смысле?

        — Перестань, ты прекрасно меня понял.

        — Не совсем. Объяснишь?

        — Допустим, перед тобой две красивые девушки. Одна в купальнике, а другая в роскошном вечернем платье, идеально подчеркивающем фигуру. Какой девушкой ты заинтересуешься?
        Доминик задумался, а затем ответил:

        — В вечернем платье.

        — Вот видишь, а теперь представь, как ты обидел мое любопытство.
        Ее скривившееся лицо еще больше его развеселило.

        — Извини. Серьезно, не хотел,  — продолжал ребячиться он.

        — Извинения приняты.

        — Что будешь пить?

        — Черный чай.
        Николь оставила его, чтобы принять ванну, а вернувшись в длинном платье-футболке желтого цвета через двадцать минут, увидела на барной стойке две большие плоские тарелки, на которых были омлет, половинка грейпфрута, несколько ломтиков ветчины и сыра, а также дольки помидора и злаковая булочка.

        — Неплохо,  — вслух оценила Ника.

        — Спасибо.
        Доминик, поставив рядом чашки с чаем и вручив ей вилку, сел на соседний стул. Поняв, что она в хорошем расположении духа, он решил этим воспользоваться.

        — Нам нужно поговорить о вчерашнем.

        — Ты имеешь в виду о том, что я вспылила?  — она на удивление была спокойна.

        — Да. Я подумал, что раз мы пока посторонние друг другу люди, надо стараться искать в каждом споре компромисс. Ты как?

        — Я тоже пришла к этому вчера. Я даже большее скажу: давай постараемся быть просто самими собой, и все равно, кто мы там,  — она показала на входную дверь.  — Допустим, мне, как, наверное, и тебе, вообще не интересно, чего ты достиг в своей жизни, а тем более каким способом.

        — Согласен.

        — Значит, просто будем такими, какие мы дома, и ведем себя так, как нам хочется в этот самый момент.

        — Мне нравится,  — одобрительно согласился он.
        Приступив к трапезе, она вспомнила, чем хотела поделиться.

        — У тебя нет такого чувства, что эта квартира обустроена для нас двоих?

        — То есть?
        Доминик замер с вилкой в руках, оторвавшись от омлета.

        — Ну, что предметы, вещи и вообще вся обстановка сделана под наши предпочтения,  — мило уточнила Ника.

        — Интересная мысль, если честно, пока ты не сказала об этом, не думал, но если вспомнить мою комнату, то, возможно, ты права.

        — Давай после завтрака обойдем все комнаты, и каждый назовет, для кого что. Согласен?
        Она решила не очень напирать и не выказывать особую заинтересованность в его согласии.

«Так мы немного друг друга узнаем»,  — думала она.

«Возможно, тогда я пойму, кто ты!»

        — Ну, делать мне все равно нечего, поэтому я не против,  — пожал он плечами.
        Помыв посуду, Доминик повернулся к сидевшей на том же месте Николь и спросил:

        — С какой комнаты начнем?

        — Со спортзала.
        Доминик понял, что все это время в тишине она думала о том же. Они дружно направились в спортзал. Зайдя, оба начали тщательно осматривать комнату.

        — Говори,  — вдруг сказал Доминик.

        — Что говорить?

        — Как что?  — он неодобрительно на нее посмотрел.  — Что здесь для тебя?

        — Хореографический станок, мяч, коврик для йоги и мат,  — привычно оттараторила она.

        — Тогда мой — боксерский мешок, лавка для жима лежа и беговая дорожка.

        — Тут почти ничего нет, пойдем дальше?

        — Следующая моя спальня.

        — Точно.
        Ее глаза заблестели, и он немного напрягся.

        — Ты что-то не хочешь показывать?

        — Я ночевал в этой спальне одну ночь, по-твоему, мне уже есть что скрывать?  — поддразнил ее Доминик.

        — Я просто спросила.

        — Или может, ты не хочешь, чтобы мы осматривали твою комнату?

        — Глупости, мы же договорились вместе осмотреть все комнаты, так почему мне не хотеть показывать свою?

        — Хорошо, тогда идем смотреть мою.
        Они зашли в спальню, и сразу последовал вопрос:

        — Ты что, любишь холод?

        — Да.
        Поняв, что она имеет в виду цвет стен, он улыбнулся:

        — В холоде медленнее стареешь.

        — Очень смешно,  — улыбнулась Ника.  — Ну, что тут такого?
        Она начала рассматривать уже виденную раньше комнату.

        — Ты уже говорил, что ты серфингист,  — поэтому у тебя на всю стену гребень волны, но почему морская тематика?

        — Я вырос у моря, и если мне надо подумать или перезагрузиться от чего-то, меня всегда можно найти на острове Фрейзера.

        — Интересно.
        Казалось, что она все внимательно записывает в свой дневник.

        — Идем дальше?

        — Да.
        Он думал, что они пойдут в игровую, но нет. Ника начала открывать дверь ванной комнаты, когда Доминик ее остановил:

        — Я думал, мы идем в комнату отдыха.

        — Меня очень мучает вопрос, почему душ и почему такой?  — открыв дверь, спросила она.

        — Я люблю принимать душ, я могу стоять под ним часами. Почему такой? Если честно, не знаю, но я очень люблю путешествовать в дикие места, где есть водопады.

        — Очень хорошо.
        Сделав для себя какой-то очередной вывод, Ника направилась к выходу.

        — Идем в игровую.

        — Что это значит?  — переспросил Доминик, не очень поняв ее явного одобрения.

        — Я где-то читала, что мужчины, предпочитающие душ, более детородные, чем те, которые предпочитают горячую ванну.

        — Ты меня пугаешь!
        Он застыл на месте.

        — Перестань, я просто читаю много познавательной литературы. А для тебя это просто комплимент.
        Они вышли в коридор и направились в комнату отдыха. Зайдя в нее, Ника с порога выпалила:

        — Книги для тебя!

        — Ты же любишь читать?

        — Ну, точно не так, как любишь ты!

        — Бильярд?  — проговорил он, посмотрев игриво на нее.

        — Да. Покерный стол?

        — Да.

        — Сигары?  — продолжала спрашивать она, хоть прекрасно знала ответ.

        — Да.

        — Ты же не куришь?

        — Есть маленькая слабость во время игры,  — сознался он.

        — Идем дальше?

        — Теперь твое крыло, а потом гостиная,  — предложил Доминик.

        — Согласна.

«Он такой высокий!  — думала она, следуя за ним.  — Когда вчера на мне был каблук, я хоть как-то доставала до его плеча, но сейчас он кажется просто великаном!»
        Они прошли в конец левого крыла и открыли первую дверь — это была спальня.

        — Тропики?

        — Обожаю Бали,  — созналась она.

        — Орхидеи?

        — Нормально отношусь ко всему живому, но не фанат орхидей.

        — Хорошо.
        Он начал выходить в коридор, когда Ника остановила его.

        — Ванную комнату смотреть не будем?

        — Там посередине большая белая ванна. Почти все девушки любят понежиться в горячей ванной с морской солью и пеной. Что тут интересного?  — без всякого интереса пожал он плечами.

        — Ты прав.

        — Или тебе есть что рассказать?
        Доминик подозрительно на нее посмотрел, немного смутив ее.

        — Нечего.
        Они продолжили свой обход, на очереди был кабинет. Зайдя в него, каждый из них сразу же осознал — тут будет много чего перечислять.

        — Ты начнешь?  — предложил Доминик.

        — Компьютер, папка для рисования с набором пастельных мелков, книги здесь точно для меня.

        — Почему?

        — Психология, философия, астрология…  — начала перечислять она.

        — А что еще?

        — Граммофон и картина.

        — Картина Рене Магритта «Сын Адамов»! Почему ты решила, что она для тебя?  — с явным возражением спросил он.

        — Из нас двоих коллекционер я, пусть даже ты знаешь ее название.

        — Это моя любимая картина, и я очень сомневаюсь, что твоя тоже.

        — Ты прав, я не понимаю, что в ней такого,  — созналась Ника.

        — Тогда она для меня,  — восторженно сказал он,  — а еще фотоаппарат, компьютер, глобус, пачка денег, энциклопедия архитектуры. Пожалуй, это все.

        — Объяснишь?  — нетерпеливо спросила она.

        — Сначала ты.

        — Хорошо, с помощью рисования и компьютера я зарабатываю на жизнь, как я уже говорила, люблю познавательные книги, а также обожаю джаз и оперу, а так как на виниловых пластинках они звучат для меня более сказочно, поэтому граммофон. Теперь ты.

        — Я не люблю эту картину, просто знаю, что мои подчиненные меня так дразнят,  — начал Доминик.  — Мое хобби — фотография, а значит и компьютер. Обожаю путешествовать, у меня даже есть глобус, на котором я отмечаю канцелярскими кнопками места, где был. Обожаю старинную архитектуру, меня всегда впечатляло, как при отсутствии технологий и средств создавали вековые сооружения.

        — Ты увлекаешься фотографией?

        — Да! У тебя есть возражения?

        — Нет. Я просто вспомнила фотографии в коридорах. Мне очень понравились работы этого фотографа.

        — Почему ты решила, что это один и тот же фотограф?  — заволновавшись, спросил он.  — Они же не похожи.

        — Стиль один, это сразу бросается, я же художник. А еще автор.

        — Возможно. Если честно, они меня не сильно впечатлили.
        Доминику захотелось проверить ее реакцию.

        — Ты шутишь, они прекрасны,  — начала хвалить Ника.
        Услышав ее мнение о своих работах, он не стал сознаваться в авторстве, а лишь продолжал упиваться ее похвалой. А затем решил вовсе отвести от себя подозрения:

        — Ты так думаешь? Ты еще не видела мои работы, тебе бы они точно понравились.

        — Ты выставляешься?  — в ее темных глазах вспыхнул интерес.
        Доминик не ожидал такого поворота событий и немного запаниковал.

        — Нет, но у меня есть дома в компьютере.

        — Это приглашение в гости?  — слегка кокетливо спросила она.

        — Возможно.
        Бушующая волна паники пронеслась по его телу.

        — Я подумаю,  — очень мило улыбнулась она.

        — Учти, приглашение действительно год,  — решив поддержать ее дурачество, он улыбнулся.
        Доминик замолчал и стал выходить, когда Ника его остановила своим вопросом:

        — А для твоих подчиненных не будет подозрительным, что ты ушел на месяц в отпуск, не предупредив заранее?

        — Как ты уже поняла, я люблю путешествовать и делаю это довольно часто,  — снова став серьезным, начал пояснять он.  — Я могу ночью собраться, приехать в аэропорт и выбрать первый попавший самолет, а перед вылетом позвонить секретарю и поставить ее в известность, она уже привыкла. А тебя?

        — Я творческая личность, а значит непредсказуемая. Я пропадаю месяцами в поисках вдохновения,  — так же просто поделилась она.

        — Можно сделать вывод, что тот, кто нас здесь запер, прекрасно знал наши привычки и предпочтения,  — подытожил Доминик.

        — А пачка денег?

        — Я этим зарабатываю на жизнь, а еще когда пересчитываю, то успокаиваюсь, у меня даже всегда есть пачка наготове.

        — Смешно.
        Он заметил, как Николь немного закатила глаза.

        — Поверь, ничего смешного,  — с грустью ответил он.
        Выйдя, они посмотрели на оставшуюся в этом крыле дверь. Оба знали, что это прачечная, в которой находилась стиральная машина, сушка и разные средства и приспособления для содержания квартиры в чистоте.

        — Ты педант, я тоже люблю чистоту,  — начала Ника,  — думаю, нет необходимости туда заходить.
        Доминик согласился. Они зашли в гостиную и машинально посмотрели в сторону кухни.

        — Нет,  — дружно проговорили они, затем, посмотрев друг на друга, рассмеялись.

        — Почему же нет, а как же поваренная книга?  — вдруг сказала она.

        — Ах, ну да, я совсем забыл. Будем считать, что она и для меня, и для тебя.

        — Годится,  — продолжала улыбаться она.

        — Теперь гостиная.
        Доминик посмотрел по сторонам, и Николь последовала его примеру.

        — Говори, теперь твоя очередь,  — сказала она.

        — Камин, бар, музыкальный центр, картина,  — поворачиваясь по кругу, перечислял он, но запнулся, внимательно посмотрев на последнее,  — но в ней, пожалуй, я не уверен,  — он слегка почесал затылок.

        — Она для меня,  — уточнила Ника.

        — И как она называется?

        — «Звездная ночь».

        — Теперь говори, что для тебя.

        — Белый диван и ковер, бамбук, свечи, обеденный стол и картина,  — быстро ответила она.

        — Осталась терраса.

        — Извини!  — прервала его Ника.  — А как же пояснения?

        — Что тут рассказывать, обожаю звук потрескивающих поленьев в камине, а также лежать на ковре возле него, попивая хорошее вино или виски. Музыкальный центр — это совсем просто: люблю слушать инструментальную музыку, громко. Теперь ты.

        — Обожаю белый цвет, где бы я не жила, у меня всегда белая мебель.
        Доминик улыбнулся, а Ника сделала вид, что не заметила.

        — Люблю бамбук потому, что за ним просто ухаживать. Большие свечи — именно их я и коллекционирую. Обеденный стол — не люблю перекусы, люблю сидеть за красиво сервированным столом с дорогими мне людьми.

        — Ты же не умеешь готовить!

        — У меня друг шеф-повар, он меня близко к кухне не подпускает,  — парировала она.
        Ника замолчала, но через секунду вдруг спросила:

        — Почему ты засмеялся над белым цветом?

        — Говорят, что белый цвет — цвет лентяев,  — его явно это забавляло.

        — Серьезно? И почему же?

        — Ну, они так любят белое, что боятся что-либо делать вокруг, чтобы не испачкать его.
        Она видела, что Доминику не терпится расхохотаться.

        — Интересная гипотеза. Но я не лентяйка,  — защитила себя Ника.

        — Ты не сказала про картину.

        — Все очень просто: я писала по ней диплом.

        — Ты сама выбирала объект изучения?  — заинтересовавшись, спросил он.

        — Да.

        — И почему она?

        — Есть такое высказывание: «Один видит в луже только лужу, а другой, глядя в лужу, видит звезды».

        — Красиво.

        — Мой дедушка всегда повторял это мне, и я решила посвятить свой диплом ему. Терраса?  — постаралась быстро сменить тему Ника.

        — Там нет ничего интересного, думаю, мы оба любим красивый вид.

        — Согласна. Тогда остается крыша.

        — Крыша?
        Доминик осознал, что совсем забыл о саде на крыше.

        — Да, крыша.
        По его виду она поняла, что он там еще не был.

        — Я полагаю, мы оба там еще не были?
        Между длинным коридором и ступеньками, ведущими в гостиную, находилась небольшая винтовая лестница, ведущая наверх. Ника подошла к ней и посмотрела пристально на Доминика.

        — Идем?

        — Конечно.
        Возбужденный неизвестностью, он последовал за ней, сам же не прощая себе того, что забыл про сад.
        Они неторопливо поднялись наверх и, достигнув цели, застыли. Сад находился под огромным стеклянным куполом. Узкая тропинка вела куда-то за цветущие кусты. Ника зашагала в неизвестность, Доминик последовал за ней. Они дошли до небольшого декоративного фонтана, окруженного разнообразными орхидеями.

        — Орхидеи. Ты ничего не хочешь мне сказать, флорист?

        — Я коллекционирую орхидеи,  — сознался он.

        — Ты же спрашивал меня про орхидеи, почему же не сказал тогда, что из нас двоих их любишь ты?  — с явным упреком высказалась она.

        — Не видел необходимости.
        Тропинка шла по кругу, пройдя еще немного между клумбами с разнообразными цветами, он дошел до еще одного оазиса. В нем была большая джакузи и гарнитур плетеной мебели, справа стоял небольшой музыкальный центр. Он замер, оценивая все, когда Ника догнала его и стала рядом.

        — Прямо рай!  — проговорила она.

        — Ты любишь джакузи или звуки природы?

        — В смысле?
        Доминик показал на музыкальный центр и стойку с дисками.

        — Что-то мне подсказывает, что это сборники звуков дикой природы,  — пояснил Доминик.

        — Джакузи.

        — Я тоже.

        — Мы нашли еще кое-что общее.
        Доминик развернулся и направился дальше по тропинке. Ника последовала за ним хвостиком.
        Пройдя еще немного между кустов роз, они достигли третьего оазиса. В нем оказался гончарный круг и печь для выпекания. Доминик замер в замешательстве, так как все это, конечно, никаких эмоций в нем не пробуждало. Он быстро повернулся к Николь.

        — Для тебя?

        — Мне всегда хотелось попробовать.
        Он взял лежащую на небольшом столике книгу и протянул ее ей.

        — У тебя теперь есть средства и время.
        Ника с любопытством приняла ее и прочитала название: «Гончарное искусство». Они вернулись к винтовой лестнице.

        — Полагаю, обзор окончен,  — подытожила Ника.
        Спустившись, снова оказались в гостиной.

        — Чем намерена заняться?  — поинтересовался он.

        — Не знаю,  — покачал она головой,  — займусь йогой, а потом попробую поработать. А ты?

        — Хотел тоже пойти в спортзал, а потом почитать.

        — Не буду тебе мешать,  — очень мило проговорила она,  — я буду на террасе, а ты можешь воспользоваться спортзалом.
        Они разошлись, и каждый из них нашел занятие по душе. Николь, сидя на коврике в позе лотоса, никак не могла погрузиться в расслабленное состояние, ей опять не давал покоя утренний обнаженный Доминик.

«Доминик!  — думала она.  — Ну и что мне удалось сегодня узнать о моем загадочном и немного таинственном навязанном сожителе? Ты молодец!  — похвалила она себя.  — Прекрасная стратегия, чтобы узнать его получше, сработала на ура! Правильно, лучше узнать о нем побольше. Пусть он и думает, что я его не боюсь, но я-то знаю, что это не так. Он незнакомый мне человек, более того, он незнакомый мужчина, а что от него можно ожидать, лучше знать заранее. Мало ли что! И что мы теперь имеем, Доминик — спортсмен, я это сразу поняла; нудист — ну это не совсем проблема; путешественник, возможно, он любит познавать все новое, а возможно, он боится осесть на одном месте; деньги — он любит деньги, любой мужчина любит деньги; цветы — это совсем странно; музыка, нет, громкая музыка — он скорее всего любит скорость».

        Глава 4

        Четырьмя месяцами ранее…
        Доминик с рюкзаком за спиной поднимался по маленькой тропинке вдоль небольшой речки. Час назад он выпрыгнул из нанятого им вертолета в открытый океан почти возле берега. По договору вертолет должен забрать его через пять дней на другой стороне острова. Начался моросящий дождь, и Доминик не стал искать укрытие, поняв через время, что зря, так как любые мелкие осадки на этом острове превращаются в тропический ливень. Он достал из рюкзака плащ-дождевик и, надев его, начал искать укрытия. Остров Кокос был выбран Домиником не случайно, так как на нем была собрана вместе разнообразная растительность, следы от застывшей над поверхностью океана раскаленной лавы, высокие горы — его фотоаппарату было, где разгуляться. Дождь в его планы не входил, спрятавшись под одной густой молодой пальмой, он сидел, надеясь, что это не один из тропических циклонов, которые идут месяцами. Спустя несколько часов без малейшего движения настроение его явно ухудшилось, как тут зазвонил телефон. Номер был только у его брата и секретарши на экстренный случай. Когда же он не очень приветливо ответил, на другой стороне трубки
сказали:

        — Доминик, я тоже рад тебя слышать.

        — Гэбриел, что такого могло случиться в выходной?  — бурчал Доминик.

        — Выходной, возможно, у тебя, но уж точно не у меня.

        — Ближе к теме.

        — Я не понимаю, почему ты так не рад меня слышать?

        — Тебе сказать правду?

        — Пожалуйста, ты же знаешь, я обожаю правду,  — шутливым знакомым голосом говорил его брат.

        — Гэбриел, я сейчас сижу под пальмой на неизвестном мне острове под непрекращающимся ливнем. По-твоему, мне надо радоваться, что еще и ты мне позвонил?

        — Ты не в городе?

        — Ты догадлив как никогда.

        — А я еще и думаю, почему я не могу тебе дозвониться на обычный телефон.

        — Разве моя секретарша тебе ничего не сказала?  — переспросил Доминик.

        — Я когда-нибудь ей звонил?

        — Нет. После того раза нет.
        Доминик вспомнил случай неудачного розыгрыша над ней через сайт знакомств.

        — Не надо напоминать, я тогда прекрасно повеселился, жаль, что она не оценила.
        Вспомнив розыгрыш, братья рассмеялись, и Доминик немного отвлекся.

        — Так куда на этот раз ты себя закинул?

        — Я недалеко, если ты об этом. Но ближайшие шесть дней в городе меня не будет, даже если у тебя очень важное дело.

        — Если честно, ты не так уж мне и нужен. Мне нужен больше твой банк,  — успокоил его Гэбриел.

        — Эл, прости меня, конечно, но ты такой же учредитель, как и я!

        — Знаю, но ты лучше знаешь все эти штучки, а я, если честно, даже не хочу вникать.

        — Какая помощь тебе нужна?
        Наперед зная, что от брата так просто не отделаешься, Доминик решил уступить и приготовился внимательно слушать.

        — Все очень просто, у моего друга есть друг, которому нужен срочный кредит.

        — И ты побеспокоил меня по этому поводу, серьезно?

        — Да.

        — А что, у этого друга твоего друга нет возможности сходить в любой банк и оформить кредит?

        — Ну!
        От того, что Гэбриел явно тянул время, Доминик начал подозревать подвох.

        — Выкладывай, что не так с эти другом.

        — Все нормально, просто он хочет вложить деньги в очень рискованный проект.

        — Дай я угадаю: ты хочешь помочь ему в кредите на неустановленный срок и под минимальный процент?  — непривычно спокойно произнес вслух мысли брата Доминик.

        — Я знал, что ты сразу все поймешь.
        Дождь начал стихать, и Доминику не терпелось продолжить свой намеченный путь в гору, он решил быстро уладить все с братом.

        — Сколько ему надо?  — резко спросил Доминик.

        — Немного, всего пятьдесят тысяч.

«Если он даже и не вернет, это не настолько большие для меня деньги»,  — подумал про себя Доминик, а вслух произнес:

        — Знаешь что, брат, направь его к мистеру Кроссу, курирующему кредитный отдел, и объясни ему все, скажи, что со мной согласовано, и когда я приеду, то все подтвержу, если будет надо, он во всем ему поможет.

        — Я знал, что на тебя можно положиться.

        — Гэбриел, мы оба терпеть не можем лесть, так чего ты вдруг начал? Я очень хочу продолжить делать то, что делал до твоего звонка, поэтому до встречи,  — перебил его Дом и повесил трубку.
        Поднявшись на гору и любуясь насыщенными цветами и испарением после дождя, он вспомнил вопрос брата:

«Не понимаю твою потребность в экстремальном отдыхе,  — говорил Гэбриел.  — Что за потребность в одиночестве?»

«Именно так я ощущаю себя живым, без малейшей вероятности нанести вред окружающим!»

        Глава 5

        Вот уже два дня Ника и Доминик занимались кто чем. Ника, закрывшись в кабинете, пыталась создать эскизы новых моделей, но, несмотря на умиротворение и уйму времени, вдохновение так и не посещало. Доминик занимался в спортзале, читал интересные книги, но в предоставленной библиотеке нашлось только десяток книг, которые он ранее не читал, поэтому скоро она его разочаровала. Как и последние три дня, они продолжали экспериментировать на кухне, сегодня это были телячьи стейки с печеными томатами. Они как всегда почти молча обедали на террасе. Ника мысленно где-то летала, а Доминик, рассматривая ее, вдруг спросил.

        — Тебе тоже скучно?

        — Прости, что?

        — Я спросил, тебе также скучно, как и мне?

        — Это так заметно?  — она немного засмущалась.

        — Бросается в глаза.

        — У тебя есть предложения?

        — Масса!

        — Например?

        — Мы можем научить друг друга чему-то,  — очень просто произнес он.
        Быстро вспыхнувшая надежда, что у него есть интересная идея, вмиг потухла.

        — Ты не думал, что если я чего-то не умею, то это потому, что мне и не хочется?

        — Я просто предложил.
        Он сам не был в восторге от своей идеи, но это первое, что пришло ему в голову, а ее критика его моментально расстроила.

        — Если у тебя есть другие идеи, я с удовольствием их выслушаю.

        — Идеи…  — задумалась она.  — Есть одна: давай разработаем график на неделю и попробуем по нему жить.

        — Это как?
        Всем видом он показывал, что до сих пор обижен.

        — Допустим, по понедельникам у меня спортзал, работа. По вторникам — поездка в питомник для животных. В среду — работа, встреча с друзьями в галерее моего друга и так далее. А у тебя что-то другое.

        — Если честно, я не совсем тебя понял. Но понял, что ты привыкла жить по плану.
        Обиженность на его лице вмиг сменилась разочарованием.

        — Что же тут непонятного? Допустим, в четверг и воскресенье я хожу на массаж, так вот — ты будешь моим массажистом.
        Немного взбешенный, он решил ее поставить на место.

        — А я по четвергам с друзьями играю в покер и курю сигары! Я сомневаюсь, что ты сможешь составить мне компанию.

        — Я просто предложила.
        Скрестив руки на груди, она устремила свой взор на тарелку.

        — Ну, раз обе наши идеи неудачны, предлагаю вернуться к своему обыденному времяпровождению!
        Доминик резко встал, пожалев, что вообще начал этот разговор.

        — Поддерживаю,  — с грустью в голосе сказала Ника.
        Они дружно убрали со стола и помыли посуду, а затем разошлись по своим территориям. В следующий раз они встретились за ужином. И после небольших раздумий у каждого появились компромиссные идеи.

        — Давай не будем жить по графику, а просто ты скажешь, чего тебе не хватает, а я тебе, и мы попробуем что-то придумать,  — начал разговор Доминик.

        — Я люблю чему-то учиться, поэтому я совсем не против попробовать,  — решив поддержать его стремление найти общий язык, пошла на уступку она.

        — Если честно, для разнообразия я не против попробовать с графиком.
        Их любезность друг к другу раздражала обоих, но они продолжали играть.

        — Никогда не подумал бы, что ты любишь знания. Я почему-то думал, что ты любитель телевизора.

        — Если ты думал, что я из тех, кто деградирует перед телевизор, то боюсь тебя разочаровать.

        — Ты о чем?  — переспросил Доминик.

        — У меня есть точка зрения, что телевидение зомбирует.

        — Я не фанат мыльных опер.

        — Я тоже. У нас опять что-то общее.

        — Прости, но ты же киноман?
        Он вспомнил стену дисков в прихожей, предлагающихся к огромному телевизору.

        — Кино и телевидение — это разное.

        — И чем же?

        — Тем, что ты сам выбираешь жанр. Что я тебе объясняю, это как для тебя книга. Ты же прежде чем прочесть книгу читаешь аннотацию и тем более жанр?

        — Допустим.

        — Вот и я фильм выбираю по душевному состоянию, только тебе нужно воображение, а мне визуальное воплощение для получения удовольствия от произведения. Так попробуем уроки?

        — Да!

        — Всегда хотела попробовать роль учительницы. Кстати, ты как воспринимаешь информацию?
        Ника явно загорелась предстоящими уроками, так как в ее голове уже возник образ, в котором она хочет предстать.

        — В смысле?

        — Ну, когда ты учился, то лучше усваивал информацию на слух или визуально?
        Доминик задумался, так как это было довольно давно.

        — Визуально.

        — Я тоже, значит, нам понадобятся книги. Мне очень любопытно, чему ты хочешь, чтобы я тебя научила?
        Все это страшно раздражало его, но из-за того, что ему было очень скучно и общаться больше было не с кем, он решил попробовать всю эту нелепую затею с занятиями, которую наспех придумал в обед.

        — Допустим, йоге, гончарству, рисованию, философии, психологии, игре в бильярд, возможно, у тебя еще есть скрытые таланты?

        — Я согласна,  — на удивление быстро согласилась она.

«Он так же как и я запоминает мелочи обо мне!»

        — Но чему ты можешь меня научить?

        — Я знал, что ты спросишь. Покеру, боксу, флористике, разбираться в винах, скалолазанию, увы, не получится.
        Она видела, что его все это не вдохновляет, а скука на его лице лишь подтверждала ее подозрения.

«Не понимаю, это же твоя идея?»

        — Покер и бокс мне вообще не интересен. Я соглашусь, если ты научишь меня приумножать активы,  — от неожиданности его глаза широко раскрылись.

        — Если честно, я не очень хочу касаться финансовой сферы.

        — Ой, прости, ты в ней не силен?
        Она специально хотела хоть как-то его растормошить.

        — Нет, просто, как я уже говорил ранее, кто-то убеждал меня, что мы не будем хвастаться своей работой.

        — Я не прошу тебя говорить о работе, ты будешь просто преподавать мне азы экономики.

        — Если честно, не понимаю, зачем тебе это.

        — Могут у меня быть секреты?
        Она игриво посмотрела на него, умоляя.

        — Согласен.

        — Ну, раз мы пришли к консенсусу, тогда можно еще вопрос?

        — Попробуй.

        — Тебя дома кто-то ждет?

        — То есть?
        Доминик пожалел о своей уступке, ведь он думал, что вопрос будет о занятиях, а никак не о личном, и он немного напрягся, она это заметила.

        — Ты прекрасно понял меня.

        — Если ты спрашиваешь, женат ли я, то нет.

        — А девушка, дети?

        — На данный момент нет,  — в привычной сухой форме ответил он, стараясь, чтобы она отстала.

        — Понятно!
        Довольная Ника замолчала и продолжила ужинать.

        — А ты мне ничего не хочешь сказать?
        Оторвав голову от тарелки, она встретила возмущенный взгляд.

        — Я думала, что не в твоем вкусе.
        Ее красивое личико излучало непонимание.

        — Могу ли я расценивать это как то, что ты неравнодушна ко мне?

«О, так я тебе интересен!»

        — Нет,  — почти прокричала она.

        — Боже ты мой, такое недовольство!
        Теперь, как всегда уверенный в себе, он довольно улыбнулся.

        — Если хочешь знать,  — раздраженно ответила Ника,  — если бы ты мне и правда нравился, то уже давно бы умоляюще ползал передо мной.

        — Как хорошо,  — еле слышно проговорил он.

        — Что ты хотел этим сказать?
        Он уже понял, что выводить ее из себя будет его любимым занятием на этот месяц. Надутые губки и свирепый взгляд устраивали его намного больше, чем острый язычок и задернутый нос.

        — Только то, что мы не будем смешивать заточение с удовольствием.

        — А! Я тут подумала, может, придумаем приз для занятий, так как, если честно, я люблю знать цель!

        — Люблю целеустремленных людей, они меня вдохновляют,  — очень пристально и как всегда загадочно произнес он.

«Причем вообще это?»

        — А ты разве не целеустремленный?

        — Увы, я импульсивный.

        — А я считала, что как руководитель ты все взвешиваешь, прежде чем принять хоть какое-то, даже самое элементарное решение.

        — Так поступает каждый мужчина,  — очень холодно произнес он.

        — Увы, нет, это больше свойственно женщинам, так как они всегда заглядывают в будущее в отличие от мужчин. Так значит импульсивный, это совсем не плохо.

        — Меня все устраивает, а вот окружающие всегда недовольны,  — пошутил он.
        Ника начала его пристально рассматривать.

«Мне приятно с ним общаться!  — вдруг созналась она себе.  — Более того, мне приятно его общество. Возможно, мы даже подружимся!»

        — Ты так и не ответила,  — оглушил ее мысли вопрос.

        — На что?

        — Тебя ждет кто-то?

        — У меня уже полгода нет длительных отношений.

        — Можно узнать, кто кого бросил?

        — Всегда бросаю я,  — с легкостью сказала она.

        — К твоему списку можно добавить — сердцеедка.
        Она уловила легкую ухмылку на его губах, но лишь с грустью вздохнула:

        — Нет. Просто не люблю, когда меня ограничивают или попросту тормозят.

        Глава 6

        Настал первый день договорных занятий. Накануне Ника спросила:

        — Ты единственный ребенок в семье?
        Вопрос его озадачил, но он быстро ответил:

        — Нет.

        — Хорошо,  — лишь ответила она и резко перевела тему.
        Но сегодня он понял, зачем она задавала этот вопрос, услышав тему занятия: «Глубинная психология личности».

«Так ты решила покопаться в моем эгоизме?  — про себя подумал он.  — А как насчет твоего?»
        Ника, одетая как учительница — в темную юбку-карандаш, карамельного цвета готическую блузку и в высоких бежевых туфлях. Волосы были собраны в высокую гульку, а очки с оправой темного шоколада добавляли ей уже забытую строгость. Посмотрев на нее внимательно и оценив созданный образ, он улыбнулся, заметив это, Ника спросила:

        — Что смешного?

        — Ты!
        Его лицо светилось хорошим настроением, несмотря на то, что вынужденные занятия вообще не радовали.

        — Надеюсь, на мои занятия мне не надо будет надевать профессорский костюм и нелепую бабочку?

        — Тебе не нравится, как я выгляжу?

        — Да!

«Странно!»

        — Обычно для мужчины это самый желанный сексуальный образ,  — Ника пожала плечами.

        — Не для меня.
        Увидев разочарование в ее глазах, он решил объяснить:

        — Я учился в спецшколе.

        — А какой образ для тебя привлекателен?  — нетерпеливо спросила Ника.

«Зачем мне это знать?»

        — Прости, но если я ничего не путаю, у нас сегодня психология, а не сексология.
        В своей привычной манере закрытого ото всех руководителя он решил напомнить ей, что у них сейчас занятие, а не задушевный разговор.

«Пожалуйста, не падай в моих глазах!»

        — Или ты до сих пор не успокоишься из-за того, что ты не в моем вкусе?  — он посмотрел на нее безразличными зелеными глазами.

        — Чтобы ты знал, в современную сексологию входят биология, медицина, статистика, эпидемиология, педагогика, социология, антропология и психология,  — раздраженно произнесла она.  — Это тебе так, для общего развития.

        — Ладно, сдаюсь,  — он демонстративно поднял руки.

        — Так вот, я продолжу раскрывать тему нашего сегодняшнего занятия,  — начала Ника, явно довольная своим выступлением.  — Итак, в ХIХ веке Зигмунд Фрейд охарактеризовал структурную и топографическую модели личности. Структурная состояла из «Я», «Оно» и «Сверх-Я». Благодаря «Я» личность обладает способностью к осознанным отношениям с миром, рефлексии, саморегуляции и самодерминации. «Сверх-Я» появляется на эдипальной стадии и представляет собой интериоризированные родительские образы, а именно — в аспекте норм и правил социальной жизни. С точки зрения Зигмунда Фрейда именно в «Сверх-Я» заложена бессознательная идея абсолюта, то есть основы религиозности личности. «Оно» состоит из двух инстинктов — либидо и мортидо, и представляет собой первооснову психической жизни личности и чистую энергию, питающую сознательную активность. Идеи о генезе, динамике, взаимоотношениях и противоречиях этих структурных элементов образуют практико-ориентированную модель личности, используемую в современной практике психоанализа.
        Ника остановилась и, выйдя из образа, спросила:

        — Пока все понятно?

        — Да, но можно вопрос?
        Она сняла очки, показывая, что приготовилась внимательно его слушать.

        — Ты выбрала именно эту тем, так как я охарактеризовал себя эгоистом?

        — Как ты понял?

        — Если честно, когда вчера ты спросила о том, единственный ли я ребенок в семье, у меня сразу зародилось подозрение, что мы будем изучать меня,  — на его лице просматривался легкий упрек.
        Николь игриво улыбнулась и произнесла:

        — Ну, не одному же тебе должно быть интересно.

        — Причем мой эгоизм к количеству моих братьев или сестер?

        — У меня есть теория, что эгоистами чаще всего становятся дети обеспеченные или родительские любимчики, а так как чаще всего балуют единственного ребенка…

        — Я же уже сказал, что не единственный ребенок в семье, значит, твоя гипотеза с крахом провалилась.

        — Расскажи что-то про своего брата или сестру,  — предложила она.
        Доминик, немного сомневаясь, поерзал на диване.

«Ты хочешь, чтобы я начал тебе открываться!  — думал он.  — Но как насчет тебя? Почему-то только я должен отвечать на твои вопросы. Ладно, здесь нет никакой огромной тайны, чтобы скрывать, наша семья и так слишком известна. Тем более я скажу только то, что считаю нужным».

        — У меня есть старший брат, у нас разница полтора года. Мы выросли в обеспеченной семье, даже, я бы сказал, избалованными. Отец разрешал нам все, так как он вырос в строгости и таким образом хотел прожить с нами еще одно детство для себя. Подростковый возраст был самым беспокойным, особенно для мамы. Мы приходили с ссадинами то из-за спортивных соревнований, то из-за драк. Я был «безбашенным» на всю голову, впрочем, как и мой брат. Если что-то экстремальное появлялось, мы соревновались, кто быстрее это попробует и, конечно, кто лучше. Наш отец нам как-то сказал: «Вы захотите попробовать и испытать все, я знаю это, так как и сам был в вашем возрасте. У меня только одна просьба: чтобы мне никогда не было стыдно за вас». И знаешь, несмотря на то, что мы могли позволить себе все, эти слова всегда оберегали нас от соблазна сделать что-то противозаконное,  — замолчав, он опустил взгляд.  — А потом случилось кое-что, и мы стали целеустремленными и уравновешенными, какими и являемся сейчас.
        Николь внимательно слушала, совсем не ожидая такого длительного рассказа.

«И почему вдруг он все это мне рассказал?  — спрашивала она себя.  — Неужели он решил немного приоткрыть дверь своей души? Глупости! Он просто хочет, чтобы я отстала, вот и все!»

        — И что же случилось?

        — Что?
        Явно летая где-то, он поднял голову, а затем с легкостью солгал:

        — Мы просто подросли.

«Таким грустным я его еще не видела!»

        — Значит, тема эгоизма отпадает?  — подытожила Ника.

        — Почему, еще есть твой!

        — Что?

        — Ты единственный ребенок в семье?
        Он решил воспользоваться моментом, чтобы отплатить ей ее же монетой.

        — Да.

        — Так значит за то, что весь этот месяц мне придется терпеть твой невыносимый характер, мне нужно благодарить твоих родителей?

        — Кто бы говорил!  — возмутилась она.
        Тишина раздражала, каждый пытался уступать, но все опять зря. Внутренняя воля беспардонно выходила на авансцену.

        — Значит, мое занятие провалилось,  — прошептала она.
        Разочарованная Ника совсем его не устраивала, в отличие от воодушевленной.

        — Нет, почему, продолжай, я с удовольствием послушаю, ты ведь готовилась.

«Значит, вы можете быть человечным, мистер Спарк?»

        — Спасибо,  — мило улыбнулась она,  — тогда продолжим. На чем я остановилась? Ах да, топографическая модель личности включает в себя сознательное, предсознательное и бессознательное. В сознательном находятся соотносимые с «Я» содержания индивидуальной жизни. В предсознательном находятся забытые, вытесненные содержания, которые ранее были соотнесены с «Я» и могут быть либо актуализированы усилием «Я» либо извлечены методом психоанализа. В отличие от сферы бессознательного, эти содержания уже «известны» сознательному эго и обладают вербально-знаковыми характеристиками. В свою очередь, бессознательные содержания довербальны — это чистые влечения, инстинкты, потенции, психическая энергия. Еще одной практико-ориентированной моделью Зигмунда Фрейда являетсямодель психосексуальной периодизациижизни…

        — Прости, опять секс?  — прервал ее Доминик,  — У меня такое чувство, что тебе его не хватает.

        — Это просто случайность. Но если тебе интересно, то у меня скоро менструация. Я продолжу?

        — Да.
        Тихо ответив, он продолжал удивленно смотреть на нее, открыв рот, а Ника, подойдя к окну, продолжила:

        — Так вот, в модель психосексуальной периодизации жизни положена идея о «миграции либидо» по различным зонам тела в процессе онтогенетического развития личности. Основаниями периодизации являются телесные зоны сосредоточения либидозной энергии; основные темы родительского воспитания и социальных взаимодействий личности; типичные и индивидуальные черты личности, формируемые на каждой стадии; успешность прохождения стадий или формирование фиксаций. Основные методы ортодоксального психоанализа — этометод кушетки, метод свободных ассоциаций, метод толкования сновидений, анализ сопротивления, переноса и контрпереноса. Классический психоанализ привнес в психологию личности идеи бессознательной детерминации индивидуальной жизни и оказал существенное влияние на культуру самопознания и психогигиены. Кроме того, нельзя не оценить предложенный Зигмундом Фрейдом более широкий взгляд на природу сексуальности, как на первичную витальную силу, мощную энергию жизни и творчества,  — в оппозицию к обособлению функции воспроизводства рода.
        Затем последовали теории Карла Юнга и что-то еще. Занятие длилось несколько часов, но за это время Доминик сделал для себя один вывод: не то чтобы ему было скучно, наверное, просто неинтересно, поэтому его стремление к победе не заставила себя долго ждать. Взяв все предложенные книги, он направился в кабинет для подготовки к предстоящему экзамену.

        — Ты не будешь готовиться к завтрашнему уроку для меня?  — спросила его Ника, когда он выходил.

        — Я справлюсь и без подготовки,  — уверенно сказал Доминик, не сознаваясь, что уже все приготовил.
        Он вышел из игровой и направился по коридору в кабинет. Там он удобно расположился за массивным столом, пытаясь читать предоставленные ему книги, но как бы он не старался, для него это были всего лишь сочетания букв.

«Она специально выбрала тему с этими нелепыми словами?  — раздраженно думал он.  — Я же умный, неужели я не могу запомнить эту абракадабру? Смог бы, если бы мне этого и правда хотелось, а так как подсознательно я не вижу в этом никакого смысла, понятно, что я читаю эти книги впустую! Но так как я хочу выиграть, надо заставить себя. Может, мне тоже подкинуть ей что-то недосягаемое,  — при этой мысли он широко улыбнулся.  — А что, пусть тоже помучается, не одному же мне страдать».
        Спустя некоторое время он закрыл книгу, решив переключиться на время, и начал рассматривать все вокруг. Ему на глаза попалась большая папка Николь для эскизов, его грызло любопытство. Не выдержав, он резко встал и открыл ее. Он увидел несколько набросков одежды, его словно осенило:

«Неужели все так просто?»

        Глава 7

        За полгода до этого.
        Ника как всегда спешила, так как опять забыла о встрече с психологом. Она надела первые попавшиеся джинсы, мокасины, белый легкий свитер, синюю кожаную куртку и намотала вокруг шеи яркий коралловый шарф. Завязав гульку на голове и закрыв квартиру, она выскочила на улицу и принялась ловить такси. Такси, на удивление, остановилось очень быстро. Она села в машину и назвала адрес. Подъехав к высокому бизнес-центру, Ника расплатилась и вышла из машины. Она почти забежала в здание и направилась прямиком к лифту. Ей пришлось забиться в угол из-за большого количества народа. Мысленно она уже начинала придумывать очередную отмазку, когда лифт закрылся и ее обоняние потревожил пьянящий запах. Аромат был насыщен нотками терпкого винограда, хорошего виски и свежего бриза. Она, словно ищейка, искала владельца. В самом центре стоял мужчина с широкой спиной, высокого роста, в сером плаще, его светло-русые волосы были аккуратно уложены, а затылок идеально выстрижен так, будто он только из салона. Ника заворожено смотрела на него, а сама ловила себя на мысли, что ей неважно, какое у него лицо или даже голос. Лифт
остановился на двадцатом этаже, и пьянящий незнакомец вышел, оставив лишь свой запах. Ника при этом подумала:

«Я тебя больше никогда не увижу, а вдруг ты моя судьба».
        Лифт поднялся на двадцать второй этаж. Она вышла и, подойдя к секретарше, сразу выпалила:

        — Знаю, Люси, я опять опоздала.
        Люси осуждающе посмотрела на нее и произнесла только.

        — Он вас ожидает.
        Ника без стука зашла в кабинет. Мистер Литт как всегда сидел за своим столом и что-то записывал в журнал. Он был немного старше ее, одетый в успокаивающие коричневые цвета, у него были темные волосы, идеально выстриженная бородка и темные глаза. Он даже не поднял голову, услышав, как она заходит. Вся комната была в спокойных персиковых тонах с элементами красного дерева, возле большого окна стояла кушетка, а возле нее небольшое кресло.

        — Прости меня,  — вдруг произнесла она.

        — Мисс Валлен, вы сами оплачиваете свою «пунктуальность».
        Он как всегда демонстрировал полное спокойствие, которого всегда не хватало ей.

        — Сэм, я всего-то опоздала на двадцать минут.

        — Доктор Литт!

        — Ах, ну да, доктор Литт.
        Ника поняла, что ее друг явно рассержен из-за ее постоянных опозданий.

        — Начнем сеанс,  — наконец он поднял на нее глаза.

        — У меня есть другое предложение, давай просто поговорим?

        — Ника, если мне не изменяет память, это ты ко мне пришла. Как ты сказала? «Сэм, у меня опять творческий кризис и депрессия, помоги мне». И я ответил: хорошо, только ты пообещаешь делать все, что я тебе скажу.

        — Я прекрасно помню, ты же знаешь, проблем с памятью у меня нет,  — она выглядела, как провинившийся ребенок.

        — Раз у тебя такая прекрасная память, ты завела органайзер?

        — Еще нет.
        Усевшись на кушетку, она изо всех сил пыталась не смотреть ему в глаза, так как знала, что увидит в них разочарование.

        — Ника, мы договорились об этом пять недель назад.

        — Да.

        — И все эти пять недель ты опаздываешь, я выслушиваю очередную чепуху о том, почему ты опоздала, и о том, что это в последний раз.

        — Сэм!  — она умоляюще на него взглянула.

        — Если ты сама не хочешь себе помочь, почему я должен?
        Он подпер голову рукой, а затем очень спокойно добавил.

        — Если бы я был просто твоим психотерапевтом, то ладно, но ты мой друг, и мне наплевать на деньги, для меня важен результат. А судя по последним неделям, я могу сказать, что результата нет. Поэтому я не вижу смысла в продолжении.

        — Сэм, а если я скажу, что прогресс пошел.
        Ника из последних сил хваталась за соломинку, пытаясь его удержать.

        — Ника, ты зациклилась на своем поражении. Да, твоя коллекция с треском провалилась, ну и что? У тебя всегда есть возможность доказать всем, что ты способна на большее, или начать заниматься чем-то другим. Но нет, вместо этого ты валяешься целыми днями в закрытой квартире, осознанно запускаешь себя и не подпускаешь близко даже друзей.

        — Это неправда!

        — Я готов поспорить, что ты даже забыла почистить зубы перед тем как выйти из квартиры,  — он пристально на нее посмотрел,  — и ты говоришь, что прогресс есть. Ври себе, но не мне.

        — Сэм, честное слово, когда я ехала сюда, все было как всегда. Я не знала, зачем мне это нужно, но так как я всегда держу слово, я мчалась на всех парах. А затем, поднимаясь к тебе на лифте, я испытала новые ощущения, точнее забытые старые.

        — Это как?  — Сэм заинтересовался.

        — Там был мужчина, он сначала привлек меня своим запахом, а затем и своим затылком. Я всегда слышала о том, как оглушает словно молнией, но всегда смеялась.
        Ника слегка заулыбалась, вспомнив недавнюю картину.

        — И что дальше?

        — Он вышел на двадцатом, а у меня осталось только неисполненное желание, я бы хотела просто на него накинуться и поцеловать.

        — И как он выглядит? У меня есть знакомый, работающий на этом этаже.

        — В этом вся прелесть, что я не видела его лица.
        Она истерически засмеялась, чем немного напугала друга. Сэм поднялся и, подойдя к ней, сел в свое рабочее кресло.

        — Хорошенькое дело. Тогда в чем прогресс?

        — Ты же знаешь, что я всегда добиваюсь того, чего хочу. Но из-за того, как я сейчас выгляжу, что вызываю у себя отвращение, и чувствую себя как побитая собака, я упустила шанс познакомиться с ним, потому что попросту струсила. И знаешь что?

        — Что?  — улыбнулся Сэм.

        — Я не понравилась себе в шкуре труса.

        — Понятно.

        — Так что давай проведем сеанс.
        Ему понравилось ее рвение, но, посмотрев на часы, он сказал:

        — Твое время почти закончилось, может, просто чаю?

        — С жасмином.

        — Наконец-то я тебя узнаю.
        Сэм нажал кнопку на телефоне и попросил Люси принести чай. Она зашла через пять минут и поставила на маленький журнальный столик возле кушетки поднос с сервизом.

        — Спасибо, Люси, дальше мы сами,  — сказал Сэм, явно намекнув, чтобы она оставила их.
        Сэм начал разливать чай в чашки. Ника спокойно сидела на кушетке и наблюдала за другом. Ей на глаза попался самый известный журнал для фотохудожников, лежащий на столике, и она заинтересовалась:

        — Твой?

        — Нет, знакомый забыл.

        — Не против, если я посмотрю?

        — Пожалуйста, думаю, он за ним не вернется.
        Ника начала пить чай и медленно листать журнал, тщательно изучая каждый снимок. Она замерла, как будто в ее мозгу зажглась давно погаснувшая лампочка, затем резко вскочила:

        — Мне пора, спасибо, Сэм, за все.

        — Ты куда?
        Он непонимающе смотрел на подругу.

        — Я возьму журнал, увидимся на следующем сеансе.

        — Хорошо.

        — Чао,  — сказала она и выбежала из кабинета.
        Этого «чао» вполне хватило, чтобы Сэм улыбнулся. Он сразу понял, что ее вдохновение вернулось к ней, и любимое ею «чао», которое она вот уже несколько месяцев не употребляла, было тому подтверждением.

        Глава 8

        После обеда каждый из них находил занятие по вкусу, Доминик направился в библиотеку и, выбрав очередную книгу, сел в уже привычное кресло, но затем ему пришла мысль что-то поменять в ежедневной рутине. Он целеустремленно встал и вышел из игровой. Пройдя несколько метров по коридору, он подошел к винтовой лестнице, но прежде чем начать подниматься, машинально посмотрел на женскую часть квартиры. Не заметив ни единого шума, он спокойно поднялся в сад. Подойдя к набору плетеной мебели, окруженной различными растениями, он собрался было сесть, как вдруг из музыкального центра раздалась музыка, слегка напугав его. Заиграла опера, и у него сразу появилось подозрение, что Ника тоже здесь. Он вспомнил о гончарном столике и, подчиняясь своему любопытству, положил книгу на диван и направился по тропинке в его сторону. Убаюкивающая музыка и одурманивающий запах цветов погружал его в небольшой гипноз. Дойдя до места, Доминик замер. Ника сидела боком к нему, настолько погруженная в процесс, что даже не повернула голову в его сторону. Она была в оливковых спортивных штанах и явно большой на нее белой майке.
Волосы были наспех собраны карандашом, имитирующим шпильку. Он продолжал любоваться ею, ее руки были полностью испачканы глиной. Ника водила руками, обнимая влажную глину на гончарном круге, глядя на этот пока еще бесформенный кусок словно завороженная. Ему вдруг так захотелось подойти и сесть сзади, прикоснуться своими руками к ее рукам, прижаться грудью к спине и ощутить ее запах. Это внезапно нахлынувшее желание напугала его, оставив приятный осадок.

        — Ты что-то хотел или так и будешь рассматривать меня?  — вдруг спросила Ника, даже не подняв голову в его сторону.

        — Ты знала, что я здесь?  — его рот немного раскрылся от удивления.

        — Прости, но ты ходишь так громко, что слоны бы позавидовали,  — улыбнулась она.
        Сняв ногу с педали, Николь повернулась к нему и встретила уже почти родной теплый взгляд, она вдруг вспомнила, что забыла о высокомерном нахале.

        — Звучит как комплимент!  — подхватил он ее веселье.

        — Это не комплимент, а чистая правда,  — она старалась быть серьезной.  — Так ты что-то хотел?

        — Нет, просто музыка меня слегка застала врасплох.
        Она вдруг заметила, что его взгляд отличался от привычного.

«Его глаза определенно другие!»

        — Я не ожидала увидеть тебя здесь, обычно ты ищешь для себя место в квартире, поэтому я поселилась здесь.

        — Так ты все время пропадаешь тут?  — переспросил Доминик.

        — Большую его часть.

        — А я всегда думаю, что ты в кабинете, и стараюсь не тревожить тебя,  — признался Доминик, продолжая изучать ее фигуру.
        Хрупкие смуглые плечики, открытая высокая шея, тоненькие руки. Он сильнее втянул воздух.

        — Я пыталась там работать, но его атмосфера мне не подходит, смотрю, как и игровая комната тебе?
        Николь чувствовала на себе его взгляд, но решила отбросить свои подозрения.

        — Возможно. Ты не против, если я попробую здесь почитать?  — взяв себя в руки, сказал он.

        — Эта квартира для нас двоих. Поэтому чувствуй себя как дома.

«Кто бы мог подумать, что он может быть внимательным».
        Ника безразлично вернулась к своей глине.
        После ее одобрения Доминик вернулся к музыкальному центру и, сев на плетеный диван, взял книгу и начал читать, но недавняя картинка невольно появлялась перед глазами, и он вдруг осознал, что как бы он себя не убеждал, его начало тянуть к ней. Этот факт приятно радовал его сердце, но в тоже время мозг недовольно его осуждал.

        Глава 9

        — Экономика — этохозяйственная деятельностьобщества, а также совокупность отношений, складывающихся в системе производства, распределения, обмена ипотребления,  — начал свой урок Доминик, сидя за столом в кабинете в джинсах и «кенгурушке» и закинув ноги на стол.

        — Тебе не нужны записи?  — удивленно спросила Ника, которая сидела напротив на диване и пыталась конспектировать, ведь заранее знала, что ему не так повезло, как ей, и книг по экономике в квартире нет.

        — У меня все здесь,  — показал он на голову.

        — Ты преподаватель?

        — Возможно,  — с небольшой загадкой сказал он,  — а теперь позволь мне продолжить, так как у нас всего три часа.

        — Извини, конечно, продолжай.

«Он так непринужденно держится!»

        — Впервые в научном труде слово «экономика» появляется в IV веке до нашей эры у Ксенофонта, который называет ее «естественной наукой». Аристотельпротивопоставлял экономикухрематистике — отрасли деятельности человека, связанной с извлечением выгоды. В современнойфилософииэкономика рассматривается как система общественных отношений с позиции понятиястоимости. Главная функция экономики состоит в том, чтобы постоянно создавать такиеблага, которые необходимы дляжизнедеятельностилюдей и без которых общество не сможет развиваться. Экономика помогает удовлетворить потребности человека в мире ограниченных ресурсов. Экономика общества представляет собой сложный и всеохватывающий организм, который обеспечивает жизнедеятельность каждого человека иобщества. Особенность капитала и его производства заключается в том, что практически все неделимые затраты должны быть осуществлены в полном объеме до того, как будет получена первая единица блага, которую можно потребить. А это означает, чтов течение периода времени, требуемого для осуществления этих затрат, человек не будет получать от них никакого полезного
результата. Ты успеваешь?  — спросил он.
        Ника кивнула, и он продолжил:

        — Рассмотрим человека, который сам вынужден каждый день обеспечивать себя необходимыми благами…
        Доминик говорил, словно читая книгу, а Николь изо всех сил старалась не пропустить ни слова.

        — …Теперь мы можем дать этому название — капитальное благо, то, что должно быть создано до начала производства и используется в течение длительного промежутка времени.

        — Хорошая схема!  — похвалила Ника.

        — Капитал,  — повысив голос, сказал он, намекая на то, что она прерывает,  — происходит от латинского словаcapitalis, которое означает» главный». Приобретая капитальное благо, человек жертвует текущим потреблением, но эта жертва будет приносить дополнительные блага в будущем. Человек как бысберегает свой труд и другие ресурсы, для того чтобы в будущем получать гораздо больше благ. Причем ему нужно жертвовать текущим потреблениемодин раз, чтобы пользоваться потом более высоким уровнем потребления сколь угодно долго…
        Ника вспомнила свою практику написания конспектов в университете и записывала все, стараясь не упустить ни слова. За время занятия ей даже не удавалось поднять голову, чтобы посмотреть на него.

        — …Чем больше запас различных благ у человека, тем больше удовольствия он сможет получать от их потребления. Поэтомузапас потребительских благ называют богатством. Соответственно, богатым человеком считают того, у кого накоплен большой запас потребительских благ, а бедным того, у кого этот запас относительно мал.
        Она даже не заметила, как прошло отведенное время и Доминик произнес последнее предложение:

        — По сути, цена блага являетсяпропорцией обменаэтого товара на деньги.
        Он встал из-за стола и произнес лишь пару слов, пытаясь соответствовать роли:

        — Спасибо за внимание, урок окончен.
        Настал третий день занятий. Доминик, как послушный ученик, вовремя зашел в кабинет, держа в руках уже привычный блокнот и ручку. Ника стояла спиной к двери и смотрела в окно, всем своим видом показывая, что она давно его ждет. Он посмотрел на часы на левой руке и успокоился, так как пришел на три минуты раньше. Она была одета в легкие ярко-желтые хлопковые брюки и футболку цвета морской волны, волосы в этот раз были распущены. Николь повернулась к нему лицом, и он вдруг понял, что ее сегодняшний образ очень отличается от предыдущего образа учительницы. В первые дня знакомства Николь упомянула, что окончила факультет изящных искусств парижского университета Сорбонны, поэтому, когда она предложила неделю занятий, он не раздумывая выбрал живопись, так как давно считал себя художником, но в фотографии.

        — Приступим?
        Он сел на привычное место и ответил:

        — Да.
        В этот раз она явно подражала ему и старалась говорить без записей, которые лежали на столе, Доминика это забавляло, но виду он не подавал.

        — Итак, живопись,  — начала Николь,  — это видизобразительного искусства, связанный с передачей зрительных образов посредством нанесениякрасок на твердую или гибкуюповерхность. Живопись может быть исполнена на любой основе: на камне, штукатурке, на холсте, шелке, на бумаге, на коже, на металле, на асфальте, бетоне, стекле, керамике, даже татуировка это живопись. Живопись встречается и соседствует с пластическими искусствами, в том числе сархитектурой, скульптурой; она может участвовать в формировании искусственной и природной среды. Живопись, как и другие изобразительные искусства, иллюзорна, то есть она имитация трехмерного пространства в плоскости, достигаемая посредством линейной и цветовойперспективы. Но ее визуальный и к тому жецветовойаспект обуславливает исключительное место живописи среди всех изобразительных искусств. Допустим, в иконописи употребляется глагол «писать», так же как в греческом языке. В то же время «живописать» может быть понято как энергичная, своеобразная манера писать, то есть как своего родаписьменность. Связь живописи с письменностьюсемиотикивидят и в определенной
манере создавать знаки. История живописи развивается и блуждает именно в этих двух смыслах: в изобразительности, реалистичности и — знаковости, то есть отиконыкабстракции. Все, что оставляет какой-либо след на чем-то, строго говоря, является живописью: живопись создается природой, временем и человеком…
        Николь резко замолчала, и Доминик поднял голову, а ручка в его руке замерла.

        — Скучно?  — вдруг спросила она.

        — Я думаю, не скучнее чем моя экономика,  — ответил он.
        Она рассмеялась и, взяв тетрадь с записями, начала ее перелистывать. Доминик понял, что у них маленький перерыв, и начал ее рассматривать.

«Да, прошлый образ учительницы был более привлекателен, даже нет моих любимых бежевых туфель,  — подумал про себя он, посмотрев на ее босые ноги.  — А что ты хотел, сам вырядился вчера в джинсы, вот она и подумала, чего вдруг мне выряжаться»,  — продолжал корить себя он.

        — Готов продолжать?  — нарушила его размышления она.

        — Я всегда готов.

        — Существует пять видов живописи,  — продолжила она,  — станковая, монументальная, декоративная, театрально-декоративная, миниатюрная…
        Снова замолчав, Николь подошла к книжной полке позади себя и начала что-то искать. Доминик молча наблюдал, как она, такая маленькая, становится на носочки, и ее хрупкая ручка тянется к нужной книге, затем она подходит к нему.

        — Урок окончен, все остальное ты можешь просмотреть здесь,  — она протягивает ему очень толстую энциклопедию живописи.

        — И это все мне?  — подшутил он.

        — Не бойся, там очень много иллюстраций,  — подбодрила его она.
        Четвертый день знаний должен был быть самым легким, ведь что может быть сложного во флористике, думала про себя Николь. Поднявшись в сад, она продвигалась между клумб цветов по узкой тропке к набору плетеной мебели, где по договору должен был ждать ее Доминик. Когда она увидела уже сидевшего и немного скучавшего Доминика, который держал в руке почти такую же толстую книгу, как она ему дала вчера, ее зрачки резко расширились. На этот раз он выглядел как профессор, к его коричневому костюму и полосатой рубашке не хватало только очков с толстыми линзами.

        — Присаживайся,  — спокойно предложил он ей.

        — Только не говори, что книга мне.

        — Испугалась? Где же твое рвение к знаниям?  — игриво посмотрел он на нее.

        — Меня пугает не ее размер, а нехватка времени.

        — Я тебя успокою: здесь много картинок.
        Ему доставляло удовольствие видеть ее слабой и неуверенной.

        — Я вижу, все это тебя веселит?  — уже раздраженно спросила она,  — давай начинать.

        — Присаживайся,  — повторился он.
        Она любезно села в плетеное кресло, приготовившись конспектировать.

        — Цветок,  — начал он,  — представляет собой видоизмененный, укороченный и ограниченный в росте спороносныйпобег, приспособленный для образованияспоригамет, а также для проведения полового процесса, завершающегося образованиемплодассеменами. Исключительная роль цветка как особой морфологической структуры связана с тем, что в нем полностью совмещены все процессы бесполого и полового размножения. Цветок, будучи уникальным образованием по своей природе и функциям, поразительно разнообразен по деталям строения, окраске и размерам. Самые мелкие цветки растений семействаРясковыеимеют в диаметре всего около 1 миллиметра, в то же время как самый крупный цветок ураффлезии Арнольдасемейства Раффлезиевые, обитающей в тропических лесах на островеСуматра в Индонезия, достигает в диаметре 91 сантиметра и весит около 11 килограмм. Цветок состоит изстеблевой части — цветоножка и цветоложе; листовой части — чашелистики, лепестки; и генеративной части — тычинки, пестик или пестики…
        Доминик остановился и, подойдя к столику, взял маленькую бутылку с водой и сделал глоток.

        — Я не думала, что ты будешь читать мне школьный курс,  — заметила у него за спиной Николь, возможно, специально дразня.

        — У меня большие сомнения в том, что ты помнишь школьный курс,  — не поворачиваясь, ответил он.

        — Откуда такая уверенность?

        — Допустим, мне не была интересна биология в детстве, а интересоваться цветами я стал лет пять назад, когда случайно зашел к клиенту в оранжерею.

        — Возможно, ты прав, но лучше если ты не узнаешь, знаю я все это или нет.

        — Ты так хочешь выиграть?
        Повернувшись, он загадочно прищурил зеленые глаза и посмотрел на нее.

        — Можно подумать, ты не хочешь?

        — Мы же даже не знаем, за что соревнуемся.

        — На желание,  — вдруг выпалила Ники.

        — На желание.
        Всем своим видом он продолжал изображать привычную незаинтересованность, сжав тонкие губы. Но сознаваться, что проигрывать он не собирался и не собирается, не стал.

        — Ты расстроен, что мне не интересно?
        Николь подумала, что, возможно, обидела его своей глупой привычкой озвучивать мысли.

        — Нет. Я прекрасно знаю, что тебе интересно,  — застал ее врасплох он.

«Неужели он уже так хорошо меня знает?»  — спросила она сама у себя.

        — Просто я думала, что раз ты любишь орхидеи, урок будет о них.

«Так значит, ты хочешь про орхидеи?»

        — Орхидные или Ятрышниковые, а мы привыкли называть их Орхидеи — крупнейшее семейство однодольных растений. Название «орхидея» произошло от древнегреческого слова яичко, обозначающего человека или другого млекопитающего из-за формы корневища. И как не странно, у орхидей есть цветки!  — он решил поумничать, немного повысив голос.

        — Зачем так кричать, я поняла, что мы продолжаем тему — цветок.

        — Вот именно, а так как я вас вчера не перебивал, потрудитесь вести себя так же.

        — Я молчу,  — Ника немного обиженно опустила голову и приготовилась конспектировать.

        — Спасибо,  — сказал он и продолжил:  — Части цветка делят нафертильные, или репродуктивные — тычинки, пестик или пестики, истерильные — околоцветник. Основные части распустившегося цветка: околоцветник, венчик. В репродуктивную часть цветка входит: тычинка, плодолистики…
        Доминик снова остановился и сделал глоток воды, Николь хотела было пошутить над тем, что его явно сушит, но не стала, пожалев не его, а возможно, больше себя.

        — Развитие цветка,  — продолжил он,  — органы, составляющие зрелый цветок, располагаются кругами: снаружи круг изчашелистиков, затем излепестков, тычиноки в центре — из плодолистиков, образующих пестики. Считается, что они являются видоизмененнымилистьямиили выростамистебля. У большинства растений части цветка образуют хорошо заметные мутовки иликруги, то есть циклы. Наиболее распространены пятикруговые и четырехкруговые, то есть пентациклические и тетрациклические цветки. Число частей цветка на каждом круге может быть различным. Чаще всего цветки бывают пентациклическими, то есть два круга околоцветника — чашечка и венчик, два круга тычинок — андроцей, и один круг из плодолистиков — гинецей. Такое расположение цветков характерно длялилейных, амариллисовых, гвоздичных, гераниевых. У тетрациклических цветков — обычно развивается два круга околоцветника, то есть один круг андроцея и один круг гинецея, таких как ирисовые, орхидные, крушинные, бересклетовые, норичниковые, губоцветные. Иногда наблюдается уменьшение числа кругов и членов в них или увеличение, особенно у садовых форм. Цветок с
увеличенным числом кругов называютмахровым. Махровость обычно связана либо с расщеплением лепестков в процессеонтогенезацветка, либо с превращением в лепестки части тычинок. В строении цветков проявляются определенные закономерности, в частностиправило кратных отношений…
        Доминик хотел продолжить, когда Николь зевнула, и он передумал.

        — Пожалуй, все.

        — Ты шутишь?  — вдруг спросила она с упреком в глазах.

        — Не понимаю твое недовольство.

        — Я столько сложных слов в таком маленьком тексте никогда не встречала,  — пояснила Ники.

        — По-твоему, в твоих уроках психологии и искусства для меня не было слов, которые я даже слышал впервые?
        Доминик демонстрировал возмущение, а сам при этом ужасно радовался, что теперь и она будет мучиться при подготовке.

        — Не кипятись, я просто высказала свое мнение.

        — Извини.

        — Может, пока мы здесь, польем цветы,  — сменила тему она, встав с кресла.

        — Здесь автоматический полив.

        — Это как?

        — Есть специально выставленный таймер для каждого вида цветов, который включает воду или опрыскиватель.

        — Эта квартира нравится мне все больше и больше.

        — Ты же не сильно любишь цветы?  — вдруг спросил он, прекрасно зная ответ.

        — Люблю, но они меня не любят. Моя бабушка еще шутила, что от моей любви все цветы загниют, так как я постоянно их поливала.

        Глава 10

        Пятнадцать лет назад. Побережье Италии.
        Николь сидела в классе, но ее мысли как всегда заняты совсем не уроками, а ним. Том — так зовут мальчика, который полгода назад стал новичком в их классе, и с тех пор он для нее самый красивый, умный и веселый — Томас. Он переехал со своими родителями в огромный особняк на побережье. За эти полгода она так и не осмелилась заговорить с ним, она даже перестала ходить на занятия по рисованию, так как не могла сосредоточиться на задании. Как настоящая итальянка, она имела пышные формы, из-за которых, как любая девочка-подросток, следящая за современной модой, комплексовала. Мама всегда подбадривала: «Ты мой неоперившийся лебедь, а когда ты подрастешь, то станешь прекрасной девой, но не только из-за своего ангельского личика, а от света, который таится здесь»,  — и прикладывала руку к ее сердцу.
        У ее семьи был небольшой домик на побережье, а рядом мастерская отца по постройке деревянных яхт. И вот однажды она, как всегда, принесла отцу обед, который они вместе частенько ели, сидя на пристани и свесив вниз ноги. Солнце на удивление щадило, а море радовало своей спокойной гладью. Неожиданно к мастерской подъехала машина, из которой вышел высокий мужчина с мальчиком. Заметив людей на пристани, посетители начали спускаться по ступенькам в сторону отца. Отец Николь встал и пошел навстречу гостям. Николь, разглядев в мальчике Томаса, заинтересованно последовала вслед за отцом.

        — Здравствуйте! Вы что-то хотели?  — спросил незнакомца отец.

        — Здравствуйте,  — ответил незнакомец,  — я бы хотел заказать яхту своему сыну на день рождения.

        — Ну, у нас есть несколько готовых лодок, пойдемте, я вам их покажу,  — ответил отец, открывая дверь мастерской.

        — Хорошо.
        Взрослые зашли вовнутрь, а дети послушно последовали за ними. Николь словно завороженная наблюдала за Томасом, а как только он смотрел на нее, она резко отводила взгляд. Отец провел экскурсию и показал клиенту имеющиеся в наличии пять прекрасных яхт, каждая выделялась своей уникальностью.

        — Они прекрасны,  — сказал незнакомец.

        — Какая тебе нравится?  — вдруг спросил отец у Томаса.

        — Та, которую папа выберет,  — лишь ответил мальчик.
        Отец вопросительно посмотрел на отца мальчика.

        — Вас какая-нибудь заинтересовала?

        — Да! А если не секрет, за сколько вы смогли бы сделать новую? Я же правильно понял, вы сами их изготавливайте?

        — Совершенно верно, но боюсь, на новую уйдет от четырех до шести месяцев,  — пояснил отец.

        — Хорошо, тогда мы остановимся на этой,  — и он показал на лодку с темно-вишневым корпусом.

        — Отличный выбор! Вы готовы сейчас ее приобрести?  — спросил отец.

        — Да, и если возможно, доставьте ее в течение двух дней.

        — Никаких проблем, давайте пройдем в мой кабинет.
        Взрослые удалились для оформления заказа, а дети остались наедине в окружении лодок. Николь продолжала пристально следить за Томом, пока тот ходил по мастерской.

        — Мы с тобой вместе учимся?  — вдруг произнес он.

        — Да.

        — Прости, я просто вспомнил, где тебя видел.

        — Ты любишь ходить под парусом?

        — Я? Вот еще,  — высокомерно ответил он,  — это мой отец любит и думает, что я тоже полюблю. Но сомневаюсь, сколько я себя помню, у меня всегда была морская болезнь.

        — Так почему он не может подарить тебе то, что хочешь ты?  — явно не понимая поступка его отца, спросила Ника.

        — Мне все равно, что он мне подарит, главное чтобы ему было приятно.

        — Но это же твой день рождения!

        — Ну и что?  — без всяких эмоций произнес Том, пожав плечами.

        — Как что? В день рождения тебе должно быть приятно получать подарки.

        — Ты глупенькая, у меня есть все, о чем даже мечтать не может мальчик моего возраста, так почему мне от этого отказываться?
        Николь не успела ответить, как взрослые зашли в комнату, пожав друг другу руки, затем клиент ушел, а следом за ним вышел и Томас. Как только дверь закрылась, отец произнес:

        — Бедный мальчик!

        — Почему?  — переспросила Николь.

        — Просто он как маленькая копия своего отца, которой тот пытается дать все, о чем сам мечтал в детстве. Я больше чем уверен, что он в свои четырнадцать уже заранее знает, кем он будет работать, где он будет жить, с кем он будет жить через десять лет, так как его отец уже все за него решил. Чаще всего такое воспитание ни к чему хорошему не приводит. Если он сам не исправит эту ситуацию, то его жизнь будет несчастной,  — сочувствующе произнес отец.

        — Почему?

        — У него нет самого основного, что движет человеческой жизнью.

        — И что же это?  — заинтересованно спросила Ника.

        — Как что? Стремление. Если бы у меня был такой отец, как у него, я бы сейчас занимался виноделием, продолжая дело своего отца, и был бы несчастен, занимаясь не интересным мне делом. Но мой отец всегда видел мой интерес к морю и кораблям, и я очень благодарен ему за то, что он всячески это поощрял. Как мы с твоей мамой поощряем все твои попытки найти для себя то, что тебе было бы по душе. Ты хотела заниматься балетом — пожалуйста. Ты захотела научиться рисовать — пожалуйста. Это твоя жизнь, и выбор всегда должна делать только ты,  — он внимательно смотрел на дочь, а потом обнял ее и поцеловал в макушку.
        Увидев в следующий раз Томаса на занятиях, Николь больше не испытывала влюбленности, все, что она испытывала теперь к нему,  — это жалость.

        Глава11

        Настал день состязаний памяти и внимания. Каждый из них приготовил по тридцать вопросов, по пятнадцать на каждый предмет. Учитывая, что ноутбуков в квартире было три, они договорились приготовить билеты в электронном виде. Вчерашний вечер был полностью отведен подготовке вопросов, они так заработались, что не стали готовить ужин, а лишь наспех перекусили. Помимо составления вопросов каждый из них пытался наспех повторить материал, так как проигрывать никому не хотелось.
        За завтраком никто почти ни слова не проронил, они оба думали только об одном: «Какие вопросы мне приготовили?». Встретившись в гостиной в нужное время, они пристально друг на друга посмотрели. Каждый из них решил, что выряжаться нет смысла, ведь мало ли что там за задания. Они оба стояли в удобных штанах и футболках и держали подмышкой ноутбуки.

        — Меняемся,  — сказал первым Доминик.

        — Конечно,  — ответила Ника, протягивая свой компьютер.
        Они обменялись компьютерами, затаив дыхание. Открыв свой, Доминик начал внимательно изучать, на рабочем столе были три папки с заданиями, первая была подписана «Пройденный материал», и он понял, что там были вопросы на оба предмета по конспектам и что с этой папкой не будет никаких проблем. Он заинтересовался другой папкой — «Подбери к десяти картинам название из предложенных двадцати».

«Сначала вопросы по живописи»,  — подытожил про себя Доминик.

        — Неужели все так просто?
        Услышав счастливый возглас Николь, он взглянул на нее и улыбнулся.

«Она явно купилась на элементарные первые названия цветов из первой папки»,  — подумал Доминик, так как первые десять его вопросов были названия цветов, которые она должна была найти в саду и подписать.

        — О, нет,  — последовало после, и Доминик понял, что она прочитала дальше.

        — Я рад, что тебе угодил,  — с сарказмом подбодрил он.

        — Смейся! Ты думаешь, у тебя все так просто?
        Как бы она не старалась его задеть, но тщетно — он как всегда спокойно и самоуверенно на нее смотрел.

        — На все один час?

        — Совершенно верно.

        — Тогда я в кабинет.

        — Куда?  — вдруг сказала возмущенно она и протянула руку.  — Книгу сначала верни.

        — Какую книгу?

        — Ты прекрасно знаешь какую.

        — Ты что, думаешь, я буду мухлевать?
        Лицо его изображало оскорбление, но Ника и не подумала отступать.

        — Я хочу, чтобы все было по-честному, поэтому сдаем друг другу книги и конспекты.

        — Жалко, что ты не учительница. Тебе идет,  — ворчал он.
        Доминик направился в кабинет и, вернувшись, протянул ей книги и свой конспект.

        — Теперь ты.
        Николь взяла лежащие на столике возле дивана книги, свой конспект и также протянула их ему. Обменявшись, они внимательно посмотрели на часы и разошлись в спешке по своим экзаменационным коморкам. Николь поднялась в сад, так как первое ее задание начиналось именно с него. Доминик, как и намеревался, направился прямиком в кабинет, сел за стол, открыл компьютер и, выбрав первую папку, быстро справился со знакомыми вопросами, затем начал читать задания второй папки:

«Тебе представлено фото десяти самых известных картин мира и двадцать названий, которые необходимо соотнести с ними. Желаю удачи!»
        Дочитав задание, Доминик явно представил довольную ухмылку на ее лице и начал сам себя подбадривать.

«Если это десять самых известных картин, значит их названия знают все».
        Он открыл первую фотографию и почти выкрикнул:

        — Мона Лиза!
        Открыв предложенные названия картин он нашел нужное и, подчеркнув его, чтобы не путаться, воодушевленно улыбнулся.

«Это будет еще проще, чем я думал. А я еще переживал»,  — говорил он сам себе.
        Открыв следующую картину, он подумал про себя: «Мадонна с младенцем», затем открыл предложенные варианты и начал искать в названиях слово «Мадонна». Как он и ожидал, их оказалось несколько — «Сикстинская Мадонна» и «Мадонна с младенцем». Он задумался, так как на этой картине ему были знакомы только два ангела снизу, которые встречались почти везде. Не сделав выбор, он решил перейти к другой картине. Открыв ее, он почти взбесился.

«Я знаю, что этого мужчину нарисовал Леонардо да Винчи, но как она называется, понятия не имею,  — подумал он про себя.  — Надеюсь, ты так же мучаешься сейчас, как и я»,  — лишь добавил он, посмотрев наверх.
        Николь тоже приступила к первому заданию, состоящему из десяти вопросов по конспектам. Быстро справившись, приступила к вопросам по флористике. Первым цветком, который она должна была найти и подписать, была роза, затем орхидея. Ника, полагая, что Доминик ее пожалел, была довольна, она быстро ходила по саду и вешала названия с ярлыками на нужные цветы. Ей даже стало немного стыдно от того, что ее первые десять индивидуальных заданий нельзя назвать простыми. Но дойдя до четвертого, она замерла от явной неожиданности, как тогда в гостиной, когда увидела это название впервые. Открыв четвертый файл в папке флористика, она прочитала: «Стрептокарпус».
        Немного придя в себя, она стала читать предложенное описание и, так как собиралась выиграть, начала ходить по саду в поиске хоть каких-то сходств. В ее списке также были гербера, жасмин, которые снова ее порадовали, так как она прекрасно знала, как они выглядят, но как только она расслабилась, опять появились названия страшно пугающие, такие как гименокаллис и молочай, но она по-прежнему не собиралась сдаваться.
        Доминик продолжал разгадывать свои картины. Он очень легко назвал «Черный квадрат», «Девочка на шаре», но так же, как и с «Витрувианским человеком», он был в полном непонимании, как называются оставшиеся шесть картин: «Впечатление», «Восход солнца», «Последний день Помпеи», «Постоянство памяти», «Номер 5», «Девочка с персиками».
        Когда спустя полчаса они, наконец, с горем пополам справились с большей частью заданий, у обоих была лишь одна мысль: «Как я вообще на это согласился?»
        Открыв очередные задания по психологии, Доминик обнаружил вопросы, немного обрадовавшие его.

«Где встречается такое, что конь через коня прыгает?»
        Настроение Доминика быстро улучшилось, первым его предположением было, что у Ники не получилось придумать задачки по психологии, и она решила использовать головоломки. С легкостью ответив «шахматы», он стал читать следующую задачку.

«Вы его видели там, где он никогда не был и не мог быть. Но вы видите его там очень часто. Кто же это он и где это он не мог быть, но вы его там видите часто?»
        Подумав несколько минут, он решил перейти к следующему.

«Установите, по какому принципу выстроена данная последовательность: 8 2 9 0 1 5 7 3 4 6»,  — и, вспомнив школу и обрадовавшись, написал: «по алфавиту».
        В это самое время Николь сидела над задачками по экономике.

«Как разделить между двумя людьми семь тысяч долларов, чтобы у одного осталось на три тысячи больше, чем у другого?»
        В этот раз она решила прочесть сразу все задачки.

«По договору сотрудник получает в первый день работы 1 доллар, во второй — два, в третий — три и так далее. Сколько всего денег он получит за 100 дней работы?».
        Прочитав последнюю задачку, Николь огорчилась из-за того, что не все вопросы, как первые, были логические.
        Посмотрев внимательно на часы, Доминик в спешке ответил на оставшиеся два вопроса и поспешил в гостиную. Как только он подошел, на винтовой лестнице показались ноги Николь. Она спустилась и увидела недовольное лицо Доминика.

        — Неужели мои задачки оказались настолько трудными для тебя?  — съязвила она.

        — Я тебя уже полчаса жду, почему так долго? Вроде все мои задания очень просты,  — решил немного ее позлить он.

        — Ты хочешь сказать, что полчаса как справился с моими заданиями? Не смеши меня.

        — Было нечестно с твоей стороны специально для каждой картины подбирать два похожих названия,  — с упреком заметил Доминик.

        — А кто сказал, что должно быть легко? Ты тоже заставил меня излишне попотеть, ища незнакомые мне цветы по описанию. Так что мы квиты.
        Ника слегка задрала острый подбородок, испепеляя его взглядом, но по его лицу было видно, что он также недоволен.

        — Давай считать?  — предложил Доминик.

        — Давай.
        Они обменялись ноутбуками и разошлись, только теперь Ника в кабинет, а Доминик в сад. Закончив, Доминик спустился в гостиную, где его ждала немного взволнованная Ника, и он понял, что она нервничает из-за количества его правильных ответов, и это не могло его не забавлять.

        — Сколько у меня?

        — Двадцать два,  — ответила Николь,  — а у меня?

        — Двадцать пять.

        — Я выиграла!  — закричала, почти завизжав, Ника и начала скакать на месте.

        — Не вижу причин для такого веселья,  — спокойно сказал он, изо всех сил стараясь не показывать, что немного расстроен.

        — Не вижу повода огорчаться, теперь осталось придумать себе приз.

        — Ты же давно решила, что хочешь!

        — Да! Я хочу воспользоваться твоим душем.
        Доминик немного насторожился, недовольный вторжением в его личное пространство.

        — Когда?

        — В этом вся прелесть, когда сама захочу. Согласен?

        — Договорились,  — сквозь зубы процедил он.

        Глава 12

        Двенадцать лет назад.
        Доминик стоял в кабинете отца с опущенной головой, но для всех домашних это было уже обычным делом: с тех пор как он получил права все тщательно игнорировали крики, раздававшиеся за дверью закрытой комнаты.

        — Мы же договорились, что после твоей пятой разбитой машины ты на полгода забываешь о вождении! Когда ты поймешь, что деньги не растут на деревьях и начнешь ценить их?  — говорил его отец, слегка успокоившись.

        — Пап,  — попытался оправдаться Доминик.

        — Я еще не закончил,  — не дав ему слова, сурово посмотрел на него отец,  — и когда ты давал мне слово, я думал, что это для тебя не пустой звук. Как я могу доверять тебе?

        — Она последняя!  — лишь еле слышно проговорил в свое оправдание он.

        — Последняя, про две последние ты так же говорил. Она полгода под запретом, давай сюда ключи. И больше никаких уличных гонок.

        — Хорошо,  — обиженным голосом согласился Доминик, вытащив из кармана ключи от новой машины и протянув их отцу.

        — Теперь можешь идти.
        Доминик вышел из кабинета, а в коридоре его уже ждал счастливый брат. Единственное, что было общего у него с его братом Гэбриелом, это цвет глаз. Эл был меньше его ростом, накачанный, с широкой спиной, пухлыми губами, тяжелым подбородком и темно-каштановыми коротко стриженными волосами.

        — Ты все слышал. И что тебя так веселит?  — раздраженно спросил он брата.

        — Теперь я полгода буду победителем,  — лишь сказал Гэбриел и стал подниматься по лестнице.
        Доминик смотрел ему вслед, не говоря ни слова, но слова брата, словно барабан, пульсировали внутри.
        Доминик начал открывать глаза, свет слепил, а голова трещала, будто по ней не переставая стучали кувалдой. Наконец открыв полностью глаза, он увидел совсем не то, на что рассчитывал. Светло-голубые стены, белоснежные жалюзи, маленький телевизор в углу и брат, спящий в кресле рядом.

«Что я делаю в больнице? И как я здесь оказался?»  — начал спрашивать он себя.
        Он хотел было быстро вскочить и покинуть это место, словно очнуться от кошмара, но только он слегка пошевелил головой, как парализующая боль прошла по всему телу, и он застонал. Гэбриел открыл глаза, услышав шум, и вскочил с кресла.

        — Ты очнулся!  — никогда он еще не видел в глазах брата такого тепла.

        — Что я здесь делаю?  — тихо бурчал Доминик.

        — Сестра,  — крикнул Гэбриел, быстро выйдя в коридор,  — позовите доктора.

        — Ты что, меня не слышал?  — раздраженно крикнул Доминик.

        — Ты попал в аварию неделю назад.
        Гэбриел вернулся в палату и, присев на край кровати, продолжал смотреть на него.

        — Неделю?  — в глазах Доминика проскочил ужас.

        — Ты лежал в коме все это время, если честно, мы думали, что ты уже не придешь в себя,  — Гэбриел опустил глаза,  — родители должны приехать скоро, мы дежурим по очереди.

        — Не дождетесь,  — пытался шутить Доминик.

        — Вы очнулись!
        В палату зашел незнакомый мужчина в белом халате.

        — Это доктор Спенсер,  — пояснил Гэбриел.

        — Приятно наконец с вами познакомиться, мистер Спарк. Вы узнаете брата?

        — Кого?

        — Вашего брата,  — показал на Гэбриела доктор.

        — Ты мой брат?  — посмотрев на брата, произнес Доминик.

        — Он шутит,  — пояснил Гэбриел настороженному доктору, так как привык к неудачной актерской игре брата и нелепым шуткам.

        — Чувство юмора — это просто прекрасно,  — одобрительно сказал доктор,  — что последнее вы помните?

        — Помню, как разговаривал с отцом в кабинете, а потом с тобой.

        — Ты не помнишь сами гонки?  — не поверив, спросил брат.

        — Я все-таки в них участвовал?

        — Да.

        — И ты?

        — И я.

        — И что случилось?

        — Тебя занесло на повороте, и машина перевернулась. Я не помню, чтобы мне когда-то было так страшно,  — признался Гэбриел.
        Он смотрел в знакомое лицо брата, но впервые на нем читалось сожаление.

        — Я скоро смогу вернуться домой?  — спросил Доминик, переключив внимание на доктора.

        — Боюсь, в этом есть небольшие сложности.
        Доминику не очень понравилась его успокаивающая интонация.

        — Вы получили очень много травм,  — продолжал доктор Спенсер.  — При поступлении у вас было сломано несколько ребер, обе ноги, правая рука и сильное сотрясение головы.

        — Полный набор, я погляжу,  — пытался продолжать шутить Доминик.

        — Все переломы хорошо срастаются, поэтому это не самое страшное.
        Доктор словно подготавливал к чему-то, говоря очень спокойно.

        — А что же может быть еще страшнее?

        — Есть небольшое повреждение нижней части позвоночника,  — доктор замолчал.

        — Говорите, доктор, я выдержу,  — его беспокойство выдавал страх в его глазах.

        — Есть небольшой процент вероятности, что вы больше не сможете ходить.

        — Насколько небольшой?

        — Где-то сорок процентов.

        — Совсем крошечный,  — почти истерически успокаивал он себя.

        — Сейчас вы должны настраиваться на полное выздоровление. То, что вы вышли из комы, уже первый шаг к выздоровлению,  — продолжал подбадривать его доктор.

        — Спасибо за поддержку, доктор, но я буду ходить, даже несмотря на эти сорок процентов.

        — Прекрасный настрой. Я вас покину,  — сказал доктор Спенсер и вышел из палаты.

«Ну, вот ты и доигрался, Доминик!  — смотря в потолок, думал он.  — Странно, почему я совсем не помню гонку и аварию?»

        — Ты хоть выиграл?  — вдруг спросил он Гэбриеля.

        — Когда?  — не поняв сразу, переспросил брат.

        — Тогда,  — уточнил Доминик.

        — Тогда никто не выиграл.

        — У тебя была единственная возможность, и ты опять ее упустил.
        Раздался жуткий истерический смех, но тут же о себе напомнили сломанные ребра.

        — Доминик, перестань. Ты поправишься.

        — Поправлюсь! Ты же слышал доктора, даже он в это не верит.
        Гэбриел успокаивающе положил ладонь на загипсованную руку.

        — Ноги — это не все.

        — Я сказал тебе,  — Гэбриел встретил знакомый напористый взгляд брата,  — что выйду отсюда только пешком.

        — Тебе лучше отдохнуть, я позвоню родителям и обрадую их.
        С этими словами брат вышел из палаты, набирая номер на телефоне.
        Прошло еще три месяца, и наступил день, которого он так ждал — день, когда его полностью освободят от гипса. Ножницы в руках доктора словно снимали наросшую за три месяца чешую. Все это его радовало и в то же время еще больше пугало.

        — Доктор Спенсер, вы меня вызывали?  — спросил вошедший в палату высокий и сильный мужчина.

        — Познакомьтесь, мистер Спарк, это Квэнтин, он будет отвечать за вашу физическую реабилитацию.

        — Очень приятно, надеюсь, мы найдем общий язык,  — сказал дружелюбно Доминик.

        — Я тоже.
        Через три недели физиотерапии, механотерапии и лечебных массажей Квэнтин, довольный результатами, надеялся обрадовать Доминика выпиской, но тщетно.

        — Я сказал, что не выеду из больницы на инвалидной коляске, а только выйду на своих ногах,  — уперто повторял он.

        — Вы сможете жить дома и приезжать сюда на процедуры,  — переубеждал его медбрат.

        — Я сказал нет.
        Спустя еще неделю он прожил во сне скрытую сознанием аварию и, вскочив в поту, встал с кровати, пошел в ванную и начал умываться холодной водой. Только через несколько минут любования собой в зеркале он вдруг осознал, что стоит. Схватившись крепко за умывальник, в страхе он повернул голову, чтобы посмотреть на кровать, думая, не мираж ли это, но кровать была пуста. Он вышел в коридор и подошел к дежурной медсестре, он задал самый нелепый вопрос в своей жизни:

        — Простите, я сплю?

        — Нет,  — ответила молодая девушка.
        Это «нет» казалось самым прекрасным словом в мире в этот момент.

        Глава 13

        Доминик сидел за покерным столом и почти рассержено посматривал на часы. На днях он напомнил, что по четвергам с друзьями играет в покер с сигарами, на что у Николь была очень воодушевленная реакция. Доминик уже понял, что его вынужденная соседка обожает новые ощущения, поэтому где-то в душе он даже надеялся, что она предложит составить ему компанию. Он объяснил ей правила еще во вторник, и у нее было два дня, чтобы спокойно подготовиться.

        — Вот и я!  — сказала Ника, открыв дверь.  — У меня есть предложение играть не на фишки, а на леденцы.
        Она подошла к столу и положила на стол огромный пакет с конфетами, он решил не возражать.
        Ника была одета в классические высокие брюки и пиджак темно-синего цвета. Декольте было полностью оголено, так что сразу можно было понять, что под пиджаком нет ничего, и он даже не был уверен в наличии лифчика, лишь тоненькая золотая цепочка с небольшим кулоном в форме стрекозы немного отвлекала внимание. Волосы были полностью собраны и спрятаны под фетровой шляпой такого же синего цвета. Ника подвела глаза черным карандашом немного больше, чем обычно, а ярко-красную помаду Доминик вообще никогда не видел на ее губах.

        — Можно спросить, чем тебя не устраивают фишки?  — спросил он, специально не комментируя ее образ, чтобы подразнить.

        — Я подумала, так будет интереснее, ты против?

        — Если честно, я рад, что ты вообще пришла!  — продолжал демонстрировать безразличие к ее внешнему виду он, что давалось на удивление сложно.

«Я не знаю, что ты затеяла, но мне это не нравится!»  — думал он.

        — Тебе нравится мой наряд? Я специально старалась создать образ девушки из подпольного казино.

        — Интересно, почему ты не выбрала длинное красное платье с непристойным вырезом?  — немного успокоившись тем, что она просто хотела создать образ, он тяжело вздохнул.

«Мечтать не вредно, Дом!»

        — Я думала об этом. Но ты говорил, что всегда играешь с друзьями, и у меня почему-то промелькнуло сомнение в том, что в их число входят дамы.
        Ее явно все это забавляло, и он с легкостью ловил на ее лице нотки нетерпения.

        — Отличный образ!  — решил подбодрить он ее.

        — Мне идет?

        — Для разнообразия можно,  — добавил Доминик без эмоций.
        В душе он страшно благодарил, что уже темно, кровь бушевала как никогда, но всяческие попытки успокоить себя не срабатывали, так как причина сидела напротив.

        — Мы играть сегодня будем?

        — Раздавай,  — возбужденно сказала она.

        — Мы не определились, леденцы или фишки?  — мило спросил он.

        — Давай леденцы, так будет веселей, тем более я что, зря их полчаса искала?

        — Так вот из-за чего ты опоздала, а я уже подумал, застряла в пробке,  — пошутил он и искренне улыбнулся от ее непосредственности.

        — Я рада, что тебе весело,  — немного обиженно сказала Ника.

        — Тогда еще одна деталь — закрытый или открытый?

        — Закрытый.

        — Ничего повторять не надо, ты все правила помнишь?  — решил уточнить Доминик перед игрой.

        — По-моему, мы уже выяснили, что я лучше запоминаю информацию, чем некоторые,  — подколола она.

        — Я рад, что мы все выяснили. Тогда играем.
        Они поделили леденцы пополам, и у каждого теперь лежала веселая куча сладостей место фишек.

        — Играем до последней,  — заметила Ника, явно настроенная на победу.
        Его это еще больше развеселило, потому что он не стал ставить ее в известность, что он один из лучших игроков на материке.
        Доминик распаковал новую колоду карт и начал тщательно тасовать. Он сдал по две карты, и Ника, очень ответственно подошедшая к своей сегодняшней роли, спокойно взяла их, развернула веером и начала их изучать. Он продолжил раздачу и положил посередине стола две карты, открыв их.

        — Давай сразу пять,  — предложила Ника.
        Доминик без возражений добавил еще три карты к лежащим на столе.

        — Упс!  — непроизвольно выскочило у нее, но, спохватившись, она опять сделала серьезное лицо.
        Доминик почти рассмеялся.

«Не скажу, что игра будет интересной, но забавной это точно»,  — подумал он, внимательно смотря на нее.

        — Бэт,  — сказал Доминик, положил пять леденцов посередине стола и стал ждать ее ответа.

        — Рэйз,  — ответила наконец Ника и положила на стол десять конфет.

        — Ты уверена?  — предполагая, что она блефует, спросил Доминик.

        — Ты играешь?  — спросила она уверенно.

        — Рэйз,  — сказал он и положил на стол двадцать леденцов.

        — Мы играем без лимита?  — вдруг спросила она.

        — Да.

        — Уравниваю.
        Она положила еще двадцать конфет, подумав, что для первой игры этого достаточно.

        — Вскрываемся?

        — Вскрываемся,  — согласилась Ника.

        — Пара,  — сказал Доминик, выложив на стол бубновую шестерку, которая дополняла лежащую в пятерке открытых карт крестовую.

        — Совсем неплохо,  — похвалила она,  — а у меня стрит.
        Ника открыла червовую десятку, крестовую даму и дополнила комбинацию бубновым валетом и пиковым королем.
        Она с удовольствием начала сгребать банк себе, как это делали игроки казино в фильмах про Лас-Вегас, нагнувшись так низко над столом, что теория Доминика о наличии нижнего белья сразу испарилась.

        — Так ты умеешь блефовать, но не умеешь играть в покер, как это возможно?  — немного пораженный, он перевел глаза с ее декольте на лицо.

        — Почему ты решил, что я умею блефовать?  — непонимающе спросила Ника.

        — По твоему «упс» я сразу понял, что у тебя самые худшие карты на свете, так как специально так не выскажешься.

        — «Упс» иногда означает и хорошо, разве ты этого не знал?

        — Теперь знаю,  — усвоил для себя урок Доминик,  — сигару?

        — Мы же не курим.

        — Неужели ты не хочешь попробовать? Кубинские,  — продолжал уговаривать он, наклонив голову набок.

        — Я не знаю, как правильно,  — немного засмущалась она.

        — Я тебе раскурю,  — успокоил ее он.

        — Давай лучше одну, а я попробую твою.
        Доминик демонстративно открыл стоявшую на комоде коробку с сигарами и, взяв из нее одну, обрезал головку сигары гильотиной. Она внимательно за ним наблюдала. Он взял в рот сигару, зажег длинную спичку и начал раскуривать ее. Как только Доминик начал выпускать изо рта густой дым, он повернулся к ней и протянул ей сигару. Ника послушно взяла ее, но испуганно застыла.

        — Вдыхай только в рот, подержи его несколько секунд и выпускай,  — объяснил он.
        Ника вложила сигару между губ и сделала небольшой вдох. По его потемневшим глазам и довольной ухмылке можно было понять, что картина ему не просто нравится, но Ника, закашлявшись, быстро вытащила ее.

        — Я же сказал, не вдыхай в легкие,  — упрекнул он, немного раздраженный от испорченного мгновения.
        Он взял у нее сигару и вернул ее себе в рот. Через пару минут Ника снова набралась смелости и, взяв сигару, попробовала снова втянуть сигарный дым. В этот раз у нее все получилось, и ей показалось, что она даже услышала какой-то приятный вкус во рту. Обрадовавшись, что у нее получилось, она протянула ему сигару обратно.

        — Больше не будешь?  — немного гипнотизируя, переспросил Доминик.

        — Еще привыкну,  — снова рассмешила она его.
        Они играли шесть часов, полагаясь на судьбу, Ника была уверена, что ей везет. Доминик с удовольствием подыгрывал ей и ждал, когда же ей надоест. Наконец этот момент настал, он раздал в очередной раз по две карты.

        — Ва-банк,  — весьма неожиданно раздалось в комнате.

        — Ты уверена?  — переспросил он.

        — Да, если честно, я ужасно хочу спать, но понятно, что никто из нас не остановится, не доведя дело до конца. Поэтому ва-банк лучшее решение.

        — Поддерживаю!

«Мисс Вален, вы не перестаете меня радовать!»
        Взяв каждый свою кучку леденцов, они подвинули их на середину стола.

        — Вскрываемся?

        — Вскрываемся,  — согласилась Ника, а открыв свои карты сказала:  — Фул-хаус.

        — Неплохо,  — подбодрил он, а затем воодушевленно произнес, открыв свои карты:  — Стрит.

        — Поздравляю,  — совершенно без эмоций сказала она, скривив губы.

        — Ты расстроилась?

        — С чего ты взял? Я уже выигрывала, теперь твоя очередь,  — но он прекрасно знал, что да.

        — Только не говори, что ты мне поддалась.

        — И не собираюсь, я прекрасно понимаю, что почти всю игру ты мне подыгрывал.

        — Обожаю ум,  — улыбнулся он,  — так сильно было заметно?

        — Если бы я видела тебя первый раз, то, наверное, не догадалась бы, но учитывая тот факт, что мы живем под одной крышей неделю, то поверь мне: я знаю, когда ты мухлюешь.

        — Спасибо, что предупредила.
        Он любовался сонной Николь, которая из последних сил поддерживала голову рукой.

        — Ну и какой ты хочешь выигрыш?  — вдруг спросила она.

        — Если честно, я даже не думал. Может…  — задумался он, и вдруг ему захотелось продолжить близкое общение,  — поиграем один день в супругов?

        — Это как?
        Она быстро выпрямилась, немного напрягшись.

        — Ничего такого, просто будем изображать любящих друг друга людей без физической близости.

        — Интересно, как можно изобразить любовь без прикосновений?

        — Тогда с прикосновениями, но без секса. Я так понял, ты не против?

        — С детства люблю авантюры,  — сказала Ника, пытаясь сохранять уверенность.

        — Тогда нарекаю завтра днем супружеской жизни.

        Глава 14

        Две недели назад.
        Доминик, как всегда, без стука и не обращая внимания на предупреждения секретарши, ворвался в кабинет Гэбриела, даже не удосужившись извиниться за то, что явно не вовремя потревожил его.

        — Доминик, у меня переговоры с клиентом. Подожди меня в коридоре,  — спокойно сказал Гэбриел, уже давно привыкший к высокомерным выходкам брата.
        Доминик раздраженно вышел и хлопнул за собой дверью. Он сел на диван в приемной, взял маленькую бутылку воды и сделал глоток. Секретарша брата не скрывала осуждающего взгляда. Всем своим видом он олицетворял кипение, а значит, его что-то тревожило. Через десять минут дверь открылась, из кабинета вышли люди, но Доминик не спешил вставать. Секретарша презренно посмотрела на него и объявила:

        — Вот теперь, Доминик, ты можешь войти.

        — Спасибо, Дебра,  — пытаясь загладить свое поведение, сказал он, так как она была намного его старше.
        Он встал с дивана и зашел в кабинет.

        — Ну, говори, что такого случилось?  — сразу обратился Гэбриел к Доминику, сидя за своим письменным столом.

        — Вот что,  — сказал он и положил журнал женской одежды ему на стол.

        — Я чего-то не знаю,  — как всегда в шутливой форме проговорил Гэбриел.

        — Опять твои шуточки.

        — Так уж получилось, что один брат пессимист, а другой оптимист!

        — Гэбриел, я серьезно. Вся тематика коллекции построена на моей прошлой фотовыставке. Это же плагиат,  — взволнованно произнес Доминик.

        — Ну и что?  — очень спокойно сказал брат, посмотрев на него.

        — Как что? Этот дизайнер воспользовался моими идеями.

        — И что ты от меня хочешь?  — продолжал спокойно брат.

        — Гэбриел, ты же адвокат.

        — Ты все еще хочешь подать на него в суд?  — понял наконец причину его прихода Гэбриел.

        — Именно,  — у Доминика даже проскочила злорадствующая улыбка.

        — Прости меня, конечно, но когда ты начал свое фото-хобби под псевдонимом «Saymon», я сразу сказал тебе оформить авторские права, так как прекрасно знаю тебя и как ты относишься к своим вещам, а тем более произведениям. Ты до сих пор не простил мне, что я выбросил твоего мишку из окна в детстве. Но ты мне ясно сказал: «Я же не зарабатываю этим деньги, мне просто это нравится». Но стоило какому-то дизайнеру воспользоваться твоими идеями в своих моделях, ты сразу же позвонил мне.
        Гэбриел поднялся и, обойдя стол, прислонился к стене.

        — Неужели так сложно забыть об этом? Ну, ходит кто-то в платьях с элементами твоих фотографий и что? Готов поспорить, ты даже не встретишь никого из них.

        — Хочешь поспорить? Правда?

        — Да!

        — Ты успокаивал меня, когда эта коллекция появилась на показе мод, а затем в витринах магазина. Я правда старался. Но знаешь что?

        — И что же?  — без энтузиазма спросил Гэбриел.

        — А то, что за два дня две мои VIP-клиентки были одеты в одежду из этой коллекции.

        — Откуда ты знаешь?  — продолжал излучать спокойствие Гэбриел.  — Ах нет, дай я угадаю, ты просто взял и спросил?
        Но как бы он не старался успокоить брата, знал, что это просто нереально.

        — Боже ты мой, этот дизайнер, как ты там называл его?

        — «Bricktower».

        — Так вот этот «Bricktower» не занимался плагиатом, а только использовал твою идею, чтобы создать что-то еще более прекрасное.
        Гэбриел отвел глаза и посмотрел в большое светлое окно.

        — А знаешь, что самое интересное во всем этом?

        — Что?  — безразлично спросил Доминик.

        — А то, что сходство видишь только ты!
        Он снова перевел взгляд на брата.

        — Гэбриел, я пришел к тебе с проблемой, но ты даже не собираешься мне помогать,  — глаза Доминика зловеще сузились.

        — Доминик, мне очень жаль, но проблема только в тебе,  — Гэбриел пожал плечами.  — Если хочешь, я наведу справки об этом дизайнере, и ты сможешь лично высказать свое недовольство ему.

        — И это мне советует лучший юрист на континенте. Прости, но если бы мне нужна была о нем информация, то моя служба безопасности вполне могла бы мне помочь.

        — Дом, у меня для тебя только один совет: успокойся и забудь.

        — Не могу, а так как ты мне должен…  — начал Доминик,  — или ты забыл?

        — Ты серьезно?
        Гэбриел прекрасно знал, о чем он. Когда их отец передал им по равной доле — 70 % акций банка «Гиперион», переходящий из поколения в поколение по мужской линии, он попросил брата руководить банком самому, так как у него были математические способности и любовь к цифрам, а сам он всегда видел себя в юриспруденции. Доминик согласился, но при одном условии, что когда ему будет нужна его помощь как юриста, он сделает все, чтобы выиграть. Со дня их договоренности прошло семь лет, каждый из них оставался равным партнером в банке. Доминик научился управлять банком, и своими планами развития никогда не ставил под сомнение правление банка. Гэбриел также за эти семь лет поднял свою юридическую фирму на пик рейтинга иностранных юридических фирм. Он даже не думал, что Доминик попросит помочь ему с этим нелепым делом.

        — Ладно, я посмотрю, что можно сделать.

        — Спасибо,  — сказал Доминик, а затем не спеша вышел из кабинета.

        Глава 15

        Настало утро, Ника пришла на кухню и была немного удивлена, не застав там Доминика. Она посмотрела на часы и поняла, что пришла вовремя. Открыв холодильник, она начала придумывать завтрак, но внезапно почувствовала тепло за спиной.

        — Доброе утро, милая, я проспал,  — шепнул Доминик ей на ухо и поцеловал в висок.
        На самом деле он давно проснулся, но все утро вел с собой бессмысленный диалог.

«Игра в супругов! Серьезно? Чем ты думал вчера? Какой толк в игре без близости, вернее сказать, какой мне с этого толк? Сыграть в супругов? Чем все это заточение не игра? Мы живем в этой квартире словно пара после двадцати лет совместной жизни, так чего ты хотел этим днем супружеской жизни? Признайся уже наконец, что тебе совсем не этого хочется. А вдруг она тоже хочет? Это возможно, покорить девушку у меня никогда не было проблем, да это вообще природа, а значит она, возможно, нуждается в этом как и я. Быть может, сказав «нет», она не имела ввиду «нет». Что я торможу, все равно, не проверив, я не узнаю».
        Ника хотела было возразить, но вспомнила об их вчерашнем договоре, что сегодня они целый день изображают супругов.

        — Снилось что-то хорошее?  — лишь мило спросила она.
        В Доминике вспыхнула затаившаяся надежда, что его подозрения и желания взаимны, и он решил продолжить наступление.

        — Все как всегда — ты,  — игриво продолжал он,  — лежишь обнаженная на зеленой лужайке и зовешь меня.

«Так ты хочешь поиграть или просто взбесить меня?  — размышляла о его ребячестве она.  — А весь этот день супругов — лишь повод повыводить меня из себя, пытаясь самоутвердиться в своей неотразимости. А как же то, что я не в твоем вкусе? Теперь гожусь, когда приспичило?»
        Ответа не последовало, Ника лишь повернулась к нему и вручила ему его тарелку. Доминик с удовольствием принял ее, на ней был поджаренный кусок филе красной рыбы, овощной салат и кусочек хлеба.

        — Терраса или бар?  — так же спокойно спросила она.

        — Терраса.
        Они вышли на террасу, и каждый занял свое привычное место. Ника хотела вернуться на кухню за соком и чаем, но Доминик ее опередил:

        — Любимая, я сам.
        Доминик встал и направился на кухню, оставив ее в полном недоумении.

«Любимая? Неужели ты и правда это делаешь?»  — немного расстроилась она, когда ее подозрения подтвердились.
        Через несколько минут он вернулся с двумя стаканами: в одном был сок, а в другом молоко. Он поставил ей сок, а сам, сделав глоток молока, сел напротив и взял вилку. Он хотел было приступить к рыбе, как Ника неожиданно включила супругу.

«Ну что ж, ты сам это начал!»

        — Дорогой, сделаешь мне гляссе?  — голосом капризной девушки сказала она.

        — Гляссе?
        На его лице промелькнуло отвращение из-за ее тона.

        — Да.

        — Может, еще какие-то пожелания?

        — Если тебе сложно, я и сама могу.
        Смотря на него, Ника кокетливо хлопала ресницами, но, несмотря на ее усилия, он ощутил холод в ее взгляде.

        — Если я правильно помню, это кофе с мороженым?

«Никакой симпатии,  — тяжело вздохнул он,  — лишь расчетливая месть за мою выходку».

        — Совершенно верно.
        Доминик снова покинул ее, но уже на большее время.

«Немного больно!  — думал он, ожидая, когда кофе сварится,  — Я же не могу совсем ей не нравиться? Я готов поспорить, что до сегодняшнего дня у нее явно был интерес ко мне, а сегодня… Возможно, я сказал или сделал что-то не так? Глупости, я еще ничего не успел сделать. Так почему у меня такое чувство, что вся эта игра причиняет ей адскую боль? Может, это ее последние отношения? На месте ее парня мог оказаться такой, как ты,  — упрекнул он себя,  — тебе же ничего не стоит делать девушкам больно».
        Вернувшись, он поставил перед ней большую чашку с гляссе, а себе сделал крепкий кофе, понимая, что день будет веселым. Они завтракали в полном напряжении, совсем не так как всегда, было ощущение, что вокруг заряжаются электрочастицы.

        — Тебе что-то не нравится?
        Его совсем не устраивал такой настрой, так как он предполагал, что это буде еще один веселый день.

        — О чем ты?
        Ника была очень напряжена, ее мысли парили в воспоминаниях.

        — Ты какая-то отталкивающая, хоть вчера мы оба согласились провести день как супруги, только без секса.

        — Вот именно, без секса,  — возмущенно высказалась она,  — а ты ведешь себя как кобель, выслуживающий награду.

        — Прости, я никогда не был женат, и единственный наглядный для меня пример — это мой брат и его жена, ну еще родители,  — пытался все исправить он,  — и когда бы я к ним не пришел, они ведут себя именно так.

        — Ты хочешь сказать, что сейчас изображал брата?  — прищурив глаза, вопросительно посмотрела она на него.  — У тебя что, не было серьезных отношений?

        — Почему, были, просто ни одни на свою территорию я не пускал и они распадались. А у тебя?
        В это мгновение по Доминику отчетливо было видно, что он очень доволен этой стабильности в его жизни.

        — Ты думаешь, почему меня так взбесил весь этот цирк? Только потому, что я знаю, что такое серьезные отношения, и все внимание с твоей стороны лишь напомнило мне о них,  — Ника даже не заметила, как начала плакать.
        Доминик растерялся и, схватив салфетку, наклонился, чтобы вытереть с ее щек слезы.

        — Я не хотел тебя обидеть.
        Нике понравилась его искренность, она впервые видела его таким милым и заботливым.

«А вдруг он и в самом деле просто хотел изображать заботливого мужа, а я сама все выдумала?»

        — Клянусь, я больше не буду себя так вести.
        Взяв салфетку, она вытерла щеки и решила его успокоить.

        — Ты тут совсем ни при чем, просто иногда думаешь, как все могло бы быть по-другому, не сделай ты неверный шаг.
        Доминик ничего не понял, но тот факт, что это не он виноват в ее слезах, его здорово успокоил. Через время он решил, что пусть лучше она придумывает занятия на сегодня.

        — Чем бы ты хотела заняться?  — нежным тихим голосом спросил он.

        — Шопинг любишь? Он всегда меня успокаивал.

        — Шопинг?  — уточнил он.  — Здесь?

        — Почему нет? Каждый из нас идет в гардероб друг друга и подбирает пять образов. Допустим, как бы ты хотел, чтобы я была одета?

        — Мне нравится, как ты одеваешься.
        Доминик немного испугался, осознав, что это была чистая правда.

        — Я хожу здесь в основном в спортивной одежде, неужели ты не представлял меня в том или ином образе?
        Она явно успокоилась, загоревшись мыслью о подборе одежды, и он понял, что даже привык, когда ее голову неожиданно посещают безумные мысли, которые она стремительно хочет осуществить.

        — Возможно.

        — Я тоже, поэтому я придумала нам развлечение,  — поставила точку Ника.
        После завтрака Доминик направился в гардероб Николь, а Ника в его. Они договорились, что полученные образы они выкладывают на кровать, обязательно с аксессуарами и обувью. На создание образов ушло несколько часов, так как каждый из них подошел к заданию ответственно.

        — Доминик, ты все?  — крикнула в коридор Ника, закончив.

        — Почти,  — также выкрикнул он ей в ответ из ее спальни,  — еще несколько минут.
        Выйдя из спальни и закрыв за собой дверь, Ника направилась в гостиную, села на белый диван и начала дожидаться его. Через десять минут появился Доминик.

        — Я все!
        Незнакомые искорки веселья промелькнули в его взгляде, которые немного обрадовал ее.

        — Тогда по двадцать минут на образ. Тебе хватит?

        — Двадцать минут? Из нас двоих девушка ты,  — пытался подшучивать он.

        — Поверь мне, я знаю мужчин, которым и двух часов собраться мало,  — передразнила она.

        — Я не из таких.

        — Хорошо. Тогда через двадцать минут на этом месте.

        — Договорились.
        Они разошлись каждый в свое крыло. По дороге она задумалась.

«Что это было? Возможно, мне показалось, но кажется, я видела беззаботное веселье в его глазах. Он и правда становится ближе!»
        Она вспомнила того невыносимого грубияна в первый день их знакомства.
        Ника открыла дверь своей спальни и начала тщательно изучать предложенные образы.

«Я думала, будет хуже».
        Доминик, подойдя к своей спальне, очень настороженно открыл дверь, но сразу разочаровался, так как на кровати лежали вещи, которые он при первом знакомстве с предоставленным гардеробом оценил как «никогда в жизни».
        Ровно через двадцать минут каждый из них вышел из своей спальни и поспешными шагами направился в гостиную. Очутившись в точке «ноль», они встретились взглядами и рассмеялись.

        — Когда я увидела на кровати это красное длинное платье, полностью закрытое по шею и с огромным вырезом на спине, то поняла, что это намек на неудачно выбранный костюм для вечера покера.
        Ника кружилась, демонстрируя себя.

        — Мой выбор понятен,  — согласился Доминик,  — а чем я заслужил это?
        Он стоял в ярко-оранжевых клетчатых зауженных брюках, белой майке и темно-синем с подвернутыми рукавами пиджаке.

        — Ты прекрасен!  — подбадривала она его.  — Скажи мне лучше, почему ты выбрал телесные туфли, а не красные?

        — Когда ты изображала учительницу, они мне очень понравились.
        Доминик решил не сознаваться, что на самом деле оценил их еще при первом ее появлении на улице.

        — Ты что, рассматривал мои ноги?  — удивилась Ника, вспомнив, что стояла в основном за столом.

        — Иногда,  — игриво сказал он.  — Так почему этот наряд? Я в нем просто клоун!  — недовольно развел руки он.

        — Не придумывай.
        Она поднялась на кухню и, набрав немного воды из графина, подошла к нему и зализала его непослушную челку наверх.

        — Так намного лучше. Ты очень красивый, если бы на кастинге мне пришлось выбирать модель, я бы безоговорочно остановилась на тебе.

        — Так не может быть лучше,  — скептически продолжал Доминик.

        — У меня есть прекрасная идея: давай сфотографируемся на память, и ты увидишь, что тебе очень идет.
        Она продолжала подбадривать его, так как на все сто была довольна выбранной одеждой.

        — Я выгляжу как стильный подросток,  — ворчал он, направляясь в кабинет.

«Странно, но меня уже не так выводит его вечное бурчание!»
        Он вернулся с фотоаппаратом и штативом. Увидев его, она не удержалась, чтобы не прокомментировать:

        — Да ты основательно настроен!

        — Я привык все делать качественно,  — лишь ответил он.

        — Вместе или поодиночке?

        — Вместе.

        — Тогда где?

        — На террасе, пока солнце хорошее.

        — Согласна.
        Они вышли на улицу, и Доминик начал приготовления к съемке. А затем скромно подошел к Нике и стал рядом.

        — И ты еще фотограф,  — проворчала она.
        Взяв его за воротник пиджака и повернувшись к нему лицом, а к фотоаппарату спиной, она подняла правую ногу и приложила его руку к бедру, выгнулась боком и, запрокинув голову, распустила темные волосы.
        Фотоаппарат начал автоматически щелкать, а Ника меняла позы вокруг него. Доминик напрягся, так как все его тело предательски реагировало на ее прикосновения. И из-за того, что он изо всех сил пытался себя успокоить, его лицо не выражало никаких эмоций.

        — Расслабься,  — вдруг сказала она, видя, что ему не очень по душе это занятие,  — я понимаю, ты привык быть по ту сторону объектива, но никто не запрещает попробовать, тем более фотографии всегда можно удалить.

        — Ты права.
        Услышав ее слова, он решил подыграть ей.

        — Я честно стараюсь, но не видя картинки, не могу ее представить, наверное, просто привычка.

        — От привычки всегда можно избавиться,  — прошептала она.
        От каждой ее попытки подбодрить по его телу пробегал ноющий жар.

        — Ты просто дурачься и не задумывайся о том, что в итоге получится.

        — Хорошо.
        Доминик подхватил ее на руки, Ника вскрикнула, не ожидая такого поворота. Он закинул ее себе за спину, крепко держа за бедра.

        — У меня еще предложение.

        — Какое?

        — Мы не станем смотреть фотографии сегодня, а посмотрим их, допустим, через неделю.

        — Не вижу логики,  — продолжая дурачиться и позировать, проговорил он.

        — Поверь мне, через время они кажутся не такими ужасными.

        — Хорошо,  — улыбнулся он.
        Их переодевания заняли почти весь день. Было немного странным видеть сидевшего за столом с обнаженным белоснежным торсом в черной свободной длинной юбке его в сопровождении кокетливой француженки. Доминик примерял на себя образ бизнесмена на яхте, английского лорда, танцора современных танцев и бога Олимпа. Николь, напротив, достались довольно простые образы — гречанки, школьницы, француженки и детектива полиции.
        День пролетел, и вот они сидят на баре и распивают прекрасное чилийское белое вино.

        — Ты знаешь, мне правда понравилось,  — сознался Доминик.
        Он вдруг осознал, что давно так не веселился.

        — Я была уверена, что если ты расслабишься, то так и будет.

        — Надо как-то повторить.

        — Повторим!  — довольно улыбалась она.  — Времени у нас предостаточно.

        — Это точно,  — они вместе рассмеялись.

        Глава 16

        Пять лет назад.
        Доминик сидел в своем любимом летнем кафе, пил кофе и читал новую увлекательную книгу. Он любил находиться здесь именно в это время дня, людей почти не было, ленч уже давно окончен, а для ужина еще рано. Кафе находилось далеко от дороги возле парка, и естественная тишина заряжала его, но ее нарушила компания девушек, решивших перекусить. Они были очень шумны и не могли не привлечь к себе внимание. Две длинноногие блондинки всегда улыбались, почти неестественно, одна огненно-рыжая девушка сидела, погруженная в телефон, девушка с кучерявыми темными короткими волосами что-то возбужденно рассказывала, и ее рассказ явно веселил блондинок. Но одна девушка с темными длинными волосами, которая сидела в центре, очень выделялась из общей компании. Она была очень смуглой, с большими кошачьими глазами, и по ее взгляду можно было понять, что ее сознание находится явно не здесь. Доминику при всем старании не удавалось сосредоточиться на книге, и при каждом взгляде в их сторону он натыкался на взгляд этой темноволосой девушки. Ему даже показалось, что она все время смотрит на него, не отводя глаз, так как все
время она сидела с одним и тем же выражением лица.

«Интересная стратегия!»  — подытожил он про себя.
        Через полчаса попыток отдохнуть он посмотрел на часы и решил, что больше не выдержит. Он рассчитался, встал из-за столика и направился к выходу. Он шел очень медленно, будто подыгрывал ей, заранее зная исход.

«А вдруг я ошибаюсь, и она не такая примитивная, как ее подруги»,  — вдруг подумал он.
        Пробираясь между плетеных кресел на улице, он услышал быстрые шаги за спиной.

«Скучно! Впрочем, как всегда»,  — он тяжело вздохнул.
        Кто-то похлопал его аккуратно по плечу, и он, делая вид, что не ожидал, обернулся.

        — Да?  — произнес Доминик.

        — Я Мелисса! А это мой телефон.
        Она протянула ему листочек с номером телефона, он принял его, и она быстро вернулась к подругам.
        Поймав такси, он сел в машину и назвал водителю адрес. По дороге набрал сообщение: «Сегодня в восемь, ресторан «Кристалл»», затем отправил его по врученному незнакомкой номеру. Подтверждения не пришло, но он был уверен, что она придет.
        Вечером он специально опоздал в ресторан, но извинился, будто бы были очень важные дела. Она сделала вид, что все понимает. Доминик специально надел очень дорогой костюм, хоть и страшно не любил их носить.

        — Расскажи мне о себе,  — предложила неожиданно девушка после того, как они сделали заказ.
        Мелисса выбрала второе по дороговизне блюдо в меню, но это Доминика совсем не удивило.

        — Давай лучше ты о себе, я больше слушатель, чем рассказчик,  — заботливым тоном предложил он.
        Девушка согласилась и начала описывать свои достоинства. Доминик изо всех сил старался делать вид, что вся ее любовь к модным вещам, драгоценностям и салонам красоты, к животным и книгам ему страшно интересна, но про себя делал выводы.

«В тебе есть хоть что-то хорошее, кроме милого личика? Ты так расхваливаешь себя, но все это лишь слова. Не знаю, как животных, но шубы ты любишь точно, а что касается книг, наверное, увидела, что я читаю, и решила добавить этот пункт. Ты явно привыкла к дорогим подаркам. И почему мне так везет? А вот и моя любимая часть — лесть мне».
        Девушка начала рассказывать, как с первого взгляда поняла, какой он умный и целеустремленный, а также сильный и красивый.

        — Просто скажи, зачем я тебе нужен?  — вдруг выпалил он, удостоверившись окончательно, что ничего особенного в ней нет.

        — Ты мне?  — от явной неожиданно на ее лице появилось возмущение.

        — Ты мне точно не нужна,  — немного грубо, безразличным тоном произнес он,  — вот и ответь мне, что ты хочешь получить от меня?

        — Мне очень жаль, если ты думаешь, что деньги для меня самое главное.
        Она изо всех сил старалась казаться расстроенной, но это его никак не впечатлило, а только больше раздражало.

«Ты еще глупее, чем я думал!»

        — Я ни слова не сказал о деньгах. Но спасибо, что ответила.

        — Зачем вообще весь этот разговор?  — поняв, что сделала ошибку, продолжала играть она.

        — Я просто хотел узнать для себя.
        Он взял бокал и сделал глоток вина, а затем прозвучала отрепетированная годами реплика:

        — Допустим, я бедный поэт, странствующий по миру за счет денег за публикацию моих стихов, я тебе все еще интересен?

        — Это неправда.

        — Вот как! А кто же я?
        Он на мгновение заинтересовался, но она снова его разочаровала:

        — Ты очень состоятельный человек, который страшно боится открыть кому-то свое сердце.

        — Боже ты мой, ко всем твоим недостаткам можно добавить чтение дешевых романов?
        Доминику явно все это наскучило, и он решил, что продолжать, пожалуй, не стоит.

        — Недостатков?  — вспылила Мелисса,  — Да я само совершенство.

        — Я думаю, только для своих родителей, ведь именно они прививали тебе это с детства.

        — С меня хватит,  — она вскочила словно ужаленная.

«Я тебя обидел? О боже, какой ужас,  — упивался он собой.  — Но все же я добью!»

        — Послушай,  — очень спокойно сказал Доминик,  — у меня есть к тебе только одно предложение,  — девушка заинтересованно замерла,  — здесь недалеко есть отель, я заплачу за один час сколько скажешь.

«И нокаут!»
        Девушка обиженно повернулась и направилась к выходу.

        — Прощай!  — лишь тихо сказал он ей вслед.

        — Что ты сделал с бедной девушкой?  — вдруг прозвучал за спиной знакомый голос брата.

        — Гэбриел, я рад, что ты согласился прийти.

        — Я не понимаю, если у тебя свидание, зачем тебе я?

        — Садись.
        Доминик светился от прекрасного настроения, и его брату нравилось, когда он был таким.

        — Я заранее знал, что свидание будет неудачным, поэтому решил, что лучше не пропадать вечеру, и позвонил тебе.

        — Мне приятно, но что это за девушка?

        — Сегодня днем познакомились, но за ужином поняли, что не подходим друг другу.

        — Ты опять играл роль грубияна?

        — Еще какого,  — зловеще улыбался Доминик.  — Ну, как твои дела?

        — Все прекрасно, еще два месяца осталось.

        — До чего?  — не сразу поняв, переспросил Дом.

        — Как до чего, до родов, конечно.
        Он легко заметил усталость на лице брата, но все равно был рад за него.

        — Я думал, с первенцем Элиза капризничала, но понял, что это были цветочки. Она даже не хотела меня к тебе отпускать, мне пришлось дождаться, пока она заснет.
        Доминик взял бутылку и налил в чистый бокал брату вино.

        — Бесит?

        — Нет, я же понимаю, что все это временно. И если честно, мне даже приятно выполнять ее желания.

        — Я, наверное, не смог бы.

        — Ты так думаешь, конечно, смог бы.

        — Я рад, что ты так думаешь.

        — Так что с этой девушкой не так?  — вдруг спросил Эл.
        В это время подошел официант и принес заказ, Гэбриел вопросительно взглянул на брата.

        — Теперь понял?

        — Ну и что тут плохого, что девушка любит деликатесы?

        — В том-то и проблема, что она их раньше не пробовала.

        — Ты слишком перебираешь, совершенств не бывает.

        — У тебя же получилось. Я хочу как у тебя: один раз увидел и больше ни об одной думать не смог. Словно нашел часть себя.

        — Ты же прекрасно знаешь, что у меня все было не так!

        — Как нет, я же помню, как ты всегда отказывался идти на студенческую вечеринку, зная заранее, что там будет она. А вы тогда едва были знакомы. Еще и меня отговаривал.

        — Она мне сначала страшно не нравилась, я думал, что она еще одна пиявка, охотящаяся на наше состояние, и лишь поэтому отказывался. А потом однажды мы столкнулись с ней в библиотеке университета, и тогда я в прямом смысле попал, поняв, что ужасно ошибался на ее счет. Она была такой начитанной, за полгода в университете она ориентировалась в библиотеке лучше, чем я за два. Мы разговаривали обо всем, и мне всегда было интересно выслушать ее мнение до конца. А знаешь, что больше всего мне в ней тогда понравилось?

        — Что?

        — Искренность,  — умиляясь, Гэбриел улыбнулся.  — Сначала у меня было чувство, что она не достойна тебя, после знакомства поближе, я понял, что ты не достоин ее. Но сделать ничего не мог, ведь она грезила тобой, несмотря на то, как хорошо нам было в компании друг друга, она всегда интересовалась тобой. Меня это поначалу бесило, но вдруг мне страшно захотелось, чтобы она просто была счастлива, даже пусть с тобой. Наконец поняв, что она тебе явно не интересна, я много лет мечтал, что настанет день, когда она будет моей. И он настал.

        — Я же и говорю, что хочу как у вас.

        — У каждого своя история.
        На следующий день Доминик пришел в свой банк, собрал утреннее совещание и начал выслушивать начальников отделов. Все казалось ему таким монотонным, он медленно встал, подошел к окну и мельком взглянул на стоящий возле него большой глобус. Крутанув его, он закрыл глаза и ткнул в него пальцем. Открыв глаза, он прочитал: Бразилия. Постояв еще несколько минут, он резко развернулся к подчиненным и произнес:

        — Я уеду на некоторое время, вы справитесь без меня?
        Вернувшись из путешествия, он поехал на любимый пляж серфингистов. Волны его не разочаровали, погоняв адреналин, после очередного засасывания волной он подплыл, лежа на доске, к берегу. Встав на ноги, он взял доску под руку, вышел из воды, но ему на глаза попалась девушка, которая тоже выходила из воды. Доминик уверенно направился к ней.

        Глава 17

        — Не может быть, чтобы ты не любил SPA!

        — Не люблю!  — напрочь отказывался Доминик.

        — Когда ты сказал, что каждый четверг с друзьями играешь в покер и тебе этого не хватает, я с удовольствием составила тебе компанию и научилась играть,  — упрекала она,  — теперь, когда я говорю, что люблю с друзьями ходить в SPA-салоны, ты отказываешься составить мне компанию. Это даже нечестно с твоей стороны.
        Он понимал, что это правда, а значит придется уступить.

        — Ладно, только без всяких огурцов.

        — Тебе ничего не надо будет делать, только лежать рядом и наслаждаться. Ты не пожалеешь.
        Обрадовавшись, Ника запрыгала на месте от радости.

        — Мне почему-то так не кажется,  — уныло заметил он, не поддерживая ее восхищения.

        — Я жду тебя через час возле джакузи, приходи в халате.

        — Хорошо.
        Через час Доминик зашел в сад в легком халате и тапочках. Найдя Николь, он подошел к ней. Вода в джакузи маняще бурлила.

        — Джакузи мы любим оба, мы уже это выяснили, поэтому залазь,  — скомандовала она.

        — А ты?

        — Куда ты денешься от меня.
        Она взялась за пояс, Доминик напрягся, скинула свой халат, он затаил дыхание, Ника стояла перед ним в темно-красном купальнике, но он не спасал. Дыхание учащалось, когда его глаза скользили по каждому изгибу ее смуглого тела.
        Она залезла в джакузи, Доминик быстро последовал за ней, чтобы скрыть эрекцию. Теплая вода начала успокаивать и массажировать все тело, но сейчас он бы совсем не отказался от ледяной.

        — Знаешь, чего здесь не хватает?  — вдруг спросила она.

        — Чего?

        — Бассейна,  — удобно устроившись, сказала она.  — Да, бассейна, я даже скажу тому, кто запер меня здесь при встрече: «Неужели, прекрасно зная меня, ты не мог подыскать квартиру с бассейном вместо сада?»

        — Ты любишь плавать?
        Доминик решил поддержать разговор, подумав, что это хоть как-то отвлечет его от ее смуглого тела.

        — Обожаю!
        Нечаянно ее нога скользнула по его, в панике они отодвинулись друг от друга, смотря по сторонам.

«И что это было?»  — спрашивала себя Николь.

«Дыши, успокойся»,  — повторял уже привычную мантру он.

        — Я люблю плавать, но не в бассейне, а сейчас бы от него не отказалась.
        Немного успокоившись, Доминик продолжал общение.

        — Зачем ты вообще начала весь этот разговор о бассейне?  — но его тяжелое дыхание все равно выдавало его.

        — Это же элементарно! Тот, кто запер нас здесь, в большей мере угождал тебе, потому как если бы мне, то вместо цветочного сада на крыше был бы бассейн.
        Доминик не стал сознаваться, что она права, а решил поумничать.

        — А ты умеешь за ним следить?

        — За чем?

        — За бассейном. Я слышал, что это целая головная боль. И мне кажется, тот, кто запер нас, оказал нам большую услугу, не поселив нас в квартире с бассейном.

        — Возможно, ты прав,  — согласилась она, сжав губы.
        Пролежав в джакузи пятнадцать минут, они вылезли и начали надевать халаты.

        — Вот и все,  — радостно сказал Доминик.

        — Ты так быстро не отделаешься от меня.

        — Но попытка была,  — немного расстроившись, произнес он,  — и что дальше?

        — Мы идем на террасу.
        Доминик послушно последовал за ней, спускаясь по винтовой лестнице. Оказавшись в гостиной, Николь повернулась к нему.

        — Ты выходи, а я сейчас подойду.
        Доминику давно нравились все ее забавы, поэтому он без возражений вышел на свежий воздух. В тени стояли подготовленные шезлонги, накрытые белыми простынями. На середине террасы расположился массажный стол.

«Где она его взяла?»

        — Ложись,  — услышал он за спиной, а обернувшись, увидел ее, держащую в руках миску с чем-то.

        — Куда?  — уточнил Доминик.

        — На стол.

        — На стол?  — подозрения сменились на страх.

        — Да, на стол.
        Николь подошла ближе и взялась за ворот халата.

        — Сними его.

        — Мне не нужен массаж,  — запротестовал он.

        — Что за глупость, все любят массаж, а я прекрасно его делаю.

        — Я сказал, что не хочу массаж,  — немного сурово произнес Доминик.

        — Если ты не хочешь, чтобы я делала тебе, тогда ты будешь делать мне,  — так же уверенно произнесла она.
        Доминик испугался еще больше и сразу передумал.

«Ты что, специально?»

        — Хорошо, массаж,  — согласился он и, сняв халат, лег на стол.
        Ника подошла к нему и, налив на руки немного массажного масла и тщательно растерев, разогрела руки. Она приложила руки к его шее и начала нежно массажировать большими пальцами шею, но его тело продолжало оставаться напряженным. Тогда она подошла к стопам и, взяв левую, начала массажировать каждую точку. Доминик начал размякать, ее маленькие пальчики сделали свое дело, но когда она поднималась вверх по ноге, его вдруг начало накрывать чувство, которого он так опасался и из-за которого не посещал массажные кабинеты: поняв, что он возбуждается быстрее чем обычно, он резко поднялся на руки.

        — Что случилось?  — испуганно спросила она.

        — Ничего, я же говорил, что не люблю массаж. Мне не нравится.

        — Ладно, тогда переворачивайся: я нанесу тебе питательную маску на лицо.
        Доминик послушно перевернулся и лег, успокоившись, что тема с массажем закрыта. Ника взяла миску с приготовленной смесью и аккуратными плавными движениями начала наносить ее ему на лицо. Она заметила небольшое выпирание в области его шорт и улыбнулась. Закончив, она попросила его лечь на шезлонг. Он исполнил и, уже лежа, почувствовал, как что-то холодное ложится ему на закрытые веки.

        — Что это?
        Он приподнялся, насторожившись.

        — Огурцы,  — спокойно ответила она и улыбнулась.
        Доминик, заметив ее довольное лицо, смирно лег, намекая, что не против, и она повторно положила кругляшки огурца ему на глаза. Затем она нанесла маску себе и легла рядом на соседний шезлонг, включив перед этим расслабляющую музыку.

        — В SPA-салонах спят,  — проворчал он.

        — После массажа более вероятно,  — не выдержав, съязвила Ника,  — если ты заснешь, то ничего страшного, сон полезен.

        — Вдруг ты услышишь храп, не буди, я в нирване,  — продолжал бурчать Доминик.
        Ника не обращала никакого внимания на его недовольство, так как прекрасно понимала, чем оно вызвано, больше она винила себя, так как он предупреждал, что не любит массаж.

        Глава 18

        Все вокруг было таким ярким и светлым. Николь шла по ромашковому полю в окружении зеленых холмов. Впереди что-то пускало сигналы, как зеркало на солнце, она как под гипнозом продолжала идти на этот маяк. Ей казалось, что она не идет, а парит над землей. Подойдя ближе к предмету, пускающему солнечные зайчики, она поняла, что это стеклянный купол. Стеклянные двери открылись, приглашая ее войти. Она вошла и как завороженная начала рассматривать все вокруг. Как только она повернулась спиной к двери, купол начал подниматься, и, наслаждаясь полетом, она вдруг поняла, что уже не одна. Да, это был тот самый мужчина, которого она встретила в лифте полгода назад. Как и тогда, он стоял к ней спиной, и чтобы увидеть лицо, ей надо было протянуть руку и дотронуться до его плеча. Но она опять струсила и забилась в угол, не зная, куда же везет ее этот лифт. Как только она замерла, лифт остановился и двери открылись. Незнакомец вышел, и в ее голове промелькнула мысль: «Ты опять все испортила». Когда она вышла, то поняла, что продолжает стоять в белоснежных облаках. Он медленно обернулся и искренне широко
улыбнулся.
        Ника вскочила и поняла, что за окном глубокая ночь. А посидев несколько минут, прижав колени к груди, вдруг вспомнила его лицо и произнесла.

        — Доминик!
        Она изо всех сил старалась заснуть всю оставшуюся ночь, пытаясь себя успокоить присутствием нежданного гостя во сне, но зря.

«Он приснился мне только потому, что мы заперты здесь уже две недели, и можно списать все на элементарную потребность».
        Как только начало светать, она набрала ванну с большим количеством пены и ароматических масел и быстро погрузилась в нее.

«Ему, наверное, тоже хочется,  — размышляла она.  — Он мужчина, а у них большая потребность в сексе, чем у нас. А мне хочется? Возможно!»  — она игриво улыбнулась.
        Все ее тело обмякло, теплая вода сделала свое дело, но ясность в голове все равно не наступала.

«Но не могу же я просто подойти и спросить. Разве это когда-то было проблемой? Я прекрасно знаю, что я ему интересна, а иначе зачем бы он поддерживал все мои нелепые идеи? Интересна и привлекательна — это разные вещи!  — с грустью подумала она.  — Что я тут гадаю, можно просто проверить!»
        Высохнув, она вышла из комнаты и направилась в сторону кухни, где ее Доминик уже готовил завтрак. Она тихонько притаилась, наблюдая за ним. Она рассматривала его уже заросший затылок и тяжело вздохнула.

«Кого я обманываю, это он!»

        — По доброму истечению обстоятельств или глупому розыгрышу мы оба можем спать до обеда, но нет, мы встаем, как говорят, «с жаворонками».
        Помешивая еду на сковороде, он услышал знакомый голос.

        — Доброе утро,  — спокойно ответил он.
        Закончив с мясом, он обернулся, и его парализовало от ее наготы.
        Николь специально сегодня не стала одеваться, так как у нее был свой собственный план на сегодняшнее утро. И вот она полностью обнаженная сидит на барном высоком стульчике и смотрит на него. Она была довольна собой, но он закрыл глаза и отвернулся.

        — И тебе доброе утро,  — немного раздраженно сказала она.
        Такой реакции она точно не ожидала, так как была очень уверена в противоположной.

        — Тебе приснился плохой сон?
        Доминик, предположив, что она не в очень хорошем расположении духа, пытался, не открывая глаза, взять себя в руки.

        — Со мной все хорошо,  — еще более разражено ответила она.

«Успокойся, это просто обнаженное тело и все!»

        — Кофе?  — спокойно спросил он.

        — Пожалуй.
        Немного успокоившись, он разложил еду на тарелки и поставил их на барную столешницу. Они завтракали на привычном месте, но все эти десять минут он чувствовал на себе какой-то новый, уже не просто изучающий, а оценивающий взгляд. Ее нагота явно тревожила его, он всеми стараниями старался не смотреть на ее обнаженную грудь, подчеркнутую деревянной столешницей бара. Она нарушила тишину, так как его замкнутость ее раздражала.

        — Улыбнись для меня.
        От удивления он взглянул на нее, она смотрела на него умоляющим взглядом.

        — Ты начинаешь меня пугать.

        — Ладно, извини, это просто дурость с моей стороны,  — она рассерженно отвела взгляд в сторону.

        — Ты не могла бы одеться?

        — Тебе не комфортно? Ты же нудист.

        — Это разное.

        — Почему же разное?
        По его тяжелому дыханию, она поняла, что все-таки зацепила его, и, обрадовавшись, заерзала на стуле.

        — Ты любишь ходить голым, вот и я решила попробовать. Я тебя возбуждаю?
        Она продолжала свое соблазнение, слегка обведя губы языком.

        — Причем тут это?
        Но встретив в его глазах отчаянье, она его искренне пожалела.

«Я могу прямо сейчас наброситься на тебя и получить что хочу, но не делаю этого, так как не хочу все разрушить!»

        — Я где-то читала, что даже на нудистских пляжах людей нагота не возбуждает.

        — Это так сложно?  — уже немного нервно произнес он.

        — Я оденусь, только объясни мне причину. Может быть, у меня некрасивое тело?

        — У тебя красивое тело.

        — Тогда что?
        Он резко вскочил с места и стал перед ней во весь рост, она сразу все поняла по эрекции в его штанах.

        — Довольна?
        Поняв, как ему было неловко признаться, она на мгновение пожалела о своей выходке.

        — А теперь ты можешь одеться?

        — Прости, надо было мне сразу все объяснить. Я сейчас пойду оденусь.
        Николь встала и вышла из гостиной в направлении своей спальни, оставив Доминику такой же соблазнительный вид сзади аккуратной фигурки, когда он провожал ее взглядом. Всю дорогу она ужасно радовалась, вспоминая его фразу в первые дни: «Ты не в моем вкусе», и торжествующе зашла в свою комнату.
        Целое утро и день они избегали друг друга, так как никто из них не хотел первым заводить разговор. Столкнувшись с Николь в спортзале, когда она растягивалась за станком, он не сказал ни слова и лишь прошел к своим тренажерам. Николь также ничего не сказала, провожая взглядом его отражение в настенных зеркалах. Спустя полчаса она решила уступить и направилась к нему.

        — Мы же не станем ссориться из-за этого моего ребячества?

        — А ты хочешь?  — посмотрел он на нее.

        — Ты единственный человек, с которым я могу общаться еще две оставшиеся недели, а так как я не могу без общения, конечно же нет.

        — Тогда забыли.

        — У тебя есть вода?

        — Держи,  — бросил он ей бутылочку с водой.
        Николь сделала глоток и, подойдя к стеклянной стене, посмотрела сначала вниз, а затем просто прямо. Она продолжала пить воду, а потом вдруг спросила:

        — Ты же думал о том, кто тебя здесь запер?

        — Меня? А тебя?

        — В том-то и казус: я две недели думаю, кто мог для меня сделать этот подарок, но все мои друзья прекрасно знают, как я отношусь к подобным вещам. Значит заперли тебя, а я, возможно, просто стала случайной жертвой.

        — Вариант, что нас специально запер один человек, чтобы свести вместе, сразу отпадает,  — шутил он.

        — У нас даже общих знакомых нет, так как мы из разных миров. А может, это враг? Хоть у меня их тоже нет.

        — Что ты имеешь в виду под словом «враг»?
        Сидя на лавке, он заинтересованно поднял на нее голову, когда она развернулась.

        — Ну, знаешь, человек хочет что-то провернуть, а ты и я ему в этом мешаем, вот он и решил устранить нас на некоторое время, чтобы с легкостью провернуть аферу.

        — Ты богатая?
        Доминика ужасно забавляли ее дедуктивные размышления, ведь он прекрасно знал, кто их запер и тем более зачем, но он решил подыграть ей.

        — К чему этот вопрос?

        — Я просчитываю варианты, что у нас может быть общего.

        — Скажем так, не бедная, а ты?

        — А я богат, и причем очень. Значит, общего у нас нет,  — покачал он головой.

        — Почему если что, то сразу деньги?
        Она дала понять, что немного недовольна его восторгом от своих денег.

        — Есть еще вариант с супружеством.
        Доминик настороженно на нее посмотрел.

        — Очень смешно, но нет.
        Но Ника не переставала его поддевать.

        — Почему, разве у тебя нет родственника, который изо всех сил пытается тебя женить?

        — Я мужчина, а мы сами осознанно делаем такой шаг, иначе это просто пустой поступок, и счастья в этом союзе не будет. Мужчины моего рода все сами добивались своих жен по зову сердца.

        — Немного о личном?
        Ей стало очень интересно продолжить сердечную тему.

        — Это что-то новенькое, ты хочешь узнать обо мне? Я стал тебе интересен?

        — Глупости. Просто я люблю читать людей,  — наспех выдумала Ника.

        — Это как?

        — По твоим поступкам, манерам, разговорам.

        — Если ты все это можешь, зачем тебе я?  — безразлично заметил он.

«Если я тебе так не интересен, то что это было утром?»

        — Здесь это сложно. Посуди сам: какой вывод я могу сделать из того, моешь ты посуду или нет, занимаешься спортом или нет, читаешь книги или нет и так далее. Мне сложно, так как внутренний мир ты не показываешь.

        — Что тут показывать: я трудоголик, а про работу мы договорились не говорить, ведь так?

        — Ты не трудоголик,  — очень спокойно произнесла она.

«А это уже, пожалуй, интересно».
        Доминик заинтересованно на нее взглянул.

        — Это почему?

        — Ты умеешь очень хорошо делать свою работу, я бы сказала, ты профессионал своего дела, но радости она тебе не доставляет. Поэтому ты ищешь что-то другое, возможно даже уже нашел.

        — И что же это?  — с любопытством спросил Доминик.

        — Как что — фотографии.
        Доминик почти открыл от изумления рот, но вовремя опомнился и лишь без эмоций произнес:

        — Возможно.

        Глава 19

        Ника встала с коврика для йоги, свернула его и зашла с террасы в квартиру. Она направилась в свою спальню, взяла халат и уже было направилась в ванную комнату, как вдруг возникло навязчивое желание испытать хоть какие-то новые ощущения. Она резко развернулась и быстро направилась в мужское крыло. Услышав раздававшуюся из спортзала музыку, она подошла и слегка приоткрыла дверь. На лавке для отжима лежал Доминик и поднимал штангу, она также тихо закрыла дверь.
        Доминик, закончив стандартную тренировку, взял бутылку воды и почти всю осушил. Затем целеустремленно направился в свою комнату, снимая футболку, кроссовки, шорты. Открывая дверь ванной комнаты, он одной рукой начинал снимать трусы, как неожиданно остановился из-за звука струящейся воды. В стеклянном куполе под большой массой воды водопада угадывался обнаженный силуэт Николь. Она стояла лицом к нему, прислонившись к стене спиной, но из-за воды, даже если бы она и хотела, не смогла бы заметить его. Ника развернулась и, подняв руки вверх, оперлась о декоративную стену.

«Это просто божественно!  — думала она.  — Сейчас я даже жалею, что уступила ему это крыло. Может быть, на две недели предложить ему поменяться? Проблема в том, что он, наверное, из-за своего роста даже не влезет целиком в ванну!»
        Она наслаждалась каждым мгновением, чувство окружающей дикой природы охватило ее. Николь почувствовала прижавшееся к спине обнаженное тело. Доминик, подняв руки, накрыл ее ладони своими. Его широкие и сильные пальцы просочились между ее тоненьких и элегантных пальчиков. Ника почувствовала на затылке его горячее дыхание и прижалась к нему плотнее. Почувствовав отдачу, он начал целовать ее шею, продвигаясь к плечу.

«Что я делаю?»  — спрашивала она себя.
        Его рука медленно скользнула по ее руке и, добравшись до груди, аккуратно сжала ее, он слегка покусывал плечо. Ника прогнулась, схватив его за шею свободной рукой и прижав сильнее к себе. Его ладони аккуратно обхватили ее ребра и, приподняв ее, он начал целовать позвонки, постепенно спускаясь вниз, а затем обратно к затылку. Не выдержав, Ника резко повернулась к нему лицом и пристально посмотрела ему в глаза. Встретив жаждущий похотливый взгляд, она обрадовалась. Она обхватила его шею и страстно поцеловала в губы, нежным языком вошел он в ее рот, встретив радушный прием. Поцелуи постепенно переходили в страстные покусывания, его сильные ладони схватили ее грудь и стали более настойчиво сжимать ее. У нее, будто от алкоголя, подкашивались ноги, но Доминик хорошо ее поддерживал. Он развернул ее и, прижав к себе вплотную, обхватил рукой ее плечи, а другая рука начала искать ее лоно. Достигнув цели, он начал массажировать четырьмя пальцами внутри нее, а большим играть ее кудряшками. Ника застонала, и Доминик закрыл ей рот рукой, продолжая дразнить теперь ее клитор. Он продолжал нежно целовать ее
затылок, получая удовольствие от ее присутствия в его руках. Наслаждаясь, он не выдержав, повернул ее лицом к себе, поцеловал, поднял и взялся крепко за ягодицы. Ника обхватила его ногами за талию и продолжала целовать сначала губы, потом щеку, продвигаясь к уху, затем она слегка прикусила мочку его уха, и он прижал ее к декоративной стене водопада. Они стали под мощь воды. Опять их губы слились, словно всасывая друг друга. Доминик начал постепенно опускать ее, и она почувствовала между ног его возбужденный член, который решительно проник в нее. Не ожидая такой мощи, она вцепилась пальцами ему в плечи и укусила его, в ответ он завопил от боли, но всем телом ему хотелось продолжения. Он вошел в нее и настойчиво стремился глубже и глубже, и Ника полностью его поддерживала, схватив еще сильнее его ягодицы ногами и притягивая к себе. Их слияние продолжалось, пока Ника не запрокинула голову и не закричала от удовольствия, а Доминик спрятался лицом у нее на груди, словно маленький мальчик. Обессиленный, он вышел из нее и оперся рукой о стену. Они продолжали стоять под струями воды, не двигаясь и наслаждаясь
вкусом секса. Он отошел и, не выключая кран, вышел из стеклянного купола.
        Николь подошла к выходу и смотрела на его обнаженное тело. Вот он подходит к мусорному ведру и, сняв презерватив, выбрасывает его. Затем берет полотенце и оборачивается им. За спиной он слышит, как исчезает звук воды, но не поворачивается, так как ужасно напуган своей выходкой.

        — И что это было?  — услышал он позади.

        — Не знаю,  — ответил он.
        Доминик не повернулся, так как еще не нашел нужное оправдание. Николь продолжала смотреть на его красивую спину.

«Значит, он так же этого хотел, как и я!  — думала в этот момент она.  — Но почему мне кажется, что он напуган?»
        Николь, обнаженная и влажная, спустилась по ступенькам и подошла к нему. Прислонила к его спине лицо и поцеловала.

        — Мы же прекрасно осознавали, что это возможно и даже неизбежно,  — прошептала она,  — не только ты этого жаждал, поверь, я уже давно об этом думаю.

        — Правда?

        — Правда.

        — Так и что нам теперь делать?
        Он медленно к ней повернулся, немного паникуя.

        — Не знаю как тебе, а мне ужасно хочется повторить.
        Ника специально закусила нижнюю губу, смотря на него. Она взялась за полотенце и развязала его.

        — И как я вижу, тебе тоже.
        Он жадно впился в ее губы. Обхватив руками, они изо всех сил прижимались друг к другу. Доминик поднял ее, и она обхватила его талию ногами. Аккуратно опустившись на колени возле большого коврика цвета ракушки, расстеленного посередине ванной комнаты, он очень нежно, словно пушинку, опустил ее на ковер, а сам накрыл ее собой. Почувствовав его желание на пупке, Ника укусила его за губу, и он застонал. Доминик схватил ее запястья и, разведя их в стороны над ее головой, силой прижал их к полу. Изгибаясь, она отвечала на каждое его прикосновение. Он целовал ее грудь, шею, подбородок. Поймав губами ее сосок, он взял его в рот и начал водить по нему влажным языком, при этом посматривая на ее лицо. Не выдержав, Николь прогнула спину и сильно запрокинула голову назад. Доминик, воспользовавшись ее дурманом, нежно поцеловал ее в губы, и она впустила его настойчивый язык к себе в рот. Поцелуй был очень нежным и даже милым. Парящее состояние нарушила входящая в нее плоть. Он оторвался от ее губ и, поднявшись над ней, начал рывками внедрятся в нее, прижимая коленом левое бедро к полу. Рывки сначала были
плавными, но постепенно ускорялись. Доминик как пловец в открытом океане поднимался над ней. Наконец Николь громко простонала в экстазе.

        Глава 20

        Восемь лет назад.
        Настал долгожданный выпускной, вечер, когда все лучшее веселье остается позади. Осталось последнее лето беззаботной жизни, так как Доминик обещал отцу приступить к работе осенью. Гэбриел предложил после вручения дипломов отправиться компанией в загородный домик у озера, все с удовольствием поддержали его.
        И вот настал долгожданный момент: он в окружении друзей стоит в темно-синей мантии с дипломом в руке. Годы стараний оправдать ожидания отца закончились. Родители с братом, счастливые, смотрят на сцену. А спустя несколько часов они направляются в загородный домик на трех машинах. Компания состоит из четырех девушек и шести парней, сформированных пар всего три. Достигнув цели, они веселятся, плавая в озере под кричащую веселую музыку. Элиза, высокая девушка со светло-зелеными глазами, золотистыми длинными волосами и пухлыми бледными губами, единственная девушка без пары, не отходит ни на шаг от Доминика. Все годы обучения она была ему верным другом, но ей всегда хотелось большего, а Доминик всегда делал вид, что не догадывается. Настала ночь, все разбрелись по своим спальням, Доминик принял душ и лег в постель, пытаясь заснуть. В дверь постучали, Доминик нехотя подошел, думая, что там Гэбриел, и открыл дверь.

        — Элиза!
        Не ожидая и немного испугавшись, он замер.

        — Доминик, можно мне войти?

        — Заходи. Что-то случилось?  — забеспокоился он.
        Она зашла, и он закрыл дверь. Элиза подошла к окну и села в кресло, Доминик последовал за ней и сел напротив на кровать.

        — И?  — нетерпеливо произнес он, нервно гладя колено.

        — Доминик, я люблю тебя!  — после долгого молчания произнесла она.
        Доминик боялся этих слов все время их знакомства. Она была рядом, когда он менял подружек каждый сезон. Только Элиза всегда могла выслушать и поддержать его. Когда он попал в аварию, она навещала его почти каждый день. Он считал ее самой милой девушкой на свете, но за все время их дружбы ему никогда не хотелось даже поцеловать ее. Он надеялся, что через время, возможно, он полюбит ее, но чувства так и не появились.

        — Элиза!  — тяжело вздохнув, ответил он.  — Больше всего на свете я не хочу делать тебе больно, но я тебя не люблю.
        Он накрыл ее руку своей, пытаясь успокоить.

        — Честное слово, я старался, но против природы никак. Мы можем начать встречаться, но если за все это время, что мы знаем друг друга, наша дружба не смогла перерасти в нечто другое, то я очень сомневаюсь, что у нас получится.
        Элиза смотрела на друга, но от каждого слова все болезненно сжималось. Но как всегда совершенно спокойно она встала.

        — Хорошо,  — произнесла она.
        Когда она шла в направлении двери, он окликнул ее:

        — Элиза! Ты встретишь того, кто по-настоящему тебя полюбит и сделает счастливой.

        — Обязательно.
        Остановившись, она повернулась, улыбнулась и вышла из комнаты.
        Элиза прошла по темному коридору, спустилась на первый этаж и вышла из дома. Она села на деревянные ступеньки в уверенности, что ее никто не потревожит. Слезы продолжали падать одна за другой. За спиной открылась дверь. Она второпях начала вытирать глаза, думая, что это Доминик. Подошел Гэбриел и сел рядом с кружкой горячего какао в руке. Он видел, как она заплаканная спускалась по лестнице. Гэбриел понял, что она ему призналась, так как никогда ранее он не видел ее слез, а что еще могло ее так расстроить? Он всегда ощущал ее чувства к брату и даже говорил Доминику:

        — Неужели ты не видишь?

        — Вижу.

        — И тебе не жалко ее?

        — Жалко, но что я могу поделать?  — лишь отвечал Доминик.  — Ты хочешь, чтобы я с ней поругался?

        — Это не выход.

        — А какой выход?

        — Она должна встретить кого-то более достойного,  — пояснил Гэбриел.

        — На себя намекаешь?
        Доминик всегда был заведенный, когда разговор касался Элизы.

        — Зачем ты так?
        Гэбриел всегда менялся в лице, излучая беспомощность, когда вспоминал ее.

        — Мне-то не лги. Я прекрасно знаю, что ты в нее влюблен.

        — Она любит тебя, а я для нее лишь весельчак,  — грустно продолжал брат.

        — Почему ты не признаешься ей?  — спросил Доминик.

        — Зачем? Я знаю, что в лучшем случае она пожалеет меня и мы останемся друзьями.

        — А в худшем?

        — А в худшем она станет сторониться меня и со временем отдалится,  — Гэбриел тяжело вздохнул.  — Я выбираю, чтобы она оставалась рядом.

        — Ты мазохист!

        — Я влюблен, может, и ты когда-то испытаешь безответную любовь, вот тогда поговорим. Любовь это не всегда тепло.
        Гэбриел всегда ее веселил, и тут, когда он заметил при слабом свете уличного фонаря ее немного красные глаза, ему захотелось ее подбодрить.

        — Ты же знаешь, я раньше двух не ложусь. А тут все в десять решили лечь спать, решил попробовать детское средство, чтобы помочь себе заснуть. Хочешь?

        — Спасибо, Эль,  — ответила Элиза,  — но я уже когда-то пробовала, мне не помогает.

        — Возможно, это даже прекрасно — мы словно дети ночи.

        — Ты прав. Ночь прекрасна.
        Они вместе посмотрели на еле подсвеченную пристань и звездное небо.

        — Как насчет прогуляться?

        — Я не против.
        Ей очень захотелось забыться, она приняла его предложение, они направились к воде для прогулки по берегу.

        Глава 21

        Доминик сидел в игровой и читал книгу, только не одну из подготовленных для него — в этот раз он позаимствовал одну из книжек Николь. Неожиданно начала орать музыка, и он узнал песню Yes Boss. Дверь открылась, но за ней никого не было. Он заинтригованно продолжал смотреть в дверной проем. Появился носок бежевой туфли, и маленькая ступня сделала шаг, ее догоняла вторая нога. Появилась Николь, она выглядела как на первом игровом занятии: высокая темно-коричневая юбка-карандаш, готическая кремовая блузка, собранные волосы и очки.

«Это будет интересно!»  — подумал Доминик в этот момент, отложив в сторону книгу.

«Да, босс…
        Я попробую дать вам то, что вам нравится,
        Я могу быть нежной… я могу быть грубой…»
        Николь расставляет ноги, насколько позволяет юбка, ее рука тянется вверх и вытаскивает заколку, темные локоны с легкостью рассыпаются. Разведя руки, она хватается пальцами о дверную раму и начинает кружить головой под музыку. К голове присоединяются бедра, выписывающие восьмерку, соединив ноги и сгибая колени, Ника начинает медленно приседать и подниматься. Вернувшись в стоячее положение, загадочно смотря на Доминика, она собирает обтягивающую юбку вверх, пока не показываются бежевые кружева кофейных чулок. Доминик вожделенно потирает указательным пальцем рот. Ника поворачивается боком, цепляется руками о стену и, высоко подняв колено, глубоко прогибается и запрокидывает голову, темные тяжелые пряди с легкостью закрывают проход.

«Ах, сладкая, сладкая,
        Так близко — и так далеко,
        Я с радостью позволил бы тебе перейти…
        Но думаю, мы пока не дошли до того».
        Она возвращается в первоначальное положение и, повернувшись спиной и положив ладони на попку, немного сгибает колени и грациозно виляет бедрами в стороны. Его взгляд прикован к ней, и все тело требует продолжения шоу. Ее спина наклоняется в сторону, и она расстегивает боковую молнию, поворачивается к нему лицом, и юбка послушно падает на пол, Ника высвобождает из нее ноги, задержав одну ногу, она цепляет туфлей юбку и бросает ее ему. Доминик, поймав юбку, томно смотрит на нее, требуя продолжения. Николь покачивает бедрами и теперь справляется с маленькими пуговицами блузки. Их взгляды прикованы друг к другу, и внутри каждого пульсирует жажда прикосновений. Ее красивые карие глаза прячут строгие очки, а бледные губы насыщаются цветом при каждом их закусывании. И вот она расстегивает полностью блузку и отправляет ее за юбкой, Доминик ловит ее и вдыхает аромат ткани. Ника продолжает свой соблазняющий танец в комплекте белья цвета черного шоколада, кофейных чулках и бежевых туфлях. Расставив широко стройные ноги и положив руки на дверную раму, она начинает приседать, поворачивая колени в стороны.
Обхватив руками лодыжки, она с легкостью начинает кружить головой, продолжая пружинить, она начинает выпрямляться и, приставляя одну ногу к другой, она поворачивается боком. Подобрав волосы руками и глубоко прогнувшись, она продолжает плавные движения бедрами.

«О-да… так и надо…
        Теперь мы действительно продвигаемся,
        Здесь становится жарко,
        Давай, детка, давай, порази меня еще раз…»
        Ника опять поворачивается спиной, смотря на него через плечо, оттопыривает попку и продолжает ею крутить, красиво поглаживая свое тело руками. Продолжая движения, она становится к нему лицом и пристально смотрит на него, два ее пальца вызывающе водят по пересохшим губам, спускаются к подбородку, затем по шее, вниз к ложбинке между грудями, скрытыми бюстгальтером, к пупку, она продолжает жаждущим взглядом смотреть на него, когда ее ладонь проникает в трусики. Если до этого Доминик, удобно устроившись, просто лицезрел, то теперь резко поднялся и сел, свесив ноги с дивана. Довольная его реакцией, она вытащила ладонь и, уверенно ступая, направилась к нему. И вот словно кошка она залазит на диван и ползет к нему, по всему его телу пробежала умиротворяющая дрожь. Николь подползает вплотную и прислоняется к его уху.

        — Теперь ты!  — шепчет она.
        Он вопросительно поворачивает голову. Ее лицо так близко, он делает попытку поцеловать, но она отводит голову назад.

        — Тебе же понравилось?  — продолжает соблазнительно шептать она.

        — Да!  — тяжело выдыхает Доминик.

        — У тебя все получится,  — подмигивает она.

        — На мне нет нижнего белья,  — сжал он губы и пожал плечи.

        — Ничего,  — не отступала она,  — когда ты закончишь свой стриптиз,  — продолжала шептать она,  — я позволю тебе раздеть меня,  — и она кокетливо улыбнулась.

        — Подожди несколько минут,  — сказал он и, выйдя из комнаты, закрыл за собой дверь.

«Обожаю твое стремление к идеалу!»  — лишь подумала она, провожая его взглядом.
        Николь удобно устроилась на диване, как недавно сидел он, и приготовилась ожидать. Через небольшое время дверь открылась, но там никого не было, заиграла песня «I am a man», в дверном проеме появился Доминик.

«Я — мужик,
        Я произношу мужик,
        Да, я — мужик»
        Он был одет в зауженные светло-синие брюки, белую футболку и темно-синий пиджак. Оценив его внешний вид, она обнаружила, что он привычно босой. Доминик начинает просто дурачиться под музыку. Изображая икс, он ритмично поднимает на носок одну ногу.

«Теперь я — мужик,
        Двадцать один год,
        Ты знаешь, детка,
        Мы можем хорошо провести время»
        Он поворачивается спиной и, поставив руки на талию, импульсивно виляет бедрам, затем резко хватается за дверную раму и прогибается назад, почти доставая головой пола. Также резко поднявшись, он поворачивается к ней и, медленно двигаясь из стороны в сторону, он вытаскивает ремень из брюк и бросает ей, она ловит, сидя удобно на диване и немного согнув ноги. Теперь Доминик, словно неуклюжий медведь переступая из стороны в сторону, снимает пиджак. Ника приготовилась ловить, но он берет его за рукава и, кружась, начинает тереть им ягодицы, а лишь затем кидает его ей.

«Все прекрасные женщины,
        Стоящие на шоссе,
        Я могу заниматься любовью, детка,
        Хоть несколько часов».
        На очереди футболка, хоть она надеялась, что будут брюки. Он быстро снимает ее и швыряет в нее, она ловит и, изображая его, нюхает ее и пожирает его глазами. Встретив ее голодный взгляд, он улыбается, затем облизывает указательные пальцы и рисует вокруг сосков круги. Николь, не выдержав, рассмеялась, запрокинув голову назад. Его непослушная челка гармонично дополняла его ребячество.

«Он такой красивый! А когда он ведет себя как беззаботный мальчишка, он просто неотразим,  — думала она, наблюдая за ним.  — Мне иногда кажется, что такой непосредственный он только со мной. Я вспоминаю, каким он был в первые недели нашего знакомства и какой он сейчас. Возможно, это я вытащила его из его раковины. Как же ты себя любишь! Это просто замкнутое пространство, вот и все, оно дает волю раскрепощению».

«Мои выстрелы
        Всегда доходят до цели,
        Я занимаюсь любовью с ними так,
        Что они не могут сопротивляться».
        Настала очередь штанов: он поднял руки вверх и, пружиня, отвернулся, опустил руки и под музыку задвигал плечами, расстегивая молнию, расстегнув пуговицу, он лукаво повернул голову и, посмотрев на Нику, оголил верхнюю часть ягодиц.

        — Еще!  — вдруг кричит она.
        Он специально очень медленно повернулся, опустив глаза, и застенчиво посмотрел на молнию.

«Он такой высокий! Кажется, если он поднимет руку вверх, то дотянется до потолка,  — оценивала она его, закусив импульсивно губу,  — мне просто повезло, что он нудист, и я могу созерцать его прекрасное тело постоянно!»
        Одним рывком он спустил штаны и оказался в белоснежных борцовках, немного неуклюже он стянул штанины и кинул брюки в нее. Затем играя страшно смущенного, начал закрывать свою наготу руками и закатывать глаза. Николь встала с дивана, но не подошла к нему.

        — Иди ко мне,  — прошептала она.
        Он послушно подошел к ней и начал гладить ее плечо, она завела ладонь ему за спину и, пробравшись в борцовки, начала гладить его попку.

        — Кто-то сказал, что на нем нет нижнего белья,  — криво улыбнулась она.

        — Я подумал,  — теперь гладя ее волосы,  — что будет не совсем справедливо, если приз достанется только мне, он быстро поцеловал ее в губы.

        — Тогда,  — плавно покачивая бедрами из стороны в сторону, она начала разворачиваться к нему спиной, и собрав руками непослушные волосы в пучок, оголила свою спину,  — ты можешь получить свою награду.

        — Почему ты решила, что я хочу начать с верхней части?  — томно прошептал он ей на ухо.
        Она повернулась с вопросом на лице.

        — Я хочу начать,  — продолжал он, опускаясь перед ней на колени,  — пожалуй, с них,  — он взял одну ее туфлю и начал снимать, сначала одну, затем другую,  — а теперь ими,  — он взялся за кружево чулка и начал по очереди снимать их.
        От каждого его легкого прикосновения по всему ее телу пробегало волнующее возбуждение. Закончив с чулками, Доминик принялся за ажурные трусики цвета шоколада, он с наслаждением очень медленно снимал их с нее, будто открывал рождественский подарок, а закончив, поднялся на ноги. Он только протянул руки ей за спину, чтобы расстегнуть лифчик, как почувствовал на своей коже ее пальцы, играющие с резинкой его борцовок.

        — Вот теперь мы наравне, кто быстрее?  — сказал он, прищурившись, прекрасно понимая ее намерения.
        Николь быстро начала стягивать с него борцовки, а он с такой же скоростью искал застежку лифчика на ее спине. И вот они стоят уже в привычной наготе, прижимаясь друг к другу.

        — Может, пойдем в твою спальню,  — предложила Ника,  — она ближе.

        — У меня другая мысль,  — Доминик поднял ее на руки и, подойдя к дивану, опустил ее на него,  — у меня давно была мысль его опробовать.

        Глава 22

        Николь сидела в кабинете в полной темноте за своим ноутбуком и экспериментировала с цветами уже готовых моделей. Подобрав каждой модели три различных цветовых спектра, она довольно отправляла их в папку. Погруженная в работу Ника не заметила, как батарея предупреждающе замигала и ноутбук погас. Окруженная сплошным мраком и немного обиженная на себя за свою невнимательность, она подошла к розетке и, включив ноутбук начала ждать, но он не загорался. Она включила рядом стоящий светильник, но комната по-прежнему в темном плену. От черного мрака ей стало немного не по себе, она вышла из кабинета и поняла, что света нет во всей квартире.

        — Доминик!  — крикнула она.
        Дойдя до гостиной, она пристально всмотрелась в темноту в поиске Доминика, лишь слабое ночное свечение звездного неба, проскальзывающее через стекло, выручало ее. Она поняла, что его нигде нет, и решила поискать в игровой, где он чаще всего бывает, но сама словила себя на мысли:

«Без света очень трудно читать, почему же он до сих пор не вышел?»
        Как только она сделала несколько шагов в мужское крыло, ее крепко обхватывают, сильные руки парализуют и закрывают ей рот. Ужас и паника на мгновение пробежали по всему ее телу, когда она почувствовала на своих губах кожаные перчатки.

«Кто это?  — пронесся первый вопрос в ее голове.  — Если тот, кто нас запер, тогда почему он так долго ждал? И вообще, как он сюда попал? О боже, Доминик! Где Доминик? А если он уже что-то с ним сделал? Нет!»  — кричала она про себя.

        — Не сопротивляйся!
        Прошептал ей на ухо нападавший, она напряглась еще больше.

        — И я не сделаю тебе больно,  — продолжает шептать он.
        Ника уловила знакомые нотки и поняла, что это Доминик.

«Но зачем?»  — пронеслось в ее голове.
        Поняв, что знает нападающего, она немного успокоилась и начала хаотично искать ответ, наконец, ей в голову пришла лишь одна мысль:

«Это он запер нас здесь! Ему надо было, чтобы я привыкла к нему, а теперь он хочет получить то, из-за чего он все это затеял. Но какой в этом смысл?»  — по всему ее телу пробежал озноб.
        Она была напряжена и тяжело дышала носом.

«И после этого я еще говорю, что разбираюсь в людях! Все это просто глупость, я знаю его, это Доминик, он никогда не причинит мне вред. А если причинит? Нет, правильнее спросить, позволю ли я ему? Конечно же нет! Боже ты мой, что же мне делать, атаковать сейчас или подождать? Кого ты смешишь, неужели ты думаешь одолеть его? А если я ударю его и спрячусь? И что? Мы находимся на верхнем этаже высоченного здания, запертые за кодовой дверью, и возможно, код знает он. Но в чем я уверена, так это в том, что у меня не получится его узнать. Остается только смириться!»
        Секундный монолог с самой собой закончился в его пользу, и она кивает головой, показывая, что готова быть послушной.

        — Я уберу руку, а ты будешь вести себя тихо!  — продолжал шептать он ей на ухо.
        Николь снова кивает, изо всех сил пытается не терять самообладание и не делать глупостей, от страха казалось, что комок, застрявший в горле, перекрыл подачу кислорода. Ослабив хватку, он резко перекидывает ее через плечо и направляется в гостиную. Ника послушно свисает с его плеча и, почувствовав себя пушинкой в его руках, тяжело вздыхает от своей беспомощности. Доминик ставит ее на ноги возле одного высокого барного стула, включает большой ручной фонарь и свет направляет на нее.

        — Садись на пол!
        Николь внимательно на него смотрит и послушно начинает приседать.

«Он хорошо подготовился!»
        Закрываясь рукой от яркого света, она мельком оценивает его черные джинсы и водолазку.

        — Хотя нет, постой!  — резко останавливает он ее.  — Нам надо кое от чего избавиться.
        Он делает шаг, по ее телу пробегает паника, он подходит к ней вплотную, Ника продолжает непонимающе смотреть.
        Взяв низ футболки, он начинает стягивать ее через голову, она поднимает вверх руки, чтобы помочь ему. И вот она стоит в белом спортивно лифчике.

        — Боюсь,  — взявшись за пояс ее спортивных штанов, он начал их стягивать,  — нам они тоже не понадобятся.
        Ника высвободилась из штанин. Доминик немного отошел и начал ее рассматривать, но увидел в продолжение к спортивному верху спортивные белые трусики и немного расстроился. Она не видела его лица из-за ослепляющего света и от этого чувствовала себя некомфортно, осмотрев себя, так как понимала, что он делает именно это. На миг забыв о происходящем, она прямолинейно произнесла:

        — Прости, я не готовилась!

        — Тихо!
        Сделав шаг ей навстречу, он прижал указательный палец к ее губам, и от его жуткого шепота страх вернулся.

        — Говорю здесь я! А ты лишь слушаешься. Теперь садись.
        Ника села на пол, прислонилась к стулу, чувствуя плечами массивные ножки. Доминик что-то взял со стойки.

        — Подними руки!  — скомандовал он.

«Что?»
        Ее пульс ускорился, жуткий вкус безысходности появился во рту.

«Надо бежать! Если он меня привяжет, больше шансов вырваться у меня не будет. А если я этим его разозлю? Пока он ведет себя просто холодно».
        Она вытянула руки вверх. Продолжая стоять над ней и закрывая ее своим высоким телом, он связал ее запястья и привязал к маленькой спинке стула.

        — Я знаю, как все исправить!  — еле слышно произнес он.
        Он будто говорил сам с собой, так как Ника не поняла его. Погрузившись опять в темноту, она понимала, что он ушел, лишь звук включенной воды за спиной подсказывал ей, что он где-то недалеко. Снова появился поток света от фонаря, который теперь лежал на барной стойке над ее головой. Доминик встал перед ней, теперь она могла его рассмотреть, но ей совсем не понравилось его каменное и бледное лицо, еще больше насторожил кувшин в его руке, а его немного зловещая ухмылка пугала. Он сделал шаг к ней, Ника запрокинула голову, чтобы видеть его лицо, и прочитала на нем наслаждение от ее беспомощности. Она поняла, что он намерен сделать.

        — Тебе не жалко пол?  — она изо всех сил пыталась, чтобы он передумал.

        — Нет,  — снова сухо произнес он,  — кто-то должен молчать!
        Он посмотрел на нее упрекающим взглядом и поднял кувшин над ее головой. Холодная, почти ледяная вода полилась на ее волосы и лицо.

        — Нет!  — протестовала она, вращая головой и прячась от струи. Он делал вид, что не слышит ее возмущения, и теперь вода холодной дорожкой спускалась от ее подбородка по шее к груди, а затем по животу в потайное место между ног. Пытка продолжалась пока вода в кувшине не закончилась, а Николь не оказалась в огромной луже. Все белье промокло насквозь, и теперь явно виднелись ее набухшие соски. Осмотрев свое влажное тело и белье, она без всякого восторга посмотрела на него.

        — Если оно тебе так не понравилось, мог попросить, чтобы я его просто сняла!  — пробурчала она, недовольная холодными пытками, затем спохватившись, напряглась.

        — Так намного лучше!  — произнес он.
        Доминик взял еще одну ленту и, присев рядом с ней на корточки, начал завязывать ее глаза.

        — Нет!  — простонала она.

«Тебе мало того, что я так беспомощна с завязанными руками?  — возмущалась она про себя, когда кусок ткани закрыл ее глаза.  — Теперь ты хочешь, чтобы я была в полном неведенье в том, что ты со мной делаешь?»
        Он не обращал никакого внимания на нее, лишь по тихим шагам она понимала, что он передвигается по комнате. Опять пугающая тишина.

«Что это?»
        Николь почувствовала теплые капли на коже ног, они не обжигали, но из-за того, что она не могла ничего разглядеть, немного напугали ее.

«Это воск!  — поняла она через время.  — Немного банально».
        Она даже не поняла почему, но разочарованно скривила губы, но Доминик продолжал пытку, поднявшись до живота, затем до груди.
        Конечно же, он заметил безразличие на лице Николь и то, что она не проронила ни слова, дополнительно подсказывало, что ей уже все равно. Он не стал останавливаться, а лишь снова нагнулся к ней и холодно прошептал:

        — Это моя игра, даже если она тебе не нравится.

«Игра!  — повторила она себе.  — Так это все игра?»
        Силы быстро вернулись к ней, а с ними и острый язычок.

        — Ты не боишься? А вдруг мне не понравится?

        — О, тебе понравится!  — произнес он прямо перед ее лицом, она немного напряглась от неожиданности, но больше от его холодного шепота. Уверенная в себе, как она не старалась, но вернуть былой страх не получалось.

«Боже мой, теперь даже не интересно!»  — размышляла она.
        Сейчас больше всего ей хотелось рассмеяться, но она из последнего сдерживалась.

«Почему меня это ужасно все забавляет? Насколько я люблю загадки, но сейчас не могу даже представить, что он замыслил. Меня страшно все заводит. Никогда не могла бы подумать, что он сможет меня заинтриговать, но у него получилось. Опять тишина! Она сводит меня с ума, он специально это делает? Да, он специально держит меня в напряжении! О, я так взволнована, что меня даже почти не раздражает присутствие влаги подо мной».

        — Я просто немного разочарована твоей банальностью,  — специально злила она его.

        — Банальностью!  — вернулся привычный недовольный голос Доминика.

        — Поверь мне, если трюк с холодной водой был хотя бы неожиданным, воск просто все испортил, не оправдав ожиданий интригующего продолжения.
        Она смотрела вперед, так как даже через повязку чувствовала, что его лицо находится рядом.
        Немного помедлив, Доминик взял ложку из ведерка со льдом и начал водить по ее щеке, она содрогалась от прикосновения холодного металла. Все ее тело напряглось в панике, что это нож.

«Доигралась!  — осуждала она себя, но продолжала протестовать:  — Это уж слишком!»

        — Тебе страшно?  — вернулся зловещий шепот.

        — Да!  — тяжело выдохнула она.
        Ритмичное биение сердца подтверждало ее вернувшееся напряжение.

        — Я рад!  — сказал он знакомым веселым голосом.
        В одно мгновение все ее подозрения о нездоровой маниакальности рассеялись.

        — Что тебе от меня нужно?

        — О!
        Доминик крепко схватил ее подбородок, поведение Николь безусловно его радовало.

        — Я еще не решил,  — хрипел он.

«Мне уже не нравится эта игра!  — она запротестовала.  — Он правда ведет себя как маньяк, а самое жуткое в этом всем, что ему, похоже, ужасно доставляет это удовольствие. Надо попробовать другую стратегию. Возможно, если я стану вести себя по-другому, он также разочаруется в своей игре».

        — Пожалуйста, не делайте мне больно,  — взмолилась она,  — у меня есть деньги, если вы меня отпустите, я заплачу, сколько скажете.
        Доминик в это мгновение брал ножницы, и ее поведение его немного рассмешило. Услышав молящий голос, он внимательно взглянул на нее, беспомощную, все ее тело было покрыто мурашками, и если бы он снял сейчас с ее глаз повязку, то, безусловно, встретил бы ярость.

«Ты просто псих!  — говорил он себе.  — Если бы кто-нибудь мне когда-то сказал, что я буду изображать садиста, я бы просто рассмеялся. А если она разозлится и больше не захочет со мной разговаривать? Глупости! Ей все так же нравится, как и мне, я просто уверен. Иначе зачем ей подыгрывать?»

        — Деньги!  — произнес Доминик, подойдя к ней.  — Неужели ты действительно думаешь, что мне нужны деньги?
        Ника чувствовала, что он стоит очень близко, а затем ощутила тяжесть его тела на своих ногах.

        — Я повторяю, ты должна вести себя очень тихо,  — он провел большим пальцем по ее губам, и все ее тело отозвалось предательским восторгом, а затем прошептал:  — и тогда мы оба получим то, чего хотим.
        От последних слов Николь захотелось довериться ему. Она почувствовала опять холодный металл на своей коже, он проник под лифчик между грудями, затем раздался звук разрезающейся ткани.

        — Ты не мог просто попросить меня снять его!  — легко произнесла она с ноткой возмущения.

        — Тс!  — Доминик зажал пальцами ее рот.  — Почему ты не можешь быть тихой?

        — Я не уверена, что ты действительно этого хочешь.
        Она изо всех сил пыталась сфокусироваться на его лице под повязкой, но холодный металл прервал ее старания.
        Лезвие ножниц спускалось сначала к ее животу, затем скользило по внутренней поверхности бедер. Она начала ерзать на месте от восторга, но вмиг поняла, что выдала себя. Доминик оттянул резинку трусиков и разрезал ее с двух сторон.

«О боже!  — думала она.  — Что он со мной делает? Мне ужасно хочется накинуться на него и так же разрезать его водолазку, но наверное, мое освобождение пока не входит в его планы!»
        Заиграла песня «Brutal Hearts».

        — Как я уже знаю,  — опять шептал он,  — больше всего ты любишь поцелуи. Так вот, я буду целовать тебя везде кроме губ.
        Николь не успела ничего произнести, когда ощутила его влажный рот на своем соске. Она вдруг поняла, что ее совсем не устраивает тот факт, что она не может до него дотронуться. Он крепко схватил ее хрупкое тело и, притягивая ближе и наслаждаясь, всасывал сладость, она податливо прогибалась навстречу его губам. Казалось, при отсутствии зрения все ее ощущения обострились, и каждое его прикосновение покалывало бодрящим зарядом. Все ее тело быстро согрелось от приятного прилива жара. Сосок набух в его рту, и он переключился на другой. Николь нравилось и в тоже время не устраивало полное неучастие в процессе, каждый поцелуй доставлял наслаждение и огорчение, так как она не могла насыщаться его ароматом и вкусом, как он. По маленькой дорожке нежными прикосновениями губ он начал спускаться к пупку, его влажный язык задержался на нем, но она прекрасно знала, что это не последнее его пристанище. И наигравшись с ее животиком, он, конечно же, последовал вниз, немного приподнявшись и отодвинувшись назад.

        — Развяжи меня!  — задыхаясь, взмолилась она.
        Доминик резко отпрянул от ее кожи, она запаниковала, что все испортила, но, ощутив через мгновение его пальцы на свой щеке, успокоилась.

        — И почему?  — шептал он.
        Он водил указательным пальцем по ее подбородку, он специально, дразня, поцеловал уголок ее губ.

        — Назови мне хотя бы одну причину,  — он поцеловал другой уголок губ,  — скажи, почему я должен это делать?

        — Ты прекрасно знаешь почему!

        — Я хочу услышать,  — шептал он.

        — Тогда нагнись ближе,  — кокетливо прошептала она, пошевелившись под его весом.
        Доминик улыбнулся, опершись руками о пол, он наклонил свой торс и, повернув голову набок, прижал к ее рту свое ухо. Он ощущал на своей коже ее жаркое дыхание, ласкающий влажный язык и, расслабившись, приготовился слушать. Ее зубы впились в его ухо.

        — А!  — он вскрикивает.
        Он машинально отстранился и увидел ее довольную улыбку.

«Это уже не так весело!  — подумал он,  — Она делает все, чтобы вывести меня из себя. И ей это удается».
        Доминик аккуратно развязал повязку на ее глазах, встретив довольное лицо. Всем видом он показывал, что недоволен.

        — Так почему ты хотела, чтобы я развязал тебя?

«Посмотрим, какая ты смелая без повязки!»

        — Я!
        Ника продолжала жмуриться, смотря на него, но не произнесла ни слова, она лишь продолжала любоваться им, как будто не видела его очень давно и ужасно соскучилась. Ее точно не устраивала вся его одежда и это суровое лицо и холодные зеленые глаза, прекрасно играющие свою роль.

«О, ты хочешь знать, зачем мне нужны руки?»  — думала она.
        Возбужденная, она выставила лицо ему навстречу, облизала пересохшие губы, и услышала в ответ тяжелый вздох.

        — Зачем я хочу, чтобы ты меня развязал?
        Прекрасно зная этот взгляд, он приготовился к очередному поражению.

        — Во-первых, я хочу взять эти ножницы и,  — она опустила глаза на его грудь,  — освободить тебя от это ужасной водолазки. Затем,  — Николь опять встретила его глаза, которые начинали оттаивать,  — я хочу прикоснуться к твоему лицу и ощутить на своих пальцах щетину,  — ее голос убаюкивающее успокаивал,  — я хочу дотрагиваться и целовать твою шею, плечи,  — продолжала она, от каждого ее слова по его телу пробегала дрожь, он заворожено наблюдал за движением ее губ,  — мой указательный палец будет изучать твой живот, вырисовывая каждый кубик твоего пресса, и…
        Доминик, не выдержав, схватил ее за голову и впился страстно в губы. Ника, довольная собой, закатила глаза и слегка улыбнулась.

«Значит никаких поцелуев в губы!»
        Он жадно ворвался в нее своим языком, продолжая целовать и крепко сжимать длинные волосы. Погруженная в его поцелуй, она не заметила, как он освободил ей руки, он взял ее за запястья и прижал ладони к своим щекам, и колкая щетина подсказала ей, что она свободна. Наслаждаясь, Ника водила ладонями по его щекам и продолжала целовать. Он отпрянул и, внимательно посмотрев, наклонил голову набок, в этот миг она не понимала, о чем он думает. Он протянул ей ножницы, и она искренне улыбнулась, приняв их. Натянув черную водолазку на себя, Ника начала медленно разрезать ее вверх, он заворожено наблюдал за ее руками, она достигла тугой горловины, и он немного напрягся.

        — Боишься?  — произнесла она.

        — А мне стоит?

        — Пока,  — она широко улыбнулась,  — ты мне нужен живым.

        — Я рад!  — улыбнулся ей в ответ Доминик.
        Николь оттянула горловину, чтобы не поранить его и, разрезав ткань до конца, освободила его.

        — Можно было просто попросить меня снять ее,  — поддразнил он, снимая испорченную водолазку.

        — Мы квиты!
        Подражая ему, она снимала остатки своего лифчика.

        — Ну и что мне теперь с тобой делать?
        Николь услышала в его голосе разочарование, так как весь его план похищения был испорчен.

        — Не знаю,  — Ника пожала плечами,  — это же ты меня похитил! Единственное, что я хочу, чтобы ты сейчас сделал, это встал с моих ног.
        Доминик приподнялся на коленях, и она вытащила из-под него свои ноги, прижав их к груди и обняв руками. Он смотрел, как она пытается спрятаться в свой кокон, прижавшись подбородком к коленям, и немного расстроился из-за своей неудачной затеи. Поднявшись и задумавшись, он замер возле нее, Ника поняла, что он недоволен собой, и решила взять все в свои руки. Тут он сделал шаг в сторону.

        — Куда ты?  — прошептала она, схватив его за руку.
        Он остановился, глаза, полные уныния, смотрят на нее. Она, обнаженная, стала на колени, продолжая держать его за руку, ее темные глаза успокаивающе посмотрели вверх на него, он начал гладить ее волосы, выбрав прядь, он намотал ее на палец. Николь расстегнула темные брюки и вместе с борцовками начала стягивать их вниз, его глаза быстро загорелись, а игривая улыбка доказывала, что его плохое настроение испарилось. Он с удовольствием освободился от джинсов и теперь полностью гармонировал с ней. Ника аккуратно легла спиной на пол, погружаясь в разлитую воду, развела руки в сторону и, глубоко прогнувшись в пояснице, подняла высоко грудь и закинула голову назад.

«Ты так прекрасна!»  — подумал он.
        Он стоял и заворожено любовался точеной фигуркой, влажной кожей, стройными ногами, плоским животом, стоячей грудью, его взгляд достиг ее лица, такой уже знакомой шеи, пухлых губ и темных манящих глаз. Как только их взгляды встретились, он почувствовал отрезвляющие брызги воды на своей коже, и, поняв, что это она, и улыбнувшись, опустился на колени между ее ног.

        — Я решил, что мне с тобой делать!
        Немного жутким тоном произнес он и, схватив ее лодыжки, широко развел ноги в стороны.

        — Ты меня пугаешь!  — созналась Ника.

        — Так и задумано!
        Она встретила тот самый пугающий взгляд, но обрадовалась, что в его голове появилась идея.
        Николь решила просто расслабиться, а значит больше не провоцировать его и вести себя очень послушно.

«Это же его фантазия,  — убеждала себя она, продолжая неподвижно лежать на мокром полу,  — если он хочет изображать силу и власть, а от меня хочет покорности и страха, со мной ничего не случится, если я побуду такой, какой он хочет!»
        Ее раздумья потревожила уже знакомая повязка, которая появилась в его руках. Доминик наклонился над ней и начал завязывать ей глаза, но она, не произнеся ни слова возмущения, приподняла голову навстречу его рукам.

«Я покорная и тихая!  — твердила она себе.  — Главное чтобы он не связывал мне руки».
        Она опять погрузилась в знакомый мрак и непонимание, что будет происходить с ней дальше. В тишине она улавливала свое учащенное сердцебиение и его тяжелое дыхание, он словно чего-то хотел, но страшно боялся сделать. Ее тело накрылось тяжестью его тела, которое он уверенно держал на локтях, она почувствовала его жаркое дыхание на своем лице.

        — Ты можешь дотрагиваться до меня,  — сказал знакомый леденящий голос,  — только молчи!
        Николь интуитивно поймала его за голову руками и начала притягивать ее к своим губам, жаждя поцелуя.

        — Я же сказал, никаких поцелуев в губы!
        Он немного разозлился на себя, прекрасно осознавая, что хочет этого так же, как и она.
        Доминик убрал ее руки от своей головы, резко развел их в стороны и, прижав к полу, без всяких прелюдий грубо вошел в ее холодное тело. Николь скорчилась от боли, но так и не издала ни звука. Все его проникновение глубже и глубже лишь вызывало в ее теле содрогание. Ники ужасно хотелось дотронуться до него, чтобы ощутить хоть какую-то близость, а не только его животное самоудовлетворение, но его крепкая хватка не позволяла даже пошевелиться. Войдя в нее до упора, он начал грубыми толчками выходить и входить в нее. Как только Николь посетила мысль, что весь этот акт совокупления ужасно ей не нравится, внизу живота постепенно возрождалось до боли знакомое тепло.

«О боже!  — думала она.  — Даже когда он не прикасается ко мне, и лишь животной похотью удовлетворяет себя, я все равно испытываю наслаждение от его вторжения».
        Доминик ускорялся, и ее услада накалялась от каждого вторжения, она продолжала послушно молчать, лишь ее стоны радовали его слух. Она издала несдержанный крик, и он обессилено рухнул рядом. Николь тихо лежала рядом, она сняла повязку и рассматривала его обессиленное тело, когда он схватил ее и положил на себя. Это было ее любимое место, она лежала, прижавшись к нему, голова лежала на груди, она наслаждалась его запахом и мелодией учащенного сердца.

        — Знаешь, я вдруг на миг испугалась, а если ты социопат,  — призналась она.

        — По-твоему, я могу причинить кому-то боль?
        Он успокаивающе гладил ее волосы.

        — Нет!  — она подняла голову и взглянула в его лицо.  — Но ты здорово меня напугал.

        — Я и пытался этого добиться.
        Заметив недоумение на ее лице, он продолжил:

        — Кто-то совсем недавно сказал, что хочет попробовать совершенно новых ощущений!
        Николь сразу вспомнила недавний разговор за завтраком.

        — Ты бы тоже мог что-то придумать!  — немного недовольно выпалила она.

        — Ты о чем?

        — Как о чем? У тебя же, наверное, тоже есть фантазии, которые ты хотел бы воплотить?

        — Нет!  — сухо сказал он.

        — Ну!  — тихо промурлыкала она.
        Ника встала, села ему на колени и игриво посмотрела в его глаза, она слегка прикусила губу, поглаживая его затылок.

        — Неужели ни одной идеи?

        — Нет!  — теперь настойчивей повторил он, недовольно посмотрев на нее из-подо лба.

        — Так вот!  — продолжал он.  — Я на днях прочитал про Стокгольмский синдром.

        — О!
        Она сразу его поняла, так как читала про синдром влечения жертв к похитителям.

        — Так как тебе хотелось инициативы,  — он немного запнулся,  — с моей стороны, а это единственное, что приходило мне в голову, я решил попробовать изобразить похитителя. Но не все пошло гладко.

        — Перестань,  — подбадривала она,  — если где-то что-то и пошло не так, то это лишь потому, что тебе не свойственна эта роль. Что не может не радовать! Но все же мне кажется, что это было жестоко, мои игры хотя бы были безобидными.
        Но сразу же пожалев, она приподнялась и поцеловала его.

        — Чтобы тебя успокоить, я лишь скажу, что до этого заточения я даже не пробовала ролевые игры.
        Они продолжали лежать на мокром полу в темноте, потревоженной ярким лучом фонаря, прикосновение тел согревало, оберегая от холода, и никто из них не собирался вставать.

        — О чем ты думаешь?  — первая спросила Ника.

        — Что?

        — Я спросила, о чем ты думаешь?

        — Глупости!

        — Обожаю глупости,  — подняв голову, заинтересованно посмотрела она на него.

        — Мне интересно, о чем ты подумала, когда я тебя схватил?

        — Ты правда хочешь узнать?

        — Только если ты хочешь рассказать.

        — Сначала,  — начала она, вернув голову на его грудь,  — я подумала, что это тот, кто нас запер, а так как ты не отзывался, я очень испугалась, что он причинил тебе вред.  — Ника водила пальцами по волоскам на его груди.  — Во мне зародилась паника, что я одна, но затем я уловила в голосе нападавшего знакомые нотки и испугалась еще больше. В моей голове пробежало несколько планов действий, но поняв, что я меньше и слабее тебя, тут же все варианты отпали сами собой.

        — Ты что, хотела ударить меня?
        Доминик нежно гладил ее лицо.

        — Эта мысль была одной из первых,  — тяжело выдохнула она,  — но проанализировав дальнейшее развитие событий, я не стала этого делать.

        — Можно поинтересоваться какое?

        — Даже если я и вырвалась бы из твоих рук, что потом? Закрылась бы в одной из комнат! Из квартиры я бы все равно не выбралась,  — она на мгновение перевела дух.  — Меня просто бесило то, что я не разглядела в тебе ничего опасного. Я спрашивала себя, зачем тебе такие сложности? Столько недель вести себя располагающе, а затем вдруг поменяться. Если у тебя такой обряд, то ты вряд ли хочешь убить меня, тебе важно показать свою силу, вот и все. Я не была уверена на все сто, но решила быть просто послушной, а дальше посмотрим.
        Ника улыбнулась, страшно радуясь, что все это оказалось не правдой.

        — Когда ты начал меня привязывать, я запаниковала, поняв, что если раньше у меня и был какой-то вариант убежать, то теперь его нет. Потом начались пытки, я с ужасом ловила себя на том, как тебе все это нравится!  — она замолчала.

        — Это неправда.

        — Теперь я знаю, но тогда… Ты бы видел свое лицо!
        Николь вспомнила его холодный бледный облик, и по ее телу пробежали мурашки.

        — А затем ты сказал: «Это моя игра», и я все поняла. Расслабившись, я полностью отдала тебе рычаг правления, мне ужасно хотелось, чтобы от этой игры в первую очередь удовольствие получил ты.

        — Ты просто представить себе не можешь, как сложно мне было изображать психопата,  — он нежно поцеловал ее в губы,  — когда ты начала меня умолять, я изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться.

        — Можно сделать вывод, что мы попробовали эти роли и больше не желаем повторять!  — с улыбкой подытожила Ника.

        Глава 23

        Вот уже третью неделю они собираются на кухне в привычное время и, так сказать, кидают жребий — какое блюдо им готовить. Николь загадывает страницу, и тут Доминик не выдерживает:

        — Ты специально?

        — Что?
        Сидя на кухонном островке, она изо всех пыталась показать, что не понимает, о чем он.

        — Ты прекрасно поняла, о чем я!
        Он отложил книгу в сторону, подошел к ней и встал у нее между ног. Его зеленые глаза сузились, а голова вопросительно нагнулась в сторону.

        — Вот уже третий день тебе хочется восточной кухни, и ты, запомнив, что на 315 была тайская кухня, загадываешь страницы рядом,  — возмущался он.  — Я не против, но я ее не люблю, для разнообразия можно, но не каждый же день.

        — Ты меня раскусил,  — кокетливо созналась она,  — хорошо, какую кухню ты бы хотел?
        Его пальцы нежно гладили ее бедра.

        — Давай просто салат и хороший стейк,  — предложил Доминик.
        Николь обняла его за шею и прошептала:

        — Хорошо прожаренный.

        — С кровью,  — вторил он ей.

        — Ты так серьезно сказал, может, попробуешь изобразить?

        — Да легко.
        Доминик подошел к холодильнику и достал из сухой заморозки два стейка молодой телятины, он полез в шкаф за сковородой, как Николь предложила.

        — Может, гриль?
        Доминик развернулся в сторону террасы и начал вспоминать все, что там есть, вопросительно посмотрев на нее.

        — Не там,  — улыбнулась она, поняв вопрос в его глазах,  — вот.
        Ника показала на ребристую поверхность возле конфорок и, спрыгнув, подошла к нему.

        — А ты умеешь ею пользоваться?
        Весь его энтузиазм быстро пропал, и нотки неуверенности в голосе это подчеркивали.

        — Гриль — это для мужчин.

«Что в нем может быть сложного?»  — успокаивал он себя, но включить его так и не решился, а полез снова за сковородой.
        Николь, увидев его сомнение, решила взять и порадовать его стейком на гриле. Она подошла к нему поближе и нажала кнопку включения. Доминик сразу отреагировал и посмотрел на нее.

        — Давай я пожарю мясо, а с тебя салат,  — очень мило предложила Ники.

        — Ты же сказала, что не умеешь им пользоваться!

        — Не умею, но видела, как это делается,  — уточнила она, погладив его нежно по щеке.

        — Выкрутилась!

        — Правда?  — улыбнулась она.

        — Иди сюда.
        Притянув ее к себе, он поцеловал ее в губы, слегка дотронувшись.

        — И это все, что я заслужила?

        — Ну, ты же еще ничего не приготовила,  — поддразнил он ее.

        — Ах так!  — начала она его щекотать.

        — Перестань,  — начал молить о пощаде Доминик,  — ты же знаешь, что потом может быть.
        Он схватил ее за запястья, намекая на свое возбуждение.

        — Я не против, тем более что на кухне мы еще этим не занимались.
        Ее выпрашивающие глаза заигрывающее сияли, но она решила его подразнить, чтобы разогреть еще больше.

        — Хотя, если честно, есть я хочу больше чем тебя.

        — Правда?  — он пристально посмотрел на нее, крепко держа в объятиях.

        — Правда!

        — Так мне можно сегодня к тебе не приходить?

        — Можешь!  — спокойно ответила Ника.

        — Ну, тогда ты спишь сегодня одна.
        Изображая обиженность, он развел руки, чтобы выпустить ее и отвернулся.

        — Я сказала, что ты можешь не приходить ко мне, лишь потому, что я приду сегодня к тебе.
        Улыбнувшись, она взяла его за подбородок, поворачивая обратно к себе, он нагнулся и поцеловал ее.

        — И правда, мы на моей кровати еще не пробовали. Все пол, стены, столы, диваны…

        — Перестань,  — взмолилась она и слегка толкнула его своим бедром, возвращаясь к грилю.  — Я пытаюсь сосредоточиться.

        — Ты заводишься?  — не отступал Доминик.  — А ты кого представляешь, меня или себя?

        — Перестань,  — немного покраснев, прокричала она.

        — Глупенькая,  — поцеловал он ее.  — Предлагаю полчаса воздержания.

        — Ты в смысле без интимных разговоров?

        — Именно.
        Приготовив ужин, они перебрались на террасу и приступили к трапезе.

        — Мясо просто отличное,  — похвалил ее Доминик.

        — Салат тоже хороший,  — ответила похвалой на похвалу она.

        — Какие планы дальше?
        Николь прекрасно поняла, о чем он.

        — А ты не хочешь почитать?

        — Почитать?
        Он чуть не подавился, так как вот уже несколько дней не держал в руках книгу.

        — Да, я подумала, ты давно не читал,  — продолжала его дразнить она.

        — Я тебе уже надоел?

        — Нет, ты что,  — уверенно держалась она,  — просто я подумала, что нам необходимо делать что-то порознь, а то мы или слишком привыкнем друг к другу, или наоборот, начнем ругаться, требуя внимания.

        — Ты права,  — обдумав сказанное ей, согласился он.

«Привыкнуть это не ко мне!»

        — Я рада, что ты понимаешь. Я хочу немного погончарить в саду, так что вся квартира в твоем расположении.

        — Хорошо.
        Согласившись, он взял тарелки и направился на кухню, но остановился и добавил.

        — Значит я могу походить голым по квартире?
        Вопрос застал ее врасплох, и она хотела было напомнить ему о соглашении не говорить о сексе некоторое время, как он добавил:

        — Полчаса уже прошли,  — он залился сияющей улыбкой и исчез.
        Вот уже час Доминик, застряв на одной странице, лежал на диване и пытался ее прочесть, но все его мысли явно не касались книги.

«Меня слишком к ней влечет!  — думал он.  — Иногда мне кажется, что даже больше чем ее ко мне. Я бы даже сказал, что меня никогда ни к кому так не тянуло. Может, это все заточение? Глупости. А может, я нашел ту единственную, которую смогу вытерпеть рядом или которая сможет выдержать меня? Еще большая чушь!  — он нервно завел пальцы в волосы.  — Что ж, если она так боится привыкнуть ко мне, в моих силах сделать все, чтобы я еще на очень долгое время был в ее голове!»
        Николь, включив звуки шума океана, вымешивала тестообразную пластичную массу глины. Ее впервые за последние два дня посетило вдохновение. Наконец, замесив необходимую по консистенции массу, она положила ее на гончарный столик и села за него. Намочив хорошо руки и налив воды на глину, она нажала педаль, и гончарный круг начал вращаться. Обхватив глину с двух сторон влажными ладонями, она увлеченно всматривалась в ее деформацию. Гончарный стул был рассчитан на большого мужчину, поэтому Ника всегда сидела на краешке, поближе к гончарному столику. Из-за музыки она даже не заметила, как ее одиночество нарушили. Доминик, очень тихо подкравшись, сел позади нее на стул и прижался своим торсом к ее маленькой спине. Взяв ее за плечи и уткнувшись в шею, сильно вдохнул ее аромат и сказал:

        — Я передумал!

        — Дом!

        — Да?

        — Мы договаривались,  — расстроено проговорила она.

        — Я знаю, но можно одно маленькое исключение?  — говорил он ей прямо над ухом, выпуская со словами горячее дыхание.

        — Нет.

        — Нет? Ну пожалуйста!

        — Я сказала нет,  — специально дразнила она его, говоря строгим голосом.

        — А так?
        Доминик взял правой рукой ее грудь и начал нащупывать ее сосок через футболку.

        — Я мечтал об этом, когда впервые тебя здесь увидел,  — шептал он.

        — Нет,  — все с такой же строгостью говорила она.

        — А теперь?
        Он протянул левую руку ей в шорты между ног, и, поняв, что трусиков нет, начал массировать ее лобок, его губы целовали затылок.

        — Как нет, если ты даже белье не надела?

        — А ты не думал, что я специально его сняла, чтобы секса не было?

        — В смысле?  — он, словно протрезвев, замер.

        — Закон подлости, разве ты не слышал? Возьмешь зонт — дождя не будет. Вот и я, заранее настроенная поработать, подстраховалась и приготовилась к сексу, чтобы его не было,  — пояснила Николь.

        — Ты серьезно, я тебе уже так надоел?
        Убрав руки, он пожил их себе на ноги.

«Почему я не могу ею насытиться, а она так легко справляется?»

        — Доминик, нет.
        Николь начала его успокаивать, взяв его за руку, она прижалась к нему спиной.

        — Просто когда я прошу тебя дать мне время поработать, значит мне нужно несколько часов покоя, вот и все.

        — Так мне уйти?

        — Поздно. Ты уже все испортил,  — посмотрела она на гончарный столик.

        — Давай я помогу.

        — Как?
        Она заинтересованно повернула лицо через плечо. Доминик не промолвил ни слова, а только слегка поцеловал ее в висок. Накрыв ее руки своими, обнял ими несостоявшийся шедевр. Ногой он нащупал педаль и изо всех сил начал нажимать ее.

        — Не гони,  — остановила Ника его,  — нам надо немного воды.
        Доминик зачерпнул из стоящего рядом ведра воду и полил им глину.

        — Неплохо.

        — Теперь педаль?  — нетерпеливо спросил он, словно маленький ребенок.

        — Теперь педаль.

        — Если он получится, я хочу приз,  — шепчет он.

        — Хорошо.

        Глава 24

        Семь лет назад.
        Ника открыла глаза, лежа в своей спальне, и поняв, что уже утро, накрыла голову одеялом.

        — Вставай, соня,  — прозвучал мужской голос.

        — Еще совсем немножко,  — ответила она, не открывая лицо.

        — Милая, я не против, но разве ты не боишься опоздать в первый день?

        — И почему у тебя всегда получается меня уговорить?  — повернувшись к нему и отбросив одеяло, сказала Ника.

        — Ну, возможно, потому, что любишь.

        — Люблю?

        — Ах, ну да, прости, мы обещали не клясться в любви до брачной церемонии. Завтрак на столе,  — сказав это, мужчина вышел из комнаты.
        Ника встала с кровати, направилась в душ, а затем пришла на кухню, где как всегда ее ожидал прекрасно сервированный стол, за которым уже сидел он и читал утреннюю газету. Саймон был на десять лет старше ее, высокий, худощавый, с темными, коротко выстриженными волосами и такими же темными, завораживающими глазами. Она села в махровом халате за стол напротив и, налив себе чашку свежего кофе, сделала глоток.

        — Есть что-то интересное?

        — Все как всегда, экономика — это скучно, я не хочу, чтобы ты засоряла свою прекрасную творческую головушку всякой ерундой. Я же сказал тебе: занимайся всем, что тебе доставляет удовольствие, а финансовыми вопросами нашей семьи буду заниматься я.

        — Я иногда думаю, почему мне так повезло,  — она любяще посмотрела на него.

        — В смысле?

        — Мне иногда кажется, я не достойна тебя.

        — И почему же?

        — Я будто вечная гостья. Ты делаешь все домашние дела, зарабатываешь деньги и при этом умудряешься постоянно окружать меня вниманием. Я не думаю, что какая-то другая девушка могла бы похвастаться постоянными романтическими походами и таким окутыванием мужской заботой.

        — Если мне это доставляет удовольствие, почему я не могу это делать?  — мило улыбнувшись, сказал он.

        — Если ты подумал, что это был намек на то, что мне не нравится, то это не так. Меня все устраивает. Я вообще самая счастливая на земле.

        — Это замечательно, а теперь собирайся, если не хочешь опоздать в первый же день.

        — Хорошо,  — сказала она и побежала одеваться.
        Мужчина встал из-за стола и начал мыть посуду и убирать стол.

        — Саймон, ты меня подвезешь?  — прозвучал вопрос из спальни.

        — Конечно.
        Через несколько минут в дверном проеме появилась Николь. Она была одета в темно-синее платье-сафари с завышенной талией и под тон платья туфли. Ее темные волосы элегантными локонами ложились на плечи.

        — Ты прекрасна,  — сказал Саймон.
        Подойдя к ней, он поцеловал ее нежно в губы.

        — Мы едем?  — спросила она, посмотрев резко на часы.

        — Идем,  — взяв ее за руку, он потащил ее к выходу.
        Они вышли из дома и, сев в машину, направились к стеклянному зданию, расположенному на Елисейских полях. Поцеловав его, она вышла из машины и растаяла в толпе людей. Так продолжалось несколько недель, на работе она была словно дополнительным звеном моторчика, без которого все и так спокойно могло работать. Ей не поручали ничего ответственного, так как она проходила испытательный срок. Монотонные серые будни скрашивались всегда неожиданными и впечатляющими вечерами и ночами. Саймон не уставал ее удивлять походами в оперу, рестораны или даже на каток. Настал день окончания испытательного срока, и ей дали задание, которое не совсем ее воодушевило, но все лучше, чем сидеть в офисе. Ей поручили объездить несколько модельных агентств и отобрать новые лица для фотосессии. Она выбрала четырех парней и шесть девушек, как и было поручено, и договорилась с ними о месте пробной фотосессии на завтра. На следующий день она пришла в фотостудию с опозданием и, увидев начальника, немного занервничала. Начальник подошел к ней и шепнул ей на ухо:

        — У тебя хороший вкус, они именно то, что я хотел. Особенно он,  — он показал головой на парня, которого фотографировали именно в этот момент.
        Ника начала внимательно его рассматривать. Он был где-то метр восемьдесят, с небрежными русыми локонами, массивным квадратным подбородком, гипнотизирующими глубокими карими глазами и прекрасным телом. Ника тщательно осмотрела его и пришла в ужас.

«Я не выбирала его, если нет, то как он здесь оказался?»
        Как только он закончил свою первую фотосессию, она подошла к нему с расспросами:

        — Простите меня, но как вы попали сюда?

        — Извините, что?  — с очень высокомерным выражением лица ответил незнакомец, повернувшись к ней.

        — Я прекрасно знаю моделей, которые должны быть сегодня на фотопробах, а знаю я это потому, что сама лично их выбирала, но вас в этом списке точно не было.

        — Вы мисс Валлен?  — переспросил он.

        — Да.

        — Вам должны были позвонить. Одному парню, которого вы отобрали, пришлось срочно уехать, и меня прислали вместо него, так как я похож с ним типажом.

        — Я все проверю,  — изображая строгую начальницу, сказала она.

        — Как вам будет угодно,  — сказал он и сел в кресло для коррекции макияжа.
        Она хотела было сказать, что он очень понравился ее начальнику и, возможно, его лицо будет ассоциироваться с новым брендом, но передумала, чтобы он не зазнавался, а то и так ходит как павлин.
        Вот уже несколько недель они словно специально попадались друг другу на глаза, но всякий раз Николь резко отводила взгляд, но однажды, проходя мимо ее столика в направлении кухни, он спросил:

        — Будешь кофе?

        — Что?
        Она была возмущена его фамильярностью.

        — Я иду налить себе кофе, вот и решил спросить тебя — ты будешь?

        — Я не пью больше одной чашки кофе в день, а мой сегодняшний лимит уже исчерпан,  — придумала нелепую отговорку она,  — но все равно спасибо.

        — Ладно,  — сказал он и направился в кухню.
        Ника смотрела ему вслед и невзначай подумала: «Почему, когда у тебя уже есть рыбак, ты хочешь снова быть пойманной». Тяжело вздохнув, она вернулась к рутинному отбору фотографий. Этот день стал стартом их в их общении. Она узнала, что зовут его Адам.

«Ну как же еще тебя могли звать»,  — подумала она про себя, когда он наконец представился.
        У них всегда находились общие темы для разговора и шутки для поднятия настроения. Он знал, что у нее есть жених, но ее личная жизнь его совсем не интересовала, по крайней мере, он это всегда давал понять. Однажды Саймона отправили в командировку в Норвегию на неделю, но Адам прекрасно восполнил нехватку внимания. Они ходили в маленькие ресторанчики, гуляли по паркам и, наконец, однажды, проходя мимо кинотеатра, оба сознались, что давно там не были, и решили сходить на первый попавшийся фильм. Остались только места для поцелуев, но никто не стал возражать. Комедия оказалась довольно неплохой. И вот он проводил ее домой, но весь вечер был настолько пропитан юношеской романтикой, что Николь захотелось почувствовать то неповторимое ощущение зарождения взаимоотношений. Она взяла аккуратно его за руку, подошла к нему поближе и, поднявшись на носочки, слегка коснулась его губ губами, а затем, не поворачиваясь, исчезла за входной дверью дома.
        Через несколько недель секретарша занесла Саймону запечатанную в конверте записку с пометкой «лично в руки». Открыв его, он прочитал: «Гостиница Саввой, комната № 155 в 19:00», посмотрев на наручные часы, он улыбнулся и, сняв со спинки кресла пиджак, покинул кабинет. Быстро поймав такси, он направился в гостиницу. Он купил огромный букет маргариток по дороге и подъехал за пять минут до установленного времени. Набрав полную грудь воздуха, он зашел в фойе и, проигнорировав консьержа, подошел к лифту, зашел в него и выбрал нужный этаж. Нетерпеливо глядя на отсчитывающий этажи циферблат, он начал подниматься. Пройдя по коридору, словно застенчивый подросток, Саймон подошел к двери, он не стал стучать, а, подыгрывая интриге, опустил ручку и открыл дверь. Номер был огромен и светел. Так как в номере было очень тихо, он подумал, что она опять опаздывает. Но вдруг из соседней комнаты раздался знакомый голос.

        — Милый, я здесь.
        Саймон подошел к двери и открыл ее. На большой черной шелковой постели лежала обнаженная Ника, покрытая алыми лепестками роз. Он застыл на месте, завороженный.

        — Ты как всегда пунктуален!  — не поднимаясь, подытожила она.
        Как вдруг за его спиной раздался легкий звук открывающейся входной двери. Он повернулся на звук, и его словно оглушило чем-то тяжелым по голове. Перед ним стоял незнакомый очень красивый мужчина. Услышав дважды открывающийся звук двери, Ника что-то заподозрила и, поднявшись, села на кровать. Увидев явно не ту картину, на которую она надеялась, в испуге закрыла свое тело руками. Саймон очень спокойным голосом задал только один вопрос:

        — У вас уже что-то было?
        Ника ничего не промолвила. Но по ее виноватому виду он прочитал ответ на свой вопрос. Он кинул букет на стоящее рядом кресло и покинул номер. Пройдя мимо лифта, он подошел к аварийному выходу и начал спускаться по лестнице, пытаясь прийти в себя. Наконец спустившись на первый этаж, он в бешенстве вышел в фойе, направляясь к выходу.

        — Привет, Саймон,  — вдруг донесся очень знакомый голос.
        Саймон остановился, явно понимая, кто это. Подойдя к креслу, стоящему в центре фойе, он увидел такую же красивую, как и прежде, женщину с волосами цвета меди и лицом, покрытым веснушками.

        — Привет, Изи,  — поздоровался Саймон.

        — Неприятно, правда?

        — Ты о чем?
        Но тут он вспомнил, как год назад она так же застукала его с Никой.

        — Так это все ты подстроила?  — проговорил он, видя на ее лице умиление.  — Неужели так сложно было просто отпустить меня, без всякой мести?

        — Мне просто всегда хотелось, чтобы ты испытал ту же боль, что и я!

        — И теперь тебе легче?  — раздраженно спросил Саймон.

        — О да! Ведь теперь ты раздавлен,  — очень спокойно, с ноткой реванша начала она.  — Помнишь, я тогда тебя спросила, чего тебе не хватало, ведь я давала тебе все, а ты ответил: «Наверное, ее». Так вот, раз она для тебя такое совершенство, то для тебя нет ничего проще, чем простить ее, но теперь каждое мгновение ты будешь подозревать ее в неверности, и это будет съедать тебя изнутри по маленьким крупицам. Да, кстати, мои поздравления по поводу предыдущей свадьбы.
        С этими словами она встала и вышла из гостиницы походкой победителя, оставив разбитого бывшего мужа в одиночестве.

        Глава 25

        Доминик проснулся и, осознав, что находится один в спальне, посмотрел на стоящие возле кровати часы.

«Почти полдень! Да, тяжело будет отвыкать!»
        Он встал и, подняв валявшиеся возле кровати пижамные темно-серые штаны, начал их натягивать. Немного завуалировав свой образ Адама, он направился на поиски Ники. В квартире играла тихая музыка и, достигнув кухни, он нашел танцующую в его темно-синей рубашке Николь. Она была погружена в приготовление завтрака, наслаждаясь мелодией танго. Доминик подошел к ней сзади и, убрав прядь ее волос и освобождая ухо, шепнул:

        — Тебе не идет эта рубашка!

        — Что?  — быстро повернув к нему голову, переспросила она.  — Мне прекрасно идет этот цвет.

        — Неа!  — продолжая настаивать, покачал он головой.

        — Это твои проблемы,  — парировала она.
        Его ладонь проникла в отверстие между пуговиц, он нежно поцеловал ее шею.

        — Просто без нее намного лучше,  — шептал он.

        — Дом!
        Она прижалась к нему спиной, открывая сильнее шею ему навстречу.

        — Завтрак остынет.

        — А мы быстренько.
        Сжимая руку, он собирал рубашку, оголяя ноги.

        — Дом!  — стонала она.

        — У меня давно есть идея,  — поцеловал он ее в висок,  — никуда не уходи.
        Поставив на большой поднос с ручками две небольшие тарелки с омлетом и колбасками и два стакана сока, она направилась на улицу. Расставив все на столе, она вернулась на кухню. Доминик держал в руках пару ее темно-синих туфель. Его выдали темные зеленые глаза, с мольбой смотревшие на нее. Николь замерла при входе, вернулась привычная игривость, как только она увидела его и прочитала на его лице знакомое желание.

        — Закрой дверь,  — продолжая томно поедать ее глазами, попросил он.
        Николь послушно отвернулась и задвинула огромную стеклянную дверь на террасу. В это время он подошел сзади почти вплотную и, зарывшись головой в пряди темных волос, начал разыскивать ее ухо, а его руки водили по нежной коже ее бедер.

        — Тебе правда намного лучше без одежды!
        Доминик взял ее за талию и повернул к себе, наклонился, чтобы поцеловать, она же по привычке, когда на ней нет туфель на высоком каблуке, стала на носочки и, повиснув на его шее, ответила на нежный поцелуй, перерастающий в страстный от вошедшего в ее рот жаркого языка. Он улыбнулся и, опустившись на колено, взял одну ее стопу и надел туфлю, затем другую, поднялся и снова поцеловал.

        — Так намного лучше!  — прошептал он.
        Не отрываясь от нее, он начал расстегивать те немногие пуговицы на рубашке, завершив запланированное, он распахнул нежную ткань в стороны, нехотя оторвавшись от ее губ, он посмотрел вниз, наслаждаясь видом ее обнаженного тела.

        — Интересно!  — поддразнила она его.  — Я когда-нибудь привыкну к твоей ярой нелюбви к одежде на мне?

        — Почему же,  — немного хрипло говорит он.
        Доминик провел руками от ворота рубашки вниз, слегка дотрагиваясь до ее кожи большим пальцем.

        — Так меня вполне устраивает.
        Тело Николь лихорадочно отзывалось на его прикосновения, она прижалась губами к его груди. Он снова взял ее за талию и начал разворачивать к стеклянной двери лицом, взяв ее запястья, он положил их на стекло.

        — Расставь шире ноги!  — прошептал Доминик.
        Она послушно выполнила просьбу. Осторожно отодвигая ткань рубашки и освободив плечо, он начал его целовать, одновременно нащупывая ее оголившуюся грудь. Николь понимала, что он стоит близко, но недостаточно, так как она не чувствовала прикосновения его тела к своему, тогда, глубоко прогнувшись и сделав маленький шаг назад, на каблуках она оттопырила свою попку, нащупывая его пижамные штаны, вернее то, что находится под ними. Она продолжала тереться об него, немного вульгарно виляя бедрами, но Доминик, наоборот приближался. Его вторая рука проскользнула к ней между ног и, дразня большим пальцем кожу, остальная ладонь нащупывала вход внутрь.

        — А!
        Ника, наслаждаясь всем телом его прикосновениями, застонала. Не выдержав, она оторвала одну руку от стекла, накрыла его ладонь своей и направляюще сжала ее. Продолжая заводить его своими движениями, она не заметила, как он схватил ее волосы и начал тянуть голову назад, Николь прогнулась еще сильнее, и он начал осыпать мелкими поцелуями ее лицо, когда она жадно ловила воздух, жаждя поцелуя. Он страстно впился в губы и покусывал их, дразня. Доминик взял направляющую его ладонь и вернул на стекло.

        — Не убирай руки!  — прошептал он, отпуская ее волосы.
        Переведя свой взгляд на свои руки, она не заметила, как он снял свои пижамные штаны, а затем вошел в нее сзади, схватив крепко за бедра. Ника запрокинула голову, выгибаясь сильнее навстречу ему, он продолжал свое томящее внедрение, пробуждая ее внутреннюю чувствительность. Его движения в ней были такими щадящими, она становилась ватная в его руках, но изо всех сил пыталась не выказывать слабость, уверенно стоя на высоких каблуках и упираясь в стекло двери. Все ее тело требовало продолжения, скорости и жесткости, но он продолжал удобно устраиваться внутри нее. Вдруг Николь не выдержала и, резко убрав руку со стекла, схватила его за попку и крепко сжала ладонь, прижимая его к себе. Но Доминик, прекрасно понимая, чего она хочет, убрал ее руку опять на стекло.

        — Держись!  — прошептал он ей.
        Довольная тем, что была услышана, она приняла привычную позу и соблазнительно повернула голову, он наклонился и оставил на уголке ее губ легкий поцелуй. Доминик еще крепче впился пальцами в ее бедра и начал ускоренные, ритмичные вторжения, те самые, которые Николь хотела ощутить, его мощь, казалось, заполняла всю ее изнутри, долгожданный теплый поток начал наполнять все тело. Наслаждаясь каждым вторжением, она, казалось, где-то вдалеке, неотчетливо слышала его тяжелое дыхание, и вот волна наслаждения накрыла полностью ее тело и, очнувшись, она поняла, что прижата его телом к стеклу. Но Николь продолжала неподвижно стоять, ожидая, пока он придет в себя. Он оперся руками о стекло, аккуратно вышел из нее и отстранился. Грациозно убрав руки со стекла, она повернулась к нему, и вот он стоит в пижамных штанах и мило улыбается.

        — Теперь я голоден!  — говорит Доминик с довольными глазами.
        Доминик удобно устроился в плетеном кресле на террасе, а Николь сидела на нем, свернувшись калачиком. Ее голова покорно лежала у него на груди, и он легко гладил ее спину, запустив руку под рубашку.

«Интересно, он всегда такой ненасытный?  — спрашивала она себя.  — Спросить? Мне иногда кажется, что он не может просто пройти возле меня. Еще скажи, что тебя это не устраивает?»  — улыбка проскочила на ее губах.
        Доминик, поняв, что ее что-то веселит, спросил:

        — И что тебя так веселит?

        — Интересно, молодожены ведут себя так же?

        — Ты имеешь в виду в медовый месяц?

        — Да.

        — Не знаю, не пробовал.
        Его пальцы продолжали блуждать по ее телу.

        — Но, если честно,  — поцеловал он ее в макушку,  — лучше чем у нас ни у кого месяца не было.

        — Согласна.

«О, ничто не может сравниться с влечением, я даже уверена в обоюдном влечении! Как все-таки приятно осознавать, что ты желанна, я будто выпиваю эликсир, и каждая моя клеточка зажигается, а тело парит над землей, и я понимаю, что я особенная. Да, именно так, и когда он рядом со мной, я всегда чувствую себя такой. Мне не надо притворяться, чтобы произвести впечатление. Иногда мне кажется, что я устраиваю его, несмотря на то, что я говорю или делаю! Возможно, он тот, который смог бы выдержать меня рядом, а может, я просто этого хочу? Сейчас мне все равно»,  — немного уныло Ника пошевелилась на нем, вдыхая его запах.
        Доминик наколол кусочек омлета и протянул вилку к ее рту, она с аппетитом съела. Она взяла дольку апельсина и, вложив себе в рот и приподнявшись, вытянула к нему губы, он, продолжая свой завтрак, поцеловал ее, откусывая часть.

«Я знаю людей, которые, увидев нас сейчас, сказали бы просто — фу!»  — подумала она и обрадовалась.

«Она такая маленькая и беззащитная в моих руках!  — думал в этот момент он, нежно целуя ее макушку.  — Интересно, почему, прекрасно осознавая ее слабость и мое превосходство над ней, мне доставляет удовольствие слушаться и угождать. Да, именно угождать! Мне хочется делать все, лишь бы ей было хорошо, и она была счастлива. Может, это и есть…»

        — Интересно, ты когда-нибудь насытишься мной,  — очень тихо произнесла она, застав его врасплох.

        — Не знаю!  — усмехается Доминик.  — Если честно, я никогда еще не был так на ком-то помешан.
        Открывшись ей, он в большей степени сознался себе.

        Глава 26

        На улице был почти полдень, Доминик с Николь лежали на белоснежном ковре в гостиной, одетые в пижамы, возле ковра стоял поднос с остатками завтрака. Доминик поделился своими идеями о новой фотосессии, и Николь, видя в своем воображении его задумки, начала немного корректировать их. Они лежали так уже несколько часов, их умиротворение сопровождала спокойная музыка. Неожиданно Ника вспомнила, что они еще не смотрели фотографии, сделанные в день игры в супругов.

        — Точно!  — подтвердил Доминик.  — Давай я переброшу фотографии с фотоаппарата в компьютер и мы их посмотрим?

        — Давай.
        Николь согласилась, но ей не очень хотелось вообще двигаться, так как ей было очень уютно на его груди.
        Доминик аккуратно поднялся и направился в кабинет за фотоаппаратом. Вернувшись через двадцать минут, он застал спящую Нику, мило скрутившуюся в позе зародыша на ковре. Он не стал ее будить, а лишь сел на диван рядом с ней и начал корректировать фотографии. Прошло полчаса, вдруг из открытой двери с террасы подул свежий прохладный ветерок, и тело Николь в поисках тепла начало ворочаться, но не найдя ничего поблизости, она нехотя открыла глаза. Доминик сидел над ней и с упоением наблюдал.

        — Меня ищешь?

        — Меня это страшно пугает, но я очень к тебе привыкла.

        — Разве это плохо?

        — Нет, просто отвыкать может будет болезненно.

        — Неужели ты не видишь хоть какой-то перспективы?  — игриво спросил он.

        — Смешно,  — заулыбалась Ника.

        — Что смешного?
        На его лице проскакивало недоразумение.

        — Ничего.

        — Я думал, мы делимся своими мыслями.

        — Давай не портить, а просто наслаждаться.

        — Я так и не понял, ты не видишь нашего будущего вместе за этой дверью?
        Милый Доминик быстро сменился на раздраженного, когда он показывал рукой в сторону массивной кодовой двери.

        — Мы прекрасно вдвоем это понимаем.
        Она поднялась и села, прижав к груди колени руками.

        — Что ты имеешь в виду, я не достаточно хорош для тебя?  — он немного повысил голос.

        — При чем тут это? Я понимаю и ты понимаешь, что нам здесь так хорошо вместе потому, что нам все равно, что мы друг о друге думаем. Мы ведем себя, как хотим, не пытаясь произвести впечатление и подстроиться под кого-то, чтобы ему было комфортно.

        — Ты имеешь в виду эмоциональное раскрепощение, а как же влечение?

        — Поверь мне, никакой влюбленности, если я правильно тебя поняла, между нами нет. Будь на твоем месте другой парень, а на моем другая девушка, я уверена на семьдесят процентов, их бы тоже стало тянуть друг к другу по одной простой причине: у них есть потребность в физическом контакте, то есть в сексе.

        — Я для тебя просто тело?
        Доминик чувствовал себя так, будто его треснули хорошо по голове.

        — Дом, я для тебя тоже просто тело, которое оказалось рядом, и от которого ты можешь получать необходимое тепло, как физическое, так и эмоциональное. Как только мы покинем эту квартиру, через несколько дней ты просто забудешь обо мне, как и я о тебе.

        — Неужели все, что происходило здесь с нами, для тебя ничего не значит?

        — Я же сказала: все, что здесь происходит, прекрасно, и давай просто наслаждаться этим.
        Николь поднялась на колени и, подойдя к нему, взяла его за ноги и, раздвинув их, впустила себя между ними, а затем поцеловала его в губы.

        — Давай не будем думать о завтрашнем дне, а жить только сегодняшним.

        — Хорошо.
        Согласившись, он взял ее за голову и прижал крепко к своим губам, но в его голове все равно остался неприятный осадок непонимания.

        — Давай посмотрим фотографии?

        — Давай,  — мягко ответил он.
        Они сели на пол, облокотившись на диван, Доминик взял ноутбук и поставил его себе на ноги, они начали пересматривать фотографии. Фотографии были непосредственными, некоторые смешными, были и очень хорошие.

        — Ты фотогеничен,  — посмотрев часть фотографий, заметила она.

        — Я знаю,  — немного заносчиво согласился он,  — а вот тебя бы я в модели не взял.

        — Что? Да без меня ты бы и не смотрелся!

        — С чего ты взяла?
        Поняв, что он задел ее за живое, он продолжал:

        — Ты специально меня злишь?

        — Хочешь, я открою тебе тайну?
        Взяв ее за голову, он прижался к ее уху.

        — Хочу.

        — Когда ты выходишь из себя, я хочу тебя еще больше.

        — Так ты специально меня дразнишь последнюю неделю?

        — Ага!

        Глава 27

        Договорившись заранее, что они посвятят дневное время себе, каждый из них нашел себе удобное место. Только иногда мельком встречаясь в коридорах, они игриво посматривали друг на друга. Николь сидела в кабинете и рисовала эскизы новой одежды, такого обилия красок не было ни в одной из ее коллекций. Время словно таяло как лед на солнце. Нарисовав пышное платье в готическом стиле, она добавила маску на глаза из нежных черных кружев, и у нее промелькнула идея. Николь взяла в столе листок бумаги, написала на нем несколько слов и запечатала в конверт.
        Доминик лежал на своей кровати в спальне и корректировал фотографии с фотосессии, она оказалась на удивление удачной. Он отобрал уже тридцать фотографий. Как только он впечатал название папки, в щель под дверью проскочил конверт. Он поднялся, подошел к двери, поднял конверт и, выйдя в коридор, посмотрел в соседнее крыло: никого не оказалось. Привыкший к играм, он торопливо открыл конверт и прочитал:

«Я придумала: сегодня будет романтический ужин в стиле маскарадного бала. В семь».
        Доминик быстро посмотрел на часы и тут же направился в гардеробную в надежде, что там есть фрак. Костюм на удивление оказался, а вот с маской была проблема: даже сделать ее было не из чего. Он начал обыскивать маленькие шкафчики в надежде, что появится хоть какая-то идея. Ему на глаза попалась коробка с детскими игрушками, открыв ее, он мысленно поблагодарил того, кто их оставил.
        За окном начало темнеть, и Доминик, стоя в гардеробной перед большим зеркалом в белоснежной рубашке и готическом черном смокинге, зализывал гелем волосы. Закончив приготовления, он широко улыбнулся себе и довольный направился в столовую. Из кухни доносились ароматы свежеприготовленной еды. За эти три недели они и правда намного проще чувствовали себя на кухне. Дойдя до ступенек, ведущих в гостиную, он замер, ища глазами Нику. В комнате стоял мрак, стол уже был накрыт на двоих, свечи добавляли романтический настрой. Внезапно легкая гардина поднялась ветром, и в дверном проеме террасы появилась она. Ника стояла в пышном платье цвета спелой вишни, подчеркивающем ее и так тонкую талию корсетом, кожа казалась бледной, даже светилась в темноте. Внимательно рассматривая ее, он осознал, что она делает то же самое. Ее глаза были закрыты ажурной черной лентой с прорезанными для глаз отверстиями, а волосы полностью собраны на затылке.

        — Красивый костюм, а где образ?  — вдруг спросила Ника.

        — Я вампир,  — пояснил Доминик и широко улыбнулся, оголив вставные белые зубы с клыками,  — а ты кто?

        — Тогда я жертва,  — игриво сказала она.
        Несколько секунд они продолжали стоять и смотреть друг на друга.

«Он бесподобен!  — любовалась она.  — Почему, стоит мне его увидеть, и я хочу только одного — его? Возьми себя в руки».
        Он спустился и подошел к ней поближе. Продолжая пожирать ее глазами, он схватил ее за талию, его губы тянулись к ней.

        — Ужин.
        Она решила напомнить ему о запланированном вечере.

        — Пожалуй,  — прошептал он,  — немного позже.

        — А как же десерт?

        — О, я знаю, какой десерт я хочу. И я думаю, нет ничего страшного, если он будет вначале.
        Николь полностью его поддерживала, а сама думала:

«Мы не можем просто набрасываться друг на друга каждый раз. Надо стараться просто общаться».

        — В приглашении не было речи ни о каком десерте, только романтический ужин.

        — Николь!  — простонал он.

        — Даже не уговаривай.

        — А если я скажу, что потом не захочу?

        — О!
        Ника сделал вид, что испугалась, но тут же продолжила издеваться над ним.

        — Очень интересно было бы на это посмотреть.
        Доминик, поняв, что выиграть не удастся, решил смириться с тем, что его планы отложены.

        — Так значит ужин,  — улыбался он.
        Они медленно подошли к столу, и Доминик увидел на большой тарелке запеченное мясо и овощи.

        — Вино?  — предложил он.

        — Красное.
        Взяв из бара бутылку, он открыл ее и наполнил бокалы, они сели друг напротив друга во главе стола и приступили к трапезе.

        — Всего одно блюдо?  — не выдержав, поддразнил он ее.

        — Я думала вообще заставить готовить тебя.

        — Меня?

        — Мы же уже давно поняли, что у тебя лучше выходит.

        — Перестань, мне нравится, как ты готовишь.

        — Спасибо.

        — Так зачем весь этот маскарад?

        — Ты не любишь ролевые игры?  — сама от себя не ожидая, выпалила она.

        — Если честно, я так же, как и ты, никогда не пробовал,  — сознался он,  — до этой квартиры. Но понял, что мне нравится.

        — Тогда я угадала с развлечением.
        Они улыбнулись, поняв мысли друг друга.
        Насытившись ужином, Доминик встал из-за стола и, подойдя к музыкальному центру, начал подыскивать нужную музыку. Николь в это время собрала посуду со стола и отнесла на кухню. Заиграла песня Andrea Ross — Moon River. Подойдя к столу, Доминик взял подсвечники и начал зажигать стоящие на полках свечи. Закончив, он обернулся и увидел стоящую в нескольких метрах Николь, которая пристально на него смотрела.

        — Потанцуем?  — вдруг предложил он.

«Лунная река, что шире мили,
        Я перейду тебя в один прекрасный день.
        Старый мечтатель, разбивший мне сердце,
        Куда бы ты ни шел, я пойду за тобой».
        Сделав навстречу друг другу несколько шагов, они оказались в темном углу возле окна, Доминик крепко обнял ее за талию и плотно прижал к себе. Прячась от света свечей в темноте, он начал медленно вести ее, но их укрытие неожиданно осветилось вышедшей из-за облака огромной белой луной. Все вокруг казалось идеальным: завораживающая луна, свежий прохладный ветер, успокаивающая музыка и запах ее тела.

«Двое бродяг, что пустились в путь увидеть этот мир,
        В котором так много всего, что стоит увидеть.
        Мы следуем за одним и тем же концом радуги,
        ждущим нас за поворотом.
        Мой черничный друг, лунная река и я».
        В этот момент ему ужасно не хотелось, чтобы музыка заканчивалась, но все когда-нибудь заканчивается, подумал про себя он и испугался. Мелодия закончилась, а они все продолжали топтаться на месте, не обращая внимания на тишину. Наконец Доминик отпустил ее, Николь подняла голову и посмотрела ему в глаза. Встретив взгляд маленького мальчика, выпрашивающего у родителей щенка, она поняла, что пришло время десерта. Медленно идя к столу, с которого Доминик недавно убрал свечи, она распустила волосы, облокотилась на него и, не поворачиваясь, начала выписывать бедрами восьмерку. Из-за ее плавных маневров юбка платья послушно качалась. Прикованный взглядом к ее попке, он заворожено наблюдал за происходящим. Ника повернулась, продолжая покачивать бедрами, она похотливо посмотрела на него, закусив ярко красные губы, и взмахнула головой. Она хотела было снять маску, но услышала просьбу.

        — Оставь!
        Продолжая двигаться, она присобрала юбку платья, демонстрируя стройные ноги в чулках. Доминик, загоревшись, снял пиджак и бросил его на пол, он начал расстегивать рубашку, подошел вплотную к ней, взял ее за голову и нежно поцеловал. Его губы спустились от подбородка по шее к груди. Опустившись перед ней на колени, он прижался головой к черным кружевам и поцеловал их, придерживая руками ткань подола. Николь почувствовала тепло его дыхания на своей коже и впилась пальцами ему в волосы. Доминик медленно снял с нее трусики, и, поднявшись, подсадил ее на стол. Николь немного проползла по столу спиной, помогая себе руками. Доминик быстро снял брюки и забрался на стол следом за ней. Словно зверь, стоя на корточках, он начал целовать ее левую ногу, начиная с коленки и постепенно снимая чулок. Николь слегка рассмеялась от щекотки. Пышная юбка платья явно мешала его планам, и он изо всех сил пытался ее поднять повыше, чтобы добраться до бедра, но она все равно спускалась вниз. Раздраженно он поднялся, и сел, задумавшись.

        — Ты специально надела именно это платье?  — вдруг спросил он.

        — Оно очень красивое.
        Улыбаясь, она качала плечами под свою собственную музыку. Доминик скрестил руки на груди, и ему на ум приходил лишь один вариант: взять нож и разрезать платье. Но его мысли нарушил оглушающий, даже истерический смех Николь.

        — Позволь узнать, что тебя так рассмешило?  — слишком серьезно произнес он.

        — Ничего,  — пыталась успокоить себя она.

        — А все же?
        Он наклонился над ней и поцеловал нежно в шею.

        — Я просто подумала, ты в образе бессмертного вампира-искусителя, а я плененная твоей красотой и загадочностью жертва. Но мне почему-то с трудом представляется, что если бы мы на самом деле были ими, у нас возникла бы такая глобальная проблема, как мое платье.

        — И правда смешно.
        Доминик взял подол юбки посередине крепкой хваткой и разорвал его на две части.

        — Так-то лучше.
        Увидев, наконец, удовлетворение в его глазах, она спросила:

        — Клыки еще на тебе?

        — Да — игриво прорычал он, оголив свои вставные зубы.

        — Всегда думала, как это, целоваться с вампиром.
        Доминик, поняв намек, навис над ней своим телом и впился ей в губы. Их языки встретились, она с любопытством начала нащупывать своим языком его клыки, а найдя один из заостренных зубов, у нее заиграло воображение: она целуется с опасным зверем. Она перекатила Доминика на спину и села на него верхом. Он не стал препятствовать такому повороту событий, он лишь с нетерпением ожидал продолжения. Страстно впившись ему в губы, она руками нащупала оставшиеся пуговицы рубашки и начала расстегивать их, но они были настолько маленькими, что не поддавались быстро, как ей этого хотелось, поэтому она поднялась и попыталась разорвать их, как Доминик ее платье, попытка не удалась. Доминик, улыбнувшись, взял рубашку возле ворота и сильным рывком разорвал ее. Ника благодарно впилась ему в губы, начала плавно спускаться поцелуями по шее в сторону его к груди, покрытой шелковистыми волосками. Достигнув цели, она поцеловала его в место расположения сердца и продолжила свой путь в сторону левого соска. Николь начала водить влажным языком вокруг его соска, осознав, что ему это нравится, она слегка укусила его. Доминик
почти зарычал. Она продолжила свое изучение, спускаясь по животу вниз. От каждого ее поцелуя он предательски стонал. Не выдержав он схватил ее за плечи и повалил на стол, а сам лег сверху. Он впился искусственными клыками ей в плечо. Николь застонала от неожиданности и прогнулась под ним. Страстно поцеловав ее в губы, он опустил руку между ее ног в поиске входа для себя. Почувствовав, что она влажная, он продолжил целовать ее в направлении к уху, а достигнув, укусил его и в этот самый момент проник в нее. Николь была такой податливой, он аккуратно обхватил ее бедра и начал подниматься с ней, посадив ее на себя. Чувствуя у себя между ног его пульсацию, она начала произвольно подниматься и опускаться, запрокидывая голову и прижимая его к себе руками. Он вернул ее на стол и глубоко вошел в нее сильным рывком. Продолжая сильными рывками входить в нее, он наконец застыл над ней, когда она закричала от блаженства. Доминик упал на нее обессиленный тяжестью своего тела, и замер.

«Мне так нравится с ним играть»,  — думала она.

        Глава 28

        Месяц назад.
        Как и всегда по утрам Гэбриел зашел в приемную своего друга детства Сэма и спросил его секретаршу:

        — Свободен?

        — Следующий пациент через два часа.

        — Нам хватит.
        Он подошел к двери и, приоткрыв ее, попросил.

        — Люси, сделаешь нам кофе?

        — Только что сварила.

        — Мы тебя ждем,  — с игривой улыбкой закончил он.
        Войдя в кабинет, он увидел друга, мирно лежащего на кушетке и смотрящего в потолок.

        — Доктор, мне нужна ваша помощь,  — промолвил Гэбриел, немного напугав друга.

        — Что вас тревожит?
        Быстро сев, Сэм как всегда подыграл другу.

        — Я самый преуспевающий мужчина на этом материке,  — с ноткой сарказма ответил он,  — по-вашему, меня что-то может беспокоить?
        Они дружно засмеялись, и в этот момент зашла Люси с обещанным кофе. Как только она вышла и закрыла за собой дверь, Сэм настороженно спросил:

        — Завышенная самооценка? Что-то новое. Выкладывай, что случилось?

        — Ничего не случилось, все хорошо.

        — Эл, если ты забыл, то это кабинет психотерапевта, а еще твоего лучшего друга.
        Его друг всегда знал, когда он чем-то обеспокоен, так как это бывает на удивление редко.

        — Доминик,  — тяжело выдохнул он.

        — И что такого могло случиться, если я помню, он уже давно не проблемный младший брат.

        — Помнишь, я показывал тебе фотографии в журнале полгода назад?

        — Фотографии?

        — Я еще сказал, что хотел бы и я уметь создавать что-то столь же прекрасное.
        Сэм начал вспоминать, и сразу же вспомнил, как Ника, посмотрев журнал, загорелась новой коллекцией.

        — Помню. А знаешь, что еще я помню?

        — Что?

        — Как в университете на первом курсе для одной девушки ты выложил под окном признание в любви из корзин живых цветов. Но она так и не сдалась. Я помню, все девушки считали ее дурой, так что перестань скромничать.

        — В юношеском возрасте спор это вызов, а когда взрослеешь, все кажется такой глупостью. Я даже рад, что она не поверила, ведь это было всего лишь глупое пари.
        Гэбриел отпил кофе и сказал:

        — Почему твоя секретарша варит кофе лучше, чем моя? Интересно, Люси согласится перейти работать ко мне?

        — Ты каждый раз это говоришь.

        — Это правда.

        — Говори уже, я же вижу, тебе надо выговориться.

        — Так заметно?  — прищурился Гэбриел.

        — Даже перед самым сложным делом в суде я не наблюдал такой дилеммы на твоем лице.

        — Как я уже говорил, это все Доминик.

        — Да, и вспомнил те фото.

        — Я не случайно вспомнил их, так как они его.

        — Его?

        — Его. Это его тайное увлечение. Он занялся им несколько лет назад и начал выставляться в галереях и печататься в журналах, так как они стали пользоваться спросом, даже, по-моему, выигрывали что-то.

        — Почему ты раньше не говорил?  — спросил Сэм.

        — А зачем? Это его увлечение. Это прекрасно, когда оно есть.

        — Ну и что же может тебя тревожить в таком безобидном деле?  — заинтригованно спросил Сэм.

        — В том журнале была опубликована фотосессия, идеи которой использовал один дизайнер. Мне все равно, но его это так взбесило, я давно не видел его таким. Он пришел ко мне и хочет, чтобы я подал на него в суд, а я не хочу. Вернее, не могу потому, что когда я его просил запатентовать свое имя «Saymon», ему это было не нужно. Я не вижу причины подавать в суд,  — начал эмоционально накалятся Гэбриел,  — но мне придется, так как из-за своего обостренного чувства собственности он не успокоится, а еще я ему должен.
        Они замолчали, но тут Сэм спросил:

        — Ты знаешь имя дизайнера?

        — Я не знаю его имени пока, знаю лишь его бренд «Bricktower».

        — Вот блин!
        Выругавшись, Сэм застыл от его слов, и Гэбриел непонимающе на него посмотрел.

        — Ты выругался, а это очень скверный знак. Ты его знаешь?

        — Ее.

        — Ее?

        — Да, помнишь, несколько месяцев назад я спрашивал, нет ли у тебя возможности помочь моему другу в займе?

        — Помню. Только не говори, что это было для нее!

        — Да,  — натянуто улыбнулся Сэм.

        — Смешно.
        Осмыслив весь каламбур ситуации, Гэбриел истерически расхохотался.

        — Что смешного?

        — Мой брат помог в кредите человеку, которого теперь ненавидит больше всего на свете, разве это не смешно?

        — Хочешь еще посмеяться?  — предложил Сэм.

        — Давай.

        — Именно когда она увидела фотографии в журнале, который ты тогда у меня забыл, у нее появилась идея для новой коллекции. До этого она полгода сидела в полной депрессии. Даже у меня не получалось ее вытащить. А еще, если ты возьмешься за это дело, она будет отбиваться до последнего, ты сам будешь не рад. Поверь, я знаю.

        — Судьба!

        — Что?  — непонимающе посмотрел Сэм на друга.

        — Если бы я верил в судьбу, то сказал, что это именно она.

        — Извини.

        — За что? За то, что мой брат эгоист?

        — Не знаю, но у меня такое чувство, что именно этот кабинет стал стартовой точкой.
        Посидев еще немного, пытаясь переключиться на другую тему, они все равно возвращались к нерешенной проблеме.

        — Итак, у нас есть два паука, один из которых хочет сожрать другого. Есть предложения?  — произнес вдруг Гэбриел.

        — Закрыть их в банке и посмотреть кто кого,  — шутливо предложил Сэм.
        Глаза Гэбриела быстро загорелись, и Сэм немного испугался, что озвучил свою идею.

        — Интересное предложение, и как ты предлагаешь это осуществить?

        — Если ты не понял, я пошутил.

        — А мне кажется это прекрасной идеей.

        — Ты в своем уме?  — Сэм не очень поддерживал его энтузиазм.

        — А что тут такого? Найдем подходящее помещение, закроем их там, рано или поздно они поймут, кто такие, и смогут высказать все друг другу лично.

        — Они живые люди.

        — А мы их друзья,  — пристально смотря на друга не отступал Гэбриел,  — более того, я его брат! Поверь, я пытался найти компромисс несколько дней, но тщетно, а тут ты сам предложил гениальное решение и боишься.

        Глава 29

        — Бей!  — произнес Доминик, крепко держа боксерскую грушу.
        Ника продолжая стоять в стойке, которой он ее научил, и подняв руки в боксерских перчатках перед лицом, начала наносить удары левой рукой, правой закрывая лицо. Она была одета в короткие красные шортики, белую облегающую майку, кроссовки, а ее волосы были собраны в высокий хвост. Ее вид образцовой спортсменки всегда отличался от уже привычного образа Доминика, на котором были лишь темные спортивные штаны.

        — Никак не могу привыкнуть, что ты левша.

        — Это плохо?
        Тяжело дыша, она делает очередной удар в грушу.

        — Наоборот, ты разве не знала, что самые сильные соперники левши?

        — Так я могу с легкостью тебя одолеть, если захочу?  — улыбнулась она.  — Жаль, что ты не научил меня защите до твоего похищения.

        — Тебе надо будет очень хорошо постараться.

        — По-твоему, у меня нет никаких шансов?

        — Никаких!  — специально провоцировал он ее.

        — Почему ты опять без футболки?  — она поменяла тему, продолжая учащенно дышать и боксировать.

        — Прости, что?
        Не ожидая такого вопроса, он слегка выходит из-за груши вправо. Ника, довольная удачной стратегией, быстро наносит хук слева, но тут же разочаровывается, когда Доминик легко ловит широкой ладонью ее перчатку.

        — Смирись!

        — С чем?  — она нахмурила лоб.

        — С тем, что тебе не может быть все под силу,  — он немного высокомерно взглянул на нее.

        — Мне надоело, я больше не хочу боксировать!
        Обиженная, она сняла перчатки, явно давая понять, что не хочет его помощи.

«Начинается!  — покачал он головой.  — Несколько минут мне делать здесь нечего!»

        — Я в душ!
        Доминик, понимая всю нелепость происходящего, не смотря в ее сторону, направился к выходу. Он медленно шагает к двери, погруженный в раздумья, и не замечает в зеркальных стенах движение. Николь с разбега запрыгивает на него, крепко обхватывает руками шею, а ногами его талию. Застигнутый врасплох Доминик замер.

        — Сдаешься?

        — Сдаюсь?  — усмехается он.
        Доминик берет ее за бедра, чтобы она не упала.

        — По-твоему, я не смогу так ходить целый день или когда там тебе надоест?

«Почему ты такая строптивая?  — думал он, а предательская улыбка симпатии проскочила на его лице.  — А если бы ты была другой, устраивало бы меня это?  — его лицо светилось, так как он знал, что она не видит.  — Думаю, что нет. Мне нравится твоя искренность, открытость, веселость, твои перепады настроения. Да, они тоже мне нравятся, но больше то, как быстро ты отходишь. Ты не умеешь выдерживать поражения, но второе место это тоже победа, почему для тебя всегда так болезнен проигрыш?»

        — Неужели тебе так сложно сделать это для меня?  — соблазнительно шепчет она, нарушив его мысли.

        — Так нечестно.

        — Сделай это для меня,  — продолжает она умолять его своим соблазнительным голосом.
        Но Доминик не настроен так быстро сдаваться, и он медленно начинает кружиться, чтобы теперь она молила о пощаде. Николь, не растерявшись, зубами вцепилась в его спину.

        — Я потный.
        Но Николь не собиралась отступать, усилив укус.

        — Сдаюсь!  — тяжело выдохнул он.
        Когда он остановился, она, удовлетворенная своей победой, разжала зубы и начала целовать его спину, где остались следы ее зубов.

        — Я люблю, когда ты потный!

«Посмотрим, как себе понравишься ты со стороны!»
        Как бы не соблазнительны были ее намеки, сейчас ему хотелось поиграть в свою игру.
        Николь постепенно ослабляет оковы, давая понять, что хочет слезть с него, и он послушно отпускает бедра. Соскользнув по нему и приземлившись на пол, она сделала шаг назад, ожидая, когда он повернется к ней. В ее горле застряли слова: «Вот я и положила тебя на лопатки», приготовившиеся вырваться наружу. Но он, игнорируя ее, идет к музыкальному центру и включает веселую клубную музыку, а затем направляется к боксерской груше.

        — Что-то новенькое,  — слышит он у себя за спиной, но не поворачивается, продолжая наматывать на кисти боксерские бинты.

        — Если бы я знала, что это будет для тебя так болезненно, мог не сдаваться!  — теперь выкрикнула ему в спину Ника.
        Она и не догадывалась, как светилось в этот момент его лицо. Как только он встал напротив боксерской груши, приготовившись наносить удары, она обхватила его руки в локтях и прижалась лбом к обнаженной спине. Доминик замер, не издавая ни звука, он ждал, пока она его отпустит, прекрасно осознавая, как все это ее бесит, в душе ему хотелось уступить, но маленькая часть подсознания требовала мести.

        — Говори со мной,  — прошептала вдруг она,  — пожалуйста, не молчи.
        Николь почувствовала, как его тело напряглось, и поняла, что он борется с собой, но все равно не уступит. Веселая ритмичная музыка отвлекала от напряжения, стоящего в комнате.

«Посмотрим, как долго ты сможешь продолжать»,  — отпустив его, говорила она себе.
        Доминик спокойно вернулся к планируемому, не взглянув на нее. Но как только он встал в стойку, перед ним по груше сползла белая ткань, он понял, что это ее майка, и криво улыбнулся, но поворачиваться все же не стал. И вот он делает несколько ударов, и за майкой следуют шорты, но он по-прежнему не поворачивается, решив дождаться белья. Но все его хорошее настроение вмиг испарилось, когда в его спину врезались и с грохотом упали кроссовки. Николь стоит в спортивном белье и белых носках и с нетерпением ждет, когда ему все это надоест, а когда он все-таки разворачивается, она встречает холодный полный ярости взгляд и начинает жалеть, что вообще все это начала.

«Его глаза такие узкие и темные,  — размышляла она, пытаясь изобразить отчаянье,  — больше идей нет?»

        — Давай потанцуем.
        Она произнесла первое, что пришло в голову, но он продолжал молчать.

«Ты же специально это делаешь!  — она продолжала пристально на него смотреть.  — Чего ты хочешь этим добиться? Ты же знаешь, что я не выношу игру в молчанку, и все равно делаешь мне больно. Зачем? Если ты хотел меня проучить, то тебе это удалось, но ты продолжаешь играть в молчанку. Возможно, мне надо показать, что я могу уступать».
        Николь опускает голову вниз и делает несколько шагов, чтобы дойти до него, он продолжат стоять с каменным лицом, хоть вся эта нелепость продолжает его греть изнутри. Она берет его руки и, притянув к своим губам, начинает целовать костяшки.

        — Хочешь, я буду милой и покорной,  — шепчет она, вложив свое лицо в его ладони.

        — Покорной?  — возмущенно произнес он.
        Подняв ее лицо, чтобы она смотрела на него, он гладил большим пальцем ее щеку.

        — Я хочу, чтобы ты была самой собой!

        — Тогда я не понимаю, чего ты хотел добиться всем этим игнорированием меня?  — теперь она смотрела на него с упреком, понимая, что привычный Доминик вернулся.

        — Добиться?  — он очень нежно притянул ее к себе.

        — Все очень просто,  — он поцеловал ее в макушку,  — мне надо было знать, у тебя такая же зависимость от меня, как у меня от тебя.

        — О!
        Ника испуганно вспыхнула от того, что выдала себя.

        — Я так рад, что не одинок.
        Николь отстранилась от него, боясь еще хоть как-то продемонстрировать свою привязанность, все ее лицо олицетворяло внутренний страх. Он, напротив, довольно светился, криво улыбаясь и смотря на нее. И вдруг он поднял вверх руки и начал дурачиться под непрекращающуюся музыку.

«Только тебе удается разозлить меня и тут же развеселить!»  — качала она головой, любуясь его танцем.
        Однако она не смогла устоять перед его непосредственным обаянием и начала двигаться, как танцуют в ночных клубах, и придвинулась к нему поближе.

        — Ты же не слушаешь такую музыку?  — замечает она, зная его музыкальные предпочтения, так как чаще всего в квартире играет его музыка.

        — Мне захотелось сводить тебя на танцы,  — мило улыбаясь, он провел кончиками пальцев по ее руке.

«Боже, как же я люблю, когда ты такой милый!» — Ника тяжело вздохнула, в который раз посмотрев на его красивое тело, а затем в любимые глаза.

        — На танцы?  — спросила она.

        — Да! Я довольно неплохо танцую.

        — Интересно взглянуть! Так как твой стриптиз не выделялся хорошей хореографией.

        — Смотри.
        Доминик, специально дурачась и сжав руки в кулаки, начал, не попадая в ритм, шагать из стороны в сторону. У Николь широко раскрылись глаза от увиденного, но она прекрасно понимала, что он просто веселится.

        — Хорошо, что я увидела это до того, как согласилась пойти с тобой в ночной клуб.

        — Ах вот так!
        И он начал, вращая перед собой руками, двигать бедрами. Николь подошла к нему, стала перед ним и прижалась спиной к его торсу, взяла его руки и, положив себе на бедра, попросила:

        — Просто стой!
        Доминик замер, они стояли, глядя на отражение в зеркале, Ника распустила волосы и начала профессионально вокруг него танцевать, словно он шест. Ему ничего не оставалось, кроме как заворожено смотреть на нее и, когда попадалась такая возможность, дотрагиваться до ее тела. Когда его взору попадалось их отражение в зеркале, он криво улыбался.

«Мы такие разные! Она темненькая, я светлый. Она такая маленькая и хрупкая, а я рядом с ней кажусь себе дылдой. Но все равно мне ужасно нравится эта картинка в зеркале».

        Глава 30

        Как только начало светать, Доминик отреагировал на первые лучики солнца, пробивающие через легкую занавеску на окне, и открыл глаза в надежде осуществить задуманную фотосессию. Он специально не говорил ничего Ники, чтобы кадры получились естественными. Аккуратно вытащив свою руку из-под ее головы, он тихими маневрами встал с кровати и вышел из спальни. Вернувшись через несколько минут, он держал в руках штатив, фотоаппарат и ярко-красное яблоко. Установив штатив напротив кровати, он закрепил фотоаппарат на максимальной высоте с обзором кровати. Вспомнив, что на нем нет одежды, он решил обмотаться небрежно простынею. Выставив таймер через десять минут с поочередностью съемки в доли секунды, он подошел к кровати, на которой лежала обнаженная Ника и, аккуратно вернувшись на свое место, протянул под ней руку, притянув ее к себе. Беспорядочные локоны закрывали почти все ее лицо, проснувшись от его ерзания рядом, она приподнялась, лежа на его груди и пытаясь разглядеть его лицо. Поняв, что волосы все закрывают, она убрала их с лица. Заметив, что Доминик слишком загадочно на нее смотрит, она решила
спросить:

        — Мне чего-то опасаться?

        — Нет, но у меня есть просьба.
        Он провел по ее щеке тыльной стороной ладони. Она заинтересованно прищурила свои темные глаза.

        — Какая?

        — Ты не могла бы укутаться в простынь?

        — В образе Евы я тебя уже не устраиваю?  — Ника улыбалась.
        Доминик, поглаживая ее волосы, поцеловал ее плечо.

        — Устраиваешь, но сейчас, пожалуйста, замотайся.

        — Хорошо.
        Поднявшись на ноги, она начала обматывать себя простынью.

        — Так годится?

        — Отлично!
        Он протянул ей красное яблоко, поняв по мигающей лампочке на фотоаппарате, что съемка сейчас начнется. Она непонимающе на него посмотрела.

        — И что мне с ним делать? Тебе надоело готовить завтраки, и ты решил обходиться фруктами?
        Продолжая шутить, она пыталась привести в порядок непослушные волосы.

        — Ничего.
        Сев напротив нее так, чтобы фотоаппарат снимал их профиль, он потянул ее за простынь, и она села на кровать.

        — Просто укуси его, но не откусывай и делай все, чтобы оно не упало.
        Николь послушно открыла рот, и Доминик вложил в него яблоко, а затем приложился своим ртом с другой стороны, чтобы их губы разъединяло только яблоко. Подыгрывая ему, Ника начала, глядя ему прямо в глаза, кокетливо соблазнять умоляющим взглядом. Словно заведенный зверь, он раскрыл свой рот, оголив зубы и пытаясь изобразить пасть, прокусывающую плоть. Она, подумав, что они во что-то играют, отреагировала своей звериной хваткой. В кадре в это время получалось, как будто они со звериным влечением хотят накинуться друг на друга, но яблоко им не дает этого сделать. Спустя несколько секунд Доминик начал подниматься, и Николь, не отпуская яблоко, также привстала на кровати. Он прижал ее тело к своему, и теперь их рты показывали нежный поцелуй. Доминик взял яблоко в руку и, вытащив его, встал за ней, ее лицо смотрело прямо в камеру. Николь прижалась к нему спиной и положила голову на руку, притягивающую ее. Доминик начал медленно водить яблоком от ее головы вниз сначала по губам, по шее, затем спускаясь в ложбинку между грудьми, еще ниже в область живота катая яблоко по кругу на простыне, и наконец,
спустившись еще ниже, он замер, держа его у нее между ног. Простынь немного мешала, но все равно от его прикосновений и загадочности ей ужасно хотелось поцеловать его в губы, она подняла руку, чтобы притянуть его голову к своей, как он резко убрал голову, поняв ее намерения. Он начал массировать одной рукой ее грудь, а второй пытался найти дорогу яблоку, катая его между ног. Николь отвечая на все его ласки, но ей хотелось большего, и она снова потянулась к его губам, но он опять отвернулся, и тогда она рассержено откинула его руки прочь и отодвинулась от него, явно обидевшись. Доминик, поняв, что она расстроилась, начал ее успокаивать.

        — Иди сюда,  — сказал он.
        Протянув ей руку, он ждал. Николь обернулась через плечо и посмотрела в его молящие глаза, сделав шаг назад, она снова прижалась к нему.

        — Надеюсь, ты мне объяснишь?  — добавила раздраженно она.

        — Конечно, посмотри прямо.

        — Что?
        Прищурившись, она посмотрела на него.

        — Посмотри прямо перед собой,  — повторил Доминик.
        Николь подняла голову и заметила стоящую камеру, направленную в их сторону.

        — Ты делаешь фотосессию!

        — Да.

        — А почему нельзя целоваться? Ты разве не хочешь запечатлеть наш поцелуй?

        — Нет, просто после поцелуев,  — он запнулся,  — ты сама прекрасно понимаешь, что бывает после поцелуев, а я бы не хотел чтобы на фотографиях был запечатлен весь процесс,  — шепнув ей на ухо, он искренне улыбнулся, прижимая ее к себе.

        — Ее уже можно выключить?  — кокетливо спросила она.

        — Да.

        — Так чего ты ждешь?

        — Сейчас.
        Доминик спустился с кровати подошел к фотокамере и выключил ее. Николь осталась стоять на том же месте.

        — Выключил?  — спросила она, смотря на него.

        — Да.

        — Тогда…
        Она развела в стороны руками простынь и обнажила себя.

        — Иди ко мне.

        Глава 31

        Через каждые два дня, по первоначальному договору, они проводили влажную уборку квартиры, и вот Доминик домывал свой коридор, как заметил застывшую Николь с взглядом, направленным на входную дверь, и, затревожившись, поспешил к ней. Подойдя, он стал рядом и тоже посмотрел в сторону двери, но ничего не заметил, она была закрыта как и раньше.

        — Что такое?

        — Ничего,  — спокойно ответила она.

        — А все же?

        — Дом, у меня просто проскользнула глупое подозрение.

        — Какое?

        — По-моему, в день, когда нас заперли, лампочка на двери была красного цвета.

        — Она уже три недели горит зеленым, значит и тогда горела зеленым,  — возразил Доминик,  — так что не говори глупостей.

        — Да, а если она все это время была открыта? Кроме первого дня.

        — Не была!  — успокаивающе произнес он.

        — Почему ты настолько уверен?
        Повернувшись к нему, она с подозрением на него посмотрела.

        — Ты пытался ее открыть?

        — Да,  — сознался Доминик.

        — И?
        Поняв, что он не собирается отвечать, она сделала несколько шагов к двери. Доминик остановил ее, схватив за руку.

        — Не надо,  — прошептал он.

        — Она открыта?  — спросила она, не поворачиваясь.

        — Да,  — еле выдавил из себя Доминик.
        Николь начала думать, как бы она поступила, если бы знала правду. Она повернулась лицом к гостиной и начала вспоминать все прекрасные эмоции, которые испытала в этой квартире, а затем посмотрела в его перепуганные глаза.

        — Как долго ты знаешь?
        Поняв по ее спокойному тону, что все хорошо, он выпустил застывший в легких воздух.

        — Я понял еще на третий день. Выходит, я более наблюдательный, чем ты.

        — Если не секрет, что тобой двигало?
        Глубоко в душе Ника надеялась на признание, но Доминик все испортил.

        — Интерес!  — очень спокойно произнес он.

        — Так значит интерес!
        Немного обижено она направилась в свою комнату, когда Доминик окликнул ее. Николь не остановилась, лишь, не оборачиваясь, произнесла:

        — Я хочу побыть одна.
        Доминику не понравилась ее реакция, и он сразу вспомнил слова отца, когда он повздорил со своей первой девушкой: «Девушки ужасно любят страдать, они сами себе выдумают обиду на мужчину, верят в нее, затем сами же нас прощают и уже улыбаются, как будто ничего и не было. Время делает чудеса». Но времени у них почти не осталось, и больше всего ему не хотелось, чтобы последние три дня они провели порознь. Поэтому он побежал за ней, а догнав, схватил ее, развернул и крепко прижал к себе.

        — Глупенькая, на что ты обиделась? Если на то, что я тебе не рассказал, а ты давно хочешь покинуть это место, то прости, мы можем уйти прямо сейчас.

        — Мы?  — подняла на него голову Николь.

        — Да.

        — Я не хочу отсюда уходить,  — созналась она.

        — Тогда что тебя так расстроило?

        — Ничего.

        — Говори,  — не отступал Доминик.
        Николь очень хотелось выговориться, но она из последних сил сдерживалась, а затем наконец произнесла:

        — Ты такой как все.

        — И что это должно значить?  — теперь начал выходить из себя он.

        — Ничего,  — она совершенно безразлично посмотрела ему прямо в глаза.

        — Ничего! Ты издеваешься, у нас все было так хорошо, и вдруг ты начинаешь все портить.

        — Ну, возможно, мне больше не интересно,  — выделив интонацией последнее слово, сказала она.

        — Так вот оно что, тебя взбесило, когда я сказал, что мной двигал интерес? Не поделишься, что же тут такого плохого?  — очень рассерженно почти прокричал он.

        — Нет,  — специально выводила она его,  — если ты такой внимательный, может, сам догадаешься.
        Николь в ярости оттолкнула его и, забежав в свою спальню, закрыла за собой дверь.
        Доминик не стал бежать за ней. Это была их первая ссора.

«Мы долго продержались!»  — подумал про себя он.
        Развернувшись, он направился на кухню. Заварив себе свежий чай, он вышел на террасу, облокотился о парапет и начал размышлять, хоть вся эта ситуация казалась ему ужасно нелепой.
        В это самое время Николь сидела на полу, прижавшись спиной к закрытой двери, обняла колени и положила на них подбородок.

«Дура!  — осуждала она себя.  — А чего ты ожидала, что он признается тебе, что влюбился в тебя с первого взгляда? Очень мило!  — кривляла она сама себя.  — Ты помнишь его взгляд, когда он увидел тебя впервые? На его лице тогда четко читалось: хорошо, так и быть, я выдержу ее общество. Да, возможно, вначале я тоже испытывала к нему совсем, скажем честно, не симпатию, но, как говорят, первое мнение чаще всего обманчиво. Если вначале им и двигал интерес, что здесь такого!  — успокаивала она себя.  — Но теперь он хочет большего — отношений! Да, именно так, но я же его совсем не знаю! Возможно, когда я встретила его тогда в лифте и струсила, вселенная подарила мне еще один шанс, но я опять трушу. Никто не говорит о чем-то вечном, мы можем просто попробовать отношения после, а надо ли? Я не уверена в нем так же, как в себе. Да, это было забавное приключение и знакомство, но не факт, что продолжение будет таким же фееричным. А если бы он мне признался?  — снова проникнувшись романтичной ноткой, замечталась она.  — Да, что бы я ответила, если бы он признался, что любит? Он никогда не пойдет на это. Он из тех
парней, которым личная свобода дороже чувств».
        Доминик изо всех сил пытался выключить логику и думать, делая очередной глоток.

«Я девушка, закрытая в помещении с незнакомым парнем, с которым у меня начинается физическая близость. Я не хочу никакого продолжения, но через время понимаю, что он нравится мне и, возможно, я люблю его,  — Доминик самовлюбленно заулыбался,  — но из-за того, что я сказала ему, что не хочу отношений, теперь сама страдаю. Возможно!  — одобрительно криво улыбнулся он.  — А может быть, у нее просто страх одиночества. Нет! Она была очень спокойна, пока я не произнес слово — интерес. Что же в нем ее так зацепило? Если мужчиной правит интерес, разве это плохо? Мною почти всегда движет какой-то интерес. Даже когда мне начинает нравиться девушка, сначала с ней должно быть просто интересно. Блин»,  — осознавая, что понял причину, выругался он.

        — Доминик!  — неожиданно окликнула его Николь, стоя в дверном проеме. Он, явно не ожидая такого поворота, повернулся к ней. Она, как прежде, светилась хорошим настроением, и подумать нельзя было, что они полчаса назад поссорились.

        — Я понял, почему ты обиделась.

        — Давай не будем,  — попросила она.

        — Почему же, я хочу выяснить, прав я или нет,  — продолжал Доминик.

        — Хорошо, говори.

        — Когда я ответил «интерес», ты подумала, что мне было просто интересно, затащу я тебя в постель или нет. Прости, немного грубо.

        — Ничего. И?

        — И?

        — Это правда?
        Она не подходила к нему, просто ждала.

        — Если я скажу «нет», разве ты мне поверишь?

        — Даже если ты скажешь «да», я не обижусь.

        — Серьезно? Тогда что значил весь этот спектакль полчаса назад?

        — Мне было интересно, как ты поведешь себя.

        — Поведу себя в чем?

        — Ну, за все время, проведенное здесь, я ни разу на тебя не злилась,  — придумывала на ходу она,  — вот мне и стало интересно, как ты ведешь себя с девушками, если они на тебя обижаются.

        — Ах так!
        Он не поверил ни одному ее слову, но решил подыграть ей, поняв, что она как всегда старается быть сильной.

        — Так что же мы решаем?

        — С чем?  — переспросил он.

        — С нашим заточением.

        — А ты хочешь уйти?
        В нем проснулся страх, что она скажет «да».

        — Нет.

        — Я тоже,  — облегченно вздохнул.

        Глава 32

        — Как насчет позагорать?  — предложила Ника за завтраком.

        — Загар!
        В этот раз они явились на завтрак обнаженными, укутавшись в простыни, и сидя на полу в гостиной, они кормили друг друга из рук.

        — Да, я вдруг подумала, раз я месяц была в отпуске я, наверное, могла бы и загореть.

        — Я правильно тебя понял — ты хочешь целый день валяться на солнце?
        Он протянул ей дольку апельсина, и она с удовольствием взяла ее губами, немного облизав его пальцы.

        — Ты не хочешь?

        — Нет, почему же, прекрасная идея. Надо только найти свои плавки.

        — Смешно.
        Теперь она протянула ему кусочек сыра.

        — В смысле?

        — Зачем тебе плавки? Ты боишься, что тебя кто-то увидит?  — подшучивала она.

        — А мы идем на нудистский пляж?

        — Ты как всегда догадлив.
        Они вышли на террасу, и Доминик перетащил шезлонги в центр, а Ника, сняв с себя простынь, накрыла ею один из них, а затем подошла сзади к Дому и начала разматывать на нем его простынь.

        — Что ты делаешь?

        — Снимаю с тебя простынь.

        — Зачем?

        — С каких пор ты стал стесняться? Если тебе так не комфортно, я могу поискать в саду фиговый листочек,  — уколола она.

        — Я не стесняюсь.
        Без всяких эмоций он снял с себя простынь и постелил ее на второй шезлонг.

        — Вот и отлично, пойду принесу масло для тела.
        Николь удалилась, а Доминик, подойдя к парапету, облокотился на него и стал смотреть вдаль перед собой. Он поймал себя на мысли, что очень привык к этому месту, к Николь, к беспорядочному распорядку дня, и тот факт, что через несколько дней все закончится, немного пугал. Было похоже, будто бы он выбрался на маленький остров в центре воронки, на котором царили блаженство и спокойствие, но целый месяц остров постепенно погружался под воду, и вот скоро настанет тот день, когда ему снова придется нырнуть в пучину бушующей жизни.

        — О чем ты думаешь?
        Ее вопрос у него за спиной потревожил раздумья, и он повернулся.

        — Что?

        — Я спросила, о чем ты думаешь?

        — Ни о чем.

        — Ты уже должен был понять, что я прекрасно распознаю, когда ты говоришь неправду.

        — Правда! Обо всем и ни о чем сразу. Так устроит?  — немного раздраженно выпалил он.

        — Просто скажи, что не хочешь говорить. Это разве так сложно?
        Доминик продолжал задумчиво молчать, Ника подошла к нему поближе и, протянув тюбик с маслом, произнесла:

        — Намажешь?
        Он взял протянутый тюбик, и Ника повернулась к нему спиной. Доминик налил в ладонь масло и начал постепенно наносить его нежными движениями. Ее волосы были собраны высокой гулькой и не мешали его рукам. Закончив сзади, она повернулась к нему лицом. Он налил еще масла и продолжил путешествие по ее телу. Его ладонь спускалась от плеча к ложбинке, а затем к животу. Никакого влечения в его глазах она не замечала, и поняв, что его сознание сейчас находится не здесь, немного расстроено она быстро взяла из его рук тюбик.

        — Дальше я сама!
        Доминик словно очнулся от ее слов.

        — Что?

        — Ничего. Я сказала, что дальше сама.
        Она подошла к шезлонгу и начала намазывать одну, а затем другую ногу. Закончив, она закрыла тюбик.

        — А меня?  — вдруг сказал он.

        — Тебя? Ты шутишь? Доминик, где ты летаешь?

        — И почему моя просьба показалась тебе шуткой?

        — Да потому, что ты не любишь, когда тебя массажируют. Ты разве забыл?
        Он осознавал, что она злится, и недовольство на ее лице это подтверждало, но он продолжал оставаться безразличным.

        — Прости, давай загорать?
        Доминик демонстративно лег на живот и, закрыв глаза, подумал, что Ника обидится окончательно и перестанет с ним разговаривать. Несколько минут было подозрительно тихо, и он подумал, что его план сработал. Но вдруг его опрыскали капли холодной воды, и он резко вскочил. Ника стояла недалеко, держала в руке шланг для полива и довольно смотрела на мокрого Доминика. Она словно держала пистолет, приготовившись выстрелить. Доминика это очень позабавило, и его грустные мысли улетучились, ему захотелось отомстить. Их взгляды встретились: они хищники, приготовившиеся к схватке, напряженно передвигаются почти на месте, миллиметр за миллиметром. Доминик быстрым рывком обхватил ее одной рукой, обойдя сзади и не позволяя двигаться, а второй начал отбирать шланг из ее левой руки. Николь, заранее запланировав поражение, немного сопротивлялась, а затем сдалась.

        — Все, ты победил!  — произнесла она.

        — Так просто, ты думаешь, это все?

        — А что ты еще хочешь?

        — Как что? Это!
        Он отпустил ее и нажал насадку, из шланга полилась струя воды, напоминающая полив газонов в парке.
        Николь стояла обнаженная и, подняв вверх руки и голову, будто под летним дождем, наслаждалась каждой каплей.

«Ты так прекрасна!»
        Взглянув на Доминика, Ника заметила, что его минутное поднятие настроения улетучилось, но новый план в ее голове еще не созрел. Она выбрала тактику вести себя так же как он, и надувшись, демонстративно легла на свой шезлонг и закрыла глаза. Доминик продолжал стоять и наблюдать за ней, выключив воду. Николь иногда приоткрывала глаза, пытаясь делать это незаметно, но Доминик всегда замечал ее попытки, и это его опять веселило.

        — Поговорим!
        Он сел на свой шезлонг и внимательно на нее смотрел. Николь делала вид, что не слышит его, и старалась никак не реагировать.

        — Николь!

        — Я должна думать, что ты обдумал все, что тебя так тревожит, и мы можем продолжить весь этот фарс.

        — Да.

        — Как я могу продолжать, если прекрасно знаю, что это не так,  — поднявшись и сев, сказала она.
        Доминик опустился перед ней на колени и, взяв ее голову двумя руками, притянул к себе и поцеловал. Николь изо всех сил сопротивлялась, но вскоре обмякла и ответила на поцелуй. Обняв его, она положила ему голову на грудь, а Доминик просто обнял ее. Он лег на шезлонг, и Николь легла на него, слушая его сердце.

        — Ты хочешь поговорить?

        — О чем?

        — О чем угодно.

        — Я не люблю загорать.

        — Ясно.

        — Как ты уже заметила, мое тело покрыто шрамами, а когда кожа загорелая, то белые рубцы выделяются сильнее, и при каждом взгляде в зеркало я словно проживаю тот страх, который испытывал тогда.

        — Ты мог просто сказать, что не хочешь загорать,  — спокойно сказала Ника.

        — Мог.

        — Если честно, я тоже не люблю загорать. Когда в первый день нашего знакомства я охарактеризовала себя итальянкой, то у тебя, наверное, затаился вопрос, почему я такая бледная. Очень просто: я почему-то с детства не люблю солнечные лучи, меня всегда тянуло в страны, где прохладно. Смешно, ведь живу я в жаркой Австралии. Но так получилось.

        — Ты все это сочинила, чтобы меня подбодрить?
        Она подняла голову, чтобы посмотреть на него.

        — А у меня получилось?

        — Возможно,  — улыбнулся он.

        — Так ты поделишься?

        — Чем?

        — Ты прекрасно меня понял. Почему у тебя пропало настроение?

        — Ты будешь смеяться.

        — Это мне решать. И все же.

        — Мне почему-то страшно не захотелось покидать это место и возвращаться в суету мира, находящегося внизу.

        — Ах, это! У меня это было несколько дней назад. Но знаешь, что я себя тогда сказала?

        — Что?

        — Относись к этому месяцу как к самому прекрасному отдыху в своей жизни, а все когда-нибудь заканчивается.

        — Но ведь мы можем продолжить,  — настаивал Доминик.

        — Мы уже об этом говорили. Дом, я прекрасно тебя понимаю, и возможно, часть меня тебя полностью поддерживает, но вторая часть не уверена, а если я не могу доверять сама себе, значит я не хочу, чтобы ты потом страдал.

        — Ладно, как ты любишь повторять, давай просто наслаждаться.
        Он взял ее за голову и поцеловал в макушку.

        — Именно.

        Глава 33

        Доминик расслабленно сидел на большом белом диване, а на его ногах лежала голова Николь, свернувшись в позу зародыша. Они увлеченно смотрели детектив, который раньше никто из них не видел, поэтому в комнате стояла идеальная тишина. Доминик только иногда гладил ее плечо и волосы. После утреннего пари никто из них не решался выказывать привычную симпатию, а порой и озабоченное сексуальное желание.

«Поверь мне, тебя тянет ко мне намного больше, чем меня к тебе!»  — произнес Доминик.
        Николь смотрела в его уверенные в своей правоте зеленые глаза, когда они завтракали, и уже жаждала победы.

        — Да ты что? Может быть, проверим?

        — Николь, перестань.

        — Я тебя не узнаю, где твой азарт?
        Она как всегда была права, ведя внутри себя борьбу, сейчас его уверенность поколебалась, и он прекрасно осознавал почему.

«Мне стоит только ее коснуться, и я теряю голову,  — тяжело выдохнул он,  — я прекрасно знаю, что сдамся первым!»

        — Ну, давай,  — не отступала она.

        — А какой приз?

        — Приз? А что бы ты хотел?  — излучая жалость, он накрыл ее ладонь своей.

        — Ты прекрасно знаешь, чего я хочу!

        — Доминик, мне казалось, мы все обсудили!
        Николь накрыла второй рукой его и утешающе посмотрела на него.

        — Я не настаиваю на игре, так что просто забыли.
        Прекрасно зная его, она отвела глаза в сторону и, смотря в небо, просто ждала.

        — А какой приз хотела бы ты?
        Улыбаясь, она повернулась к нему.

        — О, я хочу картину в кабинете на память.

        — Тогда я ту, которая в гостиной.

        — Так значит играем?

        — Условия?

        — Ведем себя как обычно. Разрешается совращать любыми способами, тот, кто не выдержит и накинется на другого, проиграл. Есть еще вариант сдачи добровольно.

        — Прикосновения разрешаются?

        — О, да!  — Ника прикусила губу, вспомнив о его чувствительности.

        — Тогда играем.

        — Играем,  — прошептала она.
        В это мгновение он ощутил на коже своей икры прикосновение ноги, которая держала курс вверх.

        — По-твоему, я так легко сдамся?

        — О, ты сдашься,  — очень мягко и уверенно произнесла она.
        Доминик вскочил и, взяв тарелки, направился мыть посуду, оставив ее ликовать в одиночестве.

«Мне нужен план!»  — смотря на воду, думал Доминик.
        Николь, заранее уверенная в своей победе, не торопилась покидать террасу.

«Я подойду, просто обниму его, и он мой!»
        Взяв чашки, Ника зашла на кухню и застыла. Доминик стоял полностью обнаженный, на нем только фартук. Картина очень соблазняла, но так быстро сдаваться она не намерена. Она подошла ближе и увидела, как мышцы на спине напряглись, кончики пальцев слегка касались шеи и спускались вниз по позвоночнику. Она видела его сопротивление каждому прикосновению, продолжая прислонять губы к любимой спине.

        — Сдавайся.
        Ее дыхание приятно обжигало, но, заранее приготовившись, он безразлично повернулся.

        — И ты думаешь, после того как я две недели боролся с желанием, я так быстро уступлю?

        — В этом мы наравне, но знаешь, что очень радует?

        — Что?
        Николь специально стала на носочки, ее лицо было в нескольких миллиметрах от его. По телу Доминика пробежало привычное возбуждение, он напрягся.

        — Первым сдался ты.
        Она продолжает смотреть на него в ожидании, и вот он поднял руку, завел пальцы в ее волосы, наклонив голову в ожидании поцелуя, она закрыла глаза, но его губы направились к ее уху.

        — Милая,  — прошептал он,  — в этот раз умолять будешь ты.
        Ее глаза быстро раскрылись, в ярости она оттолкнулась от него руками и испарилась прочь.
        Целый день каждый всеми способами пытался соблазнить соперника. Когда Доминик зашел с опаской в кабинет за своей книгой, тут же обрадовался, что не обнаружил ее за столом.

        — Меня ищешь?  — раздалось из угла. В кожаном кресле сидела Ника. На ней было красивое черное кружевное белье, чулки и туфли на высоком каблуке. Мгновенное вожделение пробудило панику, но он быстро взял себя в руки.

        — Тебе не кажется, что очень банально использовать одну и ту же тактику?
        А затем вышел с безразличием на лице, продолжая успокаивать себя в коридоре.
        После небольшого фитнеса Николь, выйдя из спортзала, посмотрела на дверь в его комнату и на мгновение задумалась о том, чтобы направиться в душевую, но, вспомнив его намек на банальность, направилась в свою комнату. Сняв одежду и закинув ее в корзину для белья, обнаженная, она зашла в ванную комнату, где ее уже ждал Доминик, расположившийся в белоснежной купели. Он сидел в прозрачной воде, как она ранее и предполагала, его колени торчали из воды.

        — Ты, надеюсь, не против?
        Расслабленно смотря на нее и разведя руки на бортики, он специально демонстрировал себя.

        — Ну что ты.
        Она подошла и стала за его спиной, взяла за плечи и, присев, прислонила голову к его уху.

        — Кто-то там говорил о банальностях!  — прошептала она.
        Взяв мочалку, окунула ее в воду и начала тереть его грудь.

        — Хочешь, я тебя покупаю?  — продолжала дразнить его она.
        Поняв, что идея была глупой, так как он возбуждается, Доминик схватил ее за руку и резко встал, расплескав воду и представ перед ней во всей красе. Его мокрое тело соблазняло, восхищенная, она не заметила, как закусила губу, уставившись на него.

        — Сдаешься?

        — Что?

        — Сдаешься?
        Наконец придя в себя, Николь выдернула из его оков свою руку.

        — Как бы соблазнительно ты не выглядел, но я подожду, когда это сделаешь ты!
        Она взяла халат и направилась к выходу, произнеся через плечо:

        — Думаю, ты не будешь возражать, если я воспользуюсь душем?

        — Нет,  — с явным разочарованием произнес он сквозь зубы.
        Обед был еще интереснее. Когда Ника крикнула в коридор, приглашая его к столу, он, выйдя из игровой, быстро направился в столовую. Но оказавшись в гостиной, он был застигнут врасплох. На столе в одних стрингах лежала Николь, вокруг нее стояло множество разноцветных блюд в маленьких тарелочках. Доминика парализовало, желание мгновенно накинуться и сдаться взяло верх. Но сделав шаг навстречу, он заметил довольную улыбку на ее лице и тут же протрезвел.

        — Я не голоден!
        Он решил не задерживаться и вернулся обратно в игровую.
        Через час в дверь постучали. На удивление одетая Николь открыла дверь и неуверенно зашла в игровую комнату. Он, оторвавшись от книги, поднялся и вопросительно посмотрел на нее.

        — Я тут подумала…

        — Да?

        — Может быть, забудем на некоторое время о пари и посмотрим кино?
        Тут же в его голове пронеслось: «В чем подвох?»
        Но так как ему тоже казалось, что это пари нелепо, а они просто сопротивляются обоюдному желанию, теряя время. Произнес:

        — Давай.
        Фильм закончился, и Ника призналась, сев рядом:

        — Я так и знала, что убийца он.

        — Я понял еще при первом его появлении!

        — Не верю.

        — Серьезно,  — слегка подшучивал он,  — у него такие же ботинки, как у убийцы.
        Николь на минутку задумалась, застыв со смешным выражением лица. А услышав оглушающий хохот, расстроилась.

        — Ты бываешь серьезным?

«Я уже и забыла, какой ты серьезный!»

        — Это всего лишь фильм,  — поняв, что она обиделась, начал он,  — ты же не станешь дуться из-за такой ерунды?

        — Нет. Если…

        — Что, если?

        — Если ты пойдешь со мной в джакузи.

        — А если я пойду, это будет значить мое поражение?  — улыбнулся он.

        — У меня есть идея получше,  — соблазнительно посмотрев и погладив ладонью его колючую щеку, сказала она.

        — И какая же?
        Накрыв своей ладонью ее, он притянул ее внутреннюю сторону к губам и поцеловал.

        — Ничья,  — прошептала она.

        — Ничья?
        Больше всего в этот миг он хотел притянуть ее к себе и поцеловать.

        — Мне нравится.

        — Я знала, что понравится!
        Как только он хотел осуществить желаемое, Николь вскочила и встала перед ним.

        — Тогда идем.
        Взяв его за руку, она начала тянуть в направлении винтовой лестницы.
        Поднявшись в сад, Николь пошла немного быстрее, а он и дальше продолжал размеренно шагать. Дойдя до зоны джакузи, он понял, что она спешила, чтобы включить ее, так как вода уже бурлила, а Ника стояла рядом совершенно обнаженная, ожидая его.

        — Раздевайся,  — скомандовала она.
        Он с огромным удовольствием послушно стянут с себя джинсы и футболку. Адам и Ева, они стояли обнаженные, в окружении райского сада.

        — Не хватает только змея-искусителя,  — заметил он.

        — А разве мы без него не справимся?  — соблазнительно шептала она.
        Она подошла к нему, взяла его за руку, и они одновременно начали заходить в воду. Стоя в центре бурлящей воды почти вплотную, он провел своей кистью по ее руке очень нежно, пытаясь вызвать ее дрожь. Доминик почти не дотрагивался до нее, он лишь подушечками пальцев слегка водил по ее шелковистой коже, сначала по рукам, затем по спине, ягодицам. Опустившись на колени, он не касаясь ее тела губами, начал дуть холодным воздухом на кожу ее живота. Ника вцепилась пальцами в его волосы, когда по ее коже побежали мурашки, прижала его голову к своему пупку. Он взял ее за ногу и начал заводит ее себе на плечо, тело Ники послушно исполняло пожелания его. Его губы по невидимой тропинке поцелуями спускались от пупка к ее нежному спрятанному лону. Дойдя до клитора, его жаркий влажный язык начал целовать его. Его ладони жадно впились ей в ягодицы, прижимая ко рту сильнее, она застонала от удовольствия и, вцепившись ему пальцами в плечи, глубоко прогнулась и закинула голову назад. Ее вторая нога начала немного подкашиваться, и она уцепилась за ветку рядом растущей магнолии. По ее стонам он понял, что ей нравится,
и продолжил ее целовать жаркими поцелуями, словно высасывая сладость изнутри. Почувствовав во рту ее влагу, Доминик аккуратно отстранился от нее. Затем так же осторожно снял с себя ее левую ногу и начал разворачивать к себе спиной. Он взял ее за талию и немного надавил ладонями, показывая, что хочет, чтобы она села. Ника послушно опустилась на колени спиной к нему. Он взял лежащую на комоде возле джакузи губку, окунул ее в воду и начал проводить ею по ее спине. Очень нежно он убрал распущенные волосы с ее спины. Бурлящая вода окутала их своим теплом. Его руки медленно водили по ее спине, и капли воды с губки стекали вниз по ее коже. Она почувствовала на своем затылке жар его дыхания, за которым последовал поцелуй на ее ключице, а затем и череда поцелуев по ее спине.

        — Я схожу с ума от твоего запаха!
        Николь словно кошка глубоко прогнулась, вцепившись руками в бортик джакузи. Доминик схватил своими огромными ладонями ее миниатюрные ребра и продолжал целовать ее, спускаясь по позвонкам. Она повернула голову в его сторону, и Дом, прекрасно зная этот взгляд, обхватил ее крепкой хваткой и страстно поцеловал в губы. Его руки очень сильно прижали ее к себе и словно пушинку решительно посадили себе на восставшую плоть. Ника почувствовала его жар у себя между ног, как наездница укрепилась, обхватив его ноги с боков. Доминик ослабил хватку, нежно положив свои ладони ей на грудь, и начал ее сжимать. Целуя ее спину, он иногда покусывал ее, притягивая поближе. Николь схватила его за волосы и начала ритмично двигаться, словно наездница родео, пластично прогибаясь всем телом. Доминик взял ее за талию и начал помогать ей, когда она насаживалась на его член. Ритм ускорялся, и они, ожидая прилива блаженства, прислушивались к телам друг друга. Вдруг Николь замерла, и Доминик сначала затревожился, но она продолжила, только теперь не быстрыми рывками, а плавными движениями, пытаясь вобрать его в себя. Внутри них
пульсировали вибрации, а она интуитивно нащупывала правильные точки соприкосновения. Наконец Доминик зарычал, вцепившись ей в плечо зубами, а Николь почувствовала внизу живота прилив тепла и застыла, наслаждаясь.

        Глава 34

        Оставалось всего три дня до окончания их заточения. Они сидели в саду и пили чай, за окном смеркалось, Доминик решил снова затронуть тревожащую его тему.

        — Почему ты отталкиваешь меня?

        — В смысле?

        — Я всячески тебе намекаю, что хочу продолжения отношений после истечения срока, а ты все время переводишь тему,  — настойчиво продолжал Доминик.

        — Очень просто: мы не знаем друг друга!

        — Ты меня, конечно, извини, но разве отношения нужны не для того, чтобы узнать, тем более, немного, но мы узнали друг друга здесь.

        — Признайся сам себе, ты сможешь кого-то любить так же, как себя?
        Она как всегда застала его врасплох.

        — Ты же прекрасно знаешь, мои амбиции всегда для меня на первом месте, как и для тебя, и я думал, что с этим у тебя нет проблем.

        — Сейчас да, потому что мы в заточении, но вернувшись в привычный мир, мне, как и любой нормальной девушке…
        Ника остановилась, сделав глоток, и непривычно холодно продолжила:

        — Возможно, ты и вообразил что я какая-то другая, но это не так, мне захочется постоянного внимания. А учитывая, что я себя знаю, мне его захочется. У меня начнутся истерики, так как я заранее знаю, что ты мне дать его в нужном количестве не сможешь. Это здесь нам хорошо, так как мы вынуждены быть рядом, а за этими стенами все будет по-другому. Поверь мне! Мы вообще не подходим друг другу, так как привыкли быть свободными и жить только собственными желаниями.

        — А вдруг у нас получится совмещать?

        — Что? Наши увлечения? Для этого можно оставаться просто друзьями.

        — Ты веришь в дружбу после секса?

        — Нет, конечно.
        Таким несчастным и беспомощным она его еще не видела. А пожалев, решила подбодрить его:

        — Но через время все возможно.

        — Неужели я тебе совсем не нравлюсь?
        Ему как никогда хотелось избавиться от подозрений, что он вообще ничего для нее не значил, в надежде, что она изо всех сил борется с влюбленностью.

        — Ты прекрасно знаешь, что это не так.
        Когда Ника взглянула на него привычными полными любви глазами, надежда пульсировала в венах.

        — Я же не говорю, что не хочу отношений из-за тебя, в большей степени во всем виновата я сама.

        — Это как?

        — Очень просто: я не доверяю самой себе. У меня было множество возможностей выйти замуж, но ото всех уходила я, так как перегорала.

        — Может, ты их просто не любила?  — цепляясь за очередную возможность, хрипло произнес Доминик.

        — Мне иногда кажется, я не умею любить. А ты?

        — Что я?

        — А ты умеешь?

        — И почему ты сделала такой вывод? Если не секрет, конечно.

        — В любых моих отношениях меня любят больше, чем я. Я иногда ловлю себя на мысли, что если бы его не было рядом, мир бы не рухнул.

        — Я скажу как подружка.
        Ему ужасно захотелось разрядить накаленную атмосферу между ними.

        — Ты просто не встретила того единственного. Мне всегда интересен процесс завоевания девушки, а когда я добиваюсь ее, наступает пустота.

        — Значит, ты увлекаешься картинкой?

        — Ты тоже.
        Николь немного возмутилась его словами, когда в его зеленых глазах появилось веселье.

        — Я?

        — Я же стал тебе интересен, как только ты увидела меня голым.

        — Почему ты так думаешь?

        — Твой взгляд.

        — Мой взгляд?  — она заинтересовалась, слегка нагнувшись ему навстречу.

        — Да. Ты постоянно меня рассматривала и оценивала.

        — А может, я нимфоманка?  — улыбнулась она.

        — Если бы это было правдой, ты бы столько не продержалась,  — ответил улыбкой Доминик.

        — Знаешь, почему я тебя рассматривала?

        — Почему?

        — Мне до сих пор интересно, откуда у тебя столько шрамов на теле?
        Его игривое лицо моментально помрачнело, и она немного пожалела, что так несдержанна.

        — Я бы не хотел этим делиться.

        — Прости, наверное, авария.

        — Угадала. Они мои учителя жизни, скажем так.
        Когда Доминик рассматривал шрамы на оголенных руках, она заулыбалась, и Доминик заинтересовался:

        — Что?

        — Нет, ничего, просто я вспомнила твои слова, что ты стал мне интересен после того, как я увидела тебя обнаженным, как будто я раньше не видела обнаженного мужского тела.

        — И?
        Он заинтересовано ждал ее сознания.

        — Это была твоя фраза, о том, что я не в твоем вкусе.

        — Я знал!
        Ей не очень понравилась его самоуверенность.

        — Не правда?

        — Ты думаешь, зачем я ее сказал, вы, девушки, такие предсказуемые.

        — Не льсти себе, обычно я на нее не покупаюсь.

        — Ага, ага.

        — Честно,  — она обиженно надула губы.
        Теперь Доминик нагнулся навстречу ей и взял ее руку.

        — Какие планы на сегодняшний вечер?

        — Не знаю, может, устроим вечер оперы.

        — Оперы?
        Ника по его шокированному лицу с легкостью поняла, что он думал о другом.

        — Ты против?

        — Вовсе нет, а как?

        — Мы оденемся в вечерние наряды, будем сидеть и слушать музыку, а в антракте пить шампанское.

        — Будем сидеть в VIP-ложе?  — подшучивал Доминик.

        — Что?

        — Никогда не делал этого в опере,  — пояснил он.

        — Ты неисправим, неужели нельзя думать чем-то другим, а не им?

        — А что, десерта сегодня не предусматривается?
        Его игривые глаза гипнотизировали.

        — Если будешь себя хорошо вести.

        — Тогда я пойду, переоденусь.

        — Хорошо, встретимся через час в столовой.

        — Почему столовая?
        Он замер, явно не ожидая услышать это.

        — Там подходящие удобные стулья,  — начала объяснять она,  — а еще музыкальный центр и выход на террасу для прекрасного времяпрепровождения во время антракта.

        — Уговорила, тогда через час?

        — Да.
        Сделав несколько шагов в сторону лестницы, он задумался и обернулся.

        — Еще один вопрос.

        — Задавай.

        — К граммофону пластинки с оперой есть?

        — По-моему, да, а что?

        — Ничего, я просто спросил.
        Они разошлись по своим комнатам, а спустя час встретились. Когда она зашла в прекрасном платье цвета шампань, он суетливо отодвигал стол и освобождал пространство для двух массивных плетеных кресел, принесенных с террасы. Почувствовав на себе уже привычный взгляд, он обернулся. Доминик был одет в темно-синий костюм, с жилетом, подходящим к ее платью. Она улыбнулась.

        — Что тебя так рассмешило?  — спросил он.

        — У нас почти гармония.
        Она медленно спускалась по ступенькам, так как ее платье фасона золотой рыбки ограничивало каждое движение, от коленей заостренные лепестки цветка, направленные вниз, напоминали плавающую медузу, а капюшон из нежного кружева с хаотичным орнаментом добавлял фасону старины. Пройдя по гостиной к ступенькам, ведущим в столовую, она только поставила туфельку на первую ступеньку, как перед ее опущенным лицом появилась его ладонь, которую она с радостью приняла, и Доминик помог ей подняться. Как только она поднялась и стала перед ним, он полез за пазуху пиджака, но помедлил.

        — Тебя рассмешил тот факт, как нам удалось без согласования подобрать подходящую одежду?

        — Да,  — ответила Ника.

        — Хочешь еще посмеяться?
        Когда она кивнула, Доминик вытащил из-за пазухи бутон розы светло-желтого цвета с коротко обрезанной ножкой. Николь улыбнулась, он вручил ее ей.

        — Ну что, прошу в нашу ложу,  — он показал рукой на кресла.

        — Чем тебя не устраивали стулья?

        — Так лучше, ты не находишь?

        — Да.
        Поняв, как важно ему ее одобрение, Ника села в свое кресло, а Доминик подошел к граммофону и поставил пластинку. Увидев граммофон, она улыбнулась, вспомнив вопрос о пластинках. С первых аккордов она поняла, что это за опера, но на его вопрос ответила:

        — Нет. А как она называется?

        — На пластинке не было названия,  — солгал он.
        Они сидели и наслаждались каждой партией. Но почти все это время Нику ужасно интересовало, что им двигало при выборе оперы «Сила судьбы».

«Интересно, он осознанно ее выбрал или случайно?»  — спрашивала она себя, но решила остановиться на «случайно».
        Вечер получился божественным. Дослушав первый акт, они вышли на террасу, где на столике стояли бокалы и ведерко со льдом, в котором стояла бутылка шампанского. Доминик, подойдя к столику, открыл шампанское и наполнил бокалы.

        — Ты тщательно подготовился.
        Взяв бокал, она сделала глоток, размышляя о чем-то.

        — О чем ты думаешь?

        — Знаешь, меня давно мучает вопрос, что ты подумал, когда впервые меня увидел?  — она заинтересованно посмотрела на него.

        — Вероятно, то же, что и ты, увидев меня,  — улыбнулся он,  — надо побыстрее от него избавиться, я слишком давно искала эту квартиру, он только зря тратит здесь время, она все равно моя.
        Николь искренне рассмеялась, так как его слова попали точно в цель. Звездное небо добавляло красоту вечеру. Они пили шампанское, шутили, танцевали, целовались, словно на балу, спрятавшись ото всех.

        Глава 35

        Настал день их свободы. Николь, собравшись, вышла из своей спальни и направилась в сторону выхода. Она шла неспеша, Доминик не заставил себя долго ждать и появился буквально через несколько минут в конце другого коридора. Заметив ее, он шел навстречу, смотря прямо на нее. Шаги, как и у нее, были очень медленными, они словно оттягивали момент. Они решили не ночевать вместе в последнюю ночь, осознанно взвесив решение, заранее зная, что расставаться будет еще сложнее. Подойдя вплотную друг к другу и тяжело вздохнув, они так и не промолвили ни слова. Николь только было повернулась сделать шаг к двери, как Доминик спросил:

        — Может, поцелуемся?
        Николь резко развернулась в его сторону, отреагировав на его предложение.

        — Зачем?

        — Просто чтобы запомнился в воспоминаниях и последний поцелуй,  — шутливо ответил он.

        — Я думаю, что нам не стоит этого делать.
        В глазах Николь бушевал страх. Она из-за всех сил сдерживалась, пока он не притянул ее крепко к себе.

        — Брось, ты же хочешь этого так же, как и я.

        — Я сказала, что не хочу,  — очень холодно ответила она.
        Прошлая ночь для них двоих оказалась итоговой чертой. Никому не удалось хорошо выспаться, так как мозг работал на полную, взвешивая все варианты продолжения. Николь повторяла себе, что ничего дальше не будет.

«Если бы мы встретились в мире без ограничений, он бы даже не взглянул на меня, при нашем знакомстве он воспринимал меня именно так, даже хуже: я была для него только соперником. Допустим, мы начнем встречаться, и через время он поймет, что я не такая уж красивая, мое непостоянство начнет со временем попросту раздражать, а капризы вскоре помогут ему понять, что совершенства во мне и нет. Или я пойму, что он вообще для меня чужой человек, и начну искать другого общения, а через время мы расстанемся. А вдруг он будет таким хорошим, что мне станет скучно, и я опять все испорчу. Возможно, расставшись, мы поймем, что сделали самую большую глупость, испортив продолжением прекрасную сказку, которая была у нас здесь».
        Доминик, напротив, очень склонялся к продолжению отношений, возможно, в нем играл его эгоизм, и его совсем не устраивал тот факт, что девушка не хочет с ним встречаться. Но вспоминая каждый раз слова Николь, он начинал соглашаться с ней.

«А вдруг это все и правда иллюзия. Здесь нам ничего не мешало, мы чувствовали себя свободными от всего, а вернувшись в мир, нам придется стать такими, какими мы были до заточения. А какой я, если меня не ограничивать? Я никогда никого не слушаюсь, я все делаю так, как чувствую в данный момент, я даже хамоватый, по правде, ни одна девушка не выдерживала меня больше месяца, даже желая мои деньги. Возможно, Николь права: пусть останется в воспоминаниях то прекрасное, что происходило с нами здесь, а последующий быт может только испортить все».

        — Тогда идем,  — очень спокойно предложил Дом.

        — Идем.
        Они подошли к большой металлической двери и, открыв ее, вызвали лифт. Доминик нажал нулевой этаж, из них двоих никто не произнес ни слова. Когда лифт спустился, они спокойно вышли и по темной автостоянке направились на свет к выходу, все так же стояла тишина. Наконец, выйдя на свет и сразу же услышав раздражающий гул машин, им двоим одновременно захотелось обратно, это было написано на их лицах. Возле входа стояло две машины, возле каждой машины стоял мужчина. Николь, увидев знакомое лицо друга-психолога, направилась к нему, а Доминик, заметив брата, подошел к нему. Им двоим не очень хотелось общаться, они почти одновременно открыли задние дверцы своих машин, но прежде посмотрели друг на друга, словно прощаясь. Их взгляды встретились, но ни один из них не произнес ни слова. Резко отведя взгляды друг от друга, они сели в машины, встречающие посмотрели друг на друга и, пожав плечами, сели за руль. Заведя машины, они разъехались в разных направлениях, но ни один из них даже не посмотрел в зеркало заднего вида.

        — Доминик, нам надо поговорить,  — вдруг произнес Гэбриел.

        — Не сейчас, я пока не хочу разговаривать. Отвези меня домой.
        В другой машине также беседа не удалась.

        — Мне надо все объяснить,  — начал Сэм.

        — Не стоит, я на тебя не злюсь.

        Глава 36

        Гэбриел привез брата домой, и, еще сидя в машине, хотел было подняться к нему в квартиру, но Доминик его остановил:

        — Увидимся завтра в нашем ресторане.
        Он даже не дождался согласия брата, а просто вышел из машины и, захлопнув за собой дверь, не поворачиваясь, направился к входной двери дома.
        Набирая код, он услышал звук отъезжающей машины, но так же, без эмоций на лице, открыл входную дверь и зашел внутрь. Он поднялся на третий этаж и вошел в свою квартиру. Он наконец вернулся в свое логово. Ничего не изменилось, по свежим цветам, стоящим в прихожей на журнальном столике, он понял, что миссис Гольд, его горничная, как и прежде, присматривала за уютом в доме. Вся квартира была сделана в белых и серых тонах, поэтому душевной теплоты в ней никогда не было. Походив по знакомой территории, он поймал себя на мысли, что даже не соскучился за домом. А вечером он заказал себе ужин в ресторане и, сидя дома за маленьким обеденным столом и поглощая еду, он вдруг осознал, что все и правда как раньше.

«Все так, как будто я вернулся из очередного своего загула, за этот месяц я научился готовить, но по привычке заказал ужин на дом, наверное, она все таки была права».
        На следующий день он пришел в ресторан, где его уже давно ждал брат. Тот совсем не ожидал опоздания, так как Доминик был ранней птицей и всегда злился на брата, когда тот опаздывал.

        — Прости,  — извинился Доминик, подойдя к их столику,  — я привык спать до полудня.

        — Я учту.

        — Ты уже что-то заказал?  — очень спокойно спросил он брата.

        — Нет. Сказал, что жду тебя.
        Официантка не заставила себя долго ждать и, подойдя, приняла заказ и удалилась.

        — Я думаю, мне надо все объяснить!  — начал Гэбриел.

        — Что именно ты хочешь мне объяснить?

        — Почему я тебя там запер, например.

        — Ты имел в виду для чего. Тем более, что мы не были заперты.

        — В смысле?
        На лице Эля читалось непонимание.

        — Входная кодовая дверь была открыта еще со второго дня заточения.

        — Правда?

«Вот так доверяй технике»,  — подумал он про себя.

        — А почему ты тогда остался?

        — А для чего ты меня там запер?
        Доминик внимательно посмотрел в глаза брату, но встретил в них непривычный страх, и знал почему.

        — Ну, как бы тебе сказать, девушка, с которой я тебя запер…

        — Не утруждайся,  — оборвал его Дом, увидев неловкость брата,  — я все понял с самого начала, как только увидел ее эскизы.

        — И?

        — Что и?  — не очень поняв, переспросил Доминик.

        — Дом, ты прекрасно меня понимаешь, подействовало? Ты больше не хочешь с ней судиться?

        — Судиться?
        Доминик вдруг понял истинную причину поступка Гэбриела.

        — Мной вообще-то двигала необходимость погасить именно это твое желание.

        — Я понимаю, и хочу тебя сразу успокоить: я больше не хочу с ней судиться.
        Он расслабленно сидел в кресле, воспоминания напомнили о себе, когда он представил ее родное лицо.

        — Отлично! Значит, эксперимент удался,  — вздохнул Гэбриел.

        — Эксперимент?
        Приподнятое настроение Доминика нарушил брат.

        — Да, эксперимент. Понимаешь, как бы начать. Помнишь журнал с твоей фотосессией, «Прелесть черного», кажется?

        — Да, а что?

        — Ну вот, представь, я захожу с этим журналом, который ты вручил мне именно за этим столом, к своему другу, я тебе говорил о нем, вы даже, по-моему, встречались мельком. Так вот, я захожу в гости к своему другу, работающему в моем же здании, случайно оставляю его там, а затем приходит его подруга, модный дизайнер в полугодичном идейном кризисе из-за прогоревшей предыдущей коллекции. Мой друг Сэм, психолог, уже несколько месяцев пытается вернуть ее к жизни, но даром. Вдруг она начинает смотреть этот журнал и натыкается на твои фотографии и тут бах — вспышка, у нее появляются идеи. Через несколько месяцев Сэм просит меня помочь ей и дать кредит, я еще звонил тебе, когда ты был на острове. Помнишь?

        — Помню.
        В голове Доминика постепенно вырисовывались картинки.

        — Ты помог, и она выпустила очень успешную коллекцию с помощью твоих фотографий, а у тебя при виде ее одежды проснулось чувство собственности. Ты пришел ко мне с просьбой подать на нее в суд, я долго искал решение и тут, когда я поделился со своим другом Сэмом, он подкинул мне идею — закрыть вас на время, чтобы вы все сами между собой решили. Сэм отговаривал меня, но я не отступил, и теперь ты здесь.

        — Спасибо!  — искренне произнес Доминик.
        У Гэбриела отвисла челюсть.

        — Что?

        — Я сказал спасибо.

        — За что?

        — Ты подарил мне самый прекрасный месяц в моей жизни.

        — Я заинтригован и требую подробностей,  — приготовился слушать рассказ Гэбриел.

        — Рассказывать я ничего не буду,  — спокойно ответил Доминик,  — все останется здесь,  — он положил руку в область сердца.
        Гэбриела просто распирало от любопытства, но, зная брата, он не стал настаивать, тот факт, что он счастлив, его полностью устраивал.

        — Расскажи, что нового произошло за этот месяц?  — вдруг спросил Доминик, сделав глоток кофе.

        Глава 37

        Жизнь вернулась в нужное русло, Доминик проделал полный анализ деятельности банка за последний месяц, он даже специально яро погрузился в работу, которая ранее не сильно его интересовала, в надежде спрятаться. Целую неделю его преследовали воспоминания. Сначала это была кровать, его страшно пугало просыпаться в одиночестве. Затем завтрак, душ, диван, и так полностью вся квартира. Почти все предметы ассоциировались у него с Николь. Она долго не выходила у него из головы. Он старался больше времени проводить на работе, гулять и только на ночь приходить домой. Однажды, стоя возле любимого окна в своем кабинете и выпивая очередную кружку чая, он посмотрел на глобус путешествий и с горечью поймал себя на мысли, что ему совсем никуда не хочется. А затем, сев удобно в кресло, продолжал смотреть на него.

«Может, это оно и есть,  — говорил он себе,  — мне просто надо уехать и сменить обстановку. Абсурд, и как мне это может помочь? Можно просто попробовать».
        Он решительно встал и, подойдя к глобусу, крутанул его и, закрыв глаза, ткнул в него пальцем, как он делал это всегда.

        — Индия!  — сказал он вслух.
        Словно одержимый новой идеей, Доминик вышел из кабинета, сообщил секретарше, что его не будет неделю и любые вопросы можно будет решить в телефонном режиме, а затем удалился.
        Эта поездка действительно принесла плоды. За эту неделю ему удалось немного переключиться, насладиться прекрасными видами и покорить недостижимые высоты. Зарядившись новым приливом энергии, он и в самом деле поверил, что больше не одержим Николь как раньше. И вот, идя по главному коридору банка, проверяя все рабочие места, он увидел совсем неожиданную для него картину. Его заместитель выходил с девушкой из своего кабинета. Эта была Николь, он застыл на месте, его сердце начало учащенно биться, и он понял, что ничего не исчезло, его тянет к ней как и раньше.

«Она, наверное, пришла погашать свой кредит».
        Она прошла мимо и, приветливо улыбнувшись, произнесла:

        — Добрый день, мистер Спарк.
        А затем исчезла за углом.

«Неужели она ничего не испытывает, почему мне так плохо, а ей нет?».
        Он и не догадывался, что больше всего на свете она боялась встретить его. Изо всех сил она пыталась выбросить его из своих мыслей, и поэтому вовсю занялась новой коллекцией, которую планировала выпустить через месяц. Весь персонал с подозрением смотрел на нее, пытаясь понять, зачем так спешить, если вся коллекция уже готова, и она прекрасна, а спешка может лишь все испортить. А теперь, когда она увидела его, ее тело словно загорелось изнутри, но изо всех сил она старалась не показывать виду.

«Так правильно»,  — твердила она сама себе.

        Глава 38

        — Привет!  — промолвила Ника, зайдя в кабинет Сэма.

        — Николь, я рад тебя видеть.
        Он быстро встал из-за стола и поспешил к подруге.

        — Я столько раз тебе звонил и оставлял сообщения. Но подумал, что ты сама придешь, когда захочешь все узнать.
        Сэм показал ладонью на кушетку, предлагая ей сесть. Она с удовольствием устроилась на привычном месте.

        — У меня было много запущенных дел с коллекцией и банком, но теперь все хорошо, и я готова тебя выслушать.

        — Надеюсь, ты на меня не злишься, честное слово, я был против этой затеи. Это все Гэбриел.

        — Гэбриел?  — вопросительно посмотрела она на друга.
        Сэм подошел к ней и сел в стоящее рядом кресло.

        — Да Гэбриел, брат Доминика.

        — Брат? Я знаю, что у него есть брат, но при чем здесь он?

        — Гэбриел сказал, что Доминик все сразу понял, и я почему-то подумал, он тебе рассказал, и вы во всем разобрались между собой.
        По ее лицу он видел, что она не совсем понимает, о чем он, и ее слова просто подтвердили это:

        — О чем ты? Мы даже не знали друг друга раньше.

        — Я тебе все сейчас объясню,  — начал Сэм,  — полгода назад ты пришла ко мне в кабинет на стандартный сеанс. Именно на этом столике лежал журнал с работами фотолюбителей. Помнишь?

        — Я прекрасно помню этот момент, я не понимаю, зачем ты мне о нем напоминаешь?

        — Сейчас ты все поймешь. Этот журнал принес мне Гэбриел, которому в свою очередь дал его Доминик, показав в нем свои работы. Да, те самые фотографии, которые тебе так понравились и на основе которых ты выпустила свою последнюю коллекцию.

        — Возможно!  — согласилась Ника.  — Причем здесь моя коллекция?

        — Я продолжу?
        Николь одобрительно кивнула, так как теперь ей хотелось во всем разобраться.

        — Так вот, помнишь, ты попросила мне помочь тебе со средствами для выпуска коллекции?

        — Да.

        — И я обратился к Гэбриелу, а тот, в свою очередь, к своему брату Доминику.

        — Это же просто кредит, что здесь такого?
        Как она не старалась, но до сих пор не улавливала никакой связи.

        — Ты выпустила коллекцию, которая получилась очень успешной. А Доминик сразу разглядел в твоих моделях схожесть со своими работами и пришел к брату с просьбой подать на тебя в суд, а тому ничего не оставалось, как пообещать, что сделает это, хоть сам он не видел в этом никакой проблемы. Но, зная брата, он понимал, что тот не успокоится.
        Николь улыбнулась, вспомнив Доминика с его жутким характером.

        — И вот Гэбриел приходит с этой проблемой ко мне, мы еще ужасно смеялись, прорисовывая все цепочку событий. А я, дурачась, предложил первую пришедшую мне в голову идею: закрыть вас вдвоем, и вы все сами решите. Но я сразу пожалел, Гэбриелу страшно понравилась идея, я изо всех сил отговаривал его, но он сказал, что сделает все сам, а от меня ему нужен список всего, что должно тебя окружать, наверное для того, чтобы вам было там комфортно.

        — Постой, если я тебя правильно поняла, Доминик знал все это время, кто я такая, но о вашем плане он ничего не знал!
        Осознав, она вопросительно посмотрела на Сэма.

        — Тогда почему, когда он увидел меня впервые возле этого дома, он ничего не заподозрил?

        — Он знал твой псевдоним, а не твое лицо. Как ты по псевдониму «Saymon» никогда не знала, что им мог оказаться Домиником Спарком.

        — «Saymon»!

        — Да.

        — Ты хочешь сказать, что все фотоработы в квартире его?

«Почему я не заметила этого имени в журнале?»

        — Я смотрю, ты его поклонница.
        Сэм сделал такой вывод, так как, если бы они ей не понравились, она даже не обратила бы внимание на автора.

        — Значит, он хочет подать на меня в суд?

        — Я сразу сказал Элю, что это очень плохая идея. Но наш план сработал, и он больше этого не хочет. Он сейчас очень странный.

        — В смысле?
        У Николь давно было навязчивое желание разузнать о нем, и она быстро вцепилась за предоставленную возможность.

        — Я не знаю подробностей, но Гэбриел сказал, что Доминик очень изменился, а еще он сказал, что иногда ему кажется, что его брат влюблен, хоть он понятия не имеет, как выглядит влюбленный Доминик.

«Дом!»  — защемило ее сердце.

        — Я знаю.

        — Знаешь?

        — Я даже знаю в кого!  — довольно улыбнулась Ника.
        Сэм сначала не очень понял, но потом немного удивленными глазами посмотрел на нее.

        — А ты?

        — Что я?

        — Ты любишь его?

        — Хочешь посмеяться еще больше?
        Николь довольно улыбалась, глядя на озадаченного друга.

        — Я же правильно поняла, что ты смеялся со всей этой нелепой череды событий?

        — Мы оба смеялись. Гэбриел даже сказал, что если бы он верил в судьбу, то это была бы она.

        — Судьба!  — протянула она и замолчала.

        — И чем же ты хотела меня рассмешить?

        — Так вот, помнишь в этот самый день, когда я взяла в руки журнал, я рассказывала тебе о мужчине в лифте?

        — Помню.

        — Так вот, мне кажется, вернее, я уверена на 99 %, что это был Доминик.

        — Ты серьезно?

        — И поэтому вы можете передвинуть точку отсчета событий еще на один интервал.
        Ника заулыбалась, а затем и засмеялась с присоединившимся к ней другом.

        Глава 39

        Доминика пригласили на День рождения, он, как порядочный гость, с огромным букетом цветов и запечатанной коробкой с бантиком стоял на пороге и звонил в звонок дома. Дверь открылась через несколько секунд, там стояла она.

        — Элиза, с днем рождения!

        — Спасибо.
        Он зашел в дом и протянул ей подарок и цветы.

        — Дом, я так рада тебя видеть,  — как всегда излучая свет, произнесла она.  — Когда Гэбриел мне рассказал, я думала, он меня разыгрывает. Я хочу, чтобы ты знал: я сразу была против, как только узнала о его идее, и всячески его отговаривала.

        — Элиза, я вовсе не сержусь на него.
        Элиза замерла, совсем не узнавая друга, а тем более его добродушную интонацию.

        — Я рада, проходи, он ждет тебя в кабинете,  — мило улыбнулась Элиза.
        По дороге в кабинет Доминик увидел множество гостей, многих из них он даже знал, но общаться с кем-то особого желания не было. Дойдя до нужной комнаты, он открыл дверь и обнаружил брата в привычной позе за своим рабочим столом. Гэбриел поднял голову, услышав звук открывающейся двери.

        — Доминик! Ты уже пришел?
        Брат как всегда был чересчур эмоциональный.

        — Я же обещал.

        — У меня через несколько дней очень важное слушание в суде, а ты же знаешь, как я не люблю проигрывать.

        — Проигрывать?  — он озадаченно посмотрел на брата.  — Я не помню, чтобы ты проиграл хоть одно дело, или пока меня не было что-то изменилось?

        — Нет, я так же хорош и непобедим, как и раньше, но все когда-нибудь бывает в первый раз.

        — Неужели у тебя появился достойный соперник?  — заинтересовался Доминик.

        — Доминик, когда он появится, я с легкостью уйду на пенсию.

        — Эл, ты так говоришь, как будто очень этого ждешь.

        — Возможно. Выпьешь?  — встав из-за стола, Эл подошел к бару.

        — Немного.

        — Виски?

        — Давай.
        Разговор не клеился, Гэбриелу очень хотелось разузнать, что же произошло такого, что он так изменился, но он не задавал ни одного вопроса, напоминающего ему о той квартире. Он прекрасно знал своего брата и просто ждал, когда ему захочется выговориться так, как это было всегда, даже в зрелом возрасте за советом он всегда приходил к нему.
        Вечеринка прошла на ура, шведский стол, воздушные шарики, живые цветы, веселая музыка и танцы, все указывало на то, что в этом доме праздник. Двое племянников Дома уже давно спали. Наконец гости разошлись. Он сидел с Элизой на заднем дворике.

        — Ты заверил меня, что все хорошо, а за весь вечер не проронил ни слова,  — нарушила тишину она,  — я раньше никогда не видела тебя таким таинственным и печальным одновременно. Ты скучаешь по ней?

        — С чего ты взяла?

        — Вот ты и попался. Ты не спросил, о ком. Я знаю тебя пятнадцать лет, но таким, как сейчас, не видела никогда. А так как я мудрая, по крайней мере, твой брат всегда мне это повторяет, говоря, как я мудро поступила, дав ему шанс, то — все дело в девушке.

        — Это пройдет.
        Все время после того ужасного утра он убеждал себя в этом.

        — Почему? Это же прекрасно, что ты наконец ее встретил, мы с Элем уже потеряли всяческие надежды.
        Доминик внимательно ее слушал, когда к ним присоединился Гэбриел с бутылкой минеральной воды. Он явно перебрал. Элиза, поняв, что они хотят побыть вдвоем, попрощалась с Домиником и удалилась спать.

        — Она прелесть,  — лишь сказал Гэбриел, провожая ее взглядом.

        — Да. Вы прекрасная пара.

        — Я так благодарен тебе,  — вдруг сознался Эл.

        — За что?

        — Как за что, за нее. Если бы ты тогда не отшил ее, возможно, я не был бы сейчас таким счастливым.

        — Перестань, рано или поздно вы бы все равно сошлись.

        — Ты не понял,  — продолжал Гэбриел,  — я ничего так не боялся, как подойти к ней и признаться, а если бы ты не сделал ей тогда так больно и она не искала утешения, возможно, ничего этого не было бы,  — он показал руками вокруг.

        — Да, но ты забываешь, что если бы ты в нужный момент не проявил инициативу, она могла бы просто обиженно уехать далеко из моей и тем более твоей жизни.

        — Это правда, значит ты помог мне, и теперь я самый счастливый на свете, у меня рядом женщина, которую я люблю, и сыновья, похожие на меня, а скоро будет дочь, похожая на нее.
        Гэбриел светился, упиваясь сказанным.

        — Элиза беременна?

        — Да, и мы уверены, что это будет девочка.

        — Я так рад за вас.

        — Дом, может, нам и тебя женить?
        Гэбриел обнял радушно брата и прижал лоб к его голове. Доминик прекрасно понимал, что вся его избыточная любовь связана с излишком алкоголя.

        — Зачем, у нашей семье уже есть два наследника, а вскоре будет еще один.

        — Одна,  — поправил брат,  — ты не поймешь, что такое брак с любимой, если не попробуешь. А попробовать можно всегда, слава богу, разводы у нас не запрещены.

        — С любимой, это ты хорошо сказал, только моя любимая не хочет меня в мужья,  — возмущенно произнес Доминик и тут же пожалел.

        — Это кто еще? Ты должен меня с ней познакомить, я хочу увидеть ту, которая смогла тебе отказать. Ты же всегда разбивал сердца, неужели нашлась та, которая сделала это с тобой?

        — Я уже слишком много наговорил, мне, наверное, пора.
        Он резко встал, готовясь уйти, но увидел пораженные отрезвевшие смотрящие прямо на него глаза.

        — Ты влюбился?

        — Эл, это не имеет никакого значения, мне просто нужно время, и все пройдет. Все проходит, и это пройдет.

        — А зачем надо чтобы проходило?

        — Я пойду.
        Доминик оставил брата и направился к выходу, выйдя из дома, он решил прогуляться по ночному городу, всю дорогу домой его мучил последний вопрос брата.

        Глава 40

        Николь еще больше похудела за эту неделю, что она готовилась к показу, ей ужасно хотелось добиться идеала во всем, начиная с музыки и заканчивая освещением. За три дня до намеченной даты она заскочила к другу вручить приглашения.

        — Николь, на тебе лица нет,  — пожурил ее Сэм.

        — Не преувеличивай, да, я немного бледна, но это поправимо. Когда показ состоится, я обещаю отдохнуть.

        — Так тебе что-то нужно от меня?
        Он вспомнил, что они не договаривались заранее о встрече.

        — Ничего,  — спокойно сказала она,  — я просто принесла тебе приглашения.
        Ника положила перед ним два приглашения.

        — Спасибо. Я обязательно приду.
        Она собралась было уйти, но Сэм нарушил ее планы.

        — У меня тоже кое-что есть для тебя!

        — Да?
        Ника замерла, а на ее лбу от любопытства появилось несколько морщинок.
        Сэм открыл ящик стола, вытащил оттуда конверт и протянул его Ники. Она заинтересованно приняла конверт, а открыв его, увидела приглашение на фотовыставку «Вкус наслаждения» фотографа «Saymon». Ника вопросительно взглянула на друга.

        — Не спрашивай, откуда они у меня, скажем, мой друг дал мне их, а так как я сразу вспомнил его фанатку, решил, что тебе будет более интересно.

        — Спасибо!
        Сэм внимательно наблюдал, как ее бледное лицо разгорелось румянцем, и провел ее взглядом, когда она воодушевленно покинула кабинет. Он поднял трубку и набрал номер.

        — Привет! Это я!  — произнес он.  — Посылка успешно передана, и у меня есть такая же для тебя,  — он загадочно улыбнулся.
        Николь трясло весь день, только теперь не от предстоящего показа, а из-за похода на его выставку. Она прекрасно осознавала, что его, скорее всего, там не будет, но в глубине души так хотела его встретить, что не хотела рисковать и старалась выглядеть на все сто. Она зашла в гардероб и достала знакомое красное платье, то самое единственное, которое она забрала с собой из квартиры. Подобрав помаду и уложив крупными локонами темные волосы, она стояла перед зеркалом, облокотившись о стену, обувая красные туфли. Образ был закончен и идеален, смуглая кожа еще более подчеркивала глаза и губы. Если она никогда не стремилась привлечь к себе внимание, то сегодня был именно тот вечер, когда ей хотелось обратного.
        В галерее было оживленно, при входе в незнакомых лицах она инстинктивно пыталась разыскать одно, наконец, не выдержав, подошла к администратору и спросила:

        — Вы не подскажете, мистер Спарк приглашен?
        Девушка, внимательно просмотрев списки, подняла голову и ответила:

        — Простите, но нет.

«Я так и думала!»  — вздохнула она и направилась изучать работы.
        В галерее был лишь один прямоугольный зал с огромными темно-серыми стенами, на которых висели большие светлые работы. Зал по центру был отгорожен небольшой декоративной стеной, с двух сторон оставались проходы. На этой центральной стене висела одна единственная фотография увеличенного красного яблока на светло-серой скомканной простыне. В ее голове воцарился страх, так как она прекрасно знала, что будет на остальных фотографиях. Учитывая тот факт, что раньше она их не видела, ее пугало, что на них будет она и Доминик. Она немного замешкала и наконец зашла в прямоугольную комнату, начиная любоваться его творениями. И вот они сидят, только отошедшие ото сна, друг напротив друга в свете раннего солнца, такие чистые и в то же время грешные, держа во рту то самое красное яблоко. Следующая фотография немного меняется, дополняясь страстными оскалами. И вот они стоят, она такая маленькая и хрупкая рядом с ним, головой дотрагивается его груди, запутанные волосы и простынь вместо платья, Николь непроизвольно улыбается, так как в то самое утро она, опьяненная, лицезрела лишь его. Вот он словно
змей-искуситель предлагает ей яблоко, искусительно держа его возле ее рта. Далее идет совращение, и она вспоминает и словно ощущает на своей коже каждое его прикосновение, и тело покрывается мурашками. Воспоминания становятся все ярче, от наваждения она кусает красные губы. Ее взору предоставляется итоговая фотография, и она ошарашено замирает. Ее почти не видно, так как все ее обнаженное тело закрывает его мускулистая спина, когда он стоит перед ней на коленях, а голова прижата к ее груди. На ее лице идеально улавливается наслаждение, когда она смотрит на него, опустив немного голову, лишь возле его ног лежит маленьким красным пятном яблоко.

«Она самая прекрасная!»  — подумала она.
        Восхищаясь, Николь вспомнила, что ее не должно было быть вовсе. Ей даже показалось, что эта фотография была только для нее, будто с посланием: он стоит перед ней на коленях, не боясь демонстрировать свои шрамы.
        Доминик сидел за своим рабочим столом, секретарша по традиции зашла и занесла почту. Наверху лежал темно-красный конверт, привлекший его внимание, но на нем не было ни одной надписи. Заинтересовавшись, он вскрыл его и, обнаружив приглашения, произнес:

        — Эль!
        Показ должен был состояться вечером, Доминик подумал, что брат специально передал их сегодня, чтобы у него не было времени долго размышлять. Освободившись немного пораньше, он направился домой переодеться. И вот он готовый выходит из дома в светло-голубом легком пиджаке, белой футболке, темно-синем жилете и такого же цвета зауженных брюках. Он садится в нанятую машину и едет по городу, ему на глаза попадается цветочный магазин, и он хотел было сказать водителю остановиться, но передумал. Добравшись до места и зайдя в зал, он начал искать место в темном углу, несмотря на то, что его приглашения были на места в первом ряду. Наконец гул утих и погас свет. Белоснежный длинный подиум дополнялся тремя большими экранами, на которых демонстрировались те самые его фотографии с элементами цветов из квартиры. Доминик улыбался, так как если минуту назад он не планировал увидеть что-то грандиозное, то сейчас вдруг понял, что наверное, весь показ будет посвящен ему. И когда громко заиграла группа Victory — Play It, он понял, что его подозрения не напрасны. Так как весь месяц Доминик специально мучил ее громким
прослушиванием подборок своей любимой музыки. Пошли модели, вся одежда была ярких насыщенных цветов, которые прекрасно смотрелись на фоне его фотографий. Песня сменилась на The Record Company — Feels So Good, и девушки сменились парнями, они также были одеты в однотонную одежду ярких цветов, дополняемую клетчатыми акцентами. У всех были зализаны волосы, как обычно у него. Доминика все это ужасно забавляло. Неожиданно свет погас и через секунду загорелись красные софиты, а на экранах цветы сменились на его готику. Заиграла песня группы Generationals — I Never Know, и на подиуме появились уже мужские и женские модели вместе в классических костюмах с дополнениями готического стиля, все девушки были обуты в бежевые туфли, и рука Доминика, которая подпирала его голову, соблазнительно провела по волосам. Песня снова сменилась на VAST — Touched, и на подиуме появились двое высоких мужчин с обнаженными красивыми телами в длинных свободных черных юбках, они прошли до конца, а затем, вернувшись, стали по центрам боковых фотографий. Появилась она — главная модель вечера. Миниатюрная девушка, совсем не похожая на
модель, ее глаза были закрыты кружевной черной маской, темные волосы локонами спадали на плечи. Темно-вишневое платье, состоящее из корсета, расшитого черными завитками, и пышной юбки-плиссе с разрезом посередине, открывающим черные чулки на ногах и высокие вишневые туфли.

        — Николь!
        Осознав, что сказал это вслух, Доминик начал смотреть по сторонам, но поняв, что из-за громкой музыки его никто не услышал, успокоился.
        Она шла, полная решимости и грации, каждое ее покачивание бедрами будоражило его изнутри, и в этот момент он пожалел, что не купил цветы. Показ закончился, и Доминик решил незаметно ускользнуть, не мешая фотографам и ее друзьям.

        Глава 41

        Николь сидела на белоснежном песчаном берегу на расстеленной подстилке в спортивной одежде на невысоком холмике, с которого открывался прекрасный вид на океан, тщательно укутавшись в плед. Немного штормило, поэтому в ее сторону дул ароматный свежий бриз. Она наслаждалась одиночеством в компании бутылки красного сухого вина. Не смотря на обилие солнца и вина, согреться ей так и не удавалось из-за сильного ветра. В ее внутреннем мире впервые за долгое время воцарилось умиротворение, и ее разум перестал вступать в разногласия с душой. Вид был таким прекрасным, но все же чего-то не хватало до завершенной идеальной картины. После того, как она узнала от Сэма, что Доминик был на показе, вот уже несколько недель ее мучил вопрос.

«Почему он даже не подошел ко мне?  — думала она.  — Если не поздравить меня, то хотя бы чтобы выразить свое недовольство плагиатом. Я была бы рада любой его реакции, главное я бы просто его увидела. Но он не подошел, хоть прекрасно осознавал, что коллекция была посвящена нам, как он посвятил нам свою фотовыставку. Возможно, я все не так поняла, а может, он не хочет лишний раз приближаться ко мне, потому что для него это слишком болезненно. Да, ты высоко себя преподнесла, не боишься падать? Сэм же говорил, что он страдает, а из-за кого? Меня!»
        Она увидела мужской силуэт, гуляющий по берегу в южном направлении по щиколотку в воде, и страшно обрадовалась, что не одинока.

«Когда ты поймешь, что без него намного хуже? Ты как маньячка ходишь в места, где бывает он, чтобы просто увидеть. Даже сюда приехала, вспомнив об этом острове!»
        От взгляда на него ей стало еще холоднее. Мужчина был одет в легкие джинсы и рубашку, а за спиной был небольшой рюкзак. Он словно наслаждался холодными каплями, попадающими на него при взбрызгивании волн. Ника не видела его лица, так как солнце сильно слепило глаза, но она почему-то решила, что он наверное тоже пришел сюда за ответами. На несколько мгновений небольшое облако закрыло солнце, и Николь отчетливо увидела совсем знакомый затылок и в яром порыве вскочила и побежала к нему. Мужчина шел очень медленно, и большого труда догнать его не составило. Ступив на влажный песок, ей оставалось несколько шагов, и вот она хлопает его по плечу и мужчина поворачивается.

        — Николь!

        — Да,  — мило улыбаясь, говорит она.
        Доминик не знал, радоваться ему или огорчатся, так как понятия не имел, какие у нее сейчас планы насчет него. Все то время, которое они не виделись, не помогло помочь ему разлюбить ее, но научило хотя бы не жить грезами.

        — Что ты тут делаешь?  — спросил Дом.

        — В смысле?

        — Ты же не случайно здесь?
        Она смотрела в любимые и такие родные зеленые глаза.

        — Я ехала на машине и, увидев знак с надписью «Остров Фрейзер», не смогла удержаться, чтобы не посмотреть. Ты же рассказывал, что всегда приезжаешь сюда, когда хочешь побыть один.

        — Разве я такое говорил? Ну, тебе виднее, ты же у нас лучше все помнишь.
        Николь понимала его настороженность, ей так хотелось обнять его и больше не отпускать, но решила не пугать.

        — Я знала, что ты будешь здесь, поэтому и приехала,  — на ходу сочинила она.

        — Тебе что-то нужно?
        Доминик знал, что никто не знает о его местонахождении, и прекрасно понимал, что она врет, но решил подыграть, вспомнив ее восторженные глаза.

        — Да!  — прошептала она,  — Ты.

        — Тебе нужна моя помощь?
        Он до последнего не верил в ее искренность.

        — У меня нет вдохновения.
        Не ощущая отдачи с его стороны, она произнесла первое что пришло ей в голову, лишь бы продолжить общение.

        — Ты же только выпустила коллекцию и, если верить источникам, она произвела фурор,  — он наконец улыбнулся.

        — Ты что, следишь за моей деятельностью? Мне приятно,  — кокетливо сказала она.
        Сильная волна легко окатила почти до пояса и Николь завизжала. Она еще тщательней закуталась в плед.

        — Здесь прекрасно, но так холодно, точно как в твоей ванной комнате,  — добавила она.

        — Временной! Разве холодно? Ты же любишь холод!

        — Не сегодня! Я соскучилась, а ты?
        На него смотрели молящие глаза, полные надежды.

        — И я,  — его голос озвучивал его боль.

        — Значит, у нас или привычка, которая уже должна была пройти, или…
        В это мгновение Ника слегка запнулась, страшно боясь того, как он себя поведет.

        — Я думаю, или.
        Доминик резким рывком привлек ее к себе, поняв, что пора брать инициативу в свои руки. Она продолжала любяще смотреть в его глаза.

        — Не люблю это слово.

        — Аналогично.
        Доминик нежно поцеловал ее в губы, а затем почувствовал, как она дрожит.

        — Как насчет горячего чая?

        — Ты читаешь мои мысли.
        Собрав все вещи Николь, они продолжили путь в южном направлении и, дойдя до первого отеля, уютно устроились на летней площадке ресторана. Сидя на плетеном диване укутанные пледами, они попивали горячий чай. Ника лежала у него на груди, а он гладил ее волосы. Все как в той квартире, только сменилась панорама.

        — Поговорим?  — предложила она.

        — О чем?

        — Ну, я подумала, мы давно не общались, у тебя же должно было что-то произойти за эти два месяца. Или ты хочешь обсудить сумасшедшую идею твоего брата и моего друга?

        — А надо?

        — Нет,  — согласилась Ника,  — кстати, мне понравилась твоя последняя фотовыставка, особенно финальное фото, я даже хотела его приобрести, но мне сказали, что оно не продается.
        Она водила пальцем по его щеке, вспоминая каждый сантиметр.

        — Она моя любимая!  — пояснил Доминик.

        — У нас опять что-то общее,  — улыбнулась она.

        — Эти два месяца можно считать впустую проведенным временем. Именно этого мне так не хватало все это время,  — он нежно поцеловал ее в макушку.
        Год спустя.
        Доминик и Николь подъезжают к дому Гэбриеля, выходят из нее и достают с заднего сидения огромного плюшевого медведя с красным бантом и букет цветов. Подойдя к входной двери, он нажимает на звонок, и через несколько секунд дверь открывается.

        — Доминик,  — встречает их Гэбриел,  — Николь, проходите. Дорогая, гости приехали.
        Элиза подошла к ним, чтобы поприветствовать. Доминик вручил ей цветы, а затем спросил:

        — А где же наша именинница?

        — Спит,  — сообщил брат,  — и это самое прекрасное время суток, поэтому лучше нам поспешить, пока она не проснулась.
        Он посмотрел на замученного брата.

        — Я правильно понял, это были нотки недовольства в твоем голосе?  — улыбался Дом.

        — Нет никакого недовольства, просто пока она просто кричит, когда что-то хочет, а мне намного проще, когда мне озвучивают свои желания и я их исполняю. Да, дорогая?

        — Да, дорогой,  — подыграла ему Элиза.  — Пройдемте к столу, а Гэбриел отнесет медведя ей в комнату, и заодно посмотрит, как там Ева.
        Гэбриел послушно удалился, и они проследовали за хозяйкой дома на улицу, где стоял маленький обеденный столик и четыре стула.

        — Больше никого не будет?  — вдруг спросила Ника.

        — Мы решили, что Ева еще маленькая для шумных вечеринок.

        — А где же мои племянники?

        — Они у моих родителей и приедут завтра.

        — Ну видишь, дорогая, а ты боялась, что будет шумно,  — пошутил Доминик.

        — Шумно? Ника, а почему ты боялась шума?  — спросила Элиза.

        — Я просто заметила, что он страшно не любит шум.
        Ника погладила круглый живот.

        — Он? Я правильно расслышал?  — вдруг переспросил Гэбриел.

        — Да! Мы не хотели раньше времени говорить, но у нас мальчик. Так что скоро я догоню тебя по наследникам.
        Обед прошел в спокойной и уютной атмосфере, Элиза вспомнила о книгах по материнству в ее спальне, и они с Никой ушли за ними. Братья продолжали сидеть за столом и пить вино.

        — Помнишь, ты когда-то поблагодарил меня за Элизу?

        — Я всегда тебе буду благодарен за нее,  — лишь ответил Эл.

        — Так вот, я тоже хочу тебя поблагодарить.

        — За что?  — глаза брата выказывали непонимание.

        — За ту квартиру, за тот месяц и, конечно, за Николь!

    2015

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к