Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / ЛМНОПР / Мартин Марси: " В Погоне За Мечтой " - читать онлайн

Сохранить .
В погоне за мечтой Марси Мартин


        # Эти две женщины - очень разные и в чем-то очень похожие. Каждая живет в непрерывной погоне за мечтой. Каждая верит, что любовь выше здравого смысла и выше предрассудков общества. Каждая живет не разумом, но сердцем, пылающим в огне страсти. И теперь каждой придется сражаться. Сражаться за своего любимого. Сражаться за свое счастье. Сражаться за свою жизнь…

        Марси Мартин
        В погоне за мечтой

        Часть первая

        В ее мечтах растаял он,
        Оставив розы аромат.
        О чудный фимиам!
        Иль то фиалки запах…
        А ветер ледяной уже стучится в дверь.

    Джон Китс



        Глава 1

        Четверг, 31 марта


        Наконец-то она уезжала.
        Мысль об этом настойчиво вертелась у нее в голове: она уезжает, уезжает, уезжает…
        Вытащив из комода последний ящик, Кэтрин вытряхнула его содержимое в стоявший на кровати открытый чемодан. И все же ей не удавалось ни избавиться от терзавших ее сомнений, ни сдержать дрожь, охватывавшую всякий раз, стоило лишь подумать, что даже сейчас что-то может случиться и она окажется навсегда запертой в спальне старого дома на Легар-стрит.
        Прохожие восторгались очарованием этого местечка. Примостившись под сенью древних раскидистых дубов, листва которых почти скрывала солнце, Уинслоу-хаус, построенный в тысяча семьсот восемьдесят втором году, был занесен в путеводители как образчик
«классического» старинного дома в Чарлстоне и славился своими коваными железными воротами.
        Но Кэтрин Уинслоу, позаимствовавшая у дома свое имя, не видела в нем никакого очарования. В ее глазах это была настоящая тюрьма - с мрачными одиночными камерами и законами, диктуемыми хозяйкой дома, которая держала в руках бразды правления этой тюрьмой так же крепко, как и завязки семейного кошелька.
        Сколько себя помнила, Кэтрин всегда была уверена в двух вещах: в том, что ей здесь не место, и в том, что ей никогда не выбраться из Уинслоу-хауса. Пошарив в заднем кармашке отделанного кожей чемодана, Кэтрин, в который раз удивленно покачивая головой, вытащила оттуда книгу в бумажном переплете. Это был роман «Страстная невеста», написанный Кэт Уинслоу. Какая ирония судьбы! Как заблудившееся дитя, она нашла для себя убежище в мире книг. Как отчаявшаяся женщина, она нашла выход.
        Кэтрин вспомнила, как, будучи еще восьмилетней девочкой, обнаружила, что по увитой плющом решетке под ее окном можно спуститься из спальни во двор дома. Если правильно выбрать время, то она могла незамеченной выскользнуть из ворот и гулять на свободе часа два. Именно в ту пору девочка добрела до Кинг-стрит и зашла в книжный магазин Анн-Мари Дюваль. Анн-Мари была молодой женщиной, потерявшей мужа; Кэтрин - беспризорным ребенком, потерявшим мать, Они сошлись, и вскоре книжный магазин распахнул для маленькой Кэтрин дверь, что вела к сверкающим горизонтам мира, лежащего за стенами Уинслоу-хауса.
        С тех пор прошло двадцать лет. И теперь на этих полках появились ее собственные книги.
        Кэтрин провела пальцами по названию книги. Целых три года писала она «Страстную невесту» в подсобном помещении магазина; год понадобился Анн-Мари, вызвавшейся на роль литературного агента Кэтрин, на то, чтобы найти в Нью-Йорке издателя; еще год роман редактировали и набирали, и лишь после этого он был напечатан. Зато теперь, через десять недель после опубликования, исторический роман раскупался, как горячие пирожки. И Кэтрин, вдобавок к ройалти - отчислениям за каждый проданный экземпляр книги, - получила от издательства щедрый аванс за продолжение романа.
        - Запомни мои слова, - частенько говаривала ей Анн-Мари, - твое воображение еще сослужит тебе добрую службу.
        Похоже, ее слова оказались пророческими. Во всяком случае, сегодня Кэтрин уезжала из Уинслоу-хауса.
        Засунув книгу назад в карман чемодана, Кэтрин подняла голову и посмотрела на свое отражение в зеркале. Обойдя кровать, молодая женщина оглядела себя с ног до головы. Черные чулки, серая юбка, белая блузка, серый джемпер… Господи, как же она ненавидела серый цвет! А еще тугой узел, затянутый у нее на затылке. Эта прическа была такой же нелепой и немодной, как и длинная коса, которую она носила в отрочестве.
        Дюйм за дюймом, день за днем, год за годом тетя Сибил успешно превращала ее в нечто столь же скучное и безжизненное, как деревянный столб.
        Впрочем, как раз ее внешность менее всего нуждалась в перемене. Кэтрин внимательно осмотрела комнату. Комнату обставила еще ее мать, и все здесь, как обычно, было в идеальном порядке. Девушка взглянула на старинный комод. Она забыла о своем тайнике!
        Вернувшись к комоду, Кэтрин опустилась на колени и ловким движением сдвинула в сторону деревянное основание комода, за которым виднелся кусок разбитой штукатурки. Осторожно потянув его на себя, девушка открыла свой тайник, хранивший обломок кварца, который она когда-то давно привезла из поездки на золотой прииск в Северной Каролине, несколько игрушек, музыкальную шкатулку со спрятанными в ней запрещенными серьгами и свои тайные… дневники.
        Кэтрин вела их много лет и оставила, лишь когда начала сочинять роман. И с тех пор
«мечта» больше не посещала Кэтрин. Девушка потянула за голубую ленту, раскрыла первую тетрадь и, улыбнувшись, посмотрела на примитивный рисунок, изображавший Ники. Теперь-то можно было сказать, что под Ники она подразумевала себя саму - девушку с огромными голубыми глазами и длинными светлыми волосами. «У меня есть подружка, которая приходит ко мне по ночам», - прочитала она первую запись, сделанную аккуратным детским почерком.
        Кэтрин написала это в тысяча девятьсот семьдесят третьем году. Этот год навсегда запечатлелся в ее памяти: мать Кэтрин погибла при наводнении, отца свалил с ног удар, и его незамужняя сестра взяла на себя управление Уинслоу-хаусом. Именно в тот год жизнь Кэтрин стала невыносимо скучной и серой, именно тогда на свет появилась Ники.
        Перевернув страницу, Кэтрин прочитала описание ранчо - большого белого дома с бассейном, конюшнями, вокруг которого зеленели газоны с цветами и пастбища, на которых паслись лошади и коровы. Ники жила там без родителей, зато в окружении любящих ее людей - своего опекуна Остина, больше походившего на ее брата, чем на дядю; Мэлии - хорошенькой экономки, которая была уверена, что никто не догадывается о ее страстной любви к Остину; и наконец, старого Мелроуза с седыми волосами и кустистыми бровями. Как президент этой «компании», он имел офис в одной из построек ранчо.
        За долгие годы Кэтрин познакомилась со всеми обитателями ранчо, хотя Ники, конечно же, была звездой номер один в этом шоу. Если не считать их внешнего сходства, Ники была прямой противоположностью Кэтрин - блестящей оборотной стороной тусклой монетки, как иногда думала девушка. Ники была шумной, заводной и непослушной - этакой очаровательной задирой, бесстрашной любительницей приключений. Ники удавалось обводить вокруг пальца и дядю, и вообще всех ее близких.
        Драгоценные минуты пролетали, а Кэтрин никак не могла оторваться от дневников. Некоторые записи она почти не помнила - например, ту, в которой рассказывалось, как десятилетняя Ники покорила свою первую вершину, словно бросая этим вызов всей Вселенной… или ту, в которой пятнадцатилетняя Ники заперлась в ванной, отрезала свою длинную косу и вытравила волосы, сделав их почти белыми, платиновыми.
        Ужасная прическа стала своеобразным символом, отличающим живую Ники от вечно подавленной Кэтрин. Сейчас, оглядываясь назад, девушка осознала: ей просто нужен был кто-то, поэтому она и придумала Ники. Однако ребенком Кэтрин, конечно же, не задумывалась над этим. Она с радостью принимала благословенный дар своих мечтаний - свою лучшую подругу Ники. Они вместе росли, и Кэтрин обожала Ники так же сильно, как и героинь своей будущей книги.
        Сложив дорогие сердцу вещицы назад в тайник, Кэтрин поднялась на ноги, сжимая в руках дневники. К ее удивлению, уже начало темнеть. Был пятый час, стало быть, тетя Сибил могла вернуться домой в любую минуту. Заторопившись, Кэтрин подбежала к кровати. Она не собиралась уйти, не попрощавшись, но надеялась, что успеет выскользнуть в дверь, когда придет время.
        Уложив дневники, Кэтрин захлопнула крышку чемодана и защелкнула замки. Теперь она взяла все свои вещи, вот так. Все остальное - несколько коробок с одеждой и всякими пустяками, а также блюдо, выигранное когда-то ее матерью, - было уложено во взятую напрокат машину Анн-Мари, припаркованную в темном уголке двора.
        Кэтрин дождалась, пока тетя Сибил уйдет, и лишь затем загрузила в машину собранные заранее и спрятанные в подвале вещи. Таким образом, все было приготовлено к быстрому бегству, потому что если тетя Сибил заподозрит неладное, то сделает все возможное, чтобы воспрепятствовать планам племянницы.
        Не исключено, что жизнь в Историческом районе вскоре станет невыносимой. Мисс Сибил Уинслоу была большой мастерицей манипулировать их фамилией. К примеру, она могла довести отца Кэтрин до такого состояния, что девушка стала бы опасаться за его жизнь и прокляла бы себя за то, что уехала.
        Короче, существовало множество способов, какими тетя Сибил могла повлиять на племянницу. Но теперь Кэтрин была готова обойти все ее ловушки. Дело о владении имуществом было закрыто этим утром, и, кажется, ангел-хранитель ни на секунду не оставил Кэтрин, когда часом позже она направилась в комнату отца. Обычно он грезил о прошлом, о тех днях, когда его жена еще была жива, но сегодня его рассудок был ясен.
        - Ты уже совсем взрослая, - удивленно заметил он.
        - Да, папа.
        Отец вытащил из-под одеяла здоровую руку и сжал пальцы Кэтрин.
        - Тогда будь счастлива, - добавил он.
        У Кэтрин защемило сердце. За отцом ухаживали сиделка, которая жила в их доме вот уже несколько десятилетий, и сестра, не устававшая повторять, что принесла себя в жертву больному брату. Разумом Кэтрин понимала, что ничем не поможет отцу, оставшись в Уинслоу-хаусе, но внутренний голос нашептывал ей, что она оставляет его в одиночестве.
        Оторвав ее от грустных размышлений, в комнату ворвалась тетя Сибил - ее груди подпрыгивали под узким лифом платья, глаза сверкали, как оникс, под серебристо-седой шевелюрой. «Готова к бою», - мог бы сказать ее отец в один из тех дней, когда чувствовал себя получше.
        Кэтрин оторвалась от чемодана и, выпрямившись, с ледяным спокойствием посмотрела на тетю.
        - Констанс Монро принесла сегодня на чай эту гадость! - заявила тетя Сибил, махнув перед носом Кэтрин экземпляром «Страстной невесты». - Верно ли я поняла, что моя племянница имеет к ней отношение?
        Кэтрин не отвечала, впрочем, тетя и не ждала ответа.
        - Я и так знаю, что это твоих рук дело! - прошипела она. - И не отрицай! Нет, только скажи, как ты смела до этого опуститься?! Кэт Уинслоу, как вам это понравится! - Она зловеще усмехнулась. - Уж если тебе взбрело в голову изменить христианское имя, данное тебе при крещении, то ты могла бы позаботиться и о том, чтобы не марать фамилию Уинслоу!
        Фамилия Уинслоу!.. Сколько же раз Кэтрин слышала эти слова! Тетя швырнула книгу на пол, а потом брезгливо отряхнула руки, словно испачкала их чем-то.
        - Нечего тут стоять и прикидываться дурочкой… - Она запнулась, лишь сейчас заметив открытый чемодан. - А это еще что?!
        - Я… уезжаю.
        - Как это понять - «уезжаю»?
        Плечи Кэтрин поникли.
        - Не сутулься! - тотчас последовала команда.
        Кэтрин послушно выпрямилась, но чувство внезапно обретенной свободы помогло ей взять себя в руки.
        - Мне давно пора уехать отсюда, - проговорила девушка.
        Тетя злорадно рассмеялась.
        - Да что ты о себе возомнила? - ехидно спросила она. - Кто ты такая, чтобы принимать решения?

«Двадцативосьмилетняя старая дева, чудовище, в которое ты меня превратила!» - так и хотелось ей закричать.
        - Я все решила, - спокойно промолвила Кэтрин.
        Новый взрыв злобного смеха.
        - Да ты в жизни не была на это способна! Подумай только, кому ты нужна? Куда ты пойдешь?
        - Я купила себе жилье.
        В мгновение ока саркастическое выражение исчезло с лица Сибил.
        - Купила? На какие деньги, хотела бы я знать?
        - Я подписала новый контракт. Редактор считает, что моя работа…
        - Твоя «работа»?! - Сибил пнула книгу ногой, отчего та отлетела на другой конец комнаты. - Ты называешь эту мерзость «работой»? Подумать только, «Страстная невеста»! Да ты бы лучше назвала эту галиматью «Страстной потаскухой»!
        - Между прочим, люди любят читать книги о шлюхах, - заметила Кэтрин.
        Тетя Сибил угрожающе направилась к ней. Первым желанием Кэтрин было убежать, но она не двинулась с места.
        - Я всегда знала, что ты порочная девчонка, - процедила Сибил сквозь зубы. - И эта твоя книжонка доказывает мою правоту.
        - Тогда ты должна радоваться тому, что я уезжаю.
        - Эгоистка! - продолжала свои обвинения тетя. - Столько лет от тебя не было никакого толку, и вот теперь, когда ты выросла и могла бы хоть чем-нибудь помогать, ты вздумала сбежать! И я должна в одиночестве заботиться об этом доме!
        - Здесь будет еще сиделка, - пожала плечами Кэтрин. - И Мэми.
        - Мэми! Можно подумать, от нее есть какая-нибудь польза!
        - Я буду навещать папу…
        - А-а-а, папу… Наконец-то ты заговорила о нем. Как, по-твоему, он воспримет сообщение о твоем отъезде?
        - Я уже попрощалась с ним, - ответила Кэтрин.
        Лицо тети Сибил покрылось красными пятнами.
        - Да уж, так я и думала, неблагодарная тварь! - завопила она. - Неудивительно, что я последней узнала эту новость! Надо же, я всю жизнь положила на то, чтобы вырастить тебя!
        Сибил вылетела из комнаты и с грохотом захлопнула за собой дверь. Наступила мертвая тишина, но девушка знала, что это всего лишь затишье перед бурей. Тетя Сибил быстренько соберется с силами и вернется к ней, готовая к новому этапу битвы. Поэтому, подобрав с полу растрепанную книжку, девушка подхватила чемодан и направилась к двери.
        - Еще увидимся, - донесся до Кэтрин голос, когда она переступала через порог.
        Девушка удивленно обернулась, вглядываясь в темноту холла. Но там никого не было. И тут она догадалась: голос ей померещился. «Еще увидимся» - это была фраза Ники, Бесшумно закрыв за собой дверь, Кэтрин быстро подошла к лестнице и вышла из дома через черный ход, которым домашние почти не пользовались.
        Когда Кэтрин отъехала от Уинслоу-хауса, ею вновь овладело чувство нереальности. Она почти не заметила, как проехала по полуострову и как вошла в стильный дом на берегу Ист-Бей. Девушка машинально поднялась по изогнутой лестнице на второй этаж и отперла дверь - ей казалось, что ее подхватило и несет неведомое течение.
        После заточения в высоких узких помещениях Уинслоу-хауса, комнаты ее нового жилища поразили Кэтрин своим простором. Поставив чемодан на пол, девушка пересекла гостиную в форме буквы Г, раздвинула двери и замерла от восторга, любуясь открывшимся ее взору видом, - именно благодаря ему она купила это жилье.
        Кэтрин шагнула на балкон с железными перилами, выходивший на океан. Через дорогу, по обочинам которой росла болотная трава, плескались воды залива. Полуразвалившийся док, изогнувшись, протянулся над отмелями и заканчивался там, где воды канала, омывающие полуостров, мешались с волнами голубой Атлантики.
        Мысли Кэтрин вернулись к отцу. Много лет назад он выставил ей одно требование: она должна была научиться плавать. Его жена утонула во время наводнения на Кулер-Ривер, поэтому он хотел, чтобы его дочь умела плавать. И невзирая на возражения тети Сибил, Кэтрин выполнила отцовскую волю.
        Девушка брала уроки плавания у лучших инструкторов клуба. Ей было запрещено участвовать в «вульгарных» командных соревнованиях, но кое над чем даже тетя Сибил была не властна: у Кэтрин открылся удивительный дар. Когда она впервые вошла в воду, та сразу приняла ее - она держала девушку, подталкивала ее вперед, позволяла развивать такую скорость, что у зрителей перехватывало дыхание. Выходя из воды, Кэтрин чувствовала необыкновенный подъем, прилив энергии.

…Глядя на океан, Кэтрин понемногу пришла в себя; туман недоверия рассеивался.
        Господи! Я сделала это!..
        Внезапно лучи солнца заиграли на волнах, воздух наполнился удивительным светом. Порыв ветра принес с собой соленый запах океана. Это мгновение было столь завораживающим и волшебным, что Кэтрин задрожала.
        - Спасибо тебе, Господи, - прошептала она, чувствуя, как горячие слезы наворачиваются ей на глаза.
        Торопливо смахнув их и вернувшись в комнату, девушка осмотрела скудную обстановку своего нового жилища - мебель доставили сюда всего несколько часов назад. У стены стоял письменный стол, на котором вскоре займут свое место подержанный компьютер и принтер, отданный ей Анн-Мари; плетеная кушетка и стеллажи, купленные Кэтрин на прошлой неделе, выстроились напротив. В соседней комнате стояла огромная кровать без спинок, с матрасом.
        В комнате не было даже туалетного столика - только все самое необходимое. До сих пор она никогда не думала о возможности владения имуществом и уж тем более не мечтала о том, что будет обставлять собственное жилье. Теперь она могла позволить себе это. Подойдя к высоким шкафам, единственным украшением которых был радиоприемник с часами, мигающими в двенадцать часов, Кэтрин установила правильное время и включила музыку - еще один контраст с мрачным спокойствием Уинслоу-хауса.
        Несколько часов Кэтрин в радостном возбуждении распаковывала вещи. Отныне ей не надо было торопиться в столовую ровно в шесть тридцать, а потом проводить
«семейный час» в компании с больным отцом и тетей, которая весь этот час обычно вещала о том, что происходит в мире. Кэтрин не спеша, под музыку, застелила кровать хрустящим свежим бельем, расставила в кухонных шкафах кастрюли и тарелки матери, грызя печенье и фрукты.
        Открыв чемодан, Кэтрин первым делом увидела свои дневники.
        Она попятилась от стеллажей.
        - Еще увидимся, - прошептала Кэтрин, виновато улыбаясь.
        И снова взялась распаковывать вещи.



        Глава 2

        Среда, 20 апреля


        Каждое воскресенье в рубрике повседневной жизни газеты «Пост» выходил четвертьполосный материал о каком-нибудь жителе Чарлстона. Ведя эту рубрику, Марла Саттон взяла интервью у бесчисленного количества людей, среди которых были эксцентричные личности и мрачные прорицатели. Марла была уверена, что ее уже ничем не удивить, и тем не менее, когда Тед сообщил ей о новом задании, журналистка была поражена.
        - Ты имеешь в виду Кэтрин Уинслоу, живущую на Легар-стрит? - недоуменно переспросила она.
        - Я говорю о Кэт Уинслоу, роман которой занял первое место в списке «Уолденбукс ромэнс».
        Тед вручил ей книгу в бумажном переплете, и Марла оторопело уставилась на нее. Полураздетый красавец обнимал роскошную женщину, тело которой тоже было едва прикрыто одеждой, - и все это на фоне революционных военных кораблей. «Страстная невеста» Кэт Уинслоу.
        - Кстати, - заметил Тед, - мисс Уинслоу занимает милый пентхаус возле Ист-Бей. Ты знакома с ней?
        - Я знавала Кэтрин, - пробормотала Марла, припоминая картину из далекого прошлого: девочка в давно вышедшем из моды сером свитере, прижимая к себе стопку книг, торопливо идет по школьному двору. Детьми они бывали друг у друга на днях рождения, вместе играли в куклы, в то время как их матери играли в бридж. Но их дружбе пришел конец, когда миссис Уинслоу умерла и Кэтрин стала воспитывать мисс Сибил. Она была злобной и мрачной; никто больше не хотел ходить в Уинслоу-хаус. Дни летели, и вскоре Кэтрин стала настоящим изгоем. - Вряд ли это та же самая женщина, - добавила Марла.
        - Не важно, - буркнул Тед, возвращаясь к бумагам у себя на столе. - Как бы там ни было, интервью назначено в субботу на одиннадцать. Сделай побольше снимков.
        - А что, я обычно их не делаю? - возмутилась Марла.
        Единственной причиной, побудившей ее взяться за эту рубрику, была возможность делать фотографии, а не просто писать статьи. В один прекрасный день фотоаппарат поможет сделать ей карьеру. Направляясь к своему столу, Марла еще раз посмотрела на книгу. Судя по сплетенным телам на обложке, некоторые странички романа должны быть весьма захватывающими. Нет… Все это никак не вязалось с той Кэтрин Уинслоу, которую она когда-то знала.
        - Определенно, это разные люди, - пробормотала Марла себе под нос.
        Но, изучая материалы о Кэт Уинслоу при подготовке к интервью, Марла обнаружила, что ошибалась. Кэт и Кэтрин - писательница и девочка-изгой - оказались одним и тем же человеком.
        В субботнее утро Марле все еще не верилось в это. Неужто Кэтрин теперь обитает в этом стальном доме, украшенном королевскими пальмами и кованым железом?
        Пожав плечами, Марла поднялась на второй этаж, позвонила и приготовилась увидеть забитую девочку в сером свитере. Через мгновение дверь распахнулась.
        - Здравствуй, Марла, - приветливо проговорила Кэтрин.
        Марла даже заморгала от изумления. Жизнерадостное существо в дверях было облачено в ярко-желтую рубашку и шорты. Лучи солнца играли на золотистых волосах Кэтрин. Она носила прическу каре с шокирующей челкой до бровей. На ее щеках выступил румянец, а глаза сияли.
        - Давно не виделись, - добавила Кэтрин. - Ты не хочешь войти? - улыбнулась она, заметив замешательство Марлы.
        В ее доме было светло и просторно. Плетеная мебель, множество цветов и какой-то тропический воздух. Недалеко от двери стоял огромный аквариум, в котором плавали морские ангелы, в углу комнаты примостился стол с компьютером и принтером - несомненно, рабочее место писательницы, - окна выходили на океан. Контраст с Уинслоу-хаусом был поразительный.
        - Как давно ты поселилась здесь? - полюбопытствовала Марла.
        - Три недели и два дня назад, - последовал точный ответ.
        - У тебя чудесный дом.
        - Спасибо, - с улыбкой ответила Кэтрин. - Я развернулась больше, чем хотела, но, начав, не смогла остановиться.
        Она прошла в кухню с эркером, тоже выходящим на океан. Пока Кэтрин разливала кофе, Марла направила на нее объектив своего фотоаппарата. Светловолосый объект съемки был тоненьким и очень привлекательным. Да, в прежние годы никому и в голову не могло бы прийти, что гадкий утенок превратится в лебедя.
        - Ты не возражаешь, если я буду украдкой снимать тебя во время разговора? - спросила Марла, когда Кэтрин села рядом с ней за стол.
        - Чем незаметнее ты будешь делать это, тем лучше. Обычно я просто замираю перед объективом.
        Но, словно противореча собственным словам, Кэтрин вела себя уверенно и непринужденно во время всего интервью. Она была очаровательно скромна, когда речь шла о ее первом романе, и возлагала большие надежды на второй, который намеревалась закончить через пару месяцев. Даже ее некоторая сдержанность не портила дела; Кэтрин чем-то напоминала Грейс Келли[Грейс Келли (1929-1982) - американская киноактриса. - Примеч. ред.] и совсем не была похожа на забитую школьницу, с которой Марла когда-то была знакома. Даже прямой вопрос о любовных сценах в романе не смутил молодую писательницу.
        - Мне немного неловко признаваться в этом, но все это - плод моего воображения, - с едва заметной усмешкой, которую журналистка поспешила запечатлеть на пленке, произнесла она.
        Снимки должны получиться отменными, надеялась Марла.
        Было уже далеко за полдень, когда интервью закончилось.
        - Мне надо спешить, если я хочу успеть с материалом, - обронила Марла. - Думаю, тебе понравится.
        - Непременно, - поспешила заверить ее Кэтрин.
        Марла наблюдала за тем, как Кэтрин убирает со стола и идет к раковине.
        - Послушай, а можно задать тебе один вопрос? Не для печати?
        - Задавай.
        - Что, черт возьми, с тобой случилось? - удивленно воскликнула Марла. - Ты так не похожа на ту Кэтрин Уинслоу, которую я помню!
        Кэтрин облокотилась о стол.
        - Надеюсь, - улыбнулась она.
        - Да уж, можешь в этом не сомневаться. Так что же случилось?
        Кэтрин на мгновение опустила глаза, и тут Марла впервые увидела, как по лицу ее давней знакомой пробежала тень.
        - Мне понадобилось для этого немало времени, - наконец сказала Кэтрин, - но все-таки я вырвалась…
        - …из-под опеки тети Сибил, - договорила за нее журналистка. - Все считали эту женщину ведьмой, Кэтрин.
        - Надо же, - сказала Кэтрин. - А я-то думала, что только мне пришла в голову такая мысль.
        Марла покачала головой.
        - Все дети знали это и… Мне жаль, что я отдалилась от тебя тогда…
        - Все в порядке. Со мной тогда было нелегко дружить.
        - А сейчас? Можно тебя пригласить как-нибудь на ленч?
        Кэтрин улыбнулась.
        - Я не против, - проговорила она и настояла на том, чтобы проводить Марлу к машине.
        Стоял теплый апрельский день. Солнце припекало, напоминая о грядущем жарком лете. Через дорогу дети играли у воды, их веселые крики наполняли воздух.
        - Так вот что нарушало тишину, пока мы разговаривали, - заметила Марла.
        - Да. Насколько я поняла, они всегда играют тут.
        - Откуда они?
        Кэтрин пожала плечами.
        - Сосед как-то сказал мне, что они вроде бы с Кэлун-стрит.
        Брови Марлы удивленно приподнялись - на Кэлун-стрит стояли самые дешевые дома Чарлстона.
        - Как бы там ни было, это, видимо, их летняя традиция, - вымолвила Кэтрин. - Когда становится жарко, детей не оттащить от воды. Похоже, им больше некуда пойти.
        - Но это же городская собственность? - спросила Марла. - Почему бы тебе не позвать копов, чтобы они прогнали детей?
        Кэтрин непонимающе взглянула на нее.
        - Да ведь это просто дети!
        Прикрыв глаза рукой, Марла посмотрела на другую сторону залитой солнцем улицы.
        - Некоторые из них и в самом деле дети, - согласилась она. - Но некоторые уже вышли из нежного возраста.
        - Они мне не мешают, - ответила Кэтрин. - Если только…
        Марла покосилась на нее, заметив, как внезапно напряглась Кэтрин.
        - Если только - что? - поинтересовалась она.
        - Если только они не осмелятся залезть на док, как вон тот мальчик. Эй! - закричала она. - Этот док того гляди развалится!
        Дети не слышали ее. Они слишком громко кричали, потешаясь над своим приятелем, который отважно продвигался вперед по трухлявым доскам, помахивая в воздухе кулаком. Кэтрин шагнула вперед.
        Марла посмотрела на нее, потом - на берег, и в эту секунду темноволосый мальчуган свалился в воду.
        - Он не умеет плавать, - пробормотала Кэтрин.
        Марла потрясенно смотрела на нее. К счастью, на улице не было машин, и Кэтрин шла к берегу, не сводя глаз с того места, где по воде шли круги.
        - Он в опасности, - проговорила Кэтрин, переходя на бег.
        - Боже правый, - прошептала Марла.
        Сорвав с фотоаппарата чехол, она поспешила вслед за Кэтрин. Подбежав к группе детей, Кэтрин стала взбираться вверх по шатким ступеням. Марла подняла фотоаппарат и принялась торопливо щелкать, глядя на то, как Кэтрин готовится к прыжку и прыгает в воду.
        На берегу наступила зловещая тишина, когда и руки мальчика, и ярко-желтая одежда его спасительницы исчезли под водой. А потом, как по волшебству, над водой показались две головы. Дети оглушительно закричали. Кэтрин тащила мальчика к берегу, а Марла с улыбкой, как безумная, все щелкала затвором фотоаппарата.
        Когда вода уже была им по пояс, Марла подошла к детям.
        - Как тебя зовут? - спросила Кэтрин, доведя паренька до берега.
        - Кенни, - с трудом проговорил он. - Кенни Блэк.
        - Ты не умеешь плавать, да?
        Мальчик лишь покачал головой, и Кэтрин, глядя на лица обступивших ее детей, осведомилась:
        - А кто-нибудь из вас умеет плавать?


        Несколько часов спустя Марла как вихрь ворвалась в кабинет Теда.
        - Ты опаздываешь, - не отрываясь от компьютера, проворчал он.
        - Думаю, ты захочешь, чтобы я сделала материал для «Воскресного профиля» на разворот, - едва дыша, промолвила Марла.
        - А я думаю, ты спятила, - буркнул Тед.
        - У меня есть эксклюзивная фотография живой героини! Я назвала ее «Чарлстонская русалка»…
        Резко повернувшись к ней, Тед посмотрел на Марлу поверх очков.
        - А это уже лучше.
        Сияя от гордости, Марла разложила перед Тедом на столе доказательства своим словам. И ведать не ведала, что билет в будущее принесет ей Кэтрин Уинслоу.


        Спустя пять дней после спасения Кенни Блэка Кэтрин стояла перед зданием муниципального совета Чарлстона. Палата совета, в которой ее должны были выслушать, напоминала собой пещеру; эхо гулко отдавалось от старинных карнизов и деревянных полов помещения. Девять членов совета расположились на возвышении, что Кэтрин тут же сочла несправедливым, но промолчала и сделала вид, что не замечает того, что эти люди будто взирают на нее с вершины Олимпа.
        Только благодаря статье Марлы совет согласился выслушать Кэтрин, и теперь она пыталась не нервничать и спокойно произнести все, что задумала. Девушка напомнила себе, что если ей не удастся добиться поддержки совета здесь и сейчас, то идея, которую она вынашивала последние дни, пропадет втуне.
        - Дамы и господа, члены совета, - сказала она в заключение, - наш город владеет береговой линией и доком, представляющими живописный вид для обитателей близлежащих домов. Но я предлагаю, чтобы другим людям от них была польза. Немного усилий - и эта часть берега может превратиться в настоящий рай. Я же, со своей стороны, буду счастлива проводить инструктаж, цель которого - спасение жизни.
        Член совета Радд - человек с тяжелым подбородком - наклонился вперед.
        - Я выражу мнение всех членов совета, если скажу, что ваш поступок в минувшую субботу произвел на нас большое впечатление, мисс Уинслоу. Но есть ли у вас законное… - он сделал ударение на этом слове, - право проводить тот инструктаж, о котором говорите?
        - Мои документы перечислены в письменном изложении моего предложения, которое лежит перед вами, советник. Я училась плаванию и тренерской работе целых восемь лет и к тому же прошла полный курс спасения на воде. Больше того, я недавно окончила курсы Красного Креста. Удостоверение я получу в конце месяца.
        Приподняв брови, советник уселся на свое место.
        - Если у вас нет больше ко мне вопросов, - продолжала Кэтрин, - я хочу поблагодарить вас за то, что уделили мне время, и попрощаться. Надеюсь, что вы примете мое предложение. Детям, о которых я говорила, меньше других повезло в жизни. Они могли бы воспользоваться счастливым случаем, и это будет стоить городу совсем немного.
        Наступила тишина. Прошло несколько напряженных гнетущих мгновений, после чего один из членов совета встал и начал аплодировать Кэтрин. Девушка быстро взглянула на табличку с его именем: член муниципального совета Элиот Рейнолдс… из старинного рода чарлстонских Рейнолдсов… младший представитель фамилии… в ноябре вступит в борьбу за пост сенатора штата…
        Тут остальные члены совета, присоединяясь к нему, встали со своих мест и тоже принялись хлопать Кэтрин. Вздохнув с облегчением, девушка нерешительно улыбнулась и, слегка прищурив глаза, покосилась на человека, благодаря которому чаша весов склонилась в ее сторону.
        Аккуратно подстриженный и безупречно одетый, Элиот Рейнолдс был высоким красавцем, слывущим самым завидным холостяком Чарлстона. Кэтрин удивленно вытаращила на него глаза, когда, улыбнувшись, он подмигнул ей с вершины Олимпа.
        Кэтрин Уинслоу вышла из здания совета с легким сердцем. Слушания прошли лучше, чем она могла надеяться, но не только из-за этого ее кровь начинала бурлить в жилах, когда девушка думала о заседании. Ночью, лежа в постели, Кэтрин снова и снова вспоминала последние мгновения заседания, а во сне ей грезилось красивое, мужественное лицо советника Рейнолдса, его многозначительная улыбка…


        Руки Жака ласкали ее обнаженную спину, его язык проник в теплую сладость ее рта. Упершись ладонями ему в грудь, Ники прервала поцелуй и, слегка толкнув его, приподнялась и уселась на него верхом.
        Наездница и скакун слились воедино, их движения становились все быстрее. Мысли Ники унеслись далеко-далеко, и она оказалась у себя дома, где скакала по зеленым полям Большого острова. Солнечные лучи согревали ее тело, ветерок обдувал ее лицо и стальные мускулы жеребца, которого она сжимала ногами. Достигнув вершины наслаждения, она почувствовала на губах солоноватый вкус тихоокеанского бриза.
        - Mon Dieu![Боже мой! (фр.).] - вскричал Жак.
        Ники почувствовала, как он взорвался в ее лоне. Когда конвульсии постепенно затихли, Ники скатилась на бок и положила голову ему на плечо, а он лениво обхватил ее и прижал к себе.
        - И как только мне удается не умереть со скуки в перерывах между твоими неожиданными приездами? - пробормотал он.
        Ники усмехнулась. Жак Дюпри был четвертым сыном в одной из самых богатых семей Франции, занимавшихся виноделием. Его старшие братья остались жить в великолепном замке в Альсаке, которым владели еще их предки, а Жак поселился на одном из парижских чердаков, где обычно жили художники. Там он мог посвятить всего себя любимому искусству.
        Жак отпустил волосы до плеч, увлекался живописью и славился экстравагантными вечерами, которые то и дело устраивал в городе. Ники не сомневалась, что у его порога постоянно выстраивалась целая очередь сногсшибательных красоток.
        - Уверена, что ты находишь, чем занять время, - ответила она Жаку.
        Запустив пальцы в ее короткие волосы, Жак повернул лицо Ники к себе и стал внимательно разглядывать его - так, как рассматривают портреты.
        - В этом свете твои волосы кажутся золотистым нимбом, - заметил он. - А твои глаза такие же синие, как полуночное небо.
        - Какие слова! - улыбнулась Ники. - Но, полагаю, все мужчины говорят что-то вроде этого перед тем, как соблазнить девушку.
        Казалось, Жак обиделся.
        - Я говорил это раньше и сейчас снова повторю свои слова. Я бы хотел чаще и дольше видеть тебя, Ники. Мы познакомились четыре года назад, и за это время были вместе всего четыре Недели после твоих приключений в Альпах. Четыре недели за четыре года!
        - Да, но зато какие это были недели!
        - После того как ты уехала, у меня появилось чувство, словно тебя вообще не было здесь, словно я встречался с какой-то сказочной, недостижимой обольстительницей.
        - Если бы я чаще бывала рядом, то все сказочное очарование бы исчезло, - заметила Ники.
        - Иногда, - промолвил Жак, - мне кажется, что я должен ущипнуть тебя, чтобы убедиться в том, что ты настоящая. - С этими словами он протянул руку и от души ущипнул Ники за ягодицу.
        - Ох! - вскрикнула она, отталкивая его руку. - Я настоящая и чувствую, когда француз щиплет меня за задницу!
        Откинувшись на подушку, Жак расхохотался, а Ники встала с кровати и прошлась по длинному чердаку, заставленному картинами и мольбертами.
        - Солнце вот-вот встанет, - заметила она, подойдя к окну и обхватив себя за плечи.
        Апрельский рассвет был ознаменован весенним ливнем. Дождь накрыл весь город, вымочил памятники, смешал краски на акварели уличного художника. Подойдя к Ники, Жак завернулся вместе с ней в шелковое одеяло.
        - Чудесный вид, правда? - прошептал он ей на ухо.
        - Да… Когда я вернусь домой, это уже будет вчерашним днем.
        - Неужто ты так скучаешь по дому? По этому твоему коровьему ранчо?
        - Мы держим не только коров, а и другой скот тоже, - удивленно поправила его Ники. - Но если ты хочешь знать, то - да, я скучаю по дому. К тому же я уже почти три месяца провела на континенте.
        - А со мной ты была всего пару дней, - заметил Жак.
        Повернувшись в его объятиях, Ники заглянула французу в глаза.
        - Не пару, а восемь.
        - Ну и что? Этого недостаточно! Всегда! Должна ли ты уезжать именно сегодня?
        - Одним словом - oui[Да (фр.).] , - ответила Ники и, протянув руку, несильно ущипнула Жака.
        Рассмеявшись, Жак прижал девушку к себе, ухватил за подбородок и наклонился к ней.
        - Au revoir, cherie[До свидания, дорогая (фр.).] , - прошептал он.
        - Еще увидимся, - заговорила было Ники, но он заставил ее замолчать, припав к ее губам страстным поцелуем.



        Глава 3

        Пятница, 6 мая


        Сжав сумку в одной руке, а фотоаппарат - в другой, Марла спешила по солнечной улице.
        - Чертова машина, - вполголоса ругалась она.
        Автомобиль заглох в десяти или двенадцати кварталах отсюда. Впрочем, удивляться было нечему. Яркая спортивная машина, которую отец купил ей, когда у него еще водились деньги, вечно барахлила.
        Но как только ее дела пойдут в гору, она купит себе новый автомобиль. А сейчас Марле робко улыбнулась удача, и ей надо бежать за ней, чтобы не опоздать.
        Удивив даже журналистов, которым было не привыкать к беготне, связанной со сбором материала, член муниципального совета Рейнолдс взял под свой личный контроль строительство комплекса. Не прошло и недели после того, как Кэтрин выступала перед советом, а люди Рейнолдса уже сообщили прессе, что днем будет положено начало строительству Прибрежной клиники - нового оздоровительного комплекса. Марла уговорила Теда дать ей задание написать об этом.
        - И вот теперь я опаздываю, - пробормотала она, заворачивая за угол и оказываясь на улице, где стоял дом Кэтрин.
        Ее взору открылось праздничное зрелище. Комитет Рейнолдса постарался. Веревки с яркими флажками отгораживали часть песчаного пляжа, на котором собралось несколько десятков людей. Огромная связка желтых воздушных шаров была привязана к старому доку, рядом с которым наготове стояли бульдозеры и грузовики с заведенными двигателями.
        Миновав газон, Марла увидела советника Рейнолдса, стоявшего впереди и поднявшего вверх руку, призывая собравшихся к вниманию. Дойдя до берега, Марла побежала к толпе. Тут раздался шелест аплодисментов, и журналистка увидела, как к Рейнолдсу подошла Кэтрин.
        Марла быстро обежала людей, чтобы встать у самой кромки воды. Опустившись одним коленом прямо на мокрый песок, она успела заснять Рейнолдса рядом с Кэтрин. Лучшего снимка и не придумать - так разителен был контраст между ними. На блондинке было простое платье без рукавов синего цвета, а черноволосый советник оделся в белоснежную накрахмаленную рубашку и темные брюки. Бульдозер за их спинами служил драматичным напоминанием о прогрессе, воздушные шарики создавали праздничную атмосферу. Словом, картина была впечатляющая.
        Фотоаппарат Марлы то и дело щелкал, когда она снимала, как Рейнолдс показал всем серебряную цепочку со свистком и надел ее на шею Кэтрин, что вызвало новый взрыв аплодисментов.
        Действо продолжалось. Кэтрин с Рейнолдсом символически копнули песок лопатой, затем другой член муниципального совета выступил вперед, чтобы пожать Рейнолдсу руку. Кэтрин, воспользовавшись этим, поспешила скрыться в тени, но была тут же остановлена зрителями.
        После интервью Марла несколько раз встречалась с молодой писательницей, и с каждым разом Кэтрин все больше нравилась ей. В ней была какая-то необыкновенная южная грация и мягкость, однако за внешней мягкостью скрывался острый ум. Но несмотря на это, Кэтрин была не готова к повышенному интересу собравшихся.
        Внимание журналистки быстро переключилось на место стройки - туда, где в окружении людей стоял советник Рейнолдс. Глаза Марлы прищурились, когда она пристально осмотрела его стройную высокую фигуру. Элиот Рейнолдс, без сомнения, был одним из самых привлекательных мужчин в городе, и ему прочили блестящее будущее. Поговаривали, что сам губернатор интересовался советником.
        Отряхнув песок с колен, Марла расстегнула пуговицы легкой кофты, открыв взорам желто-зеленый топик, который удивительно подходил к цвету ее глаз и выгодно подчеркивал ее высокую налитую грудь.
        Вскоре советник распрощался со своими собеседниками. Марла направилась к нему, не сводя с него глаз и удовлетворенно кивая, когда увидела, что он заметил ее. Люди разошлись, и журналистка приблизилась к Элиоту раскованно-ленивой сексуальной походкой.
        - Добрый день, советник Рейнолдс.
        - Привет, Марла!
        - Вы знаете меня? Но откуда? - удивилась девушка.
        - Чарлстон - маленький городок.
        - Я помню вас по колледжу, - промолвила Марла. - А приезжая из Гарварда, вы встречались с моей приятельницей Конни Шервуд.
        Советник задумался.
        - Ах да, Конни… Она была забавной… И вы тоже.
        Элиот улыбнулся. И сунул руки в карманы.
        - Я часто бываю по делам в редакции газеты и знаю, что Марла Саттон - амбициозный фотограф, который любит видеть свою фамилию напечатанной под материалом и который любит… ходить на свидания.
        - Вы правы… - Переступив с ноги на ногу, Марла заметила, что взор Элиота лениво скользит по ее телу. - Ну и что из этого?
        - М-м-м… Сегодня пятница. Может, не откажетесь зайти ко мне в гости вечерком? В мой дом на Киава-Айленде?
        Марла едва не подпрыгнула от радости.
        - Я не против, - промурлыкала она. - Звучит многообещающе.
        - Правда, у меня еще есть кое-какие планы на сегодня, - сказал Рейнолдс. - Поэтому нам придется обойтись только выпивкой - я должен присутствовать на обеде.
        - Выпивка меня устроит. На этот раз, - улыбнулась Марла.
        - Отлично. Тогда встретимся у моего дома в одиннадцать. Постараюсь не опоздать.
        - Да уж, постарайтесь. - Марла подмигнула ему и еще раз улыбнулась, заметив, что советник раздраженно посмотрел на часы.
        - Прошу прощения, - извинился он, - я очень спешу, а еще не попрощался с
«чарлстонской русалкой». До вечера.
        С этими словами Элиот развернулся и пошел прочь, а Марла ревниво следила за тем, как он направляется в сторону Кэтрин Уинслоу.


        Седовласая дама взяла Кэтрин за руку.
        - Сколько лет я говорила об этом! Кто-то должен сделать что-то с нашим берегом! Здесь, знаете ли, бывали и другие несчастные случаи.
        - Нет, я этого не знала… - пробормотала Кэтрин.
        - Да что вы! Лет десять назад тут произошло ужасное несчастье… ох, смотрите, идет наш красивый советник, - прошептала дама.
        Быстро выпустив руку Кэтрин, пожилая дама шагнула к советнику с распростертыми объятиями.
        - Здравствуйте, миссис Кэннон.
        - Мой дорогой Элиот, как замечательно то, что вы задумали сделать вместе с этой очаровательной девушкой! - Болтливая леди умудрилась ухватить руку Кэтрин и всунуть ее в ладонь советника. - Боже мой! - воскликнула она, подмигнув. - Что мне пришло в голову! Вы слишком долго засиделись в холостяках, молодой человек. Пора бы вам остепениться, а девушки лучше этой не найти, - трещала она.
        - Буду иметь в виду, - улыбнулся Элиот.
        Щеки Кэтрин запылали. Она не успокоилась и тогда, когда пожилая дама ушла. Кэтрин робко покосилась на советника, смотревшего на нее с усмешкой, и окончательно смешалась.
        - Вы счастливы, что дела с Прибрежной клиникой пошли? - спросил он.
        - Очень счастлива, - пролепетала она с благодарностью. - Но как вам удалось все сделать так быстро?
        Элиот пожал плечами.
        - Кое-кто был передо мной в долгу, и я этим воспользовался.
        - Не знаю даже, как благодарить вас за поддержку.
        - Зато я знаю, - улыбнулся советник.
        Взгляд Кэтрин встретился с темными глазами Рейнолдса, и она почувствовала, как по ее телу побежали мурашки.
        - Поужинайте со мной сегодня, - промолвил он. - Поздно вечером у меня назначена встреча, но если я заеду за вами в шесть часов, то у нас будет достаточно времени. Ну, что скажете? Отпразднуем это событие?
        - Отпразднуем… - эхом отозвалась девушка.
        Советник рассмеялся.
        - Отпразднуем, - подтвердил он. - Не сомневаюсь, что вы понимаете, о чем идет речь.
        - А что, если я не понимаю? - Вежливая улыбка Кэтрин погасла.
        - Что ж, - ответил Рейнолдс, - тогда для вас настала пора во всем разобраться.


        К тому времени когда дверной звонок прозвонил - ровно в шесть вечера, - Кэтрин успела уже раз десять поменять наряд и остановилась в конце концов на простом белом в синюю полоску платье с рукавами-крылышками. На шею она надела жемчужное ожерелье. Элиот, как всегда, был изысканно одет - он красовался в темно-сером костюме с шелковым галстуком.
        - А мы хорошо смотримся вместе, - заметил он, оглядев Кэтрин с головы до ног.
        Девушка вымученно улыбнулась.
        Не стало ей легче и тогда, когда какой-то прохожий не таясь смотрел на то, как Элиот усаживает ее в свой серебристый «БМВ». Зато сам Рейнолдс давно привык к интересу окружающих и не обращал ни на что внимания. Не моргнув глазом он уверенно повел Кэтрин к заказанному заранее столику в «Магнолиях» - одному из лучших ресторанов города. Ранние посетители уставились на них, когда они уселись за стол и официант принес им бутылку шампанского в ведерке со льдом.
        Признаться, Кэтрин побаивалась, что ее ждет чопорный обед с долгими неловкими паузами, но с Рейнолдсом, против ее ожиданий, оказалось очень легко. Весь обед он непринужденно болтал о Прибрежной клинике, и из его слов можно было заключить, что ее строительство стало его любимым детищем. Он даже подозвал официанта, попросил того принести карандаш и бумагу и принялся рисовать план клиники, разработанный архитектором.
        - Строитель пообещал мне, что она будет готова к началу летних каникул, - сообщил Рейнолдс.
        - Я просто поражена, - вымолвила Кэтрин. - Как это вам удается со всем справляться?
        - Надо просто держать нос по ветру, - усмехнулся Элиот. - Строитель только что приехал сюда с севера. Ему до зарезу нужен был контракт, поэтому он был готов на все, а это, в свою очередь, сыграло нам на руку. Теперь дело за вами. Вы сможете провести первый урок через месяц?
        Кэтрин с улыбкой посмотрела на него.
        - Не беспокойтесь, я выполню мою часть сделки.
        Вечер шел так же гладко, пока официант не осведомился, что они желают на десерт.
        - Увы, сегодня у нас уже нет времени на десерт, - ответил ему Элиот. - Принесите-ка лучше счет.
        Да, было уже десять часов - замечательный вечер подходил к концу. Несмотря на улыбки, которыми Элиот то и дело награждал Кэтрин, пока они ехали домой, она опять превратилась в комок нервов. Ей не очень-то верилось, что у него действительно назначена какая-то встреча в пятницу поздно вечером. Скорее всего самый завидный холостяк города таким образом просто убегал с первого свидания.
        Подъехав к дому Кэтрин, Элиот остановил машину и вышел, чтобы помочь выйти и своей спутнице, но не задержал ее руку в своей. Взяв ее под локоть, Рейнолдс повел Кэтрин через двор к подъезду точно так же, как совсем недавно вел к столику в ресторане «Магнолии».
        - Я не предлагаю вам зайти на чашечку кофе, - пролепетала Кэтрин, - потому что вы спешите.
        В ответ советник уперся рукой в колонну, загородив ей дорогу.
        - В следующий раз, - промолвил он, окидывая девушку таким взором, от которого у нее перехватило дыхание. Кэтрин внезапно уловила чудесный аромат его дорогого одеколона. - Вы довольны вечером, мисс Вэлидикториан[Valedictorian (англ.) - выпускник школы или университета, произносящий прощальное слово. - Примеч. пер.] ? - добавил он.
        Ее брови удивленно приподнялись.
        - Я уж и забыла об этом, - покачала девушка головой. - Откуда вам известно, что я произносила прощальное слово?
        - Я много чего о вас знаю. Вот послушайте-ка: вы произносили прощальную речь по окончании средней школы, вы получили академическую стипендию в Чарлстонском колледже, а после «Фи-бета-каппа»[Общество (братство) студентов и выпускников университетов, старейшее братство в США. - Примеч. пер.] - диплом бакалавра искусств.
        - Да уж, вам пришлось потрудиться, чтобы разузнать все это, - изумленно заметила Кэтрин после минутного молчания.
        - У меня есть привычка узнавать побольше обо всем, что меня интересует.
        Девушка внимательно посмотрела на него.
        - Это меня и удивляет, - пожала она плечами. - Вот уж не думала, что могу кого-то заинтересовать.
        Коротко хохотнув, Элиот покачал головой.
        - Да вы шутите!
        Но Кэтрин не сводила с него серьезного взгляда, и его неуместная веселость угасла.
        - Кэтрин Уинслоу… - медленно проговорил советник Рейнолдс. - Славная фамилия Уинслоу прозвучала впервые еще в годы революции. Девушка выросла без матери в старинном чарлстонском особняке, и все свое время и силы отдавала больному отцу. Никаких вечеринок. Никаких неблагоразумных поступков. Она даже никуда не уезжала без спросу. Ее жизнь безупречна… она, как сказочная принцесса, томилась в башне старого замка. Она неиспорченна. Почти идеальна… Если бы я знал, что ждет меня на верхушке этой башни, я бы уже давно забрался туда… Что вы делаете в воскресенье?
        - Работаю, - с улыбкой ответила Кэтрин.
        - В воскресенье? - переспросил Рейнолдс.
        - Если через месяц мне придется дни напролет проводить в Прибрежной клинике, то я должка как можно больше работать сейчас. У меня осталось семь недель на то, чтобы написать новый роман.
        Он дотронулся до ее щеки.
        - Даже авторам надо есть. Приглашаю вас на ленч в воскресенье. В дом моих родителей, - добавил он. - Я хочу, чтобы вы познакомились с ними.
        - Ваши родители? - недоумевала Кэтрин.
        - Да, - кивнул Элиот. - Знайте, что я не приму отказа. - Он поцеловал ее - его губы были теплыми и требовательными.
        Кэтрин ждала, что его язык вот-вот скользнет ей в рот, но Рейнолдс быстро прервал поцелуй.
        - В воскресенье я заеду за вами в двенадцать, - сказал он и исчез на темной лестнице.
        Войдя в дом, Кэтрин обессиленно прислонилась к стене, вспоминая события минувшего вечера - непринужденный разговор за шампанским, поцелуй в дверях, неожиданное приглашение на воскресный ленч…
        Она направилась в спальню, на ее лице заиграла улыбка. Может быть, ей удастся перерасти Кэтрин Уинслоу, что жила на Легар-стрит. Свернувшись калачиком на кровати, девушка быстро уснула. Ей снилось, что она летит над залитыми солнцем горами, а соленый морской ветер обдувает лицо.


        Полуденное солнце золотым ковром легло на зеленые лужайки, когда Ники ехала на свое ранчо. Гнедой пони с крепкими ногами, недавно появившийся в конюшне, мягко и уверенно нес Ники вперед, а тихоокеанский бриз освежал ее разгоряченное лицо.
        Недалеко от дороги два пастуха пасли стадо; Ники узнала черно-белого пони и пегую лошадку, принадлежащих сыну управляющего ранчо, Кимо. Переложив поводья в одну руку, Ники помахала ему.
        В ответ Кимо снял с головы шляпу и поднял пегую лошадку на дыбы. Он был великолепным наездником. Кимо по традиции представлял ранчо Палмеров на ежегодном состязании в Ваймеа Четвертого июля[День независимости. - Примеч. ред.] . Этот город, по сути, принадлежал ранчо Паркера, но, к стыду Паркера, Кимо удавалось обойти его пастухов на их же земле.
        Усмехнувшись, Ники еще раз посмотрела вперед. Между двумя самыми огромными ранчо Большого острова стояла высокая природная преграда; ничто не говорило о том, что в Ваймеа проводится родео. Эти ранчо соседствовали вот уже несколько поколений, их история начиналась с первого десятилетия девятнадцатого века. В тысяча восемьсот девятом году король Камехамеха I подарил эти угодья американцу Джону Палмеру Паркеру, не имеющему отношения к англичанину Бэрримору Палмеру, который пятью годами позже, побывав на Большом острове, безумно влюбился в эти места и приобрел себе сотни тысяч акров к северу от земель Паркера.
        Сын Паркера, Сэмюэл, ставший настоящей гавайской легендой, превратил земли отца в королевство для скота, которое стало самым крупным производителем говядины в стране. Сын Палмера, Вильям, тоже занялся разведением скота и вскоре так преуспел в этом, что почти догнал Паркера, но он занимался не только скотоводством. Ранчо Паркера стало крупнейшим в США семейным ранчо. Ранчо Палмера превратилось в ядро современного конгломерата с многомиллиардным оборотом, «Палмер интернэшнл».
        Поднявшись на вершину горного кряжа, Ники остановила пони и оглядела до боли знакомую картину - изумрудные пастбища, окаймленные на западе окутанной туманом горной цепью, а на востоке - белыми изгородями, фермами и загонами для скота. Соседствующий с ранчо гигант на юге мог бы быть и больше, но Ники просторы ранчо Палмеров и так всегда казались неоглядными.
        Повернувшись спиной к ветру, Ники посмотрела на белый дом. Он был украшен колоннами, портиком и славился своей огромной террасой и большим, выложенным мозаикой бассейном. Цветущие угодья вокруг него перемежались с черными участками незасеянных земель, отгороженных от Тихого океана грядой каменистых утесов. Дома было замечательно. Ники никак не могла понять, отчего это в последнее время ее так и тянуло уехать отсюда. Может, всему виной ее неуемный характер?
        - Палмеры всегда были авантюристами, - любил говаривать Остин перед тем, как отправиться на охоту за каким-нибудь экзотическим животным или взобраться на вершину горы, стоящей на самом краю света… Частенько он брал с собой и племянницу - тоже большую любительницу всяческих приключений.
        Внимание Ники переключилось на дом, точнее, она подумала о людях, которые были в нем. Дядя наверняка попивал коктейль где-нибудь в тени, Мэлия возилась в кухне, Мелроуз завершал дела в своем офисе - с тем чтобы вернуться в дом и присоединиться к Остину. Господи, как же здорово вновь оказаться дома!
        Пришпорив пони, Ники поехала вдоль горного кряжа. Ее взгляд лениво скользил по зеленым пастбищам и загорелся, лишь когда она вновь увидела Кимо. Она хотела было подъехать к нему, но потом подумала, что его, возможно, сопровождает преданная подруга Пени.
        Шести футов ростом, Кимо был прекрасно сложен и мускулист. Его волосы и кожа были светлее, чем у чистокровных гавайцев, а его голубые глаза говорили о том, что он был наполовину белым. Лишь эти черты напоминали ему о матери, которая умерла, когда Кимо был еще маленьким. Так что Кимо был настоящим папиным сыном, выросшим в гавайской деревушке, раскинувшейся у подножия горы. Как и его предки, жившие на ранчо Палмеров, он стал ковбоем.
        Пени была из той же деревни. С черными как вороново крыло волосами, чистокровная гавайка, она была высокой - под стать Кимо - и повсюду ходила за ним хвостом. Она выросла с четырьмя старшими братьями и была единственной женщиной-пастухом на ранчо. Верхом Пени ездила не хуже любого мужчины и, без сомнения, смогла бы постоять за себя.
        Детьми Ники, Пени и Кимо играли вместе около конюшни и научились скакать на лошадях со скоростью ветра. Но когда Ники подросла, ее отправили учиться в Европу, и тогда же разница в их происхождении стеной встала между ними. А уж когда Остин начал путешествовать с девочкой по всему свету, эта стена стала еще крепче.
        Однако теперь, вернувшись домой, Ники подумала о том, чтобы возобновить дружбу с Кимо, который всегда приветливо держался с нею. Правда, Пени никогда не скрывала своего враждебного отношения. Она много лет любила Кимо, несмотря на то, что этот холостяк не замечал ее обожания и ревности, которую Пени выказывала каждый раз, когда Кимо оказывался на расстоянии небольшого пастбища от Ники.
        Поэтому-то Ники и решила не подъезжать к Кимо. Черт возьми! Вернувшись из Европы, она даже не успела поздороваться с Кимо. Если Пени это раздражает, пусть злится, Ники тут ни при чем! И Ники пустила пони им навстречу.


        Лицо Кимо осветилось невольной улыбкой.
        - Ники едет, - заметил он.
        - Вижу, - недовольно буркнула Пени.
        Кимо хмуро посмотрел на нее.
        - Ники теперь не так уж много времени проводит на ранчо, - заметил он. - Не могла бы ты быть полюбезнее?
        - К чему? Мой босс - твой, а не ее отец.
        - Да хотя бы в память о нашем детстве. Вы с Ники когда-то были подругами, или ты забыла?
        - Едва ли, - пробормотала Пени.
        - Никак не пойму, почему ты на нее злишься?
        Пени скептически посмотрела на него.
        - Палмеры владеют миллионами долларов. В один прекрасный день они достанутся ей.
        - Я знаю.
        - Ники принадлежит другому миру. Так всегда было. И так будет.
        - Ты мне постоянно об этом напоминаешь! - взорвался Кимо.
        - Так что же ты ходишь вокруг нее, словно влюбленный теленок?
        На его лице мелькнула хмурая улыбка, которая, однако, тут же погасла.
        - Я не хожу вокруг Ники. Она моя старая приятельница, и я рад видеть ее.
        - Вот как! У тебя было много девчонок, Кимо, но все они ничего не значили для тебя, потому что в глубине души ты хочешь одну лишь Ники!
        Кимо нахмурил брови.
        - Мы с тобой тоже старые друзья, Пени. Но об этом я говорить не желаю!
        - Отлично! - вскричала Пени. - Делай что хочешь! Только не жди, что я буду стоять и смотреть на твои глупости! - И, натянув поводья, Пени поскакала прочь, подняв за собой столб пыли.
        Кимо перевел взор на приближавшуюся Ники. Она грациозно сидела в седле, ее волосы, разлетавшиеся на ветру, ярко сверкали на солнце.
        Кимо заулыбался. В присутствии Ники он вообще всегда улыбался - так, кроме нее, не действовал на него ни один человек. Когда он был с ней, ему казалось, что он выходит из тени на солнце. Ни одна женщина не привлекала его так. Пени права. Ники Палмер принадлежала другому миру. Это даже хорошо, что она стала мало бывать на ранчо. В ее отсутствие Кимо почти забывал, как закипала его кровь, стоило им остаться вдвоем. В ее отсутствие Кимо не проводил ночи без сна, изнывая от желания обладать ею.
        Десять лет назад он еще надеялся, что справится со страстью. Но теперь, когда ему было почти тридцать, Кимо понял правду. Чем старше он становился, тем сильнее была его страсть. Иногда он спрашивал себя, чем это все может кончиться.
        - Привет! - крикнул он, когда пони Ники остановился перед ним.
        - Привет! - ответила Ники.
        Кимо внимательно оглядел ее. На Ники были обтягивающие джинсы и узкая майка, оставляющая открытыми загорелые руки. Платиновые короткие кудряшки - прическа, несколько лет назад благодаря ей ставшая модной на всем острове, - липли к ее лбу и разгоряченным щекам.
        - Все еще разбиваешь сердца девушкам? - улыбнулась Ники.
        Кимо усмехнулся.
        - Так, понемногу - то там, то здесь. А ты? По-прежнему носишься по шести континентам, оставляя за собой огненный след?
        - Думаю, за мной остались лишь тлеющие угольки.

«Можно не сомневаться», - подумал Кимо, но промолчал. У Ники была репутация роковой женщины, и он был готов скорее откусить себе язык, чем признаться, что тоже относится к длинной веренице ее обожателей.
        - Ну и что ты думаешь о новом пони? - спросил он.
        Ники потрепала лошадку по шее.
        - Он замечательный. Держу пари, что он без труда обгонит твою лошадь.
        - Не хвастайся, - вызывающе усмехнулся Кимо.
        - Это ты не задавайся, - отозвалась Ники. - Доскачем до конюшни? Если только ты не боишься, что мы обгоним тебя!
        Кимо нахлобучил шляпу на глаза, но улыбка не сходила с его лица.
        - Скачи вперед, я дам тебе фору.
        - Мне это ни к чему!
        - Но-о-о!!! - выкрикнул Кимо, хлестнув одновременно ее пони по крупу. Тот помчался вперед как молния. Дождавшись, пока Ники отъедет ярдов на пятьдесят, Кимо пустил вперед свою быструю лошадь.
        Они были на полпути к ранчо, когда Кимо догнал Ники. Покосившись на него, Ники показала ему язык. Кимо снова рассмеялся - остаток пути он проделал в прекрасном расположении духа.



        Глава 4

        Отняв трубку от уха, Мелроуз нахмурился.
        - Да, Эд, я понимаю, - наконец промолвил он. - Но предварительные данные могут быть и ошибочными. Подождем данных от наших людей в Колумбии.
        Эд принялся перечислять тревожные признаки, которые могли привести к концу.
        - Какой же ты президент «Пасифик Би энд Ти», если сразу же начинаешь паниковать, - заметил Мелроуз, когда Эд замолчал. - Я потолкую с Остином, а потом мы втроем решим, как поступить. А пока успокойся и держи себя в руках.
        Положив трубку на рычаги, Мелроуз откинулся на спинку кожаного кресла. Из-под нахмуренных бровей он оглядел просторные комнаты, больше походившие на жилье, чем на офис главы «Палмер интернэшнл». Солнечные лучи падали в открытые окна; издалека доносились знакомые крики пастухов, возвращавшихся на ранчо. «Все так спокойно», - подумал Мелроуз, вспоминая о суете, поднявшейся в офисе в Гонолулу.
        В былые дни он постоянно летал в Оаху и обратно. Но теперь, обзаведясь факсом, Мелроуз больше не бывал в штаб-квартире. Ему нравился его офис на ранчо, и за те двенадцать лет, что прошли после смерти его жены, он предпочитал проводить время здесь, а не в пустом доме в Хило.
        Семьдесят лет… Казалось, эта цифра не имеет к нему отношения, несмотря на то что его живот немного округлился, а светлые волосы стали почти белыми, несмотря на то что бывшие коллеги - его ровесники - ушли на покой много лет назад и сейчас коротали время за игрой в гольф или катаясь на яхтах. Но Мелроузу это было не по душе. Спокойное великолепие ранчо - вот, что ему нужно. Он свил себе здесь гнездышко на старость и то и дело подумывал о тех днях, когда будет наблюдать за тем, как растут детки Ники…
        Забавно, что все мечты, годами зреющие в его голове, могли пойти прахом из-за одного-единственного телефонного звонка.
        Встав из-за стола, Мелроуз вышел из офиса и направился в дом по дорожке, вьющейся среди цветов. Вечерние коктейли и обсуждение закусок Мэлии уже стали традиционными на ранчо. Пробило половину шестого, и Мелроуз был уверен, что найдет Остина на обдуваемой вентиляторами веранде.
        Мелроуз вспомнил тот день три года назад, когда Остин вернулся из сафари по Южной Америке. Там он сошелся с одной богатой колумбийской вдовушкой, владеющей изумрудными копями, от которых она хотела избавиться. «Такая возможность предоставляется раз в жизни», - заявил Остин с сияющими глазами.
        Одной из дочерних компаний «Палмер интернэшнл» была компания по производству украшений из кораллов. Дела у нее шли весьма неплохо. «Мы можем внезапно объявить о закрытии копей и использовать в своих целях рынок сбыта кораллов. Прибыль будет колоссальной. А для начала нам нужно всего лишь немного денег…»
        Вспоминая слова Остина, Мелроуз скривился. Это был хороший ход - настолько хороший, что и он сам, и Эд Колеман вошли в дело. Уж таким был Остин. Его периодически осеняли великолепные идеи, но вообще он не питал никакого интереса к бизнесу и предпочитал жить, то отправляясь на рискованную охоту, то взбираясь на горные пики, то путешествуя первым классом по свету на деньги, оставленные ему родителями, отказываясь при этом завести семью, чтобы не связывать себе руки.
        Раздвинув ветви баньяна, Мелроуз поднялся по ступенькам на веранду. Остин сидел за столом в шортах, рубашке с короткими рукавами и теннисных туфлях, держа в руках высокий стакан с коктейлем. «Может, именно поэтому он так молодо выглядит», - подумал Мелроуз, глядя на загорелого, подтянутого Остина, на его вьющиеся, выгоревшие на солнце волосы. Ему был уже пятьдесят один год, но никто не давал ему больше сорока.
        - Привет, старик, - небрежно поздоровался он. - Что-то ты припозднился сегодня.
        - Думаю, ничего страшного, если я сейчас выпью только первый скотч, а не второй. - Налив себе виски, Мелроуз уселся на свое обычное место. Сделав небольшой глоток, он мрачно посмотрел на Остина. - Мне только что звонил Эд Колеман.
        - Да? И что же наш друг банкир сообщил тебе?
        - Прошлой ночью на северо-западе Колумбии было землетрясение.
        Остин пристально посмотрел на Мелроуза.
        - Есть и хорошие новости, - продолжал Мелроуз. - Никто не погиб.
        - А плохие?
        - Судя по предварительным данным, от копей остались одни руины.
        Остин на мгновение изменился в лице.
        - Это ужасно, - проговорил он.
        Мелроуз вздернул брови.
        - Боюсь, масштабы бедствия преуменьшены. Эд был просто в панике.
        - Я позвоню ему завтра.
        - Ты ничего не решишь телефонным звонком, Остин. Все кончено.
        - Неправда, - возразил Остин.
        - Без прибыли, на которую мы рассчитывали, мы не сможем заменить…
        - Все будет хорошо, - перебил его Остин. - Изумруды там же, где были. Нам нужно лишь время на то, чтобы перестроить…
        - Но у нас нет времени, - пожал плечами Мелроуз. - Черт, целый год понадобился для того, чтобы с копей стала поступать первоклассная продукция, - и тут это землетрясение!
        На лице Остина мелькнула улыбка - такая же холодная, как и блеск его голубых глаз.
        - Стало быть, вопрос в том, позволим ли мы матушке-природе одолеть нас?
        - Я бы сказал, что она уже немало сделала для этого.
        - Ты слишком быстро сдался, - усмехнулся Остин. - Я всегда держу в рукаве козырную карту. Вели ребятам в Колумбии взяться за восстановление копей. У нас все будет хорошо.
        Мелроуз внимательно поглядел на него своими проницательными глазами.
        - Ты или очень умен, или невероятно глуп.
        Остин торжествующе улыбнулся.
        - Ты и вправду не веришь, что я в состоянии поправить дело?
        - Пожалуй, не верю, - признался Мелроуз.
        Тут к ним подошла Мэлия - она несла на подносе блюдо с моллюсками во льду, к которым подавалось множество разных соусов.
        Мэлия пришла работать на ранчо, когда ей было всего восемнадцать лет. Она была худенькой, как былинка. С тех пор она, правда, немного поправилась, но все еще оставалась самой хорошенькой женщиной на острове. Ее длинные, черные как смоль волосы были заколоты на макушке, смуглая кожа была нежной и гладкой.
        - А ты счастливчик, - заявил Мелроуз.
        Остин посмотрел ему в глаза - он понял, что Мелроуз имеет в виду Мэлию.
        - Счастье или удача, старина, достаются тем людям, которые их добиваются.
        Все трое подняли головы, услышав стук копыт лошадей, прискакавших к конюшне. Они увидели, как Ники и Кимо, объятые клубами пыли, спрыгивают на землю, и услышали их веселый смех.
        Мелроуз усмехнулся.
        - Похоже, Ники рада вновь оказаться дома.
        - Да и Кимо ее приезд явно по душе, - равнодушным тоном заметил Остин.
        Было бы нелепо отрицать очевидное в присутствии его любовницы, каковой являлась Мэлия на протяжении последних тридцати лет, но, несмотря на влияние Америки, здесь, в сердце островов, по-прежнему были сильны сословные предрассудки.
        Однако Кимо, конечно же, не мог составить пару наследнице империи Палмеров. Впрочем, это не помешало бы необузданной и своенравной Ники завести с ним роман, если бы она захотела. Остин решил потолковать об этом с отцом Кимо, но тут его размышления прервал громкий визг тормозов.
        - Черт! - вскричал Мелроуз, увидев, как по дорожке мчится старенький грузовик Пени. - Слава Богу, никого нет на дороге! Она бы передавила людей! Что с ней случилось?
        - Хороший вопрос, - заметил Остин.
        - Она женщина темпераментная, и ее сжигает страсть, - промолвила Мэлия. - Страсть к Кимо, - пояснила она. - Боюсь, когда-нибудь ревность доведет ее до беды.
        - …сказала мудрая островитянка, - усмехнулся Остин.
        - Смейся сколько душе угодно, но попомни мое слово. Сердце Пени бушует как вулкан. И ты знаешь, что они говорят… - Замолчав на полуслове, Мэлия посмотрела вслед грузовичку, который с грохотом въехал на вершину холма и пропал в клубах пыли.
        - Так что же? - улыбнулся Мелроуз. - Что они говорят?
        - Сильнее чувства нет, чем ненависть, рожденная любовью, - тихо процитировала Мэлия. И добавила: - А ярость отвергнутой женщины страшнее ада.


        С ранчо Пени поехала прямо к деревенскому бару, где принялась с шумом пить пиво, и меньше чем за час умудрилась опорожнить с полдюжины банок. К тому времени когда она ушла оттуда, деревенские улицы уже опустели - люди отправились домой ужинать.
        - Дура, - пробормотала она вполголоса. Почему она понадеялась, что Кимо придет в свое излюбленное место? Она же поняла, что его там не будет, еще когда Ники направилась в их сторону! Наверняка сидит сейчас у себя дома, зализывая раны, как обезумевший от любви зверь.
        Быстро припарковав грузовичок во дворе небольшой хибары, служившей ей домом, Пени вошла в нее через переднюю дверь. Ее родители давно умерли, братья уехали с островов в поисках лучшей доли. В доме было пусто, тихо и жарко как в аду.
        Стянув через голову рубашку, Пени направилась в ванную и встала под холодный душ. Выйдя из ванны, она обмотала голову полотенцем и посмотрела на себя в зеркало. От тягот суровой жизни на пастбищах она была худой, поджарой и мускулистой.
        - Рослая девочка… - частенько говорил ей отец, даже не подозревая, как ненавистно ей было слово «рослая», как ей хотелось, чтобы кто-нибудь назвал ее красивой.
        Впрочем, черты лица у нее были приятными. Но вот манеры явно подкачали. Может, все дело было в том, что Пени рано осталась без матери и росла среди мужчин? Она не знала, что такое женское общество.
        Взгляд Пени по-прежнему скользил по фигуре, отражающейся в зеркале. Широкие плечи, твердые груди, полные бедра… Штаны она носила четырнадцатого размера, а рубашку даже шестнадцатого. Ей пришло в голову, что она вдвое больше Ники, у которой был шестой размер - именно тот размер, который так нравился Кимо.
        Лоб Пени прорезала глубокая морщина. Господи, как же она ненавидела Ники за ее красоту и женственность! Она презирала ее за то, что та была у них на острове почти что принцессой. За то, что Ники в жизни все доставалось так легко, начиная от богатства, которое окружало ее с колыбели, и заканчивая ее увлечениями, занималась ли она верховой ездой, альпинизмом, дельтапланеризмом и черт знает еще чем.
        Пени заглянула в черную глубину собственных глаз. Ее ненависть к Ники была такой сильной, что временами у нее даже перехватывало дыхание. А больше всего она ненавидела Ники за то, что Кимо хотел ее.
        И теперь, думая о Ники Палмер, она испытывала лишь холодную, лютую ненависть.


        Узкая двухполосная дорога, ведущая к Киава-Айленду, была с обеих сторон обсажена кустарником, так что там было темно как в преисподней. Марла смотрела на участок дороги, освещаемый светом фар, а в голове ее снова и снова вставали события минувшего солнечного дня.
        Она словно воочию видела, какими улыбками обменялись Кэтрин и Элиот. Видела, как Элиот, пригласив Кэтрин на ужин, уехал. Кэтрин!
        Что-то заставило Марлу попридержать язык и не рассказать, что у нее назначено позднее свидание с советником. Наверно, все дело в невинных голубых глазах Кэтрин. Потому что даже сейчас при мысли о том, что она переходит дорогу своей робкой приятельнице, у Марлы кошки на душе скребли.
        Увидев светящуюся надпись «Киава», Марла свернула на частную дорогу, которая лениво извивалась среди пампасной травы и пальметто. Вскоре путь ей перегородил пост охраны. За ним раскинулись земли, ставшие земным раем для их преуспевающих обитателей. Машина Марлы затормозила, и из сторожки тут же вышел человек в форме. Девушка сообщила, что приглашена к мистеру Рейнолдсу, но ей незамедлительно был дан ответ, что господина советника нет сейчас в его владениях и что он не предупредил о приезде гостьи.
        - Мы должны встретиться с ним в одиннадцать, - проговорила Марла.
        Охранник смерил ее оценивающим взглядом.
        - Вы приехали на несколько минут раньше, - заявил он. - Но если хотите подождать, то отведите машину назад, за поворот.
        Кипя от ярости, Марла подчинилась. Прошло не меньше получаса, прежде чем на дороге появился серебристый «БМВ». Даже не выйдя из машины, Элиот открыл окно и посмотрел на Марлу.
        - Не хотите ли выпить? - улыбнулся он.
        - Я для этого и приехала, - ответила она непринужденно, хотя у нее так и чесались руки расцарапать ему физиономию.
        - Тогда поезжайте за мной, - скомандовал Рейнолдс, направляя машину к воротам.
        Включив зажигание, Марла поехала вслед за ним и увидела, что Элиот сунул в руки охраннику чек, а тот махнул рукой. Ей это было не по нраву - впрочем, как и все в этом позднем свидании, - словно Рейнолдс покупал у охранника молчание. Сжав губы, Марла провела свою машину через ворота.
        Владения Рейнолдсов на Киава-Айленде были огромными. Они ехали мимо площадок для гольфа, велосипедных дорожек, мимо бесчисленных построек и наконец свернули на пальмовую аллею, ведущую на мыс острова, где на вершине холма стоял массивный дом советника, окнами выходящий на пляж.
        На этот раз Рейнолдс снизошел до того, чтобы подойти к ее машине и помочь Марле выйти. Ей стало немного веселее, когда Элиот обнял ее за талию и повел к себе в дом. Пол большого фойе был выложен черными и белыми плитами, легкая лестница вела на второй этаж; богатая обивка мебели подошла бы скорее городскому особняку, а не дому на берегу моря.
        - Тут замечательно, - промолвила Марла, чей цепкий взгляд тут же приметил антикварные безделушки и другие произведения искусства, тут и там расставленные по фойе.
        - Спасибо. Этот дом вот уже много лет принадлежит нашей семье. Но сейчас я - единственный, кто еще приезжает сюда.
        - И часто это бывает? - спросила журналистка.
        - Довольно часто, во всяком случае, сюда регулярно приходит уборщица и я слежу за тем, чтобы в доме не переводилась выпивка. - Он направился к бару красного дерева, занимающему угол соседней комнаты.
        Марла пошла вслед за ним и села на обитую кожей табуретку.
        - Что ты пьешь? - спросил советник, взор которого пробежал по груди девушки и лишь затем поднялся на ее лицо. - Думаю, текила тебе по вкусу.
        - Отлично, - кивнула Марла.
        Элиот плеснул огненной жидкости в два бокала и поднял свой.
        - За все хорошее! - сказал он, снова посмотрев на ее грудь.
        Настроение Марлы улучшилось. Она удачно выбрала костюм. Насыщенный фиолетовый цвет замечательно подходил к ее рыжим волосам. У топа был низкий вырез, приоткрывавший грудь; короткая юбка не скрывала ног. Почувствовав себя уверенно, Марла взглянула на Элиота поверх бокала.
        - Я могла и не прийти сюда сегодня, - сообщила она.
        Сделав долгий глоток, Рейнолдс заметил:
        - А на пляже мне не показалось, что тебя терзают сомнения.
        - Видишь ли, в тот момент я еще не знала, что ты пригласишь на ужин мою подругу.
        Казалось, он немного удивился.
        - Так вы с Кэтрин подруги?
        - Ты же сам говорил, что в Чарлстоне все друг друга знают.
        - Надеюсь, ты не сказала ей, что мы ночью встретимся, иначе она спросила бы меня об этом.
        Настроение Марлы опять упало.
        - Нет, я ничего не говорила ей, - покачала она головой. - А что это меняет?
        На лице Элиота мелькнула улыбка.
        - Видишь ли, у меня свои виды и на Кэтрин, и на тебя.
        - Черт возьми, что это означает? - вскричала Марла.
        Поставив бокал, Рейнолдс обошел бар и приблизился к журналистке. Та запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в глаза, но не успела и моргнуть, как Элиот схватил ее за руки, рывком поднял с табурета и завладел ее губами в требовательном поцелуе.
        Марла прижалась к нему всем телом; Элиот гладил ее спину, не прерывая горячего поцелуя. Искры возбуждения, пробежав по ее телу, уже через мгновение превратились в бушующее пламя. Марла ответила на его поцелуй, но Элиот тут же отпустил ее.
        - Я дам тебе то, чего ты хочешь, - проговорил Рейнолдс. - Но давай сразу обсудим одну вещь. Я буду ухаживать за Кэтрин.
        Возбуждение Марлы мгновенно сошло на нет.
        - Что-о?!
        - Я кандидат в сенат от республиканской партии и в ноябре собираюсь перебраться в столицу штата. Если имя Кэтрин Уинслоу будут связывать с моим именем, это поможет мне. Публика всей душой полюбила «чарлстонскую русалку», и я хочу, чтобы она была рядом со мной.
        - А меня ты хочешь затащить в постель, так? - воскликнула Марла.
        - Ты недалека от истины.
        - То есть я буду твоей «тайной связью»?
        Элиот не слишком нежно взял ее за подбородок.
        - Сейчас я хочу провести с тобой ночь. Причем еще минуту назад мне казалось, что ты совсем не против.
        - Это было до того, как ты сообщил мне, что собираешься дефилировать по городу с моей подругой!
        - Кэтрин ничего не узнает, - возразил Рейнолдс. - Это будет нашим маленьким секретом.
        Марла попыталась вырваться, но Элиот крепко держал ее.
        - Почему ты решил, что я соглашусь на это?
        Он склонился к ее лицу и провел языком по ее губам.
        - Подозреваю, что мы с тобой любим одно и то же, Марла. И если ты правильно разыграешь свою партию, то очень скоро будешь иметь то, о чем только осмеливалась мечтать. Я все о тебе знаю. Знаю, например, какими грязными делишками занимался твой отец. Он был мошенником, не так ли?
        - Его признали невиновным, - в ярости выкрикнула Марла.
        - Но для этого потребовались все семейные сбережения, верно?
        Марла вырывалась. Элиот больно схватил ее за руку, подвел к стоявшей у стены кушетке и бросил девушку на нее.
        - А теперь ты что есть сил пробиваешься к месту под солнцем, - продолжал Элиот. Его черные глаза горели, когда он сел возле Марлы. - Повторяю, я дам тебе то, о чем ты мечтаешь.
        - Что, например? - устало осведомилась она.
        - Мой отец и издатель «Пост» вот уже много лет вместе играют в гольф.
        Его рука скользнула по ее шее и уверенно опустилась ниже. У Марлы перехватило дыхание, когда он стянул вниз кружевной бюстгальтер и сжал вмиг отвердевший сосок. Ее тело пронзила дрожь наслаждения.
        - Замолвленное вовремя словечко могло бы дать тебе то, за что ты борешься, - добавил Элиот. Склонившись над Марлой, он убрал руку и слегка прикусил нежный сосок.
        С ее уст сорвался сладострастный стон.
        - Вовремя? - хрипло переспросила она. - Что это значит?
        - Не будем торопить события, хорошо? - пробормотал он, запуская руку ей под юбку.
        Через мгновение Рейнолдс вскочил на ноги, схватил Марлу и потащил ее за собой наверх по лестнице в огромную спальню.
        После двух безумных часов Элиот уснул. Марле, как ни странно, не спалось. Юркнув в ванную комнату, она закрыла дверь, включила свет и стала рассматривать свое нагое тело в зеркале с золоченой оправой, висевшем над расписанным под мрамор туалетным столиком. На ее животе и груди остались темные отметины страсти, а на сосках и нежной коже между бедер появилось раздражение от жесткой щетины Элиота.
        Ее взгляд поднялся на спутавшиеся волосы и припухший от поцелуев рот. И тут Марле почему-то пришло на ум выражение «грязная сделка». Учтивый и изысканный советник в постели был гораздо грубее, чем ее остальные любовники. Он все держал под контролем. Он манипулировал ею. Он насиловал ее. И он влиял на темную часть ее натуры, которая еще никогда не бывала такой возбужденной.
        К тому же он кое-что пообещал ей. Марла заметила, что взор ее зеленых глаз неожиданно стал хитрым и затуманенным. И вдруг, как ни странно, ей припомнились огромные - голубые и невинные - глаза Кэтрин.
        Бедная-бедная Кэтрин из Уинслоу-хауса! Она и не представляет себе, какое чудовище заинтересовалось ею.


        После той первой безумной ночи их любовная интрижка вылилась в несколько бурных тайных встреч в доме на Киава-Айленде. Вскоре Марла поняла, что Элиот управляет ее мыслями так же, как и ее телом. Казалось, он способен влиять на нее, даже когда она находилась на работе.
        Чувства Марлы к этому человеку даже отдаленно не напоминали любовь. Временами ей чудилось, что с ним она попадает из знакомого яркого мира в какую-то новую сумеречную реальность.
        На людях он ухаживал за Кэтрин. Сначала в прессе появилась их фотография на открытии строительства, сделанная Марлой, а потом, в течение нескольких недель,
«Пост» еще три раза печатал их снимки. Они стали парочкой номер один в Чарлстоне, и временами даже Марла удивлялась тому, как всё и вся подчинялось планам Элиота.
        За это время Кэтрин дважды звонила Марле. В первый раз Марла отказалась встретиться с ней за ленчем, сославшись на головную боль. Во второй раз она просто не ответила на записанный на автоответчике вопрос Кэтрин о том, как у нее дела.
        Думая о Кэтрин, Марла испытывала чувство вины и досаду. С одной стороны, ей очень хотелось ответить женщине, с помощью которой, по сути, она заимела такую связь. Но с другой стороны, Марла понимала, что их дружбе конец. Марла сделала свой выбор. Впрочем, если покопаться в тайниках ее души, то можно было бы обнаружить, что она думала о том, чтобы никогда больше не встречаться с Элиотом после той первой ночи. Однако ей показалось, что пути назад нет.
        Чем глубже Марла увязала в трясине очарования Элиота, тем проще ей становилось отгонять от себя мысли о Кэтрин. Пока прилюдно Кэтрин завоевывала сердце советника, Марла начала оставлять следы своего пребывания в их тайном гнездышке - в ванной лежали ее туалетные принадлежности и фен, в шкафу спальни появились ее купальник и белье, в холодильнике ее всегда дожидались бутылочка текилы и лайм.
        Марла говорила себе, что в ее положении тайной любовницы Элиота были свои преимущества. Она была той женщиной, в обществе которой он становился самим собой. Именно она знала, как в действительности обстоят его дела. И Марле почти удалось убедить себя в том, что он отдает ей предпочтение, как вдруг в уик-энд накануне Дня поминовения погибших во всех войнах Элиот грубо объявил ей, чтобы она собирала манатки. Потому что в дом на Киава-Айленде должна была приехать Кэтрин.
        Марла даже не подозревала, что способна впасть в такую слепую ярость. Она носилась по комнатам, в бешенстве вытряхивая из шкафов и комодов свои вещи. Собрав все, Марла подбежала к двери и в гневе обернулась. Элиот сидел возле бара, спокойно попивая виски, и глядел на нее с неподдельным удивлением.
        - Отвори окна и проветри, - выпалила она. - А не то она унюхает запах моих духов!
        - Не беспокойся, - пожал плечами Элиот. - Завтра придет уборщица.
        - Мне следовало догадаться!
        - Ш-ш-ш… - отозвался Элиот. - Не напомнить ли тебе о «Марла Саттон галлери», которая начнет выходить со следующей недели? По-моему, ты получила то, что тебе было обещано, разве не так?
        Он был прав. Ей была обещана рубрика на полосе искусств, выходящей по пятницам. Откровенно говоря, рубрика «Марла Саттон галлери» - как раз то, о чем она мечтала всю жизнь. Каждую неделю она будет сама выбирать тему и иллюстрировать материал собственными снимками. Марла с нетерпением ждала первого выпуска. Не говоря больше ни слова, Марла повернулась и вышла, захлопнув за собой дверь.
        Промчавшись по обсаженной пальмами аллее, Марла на бешеной скорости выехала на дорогу, ведущую прочь с Киава-Айленда, и лишь там дала волю слезам. Господи, как же она ненавидела Элиота за то, что он превратил ее в шлюху! Но еще больше она ненавидела себя - за то, что позволила ему так вертеть собой.


        В субботний вечер в клубе на Киава-Айленде устраивались танцы, а на следующий день - празднование Дня поминовения. Лишь ради этого стоило остаться. Так сказал Элиот, и Кэтрин про себя повторяла его слова, собирая чемодан, одежды в котором хватило бы на уик-энд за границей. Не забыла она прихватить и целый спальный комплект, в который входило все, начиная от футболки и кончая роскошным пеньюаром из шелка цвета слоновой кости.
        Скорее всего, думала она, пеньюар так и останется лежать на дне чемодана. Кэтрин и представить себе не могла, что решится надеть столь откровенный наряд. Впрочем, еще совсем недавно ей и в голову не приходило, что она согласится провести ночь наедине с мужчиной в его бунгало.
        Сколько же всего изменилось с тех пор, как Элиот, словно вихрь, ворвался в ее жизнь! Он ввел ее в свет и все время, по выражению Анн-Мари, подталкивал вперед. Правда, он не позволял себе ничего, кроме осторожных поцелуев. Но иногда в его глазах Кэтрин видела обещание… Ее ждала ночь с этим человеком. Кэтрин была напряжена как струна; она то радовалась, то тревожилась.
        Кэтрин посмотрела на часы, стоящие на ночном столике. Семь двадцать пять. Элиот придет с минуты на минуту. Он никогда не опаздывал. Подойдя к зеркалу, девушка окинула себя оценивающим взглядом. На ней был брючный костюм с тропическим рисунком - на фоне сочных ярко-зеленых листьев разбросаны белые цветы и фуксии - из легкого, летящего шелка. Кэтрин надела к нему сверкающие золотые сандалии и украсила волосы заколкой с белым шелковым цветком.
        Марла бы гордилась ею, подумала Кэтрин, вспоминая, как несколько недель назад они шли по Маркет-стрит и ее энергичная рыжеволосая подруга заметила костюм в витрине магазина. Это Марла настояла на том, чтобы Кэтрин сначала примерила, а потом и купила его.
        Кэтрин нахмурилась. Она никак не могла понять, отчего это Марла неожиданно перестала общаться с ней в последний месяц. Они не виделись со дня начала строительства клиники и, невзирая на то, что Кэтрин оставляла Марле сообщения на автоответчике, та не перезванивала ей. Что-то произошло - в этом Кэтрин была уверена. Она чувствовала неладное - словно на ясное небо неожиданно набежало темное облако.
        В дверь позвонили, и Кэтрин едва не подскочила на месте - погрузившись в размышления, она почти забыла об Элиоте и о грядущем вечере. Шурша шелковыми брючинами, которые, казалось, чувственным шепотом сулили ночные наслаждения, Кэтрин подошла к двери.
        Одетый в черный костюм, белую рубашку и традиционный шелковый галстук, Элиот присвистнул.
        - Господи, да у тебя просто тропический вид сегодня!
        - Этот костюм не подходит? - занервничала она.
        - Не-ет, что ты! - помотал Элиот головой. - Для острова это идеальный наряд.
        Через несколько минут оба чемодана Кэтрин и она сама были размещены в его автомобиле - необыкновенный вечер начался. Несмотря на то, что путь на остров занимал около получаса, Кэтрин показалось, что дорога пролетела в одно мгновение. Загородный дом сверкал огнями; бальный зал содрогался от музыки, исполняемой духовым оркестром, и шарканья сотен ног. Когда они с Элиотом вошли, Кэтрин сразу приметила лица известных людей; не ускользнуло от ее внимания и то, что при их появлении присутствующие стали обмениваться многозначительными взглядами и перешептываться. Первыми к ним поспешили советник Радд и его пышнотелая жена.
        - Ну вот и она, Пенелопа, - засиял советник. - Это та самая маленькая красотка, о которой я тебе говорил!
        - Какая юная! - проговорила Пенелопа Радд, прикладывая руки к груди. - Я была просто поражена, прочитав о вас в «Пост»! Господи, вы спасли этого несчастного мальчика! Как подумаю об этом - так прямо в дрожь бросает! Держитесь за нее, Элиот. Она настоящая жемчужина!
        - Это входит в мои планы, мисс Радд, - с достоинством ответил Рейнолдс, властно обнимая Кэтрин за плечи.
        После теплого приема Раддов вереница гостей потянулась приветствовать новоприбывшую пару. Женщины восторгались самоотверженным поступком «чарлстонской русалки» и расхваливали ее внешность. Мужчины хлопали Рейнолдса по спине и не забывали добавить, что он всегда был неравнодушен к красоте. Чем больше его хвалили, тем больше пыжился Элиот - как петух, получивший в награду лучшую курочку.
        Выслушивая бесчисленные комплименты, Кэтрин почти не замечала, как летит время. Но, улыбаясь вежливой улыбкой, она то и дело задавала себе один вопрос: «Господи, что же будет, когда мы с Элиотом уедем из клуба?»
        Вообще-то обычно, когда они бывали вместе, время ползло как черепаха. Однако этим вечером минуты неслись как бешеные, заставляя сердце девушки биться все сильнее и сильнее. Не успела она прийти в себя, как Элиот провел ее по залу, прощаясь с присутствующими, а потом буквально затащил в дом, возвышавшийся на узкой полоске пляжа.
        Рейнолдс закрыл за ними дверь. Его шаги гулко отдавались по пустому фойе, когда он подошел к антикварному столику. Кэтрин неуверенно топталась на месте, судорожно сжимая в руках сумочку.
        - Здесь мило, - наконец вымолвила она.
        - Мне тут нравится. - Сбросив с плеч пиджак, Элиот ослабил галстук, не сводя при этом темных глаз с Кэтрин и словно объясняя взглядом, что на этом раздевание не закончится. Кэтрин, застыв, молча смотрела на него. Советник усмехнулся и подошел к бару.
        - Не хочешь выпить коньяку, пока я показываю тебе дом?
        Сначала Кэтрин отказывалась - она уже выпила вина на вечере в клубе. Однако потом согласилась и через силу сделала несколько глотков - огненная жидкость обожгла ей горло, и на глазах у нее выступили слезы. Глядя на нее, Элиот опять усмехнулся и, осушив свой бокал, поставил его на стол.
        - Пора, - заявил он.
        И через мгновение тронул Кэтрин за локоть. Взяв чемодан девушки, Рейнолдс повел ее наверх, в огромную спальню с огромной кроватью. В спальне она, оцепенев, смотрела на то, как Элиот ставит ее чемодан на подставку для багажа, стоявшую у дверей в ванную. Затем он раздвинул тяжелые портьеры и открыл ведущие на террасу двери.
        - Выйди сюда на минутку, - пригласил он. - Чудесная ночь.
        Кэтрин с трудом шагнула к нему - ее ноги налились свинцовой тяжестью. Они подошли к перилам, и соленый бриз дунул им в лица. Внизу в кустах стрекотали цикады, по морским волнам протянулась лунная дорожка.
        - Красота, правда? - спросил Элиот.
        - Волшебно.
        Прислонившись спиной к перилам, Элиот стал изучать профиль Кэтрин, пока она смотрела на океан. Она напряглась еще больше, когда он привлек ее к себе, расстегнул заколку в ее волосах и распустил их, отчего они золотистой волной затрепетали на ветру.
        - Известно ли тебе, Кэтрин, что газетчики давно считают нас парой? - прошептал он. - Да и не только они, а вообще вся публика. Но только нам обоим известно, что мы пока еще не настоящая пара. Пока еще… - повторил он.
        Кэтрин допила коньяк и, не сдержавшись, хватанула ртом воздух. Взяв у нее бокал, Элиот поставил его на столик рядом с заколкой и властно обнял ее за плечи.
        - Я хочу тебя, - заявил он.
        Быстро поцеловав девушку, он расстегнул сзади «молнию» на ее блузке и принялся стаскивать ее с плеч Кэтрин. Но она перехватила ее и прижала к груди.
        - Должна предупредить тебя - у меня нет никакого опыта в таких делах.
        Не обратив ни малейшего внимания на ее слова, Элиот взялся за ее брюки. Через мгновение они облачком упали к ее ногам в золотых сандалиях, и на Кэтрин осталась узкая полоска бикини. Он поднял на нее взгляд - его глаза горели. Элиот стал осторожно разжимать ее пальцы.
        - По-моему, ты не понял, - пролепетала Кэтрин. - У меня совсем нет опыта.
        - Стало быть, ты еще невинна. Что ж, это еще сильнее распаляет меня.
        Рейнолдс отвел руки Кэтрин. Блузка, шурша, упала на пол рядом с брюками. Девушка застыла как мраморное изваяние; на ней были только трусики да бюстгальтер.
        - Наверно, ты уже заметила, Кэтрин, - хрипло добавил Элиот, - что я из тех мужчин, которые любят во всем быть первыми. - С этими словами он легко поднял ее на руки и понес в спальню.


        Часом позже Элиот заснул, а Кэтрин вышла на залитую лунным светом террасу. Воздух на острове был холоднее, чем в городе. Впрочем, мерзнуть Кэтрин могла и из-за того, что на ней был прозрачный пеньюар, который она все-таки выудила со дна своего чемодана.
        Она не сказала бы, что секс занимал значительную часть ее романов, хотя Элуэт в
«Страстной невесте» и пылала бешеной страстью. Но описание этого Кэтрин просто придумала. А в жизни все, чему писательница придавала такое огромное значение, оказалось гораздо проще.
        В этом не было ничего удивительного. Она впервые была близка с мужчиной, впервые ощутила запах его кожи. Да и осознание того, что это именно она, Кэтрин Уинслоу, довела мужчину до такого состояния, приятно волновало ее кровь. Она сама, правда, испытывала совсем другое - сладкая истома разлилась по ее телу, словно какая-то его часть долго мучилась, а теперь наконец угомонилась и задремала. Кэтрин подумала, что, будь она кошкой, она непременно замурлыкала бы в эти мгновения.
        Облокотившись на перила, она улыбнулась, чувствуя, как океанский ветер уносит все дальше и дальше отсюда прежнюю Кэтрин Уинслоу.



        Глава 5

        Пятница, 3 июня


        Горячий душ смыл с Ники следы ночной усталости и легкого опьянения. Вытираясь, она вспоминала Паоло, Елену и остальных гавайцев, которые все последние недели удерживали ее внизу на острове. То, что началось с соревнования по поло в усадьбе Кона, превратилось в долгую вечеринку, включающую в себя и неделю на яхте Елены, и свидание - кульминация события - в прибрежной асиенде Паоло.
        За прошедшие годы у Ники с Паоло несколько раз начинались интрижки, которые немало развлекали их, но к которым оба относились весьма несерьезно. Они понимали друг друга. Он был принцем целой кофейной империи, протянувшейся от Бразилии до Кона-Кост, она - наследницей палмеровского состояния. Они оба многое могли себе позволить. И позволяли. Порой, когда обстоятельства бросали их друг другу в объятия и почти погасшая искра вспыхивала вновь, они не противились этим обстоятельствам - как и последние пять дней.
        Прошлепав босиком по спальне, Ники распахнула двери своего гардероба и стала осматривать вещи. Близился полдень, а ведь обычно она вставала гораздо раньше. Правда, у нее была еще уйма времени, и впервые за последние недели она оказалась предоставленной самой себе. И что прикажете с этим делать?
        Ники охватило беспокойство. В такие минуты ей всегда казалось, будто в вихре развлечений она пропускала нечто важное. Признаться, такие мысли не так уж часто приходили ей в голову, но уж если они начинали донимать ее, то она просто не знала, за что схватиться.
        Единственным, что могло успокоить ее сейчас, было ощущение полета. Ники чувствовала себя по-настоящему живой, когда взбиралась на гору, когда парила, как птица, на дельтаплане или когда неслась, как ветер, на быстром коне…
        Ники схватила с полки сапоги для верховой езды. Выбрав новые, светло-зеленые брюки и подходящую по цвету блузку, она натянула на ноги толстые носки, а потом - видавшие виды черные сапоги из мягкой, как бархат, кожи.
        Ники вышла на веранду. Услышав ее шаги, Остин выглянул из-за газеты, осмотрел девушку и снова нахмурился.
        - Едешь кататься верхом?
        - Да. А почему ты спрашиваешь?
        - Потому что считаю это неприличным.
        - Что именно ты считаешь неприличным?
        - Да то, что ты так внезапно выскакиваешь из дому. И это после того, как ты целую неделю ходила на голове.
        - Но ведь уже утро, дядя, - заметила Ники.
        - Похоже, что так, - проворчал Остин.
        Потянувшись к вазе с фруктами, Ники взяла гроздь винограда без косточек и спрыгнула с веранды.
        Засмеявшись, она помахала Остину на прощание и побежала по газону к конюшне.
        Позднее утро было тихим, рабочие уже давно ушли с ранчо. Лишь единственный пастух водил по кругу пони. Девушка зашла в прохладную конюшню, с наслаждением вдыхая запах сена и слушая тихое ржание лошадей, выглядывавших из своих денников. Среди них был и ее пони.
        - Кажется, ты не прочь прогуляться, а, мальчик?
        Пони в ответ довольно тряхнул головой. Ники направилась в помещение, где хранилась упряжь - там стоял терпкий запах кожи. Выбрав уздечку, Ники пошла вдоль ряда седел, выискивая одно, свое любимое. У нее были и другие седла - новые и более модные, но она предпочитала ездить на том, которое Остин подарил ей в день шестнадцатилетия. За двенадцать лет кожа седла размягчилась, и оно почти идеально повторяло форму ее ягодиц.
        Быстро оседлав пони, Ники вывела его из конюшни, села верхом и пустила конька галопом. Они выскочили со двора, и пони молнией понесся по зеленой траве пастбищ. Деревья, заборы и кустарники замелькали перед глазами Ники. Девушка подставила лицо ветру, чувствуя, что хорошее настроение, как обычно, возвращается к ней.
        Они были уже на полпути к холму, на который Ники собиралась подняться, когда им встретилась довольно глубокая лощина. Пони как ветер перелетел через нее, но Ники вдруг почувствовала, что парит в воздухе, причем ее бедра по-прежнему сжимают седло, а ноги в сапогах все еще упираются в стремена.
        А потом она с грохотом упала, подмяв под себя левую руку. Раздался громкий хруст, и резкая боль пронзила ее руку от локтя до запястья.


        Вскрикнув, Кэтрин вздрогнула и схватилась за левую руку. Казалось, она горит огнем, боль рвет мускулы и кожу, проникает до самой кости. Кэтрин оторопело уставилась на руку… Она никак не могла понять, что происходит… Тряхнув головой, девушка силилась собраться с мыслями.
        Понадобилось несколько секунд, чтобы она сообразила, что сидит в ванне, а вокруг нее плещется вода. Постепенно ее взгляд сфокусировался на кране и шторе из клеенки, заслонившей собой зеленое пастбище, которое всего мгновение назад она видела так явственно. Исчезла и боль. Подняв вверх руку, Кэтрин осмотрела ее. Кожа была чуть красноватой после целого дня, проведенного на солнце, но ни раны, ни перелома не было - ничего, что могло бы объяснить, чем было вызвано болезненное ощущение, которое охватило ее руку, когда она задремала.
        Так она спала? Интересно, как долго? После напряженного дня открытия клиники Кэтрин забралась в горячую ванну и, должно быть, задремала. И теперь вода была едва теплой. Девушка испуганно посмотрела на часы, стоявшие на шкафу с бельем. Все хорошо - до прихода Элиота оставался еще целый час.
        Приняв душ, Кэтрин надела махровый халат и вышла на балкон. Было шесть часов, огромный оранжевый диск солнца катился по небу к западу. Девушка опустила глаза на пляж под ее окнами. Как же тут все переменилось благодаря власти советника Рейнолдса! Всего за какой-то месяц убогий берег превратился в очаровательный парк с чистым пляжем, с зоной для купания, отгороженной канатом, вышкой для ныряльщиков, сторожевой башней, полосатыми красно-белыми кабинками для переодевания и еще парочкой тенистых беседок со столиками и скамейками - специально для пикников.
        Восемь часов назад Кэтрин стояла на этом самом месте, в ожидании глядя вниз. Она была поражена при виде дюжины ребятишек, собравшихся в одной беседке, и огорчена, когда заметила, как взрослые отдельной группой направляются в другую. Даже издалека она заметила внушительную фигуру Элиота, которого сопровождала целая толпа репортеров и фотографов.
        Она говорила ему, что будет очень нервничать в день открытия. И умоляла, чтобы он не устраивал шума. Что, если после пышного начала строительства Прибрежной клиники дети не захотят прийти туда и вся суета окажется напрасной? К сожалению, Элиот не обращал внимания на ее слова… Как обычно.
        Кэтрин стала подробно вспоминать события прошедшего дня. Глядя на то, как Рейнолдс разговаривает с журналистами, она понимала, что больше всего его интересует предвыборная кампания. До дня выборов оставались считанные месяцы, и политику требовалось приложить немало усилий и сделать что-то выдающееся для своих избирателей. И вот теперь, когда стараниями Рейнолдса клиника стала реальностью, Кэтрин почувствовала себя предательницей, потому что все больше и больше уставала от того, как его «кампания» влияет на все остальное.
        Взяв папку с ручками и регистрационными бланками, девушка пошла на пляж. Стоя на переходе, Кэтрин вдруг осознала, что даже мысль об очередном интервью для нее невыносима. Но Элиот ждет, что она поговорит с журналистами, и она сделает так, как он хочет. Она всегда делала то, чего хотелось ему.
        Однако, перейдя улицу, Кэтрин внезапно поняла, что делает как раз то, чего не должна. Приветливо помахав взрослым, она повернулась к ним спиной и направилась к той беседке, в которой собрались дети. Их было четырнадцать - от малышей, еще ходивших в детский сад, до подростков.
        Самым старшим, который, без сомнения, был заводилой среди детей, оказался Кенни Блэк. Кэтрин не видела его с того самого дня, когда паренек едва не утонул. Кенни с радостным возгласом бросился девушке навстречу, и ей показалось, что всего за месяц он вытянулся и повзрослел.
        - Это та самая леди, что спасла мою задницу, - заявил Кенни, когда Кэтрин приблизилась к ним.
        - Кенни… - укоризненно пробормотала Кэтрин.
        - Но ведь вы это сделали, - пожал он плечами.
        Не успела она перемолвиться с детьми и парой слов, как к ним подошел Элиот, за которым, как обычно, бежали журналисты; некоторые из них на ходу фотографировали известную пару.
        - Я могу минутку потолковать с тобой наедине? - спросил Элиот, взяв Кэтрин за локоть и увлекая ее в сторону. - Я-то думал, что ты остановишься, поздороваешься и дашь этим людям возможность сфотографировать нас, - сказал он, когда они отошли от беседки.
        - Извини. Просто я не хотела опаздывать в первый же день.
        - Понимаю. - Он улыбнулся дежурной улыбкой. - А я хочу, чтобы сегодня вечером ты пошла со мной в гости. У меня появился новый жертвователь. Причем очень богатый и щедрый. Так вот, они с женой пригласили нас на ужин.
        - Но мы всю неделю ходили куда-то вечерами, - возразила Кэтрин. - Ты забыл про то, что я должна работать? Я уже говорила тебе, что буду писать весь уик-энд.
        Элиот посмотрел ей прямо в глаза.
        - Я помню об этом, но для меня это очень важно. Они оба хотят познакомиться с моей девочкой. Иначе я бы не стал настаивать. Ты же не позволишь мне опростоволоситься, не так ли?
        Кэтрин молча кивнула и задумчиво посмотрела вслед Рейнолдсу, уверенно шедшему по отгороженному канатом пляжу. И тут невдалеке она увидела Марлу - та, замерев как изваяние, смотрела на нее, держа в руках фотоаппарат. Кэтрин быстро подняла руку, чтобы помахать подруге, но та то ли не заметила ее, то ли не захотела заметить. Потому что, отвернувшись, Марла тут же пошла к дороге.
        А Кэтрин решила наконец заняться детьми, которые уже вовсю расшалились. Когда они стали шуметь уж слишком сильно, вперед вышел Кенни. Кэтрин догадалась, что мальчик готов стать ее помощником. День прошел замечательно, и она ушла с пляжа в приподнятом настроении.
        И теперь, глядя на заходящее солнце, Кэтрин хотелось бы вернуть то настроение. Похоже, дела в клинике пойдут успешно. Она почти дописала свой второй роман. И у нее назначено свидание с одним из самых знаменитых жителей Чарлстона. Она должна быть счастлива и довольна. Но Кэтрин не оставляли дурные предчувствия.
        Проведя рукой по влажным волосам, Кэтрин в последний раз посмотрела на океан и пошла в дом, чтобы приготовиться к приходу Элиота.


        Ловко проехав по извилистым тропинкам, Кимо догнал заблудившегося теленка и отправил его назад, в стадо. Коротко улыбнувшись, он продолжил объезд стада с южной стороны. Полуденное солнце приятно припекало. Нахлобучив шляпу на глаза, Кимо посмотрел вперед и увидел одинокого пони, бегущего по направлению к конюшням.
        Это был гнедой пони. Конь Ники.
        Кимо пришпорил свою пегую лошадку и помчался в ту сторону, откуда прискакал пони. Через несколько минут он увидел бредущую по тропинке Ники и вздохнул с облегчением. Направив коня прямо к девушке, он на ходу соскочил на землю.
        - С тобой все в порядке? - встревоженно спросил он.
        Ники потупила голову, и только сейчас Кимо заметил, что она поддерживает левую руку.
        - Кажется, у меня сломана рука, - пробормотала она.
        Кимо опустился перед ней на одно колено и хотел было ощупать больную руку.
        - Не трогай! - вскричала Ники. - Мне очень больно!
        Кимо выпрямился, оглядывая Ники, - он опасался, что у нее есть и другие раны. К счастью, его опасения не оправдались, но она с головы до пят была в пыли. Вытащив из заднего кармана носовой платок, Кимо подошел ближе к девушке, чтобы обтереть ей лицо. Она подняла голову, и волна возбуждения пробежала по его телу, а в голове тут же прозвучали слова, сказанные его отцом недавно: «Мистер Палмер считает, что ты слишком много времени проводишь с Ники, когда она приезжает домой. Держись от нее подальше». Лицо Кимо исказила гримаса. Стерев пыль со щек Ники, он сунул платок назад в карман.
        - Что, черт возьми, случилось?!
        - Понятия не имею. Мы пролетели через лощину и уже стали было подниматься вверх по холму, как вдруг я вместе с седлом соскочила с пони.
        - Ты что, забыла, как седлать лошадей?
        Глаза Ники сердито вспыхнули.
        - Нет! Я помню, как седлать лошадей. Подпруги были натянуты нормально, когда мы выезжали из конюшни.
        - А как же тогда…
        - Я не знаю, Кимо! Это было мое старое любимое седло. Может, подпруга перетерлась?
        - Ты должна проверять такие вещи, когда седлаешь коня.
        - Да уж, впредь буду умнее, - отозвалась она. - Но что с тобой такое? Это я получила травму!
        Кимо несколько мгновений пристально смотрел на нее, пытаясь взглядом передать свое недовольство; впрочем, глаза Ники были полны ярости.
        - Ты сможешь ехать верхом? - наконец спросил он.
        Она вскинула голову и язвительно усмехнулась.
        - Чтобы не идти пешком? Да. Отчего бы не попробовать.
        Круто повернувшись, Кимо подошел к своему коню и снял с него седло. Как только Ники приблизилась к нему, он молча опустился на одно колено. Ухватившись за гриву коня здоровой рукой, Ники встала на колено Кимо и села верхом. Кимо пристроился сзади. Он невольно задел ее рукой, когда потянулся за поводьями.
        - Спасибо, что спас меня, - прошептала девушка. Она поерзала, чтобы сесть поудобнее, и в конце концов прижалась к Кимо. Он лишь закатил глаза.
        - Пустяки, - пробормотал Кимо, пуская коня шагом.
        Ники качнулась.
        - Я могу держаться только одной рукой, - сказала она, не поворачивая головы. - Ты не мог бы придерживать меня?
        Сжав челюсти, Кимо обхватил Ники за талию и крепко прижал к себе. У него голова пошла кругом - ее волосы щекотали его подбородок, от нее чудесно пахло духами, ее изящное тело льнуло к нему. Господи, как же ему хорошо! Без сомнения, Ники должна…
        Кимо напрягся, когда эти мысли завертелись у него в голове. Пришпорив коня, он пустил того быстрым шагом, мечтая о том, чтобы поскорее добраться до ранчо.
        Гнедой пони Ники, прискакавший в одиночестве в конюшню, вызвал там настоящий переполох. К тому времени когда Кимо приехал на ранчо, Остин Палмер с группой помощников уже садились верхом - очевидно, собрались отправиться на поиски Ники. Все они бросились навстречу Ники и Кимо.
        Палмер быстро взял ситуацию под контроль. Не прошло и получаса после его звонка, как на газон перед хозяйским домом уже садился медицинский вертолет. Через несколько минут он вновь поднялся в небо, неся на борту Ники и ее дядю. Они летели в медицинский центр в Хило.
        Как только вертолет исчез из виду, Кимо вновь сел на коня и поехал к тому месту, где обнаружил Ники. Там он подобрал свое седло и направился к лощине, о которой говорила девушка. Ее седло валялось неподалеку. Кимо соскочил на землю и внимательно осмотрел его.
        Седельный ремень с правой стороны растянулся. Похоже, Ники затянула подпругу с левой стороны и даже не посмотрела на правую. На ее беду, и ремень и стежки на нем растянулись, так что малейшее движение могло разорвать его.
        Кимо нахмурил брови. Кожа была хорошей, но стежки, сделанные вощеными нитками, перетерлись. Вот только подпруги обычно перетираются у стремян, а не под седлом.
        Взяв в руку стремя, он немало удивился. Стежки, похоже, были сделаны лет десять назад, но все они были целы! Кимо сравнил стремя с седельным ремнем и лишь тут заметил, что кожа, из которой он сделан, сильно отличается. Возле перегнивших ниток седельного ремня она лоснилась.
        Кимо потер ремень пальцем и обнаружил, что он был таким мягким, словно его совсем недавно промазали маслом. Поднеся ремень к носу, он почувствовал сильный запах костяного масла - именно им в конюшне натирали кожу, чтобы она лучше сохранялась. Стало быть, из-за костяного масла стежки попросту сгнили! Но почему они сгнили только на седельном ремне и нигде больше?! Это было странно.
        Поднявшись на ноги, Кимо взял седло Ники и вскочил на своего коня. Если бы у такой опытной наездницы, как Ники, перетерлось стремя, она испытала бы всего лишь небольшое неудобство. А вот расслабившаяся неожиданно подпруга могла бы стать причиной гибели даже самого лучшего всадника.
        Итак, Ники повезло. При таких падениях люди обычно ломают себе шею. Нет, что-то тут не сходится.
        Взяв в руки перетертый седельный ремень, он тщательно осмотрел масляное пятно. И тут Кимо пронзила дрожь - так потрясла его внезапная догадка. А что, если масляное пятно появилось тут не случайно? Что, если кто-то нарочно налил сюда побольше костяного масла? Чтобы нитки сгнили?
        Господи!.. Если кто-то задумал испортить седло Ники, то он не смог бы избрать более изощренного способа. Вернувшись на ранчо, Кимо бросил седло Ники в комнату, где хранилась вся упряжь, и остался в конюшне до вечера.
        Около семи часов медицинский вертолет вернулся. На ранчо почти никого не было. Прищурившись, Кимо увидел, как Остин выпрыгнул из вертолета и повернулся, чтобы помочь Ники. Ее рука была перевязана. Навстречу им выбежала Мэлия, и вскоре они втроем скрылись в доме.
        С Ники все было в порядке - пострадала лишь ее рука. И снова Кимо подумал о том, что Ники родилась в рубашке.
        Зайдя в раздевалку, примыкавшую к кабинету его отца, Кимо ополоснулся в душевой кабине, а затем вернулся в конюшню. Темнело. Со всех сторон раздавалось мирное посапывание лошадей; некоторые из них во сне постукивали копытами. Все было таким мирным - до того мгновения, пока в дверях не появился Остин Палмер.
        - Твой отец в офисе? - спросил он.
        Кимо остановился перед Палмером и посмотрел тому в глаза. Признаться, он никогда не любил Остина, и особенно тот его раздражал, когда говорил таким вот начальственным тоном.
        - Он ушел домой, - ответил Кимо. - А почему вы его ищете?
        - Почему?! - загремел Остин. - Я тебе покажу почему! Потому что моя племянница могла сломать шею так же легко, как сломала руку!
        - Согласен. Но какое отношение это имеет к моему отцу?
        Глаза Палмера опасно блеснули.
        - Она сказала, что у нее перетерлась подпруга, а твой отец тут старший! Поэтому за упряжь отвечает он!
        - Перетерся седельный ремень, а не подпруга, - поправил его Кимо. - Но мой отец тут ни при чем. Никто не относится к упряжи с таким вниманием, как он.
        - Неужели! Тогда объясни мне, как в конюшне появилось такое старое и негодное седло, что его ремни рвутся, как нитки?
        - Они не порвались, - возразил Кимо. - Нитки в одном месте прогнили.
        - Да что бы там ни было! - взревел Остин.
        - Тем не менее мой отец в этом не виноват. Я сам осмотрел все стежки, мистер Палмер. Это могло произойти из-за того, что ремни смазали костяным маслом.
        Палмер оторопел.
        - Ты хочешь сказать, что кто-то сделал это намеренно? Не могу поверить, Кимо.
        - Все остальные стежки абсолютно нормальные. Вы можете убедиться в этом сами, мистер Палмер.
        - Знаешь что? Мне кажется, ты выгораживаешь своего папашу!
        Кимо напрягся как струна.
        - Отца нет нужды выгораживать, - спокойно сказал он. - Всем известно, что он прекрасно справляется со своими обязанностями.
        Не обращая внимания на его слова, Палмер сменил тему разговора:
        - Кстати, я хотел сказать тебе еще кое-что, Кимо. Конечно, спасибо за то, что привез Ники сегодня, но отныне держись от нее подальше. Может, все вокруг и слепы, как летучие мыши, а у меня зрение хорошее. Ты сохнешь по ней, и если не сможешь сохранять дистанцию, то считай, что песенка твоя спета - я об этом позабочусь. Мне наплевать на то, сколько поколений твоих предков работали на ранчо!
        Когда Остин замолчал, Кимо дрожал от ярости.
        - Я ясно выразился? - рявкнул Остин.
        - Предельно, - процедил сквозь зубы Кимо. - Но вам не придется останавливать меня, мистер Палмер. Я уеду.
        Выйдя из конюшни, Кимо, ничего не видя перед собой, побрел на стоянку машин ранчо. Вскоре Остин вышел из конюшни вслед за ним и направился в дом.


        Четверг, 9 июня


        - Я просто схожу с ума, - заявила Ники.
        Облокотившись на стол, Мелроуз посмотрел на нее. Высунувшись в окно, Ники глазела на конный двор. Лучи вечернего солнца играли в ее платиновых волосах; одеяние с цветами - такое короткое, что его едва ли можно было бы назвать платьем, - оставляло открытыми ее плечи; накрахмаленная белая косынка поддерживала сломанную руку.
        - Перелом срастется недели за две, - заметил Мелроуз. - И ты будешь по-прежнему в форме.
        - Дело не только в переломе.
        - Твое настроение изменится, когда с рукой все будет в порядке. А пока почему бы тебе не заняться чем-нибудь приятным? Ты ведь не забыла, куда мы собирались пойти, не так ли?
        Ники с улыбкой посмотрела на него через плечо. Каждый год во второй уик-энд июня в гавайских деревушках у подножия гор устраивался Mauka Ho'olaule'a - веселый праздник. Туда приезжали клоуны, акробаты, лихие наездники; в многочисленных палатках продавались изделия местных мастеров и блюда, приготовленные полинезийскими поварами. Везде звучала музыка, все танцевали. Мелроуз любил бывать на этих праздниках, и с тех пор, как Ники исполнилось шесть лет, непременно возил ее на торжественные открытия.
        - Я не забыла, - промолвила она. - Жду не дождусь, когда праздник начнется.
        Но едва Ники отвернулась к окну, как ее улыбка погасла. С того дня как она сломала руку, к ее обычному чувству беспокойства добавилось что-то новое, что омрачало ее дни и не давало спать по ночам.
        Конный двор постепенно наполнялся пастухами, возвращавшимися с работы. Ники, сама того не замечая, искала среди них всадника на пегой лошади - до тех пор, пока не вспомнила, что Кимо больше нет среди них. Отойдя от окна, девушка подошла к Мелроузу, хмуря брови.
        - Что ты слышал о Кимо? - спросила она.
        - Ничего такого, чего бы не знала ты. Его зазвали на свое ранчо Паркеры - он для них лакомый кусочек. Насколько я понял, Кимо будет выступать в родео на празднике от их имени.
        Присев на край огромного письменного стола Мелроуза, Мики посмотрела ему в глаза.
        - Я хотела спросить: почему он уехал? Кимо всегда был счастлив здесь, к тому же тут его дом.
        Мелроуз с досадой отвернулся. При этом у него был такой вид, что Ники тут же заподозрила: у Кимо была причина уехать на ранчо Паркеров.
        - Мне сказали, что он попросту захотел сменить обстановку, - добавила Ники. - Но, кажется, дело не только в этом. В чем же?
        Мелроуз тяжело вздохнул.
        - У него был неприятный разговор с Остином. В ночь после этого разговора Кимо и уехал.
        - Кимо уехал в ночь… после того, как я сломала руку. Их спор имел какое-то отношение ко мне? Или к моему падению с пони? Имел или нет? - настаивала Ники, обжигая взглядом молчавшего Мелроуза.
        - Нет, Ники, к твоей беде это не имело отношения! Твой дядя был благодарен Кимо за то, что тот привез тебя сюда. Просто ему не понравилось, что Кимо обнимал тебя, когда вы въехали на конный двор.
        Глаза Ники округлились от изумления.
        - Но это я попросила Кимо поддержать меня! Иначе я бы свалилась с этой чертовой лошади.
        Мелроуз пожал плечами.
        - Ты спросила, и я ответил тебе. Честно говоря, я согласен с Остином. Так лучше для всех.
        - Как ты можешь говорить такое? Кимо - часть ранчо Палмеров. А теперь он оказался неизвестно где лишь потому, что Остин сделал из мухи слона! - Обежав стол, Ники схватила ручку и листок бумаги. - Я напишу ему записку и все объясню.
        Чем больше она думала об этом, тем сильнее становился ее гнев, тем быстрее ручка бегала по бумаге.


        Дорогой Кимо! Я только что узнала, что ты уехал с нашего ранчо из-за какого-то глупого спора, который Остин затеял с тобой. Ты даже не представляешь, как это огорчило меня. Возвращайся, хорошо? Я слышала, ты будешь в выходные принимать участие в родео. Я приеду в пятницу вечером. Давай поговорим.
        С любовью, Ники.


        Отбросив ручку, она торопливо сложила записку.
        - И что ты собираешься с этим делать? - спросил Мелроуз.
        - Отдам ее отцу Кимо и попрошу передать, - ответила девушка. - Кстати, Мелроуз, нам обоим известно, что я вступаю в права наследования через год и буду осуществлять полный контроль над «Палмер интернэшнл», включающий и надзор за ранчо. При необходимости обращусь за помощью к дяде. А пока что я считаю нужным вернуть Кимо.
        - Успокойся и выслушай меня, - приказал Мелроуз. - Вы с Остином не единственные, кого коснулось это дело. Я слышал, Кимо очень неплохо устроился у Паркеров. Он начал новую жизнь. Короче, ему лучше оставаться там, где он есть.
        - Я не верю в это, - заявила Ники, направляясь к двери.
        - Кимо любит тебя, Ники. Отпусти парня.
        Резко повернувшись к Мелроузу, Ники сердито посмотрела на него.
        - Кимо давно не мальчик, и он не любит меня! - вскричала она. - Мы с ним хорошие друзья.
        - Это ты так говоришь, - покачал головой Мелроуз. - Но он сделал решительный шаг и, возможно, не захочет возвращаться.
        - Что ж, если это так, то он не обратит внимания на мою записку, - отозвалась Ники.
        Девушка направилась по зеленой лужайке к конюшне. Рабочие, встречавшиеся ей на пути, приветливо здоровались с ней. Ники кивала в ответ или махала рукой, но не замедлила шага, пока не оказалась у офиса отца Кимо.
        Акаму сидел за столом, однако, увидев Ники, торопливо вскочил на ноги. Многочисленные морщины избороздили его лицо, его волосы стали какими-то тусклыми, и Ники в глубине души ужаснулась, как сильно он постарел со времени их последней встречи. Обойдя стол, Акаму радостно пожал девушке руку.
        - Ну как ваш перелом? - заботливо спросил он, указав глазами на повязку.
        Приподняв сломанную руку, Ники улыбнулась.
        - Через пару недель перелом срастется, и я буду как новая.
        Акаму встревоженно посмотрел на нее.
        - Вам повезло. При таком падении можно было пострадать гораздо серьезнее. Ваш дядя приказал выбросить это седло, знаете ли.
        - Я слышала об этом, - кивнула девушка.
        - Мне так жаль, Ники. Я даже не представлял…
        - Боже мой, Акаму, в этом нет вашей вины! Просто нитки сгнили, вот и все, - вымолвила Ники.
        - Да, но как управляющий ранчо, я отвечаю и за состояние упряжи. Ваш дядя прав насчет того…
        - С моей точки зрения, - перебила его Ники, - мой дядя слишком много на себя берет. Кстати, именно из-за него я и пришла сюда. Я только что узнала, что он поругался с Кимо, после чего тот уехал. Пожалуйста, передайте это Кимо. - Ники наклонилась к Акаму и сунула ему записку в карман рубашки.
        - Письмо? - удивился Акаму.
        Ники вздернула подбородок.
        - Это извинение за поведение моего дяди и приглашение вернуться домой.
        - Послушайте, может, лучше не трогать спящую собаку, а? - задумчиво спросил он.
        - Что за чушь! - возмутилась Ники. - Ну почему все говорят такую ерунду? Так вы обещаете мне, что Кимо получит записку?
        - Как хотите, - коротко ответил Акаму.
        - Mahalo, - попрощалась на местном наречии Ники. В ее голосе слышались раздражение и нетерпение.
        Быстро выйдя из конюшни, девушка направилась к дому. Она хотела разыскать Остина и устроить ему скандал.


        Увидев Ники, входившую в офис управляющего, Пени тут же стала искать повод заглянуть к нему, и, едва Ники вышла от Акаму, Пени тут же побежала к отцу Кимо.
        - Здравствуйте, босс! Жена Око заболела, и завтра я поработаю за нее. Вы не возражаете?
        - Нет, конечно. Я сделаю запись об этом в журнале.
        - А чего желала принцесса?
        Акаму нахмурился.
        - Не называй ее так. Ники Палмер принадлежит к высшему свету, но сердце у нее доброе.
        - Да знаю я, - солгала Пени, пожимая плечами. - Так что же случилось? Она не появлялась в конюшне после несчастного случая. Что-то произошло?
        - Да нет, - пробормотал Акаму, со вздохом взглянув на кучу бумаг, лежащих на его столе. - Она просто попросила меня передать вот это Кимо, - добавил он, похлопав по карману рубашки.
        Акаму сел за стол, а Пени устремила горящий взор на белый уголок, торчащий из его кармана.
        - Похоже, у вас много работы, - деланно небрежным тоном заметила она.
        - Сейчас же конец месяца. Мне придется сидеть тут всю ночь, если я немедленно не займусь делами.
        - Что ж, тогда не буду мешать, - промолвила Пени, направляясь к двери. - Кстати, босс, я должна сегодня вечером увидеться с Кимо. Хотите, передам ему записку?
        Не поднимая глаз от бумаг, Акаму вытащил письмо Ники и отдал его Пени.
        - Спасибо, Пени.
        Прикусив губу, чтобы не улыбнуться от радости, Пени сунула записку в задний карман джинсов и направилась к своему грузовичку. У нее чесались руки, чтобы распечатать письмо здесь же, на ранчо, но она все же дождалась, пока окажется в уединении у утеса Нэни-Лукаут. Ветер там дул с такой силой, что редко кто отваживался забрести туда на прогулку, несмотря на живописный вид, открывающийся с утеса.
        Опустив стекло, Пени выглянула наружу, чтобы убедиться в том, что тут действительно никого нет. Ветер рвал из ее рук записку, пока Пени читала: «Дорогой Кимо!.. Возвращайся, хорошо?…в пятницу вечером… С любовью, Ники…»
        Пени уставилась перед собой невидящим взором, представляя себе, какой радостью загорятся глаза Кимо, когда он прочтет эти строчки. «С любовью, Ники…»
        Разорвав записку на мелкие клочки, Пени вышла из грузовичка, с трудом поднялась на утес и, примостившись на узком карнизе, отдала обрывки на растерзание буйным ветрам.



        Глава 6

        Пятница, 10 июня


        Стояла теплая ночь, дул легкий ветерок. Черный купол тихоокеанского неба, усеянный звездами, нависал над освещенной яркими огнями ареной, где проводилось родео. Участники состязались в умении обуздывать, седлать американских пони и ездить на них. Кимо выступал последним, и его сердце бешено билось, когда он на своей пегой лошади мчался к финишу.
        Как только состязания завершились, участники были награждены взрывом аплодисментов многочисленных зрителей. Кимо пустил пони шагом по кругу, прощаясь с публикой, как вдруг какая-то хорошенькая женщина перегнулась через ограждение и протянула ему венок. У нее были каштановые волосы и большие зеленые глаза. Туристка.
        Кимо призывно улыбнулся ей.
        - Как вас зовут?
        - Глория, - ответила она, поднимая венок и осторожно надевая его через шляпу на шею Кимо. Цветы защекотали ему кожу.
        - Какое милое имя, - широко улыбнулся Кимо. - Вы здесь в одиночестве, Глория?
        - Этой ночью - да, мой мальчик.
        Кимо приподнял брови.
        - Не хотели бы вы встретиться со мной попозже и выпить чего-нибудь?
        - О большем я и не мечтаю, - кокетливо улыбнулась Глория.
        Взяв ее руку, Кимо поцеловал тыльную сторону запястья, а затем, многозначительно взглянув на Глорию, продолжил свой круг почета. Он уже выезжал с арены, как вдруг увидел Мелроуза, а с ним - Ники…
        У него засосало под ложечкой, как это всегда бывало при виде девушки. Похоже, перелом не повлиял на ее внешность, больше того, она была даже еще красивее, чем всегда.
        Тут Ники замахала ему - у нее был такой вид, словно она ждала, что он подъедет к ней и остановится, как только что останавливался рядом с Глорией. Но Кимо не сделал этого. Не сводя глаз с приветливо махавшей ему Ники, он улыбнулся ей и… проехал мимо, как обычно изнывая от желания обладать ею.
        На лице девушки появилось недоуменное выражение, когда она поняла, что он не собирается подъезжать к ней. Он обернулся, глаза их встретились - Кимо дотронулся рукой до полей шляпы, пришпорил пони и уехал с арены.


        - Должно быть, он не получил моей записки, - проговорила Ники, когда Кимо скрылся за палатками. - Надо его догнать. - Она направилась было вслед за Кимо, но Мелроуз остановил девушку, схватив ее за руку. Ники вопросительно посмотрела на него.
        - Почему ты не оставишь его в покое? - осведомился он.
        Ники вырвала у него руку.
        - Честно говоря, Мелроуз, я просто хочу, чтобы Кимо вернулся на свою работу.
        - А я хочу, чтобы ты увидела кое-что дальше своего носа, детка. Тут затронуты вещи и поважнее работы Кимо.
        Ники возмущенно вздохнула, а Мелроуз тем временем увидел Кимо, выходившего из палатки для наездников. К нему тут же подплыла какая-то рыжеволосая девица - видимо, они договорились встретиться.
        - Обернись и посмотри туда, Ники.
        - Зачем? - раздраженно бросила девушка.
        - Взгляни. Там Кимо.
        Когда Ники повернулась и увидела, как Кимо обнимает пышную особу с гривой рыжих волос, ее пронзило необыкновенное чувство. Ники почувствовала себя брошенной женщиной, женщиной, от которой ее мужчина уходит к другой. Она машинально шагнула вслед за ним.
        - Он пытается забыться, - донесся до нее голос Мелроуза. - Если не любишь его, лучше отпусти.
        Ники посмотрела на него - в ее глазах были боль и замешательство. Мелроуз улыбнулся и потрепал ее по щеке, как делал это тысячи раз в ту пору, когда она была ребенком.
        - Пойдем, детка, - промолвил он, ласково обнимая девушку. - Пойдем смотреть на праздник.


        Кто-то наблюдал за ней.
        Вокруг сверкали огни, толпа веселилась, но все вдруг показалось ей серым, когда неприятное чувство окутало ее, словно туман. Кто-то шел за ней… оглядывал ее с ног до головы, и от этого по ее телу побежали мурашки.
        - Ники!
        Девушка подняла глаза и перехватила встревоженный взгляд Мелроуза.
        - С тобой все в порядке? - спросил он.
        Но Ники словно сквозь вату слышала его слова, потому что думала только о следившем за ней человеке. На нее часто глазели мужчины, однако сейчас все было иначе. В этих глазах была угроза. Тревога сковала Ники, она замерла на месте и огляделась по сторонам.
        Он шел к ней от сверкающей неоновой вывески… Клоун в смокинге… С белым, как его рубашка, лицом и черными, как смокинг, зализанными назад волосами. Его брови были угрожающе нахмурены, рот напоминал красный шрам. Ники беспомощно смотрела на него, а он приблизился к ней и вложил в ее руку орхидею.
        Девушка даже не заметила приложенного к цветку листка бумаги, пока тот, царапнув уголком ее кожу, не упал на землю. Она нагнулась, чтобы поднять его, а клоун тем временем растворился в толпе.

«Ты моя», - было написано на листке. И вновь чувство надвигающейся опасности охватило ее.


        Кэтрин вздрогнула, ее глаза забегали по сторонам, а перед ее мысленным взором еще мелькали картины веселого праздника, которые становились все более размытыми и через мгновение исчезли. Она была в своей темной спальне. Кэтрин тяжело вздохнула. Ее сердце бешено колотилось, ее ночная рубашка пропиталась потом, а перед ее глазами все еще стояло пугающее лицо клоуна.
        Отбросив одеяло, Кэтрин подтянула колени к груди. Это лицо не просто пугало ее, нет, от него исходило зло, которое словно плащом окутывало его фигуру. Дрожа, Кэтрин посмотрела на часы: без десяти четыре. Рассвет уже близок, но при мысли о том, что дьявол опять посетит ее во сне, ей расхотелось спать.
        После душа Кэтрин почувствовала себя лучше. Надев халат, она сделала себе чашку чаю, села на диван и стала наблюдать за рыбами в аквариуме. Морские ангелы медленно плавали, их яркие желто-голубые плавники плавно колыхались в воде. Они были такими красивыми. Обычно Кэтрин успокаивалась, наблюдая за рыбами, но на этот раз даже созерцание морских обитателей не помогло ей обрести душевное равновесие.
        Подумать только, сначала ей приснилось, что Ники упала - тогда Кэтрин даже ощутила резкую боль в левой руке. И теперь вот этот кошмарный сон о клоуне! Никогда еще ночной кошмар не пугал ее так сильно! И никогда еще он не был таким мрачным.
        Кэтрин задумчиво отпила чаю. Причина кошмаров была ей ясна - что-то очень сильно тревожило ее, и эта тревога не оставляла ее даже во сне. И кажется, Кэтрин понимала, чем вызвана эта тревога.
        Она посмотрела на аквариум, и ей показалось, что из сверкающей воды на нее смотрит человек. Элиот. Прошло меньше двух недель с того дня, как они стали любовниками, но за этот короткий срок кое-что изменилось в их отношениях. После ночи, проведенной на Киава-Айленде, он однажды неожиданно заехал к ней домой. Кэтрин торопилась привести себя в порядок, однако Элиоту все равно пришлось ждать ее минут сорок. Когда она выбежала из ванной, Рейнолдс сидел за ее письменным столом и читал рукопись. Услышав ее шаги, он отложил листы в сторону и потряс пальцами с таким видом, словно обжег их.
        - А я и не знал, что ты трудишься с таким пылом, - заметил он. - Не хочешь слегка поубавить страсти в своей книге до тех пор, пока моя мать не прочла ее? - Рейнолдс усмехнулся, а Кэтрин нервно сглотнула.
        Тревога вновь охватила ее, когда они вернулись домой с обеда. Они пили в кухне кофе и разговаривали, но вдруг Элиот замолчал и выразительно поглядел в комнату, на ее рабочее место.
        - Что такое? - спросила Кэтрин.
        Элиот посмотрел на нее, сделав вид, что его удивил ее вопрос. Однако у девушки было ощущение, что он ждал его.
        - Неужто так заметно? - По лицу Кэтрин пробежала мимолетная улыбка, и тогда Элиот, наклонившись через стол, взял ее за руку.
        - Кэтрин, - медленно заговорил он, тщательно подбирая слова. - Мы с тобой теперь пара. Команда, если хочешь, - добавил он. - И поскольку мы игроки одной команды, то действия одного так или иначе сказываются на другом. Пойми, что большинство моих избирателей будут в шоке, узнав, что моя девушка в таких подробностях описывает столь интимные сцены.
        Ее лицо побагровело, но Элиот притворился, что не замечает этого.
        - Насколько тебе известно, - продолжал он, - я постоянно у всех на виду. Люди наблюдают за мной и за моей девушкой. Ты не должна так много внимания уделять любовным сценам. Можно ведь просто намекнуть, описать их несколькими словами. Ну, фразами. Подумай о том, что я тебе сказал.
        После этого памятного разговора Кэтрин стала замечать некоторые мелочи - то Элиот отдергивал ее руку, когда она принималась грызть ноготь, то поправлял ее волосы, если она убирала их за уши. Когда они встречались, он внимательно оглядывал ее с головы до ног, словно желая убедиться в том, что у его спутницы пристойный вид. Правда, это были сущие пустяки, но вскоре из-за них Кэтрин стала чувствовать себя примерно так же, как в Уинслоу-хаусе.
        Она пыталась убедить себя, что преувеличивает.
        Но несмотря на все усилия сосредоточиться на положительных качествах Элиота, Кэтрин по-прежнему не оставляло чувство, как что-то темное все глубже проникает в их отношения. И похоже, ее ночные кошмары были тому подтверждением.
        На следующей неделе Кэтрин убедилась в своей правоте. Кошмары о клоуне снились ей две ночи подряд - несомненно, они были следствием ее ссоры с Элиотом. Ночью, когда они отдыхали после близости, Рейнолдс приподнялся и посмотрел на нее.
        - Как дела с книгой? - спросил он.
        - Я уже почти дописала ее, - со вздохом ответила Кэтрин. - Впрочем, я это то и дело говорю, но времени у меня в обрез.
        Элиот осторожно убрал прядь волос с ее щеки.
        - Ты подумала о моих словах?
        - Не пойму, о чем ты.
        - Видишь ли, - льстивым голосом заговорил он, - эти любовные сцены в твоей книге… Ты не хочешь сделать их… менее откровенными?
        - Да. Я обдумала твои слова.
        На лице Рейнолдса мелькнула одна из его дежурных улыбок.
        - Хорошо. - Быстро поцеловав ее в лоб, Элиот встал с кровати и потянулся за своей одеждой.
        Кэтрин перевернулась на живот.
        - Не буду обнадеживать тебя, Элиот. Я решила ничего не менять.
        Рейнолдс замер, сунув одну ногу в трусы.
        - Да… А почему ты так решила?
        Вздохнув, Кэтрин бросилась на защиту своих интересов.
        - Я перечитала любовные сцены и постаралась объективно оценить их. Да, там много страсти. Но грязи в них нет.
        - Боюсь, мнение моих избирателей будет отличаться от твоего.
        Кэтрин села в постели, прикрыв грудь простыней.
        - Я не могу писать для того, чтобы угодить твоим избирателям, Элиот. Я…
        - Отлично! - рявкнул Рейнолдс. Быстро натянув на себя остальную одежду, он большими шагами подошел к двери и бросил на Кэтрин возмущенный взгляд. - Я хочу занять пост сенатора штата, дорогая. А в один прекрасный день надеюсь оказаться и в Вашингтоне. Мне нравится представлять тебя рядом, но только в том случае, если ты не станешь недооценивать важность моей карьеры.
        В ту ночь Кэтрин приснилось, что Ники была с друзьями в ресторане, как вдруг возле столика откуда ни возьмись появился клоун в смокинге. Его лица опять нельзя было увидеть, но на этот раз грим был не белого, а телесного цвета. И от этого впечатление было еще более отвратительным.
        Положив рядом с тарелкой Ники орхидею, клоун поклонился и исчез под аплодисменты ничего не знавших друзей девушки. И вновь под цветком оказалась записка с теми же словами: «Ты моя». Но на сей раз Ники не осталась безучастной. Вскочив на ноги, она бросила цветок вслед удаляющемуся клоуну и что есть силы закричала: «Держись от меня подальше!»
        Однако ему все же удалось оставить за собой последнее слово. Быстро обернувшись, он посмотрел на Ники своими недобрыми черными глазами и улыбнулся. Улыбка была до того мрачной и зловещей, что Ники покрылась испариной.
        И снова Кэтрин сидела на диване без сна, ожидая, когда рассветет. Рано утром ей принесли дюжину белых роз. Розы были роскошными, но она предпочитала яркие цветы.
«Люблю тебя», - было написано на карточке. Элиот ни разу не сказал: «Я люблю тебя, Кэтрин». Нет, он всегда бросал небрежное «Люблю тебя», что для нее звучало примерно как «Завтра встретимся». Такие вот мелочи…
        Только Кэтрин собралась в клинику, как раздался телефонный звонок.
        - Я прощен? - с улыбкой в голосе спросил он.
        В ответ Кэтрин сказала то, чего он ждал:
        - Конечно.
        - Мне пришло в голову, что я делаю именно то, в чем обвиняю тебя, - недооцениваю важность твоей карьеры.
        Он избрал правильную тактику. У Кэтрин словно гора с плеч свалилась.
        - Во всяком случае, - продолжал он, - подумав обо всем этом, я признался себе, что в писателях-романтиках есть определенное очарование. Может, я пытался посмотреть в зубы дареному коню…
        На Кэтрин вновь навалилась тяжесть. Она устало провела рукой по лбу.
        - Мне не нравится, когда меня сравнивают с лошадью.
        Элиот рассмеялся.
        - Даже с породистой? Потому что вы именно такая лошадь и есть, мисс Уинслоу! Иначе вам не удалось бы так быстро завоевать мое сердце.
        Иногда он бывал довольно мил.
        - Это правда, Элиот?
        - А как ты думаешь?
        - Временами я…
        - Через две недели у тебя день рождения, - перебил он ее. - Полагаю, это хороший повод показать тебе, насколько серьезны мои намерения.
        Ночью она, что стало уже непривычным, осталась в одиночестве, потому что Рейнолдс отправился на одну из своих «поздних встреч». Кэтрин уснула на кушетке, и мерзкий клоун вновь посетил ее во сне…


* * *
        Солнце было уже низко; серые тени протянулись по ровно подстриженной кладбищенской траве. Ники стояла среди людей около усыпанной цветами могилы.
        - Да упокоится с миром душа Эда Колемана… - говорил священник.
        Ники думала о том, как быстро все произошло. Он ехал по дороге, и в какое-то мгновение автомобиль сорвался со скалы. Кто теперь будет заниматься финансами? Мистер Колеман всегда заботился о… - Ники посмотрела в сторону дорожки, на которой стояли катафалк и остальные автомобили, и мгновенно все мысли об Эде Колемане вылетели у нее из головы. Потому что там, небрежно прислонившись к черной машине, стоял клоун. И опять его лицо было под толстым слоем розового грима. Если бы не смокинг, его можно было бы принять за одного из провожающих Эда в последний путь.
        Казалось, время остановилось. Ники застыла на месте. А клоун, словно только и ждал того, чтобы она его заметила, сел за руль и медленно уехал. Его автомобиль пропал из виду как раз в то мгновение, когда поминальная служба закончилась.
        Ники на негнущихся ногах шагала между Остином и Мелроузом к их лимузину. Она уже хотела было сесть, как вдруг ее взгляд упал на орхидею и листок бумаги, лежавшие на сиденье.
        - Он был здесь! - хрипло прошептала она.
        - Кто? - недоуменно переспросил Остин.
        - Клоун.
        Мелроуз нахмурился.
        - Ты имеешь в виду того парня, который был на празднике?
        - Выбросьте, пожалуйста, орхидею из машины, - попросила Ники. - Я не хочу до нее дотрагиваться.
        Мелроуз выбросил цветок и посмотрел на послание.
        - Что там? - спросила Ники.
        Он протянул ей записку. Она была предельно короткой: «Ты следующая».
        - По-моему, пора обращаться в полицию, - задумчиво проговорил Мелроуз.
        Остин ласково обнял девушку за плечи.
        - Не пугай девочку.
        - А может, ей следует испугаться, - суровым голосом промолвил Мелроуз. - Может, нам всем следует бояться.


        Четверг, 30 июня


        Желая галантно сгладить возникшую между ними после отъезда Кимо отчужденность, Остин решил устроить для Ники вечер «снятия гипса».
        Стояла дивная ночь. Лужайка за домом, где проходило празднество, была освещена горящими факелами, в бассейне плавали лилии; воздух дрожал от музыки, исполняемой местным оркестром. Музыканты разместились на террасе, а рядом с ними был накрыт стол с легкими закусками и выпивкой.
        Несколько десятков гостей приняли импровизированное приглашение Остина. Элегантно одетые дамы и мужчины собирались вокруг освещенного бассейна. Было около одиннадцати, шампанское лилось рекой вот уже часа два, и веселье было в самом разгаре.
        Ники стояла у бассейна в компании изящной черноволосой Елены, чье узкое черное платье до щиколоток прекрасно контрастировало с ее собственным лимонно-желтым платьицем на узеньких бретельках и с короткой летящей юбкой.
        - Я чудесно провожу время, - повышая голос, чтобы перекричать музыку, заметила Елена. - Но, признаться, вечер нельзя считать удачным до тех пор, пока кто-нибудь не свалится в бассейн.
        - Вся ночь еще впереди, - покачала головой Ники. - Это мне и нравится в таких шумных сборищах - веселиться можно до восхода солнца.
        Извинившись, Ники отошла от Елены, поболтала с несколькими другими гостями и направилась к столу с закусками. Едва бармен подал ей бокал холодного шампанского, как к Ники подошел Остин.
        - Я прощен? - спросил он.
        Ники бросила на него быстрый взгляд. Как всегда красивый и элегантный, одетый в белые брюки и цветастую рубашку, Остин покорно улыбнулся.
        - Возможно, - промолвила Ники. - Хотя я могу и передумать и потребовать, чтобы в ближайшее время ты прыгнул в бассейн.
        - Что ж, скоро я, вероятно, буду готов это сделать.
        Улыбнувшись дяде, Ники лениво посмотрела по сторонам и вскоре обратила внимание на высокого незнакомца, стоявшего возле Мелроуза. Он выделялся среди разряженной публики своим костюмом - под расстегнутой черной кожаной курткой на незнакомце была заправленная в джинсы футболка. Неровный свет факелов освещал его широкоплечую длинноногую фигуру, играл на взъерошенных волосах, которые словно насмехались над прическами остальных мужчин. Их разделяло довольно большое расстояние, и Ники не могла разглядеть незнакомца как следует, но она предположила, что он, должно быть, носит грубые ботинки, а кожу его украшают татуировки.
        - Кто это такой? - спросила она.
        Остин проследил за ее взглядом.
        - Джек как его бишь, - ответил он, подмигивая племяннице. - Мелроуз нанял его - обрати внимание - на место шофера компании. Богом клянусь, с тех пор, как Эд Колеман свалился со скалы, у Мелроуза явно появились параноидальные замашки.
        - Шофер? Да? - изумилась Ники.
        - Шофер, механик - да кто угодно! Мелроуз как-то говорил о том, что хочет приготовить квартиру при гараже и нанять кого-нибудь. Я только не думал, что он сделает это так быстро.
        Ники поглядела на незнакомца. Все в нем говорило о мятежности его натуры; казалось, он всем видом бросает вызов окружающим.
        - Похоже, он не женат, - заметила Ники.
        - Если тебя это интересует, то, по словам Мелроуза, он вдовец. Кто бы мог подумать, что старик дойдет до того, чтобы пригласить на вечеринку одного из работников ранчо.
        - Осторожнее, дядюшка. Помнится, ты не раз говорил, что не страдаешь снобизмом.
        Он встретил ее недовольный взгляд с терпеливым выражением.
        - Видеть вещи такими, какие они есть, - вовсе не снобизм, Ники. Этот парень так же далек от тебя, как Кимо. И дело не во мне, а в истине.
        При этих его словах Ники поставила бокал на ближайший к ней столик и пошла прочь. Остин схватил ее за руку.
        - Держись с теми, кто тебе ровня, - посоветовал он. - И если тебе хочется поиграть, то играй с Паоло или с другими твоими ручными мальчиками.
        - Я устала от мальчиков, дядя! - взорвалась Ники. - А этот человек по крайней мере похож на настоящего мужчину. - И тряхнув головой, Ники хотела было оставить Остина, но он крепко держал ее за запястье, и девушка стала вырываться.
        - Так что тебе не нравится? - вскричала она. - Сначала Кимо. Теперь этот человек. Прежде ты никогда так строго не судил мужчин, которые были рядом со мной.
        - Прежде, дорогая, тебя не преследовали маньяки, - парировал Остин.
        При напоминании об отвратительном клоуне Ники затошнило, ее лицо залилось краской. Она не видела его со дня похорон Эда Колемана, но восемь дней назад негодяй прислал ей дикую орхидею почтой. Цветок был сломан и засунут в конверт, а записка, приложенная к нему, гласила: «Ты такая же, как этот цветок, - красивая и мертвая».
        Полицейские немедленно приехали из Хило на ранчо и взялись за расследование, но - безуспешно. Обычная белая бумага и черные чернила могли быть куплены где угодно. На листке были лишь отпечатки пальцев Ники. На конверте стоял почтовый штемпель Хило, но Ники чувствовала, что клоун гораздо ближе. Иногда ей казалось, что он совсем рядом… И наблюдает за ней.
        Ники подняла голову.
        - Временами ты рассуждаешь, как Мелроуз. Разве не ты говорил мне, что не следует бояться того, кто не решается показать тебе свое лицо?
        - Это было до того, как я беседовал с полицейскими и узнал, что некоторые из этих шутов делают со своими жертвами, - покачал головой Остин. - Власти не представляют, как узнать, кто он такой; не знаешь этого и ты. Судя по всему, им может быть кто угодно. Да вот хоть этот парень в кожаной куртке, на которого ты глазела.
        - Нет, - возразила девушка. - У нашего водителя слишком много волос.
        - А ты слышала когда-нибудь о парике? Насколько я знаю, клоуны время от времени носят парики, - вымолвил Остин.
        Улыбка Ники тотчас погасла. Она старалась держаться уверенно, но страх не покидал ее ни на минуту. Ники ждала… Клоун мог в любое мгновение возникнуть перед ней.
        - С твоей стороны было очень мило устроить для меня эту вечеринку, Остин, - раздраженно бросила она. - Так можно я буду развлекаться, а? - И, круто повернувшись, девушка направилась к бассейну.
        Ники сделала всего несколько шагов, как вдруг шум стих - все замерли, глядя на Мэлию, выкатывавшую из дома на тележке огромный белый торт со свечами. С веранды донеслась барабанная дробь, а потом оркестр заиграл «Потому что он хороший веселый парень». Взоры всех присутствующих были устремлены на Ники.
        Приветливо улыбнувшись, девушка повернулась и пошла к ступенькам, ведущим на террасу. Подойдя ближе, она разглядела, что замороженный кокосовый торт сделан в виде сломанной руки в гипсе. Работа Мэлии. Обойдя тележку, Ники крепко обняла женщину, а оркестр доиграл тем временем веселую мелодию.
        - Задуй свечи и загадай желание, детка, - улыбнулась Мэлия.
        Она говорила совсем тихо, но ее слова все же были услышаны гостями, стоявшими рядом с террасой.
        - Да! - закричал кто-то. - Задуй свечи и загадай желание!
        Через несколько секунд уже вся толпа скандировала:
        - Загадай желание, Ники! Загадай желание!
        Набрав полную грудь воздуха, Ники дунула что было сил, стараясь задуть все свечи. Это ей удалось, и со всех сторон загремело приветственное «ура-а!!!».
        - Ты загадала желание? - спросил кто-то.
        - Да, конечно, - ответила Ники, глядя туда, где Мелроуз стоял с новым шофером. Гости расступились, уступая ей дорогу, а девушка направилась к дальнему краю бассейна. Она остановилась прямо перед незнакомцем, а он изумленно посмотрел на нее, вздернув вверх мохнатые брови.
        Он оказался еще выше, чем ей почудилось издалека. В Ники было пять футов шесть дюймов росту, к тому же туфли на высоких каблуках, однако, несмотря на это, незнакомец был примерно на фут выше ее. В свете факелов его волосы казались русыми. Отблеск факелов играл в его глазах, и потому она не могла определить их цвет. Так что вид у нового шофера по-прежнему был таинственным, хотя черты его лица были удивительно правильными - это Ники знала наверняка, ведь она бывала во множестве музеев - и могли поспорить красотой даже с античными статуями.
        - Ну что ж, привет, - произнес он, глядя на нее. - Я…
        - Джек как его бишь, - перебила его Ники. - А я - та девушка, что загадала желание. - Пригнув к себе его голову, Ники впилась в губы Джека страстным поцелуем.
        Он ненадолго потрясенно замер, а затем крепко обнял ее.
        По толпе пронесся одобрительный рев, но когда его язык проник ей в рот, шум стал постепенно стихать. Стало тихо и темно. У его поцелуя был одуряющий вкус - нет, не шампанского, а виски; его колючая щетина приятно покалывала ей кожу…


        - Эй, просыпайся, соня!
        Голос, как удар грома, прозвучал прямо над ней. Тряхнув головой, Кэтрин заморгала и приподнялась на локтях. Элиот стоял у кровати, завязывая галстук.
        - Уже пять часов, - проговорил он. - Я скоро должен быть на собрании, а мне еще ехать несколько часов.
        Наклонившись, он поискал губами ее рот. Но даже когда он впился в ее губы поцелуем, Кэтрин все еще чувствовала привкус поцелуя другого мужчины. Сквозь полудрему она видела, как Элиот взял свой пиджак и направился к двери.
        - Позвоню вечером, - бросил он на ходу.
        Несколько мгновений Кэтрин никак не могла прийти в себя - ее щеку все еще будто покалывало от щетины незнакомца, она чувствовала возбуждение от его прикосновений.
        - Это просто смешно, - пробормотала она, выбираясь из постели.
        Пройдя по темной комнате, освещаемой лишь аквариумом, девушка вышла на балкон как раз в ту минуту, когда «БМВ» Элиота отъехал от дома. Глядя на огни его машины, Кэтрин вспомнила, что он сказал ей прошлой ночью: «Кампания входит в новую фазу, Кэтрин. Теперь мне часто придется уезжать из города». Он говорил это извиняющимся тоном, потому что хотел заранее предупредить Кэтрин о том, что в ближайшие недели ему не удастся уделять ей много внимания.
        Постаравшись скрыть свое облегчение, Кэтрин слушала Рейнолдса, прикидываясь, что ее огорчают его слова.
        И теперь, всматриваясь в ночную мглу и зная, что впереди у нее по меньшей мере три спокойных дня, Кэтрин почувствовала небывалое умиротворение.
        Небо на востоке постепенно алело, воздух был напоен той удивительной свежестью, которую ветер приносит с океанских просторов только перед рассветом. Облокотившись о перила, Кэтрин глубоко вздохнула, глядя на океан.
        Поначалу ее мысли витали где-то далеко, но вскоре она вспомнила воображаемого незнакомца. В этом зыбком предрассветном сумраке оказалось очень просто вновь представить себе Джека - высокого, сильного и мужественного, черты лица которого освещались красноватым отблеском факелов. «Ну вот, теперь у тебя есть настоящий герой…» - подумала она.
        Повернувшись, Кэтрин посмотрела сквозь балконные двери на свой компьютер. Вот уже несколько дней умная машина дремала, ожидая, пока Кэтрин придумает удачную концовку своего романа. Кажется, сейчас ей это удалось.
        Подойдя к компьютеру, девушка быстро включила его, раскрыла на экране дисплея последнюю страничку и завершила роман пахнущим виски страстным поцелуем.



        Глава 7

        Пятница, 1 июля


        Вечеринка продолжалась до трех часов. Последние, самые упорные гости разошлись уже после четырех. Поэтому, изменив своей привычке вставать с петухами, Ники проспала до полудня - до тех пор, пока солнечные лучи не упали ей на лицо. Взяв солнцезащитные очки с ночного столика, Ники надела шелковый восточный халат и вышла из комнаты. И только сейчас до нее донесся дивный аромат… Глаза Ники восторженно заблестели… Банановый хлеб! Мэлия испекла банановый хлеб!
        Ники замерла в дверях кухни, глядя на женщину, суетившуюся у печки. Кухарки и горничные то и дело сменялись на ранчо, но Мэлия могла служить им всем примером, оставаясь в доме вот уже три десятка лет. Она знала бабушку и дедушку Ники, знала ее родителей. Она была на ранчо в ночь рождения Ники - в ту самую ночь, когда ее незадолго до этого овдовевшая мать умерла. Это благодаря Мэлии Ники узнала так много о своих предках, потому что Остин отказывался говорить о них.
        Пробежав по натертому полу, Ники радостно посмотрела на золотистую корочку лежавшего на полке каравая.
        - Ты испекла банановый хлеб! Это для меня?
        - Конечно же, для тебя, - с улыбкой ответила Мэлия. - В доме тихо как в склепе. Не думаю, что увижу твоего дядю или Мелроуза до ужина.
        Ники усмехнулась, приложив руку к пульсирующему виску.
        - Пойдем на веранду, - добавила Мэлия. - Кофе уже на столе, а хлеб я принесу, когда он чуть остынет и его можно будет нарезать.
        Солнцезащитные очки не спасали от яркого солнца, поэтому Ники прикрыла глаза рукой, когда шла по тропинке к веранде. Откуда-то издалека доносился стрекот косилки, в саду пели птицы, над ее головой монотонно жужжал вентилятор. Только эти звуки нарушали полную тишину; пастухи давно уехали с ранчо на пастбища.
        Сев за стол, Ники налила себе кофе. И только когда она поднесла чашку ко рту, сделала первый, священный, глоток и лениво посмотрела на дорожку, ее глаза загорелись. Он! Ники была в таком замешательстве, что едва не обожгла себе губы. Быстро поставив чашку на блюдце, девушка закашлялась и, схватив салфетку, прижала ее к губам.
        Поначалу Ники не заметила, что лимузин компании, на котором обычно ездил Мелроуз, стоит у гаража. Джек мыл его, одетый лишь в джинсы. Забыв обо всем на свете, Ники вспомнила, как он обнимал ее.
        - Это было замечательно, - проговорил он, когда поцелуй прервался, и девушка вернулась с небес на землю. - А вам не приходило в голову продолжить знакомство?
        Но тут толпа разделила их, и у Ники не было возможности поставить наглеца на место. Ночью темнота скрывала его красоту. А сейчас вовсю сияло солнце. В его лучах волосы Джека казались золотыми, а загорелый торс блестел как начищенная бронза.
        - А он великолепен, не находишь?
        Ники от неожиданности вздрогнула - она не слышала, как Мэлия вышла на веранду, принеся с собой две тарелки.
        - Да уж, - кивнула девушка.
        - Я наблюдала за вами прошлой ночью, - продолжала Мэлия. - Это ты первой обняла его. Но, на мой взгляд, он ответил тебе слишком уж страстно.
        Бессмысленно было пытаться скрыть что-то от нее. Мэлия выросла на бережно хранимых традициях и верованиях ее гавайских предков, и все на острове считали ее мудрой женщиной.
        Проворчав что-то нечленораздельное, Ники положила себе на тарелку несколько кусков бананового хлеба и долек дыни.
        - Джек обладает некой силой, - добавила Мэлия. - Он вроде ничего никому не приказывал, однако уже навел в гараже небывалый порядок.
        - Неужели? А откуда ты знаешь?
        - Я разговаривала с ним. Он взял из моих рук чашку кофе и булочку. Ничего больше. Но улыбка благодарности, осветившая его лицо, была ясной и чистой, как рассвет. И все же, я повторяю, в нем есть удивительная сила. И честность. Думаю, он встанет на защиту того, кого любит, рискуя собственной жизнью.
        - Будем надеяться, что этого не понадобится, - пробормотала Ники, поднося ко рту дольку дыни.
        Мэлия смотрела, как Ники с наслаждением - будто десятилетняя девчонка - поедает дыню. Она вообще во многом оставалась ребенком - была такой же беззаботной, веселой… ранимой. Мысль о том, что Ники преследует какой-то клоун, ужасала Мэлию, возвращала ей леденящее чувство страха, которое она подавляла в себе уже много лет.
        В ту давнюю страшную ночь разразилась буря, и ее вой лишь усугублял безумие, царившее в доме. И вдруг среди шума и хаоса наступила тишина - это был страшный миг, когда все сущее объединилось, чтобы она выбрала открывшуюся перед ней дорогу.
        С той ужасающей ночи Мэлия надеялась и верила, что такая страшная минута не повторится, не сможет повториться. Но садист, издевающийся над Ники, возродил старые страхи в душе Мэлии.
        Ее внутренний взор обратился к этому человеку, прячущемуся где-то вдалеке. И вот теперь в доме появился Джек - большой, сильный, красивый… как воин, который должен вступить в предсказанную судьбой схватку. Мэлия чувствовала, что он защитит Ники, хотя, с другой стороны, от него исходила некая угроза.
        - Он человек чести, - заявила она. - Но не потеряй из-за него голову, детку.
        Ники повернулась к ней с набитым дыней ртом.
        - Почему я должна потерять из-за него голову? Я перекинулась с ним всего лишь парой слов!
        Мэлия многозначительно улыбнулась.
        - Слова ничего не значат. Тут как раз такой случай, когда говорит сердце.
        - Да при чем тут сердце?! Ради Бога, Мэлия, неужели ты правда думаешь, что какой-то бродяга может войти и…
        Мэлия остановила ее движением руки.
        - В одном вы с дядей абсолютно одинаковы, - вымолвила она. - Вы оба рветесь покорить горный пик, на который еще никто не поднимался. Вместо того чтобы не гнаться за недостижимым, вы оба просто теряете рассудок. Так вот, смотри как бы это недостижимое не разбило твое сердце. - С этими словами Мэлия ушла с веранды.
        Ники снова посмотрела на Джека. К тому времени когда он вымыл длинный белый автомобиль и приготовился полировать его, девушка уже утолила голод, и мозг ее вовсю заработал.
        Вскочив со стула, она плотнее завернулась в халат, чтобы скрыть наготу, и вышла из тени веранды. Трава приятно холодила ступни, но зной накрыл жарким покрывалом ее неприкрытую голову и плечи. Стараясь не сходить с травы, Ники пошла вдоль плавящейся асфальтовой дорожки к белому «линкольну». Она была уже на расстоянии футов двадцати от лимузина, но Джек, даже если и заметил ее приближение, ничем не подал вида.
        - Доброе утро, - поздоровалась она, приближаясь к нему.
        - Доброе утро, - равнодушно бросил он через плечо.
        Гордо подняв голову, Ники обошла вокруг лимузина.
        - Я Ники…
        - Я знаю, кто вы такая, - перебил ее шофер, наконец отрываясь от своего занятия и выпрямляясь. - Моя фамилия Кантрелл, но вы можете называть меня просто Джек.
        - Я именно так и собиралась обращаться к вам, - отозвалась Ники.
        Уголки его губ слегка приподнялись в усмешке, которую он постарался скрыть, отвернувшись от девушки и бросив тряпку в ведро. Она тут же отметила про себя его развитые мускулы. А когда Джек случайно оперся локтем о крышу автомобиля, Ники увидела, как мышцы играют на его загорелом животе.
        - Вы так быстро исчезли вчера ночью, - заметила она.
        - У меня сегодня здесь первый рабочий день.
        - Верно… И это означает, что вы работаете на меня.
        Он покачал головой.
        - Я работаю на мистера Мелроуза.
        - Это одно и то же, - заявила Ники.
        - Нанимаясь сюда на работу, я несколько иначе это себе представлял.
        Девушка усмехнулась.
        - Все вокруг, на сколько хватает глаз, принадлежит мне. Вы понимаете это?
        Джек лениво огляделся по сторонам.
        - Хорошее место, - наконец промолвил он и криво ухмыльнулся. Честно говоря, Ники захотелось треснуть по этой нахальной физиономии.
        - Я решила поехать в магазин, - сообщила она.
        - И куда же такая леди, как вы, ездит в магазин в этой глуши?
        - В город на южном побережье. Примерно с полчаса езды отсюда.
        Внимание Джека, казалось, приковал к себе стоящий рядом набор всевозможных моющих средств.
        - В этом гараже с полдюжины всяких машин, - проговорил он. - Если бы мне пришлось биться об заклад, то я готов поспорить, что видел ваше имя на ветровом стекле красного «феррари». - Он отвернулся от Ники и взял в руки тряпку и баночку с мастикой.
        - В «феррари» не хватит места для того, что я собираюсь купить.
        - И что же вы задумали купить? - осведомился он, не поворачивая головы. - Какие-то крупные приспособления?
        Ники невольно шагнула в его сторону.
        - Вы, кажется, ничего не поняли, Джек. Я хочу, чтобы вы отвезли меня.
        Лениво выпрямившись, он повернулся к ней, по-прежнему держа в руках тряпку и банку.
        - Признаться, прежде чем наняться сюда на работу, я кое-что разузнал о вашем доме и теперь знаю, что вы наследница всего, что я вижу вокруг себя.
        - Спасибо вам большое, - язвительно произнесла Ники.
        Джек приблизился к девушке, насмешливо глядя на нее сверху вниз.
        - Но мне также известно, что до следующего лета вы не имеете права распоряжаться наследством. Так что сейчас всем здесь заправляет Мелроуз.
        Запрокинув голову, Ники посмотрела на Джека.
        - Так вы хотите сказать, что не повезете меня? - взвизгнула она.
        - Я хочу сказать, что вы мне не указ.
        - Это мы еще посмотрим!
        И Ники почти бегом бросилась к Мелроузу. Джек поспешил вслед за ней, и у Ники почему-то было такое чувство, что он смеется у нее за спиной. Джек отставал от Ники всего на несколько шагов, когда она ворвалась в святилище Мелроуза. Старик изумленно воззрился на нее из-за стола.
        - Мелроуз! - трагичным голосом начала девушка. - Этот… тип отказывается везти меня в город!
        - Что? - переспросил Мелроуз. - Вы, детки, вдвоем собрались в город?
        - Едва ли ее можно назвать «детка», - заметил Джек, - она уже далеко не ребенок. А у меня, между прочим, тут полно дел, которыми я должен заняться, вместо того чтобы возить ее для развлечения в город.
        - Что вы себе позволяете! - вскричала Ники возмущенно.
        Встав со стула, Мелроуз шагнул к ним.
        - Дела могут подождать, - промолвил он. - Так что отложи их, Джек, и отвези девочку в город.
        - Хорошо. Если вы приказываете мне, - проворчал Джек таким тоном, будто его только что приговорили к гильотине.
        - Боже мой! - возмущенно продолжала Ники. - Да мне никогда в жизни не приходилось так подталкивать мужчину, чтобы он свозил меня куда-нибудь!
        - Могу поклясться, - усмехнулся Джек, - что все окружающие вас мужчины подвергались тяжким испытаниям с тех пор, как вы появились на свет.
        Мелроуз громко хохотнул, безуспешно пытаясь скрыть смех за кашлем. Ники метнулась к двери и, отворив ее, оглянулась.
        - Заберете меня через час, - заявила она, когда ухмыляющийся Джек повернулся в ее сторону. - Кстати, я передумала. Мы все-таки поедем на «феррари». Если вы справитесь с этим автомобилем, - ехидно добавила она.
        В ответ Джек развязным жестом отсалютовал ей.
        Смерив его яростным взглядом, Ники резко повернулась и стремглав выбежала из офиса Мелроуза.
        Часа, конечно, оказалось для нее маловато. Уложив свежевымытые волосы, Ники подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. На ней был сарафан небесно-голубого цвета с рисунком из белых перышек. Высокий, под горло, воротник оставлял открытыми ее загорелые плечи; короткая юбка выгодно подчеркивала стройные ноги. Цвет сарафана был чуть темнее цвета ее глаз. Легкомысленное настроение заставляло бурлить ее кровь. Ники торопливо выбежала из комнаты и едва не столкнулась с Остином. Тот - все еще в махровом халате - явно направлялся в кухню.
        - Добрый день, дядя, - поздоровалась Ники, пробегая мимо него.
        - Если ты так обращаешься ко мне, значит, ты взбешена, - заметил Остин. - Куда идешь?
        - В город, - коротко бросила в ответ девушка.
        - В город? Какого дьявола тебе там понадобилось?
        Ники никогда не ездила в город, разделенный на две четкие половины: восточную - шумную часть с очень дорогими магазинами и достопримечательностями для туристов - и западную, представляющую собой настоящие трущобы, в которых процветали воровство и грабеж. Покосившись через плечо на Остина, Ники увидела, что тот просто в ужасе.
        - А почему бы и нет, черт побери? - бросила она.
        Улыбнувшись, девушка толкнула дверь и стремглав вылетела из дома.
        Джек уже поджидал ее, прислонившись к «феррари». На нем были черные джинсы, футболка, черные ботинки и авиаторские очки. Его мокрые волосы были зачесаны назад и сверкали на солнце. Увидев Ники, он лениво выпрямился, и она еще раз подивилась тому, насколько привлекательным был этот мужчина.
        Ее тело пронзила дрожь. Плавно покачивая бедрами, Ники направилась к автомобилю. Джек вытащил что-то из заднего кармана джинсов. И лишь когда он расправил это и нацепил на голову, Ники узнала старую шоферскую фуражку - наверное, Джек откопал ее где-то в гараже. Хоть он не сказал ни слова, его жест был оскорбительным - Джек дал ей понять, что едет с ней исключительно потому, что ему приказали.
        Приятная дрожь тут же унялась, Ники пошла своим обычным шагом. Когда она приблизилась к «феррари», Джек, насмешливо поклонившись, распахнул перед ней дверцу.
        - Потешили характер? - спросила она. - А теперь снимите это и не ерничайте.
        Еще раз поклонившись Ники, Джек сорвал с головы фуражку и бросил ее на заднее сиденье. Не глядя на него, девушка села в машину; Джек захлопнул дверь. Надев солнцезащитные очки, она наблюдала за тем, как он обходит «феррари» и садится за руль.
        - Сворачивайте направо сразу за ранчо, - скомандовала Ники и уставилась на дорогу.
        Возможно, Джек ждал, что она заметит, что он явно не новичок за рулем спортивной машины. Но она ничего не говорила, и молчание перешло в холодную войну.
        Окно рядом с ним было открыто, ветер рвался в салон автомобиля, словно желая разделить их. Обычно дорога в город занимала полчаса, но с той скоростью, с какой он ловко вел «феррари» по извилистой горной дороге, они, должно быть, уложатся минут в двадцать, отметила про себя Ники. Они проехали уже половину пути, как вдруг в небе девушка увидела дельтапланеристов. И она решила зарыть топор войны.
        - Пробовали когда-нибудь летать? - спросила она, повышая голос.
        Небрежным жестом закрыв окно, Джек переспросил:
        - Простите, я не расслышал. Что вы сказали?
        - Я говорю, пробовали ли вы когда-нибудь летать на дельтаплане?
        - Нет. Я человек, двумя ногами стоящий на земле.
        - А я родилась в вертолете, летевшем в больницу. Может, именно поэтому я так люблю летать. Возноситься все выше, чувствуя себя птицей. Однажды рядом со мной летал ястреб.
        Джек недоверчиво взглянул на нее, но Ники настойчиво продолжала:
        - Да-да, так оно и было. В Колорадо. Краснохвостый ястреб летал и летал вокруг, не сводя с меня глаз, и я сказала ему: «Мои крылья больше твоих, приятель». Но вскоре я потеряла воздушный поток и была вынуждена спуститься на землю. Подняв голову, я увидела, что он кружит надо мной. Именно он посмеялся последним. Кстати, вы напоминаете мне того ястреба. Он тоже нагадил мне на голову.
        Откинувшись на сиденье, Джек громко рассмеялся.
        - Нет, ну вы и штучка!
        - Учитывая, кем это сказано, я не могу рассматривать ваши слова как комплимент.
        Джек не стал ни соглашаться, ни возражать, да и она молчала до тех пор, пока они не въехали в город.
        - Остановитесь здесь, - велела она, приметив свободное место на стоянке возле неприлично дорогого магазина. Дождавшись, пока Джек откроет дверцу, Ники вышла из машины, встала на тротуар и устремила на него выжидающий взгляд.
        Джек прихлопнул ногой дверцу «феррари».
        - Итак, я вас привез сюда. Надеюсь, вы не ждете, что я пойду с вами и в магазин.
        - А что, если мне понадобится помощь? Не смогу же я сама нести покупки.
        Он прислонился к машине.
        - Я буду тут.
        Ники, хмыкнув, направилась в магазин одна. Целых два часа она все покупала и покупала и выходила из магазинов лишь для того, чтобы приказать Джеку забрать ее коробки и свертки. Он безропотно выполнял ее приказания с таким равнодушным видом, что терпение Ники готово было вот-вот лопнуть. Выйдя из последнего бутика, она задумчиво побрела к рынку, торгующему всякими безделушками. Хоть туда часто наведывались туристы из восточной части города, он уже граничил с трущобами.
        Здесь местные жители, желая подзаработать, продавали свои изделия. Здесь потенциальных покупателей хватали за руки, навязывая им свои товары. Дважды резким кивком Ники отгоняла от себя слишком назойливых продавцов, хватавших ее за руки и одежду. Впрочем, Ники почти не замечала их, равно как и всего остального, потому что все ее внимание было поглощено Джеком Кантреллом.
        Возможно, именно поэтому она - сама, между прочим, местная жительница - была застигнута врасплох и, лишь почувствовав резь в плече, поняла, что кто-то тянет за ремешок, пытаясь сорвать с нее сумочку. К счастью, она придерживала сумочку рукой. Обернувшись, девушка увидела очень высокого темноглазого мужчину, который был фунтов на сто тяжелее ее.
        - Отдай! - рявкнул он.
        - Нет, - пробормотала Ники.
        Нападавший коротко кивнул, и тут же из-за последнего ряда прилавков вышли и присоединились к нему двое таких же, как он, громил. Справа от Ники были заросли бамбука, слева - трое хулиганов.
        - Отдай! - еще раз крикнул первый нападавший и с такой силой дернул ремешок сумочки на себя, что Ники, не удержавшись, упала на землю.
        У нее не было времени подумать и отдать ему сумочку. Подняв глаза, Ники увидела перед собой острое лезвие ножа… И в то же мгновение откуда ни возьмись перед ними появилась фигура в черном.
        Он двигался легко, танцующей походкой. Ники ничего толком не успела понять, но до нее донеслось короткое «ох!», когда нога в черном ботинке попала в живот хулигану. Нож упал на землю - вместе с главарем нападавших. Двое других встали бок о бок, но Джек, казалось, снова взлетел в воздух. Его тело развернулось, как пружина, и хулиганы, получив два удара ногой в челюсти, попятились назад. В это мгновение первый подхватил нож и встал на ноги. Покосившись на Джека, он припустил вслед за своими дружками, и вскоре трое негодяев скрылись в бамбуковых зарослях.
        Изумленно моргая, Ники взглянула на Джека, а он опустился возле нее на одно колено.
        - Это моя вина, - сказал он. - Я не должен был отпускать тебя одну.
        Ники постаралась взять себя в руки, когда Джек помог ей подняться.
        - Где ты научился так драться? - наконец спросила она.
        - На улицах Чикаго.
        - Но ты не похож на уличных хулиганов.
        - Я немного занимался этим, - признался Джек.
        - Занимался, да? И что у тебя есть? Черный пояс или что-то вроде того?
        - Что-то вроде, - кивнул Кантрелл. - С тобой все в порядке?
        Ники стряхнула прилипшую к юбке грязь.
        - Все хорошо.
        - Ты уверена? - спросил Джек, поправив ее сумочку и задев при этом руку девушки.
        Взор Ники остановился на больших черных стеклах авиационных очков.
        - Я согласна еще раз пройти через это, лишь бы ко мне пришел такой же спасатель.
        Джек усмехнулся.
        - Почему ты просто не отдала им сумочку?
        - Не знаю. Это даже не пришло мне в голову.
        Он присвистнул.
        - Ну ты и штучка, - вновь повторил Кантрелл. - Можешь считать, что я отвесил тебе комплимент.
        Приятная истома стала разливаться по ее телу… как вдруг ледяная рука страха сжала ее сердце - в пыли на дорожке мелькнуло что-то яркое. Дикая орхидея. Других цветов в этом отдаленном уголке рынка не было - только дикая орхидея, которую кто-то бросил ей под ноги.
        - Он был здесь… - побелевшими губами прошептала Ники. - Орхидея… Это его визитная карточка.
        Подняв цветок, Джек вопросительно посмотрел на девушку.
        - Ты имеешь в виду клоуна?
        - Ты видел его? - вскричала она.
        В ответ Джек лишь покачал головой, а глаза Ники стали наполняться слезами ужаса. Отвернувшись, она сунула руку в сумочку, быстро вытащила оттуда солнцезащитные очки и надела их.
        - Мелроуз рассказал тебе? - спросила она немного погодя.
        - Да, - раздался у нее за спиной мрачный голос Джека. - И еще он сказал мне, что ты отличная наездница, но почему-то упала с пони.
        Ники затравленно огляделась по сторонам.
        - Вряд ли это как-то связано.
        - Откуда ты знаешь?
        Поежившись, Ники обхватила себя руками; Джек подошел к ней и подхватил ее под локоть своей теплой сильной рукой.
        - Давай-ка возвращаться, - предложил он. - Думаю, на сегодня покупок достаточно.
        Ники как лунатик брела к машине. Усадив ее в «феррари», Джек сел за руль и быстро вывел машину из злополучного прибрежного городка. Когда они подъехали к знакомой дороге, ведущей к ранчо, Джек снял очки и повернулся к девушке:
        - С тобой все в порядке?
        - Если не считать того, что я до смерти напугана, все хорошо, - пролепетала она.
        - Мелроуз говорит, что ты не хочешь уезжать с острова, - произнес Джек. - Почему бы тебе не уехать, если ты так боишься?
        - И позволить этому негодяю выгнать меня из собственного дома?! - воскликнула Ники. - Пусть он и не мечтает об этом.
        Джек засмеялся, но, через мгновение взглянув на его профиль, Ники заметила недобрый прищур его глаз.
        - Вот что, - промолвил Кантрелл. - Расскажи все, что тебе известно об этом чертовом клоуне.


        Он был наделен недюжинной силой. Его глаза были холодного серо-зеленого цвета - цвета мха, но когда на них падали лучи солнца, в них мелькали оттенки золотого, как у сверкающего песка, рыжего, как у влажной глины, и коричневого, как у залитой солнцем земли.
        Кэтрин ощущала приятное тепло не только потому, что стоял июль. Весь день девушку сопровождал образ Джека, приснившегося ей прошлой ночью. Ей было радостно думать о нем, вспоминать его. Словом, Кэтрин казалось, что она влюбилась в своего героя.
        Отогнав от себя мысли о Джеке, Кэтрин прошла по узкой полоске пляжа вслед за толпой ребятишек, уходивших после занятий домой. Прибрежная клиника пользовалась небывалым успехом. Городские власти вовсю расхваливали ее, местные домовладельцы восторгались тем, что благодаря ей цены на землю в этом районе выросли, туристы да и жители города были довольны тем, что могли искупаться, не опасаясь за свою жизнь. А Кэтрин больше всего радовалась за пятнадцать детей, которых она учила плавать и которые проявляли удивительное рвение к занятиям.
        Накинув парку на мокрый купальник, Кэтрин наблюдала за детьми. Ее лицо расцвело в улыбке, когда она увидела, что перед тем, как переходить улицу, они сделали так, как она их учила - выстроились в два ряда, взявшись за руки. С одной стороны за ними приглядывал тринадцатилетний Леон, с другой - милая и живая Энджел. Дети выглядели старше своих лет и вели себя совсем как взрослые - не то что она в свои двенадцать лет.
        Ее подопечные были такими разными - от маленькой лохматой Мишель, посещавшей пятичасовую группу, до худощавого Леона, который помогал Кенни Блэку. Но всех их объединяло одно - благодаря Прибрежной клинике они могли хоть на время покинуть свои мрачные жилища.
        За последний месяц Кэтрин многое узнала о жизни этих детишек. Все они жили в многоквартирных домах, выстроившихся вдоль грязных улиц, на которых ночами спали бездомные и промышляли бандиты. Там дрались, воровали, не задумываясь пускали в ход ножи и стреляли; там царили торговцы наркотиками и скупщики краденого. Родители некоторых из этих детей работали с утра до ночи, стараясь хоть как-то свести концы с концами, а другие искали забвения в алкогольном и наркотическом дурмане.
        Кэтрин приятно было думать, что клиника хоть немного скрашивает существование этим детям. А может, кому-то из них удастся выбраться из трясины, все глубже засасывающей их.
        Кэтрин наблюдала за детьми, пока они переходили дорогу - счастливые и веселые дети, направляющиеся в трущобы. Трудно было даже поверить в то, что клиника открылась совсем недавно, Работая с ними, Кэтрин чувствовала, что не зря тратит время. Когда дети исчезли за углом, она повернулась и оглядела линию горизонта. Было душно, воды залива, казалось, застыли, и их ленивое спокойствие нарушалось лишь ритмичными гребками одинокого пловца.
        У Кенни появилась привычка дольше других задерживаться в воде и плавать, пока Кэтрин закрывает клинику и осматривает пляж. И всего за четыре недели он достиг поразительных успехов. Мальчик, которого она два месяца назад вытащила из воды, теперь стал неплохим пловцом, он с легкостью вольным стилем преодолевал расстояние между канатами.
        Кэтрин полагала, что успехами Кенни лишь отчасти обязан своему атлетическому сложению. Было похоже, что ему хочется отличаться от знакомых подростков, часами без дела болтающихся по улице. За последние недели уважение Кэтрин к этому парню неизмеримо выросло. Дети брали с него пример, а он показывал им, как можно изменить свой образ жизни.
        Обойдя пляж и вернувшись к спасательной вышке, Кэтрин увидела, что Кенни уже вышел из воды и поджидает ее.
        - Я хочу спросить вас кое о чем, - начал мальчик. - Я вот тут думал… Не смогу ли я заняться спортом в школе в этом году? Может, мне вступить в команду пловцов?
        - Это замечательно, правда, судя по твоему тону, ты еще колеблешься.
        - Да нет, что вы, - покачал головой Кенни, - я уверен. Просто не знаю, подойду ли я для этого.
        - Если ты будешь так же упорно тренироваться, то к концу лета непременно подготовишься как надо, - заверила его Кэтрин. - Я все время наблюдаю за тобой. Твой вольный стиль становится все совершеннее.
        Кенни нахмурился.
        - Мне нравится вольный стиль, но я мечтаю научиться плавать баттерфляем. Вот это действительно здорово!
        - Тебе хочется полетать, да? Знаешь, большинство людей считает, что баттерфляй - самый трудный способ плавания.
        - Наверняка вы им овладели.
        - М-да… Овладела…
        - Стало быть, если я буду много тренироваться, то и у меня получится, бьюсь об заклад.
        Улыбнувшись, Кэтрин расстегнула куртку.
        - И я готова побиться об заклад, что у тебя получится. Идем.
        Проведя еще час в воде, Кэтрин возвращалась домой в прекрасном расположении духа. Элиот должен был вернуться домой на следующий день, но сейчас даже мысль об этом не могла испортить ей настроение. Поднявшись в пентхаус, девушка в который раз оглядела свою квартирку и снова поблагодарила Господа за то, что ей удалось вырваться из Уинслоу-хауса. Ну и что из того, что она будет вынуждена всюду появляться с Элиотом? Это не страшно. Все хорошо. Все замечательно.


        Солнце село с час назад. «После ужина», - сказал Элиот. «Конечно», - подумала Марла. Он никогда не приходил к ней при свете дня, а всегда под прикрытием темноты - как вампир, отправляющийся ночью на поиски жертвы.
        Все думали, что он вернется из своей предвыборной поездки только на следующий день. Лишь она одна знала, что Рейнолдс приезжает вечером. Целую неделю он прикидывался на людях честным, открытым парнем, и теперь ему не терпелось выпустить на волю свое настоящее «я», даже если это означало, что для достижения цели ему придется длинными обходными путями добираться до города.
        Остановившись перед зеркалом, Марла оглядела свое отражение. Платье она купила вчера, увидев его в витрине магазина. Сшитое из белого полупрозрачного хлопка, оно было присборено на плечах и спадало вниз до лодыжек.
        Марла никогда не носила белого, но в последнее время ей вдруг стал нравиться этот цвет. Платье от «Карлотты» было четвертой белой вещью, которую она купила, не считая белых сумочек и туфель. Теперь она могла делать покупки когда захочет. Высокое жалованье пришло к ней вместе с рубрикой «Марла Саттон галлери».
        Марла заглянула в свои серьезные глаза, смотревшие на нее из зеркала. Жаль только, что ни хорошая одежда, ни другие дорогие вещи, нежданно падавшие ей в руки, не принесли ей желанного счастья. Две недели назад она опоздала на «свидание» с Элиотом из-за того, что ее машина опять сломалась посреди дороги. Неожиданно на следующий день ей позвонил безупречно вежливый продавец из магазина, торгующего
«БМВ». Он сказал, что ее посыльный принес чек, и спросил, когда она сможет приехать, чтобы выбрать себе автомобиль.
        Чувствуя себя настоящей Золушкой, Марла в последний раз села за руль своего полуразвалившегося автомобиля, чтобы доехать на нем до магазина и пересесть на сверкающий черный седан.
        Через несколько дней, когда Элиот велел ей приехать на Киава-Айленд, она с радостным криком бросилась ему на шею.
        - Спасибо тебе огромное за седан! - вскричала она.
        Однако Рейнолдс быстро спустил ее с небес на землю.
        - У меня много денег, но мало времени, - заявил он. - И я не могу тратить его, дожидаясь, пока ты катаешься на своей развалюхе.
        Радость Марлы, согревающая ее последние несколько дней, погасла. Как глупо с ее стороны было благодарить его! Это не было щедрым подарком, заботой или проявлением чувств. «БМВ» оказался еще одним шелковым шнуром, связывающим ее и демонстрирующим, что советник держит Марлу в своих руках.
        Рейнолдса все же тревожило, чтобы общественность не узнала то, что было известно ей. Сначала Марла думала, что Элиот просто для разнообразия решил потешить себя грубым сексом. Но теперь она знала правду. Советник Рейнолдс был извращенцем. Ему доставляло удовольствие унижать и причинять боль. Ах, каким же дьявольским огнем загорались его глаза, когда она корчилась или кричала от боли, а он зажимал ей рот своими жестокими губами!
        Вот так и вышло, что Марла день за днем ездила по городу в своей шикарной машине в целомудренной белой одежде. Ее не оставляла мысль о том, как низко она пала.
        Элиот приехал в девять часов. Как только она открыла, он быстро вошел и захлопнул за собой дверь. Как обычно, он был в костюме и галстуке. И тут же грубо схватил ее, больно сжимая ее грудную клетку.
        - Я все время думал о тебе, - пробормотал он. Быстро отпустив Марлу, Элиот отошел в сторону и внимательно оглядел ее. - У тебя новое платье? Белое… - сказал Элиот, глаза его загорелись. - Цвет девственниц и жертв.
        Марла опустила голову, прячась от этого сверкающего, пугающего ее взора.
        - Тебе нравится? - спросила она.
        Схватив Марлу за подбородок, Рейнолдс повернул ее к себе.
        - Это как нельзя лучше подойдет для того, что я задумал. Я отвезу тебя в одно интересное местечко.
        Никто не встретился им на ночной улице, когда Элиот вел Марлу к серебристому
«БМВ», припаркованному в конце квартала. Никто не видел, как из отделения для перчаток он вытащил черную ленту.
        - Это для чего? - удивилась девушка.
        - У нас будет приключение, - таинственным тоном ответил советник.
        Она не могла спокойно стоять и ждать, пока он завяжет ленту у нее на затылке, поэтому, когда Элиот стал затягивать повязку, Марла оттолкнула его руки.
        - Не смей! - прорычал Элиот. - Все зашло слишком далеко. Ты не забыла, что «Марла Саттон галлери» публикуется каждую неделю, как и было обещано, а?!
        Напоминание об этом отрезвило Марлу. И несмотря на охвативший ее ужас, она застыла как истукан, пока Элиот закреплял повязку. Но и этого ему показалось мало: в довершение ко всему он связал руки Марлы чем-то мягким и шелковистым; возможно, подумалось ей, собственным галстуком.
        - Это для того, чтобы ты не вздумала приподнять повязку и подсмотреть, - заявил он, заводя мотор.
        Они ехали минут двадцать. Сквозь повязку Марла чувствовала, как они проносятся мимо горящих уличных фонарей… потом наступила полная темнота - похоже, они доехали до окраины города.
        - Почему ты завязал мне глаза? - спросила она.
        - Это часть игры - ты не должна знать, где находишься.
        Автомобиль свернул с шоссе, и они поехали по неровной, ухабистой дороге. Марла больно ударилась о дверцу.
        - Где мы? - сделала она еще одну попытку разговорить его.
        - Ни за что не скажу.
        Они ехали по этой дороге еще минут десять, а потом Элиот остановил машину, взял Марлу за локоть и грубо вытолкал наружу.
        - Пока я не снял повязку, хочу спросить: где мы, по-твоему?
        Вокруг громко стрекотали цикады, пахло сосной.
        - В лесу? - предположила девушка.
        - Отлично, - ответил Элиот, снимая черную ленту с ее глаз.
        Они стояли на лужайке, окруженной черной стеной леса. Недалеко от них виднелась деревянная избушка - Марла разглядела ее в ночной тьме, потому что в ее единственном окне тускло горел свет. Избушка казалась такой уютной, свет в окне был таким манящим, что Марла до глубины души поразилась тому, насколько это живописное зрелище не вязалось с охватившим ее чувством опасности.
        - Теперь развяжи меня, хорошо? - попросила она, когда Элиот подвел ее к крыльцу.
        - Чуть позже, - буркнул он.
        Отперев замок на массивной деревянной двери, Рейнолдс втолкнул Марлу в дом. Они оказались в большой комнате, обставленной в раннеамериканском стиле грубой мебелью. В камине пылал огонь, на окнах висели клетчатые занавески.
        - Весьма необычно, - кивнула Марла. - А теперь развяжи мне руки, о'кей?
        Приподняв брови, Элиот подтолкнул ее еще к одной двери в углу комнаты.
        - Ты не видела самого лучшего, - заметил он.
        За дверью были каменные ступени.
        - Ты хочешь показать мне погреб? - недоумевала журналистка.
        Рейнолдс зловеще рассмеялся, и этот звук эхом отразился от высоких стен.
        - Да! - ответил он, волоча Марлу вниз - туда, где отблески пламени загадочно играли на земляном полу.
        Дойдя до последней ступени, Марла остановилась. Может, этот подвал когда-то и предназначался для хранения фруктов, но теперь его использовали с другой целью. Подвал превратили в нечто вроде тюрьмы. На стенах висели горящие факелы, а рядом с ними - набор кандалов и коллекция кнутов. В углу в стене виднелась забранная решеткой ниша, а на длинном столе, стоявшем посреди подвала, были разложены всевозможные эротические приспособления.
        - Что это? - в ужасе выдохнула Марла.
        - Комната для игр. - Элиот протянул к ней руку. Красноватые отблески пламени освещали его лицо со сверкающими глазами. - Ты прошла уже долгий путь, Марла. Это всего лишь еще одна ступень вниз.
        Рейнолдс посмотрел на Марлу, улыбнулся зловещей улыбкой, и девушке показалось, что перед ней сам сатана. Как сильна была его власть, как слаба ее воля!

«Господи, помоги мне!» - взмолилась про себя Марла.
        А потом с ее уст сорвался ужасный крик, потому что Рейнолдс сжал в ладони ее связанные руки.



        Глава 8


«Паниолос хейл» был кабаком для пастухов. Стены украшали портреты победителей родео, конная упряжь и всевозможное оружие; здесь всегда, как в конюшне, пахло кожей. Свет трех ламп, свешивающихся с потолка, едва пробивался сквозь клубы табачного дыма, слабо освещая небольшое помещение. Автоматический проигрыватель играл местную музыку, в баре держали гавайское пиво, кухня готовила гавайские блюда, а за столиками сидели пастухи - молодые или уже ушедшие на покой.
        Пени медленно подошла к бару, за которым прислуживала владелица заведения, пятидесятилетняя Луика, которая, как говорится, была поперек себя шире. Как всегда, они были единственными женщинами в этом заведении.
        - Хочу купить чемпиону еще одну порцию пива, - промолвила Пени.
        - Сейчас, - отозвалась Луика, направляясь к крану и наливая в большую кружку любимого пива Кимо.
        Он выиграл соревнование и занял первое место в ежегодном «Коала инвитейшнл родео». Конечно, это состязание ни в какое сравнение не шло с гигантским празднеством, устраиваемом через день в Ваймеа в честь Четвертого июля. Оно обычно открывалось парадом украшенных цветами лошадей и всадников, и на него всегда съезжались тысячи туристов. Каждый год самые заядлые болельщики приезжали на Коала родео, чтобы заранее знать, кто выиграет состязание и кому отдавать предпочтение на праздновании Четвертого июля в Ваймеа. В этом году в который уже раз таким человеком стал Кимо.
        Луика вернулась к стойке бара с кружкой пива.
        - Ты видела, как он скакал сегодня? - спросила она. Когда Пени кивнула, Луика поинтересовалась: - И как держался?
        - Лучше, чем прежде. Ваймеа у него в кармане, равно как и приз Паркеров. Впервые за много лет приз не уйдет пастуху с ранчо Палмеров.
        - Ты говоришь это таким тоном, словно тебе это по нраву, - удивленно глядя на нее, заметила Луика. - Но ведь ты же сама из пастухов этого ранчо.
        - Это ненадолго. Я уже давненько подумываю о том, чтобы переехать, а ранчо Паркеров гораздо больше.
        - Но у Палмеров так красиво!
        - Да-а… Ты права.
        Покосившись на Кимо, сидевшего за столиком у окна, Пени заметила, что ее приятель задумчиво смотрит куда-то вдаль. Ее неприятно поразила догадка, что он, должно быть, думает о Ники, потому что всякий раз, когда Кимо терял обычный самодовольный вид и погружался в размышления, он грезил о ней.
        Взяв со стойки кружку с пивом, Пени летящей походкой подошла к столу, намереваясь изменить течение мыслей Кимо.
        - Mahalo, - промолвил он, когда Пени с улыбкой поставила кружку на стол и села на свое место напротив. - Это уже третья порция, Пени. Угомонись.
        - Ты этого заслуживаешь, - искренне произнесла Пени. - Сегодня ты был великолепен. - Пожав плечами, Кимо отпил большой глоток пива. - Есть какие-нибудь новости об открытии?
        - Нет еще. Я сообщил твое имя управляющему - как ты и просила. А с чего это вдруг ты решила уехать с ранчо Палмеров?
        Сжав кулак, Пени фамильярно ударила Кимо по руке.
        - Да мы целых десять лет ездили вместе, партнер! Я соскучилась по тебе!

«Господи, как мне недостает тебя», - пронеслось у нее в голове. Те дни, что она проводила вместе с Кимо, были лучшими днями в ее жизни. Когда они выезжали с территории ранчо, она могла наблюдать за ним, любить его, делить его общество только со скотом и лошадьми.
        Пени выглянула в окно и увидела огни - длинный белый автомобиль остановился около кабака.
        - Лимузин Мелроуза, - заметил Кимо.
        Фары погасли. Водитель вышел из машины и направился к дверям кабака.
        - Кто это такой? - спросил Кимо.
        - Джек Кантрелл, - ответила Пени. - Появился на ранчо несколько дней назад.
        Высокий человек подошел к стойке бара. Пени заметила, с каким вниманием Кимо смотрит на него. Конечно! Любой человек, приблизившийся к Ники Палмер, вызывал у него интерес. У Пени появился горький вкус во рту, и неожиданно для себя она со злобой выпалила:
        - Новый жеребец в конюшне Ники.
        Кимо встретил ее слова сердитым взглядом.
        - Наверняка он занят чем-то иным, - проговорил он.
        - Ну, вообще-то его нанимали шофером Мелроуза, - заявила Пени. - Но я ни разу не видела, чтобы он куда-нибудь возил старика. А Кантрелла за последние дни я видела два раза, и каждый раз он был с принцессой, которая так и липла к нему.
        Перекинувшись парой слов с Луикой, незнакомец направился к их столику.
        - Не возражаете, если я отвлеку вас ненадолго? - обратился он к ним с приветливой улыбкой. - Вы Пени, не так ли?
        - Да-а, - удивленно протянула она. На ранчо работали больше двух дюжин пастухов, так неужели он запомнил имена всех так быстро?
        - А вы Кимо? - продолжал высокий незнакомец, переводя взгляд на пастуха. - Я Джек Кантрелл. - Он протянул Кимо руку, и тот пожал ее. - Примите мои поздравления. Могу я заказать вам пива?
        Кимо поднял свою кружку.
        - У меня уже есть выпивка.
        - В таком случае не могли бы вы уделить мне несколько минут? Я хотел бы поговорить с вами о Ники Палмер.
        Пени с отвращением заметила, как напрягся Кимо.
        - Наедине, если не возражаете, - добавил Кантрелл.

«Замечательно», - подумала Пени, увидев, как Кимо глазами приказывает ей убираться. С шумом отодвинув стул и наградив Джека уничтожающим взглядом, она направилась к стойке бара.
        - А что с Ники? - спросил Кимо, как только Джек сел на освободившийся стул.
        - С Ники все хорошо, - ответил Кантрелл. - Просто я собираю кое-какие факты.
        - О чем? - нахмурившись, осведомился Кимо.
        - О том, каким образом опытная наездница умудрилась свалиться с пони.
        Кимо отпил пива, не сводя глаз со своего собеседника.
        - А почему это вас интересует? И неужели дело обстоит так, как говорит Пени?
        - Понятия не имею, что говорит Пени, - пожал плечами Джек.
        - Она утверждает, что вы с Ники любовники.
        Кантрелл покачал головой.
        - Ники - очень красивая женщина, но мы с ней просто друзья. - Кимо молча смотрел на него. - Я беспокоюсь за нее, вот и все. И мне кажется, что она в опасности.
        - О какой опасности вы говорите?
        - Ей несколько раз угрожали. Я не имею права сказать больше, но, по-моему, вереница неприятных событий началась с рокового падения. Насколько я понял, именно вы привезли ее с пастбища. Не было ли в этом инциденте чего-то, что показалось вам… необычным?
        Облокотившись на стол, Кимо наклонился к Джеку:
        - Вы уже говорили с Остином Палмером?
        - Он не может уделить мне времени.
        Кимо спрятал улыбку.
        - Ну хорошо, я скажу вам, что сказал ему. Я осмотрел седло Ники и был поражен увиденным. - Он спокойно описал, как обнаружил прогнившие нитки на седельном ремне, блестящее жирное пятно и унюхал запах костяного масла. - Теперь это уже никак не проверишь, - заключил Кимо, - потому что седло уничтожили. Все считали, что падение Ники с лошади - несчастный случай, да и я вскоре присоединился к этому мнению.
        - А вы не знаете, кто мог бы желать ей зла?
        - Нет. Но я сам задавал себе этот вопрос, глядя на седло.
        Кантрелл несколько мгновений задумчиво смотрел на стол.
        - И последнее, - наконец промолвил он, - насколько я понял, вы уехали с ранчо после спора с Остином Палмером?
        - И что? - удивился Кимо.
        - По словам Мелроуза, вы говорили о Ники. Палмер пожелал, чтобы вы держались от нее подальше.
        - Но именно это я и делаю, не так ли? - хмуро бросил Кимо. Допив пиво, он встал из-за стола. - У меня был трудный день. Мне пора.
        - Я выйду с вами, - сказал Джек.
        Они вместе вышли на улицу.
        - Собираетесь еще что-нибудь выяснять или на этом успокоитесь? - спросил Кимо, глядя в темноту.
        - Я пробуду здесь довольно долго, чтобы обеспечить безопасность Ники.
        Кимо оценивающе оглядел его с ног до головы.
        - Кажется, вы можете постоять за себя, - вымолвил он. - Поэтому позаботьтесь и о ней тоже.
        - Можете рассчитывать на меня.
        Нахлобучив шляпу на глаза, Кимо торопливо пошел прочь.
        - Эй, приятель! Может, подвезти вас куда-нибудь?
        Обернувшись, Кимо усмехнулся.
        - Нет, спасибо. Я живу совсем рядом. А знаете, прежде я мечтал прокатиться на этом большом белом лимузине. - Его улыбка погасла, когда Кимо вспомнил, что эта мечта была связана с Ники. - Но больше мне этого не хочется, - добавил он и исчез во тьме улицы.


        Велев Ники не уходить с ранчо и ни в коем случае в одиночестве не кататься верхом, Джек уехал на целый день, сославшись на то, что ему необходимо выполнить какие-то поручения.
        - Но ты ведь не думаешь, что клоун явится сюда? - спросила она утром Джека перед отъездом.
        - Не знаю, - ответил он. - Раньше, когда он подходил к тебе, вокруг была толпа, и ему удавалось быстро скрыться. Так что не уходи никуда, а я кое-что разузнаю, о'кей?
        Трогательная забота Кантрелла очень нравилась Ники, а вот его официальное отношение немало бесило. Ники еще ни разу в жизни не встречала такого уклончивого человека. Ожидая, что он вернется домой к ужину, она надела обтягивающее платье цвета электрик. Однако за ужином он так и не появился. Ники зашла к Мелроузу и сидела у того, глядя в окно в надежде заметить Джека - безрезультатно.
        Теперь она укрывалась от западного ветра на веранде. Мэлия, как обычно, рано ушла спать. Остин отправился на ночь в казино на корабле. Было темно и тихо, лишь жужжание вентилятора нарушало тишину, но и оно раздражало Ники.
        Шел уже одиннадцатый час, когда лимузин наконец прошуршал колесами по дорожке. Джек остановился у офиса Мелроуза, зашел туда на несколько минут, а выйдя, направился в свою квартиру. Мигание света в окнах сообщило о его прибытии. Зайдя к себе, Ники прихватила бутылочку изготовленной Мэлией калуа и быстро пошла по освещенной дорожке к гаражу.
        Задержавшись у стеклянной двери, девушка внимательно оглядела уютную квартиру. Диван, телевизор и журнальный столик стояли напротив двери, кухонный стол и кухонные принадлежности примостились в углу большой комнаты, а напротив них была спальня. Джек, сбросив рубашку, лежал на кровати в одних джинсах и внимательно просматривал какие-то листки.
        - Тук-тук, - произнесла Ники, заходя в дверь.
        Джек вскочил с кровати, увидев ее.
        - Я принесла подарок. - Сунув бутылку ему в руки, Ники уселась на край кровати, скрестив ноги.
        - Будь как дома, - усмехнулся Джек.
        - Спасибо. Постараюсь. У тебя есть стаканы? Мэлия сама готовила калуа. Уверяю, вкуснее ты ничего не пробовал. - Ники покосилась на ворох бумаг и записок, сваленных в изножье кровати. - Что это такое?
        Подхватив бумаги свободной рукой, Джек направился в кухню.
        - Это проект, над которым я работаю, - бросил он через плечо.
        Отложив бумаги, Джек вытащил из шкафа два стакана. Ники как зачарованная любовалась его мускулистой спиной.
        - И чем же ты занималась до вечера? - осведомился он, откупоривая бутылку.

«Размышляла о том, какого черта ты уехал», - подумала Ники.
        - Да ничем особенным, - вслух сказала она. - Поговорила с Еленой о дне рождения.
        Джек вернулся в спальню, подал ей стакан и поднял тост.
        - Спасибо за подарок.
        - Ерунда, - улыбнулась Ники, чокаясь.
        Они отпили по глотку, а потом Джек спросил:
        - Ты сказала, вы говорили о дне рождения? О чьем?
        - О моем, конечно! Девятого июля. Елена устраивает чудесный вечер в «Мейнсейле», яхт-клубе. Собственно, поэтому-то я и пришла сюда - хочу попросить тебя быть моим кавалером.
        - Нет, - твердо ответил Джек.
        Оторопело посмотрев на него, Ники встала с кровати.
        - Что ж, можешь не говорить мне грубостей. Не беспокойся. Множество мужчин будут рады сопровождать меня.
        - Я не отказываюсь сопровождать тебя, Ники. Я имел в виду, что никакого вечера вообще нельзя устраивать. Во всяком случае, сейчас.
        - Почему, черт возьми?
        - Из-за клоуна. Это будет слишком хорошая возможность для него.
        - Но я хочу отпраздновать свой день рождения, Джек!
        Он посмотрел на нее с мрачной уверенностью.
        - Послушай, Ники, раз уж ты не хочешь уехать и залечь на дно до тех пор, пока что-то выяснится об этом парне, то по крайней мере должна изменить на время свой образ жизни.
        - Я сделаю это… Только не девятого июля.
        Джек провел рукой по лбу, словно внезапно почувствовал усталость.
        - Но ведь в честь тебя устраивали вечер всего несколько дней назад.
        - У бассейна? Да это была обычная вечеринка! - возмутилась девушка. - А вот на день рождения я жду больше сотни гостей. Приглашения были разосланы заблаговременно. Это будет официальный прием с банкетом, музыкой, танцами…
        - Нет, - перебил ее Кантрелл.
        - Так ты не согласен составить мне пару?
        - Если ты упорствуешь в своем заблуждении, то сама отвечай за последствия, детка. Я не буду принимать участия в бессмысленном действе. До сих пор клоун развлекал тебя с помощью цветочков и записок, но мы не знаем, что у него на уме. Если он вздумает еще раз подойти к тебе, то лучшей возможности, чем вечер, где ты будешь бродить среди десятков мужчин, облаченных в смокинги, ему не найти.
        Отвернувшись от него, Ники поставила стакан на ночной столик и всплеснула руками. Через мгновение она решительно повернулась к Джеку.
        - Что ж, хорошо. Я попрошу Елену отменить вечер при одном условии: ты поедешь со мной в «Мейнсейл» на празднование моего дня рождения. И если кому-то придет в голову напасть на меня, то ты меня спасешь.
        Джек усмехнулся.
        - Кажется, теперь мне не отвертеться.
        - Отлично, - кивнула Ники. - Значит, будем считать, что у нас назначено свидание.
        - Похоже, что так… Что ты делаешь? - изумился Кантрелл, когда Ники с напускным равнодушием вынула из его руки стакан и поставила его рядом со своим стаканом. - Я еще не закончил работать…
        - Поработаешь позже, - пробормотала Ники, наклоняясь к нему.
        - Что ты задумала?
        - Ты мне нравишься, Джек.
        - Ты тоже нравишься мне, Ники, - устало проговорил он.
        Встав на цыпочки, она обвила руками его шею и вздрогнула от наслаждения, когда волоски у него на груди защекотали ее голые плечи. Она уже хотела было поцеловать его, но Джек приложил пальцы к ее губам.
        - Остановитесь, леди, - произнес он.
        - Почему? Ведь ты же сказал, что я тебе нравлюсь!
        - Так и есть.
        - Ну тогда… - Она снова потянулась к нему, но Джек опять остановил ее.
        Ники почувствовала раздражение.
        - В чем дело, Джек? Мы же взрослые люди!
        - Я, пожалуй, повзрослее тебя буду.
        - Ну сколько тебе лет? - вскричала она. - Тридцать два? Тридцать три?
        - Тридцать семь, - промолвил он таким тоном, словно был стар, как Мафусаил.
        - Это ерунда. Мы подходим друг другу по возрасту.
        Взяв ее руки в свои, Джек крепко сжал их.
        - По возрасту, может, и подходим, но я говорю об опыте.
        - У меня большой опыт общения с мужчинами! - вскричала Ники. - Во всяком случае, я могу понять, когда мужчина целует меня со страстью. Однако после вечеринки у бассейна ты почему-то все время делаешь вид, что ничего не произошло. А это не так! И я заметила, что в поцелуй ты вложил всего себя!
        - Да ведь ты первая начала, помнишь? - заметил Кантрелл.
        - А ты не противился!
        - Верно. Но это больше не повторится.
        Вырвав у него свои руки, Ники отступила назад.
        - Почему? Ты находишь меня совсем непривлекательной? В чем дело?
        Его затуманившийся взор пробежал по ее фигуре.
        - Тебе ли не знать, что ты сногсшибательна. Дело в том, что я одинокий волк, Ники. Мы, конечно, могли бы завести милую интрижку, но не больше. А сейчас я просто нутром чую, что добрый друг тебе нужнее любовника.
        - Ты мог бы стать и тем и другим! К тому же ты не всегда был одиноким волком. Ты же вдовец! Ты однажды был женат.
        Джек удивленно поднял брови.
        - Это было очень давно, Ники. С тех пор я позволяю себе лишь короткие - на одну ночь - любовные приключения. А ты не из тех женщин, с которыми можно встретиться лишь раз.
        Ники подбоченилась.
        - Но, может, дело не кончится одной ночью, если ты дашь мне шанс!
        - Может быть. Именно поэтому я не хочу давать тебе и половины этого шанса.
        - Прекрасно, - кивнула она, сверкнув глазами. - Еще увидимся. - И, круто повернувшись, Ники пошла к дверям.
        Джек бросился вдогонку и остановил Ники, положив руку ей на плечо.
        - Куда ты пошла? - спросил он.
        Она обернулась.
        - А почему тебя это заботит?
        - Представь себе, заботит. Почему бы нам не развлечься как-нибудь завтра?
        - И как же, по-твоему, мы можем развлечься? Какую жалкую частичку своего внимания ты готов уделить мне? Пусти, Джек. - Она попыталась стряхнуть его руку со своего плеча, но Джек лишь крепче сжал его.
        - Злись сколько угодно, - тихо проговорил он. - Только не вздумай от злости выкинуть какой-нибудь номер, поняла?
        - Какой, например?
        - Скажем, вылететь отсюда на бешеной скорости на «феррари» или еще какую-нибудь глупость.
        - По-моему, глупостей с меня на сегодня достаточно, так что благодарю покорно. Отпусти меня.
        - Обещай, что пойдешь прямо домой, - резким тоном промолвил Джек.
        Ники, дернувшись, посмотрела на него. Ее щеки пылали от гнева, а глаза сверкали как два бриллианта.
        - Обещай, - настаивал Джек.
        - Ну ладно, хорошо! - взорвалась она. - Я пойду прямиком к себе в комнату, это тебя устроит?! Из-за тебя у меня разболелась голова!
        Едва Кантрелл выпустил ее, Ники пулей выбежала из дома. Джек замер в дверях, глядя, как она несется по дорожке. Потом она с треском рванула дверь и влетела в дом.
        - Шаровая молния, - пробормотал он, усмехаясь.
        Внезапно на Джека навалилась усталость. Здесь, на Гавайях, пробило только половину одиннадцатого, а у него дома, в Чикаго, стояла уже глухая ночь. Его организм еще не привык к смене часовых поясов. Поэтому, потушив свет, Кантрелл снял джинсы и, вытянувшись на кровати, закрыл глаза.
        Вскоре перед его внутренним взором встало разгневанное лицо Ники, и он снова стал раздумывать о человеке, который преследовал ее. Джеку не было нужды идти в кухню за своими заметками - он и так отлично представлял каждую страничку. Досье включало записи разговоров со всеми, с кем ему удалось потолковать, даты появления клоуна и описание его внешности, а также фотокопии некоторых дел, которые ему удалось выпросить в полицейском управлении Хило.
        Имелась у него и биография самой Ники: родители скончались, братьев и сестер нет, если не считать того, что у Ники была сестра-близняшка, умершая при родах. Единственным родственником девушки был Остин Палмер, и Кантрелл, не испытывая к нему симпатии, тем не менее признавал, что Палмер пойдет на все, чтобы защитить племянницу.
        Несмотря на то что при расследовании Джек всегда первым делом выяснял, кто мог желать зла попавшему в беду человеку (обычно это был любовник или кто-то из завистливых родственников), на сей раз обстоятельства указывали на то, что Ники преследует какой-то психопат, по непонятным причинам выбравший ее в жертву.
        Возможно, конечно, он отстанет от девушки, осознав, что теперь ее не так просто поймать. Не исключено, что он ограничится лишь угрожающими записками. Но, по правде говоря, Кантрелл в это не верил. Как и его клиент, приехавший в Чикаго за тысячи миль, чтобы нанять его, и попросивший Джека «камня на камне не оставить» при расследовании.
        Открыв глаза, Джек всмотрелся в темноту. Наверняка было множество ниточек, которые он пока не может связать вместе, но интуиция подсказывала ему, что клоун непременно нанесет новый удар. И когда он это сделает, Джек должен быть наготове.


        Суббота, 9 июля


        На двадцать девятый день рождения Кэтрин Анн-Мари пригласила ее в субботу на завтрак в «Миллс-хаус», известный своим шампанским «Мимоза» и богатым ассортиментом кондитерских изделий. Потом они заехали к Кэтрин, где девушка сварила кофе и распечатала коробку с подарком Анн-Мари - первым изданием любимых детских сказок Кэтрин в кожаном переплете.
        Кэтрин посмотрела на свою приятельницу. Анн-Мари напоминала ей ожившую греческую статую - тоненькую и грациозную, с забранными в пучок темными волосами, высокими скулами и приподнятыми бровями. В этот момент ее сходство со статуей было особенно заметно.
        - Мне очень понравилась книга, - пробормотала Кэтрин. - Спасибо тебе большое.
        - Не за что, моя дорогая.
        - У меня никогда в жизни не было такого замечательного дня рождения.
        - Это только начало, - заметила Анн-Мари. - Куда, ты говорила, Элиот повезет тебя вечером?
        Кэтрин улыбнулась.
        - В «Пуганз порч». Мне всегда там очень нравилось, - сказала она.
        - Так радуйся, пока можешь, детка, - усмехнувшись, посоветовала Анн-Мари. - Тебе уже двадцать девять. По женской традиции, это должен быть последний день рождения, который ты празднуешь.
        Прошло полчаса; женщины по-прежнему неторопливо пили кофе. Вдруг раздался звонок в дверь - это принесли посылку от «Карлотты», одного из самых дорогих салонов города.
        - От «Карлотты», да? - улыбнулась Анн-Мари, глядя на Кэтрин, державшую в руках коробку. - Кто-то заплатил за это кругленькую сумму, и мы даже знаем кто.
        Кэтрин развернула приложенную к коробке записку. «Для сегодняшнего вечера», - было написано там. Девушка протянула записку Анн-Мари.
        - Это чудесно, моя дорогая. Открывай же скорее посылку, посмотрим, что там внутри, а то я просто умираю от любопытства.
        Волнуясь, Кэтрин сняла крышку и развернула обертку.
        - Какая красота! - донесся до нее голос Анн-Мари. - Какое элегантное и красивое!
        - Оно серое, - ошеломленно прошептала Кэтрин.
        - Нет, не серое, - возразила Анн-Мари. Быстрым движением вынув платье из коробки, она встряхнула его. - Оно серебристое, - добавила она. - Только посмотри, как играет на свету.
        Платье было узким и длинным; ткань действительно сверкала, как серебряная. Но Кэтрин платье все равно казалось серым, а уезжая из Уинслоу-хауса, она поклялась, что никогда в жизни больше не наденет ненавистной ей унылой серой одежды.
        - Примерь его скорее, - торопила ее Анн-Мари.
        Кэтрин покорно отправилась в спальню, втайне надеясь, что обнаружит в платье какой-нибудь изъян. Но - нет, Элиот не тратил денег зря. Платье обтягивало ее как вторая кожа.
        - Ты просто очаровательна, - заявила Анн-Мари.
        - Тебе не кажется, что это чересчур роскошно для «Пуганз порч»? Я хотела надеть красное платье, в котором была на благотворительном вечере.
        - Красное тоже очень красивое, но ты, конечно же, должна надеть платье Элиота. Это его подарок, к тому же оно идеально сидит на тебе.
        - Верно, - кивнула Кэтрин. - Элиот вообще стремится к идеалу.
        - Что ты говоришь? - переспросила Анн-Мари.
        Повернувшись к ней, Кэтрин заставила себя улыбнуться.
        - Ничего. А пока я сниму его.
        Когда Анн-Мари ушла, Кэтрин попыталась развеять мрачное настроение, охватившее ее в день рождения. Но каждый раз, когда она входила в спальню и видела там платье, висевшее наготове в шкафу, ее настроение становилось все хуже и хуже. Вечером Кэтрин не больше, чем днем, хотелось надеть платье.
        Элиот был в восторге.
        - Ты выглядишь потрясающе! - воскликнул он, одобрительно оглядывая ее.
        - Ты тоже, - промолвила в ответ Кэтрин, и она не покривила душой. Одетый в черный костюм и белую сорочку с галстуком, Элиот, без сомнения, привлекал к себе внимание всех женщин, мимо которых они проходили. - Спасибо за платье, - добавила девушка.
        - Как только я увидел его, то сразу понял, что оно сшито исключительно для тебя.
        Кэтрин постаралась сохранить на лице приветливое выражение. Еще никогда она не чувствовала себя до такой степени не в своей тарелке. Мало того, что она сразу возненавидела серое платье, - оно вызывало у нее нервную дрожь.
        Было почти восемь часов, когда они подъехали к Куин-стрит, 72. Уличные фонари, разгонявшие сумерки, придавали этому уголку удивительное очарование. Для того чтобы получить столик в «Пуганз порч» в субботний вечер, Элиот за несколько недель сделал заказ. Когда автомобиль свернул на Куин-стрит, они увидели, что вся улица заставлена машинами, но прямо напротив ресторана оставалось свободное место - словно специально для них.
        - Новорожденной повезло, - заметил Рейнолдс, паркуя свой «БМВ».
        Едва он вышел из автомобиля, Кэтрин разгладила юбку и заставила себя развеселиться. Поэтому, когда советник помог ей выйти из автомобиля и повел вверх по лестнице, на ее губах играла довольная улыбка.
        Как только Кэтрин с Элиотом вошли в ресторан, на них обрушился гул голосов.
        Навстречу им бросился метрдотель.
        - Добрый вечер, советник. - Проводив их до лестницы, метрдотель махнул рукой. - Ваш столик наверху. Генри усадит вас.
        Проследив за его рукой, Кэтрин стала подниматься по лестнице вслед за темноволосым мужчиной в смокинге. Увидев его, она содрогнулась, сразу вспомнив клоуна, преследовавшего Ники. Но когда он обернулся, девушка увидела приветливо улыбавшегося Генри. Он вел их на веранду - там были самые лучшие столики. Элиот поддерживал Кэтрин под локоть, и лишь сейчас до нее донеслись потрясающие кухонные ароматы.
        - С днем рождения! - внезапно раздался хор голосов.
        Кэтрин от неожиданности попятилась назад, а потом, подняв глаза, увидела за столиками с зажженными свечами всех - и Анн-Мари, и родителей Элиота, и супругов Радд, и даже… тетю Сибил! Остальных гостей - а их было человек тридцать, и все знаменитости - она несколько раз встречала в компании Элиота. Не забыл он пригласить и репортеров.
        Рейнолдс поднял руки, призывая собравшихся к тишине. Когда шум затих, он обратился к Кэтрин:
        - Ты удивлена?
        Девушка кивнула, и гости добродушно рассмеялись.
        - Как ты считаешь, тебе по силам выдержать еще один сюрприз?
        - Я не уверена, - пробормотала Кэтрин под несмолкающие смешки.
        - Придется постараться, - самодовольно произнес Рейнолдс. - Потому что я пригласил сюда этих людей не только из-за твоего дня рождения. Я попросил их стать моими свидетелями.
        Толпа восторженно охнула, когда Элиот встал на одно колено. Замигали лампочки, а сердце Кэтрин тревожно забилось.
        - Кэтрин Уинслоу, - звенящим голосом заговорил Рейнолдс, - окажешь ли ты мне честь стать моей женой?
        Кэтрин показалось, что его слова окончательно развеселили присутствующих, которые оживленно говорили что-то, но она ничего не слышала, что именно, потому что у нее появилось чувство, словно она выскользнула отсюда и наблюдает за происходящим откуда-то издалека. Открывшееся ее глазам действо напоминало картинку из сказки: принц стоит у ног любимой на коленях и смотрит на нее обожающими глазами.
        - Меня устроит даже сухое «да», - подсказал Элиот, уверенно улыбаясь.
        Кэтрин вернулась к реальности. Неожиданно наступила тишина. Она чувствовала на себе взгляды гостей, слышала их затаенное дыхание.
        - Да, - шепнула она.
        И тут же со всех сторон послышались восторженные крики. Поднявшись, Элиот вытащил из нагрудного кармана бархатную коробочку. И уже через мгновение надел ей на палец бриллиантовое кольцо. Оно тоже идеально подошло ей - как и платье.
        Оторвав взор от бриллианта, Кэтрин случайно посмотрела туда, где за одним столиком сидели советник Радд и тетя Сибил. Тетя пыжилась от гордости, как петух. На миг Кэтрин показалось, что ее сейчас стошнит, но затем она все же - как всегда - взяла себя в руки и улыбнулась.
        Шампанское лилось рекой, тосты звучали один за другим. После изысканных угощений, которые Кэтрин едва попробовала, официант ввез тележку с тортом, на котором было написано не «С днем рождения!», а «Поздравления!». Элиоту даже в голову не пришло, что его план может провалиться.
        Время шло. Женщины восторженно охали над кольцом, мужчины хлопали Элиота по спине.
        - Вы уже назначили день свадьбы? - спросил один репортер.
        - Да, я уже думал об этом, - ответил Элиот. - Кэтрин! Можно тебя на минутку? И вас, Анн-Мари. У меня такое ощущение, что вы будете посаженой матерью, так что нам надо обсудить это и с вами.
        Когда Кэтрин и Анн-Мари приблизились к нему, Элиот обнял обеих женщин за плечи и широко улыбнулся в камеру.
        - Я хочу назначить день свадьбы на двадцать четвертое сентября, - заявил он. - Это даст возможность моей будущей жене закончить программу в Прибрежной клинике. Меня не перестает удивлять то, какое внимание она уделяет несчастным детям, как чутка с ними. - Быстро чмокнув Кэтрин в щеку, Элиот добавил: - К тому же мы сможем провести дивный медовый месяц накануне выборов. - Он повернулся к Анн-Мари: - Что скажете, Анн-Мари? Как вы относитесь к двадцать четвертому сентября?
        - Для венчания в Чарлстоне сентябрь - замечательный месяц, - улыбнулась женщина. - Летних толп уже не будет. Да, думаю, сентябрь подойдет.

«Подойдет», - пронеслось в голове Кэтрин, стоявшей рядом с Элиотом с вымученной улыбкой на устах. Так же, как серое платье, громадный бриллиант и этот спектакль с предложением, на которое у нее не достало мужества ответить «нет», или «может быть», или «я подумаю». Она могла сказать что-то другое, а не то, чего от нее ждал Элиот!
        - Но это уже совсем скоро! - добавила Анн-Мари. - Чуть больше двух месяцев осталось, а ведь надо столько всего сделать!
        - Мама проследит, чтобы список приглашенных со стороны Рейнолдсов был полным, - заметил Элиот, поворачиваясь к Кэтрин. - Надеюсь, ты любишь пышные свадьбы? С нашей стороны будет около трехсот человек. Кстати, насколько я знаю, собор Святого Михаила свободен двадцать четвертого. В пять тебя устроит? Все будет официально. Что скажешь?
        Кэтрин не могла выдавить из себя ни звука. Она сумела лишь кивнуть, а Анн-Мари прижала руки к щекам.
        - Собор Святого Михаила! Как чудесно! Я так и представляю, как ты идешь к алтарю, а сотни приглашенных любуются тобой!
        Кэтрин, оцепенев, смотрела на нее, а мысли вихрем неслись у нее в голове. «Так и будет, - думала она. - Я стану женой Элиота в пять часов двадцать четвертого сентября в соборе Святого Михаила. И сотни людей будут смотреть на то, как я иду по проходу к алтарю…»
        Остаток вечера она разговаривала с гостями, улыбалась, когда это было необходимо… Господи, как же ей хотелось быть в приподнятом, подобающем случаю, настроении! Она пыталась поймать искорки радости, которые иногда вспыхивали вокруг, но они уворачивались, поднимались вверх и улетали в темное летнее небо…



        Глава 9

        В последнюю неделю почти все мысли Ники были только о Джеке Кантрелле. Наутро после того вечера, когда он отказался поцеловать ее, Ники целый день просидела дома, дуясь на него и на весь свет. Однако к вечеру она поняла: такое поведение ни к чему хорошему не приведет.
        Если бы она пасовала перед трудностями, то ей никогда бы не покорилась ее первая вершина. Поэтому в те дни, когда Ники не удавалось остаться с ним наедине - а этого Джек старался избегать, - Ники заставляла себя думать о дне рождения. Уж тогда-то он полностью окажется в ее власти. Она рассчитывала подействовать на Джека «прославленными чарами Ники Палмер», по меткому выражению Елены.
        Девушка одевалась в своей комнате, которая теперь напоминала цветник. Вот уже два дня со всего острова - под бдительным присмотром Джека, разумеется, - ей приносили свертки и цветы. Эти дары наполняли комнату божественным ароматом. Среди них была и ваза с розами на длинных стеблях от Паоло, и огромная корзина с райской птицей от Мелроуза, и бутылка шампанского с привязанными к нему воздушными шариками и запиской «Желаю удачи» от Елены, которой было известно, какие надежды Ники возлагает на грядущий вечер.
        Днем, за торжественным семейным обедом, для которого Мэлия приготовила роскошный шведский стол с любимыми яствами Ники, Остин подарил ей серьги с трехкаратными бриллиантами, а Мэлия - набор вечерних блестящих колготок. Вдев в уши новые серьги и натянув на ноги черные колготки, изумительно облегавшие ее ноги, Ники испытала воистину чувственное удовольствие, когда облачалась в почти неприлично короткое платье без бретелек рубиново-красного цвета.
        Ники считала, что оно приносит ей удачу. Три раза она надевала его, и три раза глаза всех мужчин, мимо которых она проходила, были устремлены только на нее.
        Сунув ноги в вечерние туфли на высоких каблуках, украшенных крохотными искусственными бриллиантиками, девушка опрыскалась духами и без четверти семь была готова к выходу. Джек должен был прийти через пятнадцать минут, но Ники решила не тянуть время и заглянуть к нему - ей не терпелось, чтобы вечер поскорее начался.
        Тихо выскользнув в коридор, Ники огляделась по сторонам: ей не хотелось встречаться с Мэлией или Остином. Когда дядя узнал о ее планах на день рождения, он сразу резко высказался против того, чтобы она проводила вечер в компании этого
«чертовски самоуверенного шофера». Мэлия, правда, ничего не сказала, но по ее глазам было видно, что она опасается чего-то.
        Избежав встречи с ними, Ники покинула дом через черный ход, которым редко пользовались, и, взглянув на ясное небо, полыхающее вечерним багрянцем заходящего солнца, направилась к гаражу. Увидев Джека сквозь стеклянную дверь, девушка восторженно вскрикнула.
        Этим вечером Джек против обыкновения надел кремовые брюки, такого же цвета свободный пиджак и шелковую рубашку, прекрасно гармонировавшую с его золотисто-зелеными глазами. Все в нем, начиная от модной одежды и кончая выгоревшими волосами, было идеально; Кантрелл выглядел как модель из журнала мод.
        Его внимание было занято каким-то предметом, который он держал в руках. Ники лишь округлила глаза от удивления, когда Джек прицелился, и она поняла, что в руках у него пистолет. Потом он опустил руку и аккуратно засунул пистолет в кобуру, спрятанную под пиджаком.
        - Для чего тебе пистолет, Джек?
        Кантрелл круто повернулся, когда Ники открыла дверь и вошла. Оглядев ее с ног до головы, он восторженно присвистнул.
        - Господи! - выдохнул он. - Да при виде тебя весь транспорт встанет!
        Словно не слыша комплимента, Ники повторила свой вопрос:
        - Зачем тебе пистолет, Джек?
        Он серьезно посмотрел на нее.
        - Он у меня уже давно, Ники. Не беспокойся. У меня есть лицензия на его ношение, и я умею с ним обращаться.
        - Это все замечательно, но для чего он тебе сегодня?
        - Это всего лишь мера предосторожности.
        - А таэквондо разве не хватит для предосторожности? - настаивала Ники.
        Подойдя к девушке, Джек осторожно обнял ее за голые плечи.
        - Я предпочитаю быть начеку. И забудь о пистолете, договорились? - попросил он.
        Мысли о пистолете мгновенно улетучились из головы Ники, когда Джек обнял ее за талию и повел к «феррари».
        Пока они ехали по дороге вдоль берега океана к яхт-клубу «Мейнсейл», Ники прислушивалась к внутреннему голосу, на который обычно не обращала внимания. Она слышала шепот Мэлии, которая говорила о «недосягаемом». Кроме того, голос предупреждал, чтобы она опасалась чувств, которые пустили корни в ее душе. Ники пристально посмотрела на руку, лежащую на руле. Она была загорелой и умелой… Девушка даже вздрогнула, представив эту руку на своем теле.
        - Боже мой! - вздохнула она.
        Джек повернул к ней голову.
        - Ты что-то сказала?
        - Нет, ничего, - ответила она, мгновенно отгородившись приветливой улыбкой. Сколько же мужчин сидело на этом месте рядом с ней! Но ни разу у нее не возникало сомнений, что она не сможет очаровать любого, а потом бросить его и уйти без оглядки. До этого дня.
        Вскоре Ники указала Джеку на обсаженную пальмами аллею, ведущую к яхт-клубу
«Мейнсейл». На аккуратно подстриженные газоны и кусты лился из окон яркий свет; они проехали мимо роскошных бунгало, спрятавшихся в зарослях пальметто.
        - Здесь красиво, правда?
        - Да уж, - кивнул Джек.
        - Мои дедушка и бабушка открыли это заведение. Разумеется, с годами оно разрослось. - Неожиданно Ники ощутила странное и приятное чувство - оно еще с детства порой внезапно охватывало ее. Она никогда не задумывалась над его природой, оценивая его всего лишь как дежа-вю[Уже виденное (фр.). - Примеч. ред.] . Ники обхватила себя руками; волшебное ощущение не проходило.
        - Я могу закрыть окно, если ты мерзнешь, - предложил Джек.
        Покосившись на него, Ники улыбнулась.
        - Напротив, мне очень тепло. Знаешь, меня временами охватывает необычное, но непередаваемо прекрасное чувство. В такие минуты мне кажется, будто кто-то наблюдает за мной.
        - Может, это твой ангел-хранитель задевает тебя крылом? - предположил Кантрелл.
        - Мне хотелось бы думать, что это мама смотрит на меня. Очень нелепо звучит?
        - Вовсе нет, - усмехнулся Джек. - В свой день рождения ты имеешь право думать что хочешь.
        Поставив машину в тени пальм, они вошли в ресторан, где Ники была встречена восторженным метрдотелем.
        - Я был так разочарован, узнав, что пышное празднование дня рождения отменено, - заметил он.
        - Да, - кивнула девушка, украдкой взглянув на Джека. - Я тоже.
        - Но замечательно, что вы все же зашли к нам, - продолжал метрдотель, провожая их к столику с видом на океан. Не считая нескольких парочек, сидевших в ресторане, да группы завсегдатаев бара, которые в соседней комнате смотрели по телевизору бейсбольный матч, в зале никого не было.
        - Если бы сейчас праздновали мой день рождения, - проговорила Ники, ожидая, пока к ним подойдет официант, - то здесь яблоку было бы негде упасть.
        - Не сомневаюсь, - с довольным видом подтвердил Джек.
        Официант принял у них заказ, принес им коктейли и вежливо удалился. Отпив глоток коктейля, Кантрелл посмотрел в окно. Зрелище было великолепным - последние розовые лучи заходящего солнца играли на темно-синей поверхности океана, тут и там в голубых волнах мелькали стоявшие на якорях разноцветные лодки и катера.
        - Здесь много красивых лодок, - сказал Кантрелл. - Бьюсь об заклад, что некоторые из них стоят не меньше четверти миллиона! А какая из них называется «Ники»?
        Девушка обернулась к Джеку; их глаза встретились.
        - Никакая, - пожала она плечами. - Мой дедушка имел тут пару судов… И отец тоже. Но они не принадлежат мне.
        - Ты считаешь их слишком ручными? - поддразнил ее Джек.
        - Только не это, - отозвалась Ники. - Мои дедушка с бабушкой были заядлыми моряками. Оба погибли во время морского путешествия - произошел взрыв, причина которого так и не была установлена. А мой отец - отличный пловец, между прочим, - утонул. И вновь никто ничего не смог объяснить. Как говорится, море бережно хранит свои секреты.
        - Мне очень жаль, - вымолвил Джек. - Я не знал этого.
        Пожав плечами, Ники снова повернулась к окну.
        - На воду приятно смотреть, но она так коварна. Мне кажется, что если бы мы, люди, были предназначены для того, чтобы плавать, то у нас были бы жабры.
        - Ну, в таком случае твои слова относятся и к ветру, который ты так любишь, - заметил Кантрелл.
        Ники изумленно посмотрела на него.
        - Что ты имеешь в виду?
        - Мелроуз говорил, что ты поднималась на самые высокие вершины в мире, сопротивляясь земному притяжению лишь с помощью альпинистского снаряжения. А дельтапланеризм? Он вообще считается одним из самых опасных из всех существующих развлечений. Так что можно заключить, что человек должен был бы иметь крылья, если уж он вздумал тягаться с птицами.
        - Туше[Здесь: не в бровь, а в глаз. - Примеч. ред.] , - едва заметно улыбнулась Ники.
        На этот раз отвернулся Джек.
        - Наверное, все дело в отношении человека к этим вещам, - не унималась девушка. - Что тебя привлекает, Джек? Если скоростные автомобили и падшие женщины, то я буду счастлива снабдить тебя и тем и другим.
        - Тебя одной вполне достаточно, - усмехнулся он.
        Поставив бокал на стол, Ники уперлась подбородком в ладонь.
        - Ну скажи мне, - настаивала она. - Какому соблазну ты не способен противиться? Какие приключения манят тебя больше всего?
        - Что ж, это не альпинизм, можешь не сомневаться.
        - Продолжай, Джек.
        Откинувшись на спинку стула, Кантрелл посмотрел на нее.
        - Ты будешь разочарована, - предупредил он.
        - Сомневаюсь, - промолвила Ники. Ее глаза горели от любопытства.
        - Так и быть, уговорила. Это тайны. Я не могу пройти мимо хорошей тайны. И не очень хорошей - тоже, - добавил он. - Это просто наваждение какое-то. Я прочел все книги всех известных авторов на эту тему. Я даже состою в клубе, который каждый месяц присылает мне дюжину подобных книг.
        Поерзав на стуле, Ники скорчила гримасу.
        - Ты хочешь сказать, что больше всего тебя привлекают книги?
        Джек усмехнулся.
        - Я же говорил, что ты будешь разочарована.
        - Верно, черт побери, - подтвердила Ники.
        За деликатесной меч-рыбой, поданной с изысканным гарниром, которым так славился шеф-повар «Мейнсейла», Ники атаковала Джека бесчисленными вопросами, на которые тот терпеливо отвечал. Он с легкостью говорил о ресторанах, музеях, достопримечательностях Чикаго - одного из больших городов страны, в котором она никогда не бывала.
        Все шло так хорошо, что Ники не решалась задавать ему вопросы о личной жизни, которые вертелись у нее на языке. Когда он женился? На ком? Как долго длился его брак? Неужели с тех пор, как он овдовел, у него были лишь мимолетные встречи с женщинами? Убрав тарелки со стола, официант подал торт на двоих с единственной свечкой.
        - Поздравления от вашего спутника, - промолвил он.
        Лицо Ники вспыхнуло от радости.
        - Спасибо, Джек.
        - Не за что. Загадай желание.
        - Непременно, - ответила Ники.
        Роскошный торт они запивали кофе с калуа. А потом к их столику подошли метрдотель и шеф-повар - они настояли на том, чтобы распить бутылочку шампанского в честь ее дня рождения. К тому времени когда Джек с Ники встали из-за стола, было уже около полуночи, и в ресторане больше никого не осталось. Ники казалось, что она парит в воздухе, пока они шли по вестибюлю, а она держала Джека под руку.
        Выйдя из ресторана, они словно очутились в романтической сказке. Огромная желтая луна висела прямо над ними, прохладный ветерок играл в листьях пальм и ерошил блестящие волосы ее высокого спутника.
        - Это действительно был божественный вечер, - заметила Ники.
        - Мне тоже он понравился, - улыбнулся Джек. - Ты не жалеешь, что не устроила большого сборища гостей?
        - Ничуть. А ты не жалеешь о том, что я вынудила тебя составить мне компанию?
        - Ни капельки.
        Пробежав пальцами по рукаву его пиджака, Ники прижалась к Джеку и подняла на него глаза.
        - Я могу исполнить свое желание? - тихо спросила она. - Поцелуй меня.
        В ответ на это Джек взял ее за подбородок и наклонился к ней.
        - А ты позволишь мне загадать желание в эти последние минуты твоего дня рождения?
        - Разумеется, - шепотом сказала Ники.
        - Не искушай меня, пожалуйста. - С этими словами Джек отпустил ее и двинулся к
«феррари».
        Ники потрясенно застыла на месте и спустя несколько секунд направилась вслед за ним.
        Но едва она приблизилась к нему, Джек загородил ей путь рукой.
        - Не подходи, - приказал он. - Тут кто-то побывал.
        Ники перехватила взгляд Джека и увидела орхидею, заткнутую за «дворник». Внезапно романтическое очарование вечера исчезло, а ночь стала темной и холодной. Девушка качнулась, когда Джек подошел к машине, вытащил цветок из-за «дворника» и отбросил его в кусты.
        - Я не вижу записки, - проговорил он. - Зато на капоте появилась огромная царапина. Ее могли нанести только отверткой или ножом. Стой. Я должен все проверить.
        Вытащив фонарик из потайного кармана, Джек поднял капот и осмотрел мотор.
        - Кажется, здесь все в порядке, - заметил он.
        - Господи… Мы можем уехать отсюда?
        - Подержи-ка это, Ники. - Скинув пиджак, Кантрелл бросил его девушке. Когда она поймала его, он снял с себя кобуру с пистолетом. - Я осмотрю машину снизу. - И, опустившись перед «феррари» на землю, Джек стал медленно заползать под него.
        - Что, черт возьми, ты ищешь? - не приближаясь к автомобилю, громко спросила Ники.
        - Ничего особенного, - ответил он. - Я просто хотел проверить… Ага!
        - Что? - вскричала девушка. - Что там?
        Выбравшись из-под автомобиля, Джек быстро подошел к ней.
        - Этот сукин сын вывел из строя тормозные колодки.
        Ники судорожно вцепилась в пиджак, прижимая его к груди, но холодный ужас сковал все ее члены. Подумать только, они могли бы поехать по извилистой горной дороге без тормозов!
        - Он достанет меня… - прошептала она.
        Джек ласково положил руки ей на плечи, однако Ники почти не заметила его прикосновение.
        - Он достанет меня! - закричала Ники. - На похоронах Эда Колемана он оставил мне записку, в которой написал: «Ты следующая». Он не преувеличивал!
        Джек сжал ее лицо в ладонях. Его сильные руки были на удивление нежными.
        - Взгляни на меня, Ники. Он не поймает тебя, поняла? Я не позволю ему этого.
        Ники смотрела на него горящими глазами. Ей так хотелось поверить его словам, но страх, охвативший ее, был сильнее. Похоже, клоун безжалостен.
        - А сейчас мы вернемся в ресторан и позвоним в полицию, - сказал Джек. - Этот парень становится опасным.
        - Что ты имеешь в виду? - пролепетала Ники.
        Джек нахмурился.
        - Это уже не просто охота, - заметил он. - Это покушение на убийство.


        Убийство! Как только это слово пришло Кэтрин в голову, образ Джека стал постепенно таять и исчезать в темноте, как огни удаляющегося поезда.
        Кэтрин с усилием возвращалась в реальный мир из мира Ники и Джека. Через мгновение она ощутила руку Элиота, лежавшую у нее на груди. Выбравшись из-под нее, Кэтрин тихонько встала с постели, пошла в ванную и зажгла там свет. Когда ее рука потянулась к крану, сверкающий луч метнулся по стене к ее лицу.
        Девушка посмотрела на кольцо на своей левой руке, и тут ей вспомнилось все - и
«Пуганз порч», и вечер сюрпризов, и планы сыграть свадьбу в сентябре. Глаза ее тотчас наполнились слезами.

«Все должно быть не так», - говорил ее внутренний голос. И удивительный сон еще подливал масла в огонь ее тайных сомнений. Подумать только, все было таким четким и ясным. Она словно наяву видела царапину на капоте «феррари».
        Кэтрин охватил леденящий ужас, когда Джек сказал, что клоун нанес очередной удар. Слезы текли из-под прикрытых век Кэтрин, когда она представила защитника Ники. Но надо смотреть правде в глаза.
        Джек существовал исключительно в мире ее грез. И если ей грозит опасность разбиться на машине, то лишь она одна сможет помочь себе.


        Понедельник, 11 июля


        Наряд полиции, возглавляемый лейтенантом Танакой, прибыл в яхт-клуб после звонка Джека. Полицейские забрали «феррари» и вернули его на ранчо через два дня. Остин, Мелроуз, Мэлия, Джек и Ники собрались в кабинете, чтобы выслушать отчет полиции.
        - На машине мы обнаружили лишь отпечатки пальцев мисс Палмер и мистера Кантрелла, - заявил Танака. - По сути, ничто не говорит о том, что кто-то намеренно испортил автомобиль. Тормозные колодки пришли в негодность, а это значит, что они могли отказать сами по себе.
        - Ну да, как и седельный ремень Ники два месяца назад, - холодно заметил Джек.
        - Вы можете что-то сделать? - поинтересовался Остин.
        - Да, - вмешался Мелроуз. - Например, установить наблюдение или еще что-то в этом духе?
        - Я понимаю ваши чувства, - проговорил в ответ Танака. - Но я практически бессилен. Орхидею не принесешь в суд в качестве весомого доказательства, а все остальное - исключительно предположения. - Он приветливо посмотрел на Ники. - Вы заядлая путешественница, мисс Палмер. Может, вам стоит покинуть острова на время - пока клоун потеряет к вам интерес?
        - А что, если он его не потеряет?! - вскричала девушка. - Что, если он отправится вслед за мной?! Здесь, дома, меня по крайней мере окружают друзья.
        - Воля ваша, - пожал плечами Танака. - В таком случае давайте обсудим защиту дома. Я видел охранную сигнализацию. Она хорошая?
        - Естественно, - кивнул Остин. - Я купил последнюю модель в прошлом году.
        - Отлично. А телохранители?
        - На ранчо круглые сутки дежурят патрули, - сообщил Остин.
        - Ну да, составленные из тройки старых ковбоев, - заметил Мелроуз. - Они мои ровесники и такие же медлительные.
        Танака снова посмотрел на Ники.
        - У вас есть деньги. Наймите себе толкового частного телохранителя.
        - Толкового телохранителя? - нахмурившись, переспросил Остин.
        - Да… - задумчиво произнесла Ники, поднимая глаза на Джека. - Я даже знаю, где его найти.
        Остин шагнул вперед и вперил взор в Кантрелла.
        - Если ты хочешь, чтобы тебя охранял профессионал, я сам найду кого-нибудь. Ты ничего не знаешь об этом парне.
        - Видел бы ты, как он владеет карате, - покачала головой Ники.
        - Таэквондо, - едва заметно улыбнувшись, поправил ее Кантрелл.
        - Я проверял Джека, перед тем как нанять его, - заметил Мелроуз.
        - Вы не возражаете, если он оставит обязанности вашего шофера? - спросила Ники и, получив в ответ отеческое подмигивание, повернулась к Джеку: - Ты согласишься? Я щедро оплачу твои услуги.
        - Мне уже хорошо заплачено, - пробормотал Джек, переводя взгляд на Мелроуза, который поспешил сказать:
        - Ну тогда считай, что больше не служишь у меня шофером.
        - Таэквондо, серьезно? - осведомился Танака, оглядывая Джека с головы до ног. - Черный пояс?
        Джек коротко кивнул.
        - Если я стану телохранителем, то должен быть ближе к Ники. В квартире при гараже я буду слишком далеко от нее.
        - Я приготовлю вам комнату для гостей, - заговорила Мэлия, перехватив яростный взгляд Остина. - Она напротив покоев Ники.
        - Почему меня никто не слышит?! - вскричал Остин, переводя пылающий от злости взор с Мэлии на Ники. - Я же сказал, что сам найду кого-нибудь подходящего!
        Ники быстро подошла к дяде, заглянула ему в глаза и уверенно сказала:
        - Я хочу, чтобы моим телохранителем стал Джек.
        Вечером, после ужина, за которым Остин сидел с недовольной миной, а Мэлия, как обычно, делала вид, что ничего особенного не происходит, Ники помогла Джеку перенести его вещи из квартиры в гараже в комнату напротив ее покоев. Впрочем, вещей у него было немного - самыми громоздкими оказались два ящика с его бумагами и мистическими романами. Опустив один из них на пол его новой спальни, Ники вытащила оттуда книгу в бумажном переплете.
        - «Безголовый труп», - с отвращением прочитала она.
        Джек посмотрел на нее из-за дверцы шкафа, стоявшего в противоположном конце комнаты.
        - Между прочим, это замечательная вещь.
        Ники бросила книгу назад в ящик.
        - Полагаю, автор погрешил против хорошего вкуса.
        - Возможно… Но зато мне не приходится лазать по горным пикам и летать на дельтапланах с риском свернуть себе шею.
        - Нечего ругать то, чего не знаешь, - промурлыкала Ники, обводя взором комнату для гостей.
        Убранная в холодных зелено-голубых тонах, комната с балконом почти ничем не отличалась от номеров в дорогих отелях. Там был даже мини-бар и маленький холодильник, забитый всевозможными закусками и напитками.
        - Думаешь, тебе будет тут удобно? - спросила Ники.
        Джек подошел к ней, улыбаясь.
        - Разумеется. А ты будешь чувствовать себя спокойнее, если я буду недалеко?
        Ники подняла на него глаза, в который уж раз дивясь его привлекательности.
        - Я постараюсь… - прошептала она.
        Но несмотря на то что новое жилище Джека было рядом с ее комнатой, Ники не могла избавиться от страха перед клоуном.
        Знакомая спальня пугала ее все больше. Девушке казалось, что в тени за шторами кто-то прячется, любой шорох напоминал ей шаги. После полуночи, не выдержав, она вышла в коридор и подкралась к двери Джека - под ней виднелась узкая полоска света. Ники тихо постучала, и уже через мгновение Джек Кантрелл, одетый лишь в вылинявшие шорты, распахнул дверь и втащил Ники в комнату.
        - Что-то случилось? - осведомился он, схватив ее за плечи.
        - Нет… да… То есть не совсем… - запинаясь, бормотала девушка. - Просто я боюсь, Джек. Все это меня пугает.
        Слегка сжав ее плечи, Джек отпустил ее.
        - Признаться, ты все время держалась молодцом. Хочешь воды? Или, может, чего-нибудь покрепче?
        - Виски, - решительно проговорила Ники.
        Подведя ее к своей кровати, на которой лежал один из его дурацких романов, Джек усадил девушку, налил ей виски и сам сел рядом, задумчиво глядя, как она пьет.
        - Лучше? - спросил он.
        Ники кивнула.
        - Хочешь, я схожу в твою комнату, чтобы убедиться, что там никого нет?
        - Я не хочу оставаться одна, - покачала головой девушка.
        - Надеешься провести ночь здесь, со мной? Я говорю о платонической ночи, разумеется, - добавил Джек и встал.
        Погасив свет, Кантрелл взял с кровати подушку и направился к диванчику, стоявшему в другом конце комнаты. Ники разочарованно наблюдала за ним.
        - Мы не могли бы по крайней мере остаться в одной кровати? - жалобно осведомилась она.
        - Нет. У меня благие намерения, но я не каменный.
        Ники удивленно посмотрела в его сторону.
        - Звучит обнадеживающе, - заметила она. - Как будто ты испытываешь соблазн.
        - Ничто человеческое мне не чуждо, - сказал Джек, усмехаясь. Вытянувшись на диванчике, он погасил лампочку, и комната погрузилась в темноту.
        - Доброй ночи, Ники, - сурово промолвил он.
        Свернувшись калачиком под одеялом, Ники вдохнула запах Джека и, забыв о злополучном клоуне, погрузилась в сон с улыбкой на устах.



        Глава 10

        Не успели средства массовой информации сообщить о помолвке кандидата в сенат Рейнолдса и «чарлстонской русалки», как эта новость разнеслась со скоростью света. Фильм о вечере сюрпризов, на котором Элиот сделал Кэтрин предложение, был показан по телевидению, снимки с этого вечера появились во всех газетах; местное радио только и говорило, что о грядущей свадьбе. Будущих супругов с радостью принимали во всех домах города.
        После лавины праздничных ленчей и вечеров с коктейлями Элиот опять исчез, уехав в очередную предвыборную поездку.
        Если за все это время и был миг, когда можно было остановить эту лавину, то Кэтрин, шокированная происходящим, его упустила. Теперь с каждым днем разговоров о сентябрьском событии было все больше, и, похоже, даже мысль о том, чтобы отложить его, могла вызвать скандал.
        Анн-Мари предложила свою помощь в подготовке свадьбы. Кэтрин как во сне выполняла свои обязанности. Именно Анн-Мари зарезервировала собор Святого Михаила, заказала уникальное подвенечное платье из шелка со шлейфом и обсудила с матерью Элиота и тетей Сибил список гостей, в котором уже было больше пяти сотен имен.
        Анн-Мари восторженно рассказывала обо всех этих хлопотах, а сама Кэтрин прибегла к старой уловке. На людях она появлялась с приветливым лицом, хотя на душе у нее кошки скребли. Ее жизнь больше не принадлежала ей; она неслась вперед все быстрее и быстрее, как удаляющаяся почтовая карета в старом кино.
        Происходящее мучительно напоминало ей годы, прожитые в Уинслоу-хаусе под надзором тети Сибил.
        Поэтому, как и в былые дни, Кэтрин защищалась, уходя от реальности в мир грез. Бывали минуты, когда она играла роль невесты, а в сердце лелеяла надежду, что свадьба - это всего лишь мираж, который никогда не станет явью. Днем она занималась своей клиникой, вечерами, когда Элиота не было с ней, навещала больного отца, а ночами грезила во сне.
        Сны снились ей теперь каждый день и вспоминались наутро, как реальные события. Каждый нюанс, каждая интонация - все это запечатлевалось в памяти Кэтрин.


        Несмотря на то что страх не проходил, хоть охотник на время и оставил свои попытки, Ники все чаще бывала в романтическом настроении. Официально Джек все еще состоял на службе у Мелроуза, но Ники была уверена, что сумела покорить его. Они часто стали ездить верхом по пастбищам и гулять. Если Ники уезжала с ранчо, то Джек вел машину. Если она отправлялась на светский раут, чего сейчас ей почти не разрешали, Кантрелл сопровождал ее.
        Ники по уши влюбилась в человека, который с самого начала не верил в возможность романа между ними, однако она не сдавала своих позиций. Даже то, что Джек готов ради нее рисковать жизнью, не успокаивало ее, и Ники бунтовала против того, что он не желает видеть в ней женщину.
        - Почему ты упорно обращаешься со мной как с ребенком? - спросила она как-то раз.
        Усмехнувшись, Джек взъерошил ей волосы.
        - Ты для меня и есть ребенок. Младшая сестра, которой у меня никогда не было.
        - Я не ребенок! - вскричала она. - Я взрослая, двадцатидевятилетняя женщина!
        - Дело не в годах, детка, а в опыте.


        Жест за жестом, слово за словом вспоминала Кэтрин их разговоры; частенько она даже нарочно вслушивалась в них, чтобы события не развивались слишком быстро.
        Бальный зал загородного клуба был зарезервирован для свадебного приема. Приглашения были разосланы адресатам. Элиот ненадолго приезжал в Чарлстон, водил Кэтрин на какое-нибудь светское мероприятие, а потом снова исчезал, отправляясь в свои поездки.
        Кэтрин жила словно во сне. Только бывая с детьми на пляже, она становилась самой собой. Однако, когда она превращалась из «русалки» в невесту, ее «я» пряталось в раковину, скрываясь от дождя добрых пожеланий.
        По иронии судьбы решающий удар был нанесен по ней слабой рукой ее умирающего отца. Когда у нее появлялось свободное время, Кэтрин заезжала в Уинслоу-хаус навестить его, и каждый раз она тревожилась, видя, как он угасает. Между тем рассудок его, напротив, становился все яснее, периоды, когда он впадал в забытье, наступали все реже и реже. Однажды она заехала к отцу ранним августовским утром, еще до открытия клиники. Отец спросил ее, читала ли она газеты, и неожиданно заговорил об Элиоте. Его не удивляло, что советнику Рейнолдсу прочат уверенную победу в ноябрьских выборах.
        - И ты будешь рядом с ним, - заметил отец.
        Свернув газету, девушка положила ее на столик, стоявший у кровати.
        - Да, буду, - кивнула она.
        - Мы с твоей матерью гордимся тобой.
        Наклонившись вперед, Кэтрин взяла его за руку.
        - Пусть она умерла много лет назад, но мой дух все чаще встречается с ее духом. Ты понимаешь? - пояснил отец.
        - Да, папа.
        - Тогда пойми и то, что наше счастье в твоих руках, - заключил он.
        Кэтрин насилу сдержала слезы. Быстро поцеловав отца, она выбежала из комнаты и поспешила в магазин к Анн-Мари.


        - Она будет в восторге, - говорила Анн-Мари в телефонную трубку, когда предмет ее разговора появился в магазине. Приветливо улыбнувшись, Анн-Мари поспешила навстречу Кэтрин. - Да. Непременно сообщу ей. Благодарю вас. - Повесив трубку, Анн-Мари взволнованно посмотрела на Кэтрин: - Ты даже не представляешь, что за новость у меня для тебя! Звонил твой издатель. Им понравилось продолжение романа, но это еще не все. Они хотят, чтобы ты подумала о трилогии! Контракт на три книги! Разве это не чудесное предложение?!
        - Чудесное… - едва слышно пробормотала Кэтрин. На мгновение она стала похожа на маленькую забитую девочку.
        Анн-Мари встревожилась.
        - Что с тобой?
        - Ничего, - пожала плечами Кэтрин, пытаясь развеселиться. - А я-то думала, что больше не буду писать.
        Анн-Мари с сомнением посмотрела на нее.
        - Как твой отец?
        - Он слабеет с каждым днем.
        - А в клинике все в порядке?
        - В клинике все замечательно, Анн-Мари. У Кенни Блэка настоящий талант. К концу лета он будет плавать лучше меня.
        - Тогда, должно быть, у тебя возникли проблемы с Элиотом. Расскажи мне, в чем дело, - настаивала Анн-Мари, оглядываясь по сторонам. - Так рано в магазин никто, кроме тебя, не приходит, стало быть, мы можем спокойно поговорить.
        В конце концов Кэтрин поведала подруге о своих ночных кошмарах, в которых Ники преследовал клоун-садист. Девочкой Кэтрин часто пересказывала ей свои сны, и еще тогда Анн-Мари восхищалась силой ее воображения. Ники всегда была бесстрашной искательницей приключений. А теперь она стала бояться. Казалось логичным, что Кэтрин чувствует какую-то угрозу.
        - Ты считаешь, что Элиот имеет к этому отношение? - ласковым тоном спросила Анн-Мари. - Он сделал или сказал что-то, что напугало тебя?
        - Нет… Просто это… - Голубые глаза Кэтрин подозрительно заблестели. - Иногда он до смерти пугает меня, - прошептала она. - Иногда мне начинает казаться, что он, как клоун Ники, парализует меня, и я опять перестану быть хозяйкой своей судьбы.
        - Господи… - выдохнула Анн-Мари. Обежав прилавок, она заглянула девушке в лицо. - Во-первых, детка, ты не должна делать ничего против воли. Не хочешь выходить замуж за Элиота - не выходи. Но все же не забывай - Элиот не тетя Сибил Уинслоу.
        Кэтрин послушно кивнула, однако глаза ее все еще были полны слез. Анн-Мари ласково обхватила ее щеки ладонями.
        - Все невесты нервничают - это самая обычная вещь. А если учесть, сколько всего тебе пришлось пережить, то неудивительно, что чувства твои сейчас особенно обострены.
        - По-твоему, все дело в нервах?
        - Думаю, да, - сказала Анн-Мари. - Элиот наверняка не представляет, что ты так мучишься. Поговори с ним. Ведь он не умеет читать мысли. Когда вы должны увидеться?
        - Сегодня вечером. Наконец-то после долгих месяцев, когда мы ходили на приемы и вечера, мы останемся дома и будем смотреть телевизор. Он хочет посмотреть какой-то документальный фильм.
        - Более подходящего случая не придумать. Так ты поговоришь с ним?
        - Попытаюсь, - буркнула Кэтрин.
        - Только позволь дать тебе один совет, - подмигнув, улыбнулась Анн-Мари. - Не начинай с того, что он напоминает тебе клоуна.


        Они заказали пиццу, открыли бутылку вина и сели перед телевизором. Два дня назад Элиот прислал ей цветы, сославшись на то, что у него «очередная неизбежная поздняя встреча». И опять это были белые розы. Букет стоял на обеденном столе и наполнял комнату дивным ароматом.
        Кэтрин устремила взор на цветы, вспоминая приложенную к ним записку. «Люблю тебя», - было написано там. Когда фильм был прерван рекламой, Элиот потянулся и, повернувшись к ней, лукаво улыбнулся. Набравшись смелости, Кэтрин задала ему вопрос, который давно мучил ее:
        - Элиот… А ты не заметил, что ни разу не сказал мне: «Я люблю тебя»?
        - Как это не сказал? - пожал он плечами. - Да я все время говорю тебе об этом!
        - Не совсем, - спокойно промолвила она. - Кажется, ты не имеешь этого в виду.
        Встав, Элиот неожиданно подхватил ее на руки.
        - Хочешь, я покажу тебе, что имею в виду? - спросил он, направляясь с ней в спальню.
        - Ты не хочешь смотреть телевизор?
        - Хочу, но еще больше мне хочется смотреть на тебя…
        Однако несмотря на страсть, с которой Элиот овладевал ею, он ни разу не произнес те три слова, которые так жаждала услышать Кэтрин.
        Назавтра Анн-Мари позвонила с утра и поинтересовалась, поделилась ли Кэтрин с Элиотом своими тревогами.
        - Конечно, - солгала Кэтрин, понимая, что в который уже раз прячет свои сомнения в глубине души, словно это были какие-то грязные тайны.


        Тихо постучавшись, Ники заглянула в комнату для гостей.
        - Привет, Джек. А не полакомиться ли нам морскими дарами?
        Большая комната, которую Джек содержал в идеальном порядке, была пуста.
        - Джек! - крикнула Ники и лишь затем услышала шум воды в душе.
        Она подошла к ванной. Дверь была слегка приоткрыта. Ники широко распахнула ее и сквозь прозрачный пластик занавески увидела очертания его тела, увидела, как он убирает волосы с лица.
        - Ну хорошо же, взрослый мальчик, - прошептала она, снимая босоножки. - Посмотрим, сможешь ли ты противиться этому. - И, стянув с себя сарафан и белье и оставив их лежать кучей у входа в ванную, Ники осторожно подошла к душу.
        - Какого дьявола?! - вскричал Джек, когда она пробралась за занавеску. Раскрыв рот от удивления, он попятился назад и в конце концов уперся спиной в стену.
        Ники засмеялась. Встав под струю воды, она быстро сполоснулась, а потом шагнула к нему.
        - Какого дьявола?! - повторил Кантрелл.
        - Перед тобой зрелая женщина, Джек. А ты, мой друг, вполне зрелый мужчина.
        Джек стоял, держась руками за выступ в стене, что давало Ники возможность полностью разглядеть его.
        - Я рада, что ты меня не стесняешься, - добавила она, делая еще один шаг в его сторону.
        Джек поднял руку, чтобы остановить ее.
        - Прекрати, Ники.
        Кровь закипела у нее в жилах, приятное тепло разлилось внизу живота.
        - Не выдавай желаемое за действительное, - прошептала она.
        - А я и вправду хочу этого, - возразил Джек.
        Глаза Ники вспыхнули.
        - Ты прекрасна, Ники, - проговорил Кантрелл. Струи воды стекали по его лицу и груди. - Но я не могу быть с тобой.
        Она опустила глаза на его восставшую плоть.
        - А мне кажется, что можешь, - настаивала Ники.
        - Мы с тобой друзья. Я не собираюсь заводить с тобой короткую интрижку. Ты мне слишком дорога.
        Ники стряхнула с плеча его руку.
        - Знаешь что, Джек! - вскричала она. - Ты самый большой болван в мире!


        Рука Джека упала, но Кэтрин все еще чувствовала ее тяжесть на своем плече. Его образ постепенно таял перед ее внутренним взором, однако она чувствовала, что его губы ласкают ее грудь. Она обмерла от наслаждения.
        Голова Кэтрин заметалась по подушке. Она застонала. И тогда он вошел в нее. Кэтрин обхватила его ногами, крепко прижимая к себе и желая, чтобы он как можно глубже проник в ее лоно. И вдруг ее тело вспыхнуло, как в огне. Не успела она понять, что происходит, как достигла пика наслаждения… с Элиотом.
        Прерывисто вздохнув, Кэтрин замерла, а он вышел из нее. Ее дыхание мало-помалу выровнялось. Через несколько мгновений она повернула голову и открыла глаза. Элиот внимательно наблюдал за ней. Лунный свет серебрил его волосы, сиял в его глазах.
        - Это было что-то новое, - довольным тоном заметил он. - Пожалуй, надо почаще так тебя будить.
        Элиот заложил руки за голову, явно наслаждаясь собой.
        Кэтрин села и спустила ноги с кровати.
        - Ты куда? - лениво спросил он.
        - В ванную. - Ее колени дрожали, и она едва добрела до ванной комнаты. Она зажгла свет и, схватившись за раковину, взглянула в зеркало. Ее щеки были залиты слезами, глаза стали огромными, как блюдца.
        Да, только теперь она поняла, что такое наслаждение. Но разве ее знаменитый жених поднял Кэтрин на это сверкающее плато? Нет. Это был Джек - человек, рожденный ее воображением.
        Кэтрин засмеялась, но смех ее больше походил на истерику.
        - Что такое? - раздался из-за двери голос Элиота.
        Она открыла краны.
        - Ничего! - крикнула в ответ Кэтрин. - Я хочу принять душ. - Как только от воды пошел пар, она шагнула в ванну и ухватилась руками за выступ на стене, как это недавно делал Джек в ее сне. Джек… Кэтрин мечтательно закрыла глаза, и тут же представила себе его нагое тело.
        Когда через полчаса Кэтрин вышла из ванной, Элиот уже храпел. Зато она еще никогда не чувствовала себя такой бодрой. Выйдя на цыпочках из спальни, девушка пересекла гостиную, посмотрела на морских ангелов и подошла к раздвижным дверям, ведущим на балкон.
        Лунный свет, игравший на волнах, словно приглашал ее искупаться, однако Кэтрин знала, что ей не подобает в одиночестве купаться ночью. Отвернувшись от окна, она посмотрела на свой компьютер.
        Как бы ей хотелось использовать кипевшую в ней энергию на написание трилогии, но Кэтрин чувствовала, что способна писать только о Ники. А ее единственным героем был Джек.
        И все происходившее с ними запечатлевалось у нее в голове точно на кинопленке - праздник, на котором Ники впервые увидела клоуна, вечер, когда Джек впервые появился на ранчо, вооруженный бандит на рынке и тому подобное. Снова и снова вспоминала Кэтрин эти сцены, мысленно записывая их, - до тех пор, пока не выучила наизусть.
        Кэтрин поспешила к своему рабочему месту. Как только ее посещало вдохновение, она немедленно бралась за работу и никак не могла дождаться, пока компьютер загрузится.
        Несмотря на то что в ее произведении были и герой, и героиня, оно нисколько не напоминало любовный роман. Кэтрин решила, что его скорее можно назвать триллером. Но мало того, что она ни разу не писала триллеров, так она даже не знала, чем вся история закончится.
        Тем не менее пальцы Кэтрин забегали по клавиатуре, когда компьютер сообщил ей, что готов к работе.


        КЛОУН БЫЛ В ЧЕРНОМ


        Кто-то наблюдал за ней.
        Вокруг сверкали огни, толпа веселилась, но все вдруг показалось ей серым, когда неприятное чувство окутало ее, словно туман. Кто-то шел за ней… оглядывал ее с ног до головы, и от этого по ее телу побежали мурашки…


        Пятница, 12 августа


        Почти всю ночь провела Пени в «Паниолос хейл», попивая пиво и не сводя затуманенного взора с двери. Однако Кимо так и не появился.
        - Что, черт возьми, за новости? - пробормотала девушка, нетвердым шагом входя в свой пустой дом. Пени взяла в кухне бутылку калуа, оставшуюся еще от отца, и, сбрасывая на ходу одежду, поплелась в ванную. Господи, ну и жарища!
        Открывая бутылку, она потеряла равновесие и схватилась за косяк двери. А может, это просто кровь у нее забурлила? Пени включила душ и встала под струю ледяной воды, но ее тело продолжало гореть. Она вспомнила руки Кимо, дотронулась до себя и с горечью вздохнула.
        Боль, терзавшая ее душу, не утихала. Пени высунула руку из-за пластиковой занавески и взяла бутылку с туалетного столика… Чуть позже она подкрасила губы и начесала волосы перед зеркалом. Потом… Потом она, кажется, нацепила белое платье с оборками, которое надевала в день окончания школы, и куда-то поехала…
        И вдруг перед ней возникло лицо Кимо - он стоял в своей неряшливой холостяцкой квартире.
        - Кимо… - пробормотала Пени, обвивая его шею руками. Она уже собралась было поцеловать его, но Кимо взял ее за руки и отвел их от себя.
        - Ты напилась? - спросил он с ужасом.
        - Не твое дело, - заявила Пени.
        Она тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться, а затем круто развернулась и пошла прочь.
        Сделав несколько шагов к выходу, Пени вспомнила, как стояла на улице и барабанила в дверь до тех пор, пока в окнах не зажегся свет. Она зажмурила глаза, пытаясь овладеть собой.
        - Я хотела поцеловать тебя на прощание, - добавила она.
        - А кто из нас уезжает? - раздался у нее за спиной голос Кимо.
        Глубоко вздохнув, Пени повернулась к нему лицом.
        - Я уезжаю, - сообщила она. И внезапно ее осенила идея. - Ты помнишь, что мой сосед всегда хотел купить мой дом? - продолжала она. - Так вот, я решила продать его ему. И уехать с этого чертова вулкана!
        - Почему это ты решила уехать? - нахмурившись, осведомился Кимо.
        - В моем решении нет ничего неожиданного. - Пени стало казаться, что она просто подчиняется неизбежному.
        - И куда же ты поедешь?
        - Повидаю братьев и начну где-нибудь новую жизнь. Мне здесь больше нечего делать, Кимо. И я давно это поняла, - добавила она.
        - Мне очень жаль, Пени. Но если тебе кажется, что, уехав отсюда и посмотрев мир, ты станешь счастливой - что ж, будь счастлива!
        - Спасибо. - Пени шагнула к двери, но Кимо поймал ее за руку.
        - Прощай, - пробормотал он. Прижав к себе девушку, он запечатлел на ее щеке дружеский поцелуй и приветливо улыбнулся. - Береги себя, - добавил он.
        - Да. Ты тоже, - буркнула Пени.
        Оттолкнув Кимо, Пени вышла в открытую дверь.
        - Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, - крикнул ей вслед Кимо.
        Пени повернулась и пристально посмотрела на мужчину, которого любила всю свою жизнь.
        - У меня такое чувство, словно целый мир лежит передо мной, - искренне промолвила она. - Но я еще должна сказать последнее «прощай» ранчо Палмеров.


        Ники смотрелась в зеркало. Ее купальник, завязывающийся сзади на шее, оставлял открытыми спину и стройные бедра. Жгуче-розовый… Ники нравилось говорить, что ее купальник «жгуче-розовый».
        Джек занимался на заброшенном круге для выездки лошадей. Он сказал, что это идеальное место для отработки движений таэквондо и все последние вечера по часу после ужина тренировался там. Едва завидев его там в субботу вечером, Ники тут же пошла искать новый купальник, купленный в Париже.
        Лучшего случая надеть его было не придумать: ночь выдалась жаркой и душной, Мелроуз ушел в свои покои, Остин, против обыкновения, уехал с Мэлией за покупками в ее деревню. Словом, в доме остались только Ники да Джек. А если воспользоваться жгуче-розовым нарядом, то, кто знает, чем дело кончится?
        Еще раз удовлетворенно осмотрев себя в зеркало, Ники вышла из дома и направилась туда, где Джек отрабатывал двойной захват. На нем были только свободные белые штаны, и в сумеречном свете его мускулистый торс казался совсем черным. Пульс Ники участился при виде Джека.
        - У тебя очень красивый купальник, - проговорил Джек.
        - Рада, что ты заметил это.
        Подойдя вплотную к Джеку, девушка дотронулась до его вспотевшей груди.
        - Я подумала, что после столь усиленной тренировки тебе захочется искупаться в прохладной воде. Бассейн только сегодня вычистили, вода так и манит к себе. - Она водила пальцем по его груди до тех пор, пока Джек не схватил ее за руку.
        - Осторожнее, Ники. Вдруг кто-то подумает, что ты не такая уж невинная, какой кажешься.
        - И этот кто-то будет прав, Джек, если у него есть хоть капля мозгов.
        Кантрелл лишь покачал головой, оглядывая ее с головы до ног.
        - Да, - наконец сказал он. - Поплавать мне не помешает.
        Ожидая, пока Джек переоденется, Ники попила на темной террасе и прыгнула в бассейн. Положив руки на бортик, она запрокинула голову и закрыла глаза.
        Услышав за спиной тихие шаги, Ники открыла глаза и улыбнулась.
        - Если ты думаешь, что сумеешь тайком пробраться мимо меня, то ты ошибаешься, - промолвила она, не оглядываясь. - У меня слух, как у лисы.
        Внезапно что-то рядышком с ней упало в воду. Ники охватил ужас, когда она увидела лепестки дикой орхидеи. Не успела она и глазом моргнуть, как одна рука в перчатке мертвой хваткой стиснула ее руку, а другая стала нажимать ей на голову, заталкивая ее в воду.
        Ники извивалась и пыталась вырваться, но - безуспешно. Она испуганно всматривалась в темную воду, как вдруг возле нее появился Джек. Руки в перчатках тут же исчезли, и уже через мгновение Джек, обхватив Ники, вытолкнул ее на поверхность. Ники, задыхаясь, хватала ртом воздух.
        - Успокойся, - велел ей Джек. - Дыши глубоко и медленно.
        Ники закашлялась, но вскоре дыхание ее восстановилось. Подняв голову, она встретилась глазами с тревожным взглядом Джека.
        - Тебе лучше? - осведомился он.
        Она кивнула, и они тут же услышали, как где-то недалеко завелась машина.
        - Чертов сукин сын! Он подъехал прямо к дому! - С этими словами Джек выскочил из воды.
        - Куда ты? - в испуге закричала Ники.
        - Может, мне посчастливится увидеть номер машины.
        - Нет! Пожалуйста, не оставляй меня! - Джек посмотрел на нее. - Пожалуйста!
        Джек спрыгнул в бассейн и прижал ее к груди.
        - Хорошо, - пробормотал он. - Не беспокойся. Я никуда не пойду.
        Прижавшись к нему, Ники расплакалась.
        - Ты видел его? - всхлипывая, спросила она.
        - Я разглядел лишь парня, одетого в черное, который топил тебя. Я не стал раздумывать.
        Его слова вызвали у нее новый поток горючих слез.
        - Не плачь, детка, - успокаивал ее Кантрелл. - Мы непременно поймаем мерзавца.
        Но даже Джек не мог прогнать страх, который оплел своей липкой паутиной Ники. Сегодня девушка поняла: клоун не остановится, пока не сведет ее в могилу.



        Глава 11

        Четверг, 1 сентября



«- Не плачь, детка, - успокаивал ее Кантрелл. - Мы непременно поймаем мерзавца.
        Но даже Джек не мог прогнать страх, который оплел своей липкой паутиной Ники. Сегодня девушка поняла: клоун не остановится, пока не сведет ее в могилу».


        Выключив компьютер, Кэтрин откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Было уже три часа утра, однако, несмотря на усталость, она испытывала удовлетворение. Триллер «Клоун был в черном» создавался на основе ее снов, но Кэтрин чувствовала, что он - лучшее из того, что она написала.
        Элиот теперь часто уезжал из города, и это было ей на руку, потому что вечерами, после занятий в Прибрежной клинике, Кэтрин могла работать над триллером. Интуиция подсказывала ей, что Рейнолдс не одобрит такого увлечения работой, однако, как ни странно, она сейчас больше принадлежала тому миру, где обитали Джек и Ники, чем своему собственному.
        Кэтрин не удавалось писать триллер так быстро, как она того хотела, но ей все равно не терпелось показать написанное Анн-Мари и узнать ее мнение о произведении. Поэтому, решив, что днем непременно завезет рукопись в магазин Анн-Мари, Кэтрин пошла в спальню, упала поперек кровати и заснула на несколько часов, оставшихся до открытия клиники.
        В тот день она была слишком уставшей и занятой, а потому не заметила, что Кенни Блэк не пришел на занятия. Но когда подросток не появился и на следующее утро, Кэтрин встревожилась, решив, что с ним что-то случилось. Она собралась посмотреть его адрес в регистрационной книге и съездить к нему домой после занятий. Однако жизнь распорядилась по-своему.
        Закончив урок в одиннадцать часов, Кэтрин поднялась на сторожевую вышку, чтобы взять полотенце, и вдруг заметила большой автомобиль стального цвета, остановившийся на повороте у ее дома. Водитель с сигаретой в зубах заглушил мотор; и это был… Кенни!
        Кэтрин кинулась к машине, но, увидев ее, Кенни выбросил сигарету в окно, завел мотор и медленно поехал вниз по улице. Кэтрин подбежала к стайке ребятишек, толпившихся на пляже.
        - Господи, ребята! - вскричала она. - Что происходит с Кенни?
        Мальчишки, пробормотав в ответ что-то невразумительное и опустив глаза, неторопливо двинулись к берегу. За ними направились и девочки, лишь одна осталась стоять на месте. А потом бойкая чернокожая Энджел сама шагнула навстречу Кэтрин.
        - Он теперь водит машину «пиратам», - заявила она.
        - «Пиратам»? - изумилась Кэтрин. - А кто это такие?
        Энджел картинно закатила глаза.
        - Боже мой, неужели вас интересует только плавание? - промолвила она. - И вы больше ничего не знаете?! Это уличная банда, - добавила она шепотом и поспешила присоединиться к остальным детям.
        Закрыв в четыре часа клинику, Кэтрин направилась по адресу, который Кенни указал в регистрационной книге. Вид трущоб и жалких многоквартирных домов ее потряс. Лесенки у входа в дома осыпались, белье, висевшее на веревках, полоскалось на ветру прямо перед окнами; группы бездельников, слонявшихся по улицам, не сводили с нее глаз. Наконец Кэтрин увидела нужный ей дом. Поднявшись по разбитой лестнице, она подошла к квартире 2Б. Звонка не было. Кэтрин громко стучала, но ей никто не ответил. Она еще некоторое время ездила по улицам в надежде увидеть машину стального цвета, но и в этом потерпев неудачу, хотела было уже уехать, как вдруг на глаза ей попалась вывеска: «ПИРАТСКОЕ ЛОГОВО».
        Она медленно проехала мимо, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в окно, однако ничего не увидела. Что ж, если она хочет узнать, там Кенни или нет, надо набраться смелости и зайти в бар. Приняв отчаянное решение, она развернула машину, припарковала ее у входа в бар и, набрав полную грудь воздуха, распахнула дверь.
        После солнечного света ей показалось, что здесь совсем темно. На Кэтрин обрушились устрашающие звуки хеви-металл - музыки, которую слушала молодежь определенного пошиба, - и ее тут же окутал запах пива и сигаретного дыма. Когда ее глаза немного привыкли к темноте, Кэтрин увидела, что в баре находятся человек двадцать, среди которых было только две женщины, остальные - мужчины. У всех был вид отъявленных головорезов. И все смотрели прямо на нее.
        Больше всего Кэтрин хотелось повернуться и сбежать оттуда. Но тут она вспомнила лицо Кенни. Сунув дрожащие руки в карманы шортов, Кэтрин направилась к здоровенному длинноволосому бармену, стоявшему за стойкой с перекинутым через плечо полотенцем. Когда она приблизилась к нему, кто-то выключил музыку, и в баре наступила полная тишина. Взгляды всех присутствующих были устремлены на нее. Кэтрин откашлялась.
        - Вы, случайно, не знакомы с «пиратами»? - спросила она.
        Ее вопрос был встречен взрывом хохота. Оглядевшись по сторонам, Кэтрин увидела какого-то человека, встающего из-за стола. В полумраке бара казалось, что у него прямо-таки зловещий вид. Ему было лет двадцать пять, ростом он был около шести футов. Из-под красной банданы незнакомца торчали длинные волосы, лицо наполовину прикрывали большие черные очки. Одет он был в просторную футболку и узкие синие джинсы с дырой на колене.
        Когда он подошел ближе, Кэтрин заметила татуировку у него на руке - изображение пиратского флага.
        Приблизившись к Кэтрин, незнакомец небрежно уперся бедром о стойку бара.
        - Меня зовут Джино, детка. И я называю себя предводителем «пиратов». Чем могу служить?
        Кэтрин взглянула на него:
        - Я разыскиваю Кенни Блэка. Мне сказали, что я могу найти его в вашей… группе.
        - Ах да, Кенни… Сейчас он выполняет мое поручение.
        - Вы хотите сказать, что он водит одну из ваших машин?
        - Почему тебя это интересует? - утомленно проговорил Джино. - Ты же не коп - я их за милю чую.
        - Нет, я не из полиции, - покачала головой девушка. - Просто я беспокоюсь о Кенни. В конце концов, ему только четырнадцать лет.
        - На прошлой неделе стукнуло пятнадцать.
        - Но у него нет водительских прав. Он не может водить машину! - воскликнула Кэтрин.
        Запрокинув голову, Джино расхохотался.
        - Эй, Бобби! - крикнул он. - Неужели ты позволил Кенни сесть за руль без прав, а?
        - Нет, сэр капитан, - отозвался какой-то тип из темноты. - Я сам выдал ему права.
        Все вокруг захохотали, а Джино, вновь повернувшись к Кэтрин, снял очки. Она увидела его глаза удивительного голубого цвета - такого светлого, что по контрасту с бледной кожей они придавали ему какой-то сверхъестественный вид.
        - Ты явилась в «Пиратское логово» и еще осмеливаешься спрашивать, как капитан управляет своим кораблем? - вымолвил он. - Кто ты такая, черт возьми?
        - Меня зовут Кэтрин Уинслоу, - поспешила ответить девушка. - Я заведую Прибрежной клиникой, которую Кенни посещал все лето. Но последние два дня он пропускал занятия и…
        - Минутку, - перебил ее Джино. - Так ты та самая «чарлстонская русалка»? - Когда Кэтрин робко кивнула, Джино крикнул остальным: - Эй, ребята, смотрите! Эта малышка вытащила задницу Кенни из океана!
        К удивлению Кэтрин, «пираты» тут же обступили ее со всех сторон - кто-то похлопывал ее по спине, некоторые вслух высказывали свое восхищение.
        - Детка, это здорово, - сказала одна из женщин.
        Кэтрин нервно улыбнулась ей и, глядя на нее, вспомнила о цели своего визита в бар. Кенни не должен вести такой образ жизни! Это недопустимо! Девушка пристально посмотрела в глаза Джино.
        - Кенни было нелегко оказаться в моей клинике, - спокойно проговорила она. Шум вокруг затих - все члены банды внимательно слушали ее. - Он талантливый пловец, - продолжала Кэтрин. - Если Кенни будет тренироваться в том же темпе, что и прежде, то, возможно, он получит стипендию в хорошем колледже и у него будет блестящее будущее.
        - А вот некоторые считают, что его будущее - среди «пиратов», - заметил Джино, и его тут же поддержал одобрительный гул голосов.
        Сглотнув, Кэтрин призвала на помощь все свое мужество.
        - Про это я и толкую, - кивнула она. - И то и другое у него не получится. Он будет жить или жизнью спортсмена, или жизнью «пирата». Так что, по-вашему, для него лучше?
        Лицо Джино приобрело настороженное выражение.
        - Стало быть, стипендия… - раздумчиво произнес он. - Похоже, вы, люди, живете в прекрасной сказке. А что с ним будет сейчас, в эти минуты, когда у него нет денег на еду и на жилье? Куда заведут его фантазии о какой-то там стипендии, а?
        Кэтрин заморгала.
        - Вы говорите о… деньгах?
        - Нет! Не о деньгах! - вскричал Джино. - Я говорю о традиции, о кодексе поведения уличных детей, которые вынуждены сами заботиться о себе, потому что никто не даст им ни гроша!
        - Ты прав, брат, - сказал кто-то.
        - У нас старшие поддерживают младших до тех пор, пока они не подрастут и не начнут сами делать то же самое, - продолжал предводитель банды. - «Пираты» присматривали за Кенни с тех пор, когда он смог сам воровать сладости из лавочек!
        Посетители бара громко зааплодировали.
        - Это замечательно, - пробормотала Кэтрин.
        Жестом призвав присутствующих к тишине, Джино наклонил голову в сторону девушки.
        - Что? Что ты сказала? Я не расслышал.
        Она глубоко вздохнула, силясь совладать с собой.
        - Я сказала, что, с моей точки зрения, вы поступаете благородно, заботясь о младших и слабых.
        - Да… - проворчал Джино.
        - Но все же я уверена, что предлагаю Кенни лучшее, - настаивала она.
        Джино смерил ее оценивающим взглядом.
        - Когда Кенни вернется, я передам ему твои слова и скажу, что он волен сам сделать выбор. Так что дело за ним.
        Кэтрин с облегчением вздохнула.
        - Это справедливо, Джино. Спасибо вам.
        В ответ он надменно кивнул ей, а потом нацепил очки. «Пираты» молча расступились, пропуская Кэтрин к выходу. Когда она взялась за ручку двери, в баре вновь загрохотала музыка.
        Яркое солнце буквально ослепило Кэтрин, а свежий воздух еще никогда не казался ей таким приятным.
        Впереди у нее была еще одна спокойная ночь, потому что Элиот был в сотне миль от Чарлстона. В половине девятого она вышла на балкон. Летние сумерки постепенно становились все гуще, накрывая океан таинственным мраком. Кэтрин обвела взором пляж и вдруг увидела темноволосую фигурку, в одиночестве сидевшую на песке. Девушка сразу узнала Кенни.
        Поспешив вниз, Кэтрин перебежала улицу и заметила серую машину «пиратов», припаркованную на углу ее дома. Она подошла совсем близко к подростку, и в эту минуту он услышал ее шаги, заглушаемые песком. Бросив на Кэтрин мимолетный взгляд, Кенни опять стал смотреть на океан.
        - Ты не возражаешь, если я присяду рядом? - спросила она.
        - Садитесь куда хотите, - равнодушно бросил он, поднося к губам банку с пивом. Кэтрин дождалась, пока он допьет ее.
        - Где ты это взял?
        - В доме может не быть еды, но выпивка есть всегда, - ухмыльнулся он.
        - Тебе не надо пить. А также курить и водить огромную машину для уличной банды, - уверенно проговорила Кэтрин.
        - Не суйтесь не в свое дело, - буркнул подросток.
        - Что, черт возьми, с тобой происходит, Кенни?
        Он посмотрел на нее налитыми кровью глазами.
        - Вы из другого мира, мисс Уинслоу. Вам вовек не понять, что со мной. Скажем, можно утонуть не только в океане, а еще и в тысяче других мест.
        - Где, например?
        - Где? Какого черта вы спрашиваете? - вскричал он.
        Подняв голову, Кэтрин посмотрела на него.
        - Знаешь, старая китайская пословица гласит: если ты спас кому-то жизнь, то ты несешь ответственность за спасенного человека.
        - Это все чушь, - отозвался Кенни. - К тому же тута нам не Китай.
        - Правильнее - здесь не Китай, - поправила его Кэтрин.
        На это замечание Кенни взорвался как вулкан.
        - Да какая, к черту, разница?! Я живу по-своему! Я родился в своем мире! В моем мире всем наплевать на то, как я разговариваю!
        Кэтрин положила руку ему на плечо. Кенни попытался вырваться, но она крепко держала его.
        - Послушай меня, Кенни. Послушай! - Через минуту он повернулся к ней. - Так не должно быть, - продолжала Кэтрин. - Может, я смогу помочь, если ты поговоришь со мной. Почему ты перестал ходить на занятия и начал водить машину «пиратов»? Что случилось несколько дней назад? Почему ты вдруг изменил свой образ жизни?
        Его глаза - обычно полные смеха, а теперь печальные - смотрели на нее.
        - Это случилось вовсе не несколько дней назад, - сказал он наконец. - После того как мать умерла в прошлом году, мой старик не расстается с бутылкой. Вот уж месяц, как его выгнали с работы в порту, и с тех пор он был в запое. А несколько дней назад он согласился отправиться на лечение, только бы не встречаться с хозяином дома. Короче, нам нечем платить за жилье.
        - Понятно, - кивнула Кэтрин. - И сколько денег тебе надо?
        - К первому числу мне было нужно пять сотен, - устало проговорил Кенни. - А сегодня уже второе. Деньги я могу достать только у «пиратов», больше мне некуда пойти.
        - Это не так. Вероятно, есть иные пути, о которых ты не подумал. Мы поговорим об этом, но не здесь. Уже темнеет, так что пойдем. - Кэтрин обняла Кенни за плечи. - Пойдем, обопрись на меня.
        - А куда мы пойдем? - спросил он, когда она помогла ему встать на ноги.
        - Ко мне домой. Покормим тебя и напоим кофе, - ответила девушка.
        Кэтрин с трудом помогла ему подняться наверх, отцепила ключи от пояса, открыла замок и распахнула дверь.
        - Ого! Клевый аквариум! - воскликнул Кенни.
        - Шагай, Кенни. Не останавливайся, пока не войдем в кухню.
        Усадив мальчика на стул, Кэтрин поставила на плиту кофейник и сделала большой сандвич с ветчиной, сыром, салатом и помидором. Пока Кенни жадно поедал сандвич, Кэтрин зашла в спальню, выписала там чек и сунула его в карман футболки.
        Когда она вернулась в кухню, тарелка из-под сандвича сияла, как мытая, - не иначе как ее облизали. Кенни уже пил кофе и как ни в чем не бывало смотрел на Кэтрин. Кэтрин покосилась на пустую тарелку.
        - Хочешь еще? - предложила она.
        Откинувшись на спинку стула, он погладил рукой по животу, словно наелся до отвала.
        - Нет. Благодарю вас, мэм.
        - Не за что. Но у меня есть еще кое-что для тебя. - Вытащив чек, Кэтрин положила его на стол перед мальчиком.
        - Что это? - спросил Кенни, резко наклоняясь вперед.
        - Деньги. Вернешь, когда сможешь.
        Взяв чек в руки, Кенни недоверчиво прочитал:
        - Тысяча баксов?! Я не могу принять деньги, Кэтрин.
        - Нет, можешь. Послушай, это деловое соглашение. В обмен на то, что ты заплатишь за жилье и поднимешь на ноги отца, я жду от тебя кое-чего.
        - Чего именно?
        - Ты перестанешь водить машину «пиратов». Когда начнутся занятия в школе, ты попытаешься вступить в команду пловцов. А потом, когда получишь работу, постепенно отдашь мне долг.
        В глазах Кенни загорелась надежда.
        - Я бы хотел найти работу, но кто же наймет меня, уличного подростка, особенно если учесть, что я последнее время работал на «пиратов»?
        - У меня есть приятельница, владелица книжного магазина на Кинг-стрит. Она то и дело жалуется, что никак не может найти человека, который работал бы у нее на складе.
        - Вы думаете, она наймет меня?! - затаив дыхание, спросил Кенни.
        Кэтрин улыбнулась.
        - Вполне возможно.
        Вдруг кто-то позвонил в дверь. Кэтрин испуганно подскочила, опасаясь, что это может быть Элиот, не раз говоривший ей, что она должна строго «держать дистанцию» и не вступать в неофициальные отношения с детьми, которые посещают ее занятия. Но, тут же вспомнив, что Рейнолдс сейчас находится за много миль от Чарлстона, она вздохнула с облегчением. Однако, распахнув дверь и увидев Джино с двумя приятелями, Кэтрин нахмурилась.
        - Я увидел наш автомобиль у дома и огни в твоей квартире, - заявил Джино.
        Он переоделся - на нем были черные джинсы и бандана, белая рубаха с пышными рукавами и золотое колечко в ухе.
        - Ты не против, если мы войдем? - спросил он.
        - Пожалуйста, входите, - проговорила Кэтрин, стараясь держаться уверенно. В висках у нее застучало.
        - Я собирался вернуть вам машину, - сказал Кенни.
        Джино улыбнулся.
        - Я знаю, приятель. Я не беспокоился за машину, мне просто было любопытно.
        Кэтрин показалось, что Кенни стал выше дюйма на два, когда приблизился к Джино, который был старше и крупнее его.
        - И вот еще что… - снова заговорил подросток. - Я не хочу показаться неблагодарным, но я больше не буду водить ваш автомобиль. Кажется, у меня будет другая работа.
        - Это точно? - спросил Джино. - Если я правильно понял, ты сделал выбор и решил прислушаться к мнению «русалки»?
        - Да, - кивнул Кенни.
        Кэтрин пыталась понять, что на уме у предводителя банды, но его лицо было непроницаемым. Днем ей понадобилось все ее мужество, чтобы зайти к нему в логово. Теперь, судорожно вздохнув, она подошла к Джино и тихо сказала - так, чтобы слышал только он:
        - Вам не нужен Кенни, Джино. - Его удивительные глаза посмотрели на нее. - Вы согласны с этим? - решилась спросить она.
        С минуту он молча изучал ее лицо.
        - Ты права, - наконец произнес Джино. - Кенни мне не нужен, но нужны мои колеса. Артуро! Бобби! - продолжал он, повысив голос. - Хотите забрать ключи от авто у этого парня и сесть за руль?
        - Разумеется, Джино, - ответили его приятели.
        - А ты, Кенни? - обратился Джино к подростку. - Ты хочешь вернуться к нам?
        - Нет, не хочу, - проговорил Кенни, глядя на Кэтрин и продвигаясь к дверям. - Думаю, мне пора.
        Как только Кенни исчез за дверью, улыбка на лице Кэтрин погасла. Артуро и Бобби вышли вслед за подростком, и она осталась наедине с Джино. Девушке пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не подскочить на месте, когда Джино неожиданно коснулся ее волос.
        - Красивые волосы, - сказал он. - Как будто из чистого золота. - Заметив ее испуганный взгляд, он убрал руку. - Я разузнал кое-что про эту твою клинику.
        - Вот как? - пролепетала Кэтрин.
        - Ты здорово все устроила. Она дарит детям надежду.
        - На это я и рассчитывала.
        - Выходит, ты правильно все рассчитала.
        - Спасибо вам, Джино. За все. - Кэтрин протянула ему руку для рукопожатия.
        Джино, усмехнувшись, наклонился и запечатлел на ее руке поцелуй. Подняв глаза, он увидел, что Кэтрин шокирована его жестом.
        - Не смотри на меня так, детка. Я ведь итальянец, не забывай. И если бы на моем пути, когда я был в возрасте Кенни, повстречалась женщина вроде тебя, то, возможно, моя жизнь сложилась бы по-другому. Вы делаете доброе дело, мисс Русалка, Так что, если вдруг вам когда-нибудь понадобится помощь, обращайтесь ко мне.
        Когда он ушел, Кэтрин вышла на балкон и увидела сверкающий черный лимузин - подходящий транспорт для главаря банды, - стоявший рядом с автомобилем, который водил Кенни.
        - Эй! Что скажешь? - донесся до нее крик Джино. - Ты думаешь, я могу одновременно ездить в двух машинах? Артуро! Отвези ту телегу назад в клуб! Бобби! Открывай-ка дверь лимузина!
        Через минуту обе машины уехали, а Кэтрин вернулась в дом с удивленной улыбкой на устах. Все-таки жизнь временами преподносит такие сюрпризы! Иногда можно увидеть солнечный свет в самых темных углах.


        Суббота, 3 сентября


        В Чарлстоне уик-энд, выпадавший на День труда, обычно считался своеобразным завершением летнего сезона. Отели, улицы и пляжи были полны туристов, местные жители, не уехавшие из города, собирались вместе.
        Для Кэтрин этот праздник ознаменовался началом предсвадебных торжеств. Вечером в субботу она слушала камерную музыку, а потом ужинала в особняке советника и миссис Радд. Это был официальный прием, на который было приглашено более семидесяти гостей. Вечер проводился в знаменитой, любимой фотографами музыкальной комнате, известной своей великолепной венецианской люстрой восемнадцатого века.
        Элиот забирал ее в семь тридцать. За пятнадцать минут до этого Кэтрин облачилась в черное узкое платье, поверх которого надевалась пышная полупрозрачная юбка из темного шифона. Кэтрин понравился этот наряд: он как нельзя лучше подходил для вечера классической музыки. Впрочем, ее почти не занимали мысли об одежде, потому что у нее не выходили из головы недавние похвалы Анн-Мари.
        Приятельница забежала к ней с час назад, прижав к груди новое произведение Кэтрин.
        - Я прочла твоего «Клоуна» запоем, - взволнованно заявила Анн-Мари.
        - Правда? - с гордостью спросила Кэтрин. - Думаешь, мы сумеем продать его?
        - Бьюсь об заклад, что сумеем. Роман захватывает, и, несомненно, издателю мистическая сюжетная линия понравится не меньше романтической. Сделай копию для меня, дорогая. Это уже можно посылать в Нью-Йорк.
        Закалывая волосы и вдевая в уши жемчужные серьги, Кэтрин вспоминала сцены из романа. И даже появление Элиота в черном смокинге не оторвало ее от этих мыслей - напротив, Кэтрин лишний раз вспомнила зловещего клоуна.
        Улицы, по которым пролегал недолгий путь до особняка «Саут Бэттери», были полны народу; люди, не стесняясь, глазели на серебристый «БМВ» Элиота, когда он останавливался на светофорах. Наконец они добрались до роскошного особняка. Оставив автомобиль у ворот на попечение лакея, Элиот провел Кэтрин в особняк через парадный вход. Они обменялись приветствиями со стоявшими в дверях хозяевами, вошли в дом и были подхвачены потоком богато одетых, приветливых гостей.
        В половине девятого оркестр стал настраивать инструменты. Когда жених с невестой вошли в музыкальную комнату, гости встали и приветствовали будущую чету громкими аплодисментами.
        Кэтрин лишь сейчас разглядела блистательное общество, собравшееся в музыкальной комнате Раддов, осознала, что привело их сюда. Пока она пребывала в мире своих фантазий, начался отсчет времени. Дистанция была пройдена. Скоро состоится венчание.
        Кэтрин украдкой посмотрела на профиль Элиота. И вдруг словно пелена спала у нее с глаз. Погрузившись в мир Ники и Джека, занявшись их проблемами, она чуть было не упустила главного: выходить замуж за Элиота нельзя.
        Внезапно паника отступила. Она должна что-то сделать. Но пока что она делала лишь то, чего он от нее ждал. Когда музыка умолкла, Кэтрин захлопала - как будто кто-то дергал за ниточку, и она, как марионетка, двигалась и улыбалась. Неизбежное неотвратимо приближалось, но она была готова к нему не больше, чем в тот вечер, когда Элиот надел ей на палец обручальное кольцо.
        Наконец ужасный вечер подошел к концу. Можно было начать нелегкий разговор во время поездки домой, но у Кэтрин в горле застрял ком. А позднее, когда Элиот, раздевшись, рухнул в постель и равнодушно навалился на нее, она остановила его, прибегнув к древнейшей женской отговорке.
        - Болит голова? - раздраженно переспросил Элиот. - Что ж, прими аспирин, я подожду.
        К счастью, он не смог ждать долго. Пока Кэтрин стояла на балконе под предлогом того, что ей нужно подышать свежим воздухом, Рейнолдс заснул. Кэтрин бодрствовала до первых петухов, и лишь когда стало светать, она легла на кровать поверх одеяла, под которым спал ее нареченный, и, свернувшись калачиком, заснула.


        Венчание Барбары Накамура и Эдварда Поуса, состоявшееся третьего сентября, должно было стать самым грандиозным событием года. Ники много лет была знакома и с женихом, и с невестой, поэтому, когда Джек объявил ей, что она не сможет присутствовать на празднествах, которые должны были состояться на курорте в Кона-Кост, ее терпение лопнуло. Ярость и разочарование, копившиеся в ней последние недели, вырвались наружу.
        - Если я позволю этому чертову клоуну окончательно запугать меня и не буду ходить вообще никуда, то мне лучше отправиться в тюрьму! - бушевала она. - Подумай об этом, Джек. Не усугубляй мое и без того незавидное положение.
        Наконец Кантрелл сдался и даже согласился сопровождать Ники. Церемония венчания, проводимая днем под открытым небом в саду, была великолепной, прием в клубе мог служить образцом хорошего тона и элегантности. Правда, уже к вечеру Елена перебрала шампанского, и Ники осталась с ней в дамской комнате, забыв о времени. Вдруг в дверь громко постучались.
        - Ники! - услышала она крик Джека. - Ты там?
        Он настоял на том, чтобы она немедленно вышла оттуда, а потом проверил каждый дюйм
«феррари», прежде чем позволил Ники приблизиться к нему. Путь по побережью Кона-Кост прошел в молчании. Когда они свернули с берега и дорога побежала наверх, в горы, Ники повернулась и стала внимательно изучать Джека. В фосфоресцирующем свете лампочек, горевших на приборной доске, его белая рубашка словно светилась, зато профиль казался темным и мрачным.
        - Я не хотела пугать тебя, Джек, - нарушила молчание Ники.
        - Знаю.
        - Меня не было всего каких-то пятнадцать минут, - оправдывалась она.
        - Целых пятнадцать минут я не знал, где ты!
        - Извини.
        Джек пожал ее сцепленные руки.
        - Все в порядке. Просто меня весь вечер одолевали дурные предчувствия.
        После случая в бассейне Ники увидела рядом с собой другого Джека. Он постоянно был настороже. Кантрелл в последнее время стал напоминать именно того одинокого волка, каким он себя как-то назвал: его шерсть вставала дыбом, когда он чуял опасность.
        Свернув с дороги, он въехал в ворота ранчо. На веранде горел свет, рядом с лестницей стояла полицейская машина. Одинокий офицер курил, прислонившись к автомобилю.
        - Много от него толку! - возмущенно фыркнул Джек, когда они проезжали мимо. - Он думает, что клоун зайдет в дом через парадную дверь? Ты только посмотри на машину. Ведь если придется преследовать кого-то, ее надо будет разворачивать.
        - Лейтенант Танака сказал, что даже одно присутствие полиции…
        - Лейтенант Танака должен знать, что происходит в каждом уголке ранчо, - перебил ее Джек.
        - Это же не Чикаго, Джек. И полиция не имеет права делать то, что ты предлагаешь, - пожала плечами Ники.
        Кантрелл покачал головой.
        - Я понимаю, что они ограничены в действиях, но мне, черт возьми, это не по нраву. - Развернувшись у веранды, он выключил мотор. «Феррари» стоял капотом к дорожке.
        Близилась полночь, высокая луна освещала сад таинственным светом. Все вокруг дышало красотой и романтикой, но Джек, как обычно не обращая на это внимания, подтолкнул Ники из тени к свету.
        - Здравствуйте, - поздоровался офицер. - Вечер прошел спокойно.
        - Это радует, - буркнул Джек, открывая дверь и пропуская Ники вперед.
        В доме было тихо - Мэлия наверняка уже спала, а Остин был в горах - он отправился в давно запланированную поездку.
        Теперь ранчо оказалось в распоряжении Ники и ее мужественного спутника. В былые дни Ники не преминула бы воспользоваться случаем и провела бы время, распивая шампанское, танцуя и, возможно, занимаясь любовью до рассвета. Но те времена, казалось, безвозвратно ушли. Сейчас ее дни были полны горькой радости. Ники знала, что Джек по-своему любит ее, но не такая любовь была ей нужна.
        Обняв ее за плечи, Джек провел Ники по коридору. Когда они подошли к ее комнате, Кантрелл велел ей подождать, пока он осмотрится. Не прошло и минуты, как Ники сунула голову в дверь.
        - Здесь все так, как я оставила, Джек.
        - М-м-м… - невразумительно промычал он, осматривая щеколды на окнах. Потом Джек заглянул в гардероб Ники и, отодвинув в сторону вешалки с одеждой, внимательно осмотрел небольшое пространство.
        - А под кровать не заглянешь?
        Джек посмотрел на нее усталым, затравленным взглядом.
        - Это не смешно, Ники.
        - Знаю, - отозвалась она. - Но я просто устала. У меня нет сил пугаться кого-то сейчас.
        Джек усмехнулся.
        - Хочешь отдохнуть, да? - Он по-отечески поцеловал ее в лоб.
        Кантрелл тихо закрыл за собой дверь, и Ники представила себе, как он устраивается в мягком кресле, которое недавно притащил сюда. После случая в бассейне он каждую ночь проводил здесь. Расстегнув «молнию» на платье, Ники сбросила его и оставила лежать посреди комнаты, натянула футболку и легла в постель. Но ей не спалось.
        Глядя в потолок, Ники чувствовала, что ее опять обуревает страх. Правда, теперь она боялась не клоуна, а того, как обернутся ее отношения с Джеком. Она не знала, что еще сделать, чтобы он полюбил ее, и опасалась, что, когда вся эта история с клоуном завершится, Джек Кантрелл уедет с ранчо. И тогда навсегда уйдет из ее жизни.
        Неожиданно она ощутила порыв легкого ветерка. Ники повернулась и увидела прямо перед собой молчаливую тень - голову, белки глаз, сияющие на темной маске, и белый треугольник рубашки, видневшийся в вырезе смокинга. Не успела Ники и рта раскрыть, как он заклеил ей губы куском липкой ленты и схватил за руки.
        Ники вырывалась, а он тем временем связывал ей руки той же лентой. Потом клоун стянул с нее одеяло, и Ники умудрилась пнуть его, но в ответ он так сильно ударил ее рукой в перчатке, что она едва не упала с кровати. И тут клоун потянул ее за щиколотки, намотал на них скотч и взвалил Ники себе на спину, словно мешок картошки. К тому времени когда она пришла в себя, он уже открыл окно, выходившее на бассейн. Ники махала связанными руками, пытаясь схватиться хоть за что-нибудь. Наконец ей попался шнурок от жалюзи - она дернула его что было сил. Безумец выскочил в окно и быстро побежал. Послышался легкий лязг - это жалюзи подскочили вверх.
        Клоун слышал этот звук, но, не обратив на него внимания, поспешил скрыться в ночной тьме.
        До Ники доносились лишь звук его шагов да его тяжелое дыхание. Она беспомощно подскакивала на его твердом плече.
        Кровь прилила к ее голове, которая, как казалось Ники, стала вдвое больше. Девушка попыталась приподнять ее, чтобы увидеть, куда он бежит. Луна освещала густой кустарник, за которым лежало несколько сот ярдов лужайки и… Господи! Он собирался сбросить ее с утеса!
        При отливе до усеянного булыжниками берега было футов тридцать. При приливе волны бились прямо о скалу. И в том, и в другом случае она погибнет через несколько мгновений.
        Ники принялась вырываться из последних сил. Она пыталась драться связанными ногами, которые он крепко держал. Молотила его по спине руками. Внезапно позади раздался выстрел. Ники замерла - она не смела даже надеяться на спасение. Еще два выстрела нарушили ночную тишину. Они прозвучали уже ближе.

«Слава Богу!» - подумала Ники, но клоун в эту минуту так подтолкнул ее плечом, что она едва не потеряла сознание. Собравшись с силами, девушка извернулась, отчего ее похититель споткнулся, и увидела приближавшееся к ним белое пятно - рубашку Джека. Кантрелл догнал их и толкнул, отчего оба повалились на землю.
        Ники встала на четвереньки и помотала головой. Звон в ушах стал слабее, и девушка отчетливо услышала рев океанских волн. Она повернула голову, и глаза ее расширились от ужаса - они уже были всего в нескольких футах от скалы.
        Встав на колени, Ники в испуге огляделась по сторонам. Двое мужчин, согнувшись, ходили по кругу друг перед другом, словно исполняли танец смерти. Джек первым нанес удар. Казалось, он взмыл в воздух и ударил ногой клоуна в грудь. Но тот умудрился схватить Джека за стопу и повалить на землю. Потом он всем телом навалился на него.
        Ники сорвала липкую ленту с губ.
        - Джек! - истошно закричала она, когда вцепившиеся друг в друга мужчины покатились к краю пропасти.
        Ники вглядывалась во тьму, срывая дрожащими пальцами ленту, связывавшую ее ноги.
        - Черт! Черт возьми! - ругалась она все громче. - Дьявол!
        Тем временем мужчины встали… прямо на краю обрыва.
        - Назад! - закричала она, но ее крик был заглушен звуком выстрела.
        Ники вскочила на ноги и оцепенело посмотрела на место битвы, освещенное лунным светом. Казалось, время на миг остановилось, противники замерли в смертельной схватке. Тишину нарушало лишь громкое биение сердца Ники…
        Из ее груди вырвался крик ужаса, когда оба - герой и мерзавец - сорвались со скалы.



        Глава 12

        Кэтрин проснулась от собственного крика и от того, что слезы ручьем катились у нее по щекам. Она встала, пошла в ванную и умылась холодной водой. Но это не помогло - она продолжала плакать и стонать.
        Каким реальным все было - и нападение клоуна, и их драка на краю обрыва. А потом Джек упал… Кэтрин пыталась избавиться от этих видений, и через несколько минут журчание воды немного успокоило ее.
        Вытерев лицо полотенцем, Кэтрин, покачиваясь, вышла из ванной. К ее удивлению, солнце уже встало. И тут она увидела Элиота. Одетый, он стоял в изножье кровати и вызывающе смотрел на нее. Внезапно он брезгливо швырнул на смятые простыни листки бумаги. Рукопись! Глаза Кэтрин вспыхнули.
        - Где ты взял это?
        - В твоем письменном столе.
        - Мне не нравится, когда роются в моих вещах, Элиот! Или читают мою работу без спросу!
        - Работу? - издевательским - в точности как у тети Сибил - тоном переспросил Элиот. - Надеюсь, ты не собираешься публиковать это?
        - Мне немало усилий и времени стоило…
        - Ты хочешь сказать, что тратила последние недели на это? Ты писала эту галиматью о ненормальном клоуне?!
        - Это не галиматья. Это триллер - сейчас многие авторы пишут триллеры.
        - Послушай, - проговорил Элиот. Его черные глаза горели от ярости. - Я сделал уступку и согласился, чтобы ты писала любовные романы. Но теперь уступку должна сделать ты. Я не позволю, чтобы имя моей жены стояло на дешевой, грязной книжонке.
        Глядя на то, как он беснуется, Кэтрин вдруг почувствовала, как в ней поднимается и наполняет все ее существо неистовая сила, готовая смести все на своем пути.
        - Что ж, тогда, полагаю, на книге не будет имени твоей жены. - Она увидела, как яростное выражение его глаз постепенно сменилось недоверчивым.
        - О чем ты говоришь, Кэтрин?
        Начав, Кэтрин уже не могла остановиться. Она подошла к кровати, сняла с пальца бриллиантовое кольцо и положила его на рукопись.
        - У нас с тобой ничего не выйдет, Элиот.
        Рейнолдс хрипло расхохотался.
        - Ты шутишь.
        - Я серьезна. Извини, что ввела тебя в заблуждение.
        - Ввела в заблуждение? - переспросил он.
        - Я тебе не нужна, Элиот. Во всяком случае, такой, какая я есть. И ты мне не нужен.
        Его красное лицо побагровело; казалось, Элиот в мгновение ока вскипел от ярости.
        - У тебя есть кто-то другой?
        Кэтрин подумала о мужчине из ее снов, завоевавшем ее сердце так же, как и сердце Ники.
        - Нет, - едва заметно улыбнувшись, ответила она. - Не в том смысле, в каком ты думаешь.
        - Это безумие. Мы должны пожениться через три недели! Приглашены пятьсот человек!
        - Надо сообщить им, что свадьба отменяется. Я позабочусь об этом.
        Несколько мгновений Элиот молча смотрел на нее.
        - Я не могу поверить в это, - наконец вымолвил он. - Да нет, я не верю в это. И не поверю.
        - Боюсь, тебе придется, - спокойно произнесла Кэтрин. - Свадьбы через три недели не будет. Я вообще не выйду за тебя.
        - Да что, черт побери, с тобой такое, Кэтрин? Ты больна?
        Девушка с трудом сдержала смех.
        - Попробуй обернуть это в свою пользу, Элиот. Ты можешь рассказать публично о нашем разрыве и вызвать тем самым симпатию избирателей. Это сыграет тебе на руку накануне выборов.
        Элиот схватил кольцо.
        - В следующий раз, - прорычал он, взмахнув им, - я буду разборчивее в выборе!
        - Понимаю. Мне правда очень жаль, Элиот… - Она замолчала на полуслове, потому что Элиот выскочил из комнаты.
        Внезапно Кэтрин охватило чистое, как родниковая вода, чувство свободы. Она сделала несколько шагов вслед за Элиотом и, словно в тумане, увидела, как он, рванув на себя входную дверь, выбежал из ее дома.


        Часом позже Кэтрин надела купальный костюм с эмблемой Красного Креста, пристроилась в освещенном солнцем уголке кухни и выпила самую вкусную в жизни чашку кофе. Она спала всего часа два, но ощущала удивительный прилив энергии.
        Какой чудесный день ждал ее! Воскресенье в Прибрежной клинике было днем развлечений. Кэтрин не давала обычных уроков, но занималась с детьми индивидуально и отвечала на их вопросы. Как правило, все они предпочитали просто шалить и плескаться в воде, а она наблюдала за ними до четырех часов.
        Занятия в школе начинались во вторник после Дня труда, так что клиника переходила на иной режим работы - теперь она будет открыта только по выходным. Лето постепенно сменялось осенью. Был предпоследний день каникул. Дети будут на головах ходить, с улыбкой подумала Кэтрин. Пожалуй, она будет скучать по своим подопечным всю неделю.
        Вернувшись с пляжа, она, возможно, позовет Анн-Мари на ужин и поведает ей новость о расстроенной помолвке. Кэтрин знала: сначала Анн-Мари будет огорчена. Но она желает ей счастья, так что все поймет. Господи, как же хорошо! Кэтрин еще никогда не была такой счастливой и довольной! Теперь она свободна и вольна делать все, о чем ей мечталось в мрачных стенах Уинслоу-хауса.
        Вдруг кто-то позвонил в дверь. Кэтрин удивленно посмотрела на часы - было лишь начало девятого. Кто это пришел к ней в такую рань в воскресное утро? Уж наверняка это не Элиот.
        Кэтрин подошла к двери и спросила:
        - Кто там?
        - Открой и сама увидишь, - донесся до нее сдавленный женский голос.
        Кэтрин приоткрыла дверь и выглянула в щелочку.
        - Ты одна? - спросила Марла.
        - Марла?! - удивленно вскричала Кэтрин, широко распахивая дверь. - Да, я одна. Входи.
        Ее рыжеволосая приятельница нерешительно вошла, и Кэтрин была поражена произошедшей с ней переменой. Марла повязана голову темной косынкой, на ней был длинный глухой черный жакет. Даже походка Марлы стала иной. Прежде от нее веяло весельем и озорством, но сейчас она вся как будто поникла.
        - Как хорошо, что ты зашла, Марла. Я все время вспоминала тебя. Хочешь кофе?
        Марла подняла на нее взгляд, и Кэтрин опять ужаснулась - таким затравленным был взор приятельницы. Под глазами у нее залегли круги. Казалось, за те недолгие месяцы, что они не виделись, Марла постарела лет на десять.
        - Это не просто светский визит, Кэтрин, - заговорила журналистка. - Мне необходимо кое-что тебе сказать, но этот разговор должен остаться между нами.
        - Договорились, - кивнула Кэтрин.
        - И что бы ты ни подумала обо мне после моего рассказа, знай, что мной руководили добрые помыслы. Короче, я пришла к тебе потому, что знаю: ты в опасности. - И не долго думая Марла сбросила с плеч черный жакет, под которым был надет топ, и повернулась к Кэтрин.
        Ее подруга испуганно вскрикнула. Нежная кожа Марлы была покрыта синяками, ссадинами и длинными красными рубцами. Это явно были следы от ударов кнутом!
        - Кто это сделал? - шепотом спросила Кэтрин.
        Марла надела жакет и повернулась к ней лицом.
        - Он пообещал, что у меня будет целая полоса для собственной рубрики «Марла Саттон галлери», и я схватила приманку, - едва слышно ответила Марла. - Все началось в тот самый вечер, когда он в первый раз водил тебя в ресторан. Мы стали встречаться в его доме на Киава-Айленде, но потом он стал возить меня в какой-то уединенный дом в лесу. Этот дом набит всевозможными садистскими приспособлениями, ты даже представить себе не можешь, что он там держит… Наверняка он говорил тебе о неких
«поздних встречах». Так вот, это были встречи со мной.
        Кэтрин оторопело смотрела на журналистку, и постепенно до нее стал доходить смысл ее слов.
        - Ты говоришь об Элиоте? - наконец осведомилась она.
        Марла кивнула.
        - Ты хочешь сказать, что, пока я была его невестой, он таким образом издевался над тобой?
        Марла кивнула еще раз, а Кэтрин бросилась в ванную и упала на колени перед унитазом - ее рвало. Марла медленно пошла вслед за ней.
        - Ты плачешь или тебя рвет? - спросила она.
        - И то и другое, - закашлявшись, ответила Кэтрин.
        Марла спокойно подошла к раковине, намочила полотенце и дала его приятельнице. Кэтрин уткнулась в полотенце лицом, отгоняя от себя встававшие перед ее внутренним взором отвратительные картины.
        - Тогда я решила, что пойду на все, чтобы получить то, чего хочу, - продолжала свой рассказ журналистка. - А теперь я молю Бога лишь о том, чтобы Элиот выиграл на выборах и поскорее уехал в Колумбию. Но только не с тобой, Кэтрин. Пока что он скрывает от тебя темные стороны своей натуры. Однако он не будет делать это всегда. Правда непременно всплывет наружу, и тогда сохрани Господь его жену! Ни в коем случае не выходи за него замуж.
        Опустив полотенце, Кэтрин смыла унитаз и встала.
        - Все в порядке. Ты еще не знаешь. Я разорвала помолвку. - Марла изумленно раскрыла рот. - Причем совсем недавно, - добавила Кэтрин. - Чуть больше часа назад.
        - Ты шутишь, - недоверчиво прошептала Марла.
        Кэтрин показала ей левую руку, на которой не было бриллиантового кольца.
        Марла опустила голову.
        - Если ты станешь презирать меня, я не обижусь.
        - Господи, как же глупа я была, - произнесла Кэтрин. - Л теперь все понятно… Ведь Элиот появился в моей жизни сразу после того, как опубликовали твою фотографию -
«Чарлстонская русалка». Если бы не это, советник Рейнолдс и не взглянул бы на какую-то там Кэтрин Уинслоу. Он использовал нас обеих! Меня - как проводника к славе, а тебя - как… - Она замялась.
        - Как шлюху, - подсказала Марла. - Не тушуйся. Нет такого дурного слова, каким я сама не назвала бы себя.
        - Я бы скорее назвала тебя жертвой, - заметила Кэтрин. - Потому что все это устроил мерзавец по имени Элиот. Я сразу же поняла, что он стремится к превосходству, но мне и в голову не приходило, как далеко заводит его это стремление. Марла, а ты не думала призвать его к ответу?
        Журналистка невесело усмехнулась.
        - Кого, Элиота? Бог с тобой! Ты представляешь, какие у него связи? Я бы чувствовала себя мышью, желающей вступить в схватку со львом.
        - Женщины иногда побеждают.
        - Только не таких мужчин, как Элиот Рейнолдс. Да он бы мигом восстановил всех против меня. Во-первых, меня бы тут же лишили моей рубрики. И кто знает, чем бы кончилось дело. Уж совершенно точно не в мою пользу. Нет. Я должна сама расхлебывать эту кашу.
        - По тебе не скажешь, что у тебя остались силы на это, - вымолвила Кэтрин. - Ты не обращалась к врачу?
        - Элиот сам обо мне заботится. Ведь чем я лучше себя чувствую физически, тем больше он может издеваться надо мной.
        По коже Кэтрин пошел мороз.
        - Давай я помогу тебе. Мы вместе обратимся к властям, и я расскажу, на какие
«поздние встречи» он ходил.
        Марла отвернулась, но Кэтрин успела заметить, что глаза ее заблестели от слез.
        - Я постою за тебя, Марла, - продолжала Кэтрин, - и, возможно, вдвоем нам удастся возбудить против него дело…
        - Дело? - перебила ее Марла, поднимая полные слез глаза. - Спасибо за поддержку, Кэтрин, но на Элиота Рейнолдса нельзя завести «дело». Кстати, я даже не представляю, где находится эта его «хижина развлечений». Он завязывает мне глаза, когда возит туда. Не сомневайся, все кончится тем, что он выступит против меня, и это обернется для меня крахом.
        Смахнув слезы, Марла вскинула голову.
        - Ты хочешь помочь мне? - спросила она. - Тогда оставь меня, а я сама со всем справлюсь. Сегодня в восемь у меня свидание с этим дьяволом, и я не хочу, чтобы ты поколебала мою решимость. - И, выйдя из ванной, Марла быстрыми шагами направилась к двери.
        Кэтрин поспешила вслед за ней.
        - Вы должны увидеться в восемь?
        - Угу, - буркнула Марла. - И теперь, когда ты развязала ему руки, он наверняка в
«чудесном» настроении…
        - Нет, Марла! Не ходи!
        Отворив дверь, Марла повернулась к Кэтрин и тяжело вздохнула.
        - Но что, черт возьми, мне делать, Кэтрин?
        - Исчезни! Хочешь - оставайся здесь. Только не ходи.
        - А что потом? Ведь завтра ночью, если я не пойду, все будет еще хуже.
        - Нет, - помотала головой Кэтрин. - Не ходи к нему и завтра ночью! Вообще не встречайся с ним больше!
        - Ты сделала свой выбор, Кэтрин. А я - свой.
        Марла шагнула за дверь, но Кэтрин загородила ей дорогу.
        - Не позволяй ему издеваться над тобой, Марла!
        - Я уже давно совершеннолетняя, детка, - пробормотала Марла, избегая смотреть Кэтрин в глаза. - Позволь же мне самой принимать решения.
        - Пожалуйста, - настаивала Кэтрин. - Должен же быть какой-то выход! Нам просто нужно немного времени…
        - Я подумаю об этом, ладно? - перебила ее журналистка и, оттолкнув Кэтрин, побежала вниз по ступенькам.
        Таким образом, первый чудесный день, когда Кэтрин почувствовала себя по-настоящему свободной, был омрачен. Даже открыв пляж, который тут же наполнился отдыхающими с детьми и завсегдатаями клиники, Кэтрин думала о Марле, вспоминала ее затравленные глаза и израненную спину.
        И все это было делом рук Элиота Рейнолдса. Он бросил ей приманку, поймал ее и держал в своих сетях. Он изуродовал не только тело, но и душу Марлы. И, вспоминая его ласки, Кэтрин вздрагивала от отвращения.
        В два часа она увидела его. Элиот шел прямо к ней. На нем был строгий костюм, свидетельствующий о том, что он недавно был в церкви, а затем заходил на ленч в клуб. На дороге рядом со своим «роллс-ройсом» стояли его знаменитые родители и глазели на нее. Лицемер! Кэтрин едва не закричала, когда он посмотрел на нее с обычным высокомерным выражением. Господи, как она пожалела о том, что пообещала Марле молчать! Ей так хотелось ударить по этой самодовольной физиономии, а потом ткнуть ее в песок!
        - Я заехал, чтобы узнать, не пришла ли ты в себя, - проговорил он.
        - Конечно, пришла, - кивнула Кэтрин.
        Его лицо тут же расплылось в дежурной улыбке. Каким же гадким он казался ей теперь. Элиот поднял руку - видимо, для того, чтобы положить ее на плечо девушке.
        - Не притрагивайся ко мне! - вскричала она.
        Его рука застыла в воздухе.
        - Никогда больше не притрагивайся ко мне, - добавила она.
        Он опустил руку; улыбка исчезла с его лица.
        - Стало быть, ты по-прежнему одержима безумной идеей расстроить помолвку?
        - Это не идея, а свершившийся факт, - поправила его Кэтрин. - Все кончено.
        Его глаза прищурились.
        - Когда-нибудь ты очень пожалеешь об этом, Кэтрин.
        - Я жалею только о том, что кодекс чести не позволяет мне сказать все, что я о тебе думаю.
        - Господи! - усмехнулся Элиот. - А я и не подозревал, что в этой маленькой девственнице столько огня. Почему ты его все время прятала? Нам было бы гораздо приятнее проводить время.
        Кэтрин испытывала такое отвращение к нему, что ненадолго лишилась дара речи. Повернувшись к Элиоту спиной, Кэтрин пошла к детям. Когда она через несколько минут покосилась на дорогу, «роллс-ройса» там уже не было.
        Оставшееся до закрытия клиники время Кэтрин думала лишь о том, что Элиот сделал с Марлой, и о том, чем кончится для несчастной журналистки грядущая ночь.
        Наверняка есть способ остановить Элиота. Он ведь не был непобедимым… Или она ошибается? Кэтрин стала вспоминать его друзей. Одним из них был комиссар полиции. Она представила, как старая гвардия Чарлстона, подстегиваемая родителями Элиота, поднимет шум из-за того, что какая-то «падшая» женщина опорочила их «невинного чистого мальчика».
        Чем больше Кэтрин думала обо всем этом, тем мрачнее становилась. Похоже, Марла права и положение действительно безвыходное. Что бы они ни сделали, сила окажется на стороне власть имущих, на стороне Элиота.
        И когда настала пора закрывать клинику, Кэтрин неожиданно осенила потрясающая идея. А что, если обратиться не к власть имущим?
        Ровно в четыре Кэтрин, как обычно, обошла пляж, попросила всех уйти и «выловила» Кенни из воды. Но несмотря на то, что она очень спешила, было уже пять часов, когда она вошла в «Пиратское логово», где Бобби (или это был Артуро?) сказал ей, что надо подождать. Джино был в задней комнате с «друзьями».
        Прошла четверть часа. Кэтрин едва замечала немногочисленных посетителей бара, одетых в кожу и джинсы, которые сторонились ее, потому что ее собственный костюм - теннисные тапочки, шорты и куртка, натянутые поверх мокрого купальника, - никак не вязался с этим заведением. Девушка нервничала и была в состоянии лишь считать минуты да думать о том, что драгоценное время уходит. До встречи Элиота с Марлой осталось меньше трех часов. А Элиот никогда не опаздывал.
        Кэтрин вспоминала вечер, когда Джино пришел к ней и предложил обращаться к
«пиратам», если ей понадобится их помощь. Что, если он сказал это для красного словца? Может, ему вовсе не захочется выступать против одного из самых известных политиков Чарлстона.
        Только в половине шестого Джино наконец появился в баре, выйдя из задней комнаты в сопровождении трех потасканных личностей. Его дружки с любопытством покосилась на нее, а Джино подошел к Кэтрин, когда они ушли. Бар почти опустел. Джино был одет так же, как и в первый раз, когда девушка увидела его, - красная бандана, очки, белая футболка, узкие джинсы.
        - Что ж, привет, - дружелюбно поздоровался он.
        - Привет, Джино.
        - Каким ветром тебя сюда занесло?
        - Помнишь, ты сказал, что я могу обратиться к «пиратам», если мне понадобится помощь?
        Джино насторожился.
        - Помню, - кивнул он. - У тебя неприятности?
        - У моей подруги.
        - И ты решила, что я могу помочь, - утвердительно произнес он.
        - Надеюсь… Если я прошу не слишком много…
        Джино облокотился о стойку бара.
        - Почему бы нам это не выяснить? Расскажи-ка мне о своей подруге.
        - Она вступила в связь с одним могущественным человеком, и теперь он избивает ее и всячески унижает. Она думает, что власть встанет на его сторону, если она обратится в полицию. У него и впрямь большие связи.
        - Я не люблю парней, которые бьют девушек, - заметил Джино. - Это бросает тень на остальных мужчин.
        - Он возит ее в какую-то хижину за пределами Чарлстона. Она не знает, где это. Он завязывает ей глаза. Сегодня он приедет за ней в восемь…
        - Сегодня? - перебил ее Джино.
        - Ты занят, да? - выпалила Кэтрин и тут же почувствовала себя неловко, потому что Джино похотливо осклабился.
        - Если бы ты назвала другое время и место, то я решил бы, что ты просишь меня о свидании.
        Кэтрин, покраснев, опустила глаза.
        - Расслабься, детка, - продолжал Джино. - Просто нам с ребятами как раз нечего делать сегодня вечером. Думаю, они помогут твоей подруге - они тоже не любят таких парней.
        Кэтрин испытала такое облегчение, что едва не бросилась Джино на шею.
        - Спасибо, - только и пробормотала она.
        Джино задумчиво посмотрел на нее из-за очков.
        - А что надо сделать с этим парнем? Ты хочешь, чтобы его убрали?
        - Я бы хотела, чтобы он исчез с глаз долой и больше не приставал к моей подруге.
        - Что ж, может, нам удастся запугать его и выгнать из города. Кто это такой?
        - Советник Элиот Рейнолдс.
        - Я его знаю - высокий, темноволосый, на серебристой тачке…
        - Он очень могуществен, - заметила Кэтрин. - Испугать его нелегко.
        Джино многозначительно улыбнулся, а потом подозвал бармена.
        - Эй, Джимми! Дай-ка мне бумагу и ручку. - Когда бармен принес и то и другое, Джино велел Кэтрин: - Напиши мне адрес своей подруги.
        Девушка сделала, что он просил, и Джино сунул листок в карман джинсов.
        - Отправляйся по своим делам, а примерно в половине девятого приходи к ней домой, чтобы встретить ее. И некоторое время не появляйся около «Логова».
        Кэтрин медленно встала с табурета.
        - Так никто не пострадает?
        - Эй, - недовольно улыбнулся Джино. - Ты доверяешь мне или нет? Что скажешь?
        - Доверяю, - ответила она задумчиво. - Но не представляю, что вы будете делать.
        - Чем меньше ты будешь об этом знать, тем лучше. Советник получит урок и, возможно, изменит образ жизни. - И, слегка подтолкнув Кэтрин вперед, Джино проводил ее до двери.
        Девушка вышла на солнечный свет, а главарь «пиратов» остался в тени. Она посмотрела на черные очки, скрывавшие его глаза.
        - Спасибо, Джино.
        - Исчезайте, мисс Русалка, - отозвался он.
        Джино сделал шаг назад и был тут же поглощен мраком «Пиратского логова».


        До этого утра Марла ни с кем не говорила об Элиоте. Но после разговора с Кэтрин ей стало казаться, что весь этот кошмар стал еще более реальным. Она с ужасом ждала, когда «БМВ» появится у ее дома, а потом Элиот стянет ей руки и завяжет глаза. Все зашло слишком далеко. И потому Марла боялась больше обычного, спускаясь по каменным ступеням в подвал пыток.

«Все это скоро кончится», - говорила она себе.
        Выведя Марлу из задумчивости, Элиот подтолкнул ее вперед и пристегнул ее руки к стене кандалами. Он был нетерпелив этим вечером, и Марла знала, что Рейнолдс бушевал из-за Кэтрин.
        - Все женщины - шлюхи, - пробормотал он, словно в подтверждение ее догадки.
        На ней было новое белое платье с матросским воротником, застегивавшееся впереди на золотые пуговицы в форме крошечных якорей. Взявшись за ворот платья, Элиот с силой рванул его вниз, отчего пуговицы разлетелись во все стороны.
        - Это же совсем новое платье, - возмутилась девушка.
        - Купишь другое, ты теперь можешь себе это позволить.
        Торопливо расстегнув ее бюстгальтер, он сорвал кружевные чашечки с ее груди, так что теперь Марла стояла перед ним лишь в узких трусиках. Элиот грубо схватил ее груди и с силой сжимал соски до тех пор, пока Марла не застонала от боли.
        И тогда он отпустил ее. Пожирая Марлу глазами, Элиот скинул с себя рубашку и бросил ее на земляной пол.
        Нет! - пронеслось в голове охваченной паникой Марлы. Она больше не вытерпит этого! Не сможет…
        - Элиот, - заговорила она дрожащим голосом, - я себя плохо чувствую. Отпусти меня.
        - А по мне, так ты выглядишь вполне нормально.
        - Нет, - настаивала она. - Я не готова к этому.
        Он подошел ближе и прижался к ней всем телом. Волосы на его груди царапали ее истерзанные соски, его возбужденная плоть давила ей на живот.
        - Что ж, тогда тебе придется превозмочь свое недомогание, - сказал он.
        И, просунув руку между их телами, он залез ей в трусики. Схватив ртом воздух, Марла попыталась сжать бедра. Элиот ухмыльнулся и, обдавая ее горячим дыханием, с силой протолкнул палец в ее лоно. Марле показалось, будто ее разрывают на части. Она измучилась. Ей не выдержать это. Она лишится рассудка, если еще хоть мгновение его руки будут терзать ее.
        - Не-е-ет! - истерично закричала она, пытаясь освободиться от него. - Я не могу больше! Пожалуйста, отпусти меня! Пожалуйста!
        Вытащив руку, Элиот схватил Марлу за подбородок. Оцепенев от страха, она смотрела в его черные глаза.
        - Хочешь расстаться со своей рубрикой, сука? - вскричал он. - И с машиной? Что скажешь на это? Ты готова все бросить?
        - Да! Да! - кричала она, заливаясь слезами. - Я все брошу! Все-е-е!!!
        Резко отпустив девушку, Элиот отступил назад и наградил ее зловещей улыбкой.
        - Слишком поздно, - заявил он. - Мы заключили сделку. - Подойдя к стене, он выбрал кнут с длинным кнутовищем.
        - Нет! - завизжала Марла, видя, как Рейнолдс приближается к ней. - Не-е-ет! - вскрикнула она снова, когда он безжалостно замахнулся кнутом.
        Вдруг на лестнице раздались чьи-то шаги. Рука Элиота с кнутом замерла в воздухе. Марла безумными глазами посмотрела наверх и увидела пятерых вооруженных мужчин в масках.
        - Кажется, леди сказала «нет», - заметил один из них.
        Элиот оторопело смотрел на него. Незнакомец поднял пистолет.
        - Посмей только ударить ее, - пригрозил он. - Схлопочешь.
        Элиот застыл как изваяние.
        - Это частная собственность, - наконец заявил он, на что мужчина в маске - несомненно, главарь - хрипло рассмеялся.
        - Ты! - почти весело крикнул он. - Меньше всего тебя должно волновать, что мы проникли в твою собственность. - Внезапно веселые нотки исчезли из его голоса. - Где ключи от кандалов? - грубо спросил он.
        Подумав мгновение, Элиот указал на стол.
        - Эй, кто-нибудь, освободите даму и дайте ей куртку, - велел главарь шайки.
        - Вы не знаете, с кем связались, - заявил Элиот.
        - Ты ошибаешься - я отлично знаю, с кем имею дело, советник. Но для меня ты - всего-навсего отпетый негодяй. Хочешь проверить эту теорию, а? - Ловко, как змея, соскользнув с лестницы, он выхватил кнут из рук Элиота и умело стегнул его по голому торсу.
        - Черт! - вскрикнул Рейнолдс, хватаясь за грудь.
        - Ну да, - кивнул вооруженный бандит, - кровь у тебя идет так же, как и у любого негодяя. - И, с отвращением отбросив кнут в сторону, он добавил: - В чем дело, советник? Вы не ожидали такого поворота событий?
        Как только руки Марлы были высвобождены из кандалов, она торопливо стянула на груди обрывки платья и едва не подскочила, когда человек в маске набросил ей на плечи куртку.
        - Какого дьявола вам нужно? - вскричал Элиот, яростно вращая глазами. - Денег?
        Главарь покачал головой:
        - Не-ет, деньгами тебе не откупиться. Ты пошел по плохой дорожке, приятель. Признаюсь, будь моя воля - я бы пристрелил тебя на месте. Однако мне приказано дать тебе шанс - убраться не только из этого города, но и из страны. А вот если ты этого не сделаешь, то попадешь в мои руки…
        - Ты безумен, - бросил Элиот. - Кто, черт возьми, послал тебя?
        - У тебя будет время подумать об этом, когда ты свалишь в Южную Америку, или куда там тебя занесет из Штатов.
        Шагнув вперед, Элиот посмотрел в лицо нападавшему.
        - Я никуда не уеду из Штатов, - отчеканил он. - Я буду участвовать в ноябрьских выборах в сенат!
        - Ни за что, - произнес бандит.
        - Вы ответите за это перед судом! - завопил Рейнолдс. - Я позабочусь об этом! Я разыщу вас, и тогда посмотрим, как вы запоете! Вы все сядете в тюрьму до конца жизни!
        И вновь главарь рассмеялся.
        - Я восхищаюсь твоей дерзостью, приятель, но ты говоришь ерунду. Здесь речь идет о правосудии. Смотри, как бы тебе в один прекрасный день не взлететь на воздух прямо в своем дивном серебристом автомобиле.
        - Ушам своим не верю, - пробормотал Элиот.
        - Бобби, кажется, этого человека надо убедить. Загрузи-ка домишко и встречай нас у входа. А остальные уходите отсюда!
        Бандит, накинувший на Марлу свою куртку, подтолкнул ее к лестнице. Едва передвигая ноги, девушка обернулась и увидела, как главарь банды наставил на Элиота пистолет.
        - Милое гнездышко вы свили тут для себя, советник, - промолвил он. - Полюбуйтесь на все в последний раз, и покончим с этим.
        Через несколько минут Марла уже сидела в белом грузовике. Сквозь затемненное стекло она увидела, что грязную лачугу разнесло на части взрывом. Два человека в масках заняли места на переднем сиденье.
        - Откиньтесь на спинку и расслабьтесь, леди, - проговорил водитель. - Все кончено. Мы отвезем вас домой.
        Марла еще раз выглянула в окно и увидела Элиота. Он стоял с поднятыми руками под дулом пистолета таинственного главаря банды, а зловещие отблески пламени играли на его высокой фигуре.
        Дорога в Чарлстон пролетела как одно мгновение. Когда грузовичок подъехал к дому Марлы, она с трудом опустилась на землю и на ватных ногах побрела к двери. Грузовик тут же тронулся с места и исчез, а Марла с изумлением увидела спешившую к ней Кэтрин.
        - С тобой все в порядке? - встревоженно спросила Кэтрин.
        И вдруг Марла поняла - каким-то неведомым образом Кэтрин причастна к тому, что только что случилось.
        Ее припухшие глаза опять наполнились слезами. Не говоря ни слова, Марла обхватила руками шею «русалки», уткнулась лицом в ее сильное плечо и разрыдалась.



        Глава 13

        Вторник, 6 сентября


        Оставив свой автомобиль со слугой в нескольких кварталах от медицинского центра в Хило, Ники взяла такси. Красный «феррари» немедленно привлек бы к себе внимание, а этого Ники хотелось меньше всего. Она так и представляла, какой шум подняли бы средства массовой информации, если бы им удалось проведать о фантастической истории, развязка которой наступила три дня назад.
        КЛОУН-САДИСТ НАПАДАЕТ НА СВЕТСКУЮ ЛЬВИЦУ…
        Такими заголовками, набранными огромными буквами, пестрели бы страницы газет и журналов. К счастью, лишь немногие люди знали о том, что случилось, но они помалкивали, и Ники надеялась, что шумихи удастся избежать.
        Ники была уверена, что ее не узнают в белом брючном костюме, напоминавшем одеяние наложниц из гарема. Пышные рукава и штанины скрывали красные отметины на ее запястьях и лодыжках, оставшиеся в тех местах, где негодяй связывал ее. Под толстым слоем пудры на ее щеке темнел синяк, напоминавший об ударе клоуна. Волосы Ники были убраны под большой шелковый тюрбан, а лицо она прикрыла огромными солнцезащитными очками.
        Пройдя по шумному вестибюлю больницы, девушка подошла к лифту; никто, как она и ожидала, не обратил особого внимания на девушку в экзотическом костюме. Поднимаясь на третий этаж, Ники вновь живо представила себе картину, которая никак не выходила у нее из головы после той роковой ночи, - двое мужчин падают с утеса… Ники то и дело с ужасом вспоминала, как подползла к краю скалы и неистово закричала, ожидая, пока лунные лучи осветят Джека. Казалось, прошли годы, прежде чем она увидела, как его темная фигура отделилась от черной бездны океана и стала взбираться на скалу в сотне ярдов от того места, где он упал.
        Доктор сказал, что при подобном падении человек мог с легкостью сломать себе шею. Джек отделался тремя сломанными ребрами и счел себя счастливчиком. По его словам, течение отнесло нападавшего в сторону, как только они упали в воду. Его тела так и не нашли. Возможно, пуля Джека достигла цели, падение довело дело до конца и море унесло в свои глубины анонимного преследователя Ники.
        Ники все еще испытывала страх перед клоуном, который, казалось, мог таинственным образом появляться и исчезать в мгновение ока. Девушка прикинулась, что поверила в его гибель, однако в глубине души была уверена, что в один недобрый час ей вновь придется встретиться с клоуном.
        Лифт остановился, и Ники направилась в палату Джека. Вдруг страх охватил ее с новой силой, но уже по другой причине. Теперь она знала правду о Джеке. Он оказался вовсе не шофером-бродягой, а частным детективом из Чикаго, которого Мелроуз нанял для того, чтобы он защищал ее от неизвестного охотника. Но сейчас, когда опасность миновала, Джек, несомненно, уедет. Ведь старшие братья всегда так поступают по отношению к младшим сестрам. Они всегда оставляют их.
        - Ого! - воскликнул он, когда она вошла в палату. - И кто же это сюда явился?
        Сняв солнцезащитные очки, Ники стала нервно крутить их в руках, приближаясь к кровати.
        - Я явилась сюда инкогнито, - промолвила она. - Ты узнаешь меня?
        - Нет! - со смешком воскликнул Джек. - Я было решил, что сама Лана Тернер явилась ко мне. Ты буквально на пару минут разминулась с лейтенантом Танакой.
        - И что же он сказал?
        - Что у меня великолепное чутье.
        - Он прав, - согласилась Ники. - Если бы ты, подобно сторожевому псу, не сидел у моих дверей, то нипочем не услышал бы, как застучали жалюзи и… - Ники запнулась, поежившись при ужасном воспоминании. - Нет, ничего… Просто я не хочу вспоминать об этом.
        Она осторожно присела на край кровати. Плечи Джека под белыми бинтами, стягивавшими грудную клетку, казались массивными и совсем темными.
        Ники опустила глаза и стряхнула воображаемую пылинку с простыни.
        - Мелроуз рассказал мне, что ты частный детектив, нанятый в Чикаго. Неудивительно, что ты так любишь тайны. Ты - сыщик, черт возьми! Ты должен был сказать мне об этом сам, Джек.
        - Мелроуз не знал, как ты к этому отнесешься. Но мы с тобой подружились, и я смог выполнять работу, не нарушая своей «легенды». Поверь, так было лучше.
        Девушка подняла на него глаза.
        - И мы никогда не узнаем, кем был этот клоун и по какой причине он преследовал меня? - спросила она.
        Джек хотел было пожать плечами, но тут же скривился от боли.
        - Я не знаю, - проговорил он. - Полиция прочесала местность, но не нашла даже его машины, или на чем он там мог еще приехать… Создается впечатление, что этот парень просто с неба свалился в твою спальню. Посему в деле записано: «Личность и мотив преступления не установлены». Но… Кто знает? Возможно, теперь, когда он пропал, кто-то хватится его, зайдет к нему домой, выяснит каким-то образом, что он был связан с тобой, и ответы на многие вопросы будут найдены. Такое случалось раньше.
        - Неужели ты собираешься остаться тут и дождаться, пока это произойдет?
        Джек отвел глаза в сторону.
        - Сомневаюсь в этом, - спокойно добавила Ники. - Ты вернешься домой, не так ли? В Чикаго.
        Его открытый взгляд встретился с ее глазами.
        - Как только встану на ноги, я обязательно уеду, - вымолвил он. - Это произойдет через неделю или около того. Там мой дом, вся моя жизнь, Ники.
        - Ты хочешь сказать, твоя настоящая жизнь, да? Не та воображаемая, что была тут у тебя со мной.
        Джек взял девушку за руку.
        - В этом я совершенно уверен, - сказал он. - Я правда беспокоился за тебя, Ники, и ты мне нравишься. И всегда будешь нравиться.
        Ники принужденно улыбнулась.
        - По-моему, мне тоже не помешает немного проветриться. Как ты отнесешься к тому, если я поеду в Чикаго, чтобы познакомиться с твоей «настоящей» жизнью?
        - Ты и дня там не выдержишь, - покачал головой Джек.
        - Нет? - переспросила она с замиранием сердца.
        - Нет. Это слишком грубо для такой залетной пташки, как ты. У меня во всей округе нет ни единого яхт-клуба.
        Вырвав у Джека руку, Ники вновь надела солнцезащитные очки и поднялась на ноги.
        - Я ожидала услышать нечто в этом духе. Поэтому и разработала другой план. - Наклонившись к Джеку, она запечатлела на его небритой щеке поцелуй и быстро отошла от кровати, чтобы он не заметил, как затуманился под очками ее взгляд. - Утром я уезжаю в Европу, - добавила она.
        Джек отвернулся, но на его лице мелькнула боль.
        - В Европу? И что ты будешь там делать?
        - Буду бросать вызов силе притяжения - сначала в Италии, а потом в Австрии. Затем я, возможно, навещу друга во Франции. Пожалуй, я не скоро вернусь в Штаты.
        Джек посмотрел на нее долгим, пристальным взглядом.
        - Береги себя, детка, - промолвил он.
        - Я люблю тебя, Джек, - сказала девушка.
        Его лицо осветилось улыбкой сожаления.
        - Ты всех любишь, Ники. И все отвечают тебе взаимностью.
        Подойдя к двери, Ники обернулась и бросила на Джека последний взгляд, пытаясь запечатлеть в памяти его черты.
        - Есть, правда, одна проблема, когда тебя все кругом любят, - заметила она. - Когда наконец останавливаешь свой выбор на ком-то одном, этот парень никак не хочет воспринимать тебя всерьез. Увидимся, Джек. - С этими словами Ники вышла в коридор и гордо вздернула подбородок.
        Никому бы и в голову не пришло, что под солнцезащитными очками глаза ее наполнились слезами, когда она ушла из больницы и из жизни Джека.


        Восьмого сентября, выступая по телевидению, советник Рейнолдс во всеуслышание объявил, что его любовь к Чарлстону и его жителям безмерна, но по «причинам личного характера» он вынужден отказаться от поста городского советника и не будет баллотироваться на должность сенатора штата.
        Слухи о том, что Рейнолдс уезжает из страны, распространились со скоростью света; все были уверены, что его решение вызвано поступком этой «безумной девицы Уинслоу». Кэтрин больше не называли «очаровательной русалкой» - она в одно мгновение превратилась в парию.
        Однако несмотря на косые взгляды и злобный шепот у нее за спиной, Кэтрин наполняло удивительное, неведомое ею доселе, чувство покоя. Она знала, что больше никогда не будет такой же, как прежде. Кэтрин с Легар-стрит исчезла навсегда.
        Спустя несколько дней после их прощания с Элиотом Кэтрин, как всегда по субботам, была на пляже. Внезапно, бросив взгляд на дорогу, она увидела черный лимузин. Автомобиль медленно ехал вдоль берега, и когда он поравнялся с нею, стекло на заднем окне опустилось, в нем появилась расписанная татуировками рука и победно вскинула вверх кулак. Кэтрин улыбнулась, окно закрылось, и «пиратский» лимузин уехал прочь.
        Тем вечером Кэтрин дописала свой триллер «Клоун был в черном», и через два дня оправила последние главы в Нью-Йорк. Несмотря на то, что издательство не печатало произведений подобного жанра, оно решило принять работу Кэтрин: редактору понравилась мистическая линия триллера. Роман должны были опубликовать в начале следующего лета.
        Октябрь сменился ноябрем; Кэтрин жила в свое удовольствие. Впервые за много месяцев у нее появилось время на чтение, и она постоянно держала под рукой книгу. Девушка часто захаживала в «Открытое окно» - магазинчик Анн-Мари, навещала отца, нередко заезжала в школу, чтобы посмотреть на успехи Кенни в плавании.
        Подросток сиял от радости. Его отец вернулся на работу в порту, и теперь, когда Кенни подрабатывал в магазине Анн-Мари, они без труда могли платить за квартиру. Как всегда, Кэтрин необычайно гордилась Кенни.
        Кончился декабрь, зима вступила в свои права. Кэтрин больше не снились интересные сны. Собственно, они перестали сниться ей, как только Джек и Ники расстались. Видимо, девушке больше не была нужна привидевшаяся ей во сне сага, которая налетела на нее как торнадо, вовлекла ее в свою бешеную круговерть, но вместе с тем помогла ей избежать роковой ошибки.
        История с Элиотом осталась позади, Джек и Ники ушли из ее жизни. Кэтрин знала, что они были только плодом ее воображения, однако скучала по Ники, как по доброй подруге. А ее сердце изнемогало от любви к Джеку.
        Иногда, стоя под душем, Кэтрин закрывала глаза и почти физически ощущала тяжесть его руки на своем обнаженном плече. Временами ей казалось, что он находится совсем рядом, что их отделяет всего лишь тонкая завеса, и если бы она знала, как отдернуть эту завесу, то непременно увидела бы его за ней.
        Глаза Кэтрин наполнились слезами. Она явно сходила с ума от любви, и любой психиатр в городе согласился бы с этим.



        Часть вторая

        Сон - это маленькая потайная дверца в самом глубоком и сокровенном уголке души, которая открывается в ту первозданную космическую ночь, что существовала задолго до того, как появилось мыслящее «эго», и простирается туда, куда мыслящее «эго» не попадет никогда.

    Карл Юнг



        Глава 14

        Понедельник, 26 июня



«Город на ветрах»[Неофициальное название г. Чикаго, шт. Иллинойс, для которого характерны сильные ветры с озера Мичиган. - Примеч. ред.] - полностью соответствовал своему названию. По небу неслись темные, тяжелые тучи, грозившие вот-вот разразиться летней грозой; самые низкие из них гнал южный ветер. Пролетая над озером, он с воем обрушивался на городские аллеи.
        Джек плотнее застегнул ветровку, направляясь к книжному магазину. Подойдя ближе, он заметил в окне седые волосы Матильды. Нацепив на нос очки, она читала какую-то книгу. Пожилая хозяйка магазина была самой жадной до чтения женщиной, какую Джеку доводилось знать. Они оба просто обожали мистические истории, правда, Матильда любила такие ужасы, которые даже для Джека были невыносимыми.
        - Добрый день, великолепная! - поздоровался, входя в магазин, Джек.
        - Льстец, - улыбнулась Матильда. - Ох, ну надо же! Кто бы мог подумать! Джек Кейзи сделал себе приличную прическу!
        Джек провел рукой по остриженным волосам. Для последнего дела, которое он только что завершил, ему надо было походить на военного, но с тех пор волосы отросли на полтора дюйма, и когда он причесывал их, короткие пряди слипались вместе, а челка постоянно спадала ему на глаза.
        - Волосы отрастут, - пробормотал он. - Что у вас есть для меня?
        - Они уже завернуты и ждут оплаты. - Пошарив под прилавком, Матильда выудила оттуда сверток в коричневой бумаге. - Тут парочка детективов ваших любимых писателей и триллер, написанный неизвестным автором, Кэт Уинслоу. Легко читается, и весьма мрачен.
        - Мрачен, да? Мне это по нраву, - заметил Джек. - Спасибо, Матильда. Позвоните мне, когда появится что-нибудь интересное, хорошо?
        - Разве я всегда не делаю этого? - пожала плечами Матильда. - Кстати, Джек, - добавила женщина, когда он повернулся, чтобы уйти.
        Кейзи вопросительно посмотрел на Матильду.
        - Позволь дать тебе один совет: носи волосы короткими.
        - И вы подарите мне свидание? - улыбнулся он.
        Матильда подмигнула ему.
        - В любое время, сынок. В любое время.
        Джек вышел из магазина как раз в тот момент, когда с неба упали первые капли дождя. К счастью, до дома ему было совсем недалеко - три квартала вверх по улице и один в сторону. Улицы были пустынны - люди предпочли укрыться от надвигающегося потопа. Спрятав сверток под куртку, Джек пробежал три квартала и свернул на Маккриди-стрит.
        Здесь он остановился, оглядывая большой дом, стоящий на углу. Вернувшись вчера вечером из десятинедельной поездки, Джек не обратил внимания на то, до чего обветшало здание. Тут все так изменилось с тех пор, как семь лет назад они с Эллен сняли квартиру на первом этаже. За эти годы он весьма преуспел в делах и мог бы снять квартиру лучше и больше.
        Джек отпер дверь, вошел и огляделся по сторонам. Именно здесь он лишился ее, а потому никуда отсюда не уедет. Шторы, обои и расписные шкафчики в кухне были куплены его женой Эллен - равно как и цветы в горшках, стоявшие на стойке в кухне, и лютики, посаженные ею и каждую весну расцветавшие рядом с цементным бордюром. Уезжая на задание два месяца назад, он заплатил уборщице, чтобы она поливала их.
        Пройдя в свой кабинет, Джек положил сверток с книгами на угол письменного стола. Он только что вернулся с задания, которое выполнял по просьбе военных на базе в Калифорнии и где ему пришлось внедриться в сеть торговцев наркотиками. Ему хорошо заплатили - работа была напряженной. Джек был рад вернуться домой. Но как обычно по возвращении из путешествия, его ждала целая гора писем.
        Сев на старый стул, Джек убрал письма с календаря, открытого на середине апреля. Перевернув немыслимое количество страниц, он добрался до июля и был поражен совпадением. Третье июля. Всего через неделю.
        Джек схватил телефонную трубку и набрал номер цветочного магазина Грейс. Пока он ждал, когда снимут трубку, в голове у него завертелась старая песенка - «Грейс и Бобби, Эллен и Джек».
        - Привет, дорогуша, - закричала Грейс в трубку. - Я ждала твоего звонка. Ты сегодня вернулся из Калифорнии?
        - Вчера вечером. Послушай, Грейс, я тут понял…
        - А ты не думаешь, что я уже знаю, что ты только что понял? «Американские красавицы» на длинных стеблях на третье, так?
        - Шесть штук в этом году, - инструктировал Грейс Джек.
        - Я знаю, дорогуша.
        В трубке на мгновение наступила тишина, прежде чем она добавила:
        - Дже-ек… - Грейс медленно произнесла его имя, и Джек сразу представил себе, как она накручивает в эту минуту на палец рыжий локон - в точности так, как делала это еще тогда, когда ей было восемь лет.
        - Что-о? - передразнил ее Джек.
        - Мне наплевать, понравится тебе это или нет, - недовольно промолвила она, - но мы с Бобби беспокоимся за тебя.
        - Что я сделал на этот раз?
        - Все дело в том, чего ты не сделал, Джек. Ты, по сути, не жил целых шесть лет.
        Улыбка на лице Джека погасла.
        - Довольно об этом.
        - Я люблю тебя, Джек. И Эллен. Мы были лучшими подругами с самого нежного возраста. И поверь: она бы не захотела, чтобы ты так замкнулся в себе.
        - Я вовсе не замыкаюсь в себе, Грейс!
        - Ты никогда не встречаешься с женщинами.
        - Я встречаюсь с женщинами! - вскричал он.
        - Это неправда, - возразила она. - Ты, конечно, время от времени встречаешься с женщинами, но лишь для секса. А я говорю о постоянных отношениях. Я говорю о том, чтобы ты заботился о женщине, любил ее и…
        - Грейс! Я не хочу заботиться о другой женщине. И не хочу любить другую женщину. Также мне не нужно, чтобы ты знакомила меня с каждой хорошенькой девушкой, которая встречается тебе на пути. Другой Эллен никогда не будет. Договорились?
        - Да, - сдалась Грейс.
        Джек тяжело вздохнул.
        - Выбери красивые розы, ладно?
        Повесив трубку, он посмотрел на их свадебную фотографию, стоявшую на книжной полке. Его взор остановился на любимом лице брюнетки в белом платье, и, как это часто случалось, ему стало казаться, что она двигается. Джек зажал глаза кулаками, но это не помогло ему избавиться от жестоких воспоминаний о последних мгновениях ее жизни - выглянув в окно машины, Эллен улыбнулась ему и через миг исчезла в пламени взрыва.
        Резко вскочив на ноги, Джек кинулся в кухню, схватил сигареты и закурил. Он много лет назад бросил курить, но снова вернулся к этой привычке в Калифорнии, где все подследственные дымили как паровозы. Затянувшись, Джек посмотрел в окно.
        Тучи наконец исполнили свою угрозу: потоки дождя с шумом обрушивались на землю. Но сила бури, разразившейся за стенами дома, не шла ни в какое сравнение с той бурей, которая бушевала в сердце Джека вот уже шесть лет.
        С самого детства они были парочкой - Джек и Эллен. Их детская любовь согревала их в годы учебы в школе; они любили друг друга, когда она училась в колледже, а он - в полицейской академии; эта любовь и привела их к алтарю. Она стала учительницей, а он - полицейским.
        Эллен всегда была против того, чтобы он работал в полиции, и особенно ей не понравилось, что он стал детективом.
        - Это слишком опасно, - говорила она.
        - Я смогу постоять за себя, - отвечал он ей.
        Несмотря на это, она умоляла его бросить опасную работу.
        Господи, если бы он послушал ее! Ее смерть лежит на его совести, и он не мог ничего изменить.
        - Чертова непогода! - пробормотал Кейзи.
        Загасив сигарету в пепельнице, он схватил парку и выбежал на улицу, чтобы заглушить чувство вины. Джек вернулся домой, вымокнув до нитки и устав, но ему все-таки удалось загнать воспоминания в дальний уголок своей души.
        После горячего душа и легкого ужина он несколько часов возился с бумагами. Было уже почти десять часов, когда Джек наконец растянулся на кровати и развернул сверток Матильды. Кинув взгляд на заголовок - «Клоун был в черном», - он был заинтригован. А прочитав первые страницы, он уже не мог остановиться и читал все дальше и дальше с возрастающим изумлением.
        Черт! Это же была история Ники! Ники и его самого! Только дело происходило в Калифорнии вместо Большого острова. И фамилия героини была изменена с Палмер на Саммерс. Но все остальное в точности соответствовало действительности, даже его псевдоним - Кантрелл.
        Джек закрыл книгу и еще раз взглянул на обложку. Черные глаза смотрели из-под белой маски. Название и имя автора были набраны красным. Кэт Уинслоу. Джек заглянул в конец книги, надеясь, как обычно, прочитать сведения об авторе, но их там не оказалось. Снова вернувшись к первой странице, он еще раз быстро перечитал книгу.
        Джек пришел к выводу, что либо Ники обладала удивительным писательским даром, о котором он и не догадывался, либо она сотрудничала с этой Кэт Уинслоу, которая оказалась чертовски талантливой писательницей. Как бы там ни было, Ники явно приложила руку к роману. В книге было слишком много того, что они пережили вдвоем - множество мельчайших подробностей, их разговоры, переданные слово в слово, - поэтому он не мог придумать никакого иного объяснения.
        Джек был удивлен тем, что Ники решилась предать гласности всю эту историю, ведь она так беспокоилась о том, чтобы пресса ничего не узнала. К тому же его раздражало, что Ники вывела его действующим лицом, даже не испросив его согласия на это. А ведь она с такой легкостью использовала его имя!
        Нахмурившись, Джек взглянул на часы. На Гавайях сейчас почти восемь. Встав с кровати, Джек прошел в кабинет и набрал телефон ранчо Палмеров.


        - Я хочу, чтобы все было идеально, - заявил Остин.
        Мэлия, убиравшая со стола, подняла на него глаза. В мерцающем свете свечей он казался совсем молодым и прекрасным - в точности как и много лет назад. В тот день, когда она впервые увидела Остина, в ее сердце загорелось пламя, которое пылало в ней по сию пору.
        - Все так и будет, - промолвила она. - Потому что ты приложил к этому руки. «Домик у вулкана» всегда был одним из ее любимых мест, к тому же ты так хорошо обо всем позаботился к ее дню рождения - бал, музыка, обслуживание, гости… Но я уверена, что Ники ждет не дождется, когда вы с ней вдвоем вновь отправитесь покорять Пали - еще до того, как прибудут гости.
        - У меня просто не было выбора, мы должны вновь взобраться на Пали, - задумчиво отозвался Остин, - Ей исполнилось десять лет, когда я впервые взял ее с собой. Никогда не забуду, каким восторгом горели ее глаза, когда она увидела вершину.
        - Да уж, в следующий уик-энд наша детка будет очень счастлива.
        Остин посмотрел на нее своими синими глазами.
        - Ники уже не ребенок, - возразил он. - Меньше чем через две недели она отметит свое тридцатилетие и вступит во владение имуществом, которое оценивается в миллионы долларов.
        - Для меня она всегда будет малышкой, - улыбнувшись, сказала Мэлия. - Независимо от того, сколько дней рождения она отпразднует.
        Зазвонил телефон. Мэлия направилась в кухню, а Остин встал из-за стола и прошел в кабинет.
        - Остин Палмер слушает.
        - Добрый вечер, мистер Палмер. Это Джек Кейзи.
        Остин скривился.
        - Насколько я понял со слов Мелроуза, вам хорошо заплатили за ваши услуги, - промолвил он в трубку. - Так какого же черта вам еще нужно?
        - Я хочу поговорить с Ники.
        - Это невозможно. Моя племянница в Европе. Вообще-то после той гнусной истории она уехала из Штатов еще прошлым летом.
        - Именно об этой истории я и хотел потолковать с ней.
        - Извините, но мы предпочитаем не говорить об этих неприятных событиях.
        - Я просто хотел спросить у нее…
        - Вы меня слышите? - закричал Остин в трубку. - Мы договорились никогда не вспоминать о тех событиях, и я настаиваю, чтобы вы не вынуждали меня к этому! Не звоните сюда больше! - Бросив трубку на рычаг, он подошел к бару и щедро плеснул себе виски.
        - С кем это ты говорил?
        Остину пришлось взять себя в руки: за его спиной звучал голос Ники.
        - Пустяки, - буркнул он. - Просто один парень пытается навязать мне то, в чем я не нуждаюсь. Хочешь выпить?
        - Нет, спасибо.
        Ласково улыбнувшись ему, Ники подошла к балконным дверям, ведущим во внутренний дворик. За окнами сгущались сумерки.
        - Чудесный вечер, - вымолвила она.
        Остин подошел к ней.
        - Хорошо, что ты вернулась, а то я уже начал думать, что ты вообще никогда не приедешь домой. После вызывающего покорения Альп восхождение на Пали, наверное, будет приятным разнообразием для тебя.
        - Мне всегда нравится подниматься на Пали, - заметила Ники.
        - А на следующий день после нашего возвращения ты пойдешь в «Пасифик Би энд Ти», получишь свое наследство и станешь одной из самых богатых женщин на островах. Какие это вызывает у тебя ощущения?
        Ники серьезно посмотрела на Остина.
        - Никаких, точнее, ощущения у меня остались прежние, - проговорила она. - Полагаю, и ты испытываешь те же чувства. Наше содержание давало нам гораздо больше денег, чем мы были в состоянии истратить, не так ли?
        - Не знаю. Я мог бы потратить гораздо больше, если бы взялся за это дело, - задумчиво вымолвил Остин, делая большой глоток виски.
        - Деньги - это, конечно, неплохо, - сказала Ники. - Но не все можно на них купить. Мне необходимо ехать в Оаху?
        Остин с удивлением посмотрел на нее.
        - Конечно. Согласно завещанию твоей матери, ты должна появиться в банке в день своего тридцатилетия. А в чем, собственно, дело? Что ты имеешь против Оаху?
        Сложив руки на груди, Ники пожала плечами.
        - Вообще-то ничего. Просто, если не считать того, что я бываю там в аэропорту, последний раз я была в Оаху на похоронах Эда Колемана. И клоун там был, помнишь?
        Остин нахмурился. Когда он так хмурился, его мальчишеские черты искажались, и лицо обретало зловещее выражение.
        - Клоун мертв, Ники.
        - Но его тело так и не найдено, и до сих пор неизвестно, кто он такой. Почему ты так уверен в том, что он погиб?
        - Его тело поглотил океан. Взгляни как-нибудь на волны во время прилива, и ты сразу согласишься со мной.
        - Возможно. Однако время от времени мне кажется, что меня преследует темная тень.
        Остин усмехнулся.
        - Что ты говоришь? Клоун воскрес, поднявшись из океанской пучины, и теперь его дух бродит по скалам? Опомнись, Ники! У тебя просто разыгралось воображение. Может, ты все-таки передумаешь и выпьешь? - Она отрицательно покачала головой. - Что ж, тогда, с твоего позволения, я, пожалуй, налью себе еще.
        Остин вернулся к бару, а Ники вышла во дворик и посмотрела на сверкающую в бассейне воду. Плумерии, за которыми Мэлия любовно ухаживала, наполняли воздух чудесным ароматом; мысли Ники вернулись в прошлое.
        Первое время после отъезда Джека она не могла вспоминать о нем, не испытывая сильнейших страданий. Теперь все изменилось. Теперь она ко всему относилась философски.
        Последние восемь месяцев она возвращалась к старому, развлекаясь со своими европейскими друзьями. Она раздувала почти погасшее пламя с Карло в Италии, Генрихом в Австрии и Жаком в Париже. Но у нее из головы не выходил Джек. Это благодаря ему она поняла, какие чувства может испытывать к мужчине, а все ее европейские увлечения были лишь дешевой имитацией чувств. Благодаря Джеку Ники стала смотреть на себя другими глазами.
        Настала пора остепениться и выбраться из светского потока, который бесцельно нес ее по жизни. Настала пора серьезно подумать о ранчо, о компании и о наследстве, которое оставили ей родители и которое должно было перейти в ее руки. Короче, пришло время из светской ветреницы превратиться в мисс Палмер.
        И если она станет делать в жизни что-то стоящее, возможно, она заслужит еще настоящее чувство.
        Ники повернулась к балконным дверям, чтобы войти в дом, на губах ее играла отсутствующая улыбка. Разве Джек не был бы удивлен? Его названая сестра сделала мало хорошего за свои двадцать девять лет, но теперь, кажется, всего за одну ночь она повзрослела.


        Пятница, 30 июня


        - Принести вам что-нибудь еще, мистер Кейзи? - предложила стюардесса, забирая у Джека поднос.
        Подняв глаза, Джек наградил хорошенькую брюнетку признательной улыбкой. Она была особенно внимательна к нему во время полета, и у него сложилось впечатление, что девушка с готовностью даст ему номер своего телефона, если он только попросит. Однако голова у него была занята другим.
        - Нет, спасибо, Сьюзен. Сколько еще лететь?
        - Мы начнем снижаться через двадцать минут. Летите в Чарлстон к друзьям, мистер Кейзи? - Нет, скорее, к деловым знакомым.
        - А вы уже бывали в этом городе? - поинтересовалась девушка, устанавливая поднос на тележку.
        - Нет. Мне вообще не доводилось бывать южнее Мэйсон-Диксона, - признался Джек.
        - В Чарлстоне есть на что посмотреть, - заметила стюардесса. - Когда у меня выдастся минутка, я принесу вам брошюрки о городе, и вы сможете выбрать места, где стоит побывать. Что скажете?
        - Спасибо. Это очень мило с вашей стороны.
        - Южнее Мэйсон-Диксона мы здесь все такие, - улыбнулась Сьюзен, направляясь к кухне по узкому проходу.
        Джек с удовольствием наблюдал за тем, как плавно покачиваются ее стройные бедра, пока не заметил, что сидящая рядом с ним седовласая дама осуждающе смотрит на него.
        Откашлявшись, Джек перевел взор на иллюминатор. Его глазам открылось потрясающее зрелище - закат окрасил розовое небо алыми мазками. На память ему пришла старая морская присказка: «Если солнце утром красно, жди, что будет шторм ужасный. Красно солнце к вечеру - ночью моряку делать нечего».
        Но что бы там ни ждало его в Чарлстоне, погода, во всяком случае, будет хорошая. Лишь любопытство заставило его сесть в этот самолет, одно лишь любопытство. Четыре дня назад Джек открыл роман в бумажном переплете, и теперь он, который привык разгадывать загадки других людей, направлялся в Чарлстон, чтобы решить свою собственную.
        После того как Остин Палмер отказался разговаривать с ним по телефону, Джек еще раз перечитал триллер, обращая внимание на те детали, которые не заметил в первый раз; особенно его заинтриговало, как неизвестный автор узнал все его сокровенные переживания. Теперь для него в романе стало еще больше тайн. И Джека уже не так интересовала Ники, как эта Кэт Уинслоу.
        В один прекрасный день он потребует от Ники объяснений, что бы там ни говорил ее дядя. Однако сейчас это сделать невозможно, потому что эта импульсивная особа
«отрицала силу земного притяжения» где-то в Европе. Джек решил, что шансов поймать Кэт Уинслоу у него больше, потому что она ближе к нему.
        Прошлым утром Джек позвонил в нью-йоркское издательство, название которого было указано на обложке романа, где секретарша сказала ему, что не имеет права распространять сведения об авторе, но может сообщить номер телефона и имя агента мисс Уинслоу - некой миссис Дюваль, хозяйки книжного магазина «Открытое окно» в Чарлстоне, Южная Каролина.
        Джек сперва осмыслил эту информацию, а уж потом позвонил. Чарлстон далеко от Нью-Йорка. С чего бы это автор стал заводить себе агента в этом городе? Наверняка живет рядом с ним. Поэтому, набирая номер в Южной Каролине, Джек решил прикинуться читателем, которому необходимо получить автограф Кэт Уинслоу.
        Он был рад, что ему пришла в голову эта идея, потому что к телефону подошла сама миссис Дюваль. Она говорила с мягким южным акцентом, и в ее голосе слышалась нескрываемая гордость за Кэт Уинслоу.
        - Я просто обожаю мистические истории, - сказал Джек. - А «Клоун был в черном» - это одна из наиболее удивительных книг, которую я читал за последнее время.
        - Да, это хороший роман, не так ли? Особенно если учесть, что это ее проба пера в этом жанре.
        - Я все спрашивал себя, как она могла такое придумать, - продолжал Джек. - Не знаете, роман написан на основе реальных событий?
        - Ох, что вы, нет! - рассмеялась миссис Дюваль. - Это чистой воды вымысел, воображение автора.
        - Ясно, - пробормотал Джек. Его любопытство разгоралось все сильнее. - Знаете, миссис Дюваль, я как раз в этот уик-энд должен быть в Чарлстоне. Не сможет ли автор подписать мне книгу?
        - Разумеется, сможет, мистер Кейзи. Она будет рада это сделать. Вам надо лишь зайти в мой магазин, когда приедете в город. У вас есть мой адрес?
        Итак, обман удался, и Джек летел в Чарлстон, где должен был познакомиться с Кэт Уинслоу.
        Было около восьми часов, когда самолет приземлился. Повесив на плечо дорожную сумку, Джек пристроился вслед за седовласой дамой и медленно двинулся к двери, возле которой экипаж прощался с пассажирами. Сьюзен стояла рядом с другими стюардессами и, когда Джек поравнялся с ней, вложила ему в руку сложенную записку.
        - Здесь перечислены достопримечательности, о которых я вам говорила, мистер Кейзи.
        - Благодарю вас, Сьюзен.
        - Рада была помочь, сэр.
        Спустившись по трапу, Джек развернул листок и ничуть не удивился, увидев, что Сьюзен написала на нем свое полное имя и номер телефона. Но, войдя в здание аэропорта, он забыл про Сьюзен, и мысли его переключились на приобретение автомобиля и карты, необходимой для того, чтобы найти дорогу к Кинг-стрит. Положив записку в бумажник, Джек направился к стойке проката машин.
        К тому времени когда он сел в модный «бьюик», выехал из аэропорта и попал в так называемый Исторический район, сумерки постепенно перешли в вечер.
        Сняв с себя куртку, в кармане которой лежал экземпляр романа, Джек взглянул на часы: было уже двадцать минут девятого. Он не представлял, когда закрывался магазин, однако продолжал свой путь по узким улочкам, освещенным фонарями. Прошло еще минут десять, прежде чем он свернул на Кинг-стрит.
        Он проехал три квартала, и тут его взгляд остановился на вывеске магазина
«Открытое окно». Огни в магазине все еще горели. Заметив свободное место на стоянке, Джек припарковал «бьюик», взял с собой книгу и поспешил в магазин. Едва он вошел, привлекательная темноволосая женщина вышла ему навстречу.
        - Миссис Дюваль?
        - Да, - кивнула она.
        - Здравствуйте. Я Джек Кейзи. Мы с вами говорили вчера по телефону. - Он протянул ей книгу. - Я только что приехал в город и подумал, что вы поможете мне как-нибудь раздобыть автограф писателя.
        - А что, если я сделаю это сегодня же вечером?
        - Прекрасно, черт возьми! - с такой искренностью вскричал Джек, что его восклицание было вознаграждено взрывом того самого музыкального смеха, который он уже слышал по телефону.
        - Мне очень приятно видеть, как читатель восторгается книгой, - наконец промолвила миссис Дюваль. - В особенности книгой, которую написала Кэт Уинслоу. Кстати, она с минуты на минуту должна зайти в магазин. Сейчас она навещает больного отца, а по пути домой непременно заглянет ко мне. Когда я рассказала ей о вашем звонке, она сказала, что непременно подпишет вам книгу. Не хотите пока посмотреть другие книги?
        Джек уже несколько минут листал какие-то мистические романы, когда дверной звонок известил его, что кто-то вошел в лавку. Пройдя вдоль стеллажа, он увидел, что Анн-Мари вышла навстречу хрупкой блондинке, одетой в белые шорты, теннисные туфли и тенниску без рукавов. У нее были сильные загорелые руки и ноги, ее светлые волосы выгорели на солнце.
        - Ну как он, детка? - услышал Кейзи голос миссис Дюваль.
        Блондинка - видимо, это и была Кэт Уинслоу - сунула руки в карманы шортов и пожала плечами.
        - За двенадцать дней у него было три мини-инсульта, Анн-Мари. Врачи говорят, что теперь все - вопрос времени.
        - Мне так жаль, дорогая, - покачала головой Анн-Мари.
        - Мне тоже, - кивнула молодая женщина и повернулась, услышав шаги Джека.
        - Ох, детка, - вновь заговорила Анн-Мари. - Это и есть тот самый джентльмен, мистер Джек Кейзи, который хочет, чтобы ты подписала ему книгу…
        Больше Джек ничего не слышал - он был просто поражен. Он двинулся вперед, не сводя глаз с блондинки. Тот же рост, фигура, лицо… Да, лицо, которое застыло от ужаса, словно она увидела перед собой привидение.
        - Джек? - недоверчиво спросила она.
        - Ники? - отозвался он.
        Но, пристально разглядывая знакомые черты, он обратил внимание на то, что она, против обыкновения, не была накрашена. Больше того, она отмыла лицо от пудры, и оказалось, что у нее кожа нежного персикового цвета. Пока Джек рассматривал ее, она шагнула к нему и дотронулась рукой до его лица - так неуверенно и осторожно, словно опасалась, что он внезапно растворится в воздухе.
        Ищущий взор Джека остановился на ее глазах - огромных, как небо. И теперь он понял разницу. Глаза Ники всегда блестели и сверкали, в них стояло дразнящее выражение; в этих глазах не было блеска, но они поражали своей глубиной. Казалось, они бездонны, как океан. Джек помотал головой - у него на миг создалось впечатление, что он тонет в их глубине. Прическа и косметика могут изменить внешность человека. Но не его глаза.
        - Кто вы? - в ужасе прошептала она.
        - Меня зовут Джек Кейзи, я же Джек Кантрелл, - в смятении ответил Джек. - Но кто, черт возьми, вы такая?
        Легкий румянец на ее щеках поблек, и она стала медленно оседать на пол. Отбросив книжку, Джек успел подхватить ее под руки. Ее веки затрепетали, потом открылись; она с трудом поднялась на ноги. Выпрямившись, молодая женщина вскрикнула и попятилась назад, пока не уперлась спиной в прилавок. Миссис Дюваль бросилась к ней.
        - Господи! - вскричала она. - Ты думаешь, это Джек? Боже мой, Кэтрин! Что это значит?!
        Смущенно пожав плечами, Джек подобрал с пола книгу и подошел к женщинам.
        - Кэтрин? - переспросил он, взглянув на обложку. - То есть Кэт Уинслоу?
        Она кивнула, ее глаза были огромными и синими, как море. Джек не сводил взора с ее лица - лица Ники… точнее, почти лица Ники. Напротив него стояла женщина - почти точная копия Ники, ее двойник. Мысли Джека понеслись галопом. До того как принять предложение Мелроуза приехать на Гавайи, он, как обычно, изучил биографию своей клиентки. И Джек вспомнил: ее родители умерли. Братьев и сестер у Ники не было, но была мертворожденная сестра-близняшка.
        Так что если не верить в существование духов живых людей, можно было подумать только одно - перед ним была та самая «мертворожденная» сестра Ники.
        - Ники - ваша сестра, верно? - спросил Джек.
        - Нет, - прошептала она. - Ники - вымышленный персонаж.
        Джек терял терпение, его все больше раздражало происходящее.
        - Что? - воскликнул он. - Как понимать ваши слова? Почему это Ники - вымышленный персонаж? Что здесь, черт возьми, происходит?
        Анн-Мари Дюваль подошла к нему, а Кэтрин не сводила глаз с Джека.
        - Вы даже не представляете, как я шокирована, мистер Кейзи.
        - Да если хотите знать, я шокирован не меньше вашего! - отозвался Джек. - Больше того, я пребываю в этом состоянии с того самого мгновения, как открыл вашего
«Клоуна»! Почему никто не сообщил мне о книге? Я не знал о том, что ее пишут, не говоря уже о том, что она опубликована!
        При этих словах Анн-Мари выпрямилась и оторопело посмотрела на него.
        - Кажется, нам всем придется потрудиться над этой головоломкой, - заявила она. - Я предлагаю собраться у меня и для начала выпить.



        Глава 15

        Даже не пригубив хереса, Кэтрин сидела на старинном стуле с высокой прямой спинкой. В голове ее роились сотни вопросов, но она не могла и слова молвить, а лишь ошеломленно смотрела на Джека.
        Сам Джек стоял возле бара рядом с Анн-Мари, которая наливала им виски и что-то торопливо объясняла про сны Кэтрин. Девушку не интересовал их приглушенный разговор. Ее внимание было приковано к Джеку, ее глаза следили за каждым его движением. Все в нем было знакомо ей: и его осанка, и то, как он держал голову, как подносил к губам бокал… Даже черные джинсы, ботинки и белая рубашка с расстегнутым воротом!
        Этого не может быть! Это невозможно!
        Поставив бокал на стол, Джек подошел к ней. Сердце Кэтрин забилось сильнее, когда глаза их встретились. Несколько мгновений он молча смотрел на нее, а потом сел на пол перед ней и улыбнулся.
        - Судя по тому, что сообщила мне Анн-Мари, вы были весьма удивлены, увидев меня здесь, - промолвил он.
        При звуках его голоса мурашки поползли по телу Кэтрин. Она кивнула.
        - Все это кажется весьма таинственным, - заявил Джек.
        - Вы подстриглись, - пробормотала она.
        Улыбка Джека стала еще шире, он провел пятерней по коротким волосам.
        - Да.
        И тут Кэтрин сбросила с себя оцепенение - вопросы посыпались из нее как из рога изобилия.
        - Вы хотите сказать, что Ники существует? Кто же она? Где живет? Как это могло случиться?
        Джек предостерегающе поднял руку.
        - Только относитесь к этому проще, хорошо? У меня есть определенная теория, но для начала давайте выясним кое-какие факты.
        - Какие еще факты?
        - Начнем с ваших снов. Вы можете вспомнить, когда впервые увидели клоуна?
        Кэтрин поднесла дрожащую руку ко лбу.
        - Я не помню…
        - Не спешите, дайте себе время подумать, - подсказал Джек. - Это было прошлым летом, не так ли?
        - Да, - кивнула Кэтрин. - Теперь я припоминаю. Дети уже не ходили в школу, но лето еще не началось. Первый раз клоун появился, когда Ники была на празднике. Дело было в июне. А она похожа на ту женщину, которую я описала?
        - Она именно такая, какой вы ее описали.
        - А если она именно такая, то, не считая цвета волос, Ники должна быть похожа на меня. Ведь, увидев меня внизу, вы приняли меня за Ники, верно?
        - На несколько мгновений, - согласился Джек, оглядывая ее лицо. - Но разница все-таки есть, и чем дольше я смотрю на вас, тем более очевидна эта разница. Фамилия Палмер говорит вам о чем-нибудь, Кэтрин?
        - Ники Палмер, - задумчиво сказала Кэтрин. - Знаете, теперь, когда я произнесла это имя вслух, мне кажется, что я прежде слышала его.
        Едва заметно улыбнувшись, Джек кивнул.
        - Ники Палмер - светская львица, наследница огромного состояния, сорвиголова… Господи, почему я вам говорю об этом?! Мне кажется, что вы знакомы с ней лучше, чем я!
        - Стало быть, все эти годы я видела во сне богатую наследницу, которая как две капли воды похожа на меня? - вырвалось у Кэтрин.
        - Это нельзя назвать снами, грезами в полном смысле этого слова, - вымолвил Джек.
        - А как же еще их назвать? Видениями?
        - Нет. - Джек потер лоб, словно пытался найти ответ на ее вопрос до того, как их глаза встретятся снова. - Еще раз попробуйте вспомнить прошлое лето, то время, когда в ваших снах появился я. Вы не помните, когда просыпались хотя бы после одного из таких снов?
        - Когда просыпалась? Не знаю… - Кэтрин осеклась. Кажется, кое-что ей пришло на ум. Ну да! «Пять утра, - сказал тогда Элиот. - Мне надо быть на важной встрече через несколько часов». А потом он поцеловал ее, но она все еще ощущала вкус поцелуя Джека. - Я помню вечер у бассейна, - продолжала она, заставляя себя смотреть в глаза Джеку, хотя ее взор то и дело опускался на его губы. - Тогда вы встретились с Ники в первый раз. Когда я проснулась, было пять часов утра.
        - А что было во сне перед вашим пробуждением?
        - Ники задула свечи на торте и…
        - И поцеловала меня, - договорил за нее Джек. - Как вы и написали в романе.
        - Да, - согласилась Кэтрин. - И что вы хотите этим сказать?
        - События в ваших снах и реальные события происходили в одно и то же время.
        - Как вы пришли к такому выводу? - полюбопытствовала Анн-Мари.
        - Я уже говорил об этом, - ответил Джек, не сводя глаз с Кэтрин. - Согласно моей теории, вы вовсе не спали. Мне кажется, ваше подсознание связано с Ники. Вот только не знаю, почему все эти эпизоды приходили вам в голову во сне - возможно, из-за того, что во сне вы более восприимчивы. Впрочем, думаю, что с тех пор, как вы были детьми, Ники всегда отправляла сообщения, а вы их получали.
        - Это невероятно!
        - Да, это необычно, но возможно. Минуту назад когда вы сказали, что видели во сне вечеринку Ники, я уверился в том, что это не было сном. Каким-то образом вы ощущали все, что там происходило, - причем в то же самое время. Видите ли, той ночью, когда Ники поцеловала меня, на Гавайях была полночь, а значит, в Чарлстоне - пять часов утра.
        - На Гавайях? - опять изумилась Кэтрин.
        - Несмотря на то что в вашем романе действие происходит в Калифорнии, вы очень точно описали ранчо, - заметил Джек. - Я был уверен, что вы знаете, где оно находится. Ранчо Палмеров расположено на Большом острове на Гавайях.
        - Я родилась на Гавайских островах, - едва слышно прошептала Кэтрин.
        Анн-Мари наклонилась к ней.
        - Да что ты, детка? - удивилась она. - Я этого не знала.
        - У моей матери была тяжелая беременность, - таким же тихим голосом продолжала девушка. - Отец отвез ее на Гавайи - там у его знакомых была вилла. Они вернулись назад, когда мне был всего месяц.
        - Вот что вам, значит, известно, - пробормотал Джек. - Что ж, это вполне соответствует тому, что я узнал.
        - Соответствует? - переспросила Анн-Мари.
        - В прошлом году перед поездкой на Гавайи я навел кое-какие справки и просмотрел обычные отчеты, на которые, кстати, не обратил особого внимания. Сейчас я об этом жалею.
        - Так что же вы там прочли? - осведомилась Анн-Мари.
        Кэтрин, затаив дыхание, вопросительно смотрела на Джека - у нее появилось ощущение, что сейчас откроется какая-то важная тайна, связанная с ней.
        - Видите ли, Кэтрин, - ласково заговорил Джек, - при определенных обстоятельствах люди могут общаться друг с другом необычными способами. Наука пока не в состоянии это объяснить, особенно когда дело касается родственников.
        - Вы имеете в виду близнецов? - изумилась Анн-Мари. - Господи! У меня же как раз на эту тему есть внизу книга!
        - Не знаю уж, как это случилось, - продолжал Джек, глядя на Кэтрин, - но у Ники была сестра, умершая при родах. Теперь, встретив вас, я думаю, что ребенок тогда выжил. И, возможно, каким-то образом близнецов разделили. Одну девочку оставили на Гавайях, другую привезли сюда.
        Кэтрин понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать смысл его слов.
        - Так вы хотите сказать, что Ники - моя… сестра? - Кэтрин резко поднялась на ноги, Джек тоже встал и положил руки ей на плечи. Кэтрин вскинула на него глаза - от его прикосновения у нее голова пошла кругом, но она тут же вспомнила его слова. - Итак, Ники - моя сестра, - повторила она уверенно. - Я знаю, что это так. Я должна повидать отца.
        - Я подвезу вас, - предложил Джек.
        - Святые угодники! - вскричала Анн-Мари. - Я поеду с вами!


        Уинслоу-хаус показался Джеку столь же мрачным, сколь аристократичным. Там было совсем темно, но вовсе не из-за того, что уже наступила ночь: мрак отвратительным, зловещим туманом висел в старинном доме. Джек попытался представить жизнерадостную Кэтрин в этом склепе, но его воображение не смогло нарисовать эту картину.
        Короткого рассказа Анн-Мари о тете Сибил - сущем тиране - явно оказалось недостаточно для того, чтобы Джек сумел подготовиться к встрече с этой хмурой женщиной в темном банном халате, к которому так подходило мрачное и кислое выражение ее физиономии. Как только они вошли в дом, она тотчас спустилась вниз.
        Едва узнав, что они пришли навестить ее брата, она встала прямо перед ними, не давая пройти. Джек пришел на помощь Кэтрин:
        - Неужто вы станете препятствовать встрече дочери с больным отцом?
        Когда тетя Сибил шагнула к нему, чтобы ответить какой-то колкостью, Кэтрин быстро прошмыгнула мимо нее, сопровождаемая Анн-Мари, за которой поспевал и Джек. Тетя Сибил тоже направилась вслед за ними. Вбежав в спальню на втором этаже, она встала возле железной больничной кровати и уставилась на племянницу с таким видом, словно ждала, что Кэтрин выхватит больного отца из-под одеяла и вылетит с ним через окно.
        Измученный болезнью, отец Кэтрин уже не двигался - работала лишь его правая рука, которой он мог слегка шевелить. Из его невнятной речи Джек не понял ни слова, но, судя по виду Кэтрин, опустившейся рядом с кроватью на колени, девушка понимала отца.
        Она говорила ласковым, тихим голосом, а он что-то бормотал ей в ответ. Через несколько мгновений она повернулась к ночному столику и выдвинула оттуда ящик - кажется, именно это попросил ее сделать отец.
        - Там его личные бумаги! - возмутилась тетя Сибил.
        - Знаю, - спокойно ответила Кэтрин, продолжая рыться в ящике. - Он сказал, что для меня тут есть письмо.
        Наконец она обнаружила нужный конверт.
        - Здесь написано мое имя, отец.
        Пальцы больного чуть дрогнули - этим он выразил свое согласие.
        Кэтрин вытащила из конверта письмо и поднесла его к свету.
        - Оно датировано тысяча девятьсот семьдесят третьим годом - как раз после того, как мама… Перед твоим первым ударом, - поправилась Кэтрин.
        Рука ее отца еще раз приподнялась - он делал ей знак, чтобы она прочла послание.
        - «Моя дорогая Кэтрин, - начала девушка. Звук ее голоса с каждым словом все больше напоминал Джеку музыку. - Если у меня хватит решимости, я отдам это письмо тебе из рук в руки. Если нет, значит, я ушел вслед за твоей матерью. Но как бы то ни было, я прошу у тебя прощения за то, что не рассказал правды раньше, не рассказал, каким образом ты стала нашей чудесной девочкой. Мы любили тебя, как собственного ребенка, но на самом деле мы - твои приемные родители. Нашего ребенка мы потеряли за неделю до твоего появления».
        Джек так внимательно следил за Кэтрин, что сразу же заметил, когда листок в ее руке начал дрожать. Девушка замолчала, Джек с сочувствием смотрел на нее.
        - Анн-Мари, - попросила Кэтрин, - ты не прочтешь за меня?
        - Конечно, детка, - поспешила ответить миссис Дюваль, приближаясь к ней и забирая у нее письмо. - Где ты остановилась? Ясно… «Как мы тебе и говорили, - стала читать она, - твоя мама очень тяжело переносила беременность. Врачи предупреждали, что она вряд ли сможет выносить дитя положенный срок. Поэтому мы и поехали на Гавайи, полагая, что смена климата и обстановки благотворно повлияет на нее.
        Ветры в Кона-Кост и в самом деле поднимали настроение. Нам помогала гавайская девушка Кайла, которая не давала твоей маме и пальцем шевельнуть. Но видно, судьба распорядилась по-своему. У твоей мамы случился выкидыш, и она впала в глубокую депрессию. Я опасался за ее жизнь.
        А потом, десятого июля, Кайла пришла к нам в дом с новорожденной девочкой. Тебе не было и дня. Кайла сказала нам, что жизнь ребенка в опасности, и просила нас уехать как можно скорее. Мы сочли тебя даром Господним, и с того самого мгновения ты стала нашей Кэтрин. На следующий день мы уехали с Большого острова в Оаху и записались в гостинице под другим именем, а через месяц вернулись в Чарлстон.
        Твоя мама жила только благодаря тебе, моя дорогая. Поверь, я не мог сказать тебе правды, пока она была жива. А теперь, когда ее не стало, я понял, что тебе нельзя оставаться в неведении. О твоем происхождении мне больше ничего не известно. Но одно я знаю наверняка - ни одного ребенка не любили больше, чем тебя, моя Кэтрин…»
        К тому времени когда Анн-Мари закончила читать письмо, в горле у Джека встал ком.
        - Спасибо, папа, - прошептала Кэтрин.
        Веки больного опустились, и Джек заметил, что его лицо обрело спокойное выражение.
        - Что ж, ты получила то, за чем пришла, - прозвучал в комнате резкий голос тети Сибил. - А теперь будь добра оставить нас.
        Джек посмотрел на женщину, стоявшую у кровати. Ее глаза были устремлены на Кэтрин, и в них не было ничего, кроме ненависти. А Кэтрин, казалось, даже не замечает этого: встав, она обошла вокруг кровати, прижимая к груди письмо. Анн-Мари последовала за ней, когда девушка вышла из спальни. Джек пошел вслед за ними, а тетя Сибил наградила его злобной гримасой.
        - Я вернусь, чтобы проверить, как ты тут, Терренс, - заявила она.
        - Бьюсь об заклад, он этого ждет не дождется, - пробормотал Джек.
        - Вы ко мне обращаетесь, молодой человек? - спросила у него Сибил.
        Даже не удостоив ее взглядом, Джек ускорил шаг, обогнал Анн-Мари и Кэтрин и первым подошел к дверям.
        - Меня не удивляет, что в тебе нет ни капли крови Уинслоу!
        На этот раз Кэтрин услышала полный ненависти голос. Остановившись в вестибюле, девушка обернулась, Анн-Мари последовала ее примеру, и они дождались, пока тетя Сибил спустится с лестницы.
        - Не надо ссориться, - заметила Анн-Мари.
        - Я и не собираюсь, - последовал короткий ответ. - Она недостойна носить фамилию Уинслоу, и ей это известно.
        Джек вскипел от ярости. Он отворил дверь.
        - А теперь выяснилось, что ее просто подобрали, как сачок с ракушками, на каком-то пляже, - продолжала Сибил.
        Терпение Джека лопнуло.
        - И откуда только берутся такие ведьмы, а, леди? - осведомился он, подходя к ней.
        - Прошу прощения! - прошипела Сибил.
        - Вам не у меня следует просить прошения, - заявил Джек, кладя руку на плечо Кэтрин, - а у нее.
        - Это не имеет значения, - пробормотала Кэтрин.
        - Это бы имело значение для любого порядочного человека, - продолжал Кейзи. - Но, видимо, ваша тетушка не относится к подобным людям.
        - Вы… вы невыносимый янки! - взвизгнула Сибил, вне себя от злости. - Немедленно убирайтесь из моего дома!
        - С удовольствием, - отозвался Джек, крепко обнимая Кэтрин и выводя ее из ведьминого гнезда.
        После отвратительной духоты Уинслоу-хауса ночной воздух показался им свежим и благоуханным. Джек усадил Кэтрин на переднее сиденье «бьюика» и распахнул заднюю дверцу для Анн-Мари. Они покидали Уинслоу-хаус в зловещем молчании, какое бывает после бури.
        Свернув с Легар-стрит, Джек повел машину по тому же пути, каким приехал сюда. В этот поздний час Исторический район Чарлстона был таинственным и сказочным.
        Джек взглянул на Кэтрин. Она оцепенело смотрела перед собой, по-прежнему сжимая в руках письмо отца. Неужели они встретились всего лишь пару часов назад? Казалось, они уже много миль проехали вместе. Джек взглянул в зеркало заднего вида и встретился глазами с Анн-Мари.
        - Я отвезу ее домой, если вы скажете мне, как туда проехать, - предложил он.
        - Спасибо, Джек. А завтра утром я первым делом зайду проведать ее.
        Высадив Анн-Мари у ее магазина, Джек поехал, следуя ее указаниям, к дому на Ист-Бей. Кэтрин не шевелилась, пока автомобиль катился по освещенным улицам.
        - Ох!
        Она охнула так тихо, что Джек засомневался, слышал ли он этот звук. Он покосился на Кэтрин, и девушка заговорила еле слышным голосом:
        - У меня всегда было чувство, что часть моей души находится где-то в другом месте. Теперь я знаю почему. Как вы думаете, Ники догадывается о чем-нибудь?
        - Вряд ли она может о чем-то догадываться.
        - Я должна увидеть ее. Я поеду на Гавайи.
        - Ники сейчас там нет, - заверил ее Джек. - Несколько дней назад я говорил с Остином Палмером. Он заверил меня, что Ники в Европе. Она уехала из страны еще в прошлом сентябре.
        - Именно тогда и прекратились мои сны… Господи! - торопливо добавила Кэтрин. - Я только сейчас поняла, что клоун не был плодом моего воображения. Он действительно существовал! Вы едва не погибли. Ники едва не погибла! Я могла потерять ее, даже не познакомившись с ней! Где в Европе ее можно найти?
        - Не знаю. И, судя по тому, каким тоном разговаривал со мной Остин Палмер, он не скажет мне, где ее можно разыскать. Он повесил трубку.
        - Что ж, - заключила Кэтрин, - в таком случае я непременно поеду на Гавайи. Там мне будет проще связаться с Ники.
        - Я знал, что вы так скажете, - кивнул Джек. - Не спешите, подождите немного, пока все уляжется. Помните, о чем говорится в письме вашего отца?
        - О чем, например?
        - Женщина, которая принесла вас мистеру и миссис Уинслоу, сказала, что ваша жизнь в опасности.
        - Меня это не волнует. Я бы полетела туда завтра же, если бы папа не был так серьезно болен.
        Джек остановился на светофоре и задумчиво посмотрел на Кэтрин. Она слов на ветер не бросает, это ясно. Но она понятия не имеет о том, во что готова ввязаться. Правда, он тоже ничего толком не знал, но почему-то был уверен, что на Гавайях не все гладко. Поместье Палмеров стоило миллионы долларов, а когда дело доходит до таких денег, люди становятся способны на многое. Красный сигнал светофора сменился зеленым, и Джек опять устремил взор на дорогу.
        - Вам не следует ехать туда одной, Кэтрин. Пока мы не знаем ответа ни на один из вопросов, на ранчо Палмеров не стоит появляться. Так что в свое время я составлю вам компанию.
        - Вы?! - удивилась Кэтрин.
        - Ну да. А почему бы и нет? - пожал плечами Джек. Взглянув на Кэтрин, он перехватил ее восхищенный взгляд. - Знаете ли, я тоже чувствую себя причастным к тому, что там происходит. - Он помолчал, а затем добавил: - К тому же я никогда не мог пройти мимо хорошей тайны.
        Через мгновение она указала ему на дом, стоящий на углу.
        - Вот мы и приехали, - заявила она. - Поставьте машину под этой пальмой.
        Проследив за ее взглядом, Джек увидел элегантный дом с коваными воротами и балконами. Заглушив мотор, он повернулся к Кэтрин и положил руку на спинку ее сиденья.
        - Спасибо, что довезли меня до дома, - промолвила она.
        - Пожалуйста. - Свет уличного фонаря осветил ее лицо и глаза. Внезапно Джек остро ощутил ее близость, оценил ее привлекательность.
        - Ох, как же я неучтива! - слабо улыбнувшись, пробормотала Кэтрин. - Не зайдете ли ко мне на чашечку кофе?
        - Вообще-то я бы попросил воспользоваться вашим телефоном. Не подскажете, где в этом городе лучше остановиться?
        - Вам негде остановиться?
        Джек отрицательно покачал головой.
        - Я поехал в книжный магазин прямо из аэропорта.
        - Да уж, вам не позавидуешь, ведь сейчас уик-энд - наверняка все гостиницы неподалеку забронированы.
        Но вы можете на ночь остаться у меня.
        - Да нет, это неудоб…
        - Это удобно, - перебила его Кэтрин. - У меня есть раскладной диван, на который вы можете лечь. Самое меньшее, что я могу для вас сделать, - так это предложить вам кров. Где ваш багаж?
        - У меня немного багажа - единственная сумка лежит в багажнике. Но… это и впрямь удобно?
        - Разумеется.
        - Что ж, я вообще-то наслышан о южном гостеприимстве, - усмехнулся Джек. - Думаю, вы как раз его и проявляете.
        - Совершенно верно. - Кэтрин посмотрела в глаза Кейзи с такой нескрываемой нежностью, что его улыбка мгновенно погасла. - Добро пожаловать в Чарлстон, Джек. Я очень рада познакомиться с вами.


        Кэтрин вошла в подъезд и стала подниматься в свой пентхаус. Уже по пути с улицы к дому она стала забывать о поразившем ее откровении отца. С каждой минутой Кэтрин все острее чувствовала настоящее - она явственнее, чем всегда, слышала плеск воды в садовом фонтанчике, видела колышущиеся тени на залитой светом фонаря лестнице и, конечно же, всем своим существом ощущала присутствие человека, следовавшего за ней.
        Звук каждого шага отдавался у нее в голове. «Джек… Джек… Джек…» К тому времени когда Кэтрин отперла дверь и вошла в свою квартиру, ей казалось, что это имя проникло в самую ее суть, что оно пульсирует в ней вместе с бурлящей кровью.
        - Отличная квартирка, - похвалил Джек, входя в дом вслед за девушкой.
        - Спасибо, - улыбнулась она в ответ. - Поставьте где-нибудь свою сумку, и я покажу вам дом.
        - О'кей, - сказал Джек.
        Кэтрин с дрожью изумления узнавала каждое его движение, каждое его слово. Поставив сумку на пол рядом с аквариумом, он вопросительно посмотрел на нее.
        - М-м-м… - протянула девушка, - вот это диван. Если его разложить, он становится очень большим. Надеюсь, вам будет удобно спать на нем.
        - Все будет в порядке.
        Коротко кивнув, Кэтрин прошла в свою комнату.
        - А сейчас, - продолжала она экскурсию по дому, раздвигая двери, ведущие на балкон, - вы поймете, почему я купила эту квартиру.
        Выйдя следом за ней на балкон, Джек положил руки на перила и с наслаждением вдохнул свежий океанский воздух.
        - Вы абсолютно правы, - проговорил он, повернувшись к Кэтрин. - Потрясающий вид, особенно для типичного горожанина, живущего в глубине страны.
        Ветер взъерошил его волосы, лунный свет отразился в его глазах. У Кэтрин от волнения подкашивались колени. Заставив себя улыбнуться, она вернулась в дом и подождала, пока Джек последует за ней.
        - Ну, это, разумеется, столовая, - сообщила Кэтрин. - Она же кухня. - Девушка открыла какую-то дверь. - Здесь у меня ванная. Я положу для вас чистые полотенца.
        Пока она вынимала посуду из буфета, Джек, к ее удивлению, через ванную комнату прошел в ее спальню. Кэтрин последовала за ним. Стоя к ней спиной, Джек огляделся по сторонам, а Кэтрин, воспользовавшись этим, смогла хорошенько рассмотреть его.
        Вот уже год, как она любила его, а он и понятия об этом не имел. Что бы Джек подумал, если бы узнал, как она хотела его? Что бы сказал, если бы ему стало известно, как он изменил ее жизнь? Впрочем, сейчас ему было нечего сказать: он, скорее, смутился. И произнес с такой знакомой Кэтрин кривой улыбкой:
        - А это - ваша комната.
        - Вы дразните меня, - заметила она.
        - Чуть-чуть. - Подойдя к двери, он дотронулся рукой до потолка и посмотрел на нее. Кэтрин еще раз подивилась тому, какой он высокий.
        - Спасибо, что приютили. Отныне я ваш должник.
        - Вы уже сделали для меня столько, что я никогда не расплачусь с вами, - пробормотала девушка. Быстро положив на столик полотенца, она скрылась в кухне. - Хотите кофе? - предложила она, когда Джек вошел туда вслед за ней.
        - Нет, спасибо. Но я бы выпил пива, если у вас есть.
        - Нет, к сожалению, но могу предложить белого вина.
        - Пойдет, - кивнул Джек.
        Открыв шкаф, Кэтрин приподнялась на цыпочки, чтобы достать бокалы. Джек поспешил ей на помощь.
        - Позвольте мне. - Он протянул руку через ее плечо, коснувшись грудью ее спины, и Кэтрин едва не подскочила: так возбудило ее его прикосновение. - Ну вот, - добавил Джек, с невинным видом подавая ей два бокала.
        Бокалы зазвенели в дрожащих руках девушки.
        - С вами все в порядке? - спросил Джек. - По-моему, вы нервничаете.
        Отойдя от него подальше, Кэтрин осмелилась посмотреть Джеку в глаза.
        - Честно говоря, - призналась она, - я ужасно нервничаю. Вы и представить себе не можете, что я чувствую, видя вас здесь, словно вы обычный гость в моем доме.
        Прислонившись к стойке и скрестив на груди руки, Джек пристально посмотрел на нее. Белая рубашка подчеркивала ширину его плеч, ноги в черных брюках казались необычайно длинными. Джек Кейзи был очень сексуален.
        - А я и есть обычный гость, - заговорил он низким, волнующим голосом. - Самый обычный гость. Но, кажется, я понимаю, отчего мой вид немного удивляет тебя.
        - Немного? - вздернув брови, Кэтрин медленно подошла к холодильнику. - Это хорошая мысль - выпить вина.
        Джек рассмеялся, а через миг принял из ее рук бокал.
        - Благодарю вас, мадам, - произнес он, поднимая свой бокал. - Предлагаю тост: за то, чтобы мечты стали явью!
        - Прекрасно сказано, - заметила Кэтрин, сделав порядочный глоток вина.
        Подняв глаза, девушка увидела, что Джек смотрит на нее поверх бокала. Она беспомощно отвернулась.
        - Уже довольно поздно, - сказал он. - Наверное, мне следует заказать себе номер на завтра. У тебя есть какие-нибудь предложения?
        - Неподалеку от моего дома - отель «Индиго», - ответила Кэтрин, избегая смотреть ему в глаза. - Я дам тебе номер телефона, - тоже переходя на ты, пробормотала она.
        Пока Джек звонил, девушка сняла с дивана покрывало, раздвинула его и принялась стелить постель. Когда Джек повесил трубку, Кэтрин уже постелила простыню и раскладывала одеяло.
        - А я-то хотел предложить свою помощь, - проговорил, приближаясь к ней, Джек.
        - Все в порядке. И что тебе сказали в отеле «Индиго»?
        - Завтра некоторые постояльцы выедут, так что я могу явиться к ним в полдень.
        - Отлично. - Выпрямившись, Кэтрин быстро посмотрела на него. - Вот видишь? Все получается.
        - Так и должно быть. - Его фраза прозвучала немного двусмысленно.
        Может, это только показалось Кэтрин, но Джек, похоже, искал ее взгляд. Запрокинув голову, он допил вино и поставил бокал на столик.
        - Хочешь помыться? - спросила она.
        - Хорошая мысль. Но я, вероятно, должен пропустить тебя вперед.
        - Нет-нет, - запротестовала девушка. - Я подожду, к тому же мне хочется долго-долго лежать в воде… - Она осеклась, отгоняя от себя вставшую перед глазами соблазнительную картину.
        - Придумано неплохо. - Его голос громко прозвучал в тихой комнате, отчего по телу Кэтрин поползли мурашки.
        - Будь как дома, - проговорила Кэтрин, спеша скрыться в уединении своей спальни.
        Затворив дверь, она подбежала к двери в ванную и захлопнула ее. Потом, прислонившись к ней спиной, Кэтрин перевела дыхание. Вскоре Джек вошел в ванную с другой стороны.
        Отбежав от двери, Кэтрин опустилась на кровать.
        - Успокойся, - прошептала она. Однако, думая о том, что всего лишь в нескольких футах от нее Джек, обнаженный, стоит под душем, Кэтрин задрожала.
        Ее щеки запылали. Прикрыв глаза, она представила себе каждую частичку его сильного, стройного, мускулистого тела. Его бронзовую кожу, сверкающую от воды, его мужское естество… Кэтрин даже тихонько вскрикнула от восторга.
        Закрыв лицо руками, она повалилась на кровать. Так она и лежала несколько минут, пока от грез наяву ее не оторвал тихий стук в дверь. Кэтрин резко села на кровати.
        - Я освободил ванную, Кэтрин. Доброй ночи.
        - Доброй ночи, - с деланной веселостью ответила ему Кэтрин.

«Спокойного сна», - сказала про себя девушка, наблюдая за тем, как узкая полоска света под дверью исчезла. Она знала, что ей-то заснуть наверняка не удастся.



        Глава 16

        Более шестидесяти человек пожаловали на торжественное открытие нового элегантного обеденного зала в яхт-клубе «Мейнсейл». В огромном салоне, который назвали комнатой основателей, были высокие, выходящие на океан окна; возле входа зеленели пальмы и лианы. Стены коридорчика, который протянулся вдоль нового зала, были украшены оправленными в дорогие резные рамы снимками основателей яхт-клуба.
        Проникая в окна, огненный отблеск заката сверкал на столовом серебре, стоящем в изящном буфете, и на хрустальной посуде для спиртных напитков, которую официанты держали на небольших тележках. Воздух в комнате был напоен ароматами изысканных блюд, дорогих духов и цветочных венков, украшавших шеи клиентов ресторана, среди которых можно было заметить и самого влиятельного на островах человека.
        Со своего места около одного из баров Ники увидела Мелроуза, сидевшего за столом в дальнем углу. Она уже было направилась к нему, как вдруг путь ей преградил Паоло.
        Взяв ее за руку, он прикоснулся теплыми губами к ее ладони.
        - Ты еще красивее, чем всегда, Ники. Окажешь мне честь, позволив проводить тебя после ужина? - Он вызывающе и даже дерзко смотрел на нее.
        В прежние времена подобное предложение непременно закончилось бы свиданием в его асиенде на побережье. Забавно, но сейчас эта перспектива ничуть не соблазняла Ники.
        - Извини, тебя опередили, - солгала девушка.
        Паоло скорчил гримасу.
        - Знаешь, вернувшись из Европы, ты все время пряталась. А толпа, между прочим, жаждет увидеть тебя.
        - Толпа увидит меня на моем дне рождения на следующей неделе. Надеюсь, ты заметил свое имя в списке приглашенных. - Чмокнув Паоло в щеку, Ники вдохнула такой знакомый запах его одеколона. - Так что увидимся, - пообещала она, продолжая свой путь.
        Убедившись в том, что Мелроуз по-прежнему в одиночестве сидит за столом, Ники стала обходить толпу гостей клуба. В коридорчике с фотопортретами основателей было не так людно, поэтому девушка предпочла пройти там. Каждый снимок был умело отретуширован и обрамлен в старинную раму; снизу его подсвечивала лампочка.
        Пробираясь к столику Мелроуза, Ники машинально переводила взор с одной фотографии на другую. В конце галереи висел портрет ее бабушки и дедушки. Разглядывая портрет, Ники в который уже раз подивилась тому, как похожи были ее голубые, смеющиеся глаза на глаза ее отца. И Остина. Да и волосы у всех них были светлыми и выгоревшими на солнце.
        Ники звала Остина на прием в яхт-клуб, но он отказался - как всегда отказывался, когда дело касалось каких-то торжеств, посвященных его родителям. Вздохнув, Ники приблизилась к столу Мелроуза.
        - К тому времени когда был сделан этот снимок, я уже десять лет состоял в компании, - заметил он, увидев Ники. - Трудно поверить, что все имеет свой конец.
        - Звучит мрачновато, - прокомментировала его замечание Ники, усаживаясь в кресло напротив Мелроуза. - О чем вы говорите?
        - Я ухожу на покой, Ники.
        - Уходите на покой? - изумилась девушка. - Но вы не можете этого сделать, Мелроуз! Потому что компания - это вы, а вы - это компания!
        Мелроуз едва заметно усмехнулся.
        - Мне уже семьдесят один год, детка, и у меня было два сердечных приступа. Мне уже давно следовало уйти на пенсию.
        Ники удивленно смотрела на его морщинистое лицо, обрамленное белоснежной шевелюрой.
        - Но как же все обойдутся без вас? - нерешительно спросила она.
        - Как-нибудь обойдутся, поверь мне. Последние несколько месяцев я готовился к уходу. Завтра утром я улетаю в Сан-Франциско, в свою квартиру на материке, которая станет моим последним прибежищем. После всех встреч и передачи тебе наследства на следующей неделе все постепенно придет в норму. Я должен был раньше сказать тебе об этом, да только у меня не было возможности потолковать с тобой после твоего приезда из Европы.
        - А Остину известно об этом?
        - Да, я уже довольно давно поведал ему о своих планах.
        Ники посмотрела на внимательные глаза под кустистыми седыми бровями.
        - Не думаю, что он горит желанием… заняться делами компании.
        - Остин? - засмеялся Мелроуз. - Ты знаешь своего дядю. Многолетний упорный труд совсем не в его духе.
        - Может, я смогу взяться за дело, - вымолвила Ники.
        Мелроуз озадаченно взглянул на нее. В красном платье без бретелек Ники, как обычно, была блистательной и красивой. Но что-то в ней изменилось. Мелроуз еще раньше заметил это, когда встретился с ней после ее возвращения с континента.
        - Я хотела поговорить с вами о компании, - продолжила Ники. - Как она работает?
        Мелроуз улыбнулся:
        - Что именно ты хочешь узнать?
        - На прошлой неделе я была на заседании правления и поняла, что абсолютно невежественна. Честно говоря, я даже не смогла разобрать отчеты о заседании.
        - Тебе это и не нужно, - пожал плечами старик. - Ничего не меняется. Формально ты всегда имела место в правлении, которое занимал мой поверенный. Признаться, я думал, что ты пожелаешь, чтобы он по-прежнему ходил на заседания вместо тебя.
        Ники отрицательно покачала головой.
        - Если я чего и хочу - так это учиться. И пусть меня не считают избалованной белоручкой, Мелроуз. Я решила, что в один прекрасный день буду разбираться во всех делах и принимать реальное участие в управлении компанией. Я хотела попросить вас обучить меня всему, а тут вдруг выясняется, что вы уезжаете.
        Мелроуз удивленно приподнял брови.
        - Так ты хотела стать моей протеже?
        - Да, хотела. И до сих пор хочу. Но ведь это еще возможно? Мы могли бы использовать ваш кабинет на ранчо! Я надеюсь, что вы не уезжаете в кругосветное путешествие или еще куда-то, не правда ли, Мелроуз?
        - Нет, это не входило в мои планы.
        - Так вы станете меня учить?
        И вдруг ее глаза напомнили ему глаза ее деда - их взгляд стал таким же стальным и уверенным. И цепким. Мелроуз всегда любил Ники за ее женское обаяние, озорство и легкомыслие. Но еще ни разу не замечал он такой силы в ее взгляде. Да, определенно, она изменилась.
        - Попросишь меня об этом, вступив в права наследства, - ответил он. - Если ты не изменишь решения, мы что-нибудь придумаем.
        - Я не изменю решения, - непреклонно проговорила она.
        - Я горжусь тобой, Ники.
        - Что ж, возможно, тогда я могу надеяться, - улыбнулась она. - Вы вернетесь к моему дню рождения?
        - А разве я хоть раз пропустил твой день рождения?
        Ники одарила его улыбкой, вставая из-за стола.
        - Значит, увидимся в «Домике у вулкана» в субботу.
        Прошел час. Перебрасываясь короткими репликами со знакомыми, Мелроуз продолжал наблюдать за богатой наследницей. Было уже почти десять часов, когда толпа постепенно начала редеть, и Мелроуз снова увидел Ники, шутливо отбивающуюся от Паоло. Старик с улыбкой подошел к ним.
        - Привет, Паоло, - проговорил он. - Извини, но мне надо похитить Ники. Дела, знаешь ли. - И, взяв Ники под локоть, он вывел ее из элегантного зала.
        - Очень находчиво, - поблагодарила его Ники.
        Мелроуз подмигнул ей.
        - В свое время я слыл большим ловеласом, да и сейчас у меня, признаться, есть несколько пассий.
        За дверями яхт-клуба их ждала лунная ночь; дул приятный океанский бриз. Многие из шикарных автомобилей, еще недавно занимавших стоянку, уехали. Но знакомый белый
«линкольн» все еще стоял там. Взглянув на него, Ники тут же вспомнила Джека. Наверное, так будет всегда, подумалось ей. Мелроуз кивнул новому водителю - крупному и довольно хмурому гавайцу - и «линкольн» в тот же миг подкатил к ним.
        - Позвольте подвезти вас, леди? - обратился к ней Мелроуз.
        - Нет, спасибо. Недалеко отсюда стоит мой «феррари».
        - Что ж, тогда я провожу тебя. - И, сделав шоферу знак следовать за ним, Мелроуз повел Ники к ее автомобилю.
        Но когда они подошли к «феррари», Ники резко остановилась.
        - Что за черт? - пробормотала она.
        - Не черт, а дикая орхидея, - ответил Мелроуз, быстро убирая цветок из-за
«дворника». - Не огорчайся, Ники, - тут нет записки. - Он покосился на набережную, а потом перевел взор на сад, за которым зеленел тропический лес. - Ночь ветреная, так что, возможно, цветок занесло сюда ветром.
        Объяснение было вполне логичным, но Ники сразу поняла, что дело вовсе не в ветре. Эту орхидею под «дворник» положил… клоун.
        - У меня просьба, - вымолвила она. - Не может ли ваш водитель проверить тормозные колодки?
        Грузному гавайцу нелегко было забираться под «феррари», однако он все же сумел протиснуться туда и проверить колодки, поэтому Ники чувствовала себя в относительной безопасности, садясь за руль спортивного автомобиля. Мотор гудел тихо и ровно.
        - Все отлично, - заявила она.
        - О'кей, - кивнул Мелроуз, отступая назад. - Значит, встречаемся в следующую субботу. - И, помахав Ники на прощание, старик сел в «линкольн», который спустя секунду тронулся с места.
        Сидя за рулем, Ники мрачно смотрела на поросший цветами склон горы. Луна стояла уже высоко, освещая окрестности своим голубоватым таинственным светом, а тишина, казалось, была лишь на руку ее невидимому преследователю. Сжав кулак, Ники помахала им и крикнула что было сил, пытаясь перекричать шум мотора.
        - Приди и возьми меня, сукин ты сын! - Рванув «феррари» с места, отчего гравий под колесами разлетелся в разные стороны, Ники поехала к дороге.
        А в это время на горе, которую она оставила позади, чьи-то руки в перчатках раздвинули густую листву. Теперь с ней не было Джека Кантрелла, который мог прийти ей на помощь. Теперь никто не мог встать у него на пути. Охотник за Ники Палмер едва заметно усмехнулся.
        - Всему свое время, Ники, - угрожающим тоном прошептал он. И повторил: - Всему свое время.


        Лежа в горячей воде, а потом - в постели, Кэтрин вспоминала свои детские грезы о Ники; незаметно ее мысли перенеслись к драматичным событиям прошлого лета и, разумеется, к человеку из плоти и крови, что спал сейчас в соседней комнате.
        Накинув халат поверх ночной рубашки, Кэтрин прошмыгнула в гостиную, освещенную аквариумом, и на цыпочках подкралась к дивану. Джек, прикрытый до пояса простыней, лежал на спине, заложив одну руку за голову, а другую уронив с дивана. Кэтрин провела рукой над его плечами, руками и грудью. Под белой простыней его кожа казалась гладкой и блестящей, как карамель.
        Девушка опустилась на колени рядом с диваном. С короткими волосами Джек казался моложе, чем был в прошлом году. Эмоции переполняли Кэтрин.
        Господи, как же она любила его! Как ей хотелось быть с этим человеком до конца своих дней! Но эти мысли казались ей настоящим богохульством, потому что слишком много чудес в жизни одного человека не бывает, а чудо уже свершилось, ибо живой Джек Кантрелл спал сейчас в ее доме. О большем она и не осмеливалась просить Бога.


        Пребывая в прохладной долине сна, Джек почувствовал окутывающее его тепло. Он быстро проснулся, шаря под подушкой в поисках пистолета. Но пистолета там не оказалось. И подушка была чужая - как и шелковая простыня.
        Однако он все вспомнил, едва заметив у дивана миниатюрную блондинку. Все события минувшего дня всколыхнулись в его памяти - полет из Чикаго, появление Кэт Уинслоу в книжном магазине, визит в дом на Легар-стрит… Да, еще ему было нелегко уснуть, потому что он никак не мог выбросить из головы девушку, которая сидела сейчас неподалеку.
        - Извини, - прошептала она, - я не хотела тебя будить. Я ухожу.
        Джек сел.
        - Нет, не уходи, - попросил он.
        Кэтрин вопросительно посмотрела на него. Святые угодники, до чего же хороша она была! Свет от аквариума играл в ее волосах и в складках ее белого халата. «Она похожа на ангела», - пришло в голову Джеку. Придерживая простыню, прикрывающую его чресла, Джек чуть подвинулся и спросил:
        - Я… То есть в чем дело? Не можешь заснуть?
        - Нет, - покачала Кэтрин головой.
        Ее глаза блестели, как гладь освещенного звездным светом озера. Видимо, она недавно плакала.
        - С тобой все в порядке, Кэтрин?
        - Да, - застенчиво улыбнувшись, шепнула она. - Просто у меня так много вопросов.
        - Хочешь поговорить?
        - Только если ты не против.
        - Ничуть, - ответил Джек, сдерживая зевок. Он покосился на ночной столик, куда выложил содержимое своих карманов, включая и пачку сигарет. - Не возражаешь, если я закурю?
        - А я и не знала, что ты куришь, - удивленно сказала Кэтрин.
        - Бросил несколько лет назад, но во время последнего задания опять закурил.
        - Кажется, где-то у меня была пепельница.
        Пока Кэтрин ходила за пепельницей, Джек подумал о необычных обстоятельствах, которые свели его с этой женщиной. До прошлого вечера он ни разу в жизни не видел ее, но после того, что произошло, у него появилась уверенность, что он хорошо знал ее. Эта женщина легко проникла в его сердце - как ребенок проникает в буфет за сладостями.
        Вернувшись из кухни с пепельницей, больше напоминавшей конфетницу, Кэтрин поставила ее на стол, а сама села у дивана, прикрыв колени полами махрового халата. Видны были лишь ее сильные стройные лодыжки.
        - Итак, что же за вопросы не дают тебе покоя? - подсказал он.
        - Как твои ребра? - спросила она, поднимая голову. - Ты ломал ребра?
        - А-а… - протянул Джек, вспоминая, что Кэтрин знала его таким, каким он был на Гавайях, потому что - через восприятие Ники, разумеется, - провела с ним много времени и часто беседовала обо всем на свете. Нет, в этом было что-то непостижимое! Джек растерянно провел ладонью по груди.
        - Они стали как новые, - пробормотал он. - Спасибо за заботу.
        - Знаешь, я же видела, как ты падаешь.
        - Я уже догадался об этом, ведь ты описала мою борьбу с клоуном в романе.
        - Тебе повезло, - вымолвила Кэтрин, - ты спасся. А ты и вправду сыщик?
        Затянувшись сигаретой, Джек улыбнулся ей сквозь клубы дыма.
        - Да, правда, - кивнул он.
        - Почему ты выбрал такую опасную профессию?
        Недоуменно вздернув брови, Джек стряхнул пепел в пепельницу.
        - Я этому учился, ведь прежде я работал полицейским.
        - Неужели?! - изумилась Кэтрин. - В Чикаго?
        - Да, в Чикаго. Эй! - усмехнулся он. - Мы что, будем говорить только обо мне?
        - Хотелось бы. Ты возражаешь?
        - Да нет, а что ты сама могла бы рассказать о себе?
        Кэтрин пожала плечами.
        - По сравнению с твоей жизнью в моей вообще не было ничего интересного. Ты уже побывал в доме на Легар-стрит. Там я выросла и уехала оттуда сразу же, как только смогла себе это позволить.
        Джек оглядел комнату, полную цветов, от которых в воздухе витал тропический аромат.
        - Ты здесь одна живешь, да? - Кэтрин кивнула. Затянувшись еще раз, Джек выпустил изо рта несколько колечек дыма и осведомился: - Ты была замужем?
        - Почти, - ответила она, удивленно взглянув на него. - Я должна была обвенчаться в прошлом сентябре.
        - И ты жалеешь, что этого не случилось?
        - Вовсе нет, - тихо промолвила она. - Ты хочешь еще о чем-то спросить?
        - А как насчет поклонников? У тебя есть приятель, который будет против того, что я провел тут ночь?
        - Нет, в этом отношении ты в безопасности. - Она кокетливо посмотрела на него.

«Так ли это?» - спросил себя Джек, глядя на Кэтрин. Ее живые глаза сверкали в свете аквариума, в котором плавали морские ангелы. И вновь, когда взгляды их встретились, Джек почувствовал, что его как магнитом тянет к ней.
        Внезапно атмосфера в комнате стала интимной. Шли секунды, улыбка на лице Кэтрин погасла. Джек все еще упрямо смотрел в ее глаза, как вдруг огонь желания сначала медленно, а потом все быстрее побежал по жилам. Через несколько мгновений Кэтрин, не выдержав чувственного напряжения, первой опустила полные страсти глаза.
        - Не смотри на меня так, - пролепетала она. - Потому что я сразу же чувствую себя каким-то необычным музейным экспонатом.
        - Я вовсе не об этом думал, Кэтрин.
        Она осмотрелась вокруг.
        - А о чем же ты думал?
        Джек глубоко затянулся. В это мгновение ему показалось, что, если бы он сейчас крепко обнял ее, она бы его не оттолкнула. Желание было таким сильным, что ничто не могло бы остановить его.
        - Ни о чем плохом, - ответил Джек. Наклонившись вперед и загасив сигарету в пепельнице, он случайно взглянул на роман Кэтрин, лежавший на ночном столике. - Насколько я понял, «Клоун был в черном» - твой первый триллер?
        - Первый и единственный.
        - Это замечательная книга, Кэтрин. Кстати, учти, что я весьма пристрастный читатель. Тайны - это мое хобби, я прочел книги всех популярных авторов. Между прочим, я состою в…
        - …в книжном клубе, который высылает тебе дюжину книг каждый месяц, - договорила за него девушка.
        И вновь он был поражен ее удивительной способностью слышать и чувствовать то, что слышала и чувствовала Ники. Джек оторопело посмотрел на Кэтрин, и она ответила ему смиренным взглядом.
        - Извини, - добавила она. - Просто я неожиданно почувствовала себя извращенцем, который подслушивает под чужими дверьми.
        - Что-то я не замечаю в тебе нездоровых наклонностей, - усмехнулся Джек. Однако его улыбка погасла, когда он внимательнее посмотрел на сидевшую подле него девушку. Какой интеллект, какую силу надо иметь, чтобы сделать то, что сделала она? Если бы он сам не был участником происходящего, то в жизни не поверил бы в эту историю, расскажи ему ее кто-нибудь. - Но ведь ты так точно все описала, - тихо добавил он. - Яхт-клуб, рядом с которым клоун испортил «феррари», бассейн, в котором он пытался утопить Ники, ту ночь, когда он напал на нее в доме. Ты не упустила ни одной, даже самой мелкой, подробности, словно присутствовала там.
        - Да, у меня именно такое чувство, - ответила Кэтрин, задумчиво глядя перед собой. - Много лет я считала все это снами, грезами. Признаться, мне и сейчас трудно воспринимать все это по-другому. Когда это происходит, я словно попадаю в оболочку Ники. Я вижу то, что видит она. Чувствую то же, что и она.
        - Ужас какой-то, - пробормотал Джек и вновь поймал на себе ее взгляд.
        - И теперь я очень хочу поговорить с Ники, - заявила Кэтрин. - Как мне сделать это? Как попасть к ней?
        - Мы что-нибудь придумаем, - пообещал Джек. - Может, я попрошу хозяина дома, в котором живу, зайти ко мне и посмотреть личный номер телефона Мелроуза. Готов биться об заклад, что старик сообщит мне, как связаться с Ники, если это вообще возможно.
        - Спасибо, - ответила Кэтрин с такой улыбкой, от которой сердце Джека захолонуло. Он все больше восхищался ею.
        - А ты все описала в книге? - поинтересовался он.
        - Не пойму, что ты имеешь в виду.
        - Я хочу спросить, были ли какие-то моменты, которые ты описала менее подробно, когда «чувствовала» себя Ники?
        - Думаю, были. А что, ты спрашиваешь о чем-то определенном?
        - Да, - кивнул Джек. - Ты… ты была в тот день в душе?
        Улыбка исчезла с лица Кэтрин.
        - В какой день?
        - Судя по тому, как ты покраснела, - невозмутимо продолжал Джек, - ты явно поняла, о каком дне я говорю.
        - Да-а… Я была там, но… совсем недолго, - неуверенно пробормотала девушка.
        - Недолго, да? Что ж, для того, чтобы понять, что там происходит, не нужно было много времени. Почему же ты не описала столь захватывающую сцену в книге?
        - Мне показалось, что это очень… личное.
        - У тебя хорошее чутье. - Смелый взгляд Джека скользнул по ее фигуре, скрытой складками халата. - Мне кажется, вы с Ники очень похожи, - не сдержавшись, добавил Джек, отчего Кэтрин, окончательно смутившись, вскочила на ноги.
        - Пожалуй, я лучше пойду…
        - Нет, подожди! - Потянувшись, Джек схватил Кэтрин за полу халата. Она посмотрела на его руку, а потом ему в лицо. Ее щеки по-прежнему горели. - Не уходи, - попросил Джек. - Прости, что вогнал тебя в краску. Иди сюда, присядь. - Он потянул за халат. Кэтрин на негнущихся ногах сделала неуверенный шаг вперед. - Иди ко мне.
        Кэтрин подошла еще ближе и наконец села на край дивана. Она опять посмотрела на его руку. Сквозь ткань халата Джек чувствовал тепло ее бедра.
        - Сядь поудобнее, а то свалишься с дивана, - улыбнувшись, заметил он. Кэтрин повиновалась, но при этом была так скованна, что напомнила Джеку провинившегося ребенка, которого в ожидании наказания поставили в угол. - Расслабься, - добавил он.
        - Я попытаюсь, - пролепетала девушка.
        - Ты же понимаешь, что обстоятельства весьма необычны, Кэтрин. С одной стороны, мы знакомы всего несколько часов, а с другой - мы уже знаем друг друга довольно… близко.
        - Это я тебя знаю, - поправила его Кэтрин. - А ты знал Ники. Не обольщайся. Мы с ней очень разные.
        - Я понял это, как только заглянул в твои глаза, - проговорил Джек. - Я еще никогда не видел таких глаз, Кэтрин. Они удивительны, неповторимы, поверь мне! Ты сама удивительна и неповторима!
        Прикусив губу, Кэтрин отвернулась.
        - Почему? - немного погодя спросила она. - Только потому, что Кэт Уинслоу оказалась феноменальной особой, способной к телепатии?
        Подвинувшись, Джек поймал ее подбородок и повернул голову Кэтрин к себе.
        - Я ни о чем подобном не думал, - вымолвил он, положив руку ей на плечо. - Твои способности - это природный дар. Да, они поразительны, но в этом нет ничего особенного.
        - А ты можешь себе представить, как бы повели себя врачи с человеком, обладающим подобным даром? И средства массовой информации? Если о моем даре станет известно, то нам с Ники больше никогда не знать покоя. Поэтому я прошу тебя никому об этом не говорить, хорошо?
        И вновь, встретившись с ее лазурным взглядом, Джек почувствовал себя рыцарем в сверкающих доспехах.
        - Я навсегда сохраню эту тайну, - пообещал он ей.
        Кэтрин сжала холодными пальцами его руку, лежавшую у нее на плече.
        - Открыть тебе один секрет?
        - Какой именно? - спросил Джек.
        - Наяву ты даже лучше, чем казался мне во сне.
        Целый сонм различных чувств охватил Джека. Ему захотелось защитить Кэтрин, заключить ее в свои объятия; и в то же время он испытал огромное почтение к ней, от которого в горле у него пересохло, а язык отказался ему повиноваться. Наклонившись к ней, он запечатлел на ее лбу поцелуй. Он знал, что ему следует поднять голову, но не мог. Он так и замер, касаясь губами ее кожи, от его дыхания ее светлые пряди заколыхались; Джек вдыхал свежий аромат ее мыла.
        - Ты часто так целовал Ники, - пробормотала Кэтрин.
        - Да? - неожиданно хриплым голосом переспросил Джек. - Что-то не припомню.
        Его горячее дыхание обдавало ее лицо. Оно ласкало ее, как летний ночной ветерок, голова Кэтрин пошла кругом.
        Этого не могло быть… Наверняка она неправильно истолковала его взгляды и вообразила, что их что-то связывает. Ведь именно этот человек то и дело осаживал Ники. Вот и сейчас он в любое мгновение может отвернуться от нее с дразнящей усмешкой… Или она ошибается?
        Но Джек был совсем рядом с ней, и его близость сводила ее с ума. Наконец он чуть отодвинулся и перевел взгляд на ее рот. Его рука все еще покоилась у нее на плече. А потом Джек поднял вторую руку и осторожно провел пальцами по ее губам.
        - У тебя губы дрожат, - спокойно промолвил он. - Если не хочешь, чтобы я целовал тебя, так и скажи.
        - Дело не в этом. Просто… - Она отшатнулась, когда он дотронулся губами до ее носа. - Я этого не ждала, - призналась Кэтрин.
        - Я тоже. - Джек слегка надавил на ее губы, отчего они немного приоткрылись.
        А потом его губы завладели ее губами, его язык проник в теплую сладость ее рта, и Кэтрин затрепетала от восторга. Однако ей казалось, что она уже давно познала его поцелуи и нежность его губ. Когда он протянул руку, чтобы обнять ее, Кэтрин послушно прильнула к нему - как танцовщица, повинующаяся своему старому партнеру.
        Она принялась гладить его по голове, он же крепко прижимал ее к своей груди. Снова и снова его губы ласкали ее, и Кэтрин млела от неведомого ей доселе желания.
        Рука Джека скользнула по ее шее, а потом опустилась ниже, под воротник махрового халата, и пробежала по тонким бретелькам ее ночной рубашки. Стянув бретельку с ее плеча, он осторожно провел ладонью по нежной груди Кэтрин. Она выгнулась и вскрикнула.
        У Джека тоже перехватило дыхание, когда их губы снова встретились, а его пальцы сжали ее сосок. И тут он гортанно застонал, и, быстро убрав руку с ее груди, принялся развязывать пояс ее халата.
        У Кэтрин пульсировала каждая клеточка тела. Она слышала лишь их прерывистые вздохи, не замечала ничего, кроме сплетенных тел. В целом мире остались только она, Джек и… Ники!
        Открыв глаза, Кэтрин отпрянула назад.
        - Мы должны остановиться, - выдохнула она.
        - Что? - пробормотал Джек.
        - Мы должны немедленно остановиться, - повторила она.
        Его рука замерла на поясе ее халата. Подняв голову, Джек прошептал:
        - Ты шутишь.
        - Нет, не шучу. - Запахнув халат, она выскользнула из его объятий и, не чувствуя под собой ног, поднялась, не сводя глаз с Джека. Щеки ее горели.
        Джек отодвинулся, взглянув на свою возбужденную плоть, поднявшуюся под простыней.
        - Извини, - промолвил он и, прищурившись, оглядел ее с ног до головы. - Просто мне показалось, что ты хочешь… то есть, что мы оба хотим… Черт возьми, так что же случилось?
        - Ты рассердился, - заметила Кэтрин.
        Он поднял руку.
        - Нет, не рассердился, а… Дай мне прийти в себя. - Она молча смотрела на него. Джек потянулся к ночному столику. - Не возражаешь, если я закурю? Мне нравится покурить после того, как я едва… не вступил в близость с женщиной.
        Когда он закурил, Кэтрин повернулась и медленно пошла в свою комнату. Джек глубоко затянулся.
        - Я полюбила тебя, как только увидела во сне, Джек, - оглянувшись, промолвила девушка.
        Подавившись дымом, Джек вытаращил на нее заслезившиеся глаза.
        - Но Ники тоже полюбила тебя, - добавила Кэтрин и, войдя в свою комнату, закрыла за собой дверь.
        Джек глядел ей вслед невидящими глазами, а неудовлетворенная страсть, бурлившая в крови, неожиданно перешла во что-то большое, всепоглощающее… Нет, этого не может быть.
        Джек вернулся к реальности, когда столбик пепла упал на белоснежную простыню Кэтрин. Потушив сигарету в огромной пепельнице, Джек встал с дивана, натянул одежду и вышел на балкон. Вцепившись руками в перила, он вскинул глаза на темное звездное небо.
        То странное чувство, которое появилось у него, когда он увидел Кэтрин, опустившуюся на колени перед кроватью больного отца… ярость, которая охватила его, когда эта старая ведьма напала на нее… страсть, запылавшая в нем, когда он дотронулся до нее… Черт возьми, это правда. Он полюбил.
        Джек вернулся в комнату и сел на стул лицом к дивану. Ни к кому, кроме Эллен, он не испытывал таких чувств. Впрочем, даже и к ней его чувства были иными, ведь в этом случае любовь поразила его внезапно. Словно вспышка молнии. Раз - и он сражен!
        Прищурившись, Джек разгладил простыню в том месте, где они лежали в объятиях. Горячее желание вернулось - вместе с потребностью защищать ее. Господи, если только кто-то попытается причинить ей зло…
        И давний кошмар вновь промелькнул перед его внутренним взором, но на этот раз из машины, которая через мгновение взлетит на воздух, на него посмотрела Кэтрин. Зажав уши руками, Джек содрогнулся, а адские фурии, казалось, зашлись от смеха над его глупостью.



        Глава 17

        Джек проснулся от аромата кофе и еще чего-то вкусного, готовящегося, по-видимому, в духовке. Его рот наполнился слюной. Протерев глаза, он встретился взглядом с морским ангелом, который как будто всматривался в него сквозь толщу стекла аквариума.
        Все его члены затекли - Джек поерзал на месте, вспомнив, что провел ночь, точнее, утро на неудобном стуле. Черт, который, интересно, час? Его часы лежали на ночном столике у кровати. Повернувшись к столику, он вспомнил, что в этой комнате стоит не кровать, а диван, на котором они чуть было не занялись любовью. И тут, будто в напоминание об этом, Кэтрин вошла в комнату. На ней были голубые шорты и майка того же цвета. У Джека засосало под ложечкой.
        - Доброе утро, - поздоровалась девушка.
        - Да уж, доброе, - отозвался Джек. - Который час?
        - Почти одиннадцать.
        - Господи, я уже много лет не сплю так долго!
        Приблизившись, она встала напротив него.
        - Что это за привычка спать на стуле? - улыбнулась она. - Вы все так спите на севере или только ты отличаешься этим?
        Он поднял на нее глаза, и чувства вновь захлестнули его. Нет, ночью ему ничего не привиделось - он и впрямь полюбил эту женщину. Джек потер рукой лоб.
        - Ты все еще сердишься, - заметила Кэтрин.
        - Вовсе я не сердился, Кэтрин. Ну, может, немного огорчился. - Принужденно улыбнувшись, он посмотрел на нее.
        Кэтрин, залившись краской, отвернулась.
        - Мне кажется, я готов совершить убийство за чашку кофе, - добавил он.
        Кэтрин метнулась в кухню.
        - Иди сюда, - бросила она через плечо.
        - Буду через минуту, - буркнул он, с трудом поднимаясь: так сильно затекли его ноги.
        Зайдя в ванную, Джек умылся, посмотрел на себя в зеркало и вышел в кухню, засовывая полы рубашки в брюки. Кэтрин вынимала из духовки сковороду. Джек с наслаждением вдохнул запах свежеиспеченных пирожков с яблоками.
        - Твой кофе уже на столе. Дать сливок и сахару?
        - Нет, спасибо. - Он подошел к столу, взял кружку и сделал большой глоток горячего кофе.
        - Утром я говорила с Анн-Мари, - сообщила Кэтрин. - Она всю ночь читала книгу, в которой описываются истории близнецов, разлученных при рождении и встретившихся, когда они уже были взрослыми. Ничего похожего на мой случай там нет, однако кое-что интересное она все же нашла. Кажется, я все-таки не такая уж ненормальная, как подумала сначала.
        - Вот видишь? Я же говорил тебе.
        - Ну да, - улыбнувшись, согласилась Кэтрин. - Ты говорил.
        Джек молча наблюдал за тем, как она перекладывает пирожки со сковороды на блюдо. Было во всем этом что-то ностальгическое - женщина у плиты, пирожки, разговор за утренним кофе… Последние шесть лет по утрам он думал только об одном. Но это утро было необычным, да и Кэтрин не походила на обычную женщину. Джек сделал еще один глоток, пока она наливала себе кофе.
        - Присаживайся, - пригласила Кэтрин, садясь у окна.
        - Пожалуй, я лучше постою.
        Утро было ясным, ласковые лучи солнца проникали в кухню и освещали ее золотистым светом.
        - Твое признание несказанно поразило меня, - заявил Кейзи. Кэтрин удивленно посмотрела на него, и он напомнил: - Ты сказала: «Я полюбила тебя, как только увидела во сне». Помнишь?
        - И Ники тоже, - кивнула Кэтрин. - Да, я помню.
        - Так ты из-за этого ушла? Из-за чувств, которые, с твоей точки зрения, испытывает Ники?
        - Я уверена, что она их испытывает.
        Джек положил руку на спинку стула, стоявшего напротив Кэтрин.
        - Подумай минутку, хорошо? Ты знаешь Ники, наверное, лучше, чем остальные. Она то и дело влюбляется в кого-то. Она любит всех, и все…
        - …любят ее, - договорила за него Кэтрин. - Я помню, что именно это ты сказал ей в больнице. Однако ты ошибался. Чувства Ники к тебе - особенные.
        Джек заглянул ей в глаза:
        - А ты? Ты не выдаешь желаемое за действительное?
        Кэтрин тепло улыбнулась ему.
        - Нет.
        Джека словно током ударило; его сердце быстро забилось, а колени подкосились.
        - Пожалуй, я все-таки присяду, - пробормотал он, усаживаясь на стул и устало глядя на Кэтрин. Постепенно ее улыбка погасла.
        - Не стоит так переживать, - вымолвила девушка. - Я не стыжусь своих чувств и ничего не требую от тебя.
        Ее глаза блестели, но были спокойными, как гладь скованного льдом озера. Господи, как только это в ней сочетается? То она казалась хрупкой, как фарфоровая статуэтка, то вдруг сильной, как сталь. Джек накрыл ладонью ее руку, лежавшую на столе.
        - Ты мне тоже небезразлична, Кэтрин. Просто…
        Высвободив руку, девушка положила ее на колени.
        - Ну да, понимаю. Ты относишься ко мне так же, как к Ники.
        - Ты знаешь, что это неправда. Я не занимался любовью с Ники, точнее, чуть не занялся с ней любовью, если это можно так назвать.
        - Тогда почему ты выбираешь меня?
        - Потому что это ты, Кэтрин, - серьезно сказал Джек. - Я не мог сдержаться. - На ее лице мелькнуло удовлетворенное выражение. - Жаль, что мы еще плохо знаем друг друга, - добавил он. - С тобой все должно быть иначе.
        Несколько мгновений она смотрела на него ледяным взором, а потом произнесла:
        - Ты не забыл, что я твою речь одинокого волка вставила в роман? Мне известно, куда ты клонишь.
        - М-м-м… - пробормотал Джек.
        - К тому же бессмысленно обсуждать причины того или иного поступка. Признаюсь, у меня сложилось такое впечатление, что мы пытаемся сказать одно и то же.
        - Что именно? - неуверенно спросил Джек.
        - Нам лучше стать друзьями. Союзниками. Бросить все силы на поиски моей сестры и выяснить, что же произошло тридцать лет назад.
        Да. Именно это он и хотел предложить, когда пытался объяснить, какой тактики необходимо придерживаться. Но, глядя на Кэтрин и ожидая минуты, когда их бросит в объятия друг к другу, он, пожалуй, не сможет поручиться, что не будет форсировать события.
        - Надеюсь, ты не передумал ехать со мной на Гавайи, - добавила Кэтрин.
        - Теперь я больше, чем прежде, жажду поехать с тобой.
        - Что ж, будем считать, что в этом мы пришли к соглашению. - И, повернувшись к нему спиной, она принялась посыпать сахаром яблочные пирожки.
        Джек сделал огромный глоток кофе, внимательно изучая ее фигуру.
        - Мне пора перебраться в отель «Индиго», - наконец вымолвил он, поднимаясь из-за стола.
        - Ты не хочешь остаться хотя бы на завтрак? - осведомилась она, не поворачиваясь к нему.
        - Может, ты дашь мне с собой пару пирожков? - бросил он в ответ, выходя из кухни.
        Когда через несколько минут Кэтрин появилась в комнате с тарелкой в руках, он уже застегивал сумку.
        - Как долго ты пробудешь в городе?
        - Не знаю даже, Кэтрин. Все это так удивительно! У меня еще нет никакого плана.
        Она, задумавшись, кивнула.
        - Знаешь, если у тебя пока нет других дел, то, может, я могла бы нанять тебя? Как это сделала Ники?
        - Мне не нужны твои деньги, - проворчал он. - Я же сказал тебе ночью, что тут замешан и мой собственный интерес. Когда устроюсь в отеле, постараюсь дозвониться до хозяина дома, где я живу. Если я доберусь до Мелроуза, то, возможно, мне удастся хоть что-то выяснить.
        - Спасибо, Джек.
        - Не за что. - Они посмотрели друг другу в глаза, и Джек едва не обнял ее. - Дай мне твой телефон, - попросил он. - Буду держать тебя в курсе событий.
        Подойдя к письменному столу, Кэтрин оторвала листок бумаги и написала на нем номер своего телефона. Сунув его в карман рубашки, Джек надел сумку на плечо и направился к двери. Кэтрин широко распахнула ее.
        - Не хмурься, - улыбнулась ему девушка.
        - Ты еще обо мне услышишь. - Улыбка Кэтрин погасла, когда Джек подошел ближе к ней. - Я уже сказал, что ты мне небезразлична. - Она промолчала, но щеки ее запылали. - И я хочу тебя, - хрипло добавил он. - Хоть и не должен. - Его левая рука была занята тарелкой с пирожками. Подняв правую руку, Джек запустил пальцы в волосы Кэтрин.
        - Что ты делаешь? - прошептала она.
        - Не знаю, черт возьми, - пробормотал он, припадая к ее губам.
        Джек обманывал себя, думая, что всего лишь целомудренно поцелует ее на прощание. Как только ее губы чуть приоткрылись, страсть с новой силой вспыхнула в нем. Подтолкнув Кэтрин вперед, Джек всем телом прижал ее к открытой двери. На мгновение ему показалось, что он уже готов запереть дверь, отбросить тарелку и… Тряхнув головой, он пришел в себя. Прервав поцелуй, он взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза.
        - Извини… - пробормотал Джек.


        Едва его губы коснулись ее губ, Кэтрин сомлела - точь-в-точь как и прошлой ночью. Но уже через мгновение Джек исчез на лестнице. Закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной. Ее колени подгибались, а в голове гудело. Как же было хорошо, пока Джек находился в ее доме, и как пусто там стало без него!

«Я хочу тебя», - вспомнила она его слова. Уже одно то, что он оказался реальным, живым человеком, поражало ее, но при мысли о том, что она небезразлична ему, Кэтрин просто сходила с ума… Однако тут она вспомнила о Ники, и мысли о Джеке оставили ее. Подойдя к телефону, она набрала номер Марлы.
        - Привет, подружка, - поздоровалась с ней журналистка. - Ну как ты там?
        - Ты не могла бы уделить мне несколько часов, Марла? И чем скорее, тем лучше.
        - Хорошо, - удивленно отозвалась Марла. - А что случилось?
        - Хочу покопаться в газетных архивах. Меня интересует одна высокопоставленная дама. Возможно, я найду ее фотографию.
        - Конечно, найдешь. А кто она?
        - Я потом тебе скажу, но только запомни, Марла, это секретное дело, никто ничего не должен знать. Ты сможешь мне это устроить?
        - Что за вопрос? Я заеду за тобой через полчаса.
        Они провели в архиве полтора часа и нашли за это время всего две блеклые фотографии Ники Палмер. Тогда Марла предложила иную тактику - приятельницы направились в городскую библиотеку и стали изучать периодику. Здесь-то Кэтрин и набрела на золотую жилу: в прошлогоднем выпуске «Таун энд кантри» она обнаружила статью о гавайской наследнице на четырех страницах! Были там снимки и дома, и усадьбы Палмеров, была и большая фотография самой Ники Палмер.
        Кэтрин внимательно смотрела на такое знакомое лицо. Без сомнения, у них были одинаковые черты. Но выражение глаз, озорная улыбка, даже поворот головы - все это было характерно только для Ники.
        - Если не считать цвета волос, вы совершенно одинаковые! - Марла коротко усмехнулась. - Не знаю, как ты, девочка, - добавила она, - а мне надо выпить. - Сделав фотокопию статьи, они проехали на машине до «Ист-Бей трейдинг компани». Внизу все столики были заняты шумными посетителями, поэтому женщины предпочли подняться на второй, более спокойный этаж.
        - Это одна из самых удивительных историй, которые я когда-либо слышала, - заявила Марла, отпив глоток «Маргариты». - А как ты считаешь, Ники видела такие же сны?
        - Не думаю. Джек назвал Ники отправителем информации, а меня - ее получателем. Именно что-то в этом роде и происходило на самом деле все эти годы.
        - И что ты собираешься делать?
        Кэтрин вздохнула.
        - Больше всего мне бы хотелось позвонить Ники и сообщить ей интересную новость, но, увы, я не могу этого сделать. Пока что мне надо самой во всем разобраться. И я должна набраться терпения, а когда представится возможность, я немедленно отправлюсь на Гавайи. Джек едет со мной.
        - Да что ты?! - изумилась Марла.
        На лице Кэтрин появилась улыбка.
        - Не думай ничего такого, - заверила она приятельницу. - Джек просто помешан на тайнах, вот и все.
        - Тем не менее он оставался у тебя на ночь.
        - Ему было некуда пойти. К тому же ничего не было… Ничего… особенного, - добавила она.
        - Ничего особенного? - переспросила Марла, сверкнув глазами, как разъяренная кошка. - Так что же все-таки было между вами?
        При мысли о Джеке Кэтрин словно жаром обдало.
        - Нет, скажи честно, Кэтрин! - настаивала Марла. - Неужели Джек так же привлекателен, каким ты его описала в романе?
        - Что ты, в жизни он гораздо лучше.
        - Он целовал тебя?
        Кэтрин молчала, опустив глаза на поблескивавшее в бокале шардонне.
        - Вы занимались любовью? - не унималась Марла.
        Наконец Кэтрин подняла глаза.
        - Ты же читала книгу, Марла, - промолвила она, - и знаешь, как Ники относится к Джеку. Поэтому я была вынуждена остановиться.
        - В самом разгаре?.. Боже мой! - Зеленые глаза Марлы распахнулись от удивления. - И что произошло потом?
        - Потом - ничего! Утром он уехал в отель «Индиго», вот и все!
        - По-твоему, это все? Господи, какая же ты скрытная, Кэтрин! А что ты чувствуешь к нему?
        Кэтрин спокойно посмотрела на нее.
        - Я влюблена в него по уши, поняла? Но у Джека есть причина не любить меня. А если его причины соединить с моими, то получается безвыходная ситуация.
        - Но ты же собираешься снова увидеться с ним.
        - Он сказал, что будет держать меня в курсе событий.
        - Ох, девочка, ты должна взять быка за рога, поверь мне! Я бы на твоем месте сейчас сидела у телефона!
        - Именно это мне меньше всего надо.
        Марла несколько мгновений изучающе смотрела на нее.
        - Напрасно ты так, Кэтрин. Ты любишь этого человека, так иди же вслед за ним!
        Кэтрин лишь покачала головой.
        - Я совсем недавно узнала, что у меня есть сестра, Марла. Поэтому я не собираюсь становиться на ее пути.
        - Да уж, - кивнула Марла, - ты не то, что я. Ведь, если ты помнишь, я стала любовницей твоего жениха.
        Кэтрин недоуменно взглянула на нее.
        - Я бы никогда не додумалась до такого сравнения, Марла. Не забывай, что в моей ситуации именно Элиот разыграл все карты, а не ты.
        - Возможно, Кэтрин, но я не должна была допустить такое. - Кэтрин начала было возражать, а Марла подняла руку вверх, призывая ее к молчанию. - Ты достойна настоящего чувства, подружка. И мне кажется, что Джек - именно тот человек, который даст это тебе. Не форсируй события.
        - Я несказанно рада, что просто познакомилась с ним, Марла. И как же мы можем говорить о чем-то еще?
        Уже вечерело, когда приятельницы вышли из «Трейдинг компани» и направились к «БМВ» Марлы.
        - Не подбросишь меня в Уинслоу-хаус? - попросила Кэтрин.
        - Конечно, но почему это, черт возьми, ты решила поехать именно туда?
        Кэтрин усмехнулась - столько ужаса было в голосе ее подруги.
        - Разумеется, для того, чтобы проведать отца.
        Марла лишь покачала головой, направляя автомобиль в поток транспорта, двигавшегося по Историческому району Чарлстона.
        - Послушай, дорогая моя, ты гораздо лучше меня.


* * *
        Гостиница «Индиго» имела внутренний дворик с фонтаном, была обставлена довоенной мебелью и славилась традиционным чарлстонским гостеприимством. Зарегистрировавшись, Джек почти весь день потратил на то, чтобы связаться с владельцем своего дома. Наконец около пяти часов ему удалось дозвониться до него и посулить пятьдесят долларов за то, чтобы тот сходил в его квартиру и поискал там номер личного телефона Мелроуза, который не печатался в справочниках.
        Джек позвонил на Гавайи, когда было время ленча. Ему ответил автоответчик, но Джек не стал оставлять сообщения, желая потолковать с Мелроузом лично. Тайна, только что приоткрывшаяся ему, уходила своими корнями в прошлое. Возможно, человек, который в течение сорока лет занимался делами палмеровской империи, мог дать ему ответы на некоторые вопросы. Решив позвонить попозже, Джек побрился, принял душ и проверил часы. Было шесть тридцать. Впереди еще целый вечер.
        Мысли о Кэтрин преследовали его весь день, а к вечеру они стали просто навязчивыми. Решив наконец выйти из номера, чтобы не испытывать соблазна позвонить ей, он спустился вниз и оказался во дворике отеля. Присоединившись к толпе пешеходов на Митинг-стрит, Джек добрел до самого сердца Исторического района.
        Вечер был чудесный, из придорожных кафе неслась музыка. Джек зашел в «Кафе 99», где играли джаз, и выпил несколько коктейлей. В этом была его главная ошибка, потому что, вытаскивая бумажник, он случайно заметил телефон Сьюзен, и дело кончилось звонком стюардессе.
        Не прошло и получаса, как красавица Сьюзен в сексуальном черном платье, призывно улыбаясь, уже сидела за его столиком. Взглянув на девушку, Джек понял, что не должен был звонить ей. Не подумав, он беспечно создал ситуацию, в которой собирался использовать одну женщину для того, чтобы забыть другую. Это было несправедливо по отношению к ним обеим.
        К тому же это нисколько не помогло. Они с Сьюзен обедали при свете звезд. Играла музыка. Спиртное лилось рекой. Чарлстонская ночь одурманивала, придавала свиданию романтический колорит. Но чем больше Джек улыбался и флиртовал, тем неотступнее думал о Кэтрин.
        После обеда исключительно чувство вины заставило Кейзи принять приглашение Сьюзен прокатиться в одном из старинных экипажей, запряженных лошадьми. Джек сел на кожаное сиденье, обнял - как она того и ждала - Сьюзен, и экипаж покатил вперед, отправляясь на часовую прогулку. Кучер ловко пробирался по тесным, залитым светом улочкам, минуя многочисленные исторические достопримечательности. Сьюзен то и дело указывала Джеку на что-то интересное.
        Но перед внутренним взором Джека стояло лицо Кэтрин, окруженное ореолом светлых волос; ее глаза сверкали, как освещенные солнцем озера.
        - Джек!
        - Что? - недоуменно осведомился он. Образ Кэтрин исчез, и Джек увидел разгневанное лицо Сьюзен.
        - Ты где? - сердито спросила она. - По-моему, не со мной!
        Джек тяжело вздохнул.
        - Извини, Сьюзен… - начал он.
        В это мгновение за окном кареты прозвучал клаксон проезжавшей мимо машины с подростками. Джек поднял глаза и внезапно понял, где они находились. На Кинг-стрит! Впереди был книжный магазин Анн-Мари Дюваль. Он посмотрел вперед, на витрину магазина - было уже почти одиннадцать часов, толпа на улице поредела. На дорожке перед магазином стояли лишь две женщины - брюнетка и блондинка. Анн-Мари и Кэтрин.
        Даже гром Господень не смог бы поразить Джека сильнее, чем представшая его глазам картина. Он застыл как изваяние, пока лошадка неумолимо приближалась к Кэтрин. Вскоре их уже разделяло не больше трех футов. Привлеченная стуком копыт, Кэтрин подняла глаза и оторопело уставилась на Джека.
        Экипаж неторопливо проехал мимо. Но даже когда Кэтрин уже не было видно, Джек не мог шевельнуться - его преследовал ее изумленный, полный боли взгляд. Молчание нарушила Сьюзен. Убрав руку Джека с плеча, она непререкаемым тоном велела кучеру доставить ее на угол Митинг-стрит и Вотер-стрит, где она оставила машину. Немедленно!
        Откинувшись на спинку сиденья, Сьюзен наградила Джека убийственным взглядом.
        Джек выдержал его.
        - Я должен извиниться перед тобой, Сьюзен. Не знаю даже, что сказать в свое оправдание…
        - Побереги слова, - оборвала она его.
        Не успел экипаж остановиться, как Сьюзен молча спрыгнула на землю. К тому времени когда Джек расплатился с возницей и поспешил следом за ней, девушка уже заводила свою машину. Он постучал в окно, и тотчас же она опустила стекло.
        - Сейчас субботний вечер, Джек. Я могла бы провести его получше, чем развлекать человека, мысли которого определенно заняты кем-то другим!
        - Прости, Сьюзен.
        - Если бы ты так по-хамски не обошелся со мной, я бы сказала, что ей повезло! - С этими словами Сьюзен тронула машину с места, и Джек остался стоять посреди дороги, глядя вслед исчезающим в темноте огонькам.
        Джек медленно побрел в отель «Индиго» и вошел в свой шикарный номер, чувствуя себя самым большим мерзавцем на свете. Бросив ключи от номера на серебряное блюдо, Джек рухнул на кровать и прикрыл глаза согнутой в локте рукой. Однако через несколько минут он сел, взглянул на листок с номером Кэтрин и позвонил ей.
        - Здравствуйте, - раздался на другом конце провода ее голос, записанный на автоответчик. - К сожалению, я сейчас не могу подойти к телефону, поэтому оставьте сообщение после звукового сигнала, и я обязательно перезвоню вам.
        Откашлявшись, Кейзи заговорил:
        - Это Джек. Сними трубку, если ты дома. - Молчание. - Ну хорошо, может, тебя и нет. Послушай, мне правда надо поговорить с тобой. Я в номере двести тридцать. Позвони, когда вернешься. В любое время. Просто позвони.
        Он снова лег на кровать. Шли минуты. И он уснул - прямо в одежде - на покрывале, ожидая ее звонка. На следующее утро Джек снова набрал ее номер. Автоответчик сообщил ему ту же информацию.
        - Кэтрин, - едва сдерживая раздражение, произнес Джек. - Сейчас половина девятого утра, воскресенье. Позвони мне.
        В десять, так и не дождавшись ее звонка, Джек вышел из номера, съел в ресторане плотный южный завтрак и покинул отель, намереваясь дойти до дома Кэтрин.
        Поднявшись по лестнице, он постучал и приложил ухо к двери. Но не услышал шагов. Не услышал вообще ни звука. Похоже, ее там не было. Вернувшись в отель, Джек справился у портье, не оставляли ли ему сообщений. «Нет, - ответил тот. - Ни звонков, ни сообщений».
        Настроение Джека окончательно испортилось. Он то и дело звонил Мелроузу, Кэтрин, в книжный магазин «Открытое окно» и даже домой миссис Дюваль, чей телефон узнал из справочника. И повсюду на его звонки отвечали автоответчики. Пытаясь хоть чем-то отвлечь себя, Кейзи взял блокнот с карандашом, уселся в углу комнаты под лампой и стал обдумывать дело Кэтрин.
        Джек записал в блокноте все, что имело отношение к давней тайне, начиная с письма ее отца. Девушка, помогавшая по хозяйству миссис Уинслоу, некая Кайла, принесла им новорожденного младенца. Кто такая Кайла, как она связана с семейством Палмер? Что она имела в виду, говоря о том, что жизнь девочки в опасности? Кто ей угрожал?
        Было ли выдано свидетельство о смерти? Если да, то кто подписал его? Что, черт возьми, случилось в ту ночь тридцать лет назад? Впрочем, в одном Джек был уверен: если Кэтрин и в самом деле сестра Ники, то на Гавайях играют какую-то очень нехорошую драму.
        Весь день и начало вечера телефон молчал. Когда стемнело, Джек вышел из гостиницы, утолил в пивной голод сандвичем и кружкой пива и направился на Кинг-стрит. На дверях магазина висела табличка «Закрыто», окна квартиры Анн-Мари, расположенной над магазином, были темными.
        Отойдя от магазина, Джек побрел в сторону Эшли-Ривер. Улицы Исторического района были совсем пустынными по сравнению с субботним вечером. Без сомнения, туристы разъехались из Чарлстона, а местные жители предпочитали наслаждаться тихим воскресным вечером в своих уютных садах.
        Дойдя до Чарлстонского колледжа, расположенного на пересечении Сент-Филип-стрит и Джордж-стрит, Джек обратил внимание на то, что в окнах библиотеки общежития горел свет. За столиком при входе в библиотеку сидела миловидная веснушчатая студентка. Заполнив регистрационную карточку, Джек зашел в читальный зал - почти пустой, если не считать нескольких студентов, готовящихся к летней сессии.
        Несколько часов он изучал книги по телепатии. В них ему попадались и размышления людей, объявивших самих себя телепатами, и серьезные статьи докторов из Висконсина. Взгляды тех и других были прямо противоположными. Одни утверждали, что все знают об инопланетянах и верят в существование Атлантиды, другие - ученые - пытались дать телепатии логическое объяснение.
        Среди всех этих материалов Джек наткнулся на один, в котором описывался случай, похожий на случай Кэтрин. Прочитав заметку, он понял, что она была права. Если о ее способностях станет известно, им с Ники не дадут покоя до конца жизни.
        Церковные часы пробили девять вечера, когда Джек вышел из библиотеки. Он снова добрел до Ист-Бей, но, как и накануне, квартира Кэтрин была пуста, за дверью его поджидало лишь холодное молчание.
        Перед уходом Джек вставил в дверную щель свою визитную карточку. Не исключено, что она уехала из города. Без сомнения, она у какой-то подруги, но, кроме Анн-Мари, Джек никого не знал. Направляясь к себе в отель, Джек подумал, что он понятия не имел о привычках Кэтрин.
        Настала долгая, тихая ночь. Неужели всего лишь двадцать четыре часа назад он проехал мимо нее с другой женщиной? Джеку казалось, что с того рокового мгновения прошло не меньше недели, а то и двух.
        Джек вернулся в гостиницу до того измотанный, что едва не позвонил в авиакомпанию и не заказал себе билет в Чикаго. Но он не сделал этого. Не мог сделать, потому что перед глазами у него стоял затравленный, полный боли, взгляд Кэтрин, когда она смотрела на него и Сьюзен. Около двух часов ночи, не выдержав, он на память набрал номер и ничуть не удивился, вновь услышав знакомый текст на автоответчике.
        - Кэтрин, - пробормотал Джек, - мне нужно узнать, где ты! Черт! Я хочу поговорить с тобой, нет, мне необходимо поговорить! Как только получишь мои сообщения, пожалуйста, позвони в отель «Индиго».
        Но его мольба осталась без ответа. Включив телевизор, чтобы не так страдать от гнетущей тишины, Кейзи уснул, а черно-белые картинки старого фильма отбрасывали свет на его лицо.


        Гасли сумерки. Сестра Анна почти бежала по территории аббатства. Еще немного - и она опоздает к вечерней молитве… Однако, приблизившись к главному залу и заметив в кухне свет, она остановилась, чтобы заглянуть в дверную щель. Как она и предполагала, там была Джейн - стоя на коленях, Джейн скребла пол. Рискуя получить еще один выговор за опоздание от матери-настоятельницы, сестра Анна быстро вошла в кухню.
        - Довольно, Джейн, - ласково проговорила она. - Наша Богоматерь дает приют всем нуждающимся. И мы не просим ничего взамен. А своей работой за эти два месяца ты сполна заплатила за кров и хлеб. Так говорит мать-настоятельница.
        Темноволосая женщина поднялась на ноги.
        - Мне нравится приносить пользу, сестра. К тому же это неплохая зарядка. - Джейн бросила щетку в ведро и вытерла руки о фартук.
        Сестра Анна лукаво улыбнулась.
        - Ты все еще собираешься поехать послезавтра на родео в Ваймеа? - шепотом спросила она.
        - Да, но это наш секрет.
        - Доверься мне. Ведь я же монашка. Просто это так здорово! Подумать только, ты увидишь своего кавалера после целого года разлуки! Расскажи-ка мне о нем еще раз, Джейн. Он красив?
        - Невероятно красив, - улыбнулась Джейн. - У него черные, как ночь, волосы и синие, как море, глаза.
        Сестра Анна заметила, что улыбка быстро погасла на лице Джейн.
        - Что случилось? - встревожилась она. - Что-то не так?
        Джейн пожала плечами.
        - Я надеюсь, что он будет рад видеть меня. В конце концов, я сильно переменилась после несчастного случая.
        - Я уверена, что ты еще никогда не была так хороша собою, - заверила ее монашка.
        В глазах Джейн загорелась надежда.
        - Правда?
        Сестра Анна ободряюще улыбнулась ей.
        - Да ты просто сногсшибательна! А теперь я должна идти, а не то мать-настоятельница заметит мое отсутствие.
        Через полчаса Джейн - под этим именем знали в монастыре Пени - закрыла кухню и вышла на улицу насладиться дивной летней ночью. Тишину нарушал лишь шелест пальмовых листьев да ангельское пение сестер, собравшихся на вечернюю молитву. Направившись по дорожке к спальному корпусу, Пени думала о том, какая цепочка событий привела ее в этот земной рай на другом конце острова.
        После визита на ранчо Палмеров в ту ночь Пени опрометчиво уехала от всего, что было ей знакомо и дорого, от всех, кого она знала и кто знал ее. По пути она то и дело останавливалась, чтобы выпить пива, и опустошила целую упаковку, прежде чем оказалась на подветренном берегу острова, вдоль которого высились огромные утесы.
        Может, она расстроилась из-за того, что так и не осуществила задуманного, а может, напротив, ее огорчило, что она опустилась до подобной подлости. Пени не раздумывала тогда об этом - нет, нажав на акселератор, она погнала свой грузовичок прямо к утесам…
        Позднее ей сказали, что грузовичок рухнул на пляж популярного спортивного клуба и что ее тут же обнаружили два серфингиста, вышедших на ночную прогулку. Если бы не они, она бы умерла.
        Пени очнулась в маленькой местной больнице. У нее были сломаны бедро, ключица и челюсть. Целых шесть недель ее рот был прошит проволокой. Пени не могла говорить, но в этом был свой плюс: ей не пришлось ничего никому объяснять.
        У нее с собой не было документов, и вскоре после того, как серфингисты вытащили ее из грузовичка, он взорвался. Короче говоря, личность ее установить не удалось, поэтому в больнице ее зарегистрировали как Джейн Доу[Джейн Доу, имярек. Здесь: условное обозначение лица женского пола, чье имя неизвестно или не оглашается по каким-либо причинам. - Примеч. ред.] . Едва она пришла в себя настолько, что могла записывать короткие ответы на вопросы, в больничной палате появились полицейские.
        - Как вас зовут? - спросили они.
        Пока офицер вкладывал в ее руку карандаш, Пени лихорадочно обдумывала ситуацию. Насколько ей было известно, Ники узнала ее и ее искали. Она знала, что был даже выписан ордер на арест Пени Каала. «Я не знаю», - написала она на листке. Все остальное время, проведенное в больнице, Пени успешно симулировала амнезию.
        Ей понадобились долгие недели на то, чтобы осторожно выведать у сиделок, что богатая наследница Ники Палмер в конце лета опять уехала в Европу развлекаться. О покушениях на ее жизнь никто ничего не знал. Никто не судачил о том, что Палмеры разыскивают человека, напавшего на Ники… или о том, что полиция объявила пропавшую Пени Каала в розыск.
        Похоже, ее уловка удалась. Все, кто ее знал, решили, что Пени бросила работу, продала дом и уехала на материк к братьям.
        Поэтому Пени мобилизовала все свои силы на то, чтобы поскорее выздороветь. Гипс с нее не снимали четыре месяца; еще четыре ей проводили интенсивную физиотерапию. Вернувшись к жизни, Пени поселилась в монастыре, куда ее приняли из сострадания, и не покладая рук трудилась там. Ее усилия не пропали даром - она сильно похудела.
        Войдя в спальный корпус, она миновала тихий коридор и вошла в крохотную комнатенку, едва вмещавшую в себя необходимую мебель - кровать, туалетный столик и деревянное кресло-качалку. Закрыв за собой дверь, Пени посмотрелась в зеркало - ее внешность все еще вызывала у нее удивление.
        По какой-то причине Господь помог ей выжить в «несчастном случае». И кажется, Пени знала, в чем дело. За одиннадцать месяцев она потеряла сорок два фунта и стала совершенно другой женщиной.
        Ей приходилось поднимать тяжести, чтобы укрепить мышцы после травмы. В итоге ее ноги стали тонкими и стройными, а фигура - гибкой и женственной. На ее похудевшем лице красиво выделялись высокие скулы, а глаза казались просто огромными. Месяцы пребывания в больничной палате сделали свое дело - ее кожа стала светлее, а волосы - темнее. Они отрасли до плеч и закручивались на концах в соблазнительные локоны.
        Словом, не присматриваясь слишком внимательно, никто не смог бы узнать в этой красотке прежнюю Пени. А ей самой хотелось, чтобы очень внимательно на нее смотрел только один-единственный человек на свете.
        Подойдя к маленькому шкафчику, она осторожно вынула из него красное платье. Приехав в аббатство, Пени быстро подружилась с сестрой Анной. Было просто невозможно не полюбить молодую монашку - от нее исходил какой-то необыкновенный свет, и скоро Пени потянулась к ней, как цветок тянется к солнцу.
        А три недели назад она еще больше оценила их дружбу. Какая-то богачка принесла целую коробку вещей для бедных. Вскоре сестра Анна прибежала в келью Пени, держа в руках красное коллекционное платье с босоножками того же цвета, украшенными крохотными красными камешками.
        - Оно будет изумительно сидеть на тебе, Джейн! - воскликнула она.
        Сестра Анна была права. В жизни Пени не была шокирована больше, чем тогда, когда надела на себя роскошное платье и посмотрелась в зеркало. Сочный красный цвет оживил ее. Высокий воротник, узкая талия и летящая юбка делали ее похожей на песочные часы. В этом платье Пени смахивала на кинозвезду, и у нее родился план.
        Повесив платье на место, Пени вытянулась на кровати, потушила свет и вперила взор в темноту. Она рассчитала все вплоть до последней детали. Послезавтра днем она остановит автобус, идущий в Ваймеа. Правда, она приедет уже после предварительных состязаний, посвященных Четвертому июля, но это не важно. Все, что ей нужно, - это увидеть выступление Кимо.
        Он, как всегда, выиграет. Затем Кимо непременно направится вместе с другими участниками состязаний в их палатку. По пути люди будут поздравлять их. И среди них будет эффектная чувственная брюнетка в красном платье.
        Закрыв глаза, Пени попыталась представить себе его лицо, когда он увидит ее. Поначалу он будет просто поражен и не сможет сразу вспомнить, где же ему доводилось встречать эту сирену. Затем его глаза вспыхнут от изумления, которое постепенно сменится… огнем желания.
        Если он сам не пригласит ее выпить, то это сделает она. Они зайдут в бар - не в такой, который он обычно посещал, вроде «Паниолос хейл», а в какое-нибудь уютное местечко, где играет тихая музыка и горит мягкий свет. А потом Кимо повезет ее к себе. Всего через сорок восемь часов она будет лежать в его объятиях, а не на этой жесткой кровати.
        Пени вздохнула, погружаясь в теплые волны собственной фантазии. Господь извлек ее из когтей ада и даровал ей новую жизнь. В этом она не сомневалась.



        Глава 18

        Понедельник, 3 июля


        Утро понедельника выдалось жарким и солнечным, к девяти часам температура уже достигала восьмидесяти градусов[По Фаренгейту. - Примеч. пер.] . Приняв душ и побрившись, Джек надел джинсы и легкую рубашку - последнюю чистую рубашку, которая была у него с собой. Он встречал день с угрюмой решимостью. Было третье июля - годовщина смерти Эллен. В этот день он твердо намеревался разыскать Кэтрин, попрощаться с ней и убраться ко всем чертям из этого полного соблазнов южного города.
        Собрав сумку, он, как обычно, позвонил Кэтрин. Услышав голос автоответчика, Джек повесил трубку, набрал номер авиакомпании и забронировал себе на следующее утро одно из последних мест на рейс до Атланты. Он знал, что ему придется задержаться в пути на шесть часов, но был даже рад тому, что это произойдет в праздничный день - Четвертого июля.
        Спустившись вниз и пройдя мимо сверкающего на солнце фонтана, Джек расплатился в гостинице и бросил сумку в багажник «бьюика». Возможно, последние часы своего пребывания в Чарлстоне ему придется бродить вокруг здания аэропорта, потому что некуда будет пойти. Но Джеку было наплевать на это. Одно он знал наверняка: он больше не хочет сидеть в гостиничном номере, тщетно ожидая звонка.
        Приняв такое решение, Джек почувствовал себя увереннее, чем накануне. У него был план, и если Анн-Мари по-прежнему не откроет свой магазин, он, черт возьми, направится прямо в Уинслоу-хаус. В любом случае он выследит Кэтрин. Сегодня.
        Перекусив в том же уютном ресторанчике, что и позавчера, Джек поехал к магазину
«Открытое окно». Как выяснилось, первый пункт его плана не сорвался: с дверей исчезла табличка «Закрыто», уступив место другой, более обнадеживающей: «Открыто».
        - Да! - пробормотал Джек, припарковывая машину на стоянке. Всего три дня прошло с тех пор, как он впервые оказался в книжном магазине на Кинг-стрит. Когда он на этот раз вошел в магазин, Анн-Мари сразу же приветливо улыбнулась при виде очередного покупателя, однако улыбка исчезла с ее лица, едва она узнала его.
        Направляясь к ней, Джек зорко оглядел магазинчик и пришел к выводу, что, кроме молодой матери, прижимающей к себе ребенка, в торговом зале никого не было. Весь магазин был в его распоряжении.
        - Господи! - воскликнула Анн-Мари, когда Джек приблизился к ней. - А я-то думала, что вы уже на пути в Чикаго! - Ее голос с южным акцентом звучал ласково, но, облокотившись на прилавок и заглянув ей в глаза, Джек увидел, что она зла как черт.
        - Я не уеду, пока не потолкую с Кэтрин, - заявил он. - Где она? - Одна бровь Анн-Мари изогнулась, как спина разъяренной кошки. - Говорите же, Анн-Мари! Я сто раз звонил ей! Она не подходит к телефону, не отвечает на мои звонки! Где она?
        - Вы поступили не самым лучшим образом, - заявила миссис Дюваль. - Сначала остались у Кэтрин на ночь, а на следующий день разъезжали по городу с другой женщиной.
        - Нигде я не разъезжал! - огрызнулся Кейзи.
        - Вы обидели ее, Джек. - Кейзи почувствовал, как его шея начинает гореть от осознания собственной вины. - Вы вели себя таким образом, что у нее создалось впечатление, будто она вам небезразлична…
        - Но… так и есть…
        Анн-Мари сложила на груди руки.
        - В это трудно поверить, особенно после того, как мы обе видели вас в обнимку с другой женщиной!
        Джек нахмурился.
        - Ее зовут Сьюзен, и тут все ясно как Божий день: да, я совершил ошибку. Сьюзен все стало понятно, и я бы хотел, чтобы Кэтрин тоже узнала об этом. Вы скажете мне, где ее найти, или нет?
        Анн-Мари холодно взирала на него.
        - Я должен увидеть ее, черт побери! - взревел Джек.
        Мать с ребенком на руках оторопело уставилась на него. Однако ему все же удалось немного поколебать ледяную решимость Анн-Мари. Она посмотрела на него ищущим, неуверенным взглядом.
        - Пожалуйста, скажите, - тихим голосом проговорил Джек, - где Кэтрин была эти два дня?
        Анн-Мари видела, что Джек явно огорчен.
        - Кэтрин в больнице. У ее отца в ночь на воскресенье был еще один удар. Она зашла ко мне рассказать об этом и тут увидела вас с той дамой. Полагаю, с тех пор она уходила из больницы лишь для того, чтобы переодеться и помыться. Кэтрин знала, что ее отец умирает, и последние двое суток она ждала печальных известий. И это случилось - ее отец умер час назад.
        - Господи, мне так жаль! Это мне даже в голову не пришло! А как Кэтрин? С ней все в порядке?
        - Она измучена и опечалена. Но Кэтрин - сильная девочка, вы едва ли встретите в жизни вторую такую же.
        - Да нет, видал я сильных женщин, - возразил Джек. - Где же она сейчас?
        - Думаю, она уже уехала из больницы. Приятельница должна была отвезти ее домой.
        Пораженный полученными известиями, Джек направился было к дверям, но на полпути остановился и обернулся.
        - Спасибо, что рассказали мне все.
        - Не стоит благодарности.
        - Я видел на улице цветочный магазин. Она любит цветы?
        - Да, только не белые, - улыбнувшись, ответила Анн-Мари.
        Остановившись у цветочного магазина, Джек купил дюжину желтых роз, которые цветочница завернула в зеленую бумагу и перевязала желтой лентой. Пока он ехал по Историческому району к Ист-Бей, церковные часы пробили два.
        Джек обратил внимание на стильный дом, стоявший на самом берегу. Пляж, протянувшийся рядом с этим домом, был полон детей, а вдоль улицы выстроилась вереница автомобилей. Кейзи еще в пятницу приметил какой-то «БМВ»; теперь же за ним выстроились и другие машины. Свернув в конце квартала, Джек припарковал
«бьюик», заглушил мотор и, подняв голову, увидел Кэтрин, идущую в сопровождении какой-то огненно-рыжей дамы, которая ростом была чуть ниже писательницы.

«Приятельница», - догадался Кейзи. Кэтрин была в коротком белом жакете, едва прикрывавшем ее голые колени; белокурые волосы развевались на ветру. У Джека тотчас пересохло в горле. Через минуту женщины обнялись, и рыжая уселась в «БМВ». Как только она уехала, Кэтрин перешла дорогу и оказалась на пляже.
        Взяв букет желтых роз, Джек вышел из «бьюика», прислонился к дверце и продолжил наблюдение. Ее телохранитель - высокий черноволосый парень, на котором были лишь черные очки, плавки да свисток на цепочке, висевшей на шее, - тут же подошел к Кэтрин. Когда он фамильярно обнял ее, Джек испытал крайне неприятное чувство. Выпрямившись, он быстро направился к Кэтрин, но тут дорогу ему перегородила толпа ребятишек.
        Телохранитель отошел в сторону, а Кэтрин опустилась на одно колено - дети по очереди обнимали ее и, судя по всему, высказывали ей соболезнования в связи со смертью ее отца. Видя все это, Джек с трудом сглотнул.
        Через несколько минут Кэтрин встала, сбросила с ног сандалии и сняла жакет, под которым был надет закрытый купальник. Она пересекла пляж, поднялась на док и грациозно нырнула в темно-синюю воду канала.
        - Что за черт? - пробормотал Джек, наблюдая за тем, как Кэтрин поплыла в направлении отдаленного буя. Господи, она не переставала удивлять его! Несколько мгновений Кейзи как зачарованный смотрел на Кэтрин, а потом побрел по песку к ее телохранителю. И лишь пройдя полпути, Джек понял, что этот парень - совсем еще ребенок.
        - Ты, наверное, друг Кэтрин, - поздоровался Кейзи, протягивая парню руку.
        Тот из-под очков посмотрел на цветы, перевел взгляд на лицо Джека и только после этого ответил на рукопожатие.
        - Меня зовут Кенни Блэк. А вы кто?
        - Джек Кейзи.
        Подросток с силой тряхнул руку Джека.
        - Ага, стало быть, вы - Джек, - ехидно произнес он.
        Джек сердито посмотрел на парня. В нем было примерно шесть футов росту, а на вид лет шестнадцать. Даже черные очки не могли скрыть явной враждебности, написанной на его лице.
        - Ты что-то знаешь обо мне.
        - Да так, Анн-Мари кое-что рассказала. Будто бы вы катались в карете в субботу вечером. Замечательно!
        Разозлившись, Кенни отвернулся от Кейзи и стал смотреть на море. Джек проследил за его взглядом и увидел вдали Кэтрин, которая плыла, почти не поднимая брызг.
        - Пожалуй, рискну задать тебе вопрос, - вымолвил Джек. - Что, черт возьми, Кэтрин там делает?
        - У нее умер отец. Она пытается справиться с горем.
        - Плавая в море?! - изумился Кейзи.
        Подросток повернул голову в его сторону.
        - Дядя, - вымолвил он высокомерным тоном, - вы, похоже, совсем не знаете эту женщину?
        - Так просвети же меня.
        Усмехнувшись, Кенни указал глазами на Кэтрин.
        - Мне пора давать детям урок плавания, так что буду признателен, если вы уйдете с пляжа.
        - Стой! - вскричал Джек, увидев, что подросток побрел прочь. Сдвинув очки на переносицу, Кенни уставился на Джека горящими черными глазами. - Послушай, паренек, - добавил детектив. - Мне нравится Кэтрин.
        - Вы довольно забавным способом демонстрируете это.
        - И я никуда не уйду отсюда, пока не поговорю с ней. - Они молча посмотрели друг на друга, а потом Джек с тревогой перевел взгляд на океан. - С ней все в порядке?
        Подросток снова насмешливо усмехнулся.
        - Дядя, вы сейчас смотрите на «чарлстонскую русалку». Еще два года назад здесь была настоящая помойка. Кэтрин спасла мне жизнь: если бы не она, я бы утонул. После этого город построил тут Прибрежную клинику, в которой она занимается с детьми. - Кенни помолчал, оглядывая Джека с головы до ног. - Кэтрин в воде - это настоящее чудо. Именно поэтому она сейчас там плавает.
        Джек преисполнился гордости и благоговения.
        - Ты сказал, «чарлстонская русалка»? - переспросил он.
        - Так ее окрестили газетчики.
        Джек опять посмотрел на океан: Кэтрин плавала все с той же скоростью. Это было потрясающее зрелище.
        - Вы сказали, что вам надо поговорить, так говорите, - заявил Кенни. - Однако я предупреждаю вас, дядя: не вздумайте еще раз обидеть ее. А не то я побью вас, несмотря ни на что. - С этими словами Кенни развернулся и, утопая босыми пятками в горячем песке, побежал к группе детей.
        Джек повернулся к океану, и вдруг сердце его дрогнуло - он не увидел в воде Кэтрин. Однако уже через мгновение он заметил, что она приближается к берегу. Когда сверкающая на солнце вода была уже ей по пояс, Кэтрин встала, и Кейзи показалось, что время остановилось - так прекрасна она была.
        Ее купальник был точь-в-точь того же синего цвета, что и океанские волны, капли воды, как бриллианты, играли на ее загорелой коже в солнечном свете. Как богиня, родившаяся из морской пены, Кэтрин вышла из воды и направилась к Джеку.
«Чарлстонская русалка»… Джек знал, что навсегда запомнит ее такой.


        Сердце Кэтрин бешено забилось, когда она заметила Джека, разговаривавшего с Кенни на берегу. Она так разволновалась, что вода перестала оказывать на нее знакомое успокаивающее действие. Подплыв к берегу, она увидела, что Джек остался один, а в руках у него - большой букет желтых роз. Выйдя на берег, девушка медленно побрела к нему.
        Все время, что она провела в больнице, мысли о Джеке почти не оставляли ее. Она, конечно же, с болью наблюдала за умирающим отцом, но то была старая боль, а вот свежая рана, полученная ею, когда Кэтрин увидела Джека с другой женщиной, причиняла ей невыносимые страдания.
        А теперь он стоял перед ней на пляже - удивительно красивый и сексуальный в узких джинсах, ботинках и белой рубашке. Приближаясь к нему, Кэтрин призвала на помощь все свое самообладание и притворилась совершенно спокойной.
        - Привет, Джек, - поздоровалась она.
        - Привет.
        Подняв с песка жакет, Кэтрин накинула его на плечи и сунула ноги в сандалии.
        - Ты плаваешь… потрясающе, - сказал Кейзи. - Тебя называют «чарлстонской русалкой», да?
        - Откуда ты это знаешь?.. Ах, ну конечно же, Кенни тебе рассказал. Ему нравится эта история.
        - Мне тоже, - понизив голос, ответил Джек. - Кэтрин посмотрела в его глаза цвета лесной листвы, купающейся в солнечных лучах. - Прими мои соболезнования, - промолвил он, протягивая ей букет, завернутый в зеленую бумагу.
        Кэтрин с наслаждением вдохнула аромат роз.
        - Какие красивые… Спасибо, Джек.
        - Конечно, я всего один раз видел твоего отца. Но если это хоть немного тебя утешит, мне показалось, что разговор с тобой помог ему обрести мир и покой.
        Слезы ручьем потекли по щекам девушки. Она опустила глаза на желтые цветы, лепестки которых были окаймлены розовой полоской.
        - С тобой все в порядке? - спросил Джек.
        - Мне бы очень хотелось принять душ и поспать, - ответила Кэтрин.
        Она сглотнула, борясь с подступающими слезами, а Джек тем временем шагнул к ней, и Кэтрин увидела носки его ботинок, увязающие в песке.
        - Я сожалею не только о твоем отце, Кэтрин. В субботу вечером у тебя, должно быть, сложилось впечатление, что…
        - Не надо ничего объяснять, - сказала Кэтрин. - У нас же деловые отношения. Никаких объяснений, никакой привязанности!
        - Я пытался забыть тебя, - произнес Джек таким проникновенным голосом, что Кэтрин подняла на него взор.
        Глаза их встретились. Тишину нарушал лишь шум прибоя, дул соленый ветер да ярко светило солнце…
        - И у меня ничего не вышло, - добавил он. Кэтрин зябко поежилась. Джек обнял ее. - Пойдем, - сказал он просто. - А дома отправишься прямо в душ.
        Они молча шли по залитой солнцем улице. Взяв у Кэтрин ключ, Джек сам повел ее в дом.
        - Я побуду с тобой некоторое время, - заявил он.
        Кэтрин прошла в кухню и взяла из шкафа вазу. Джек медленно последовал за ней и молча наблюдал, как она ставит в вазу цветы.
        - Хочешь, я сделаю сандвич или еще что-нибудь приготовлю, пока ты в ванной? - предложил он.
        Ее глаза покраснели от морской воды, недосыпания, горя и страстной любви. Устанавливая цветы в вазу, Кэтрин потупилась.
        - Ты правда хочешь помочь мне? - немного погодя спросила она.
        - Конечно. Скажи только, что мне сделать?
        - Иди домой и готовься к поездке на Гавайи.
        - Что? Сейчас?!
        Взяв вазу, Кэтрин прошла мимо него в гостиную и поставила цветы на середину стола. Желтые розы на фоне выходящего на океан окна казались маленькими солнышками.
        - Ты все еще хочешь поехать со мной? - спросила она.
        - М-да… Когда-нибудь…
        Повернувшись к Джеку, Кэтрин недоуменно посмотрела на него.
        - «Когда-нибудь» уже наступило, Джек. Похороны отца послезавтра, а после них я хотела бы уехать как можно скорее. Но если ты сильно занят и не можешь отправиться со мной, я пойму.
        - Работа здесь ни при чем, - возразил Джек. Кэтрин снова прошла мимо него - на этот раз она направлялась в ванную. Джек прислонился к косяку двери ванной комнаты. - Остин Палмер сказал мне, что Ники нет сейчас на Гавайях.
        Кэтрин покосилась на него, вынимая из шкафа свежие полотенца.
        - В воскресенье - ее тридцатилетие. У меня такое чувство, что она приедет на этот праздник домой, поэтому я хочу быть там. В конце концов, это и мой день рождения. Кенни согласился вести занятия в клинике две недели, так что…
        - Две недели? - переспросил Джек.
        Положив полотенца на столик, Кэтрин подошла к душевой кабинке.
        - Думаю, мне захочется остаться там не меньше чем на две недели.
        - Не торопись, - сказал Джек.
        - Знаешь, я прожила тридцать лет и ни разу не видела родной сестры. Так что позволь мне не согласиться с тобой: я вовсе не тороплюсь. - И, пустив горячую воду, Кэтрин сняла сандалии.
        - Но ты узнала о Ники всего несколько дней назад, - размышлял Джек. - Еще надо ответить на множество вопросов, касающихся тебя и ее. К тому же я не смог дозвониться до Мелроуза и…
        - Джек, - перебила его Кэтрин, поворачиваясь к нему лицом. - Боюсь, никакие твои доводы не заставят меня изменить решение.
        - Даже если я скажу, что чем больше думаю об этой ситуации, тем опаснее она мне кажется?
        Кэтрин отрицательно помотала головой.
        - Не торопись, - настаивал он. - В этом деле слишком много неясностей. Я предлагаю подождать некоторое время, чтобы мы смогли ответить хотя бы на часть вопросов.
        Ванная постепенно наполнялась паром. Джек выпрямился, сложил на груди руки и хмуро посмотрел на Кэтрин. Подойдя к двери, девушка посмотрела ему прямо в глаза.
        - Пойми, это очень важно для меня, Джек. Все вдруг словно по волшебству встало на свои места: сначала появился ты, мы выяснили, что между мной и Ники существует связь, а потом - очень кстати - папа отдал мне свое письмо. И вот его не стало. Ничто теперь не удерживает меня в Чарлстоне. Как ты не понимаешь? Все произошло именно так, как должно быть. Это похоже на… чудо.
        - Я никогда не верил в чудеса, - проворчал Джек. - Во всяком случае, до моего приезда сюда.
        На губах Кэтрин мелькнула быстрая улыбка, но она поспешно опустила голову, чтобы спрятать ее.
        - Я должна ехать на Гавайи. Прошу тебя, не отговаривай меня. Если ты и впрямь хочешь как-то помочь мне, то сделай кое-какие приготовления к путешествию, пока я в ванной.
        Джек долго смотрел на нее осуждающим взором, а потом, демонстративно вздохнув, проворчал:
        - Договорились, черт возьми. Я посмотрю, что можно сделать.
        Кэтрин молча наблюдала за тем, как он, едва волоча ноги, идет в кухню. При этом ее лицо осветилось довольной улыбкой.


        Шел уже шестой час, когда Джек повесил трубку, убрал кредитную карточку в бумажник и стал просматривать путеводитель, разложенный на письменном столе Кэтрин перед компьютером. Ночь с пятницы на субботу она проведет в Сан-Франциско, утром в субботу вылетит в Гонолулу, откуда днем отправится в Хило. Джек не собирался пока говорить ей, что, согласно его плану, он сам вылетит на Гавайи на полтора дня раньше. Это даст ему возможность хоть что-то разузнать на месте, прежде чем Кэтрин свалится туда как снег на голову.
        Откинувшись на спинку стула, Джек заметил на углу стола фотокопию снимка Ники из журнала «Таун энд кантри» годовалой давности. Видно, Кэтрин не теряла времени, и пока не потребовалось сидеть возле умирающего отца, она немало поработала в библиотеке.
        Расправившись с клоуном, Джек был уверен, что положил конец интриге, завязавшейся в семействе Палмеров. И вот теперь выяснилось, что он видел всего лишь вершину айсберга и что женщина, которую он полюбил, находилась в эпицентре загадочных событий.
        Джек подошел к двери, ведущей в ее спальню. Шторы были опущены, в комнате стоял полумрак, а сама Кэтрин сидела на краю кровати в уже знакомом ему белом халате. Ее голова была потуплена, влажные волосы зачесаны назад, а в руках она вертела расческу. Когда Джек подошел к ней, Кэтрин повернулась и потерла глаза.
        - Все улажено, - сообщил Кейзи. - В пятницу останешься во Фриско[Сан-Франциско. - Примеч. ред.] , а в субботу днем я встречу тебя в Хило. Я заказал номер в отеле
«Гавайское солнце». Ты довольна?
        Она подняла голову, и он увидел, что глаза ее подозрительно блестят.
        - Спасибо, Джек. Еще раз.
        - Пустяки. Особенно приятно слышать это после того, как ты буквально заставила меня сделать. Слышал я о таких штучках южных красавиц.
        Кэтрин едва сдержала улыбку.
        - Когда ты улетаешь в Чикаго?
        - Я должен быть в аэропорту в одиннадцать часов, - ответил Джек. По щеке Кэтрин скатилась слеза, и она поспешно вытерла ее рукой. - С тобой все в порядке? - встревожился Кейзи.
        Она отвернулась, сделав вид, что ей необходимо положить расческу на ночной столик.
        - Я думаю о папе. Все это так печально… Почти вся его жизнь была такой грустной.
        Усевшись рядом с Кэтрин на кровать, Джек обнял ее и положил ее голову себе на плечо. Девушка судорожно вздохнула.
        - Твои родители живы? - спросила она.
        - Нет. Мама умерла, когда я был еще маленьким, а папа - после того, как я окончил полицейскую академию.
        - Мне очень жаль.
        - Да уж… Мне тоже.
        - Знаешь, тетя Сибил сказала, что папа умер из-за меня.
        - Что-о?! - так громко вскрикнул Джек, что Кэтрин подскочила на месте.
        - Она уверяет, что он так и не оправился после того, как мы в пятницу заходили к нему и я прочла письмо.
        - Но это же просто бред! Боже мой, Кэтрин, не слушай эту старую ведьму. Твой отец был рад, что наконец открыл тебе правду.
        Повинуясь порыву, Джек осторожно погладил ее по щеке. Ее кожа была мягкой и нежной, абрис лица - изящным, как у фарфоровой куклы. Почувствовав, что желание тут же начало подниматься в нем, Джек вскочил на ноги.
        - Тебе надо поспать, - заявил он.
        - Попытаюсь. А что ты будешь делать?
        - Вообще-то я надеялся побыть у тебя до самолета, если только ты не против.
        - О чем речь!
        - Где у тебя фен? - осведомился он.
        Усадив Кэтрин поудобнее и подложив ей под спину подушки, Джек снял ботинки, уселся у нее за спиной по-турецки и стал сушить ей волосы, ласкою ероша влажные пряди. Как и кожа, ее волосы магнетически действовали на него, и вместо того чтобы отвлечься от соблазнительных мыслей, Джек еще больше загорался к ней страстью.
        - Ты замечательно это делаешь, - проговорила Кэтрин. Ее веки были опущены, губы - приоткрыты, словно приглашая его к поцелую.
        Высушив последнюю прядь, Джек выключил фен и положил его на стол. И почему-то вдруг сказал:
        - Я часто сушил волосы своей жене.
        Он взглянул на Кэтрин. Несмотря на полумрак, ее глаза сверкали, как солнечные лучи на воде.
        - Как ее звали? - спросила она.
        - Эллен. Сегодня шесть лет со дня ее гибели. - Он вымученно улыбнулся. - Не знаю, зачем рассказываю тебе все это. Все эти годы я ни с кем не говорил о ней.
        - Говори, если тебе хочется, - спокойно промолвила Кэтрин. - Я хорошая слушательница.
        - Да, - задумчиво произнес он немного погодя. - Думаю, ты именно тот человек, которому я должен рассказать об Эллен. Где это твое стеклянное блюдо, которое ты называешь пепельницей?
        Сходив за пепельницей и сигаретами, Джек опять уселся на кровать Кэтрин. Уже пробило шесть, в комнате становилось темно, но Джек не стал зажигать свет. Вспоминать о таких вещах лучше в сумерках. Вытащив сигарету из пачки, Кейзи закурил.
        - Я не помню своей жизни до Эллен, - начал он. - Мы вместе выросли, ходили в городской колледж и поженились после первого курса. Она стала учительницей, а я поступил в полицейскую академию. Она была против того, чтобы я работал копом, но я настоял на своем. Однако этого мне показалось мало. Получив специальную подготовку, я стал молодым офицером-детективом. Ты даже не представляешь, сколько раз Эллен уговаривала меня бросить это дело. А я только дразнил ее и смеялся над ее страхами. Меня тогда невозможно было убедить в чем-то, мне казалось, что со мной ничего не может случиться. Поверь, потом я понял, как сильно ошибался. - Затянувшись, он долго молчал, выпуская изо рта колечки дыма.
        - И что же стряслось? - осторожно спросила Кэтрин.
        - У меня было задание в одном из самых мерзких районов Чикаго. Там у многих имелось оружие, там торговали наркотиками, но власти никого не могли поймать, потому что предводитель всей этой шпаны, некий Томми Саймон, был очень умен. И безжалостен. Если ты попадался ему на пути, то следовало ждать, что что-нибудь непременно взлетит на воздух у тебя под самым носом. Он был умелым подрывником.
        Несколько месяцев у меня ушло на то, чтобы внедриться в их сеть. Наконец я попался на глаза боссу, когда один из его прихвостней затеял со мной драку. Томми понравилось, как я дерусь. Я стал телохранителем Томми, и мы так близко сошлись с ним, что ни мой капитан, ни один из членов нашей команды не верили в это. Никто никогда не мог так сблизиться с Томми. Словом, все шло замечательно. Мы собирались взять его через две недели. И вдруг кто-то наехал на меня.
        - Не понимаю, о чем ты говоришь, - обронила Кэтрин.
        - Кто-то сообщил Томми о моем прикрытии. Однажды я, как обычно, пришел на склад, но там никого не оказалось. Склад был пуст. На следующий день было третье июля. Я вышел из дома, чтобы попрощаться с Эллен, которая на моей машине собиралась ехать в летнюю школу. Когда она тронулась с места, машина взорвалась.
        Кэтрин вздрогнула.
        - Какой ужас, - прошептала она. Джек кивнул, гася сигарету в пепельнице. - А этого Томми Саймона арестовали?
        - У него было алиби. Полиция не могла ничего сделать.
        - То есть он вышел сухим из воды?
        - Не совсем. - Взор Джека встретился со сверкающими глазами Кэтрин. - Я ушел со службы, выследил его и спровоцировал драку. Томми наставил на меня пистолет, а я из него же и убил его. Это назвали самообороной, а на самом деле это было убийством.
        - Нет, не было, - возразила Кэтрин.
        - Возможно, и нет - с формальной стороны дела, но меня терзала мысль о том, что я совершил убийство. У меня была одна цель - убить Томми Саймона, и я сделал это. Однако это не помогло мне. Ничто не помогало. Эллен умерла, и моя жизнь оказалась разбитой.
        - Какая трагедия, Джек… Но ты не должен винить себя.
        - Не должен?! - вскричал Джек. - Да если бы не я, она была бы жива!
        Поднявшись с подушек, Кэтрин подтянула колени к груди и заглянула Джеку прямо в глаза.
        - С Эллен произошел несчастный случай, от которого никто не застрахован. Как от крушения самолета или от автокатастрофы. Любящие люди часто истязают себя вопросами, спрашивая: «Ну почему я не остановил ее? Почему я отпустил ее одну в тот вечер?» Только вся беда в том, что от судьбы не уйдешь.
        - Хорошая теория, - кивнул Джек. - Но дела это не меняет. Если бы я послушал Эллен, она бы не погибла. - Его глаза стали наполняться горячей влагой. - Черт! - выругался он, проводя рукой по лбу. - Зачем я вообще завел об этом разговор!
        Наклонившись вперед, Кэтрин обвила руками его шею, и Джек тотчас привлек ее к себе, запустил пальцы в ее мягкие волосы, повернул лицом к себе. Он целовал ее, сгорая от желания, и от его ласк Кэтрин тоже загоралась как порох.
        Когда руки Кэтрин скользнули под его рубашку, Джек прервал долгий поцелуй, сорвал рубашку через голову и отшвырнул ее в сторону. Снова заключив девушку в объятия, он бросил ее на кровать. Едва его язык проник ей в рот, как Джек поставил колено между ног Кэтрин и лег на нее сверху; жар его возбужденной плоти опалял Кэтрин сквозь ткань джинсов и халата, кровь закипела у нее в жилах.
        Девушка застонала. Джек оторвался от ее губ и проложил дорожку из поцелуев по ее стройной шее, плечам, опускаясь все ниже и ниже, к розовым нежным соскам.
        Время остановилось. Все чувства Кэтрин были обострены до предела. Она не первый раз была с мужчиной, но таких дивных ощущений ей еще не доводилось испытывать. Руки Джека были сильными и нежными, его ласки доводили ее до исступления. Кэтрин чувствовала себя античной богиней, оживленной силой страсти. Пути назад не было, как не было и причины не отдать то, что она так жаждала отдать.
        Джек стал ласкать губами ее самое сокровенное место, и Кэтрин запустила пальцы ему в волосы. Потом он подтянулся выше, чтобы поцеловать ее в губы, и она принялась гладить его спину. А едва он стянул с себя джинсы, Кэтрин уже изнемогала от такого сильного желания, какое она испытала лишь однажды в жизни - когда во сне ей привиделся именно он. Обхватив его бедра ногами, Кэтрин подалась вперед.
        - Черт! - выругался Джек. Едва он вошел в ее горячее лоно, им овладело невероятное блаженство. Он осторожно задвигался, однако терпеть было невмоготу, и через мгновение они оба взмыли к сияющим вершинам экстаза.

…Когда спустя некоторое время Джек вернулся на землю, его рука все еще покоилась на ее бедрах, а его губы прижимались к ее шее. Вздохнув, он тихо позвал:
        - Кэтрин!
        Ее веки на миг приподнялись.
        - Теперь я понимаю, отчего все поднимают вокруг секса столько шуму. У меня был только один мужчина, но он ни в какое сравнение не идет с тобой.
        Джек бережно отвел влажную светлую прядь с ее щеки и стал изучать каждую черточку ее лица. Вдруг Кэтрин открыла глаза.
        - О Господи, - пробормотала она, торопливо выбираясь из-под него.
        - Что случилось? - проворчал Кейзи.
        Кэтрин, схватив свой белый халат, бросилась в ванную, захлопнула за собой дверь и почти в ту же секунду включила воду. Удивленно приподняв брови, Джек закурил сигарету.
        Он ждал, что она вернется, когда шум воды стихнет, но вскоре услышал, что она хлопочет в кухне. Джек натянул джинсы, прошел через пустую ванную и увидел, что девушка яростно взбивает яйца, стоя у плиты. Подойдя к ней сзади, он осторожно положил руки ей на плечи. Кэтрин даже подскочила от неожиданности.
        - Надеюсь, ты любишь омлет, - улыбнулась она. - Я вспомнила, что не ела с утра.
        - Остановись на секундочку, - попросил Джек.
        Кэтрин замерла на месте, и Джек медленно повернул ее к себе.
        - Что такое, Кэтрин? Что случилось? - Прикусив губу, она потупила голову. - Скажи мне, - настаивал Джек.
        - Я еще ни разу в жизни не испытывала такого… Это было…
        - Потрясающе? - подсказал ей Джек. - Согласен с тобой. Это было замечательно.
        - Но надеюсь, мы сможем притворяться, что между нами ничего не было.
        У Джека засосало под ложечкой.
        - Притворяться? Зачем? - удивился он.
        - Я еще не познакомилась с сестрой, - ответила Кэтрин, - а уже успела предать ее.
        Обхватив лицо Кэтрин ладонями, Джек заставил ее посмотреть себе в глаза.
        - Прошу тебя, Кэтрин. Да, между мной и Ники существует какая-то связь, но это нельзя назвать любовью.
        - Может, ты к этому так и относишься, Джек, но я-то знаю, что чувствует Ники. Я давно это знала, и все же я… - Высвободившись, она отошла в другой конец кухни. - Давай условимся не вспоминать о том, что было между нами. Неизвестно еще, как будут развиваться события, когда мы встретимся с Ники на Гавайях.
        - Вряд ли я смогу все забыть, - сказал Джек ей в спину.
        Девушка сложила на груди руки.
        - Что ты хочешь сказать этим, Джек? Что готов поступиться своей жизнью одинокого волка и поселиться со мной?
        Джека бросило в жар от страха. Чем сильнее он любил ее, тем больше это пугало его. Вдруг однажды с Кэтрин что-нибудь случится? Вдруг в этом будет его вина?
        - После гибели Эллен я поклялся, что никогда больше не полюблю, - мрачно вымолвил он. - Целых шесть лет одиночества я был верен клятве и еще не готов нарушить ее.
        На мгновение лицо Кэтрин исказилось от боли, но потом, нежно улыбнувшись, она подошла к Джеку и коснулась его щеки.
        - Ну вот видишь? По разным причинам мы хотим одного и того же. Нас объединяет лишь одна ночь - ночь смерти моего отца и годовщина смерти твоей Эллен. Мы с тобой были нужны друг другу и никогда не забудем этой ночи, но…
        - …но ты ждешь, что я буду притворяться, что между нами ничего не было? - договорил за нее Джек. Взяв Кэтрин за руку, он поцеловал ее ладонь, а потом заглянул ей в глаза. - Буду честен с тобой, детка. Я не знаю… Если мы будем врозь - это одно. Но если мы будем вместе, то не думаю, что смогу скрывать то, что чувствую… или чего хочу.
        Кэтрин выхватила у него руку. Когда она заговорила, ее голос звучал тихо и нежно, но в нем появились холодные металлические нотки.
        - Стало быть, ты не поедешь со мной, - заявила она.
        - Ты имеешь в виду Гавайи? - переспросил Джек.
        Она кивнула.
        - Прекрасно, Кэтрин! - вскричал он. Подойдя к обеденному столу, он плюхнулся на стул и осуждающе посмотрел на нее. - А ты, конечно же, все равно полетишь туда?
        Кэтрин вздернула подбородок.
        - Ты же знаешь, что полечу.
        - Но меня ты с собой не приглашаешь, если только я не пообещаю держаться от тебя подальше? Я правильно понял?
        - Мы должны оставаться просто друзьями.
        Джек усмехнулся.
        - Да уж, верно говорят, что жизнь справедлива. Бог весть сколько раз я сам предлагал остаться друзьями.
        Кэтрин ничего не сказала на это, а Джек с удовольствием смотрел на нее. Босая, с всклокоченными волосами, она была необыкновенно хороша, во всяком случае, Джек еще не встречал существа милее.
        - Так и быть, я постараюсь, - наконец вымолвил он. - Это все, что я могу обещать. Но одно я скажу тебе прямо сейчас, Кэтрин. Без меня ты на Гавайи не полетишь.
        - Ты это серьезно? - улыбнулась она.
        - Серьезно, - мрачно подтвердил Кейзи.
        Кэтрин с невинным видом развела руками.
        - Ну что ж… Тебе нравятся яйца?
        Джек тут же похвастался ей, что сам умеет мастерски готовить омлеты. Отведав ее стряпни с тостами и допив бутылку вина, которую они откупорили в пятницу вечером, он заметно воспрянул духом. Пока Кэтрин вытирала посуду, он подошел к ней сзади и обнял ее за талию.
        - До отъезда у меня еще семь часов, - прошептал он ей на ухо. - Какие будут предложения?
        - Джек! - укоризненно воскликнула Кэтрин.
        - Ну ладно-ладно, я шучу, - пробормотал он, отступая назад.
        Потом они включили телевизор и устроились на диване. К половине десятого Кэтрин крепко уснула, положив голову ему на колени.
        Джек тоже подремал немного, но в основном он рассматривал ее… и это вызвало у него новые тревоги. В глубине души он чувствовал, что поездка на Гавайи опасна, и особой опасности там подвергнется Кэтрин. Он едва не лишился жизни на этом просоленном вулканическом острове, но теперь он возвращается туда, и шестое чувство подсказывало ему, что ситуация там на сей раз еще хуже, чем прежде.


        Из-за опоздания самолета и задержки в Атланте Джек прилетел в Чикаго лишь во второй половине дня. Было уже почти шесть часов, когда такси привезло его на кладбище.
        Подняв воротник, чтобы защититься от ледяного дождя, он быстро пошел по асфальтированной дорожке к могилам. Шесть «американских красавиц» на длинных стеблях стояли в вазе - алые мазки на фоне изумрудной подстриженной травки и серого могильного камня. Джек подивился контрастам: красные розы - желтые розы… Холод и дождь, солнце и тепло… Эллен… Кэтрин…
        Он посмотрел на имя, выбитое на могильном камне. Эллен Кейзи… Обычно даже при виде этого имени он чувствовал себя ужасно, однако на сей раз что-то изменилось. Да, часть его сердца была похоронена здесь, с Эллен, но другая его часть стремилась к такому далекому солнцу.
        Господи, как же далеко был Чарлстон! Думая об этом городе, Джек вспоминал цветы, теплый океанский ветерок и колокольный перезвон.
        Джек улыбнулся. Но тут налетел пронизывающий чикагский ветер и вернул его к реальности.
        Потому что реальность - промозглый дождливый день и любимый человек, спящий вечным сном у его ног… - была здесь.
        Джек закрыл глаза. Целых шесть лет молил он о прощении - Эллен, Бога, всю Вселенную. Однако сегодня его молитва стала другой. Он от всей души умолял Создателя невредимой провести Кэтрин сквозь бурю, приближение которой чувствовал всем своим существом.



        Глава 19

        Праздновали Четвертое июля. День клонился к вечеру. Арену, на которой проходило родео, освещал яркий свет; земля была усыпана множеством цветов из венков, украшавших шеи лошадей и всадников. Ники, Остин и Мэлия направились в палатку для наездников, и вокруг них в воздухе носились целые облака цветочных лепестков.
        Молодой ковбой по имени Лик, несколько лет проработавший на ранчо Палмеров, продемонстрировал поразительное умение ездить верхом и получил второе место в этом почетном состязании. Однако ему было далеко до самого лучшего наездника и чемпиона. Потому что, как обычно, первое место занял Кимо. И заслуженно.
        Ники, Остин и Мэлия вошли в огромную палатку, полную лошадей, наездников и зрителей. Впереди всех рядом со своими родителями стоял Лик, на его лице играла счастливая улыбка. Поздравив его, Ники отошла в сторону и как бы ненароком покосилась туда, где Кимо - все еще верхом на своем скакуне - позировал фотографам и принимал поздравления зрителей.
        Поверх джинсов на нем было надето нечто вроде кожаного фартука с разрезом впереди, чтобы его половинки прикрывали обе ноги, голубая рубашка с вышитым на ней ярмом и - как у остальных наездников - яркая лента, обвитая цветами, на шляпе. Ники видела, как Кимо снял эту шляпу и, свесившись вниз, надел ее на голову какого-то местного мальчугана.
        Глядя на Кимо, Ники почувствовала, как приятное тепло разливается по ее телу. Его длинные волосы сверкали в свете фонарей, освещавших палатку. Кимо казался выше, его плечи - шире, а ноги - длиннее… И внезапно, глядя на то, как красиво он сидит в седле, Ники заморгала. Неужели он всегда был так сексуален?
        Только теперь Ники догадалась, отчего это вдруг при виде Кимо ей стало так тепло и приятно, - ее отношение к нему изменилось.
        - Ники! - позвал ее Остин. - Иди сюда! Лик хочет сфотографироваться!
        Момент истины прервался, но, вставая позади Лика, Ники постаралась скрыть свои чувства за сдержанной улыбкой.


        Как только фотографы ушли, Кимо спрыгнул на землю и стал раздавать зрителям автографы. Минут через двадцать последний из них ушел. Палатка постепенно опустела, наездники - а их было не меньше дюжины - стали расседлывать и чистить своих скакунов.
        Кимо повернулся к своему пони.
        - Сегодня ты был молодцом, приятель, - проговорил он, похлопывая животное по холке.
        Пони ткнулся мордой прямо ему в шею, но тут Кимо отвлек восхищенный свист наездников.
        Подняв голову, Кимо увидел высокую красивую брюнетку, которая направлялась прямо к нему. Взяв скакуна под уздцы, он повернулся к эффектной девушке. Ярко-красное платье подчеркивало ее соблазнительные формы, так восхитившие остальных участников состязания. Когда девушка приблизилась, Кимо перевел взгляд на ее лицо и увидел огромные карие глаза и пухлые красные губы.
        - Добрый день, - приветливо поздоровался он.
        - Привет, партнер, - ответила она, улыбаясь.
        Ее голос поразил Кимо - он узнал ее.
        - Пени? - изумился Кимо. - Неужто это ты?
        Она рассмеялась, и ее смех был звонким и очень женственным.
        - Да, это я. Ты удивлен?
        Оглядев Пени с ног до головы, он снова поднял взор на ее лицо. Да, в этой даме можно было разглядеть прежнюю Пени, но… Черт! Она стала другой женщиной!
        - Ты потрясающе выглядишь, - пробормотал он.
        - Спасибо. Я надеялась, что ты заметишь.
        - Этого не заметил бы только слепой. - Она снова улыбнулась. - Я так давно тебя не видел, - добавил Кимо. - Где ты пропадала?
        Она пожала золотисто-коричневыми плечами.
        - Ну-у… Продав дом, я… В общем, меня некоторое время не было.
        - Что ж, тамошний климат явно пошел тебе на пользу, - сказал Кимо. - Ты просто сногсшибательна! Настоящая красавица!
        - Я наблюдала за твоим выступлением, - проговорила Пени. - Вот оно действительно было сногсшибательным! - Она медленно шагнула к нему. - Чемпион позволит мне угостить его выпивкой?
        - Чемпион сочтет это за честь, - усмехнулся в ответ Кимо. - Только мне нужно несколько минут, чтобы обтереть пони и поставить его в грузовик. Подождешь меня у входа?


        Наблюдая из-за угла за тем, как Кимо разговаривает с роскошной брюнеткой, Ники не на шутку разозлилась. И тут ей вспомнилось, что в прошлом году, когда она приехала на праздник с Мелроузом, Кимо тоже флиртовал с женщиной в красном!
        - Куда это ты смотришь? - услышала она у себя за спиной.
        Девушка круто обернулась и увидела Остина, который тоже заметил Кимо.
        - Нет, только не он! - покачал головой Остин.
        Ники холодно взглянула на него.
        - Ты не смягчился за год, дядя.
        - С чего бы это? - пожал плечами Остин. - За год ничего не изменилось.
        - Ты не прав. Я изменилась, а потому собираюсь активно заняться делами ранчо. Прошлым летом ты опрометчиво избавился от лучшего пастуха на всем острове! Не слишком-то разумный поступок!
        - Я думал, что с этим покончено, - обронил Остин.
        - Не совсем. Я и тогда не хотела соглашаться с тобой, и теперь не намереваюсь идти у тебя на поводу. Надеюсь, в один прекрасный день Кимо займет место своего отца и примет дела ранчо. Его будущее - на ранчо Палмеров. Я ясно вижу это и очень сожалею, если ты придерживаешься иного мнения.
        - А я ясно вижу, что мы тратим зря время, споря о каком-то там ковбое-полукровке! - огрызнулся Остин.
        - Если это все, что ты видишь в Кимо, то мне тебя жаль! - вскричала Ники, приметив краем глаза, что брюнетка в красном наконец-то оставила Кимо в покое.
        - Да что такого особенного в этом пастухе? - язвительным тоном спросил Остин, опять привлекая к себе ее внимание. - Или, может, он тебе нравится, а? Может, в отъезде ты пристрастилась ко всяким голодранцам?
        Ники замерла на месте, испепеляя дядю гневным взором своих сверкающих глаз.
        - Кимо не голодранец, - высокомерно промолвила она. - И давай-ка больше не спорить о нем, дядя. На этот раз тебе не выиграть. - Она круто повернулась, но успела заметить, что Мэлия подхватила Остина под руку и повела его прочь, дабы он не последовал за Ники.
        Ники поспешила к Кимо, который чистил своего пони. Когда она была всего в нескольких ярдах от него, он поднял голову и увидел ее. В его глазах мелькнуло удивление.
        Сердце Кимо забилось быстрее. На Ники были джинсы и хлопковая рубашка, которая, как ему показалось, не очень шла ей, к тому же на ее лице застыло сосредоточенное выражение, которое так не вязалось с ее обычной шаловливой улыбкой. Прошел год. Кимо надеялся, что за это время его чувства к ней остынут, но, как только что выяснилось, они, напротив, стали еще острее.
        - Не ожидал увидеть тебя здесь, - промолвил Кимо.
        Она коротко улыбнулась.
        - Если Четвертого июля я дома, значит, я буду на празднике в Ваймеа.
        - Но ты же не появилась в прошлом году, - возразил Кимо. - Я видел лишь твоего дядю.
        - Ты прав, - кивнула Ники. - Прошлым летом, после того, как ты уехал с ранчо… моя жизнь пошла наперекосяк.
        Удивленно подняв брови, Кимо снова стал скрести своего скакуна.
        - Впрочем, для тебя это не новость, не так ли?
        Обойдя пони, Ники заглянула Кимо в глаза.
        - Но я же видела твое выступление на празднике, разве ты не помнишь?
        - Ага, - бросил Кимо, умело водя щеткой по спине пони.
        - Я послала тебе записку с просьбой встретиться со мной тем вечером. Так почему же ты не пришел?
        - Записку? - переспросил он. - Какую еще записку?
        - Разве ты не получил ее?
        - Я ни разу не получал от тебя записок. И что же ты там написала?
        - Я написала, что мой дядя не имел права выгонять тебя. Что твое место на ранчо Палмеров и что я прошу тебя вернуться.
        Обернув ноги коня куском ткани, Кимо повернулся к Ники.
        - Мы с твоим дядей недолюбливаем друг друга, но в одном я с ним согласен: мне не следует больше жить на ранчо.
        Ники уставилась на него полными боли глазами.
        - Почему ты так говоришь?
        Кимо смотрел на нее, и постепенно все вокруг съежилось до того островка, на котором стояли он и Ники. Сколько же раз он смотрел в эти глаза, а потом отводил взор? Сколько раз, черт возьми?
        - Почему? - осведомился он низким хриплым голосом. - Что ж, я покажу тебе почему.
        И, обхватив ее лицо руками, он впился в ее губы требовательным поцелуем. Несколько мгновений Ники стояла не двигаясь, но стоило ей приоткрыть губы, как Кимо отчаянно прижал ее к своей могучей груди.
        И тут тишину нарушил чей-то высокий вой, напоминающий плач банши - привидения, предвещающего смерть. Прервав поцелуй, Ники обернулась. Кимо, чей взор затуманился, тоже поднял голову и встретился глазами с Пени. Она стояла в каком-нибудь футе от них, ее грудь бурно вздымалась, а глаза пылали яростным огнем.
        - Пени? - пробормотал Кимо. - Это ты кричала?
        - Пени? - недоуменно вторила Ники.
        Черноволосая женщина откинула голову и громко расхохоталась. Ее смех был еще более пугающим, чем тот вой, что недавно вырвался из ее груди. Вдруг смех стих - так же внезапно, как и начался.
        - Это не важно, - заявила она, взмахнув рукой. - Ничто не имеет значения - ни моя боль, ни мои планы, ни мои надежды! Что бы я ни сделала, ты никогда не избавишься от страсти к ней, правда, Кимо?
        - О чем ты говоришь? - прорычал Кимо, заметив, с какой ненавистью Пени смотрит на Ники.
        - А ты?! - вскричала она в ярости. - Почему ты не утонула в ту ночь в бассейне?!
        Ники поднесла руку к горлу.
        - Ты? - прошептала она. - Так это была ты?!
        - Да что, черт возьми, тут происходит? - спросил Кимо, переводя взгляд с высокой брюнетки на хрупкую блондинку.
        Пени наградила Ники высокомерной улыбкой. А Ники тотчас шагнула вперед и дала ей пощечину. Кимо хотел было вмешаться, но тут Пени изо всех сил ударила ее кулаком в челюсть. Ники упала на землю. Кимо схватил Пени сзади, потому что она уже собиралась наброситься на Ники - явно для того, чтобы вытрясти из той душу.
        - Что за дьявольщина? - раздался голос Остина Пал-мера, спешившего на помощь племяннице. Мэлия бежала вслед за ним.
        Ники держалась за челюсть, озираясь по сторонам полными слез глазами.
        - Это она, Остин! Прошлым летом она пыталась убить меня! Это была Пени!
        Пени извивалась в руках Кимо, и наконец ей удалось вырваться.
        - О чем, черт побери, она толкует? - вскричал Кимо.
        Пени пятилась назад, затравленно глядя на присутствующих.
        Ники попыталась встать. Кимо наклонился, чтобы помочь ей, и Пени не преминула воспользоваться случаем. Схватив поводья, она вскочила на спину пони, пришпорила его и пустила галопом к ближайшему выходу из палатки.
        - Остановите ее! - закричал Кимо.
        Но разумеется, с этим никто бы не справился - Пени была прекрасной наездницей. В считанные секунды она оказалась вне досягаемости.
        Кимо вернулся к Ники и помог ей встать, однако подоспевший в это мгновение Остин оттолкнул его от племянницы.
        - Не дотрагивайся до нее! - зарычал он.
        Кимо отступил на шаг.
        - Нет, Остин! - пыталась остановить его Мэлия.
        Остин Палмер резко повернулся к ней и заговорил нарочито громко - так, чтобы его слышали окружающие:
        - Но ты же сама год назад говорила, что ничего хорошего не выйдет, если Пени будет бегать за Кимо, а Кимо - за Ники! Вот из-за чего весь сыр-бор, а тут еще выяснилось, что именно Пени пыталась убить Ники прошлым летом! - Он с угрожающим видом шагнул к Кимо. - Ты все понял, парень? Ты видел, куда привели твои штучки?
        - Прекрати, дядя! - вскричала Ники. - Он тут ни при чем! - Повернувшись, она встретилась взглядом с Кимо. - Ни при чем, - почти беззвучно повторила она, когда к ним подбежали три офицера службы безопасности. Ники еще ни разу не видела Кимо таким разгневанным… и оскорбленным.
        Выразительно посмотрев ей в глаза, Кимо поднял руки.
        - Вы пострадали, мисс Палмер? - спросил один из офицеров.
        - Со мной все в порядке, - пробормотала она.
        Вскоре вокруг них стала собираться толпа - все слушали, как Остин с жаром подробно рассказывал о Пени. Обернувшись, Ники увидела, что Кимо поспешно уходит, расправив плечи.
        К тому времени когда прибыли местные полицейские, было уже невозможно сказать, в какую сторону поскакала Пени. Наверняка, пользуясь темнотой, она умчалась уже далеко. Дав показания, Ники вышла из палатки. Была лунная ночь. Девушка заметила Кимо, стоявшего около одной из полицейских машин, припаркованных у палатки. Увидев ее, Кимо выпрямился и бросил на нее мрачный взгляд.
        - Нечего так смотреть на меня, - едва заметно улыбнувшись, вымолвила Ники. - Я ведь на твоей стороне.
        - Что произошло прошлым летом?
        Опустив глаза, Ники поведала ему о пугающих ее событиях:
        - Прошлым летом меня преследовали, Кимо… И пытались убить. Полицейские собираются допрашивать меня. Я думала, что за мной охотится мужчина, но сегодня выяснилось, что это была Пени.
        - Значит, твой дядя прав, - сквозь зубы процедил Кимо. - Все твои неприятности - из-за меня.
        Ники возмущенно посмотрела на него.
        - Вовсе нет! Ты не в ответе за Пени.
        Тут к машине подошел полицейский.
        - Ты готов, Кимо? - спросил он.
        - Да. Я сейчас.
        - Куда ты едешь? - поинтересовалась Ники.
        Глаза Кимо сверкали как бриллианты в свете мигающих огней полицейской машины.
        - Пени не удастся далеко уехать на моем скакуне - его все знают. Поэтому она наверняка бросит его где-нибудь. Я хочу принять участие в его поисках.
        - А мы сможем продолжить разговор о твоем возвращении на ранчо в другой раз?
        Кимо тяжело вздохнул.
        - Ники, мне там нечего делать.
        - А не могли бы мы…
        - Нет! Не могли бы! Я люблю тебя, Ники. Люблю вот уже много лет! Я обезумел от любви, я устал от необходимости скрывать ее, делать вид, что мне наплевать на то, что в Европе или на вечеринке ты проводишь время с другими мужчинами. Я больше не хочу терпеть этого.
        - Но в жизни многое меняется, - промолвила Ники. - Во всяком случае, я изменилась.
        - Не настолько, - покачал головой Кимо. - Ты по-прежнему принцесса ранчо, а я - простой пастух. И ничто не может изменить это. Никогда.
        Ники хотела было сказать, что все это ерунда, что именно этим вечером в ее сердце, кажется, зажглось новое чувство. Но тут Кимо открыл дверь машины.
        - До свидания, Ники, - печально попрощался он.
        Резко тронувшись с места, полицейская машина быстро уехала.
        Было уже около полуночи, когда полицейские заметили знаменитого пони Кимо - он пасся на лугу в нескольких милях от Ваймеа. А наутро местные ребятишки нашли невдалеке от этого места на берегу смятое красное платье и модные босоножки. А из их домов пропали кое-какие вещи. Вот и все следы, которые оставила Пени Каала.


        Пятница, 7 июля


        Восхищаясь прибрежным шоссе, Джек заметил сверкающий черный «кадиллак», направляющийся в Хило. Вообще-то «кадиллаки» были не в его вкусе, но, устав из-за задержки полета, вызванной «техническими причинами», он не стал раздумывать и взял напрокат именно этот автомобиль. Свернув на Кайлоа-авеню, «кадиллак» покатил по нижней части города, где вдоль деревянных лавочек и исторических зданий все еще гуляли поздние прохожие. Хило был экономическим и коммерческим центром Большого острова, однако, несмотря на это, город сохранил очарование эпохи плантаторов девятнадцатого века.
        К тому же Хило был главным городом округа, а потому Джек и предпочел прилететь в аэропорт Хило-интернэшнл, а не в аэропорт Кона, расположенный на другой стороне острова. Правда, Кона был ближе к ранчо Палмеров, но дела, которыми Джек собирался заняться на Гавайях, требовали его присутствия именно в Хило.
        Проезжая мимо отелей, выстроившихся вдоль Хило-Бей, Джек обдумывал информацию, которую ему удалось раздобыть за те короткие шесть часов, что прошли после его приземления на Гавайях. Быстро зарегистрировавшись в отеле «Гавайское солнце», он поспешил в мэрию и примчался туда за несколько минут до закрытия. Кейзи пришлось долго уговаривать клерка с кислым лицом пустить его к регистрационным книгам, где делались записи о рождении и смерти местных жителей.
        Как выяснилось, Джек не зря старался. Он обнаружил не только свидетельство о смерти матери Ники, Марии, но также запись о том, что сестра-близнец Ники умерла от удушья при родах и была похоронена на ранчо Палмеров. До того как клерк выставил его из архива ровно в пять часов, Джек успел собрать немало нужных сведений, включая и информацию о том, что свидетельства о смерти матери и дочери были выданы неким доктором Дж. Б. Витмором, работавшим в больнице Хило.
        Джек вернулся в отель и, сгорая от нетерпения, позвонил в больницу. За тридцать лет многое изменилось, и теперь больница именовалась медицинским центром. Вполне возможно, что доктор Витмор давно не работал там. Но Джеку повезло: его соединили с болтливой акушеркой, которая была лично знакома с Витмором. Сообщив Кейзи, что
«глубокоуважаемый» доктор помог появиться на свет чуть ли не половине жителей округа, она добавила, что два года назад он ушел на пенсию, правда, у него нет телефона, но он живет в часе езды от Хило, на Хамакуа-Кост, и выращивает там орхидеи.
        Перекусив на ходу бутербродом, Джек не теряя времени отправился на Хамакуа-Кост. Акушерка, говоря о Витморе, называла его «святым», но Джеку не давал покоя вопрос: если сестра Ники выжила, то как же мог этот «глубокоуважаемый» доктор выписать свидетельство о ее смерти?
        Джек скептически отнесся к рассказу акушерки, однако его уверенность поколебалась, когда, подъехав к утопающей в цветах ферме, он увидел невысокого пухленького господина с белоснежной шевелюрой, рядом с которым бежала веселая колли. Видимо, услышав шум, старичок вышел навстречу Кейзи. На нем была красная рубашка, комбинезон и сдвинутые на кончик носа очки. Джек подумал, что если бы хозяин фермы отрастил бороду, то его можно было бы принять за Санта-Клауса.
        - Простите, вы доктор Витмор? - спросил Джек.
        - Сейчас я уже просто Джим. Чем обязан? Может, вам нужен венок из орхидей сорта
«мисс Хоаким» для дамы сердца?
        - Нет-нет, никакой дамы сердца у меня нет, точнее, есть, но я хотел бы потолковать с вами не об орхидеях.
        - Неужели? - удивился старик. - Так о чем же?
        - Об одном вашем пациенте, который прошел через ваши руки… тридцать лет назад.
        - Тридцать, говорите? - улыбнулся Витмор. - Вам повезло, что моя память не предала меня вместе со стройной фигурой. Присоединяйтесь к нам. Мы с Шебой как раз собирались прогуляться и выключить поливальные установки, не так ли, моя девочка?
        День сменился сумерками, пока они бродили по полям с цветущими орхидеями. К тому времени когда они вернулись на ферму и прошли на веранду, у Джека уже сложилось определенное мнение о докторе Витморе. Доброта исходила от этого человека, как тепло от печки, а потому невозможно было даже предположить, что он сделал что-то недостойное. Витмор подкрепил это впечатление, откровенно и открыто отвечая на вопросы Джека о Марии Палмер.
        - Я помог сотням малышей появиться на свет, - серьезно сказал он. - Но, к сожалению, некоторые из них погибли. Каждого из них я помню, поверьте, и уж никогда бы не забыл случай с Марией Палмер. Итак, что же вы хотите узнать?
        - Расскажите о ее смерти.
        - Все произошло в страшную штормовую ночь. Кстати, наутро шторм сменился цунами, - вспоминал Витмор. - Волны разрушили здания и размыли дороги, отчего о поездке куда-нибудь несколько дней даже думать не приходилось. Я очень беспокоился о Марии. Она так любила своего мужа! Когда она была на шестом месяце беременности, он утонул. Мария сильно переживала его смерть. Между прочим, она не верила в то, что произошел несчастный случай. Я и сейчас считаю, что причиной преждевременных родов стал эмоциональный срыв. - Витмор задумчиво посмотрел на темнеющее за окнами поле. - Я распорядился отвезти ее в больницу на оставшийся срок, чтобы там регулярно наблюдать за ней. Ее должны были привезти на следующей неделе… - Он вздохнул. - Однако и это было слишком поздно: роды начались у нее на целых три недели раньше. Бригада «скорой» доставила ее на вертолете в больницу, где я уже поджидал бедняжку. Она родила прямо в вертолете, но ее дочка хоть и была слишком маленькой, оказалась здоровой и крепкой. А вот у самой Марии началось кровотечение, и ей требовалось переливание крови, - продолжал доктор. - Мы повезли ее в
операционную, где до последней минуты боролись за ее жизнь. К сожалению, наши усилия пропали даром - она умерла, даже не приходя в сознание.
        - Вы были с ней, когда она умерла?
        - Да, - подтвердил Витмор. - Был…
        - А что с другой девочкой? - осведомился Джек. - Сестрой Ники?
        Витмор посмотрел на него поверх очков.
        - Знаете, тридцать лет назад у нас еще не было такого оборудования, как сейчас. Не было ни ультразвука, ни электронных мониторов. Если бы тогда у меня на вооружении была подобная аппаратура, то я, несомненно, смог бы определить, что Мария носит близнецов.
        - Так вы не знали этого?
        Доктор покачал головой.
        - Их сердца бились в унисон, а положение одного плода было таково, что он загораживал другой плод. До той ночи никто не знал, что детей двое, даже их мать. Видимо, первый ребенок умер незадолго до того, как вертолет прилетел на ранчо.
        - Да уж, видимо, - эхом отозвался Джек.
        - Да-а… Экономка ранчо Мэлия подтвердила, что малышка родилась мертвой за несколько минут до прибытия бригады «скорой». При этом, кроме нее, присутствовал еще и Остин Палмер.
        - Итак… когда же вы осмотрели мертворожденного младенца?
        Витмор опустил глаза, но потом уверенно посмотрел на Кейзи.
        - Тридцать лет назад на ранчо было не так просто попасть, как сегодня, Джек. В те годы Большой остров был покрыт густыми кустарниками, сквозь которые можно было пробраться только по тропинкам. После цунами люди еще несколько дней не могли передвигаться по острову. Насколько я помню, прошло не меньше недели, прежде чем мы смогли перевезти тело Марии на ранчо. За это время ребенка похоронили в семейном склепе рядом с отцом. Вы ведь не считаете, что мы что-то упустили, а?

«Именно так», - подумал Джек.
        - Да нет, - произнес он, поднимаясь на ноги. - Спасибо, что уделили мне время, доктор.
        Встав с кресла вслед за ним, старик подошел к столу, на котором стоял цветок в горшке.
        - Позвольте преподнести вам кое-что. - Срезав огромный желто-фиолетовый цветок одного из любимых им сортов и поставив стебелек в бутылочку с водой, Витмор протянул его Джеку. - Это для вашей дамы сердца. - Он подмигнул.
        И теперь, глядя на элегантный цветок, стоявший на соседнем сиденье, Джек подумал о Кэтрин. Она приедет меньше чем через сутки и наверняка сразу же попросит отвезти ее на ранчо Палмеров. Собственно, все пути вели туда. Кэтрин родилась там, хотя ее оттуда и увезли. И сейчас на ранчо были два свидетеля ее рождения, которые заявили о ее смерти.
        Джек был удивлен, узнав, что в это дело замешана и Мэлия: ему всегда так нравилась эта сдержанная красивая женщина. А вот Остин Палмер… Когда этот человек улыбался, создавалось впечатление, что он с большим удовольствием пырнул бы своего собеседника ножом, и у Джека появилась смутная уверенность, что Остин Палмер причастен к этой истории. Следовательно, Джек должен был прояснить все детали и узнать, грозит ли что-либо Кэтрин и велика ли возможная опасность.
        Свернув на дорожку, ведущую к отелю «Гавайское солнце», Джек передал ключи от
«кадиллака» портье и прошел по шумному вестибюлю к лифту. Он устало сунул электронную карточку в прорезь замка номера, а потом покосился на соседнюю дверь - там завтра поселится Кэтрин.
        Отель «Гавайское солнце» славился живописными окрестностями, безупречным обслуживанием и хорошей кухней. Спальня в номере Джека, обставленная старинной мебелью с тропической пышностью, которую так любили гавайские плантаторы, была просторной и уютной. На стенах висели работы полинезийских мастеров, в углах стояли растения с сочными зелеными листьями; большой потолочный вентилятор лениво разгонял воздух и чуть покачивал легкие шторы.
        Внутренние дворики, несомненно, служили прекрасной рекламой этого отеля. Один из них выходил на залив, другой - на крытый портик высотой в десять этажей, придававший отелю цилиндрическую форму. В этом внутреннем дворике все было как в тропическом лесу - и гористый пейзаж, и буйная растительность, и спадающий каскадами водопад, который низвергался в небольшой пруд, и, наконец, яркие голосистые птицы.
        Кэтрин это понравится, решил Джек. Выложив содержимое карманов на стол, Джек подыскал место для орхидеи, а потом вытащил из холодильника бутылку пива. Затем, разувшись, он вышел на балкон.
        Внизу, на залитой светом фонарей песчаной дорожке, оркестр играл местную музыку. Воды Хило-Бей сверкали в лунном сиянии. Господи, как же красиво тут было! Джек отпил глоток пива и стал обдумывать план на следующее утро.
        Даже без карты он знал, что на ранчо Палмеров можно попасть только одним путем - по шоссе номер 19, тянущемуся вдоль побережья, по Хамакуа-Кост, с которого он только что вернулся, а затем - по извилистой горной тропе, ведущей вверх. На дорогу ему потребуется часа три, поэтому Джек должен был встать пораньше, съездить на ранчо, выяснить все, что ему было надо, и вернуться назад, в Хило, чтобы в половине шестого встретить самолет Кэтрин.
        Джеку не хотелось звонить по телефону, поэтому он не знал, с кем столкнется на ранчо Палмеров. Возможно, интуиция опять не подвела Кэтрин, и выяснится, что Ники, как Кэтрин и говорила, приехала домой на день рождения. Может, ему удастся встретиться с Мелроузом, до которого он не мог дозвониться несколько дней. Может, Остин Палмер спровоцирует драку, и тогда Джек наконец отколошматит его.
        Словом, в голове у Джека сложилось множество возможных вариантов развития событий, но одно он решил для себя твердо: если ему покажется, что на ранчо неспокойно, Кэтрин туда не поедет. Некоторое время.


        После «прощального» ужина, для которого Мэлия устроила шведский стол из любимых блюд Ники и Остина, Ники отправилась в свою комнату - готовиться к завтрашней поездке к «Домику у вулкана». Несмотря на то что яства так и таяли во рту, за столом царило невеселое молчание - все только и думали, что о Пени Каала, хотя притворялись, что она их совершенно не интересует.
        Два последних дня полиция постоянно была рядом. Но полицейским так и не удалось выяснить, где находится Пени. Патрульная бригада по-прежнему обыскивала остров, а лейтенант Танака снабдил все службы аэропорта и портов, через которые она могла убежать с острова, ее фотографиями. Впрочем, по мнению Ники, эти фотографии не могли помочь следствию - они были сделаны еще до чудесного превращения Пени в красавицу.
        Узнав, что Ники собирается праздновать день рождения в ресторане «Домик у вулкана», лейтенант Танака стал уговаривать ее отложить веселье.
        - Даже не думайте об этом, - перебила его Ники. - В прошлом году я именно из-за этого отказалась от празднования своего дня рождения, но в этом году я ни за что так не сделаю.
        Остин поддержал племянницу:
        - Она права, Танака. Ники многое потеряла из-за этого чертова клоуна.
        Лейтенант немного успокоился, заявив, однако, что он и его люди будут блюсти порядок на завтрашней вечеринке. Они договорились, что офицеры приедут в шесть часов, за два часа до прибытия гостей. Признаться, в глубине души Ники была даже рада, что за ней будут присматривать полицейские. Она, разумеется, уверяла всех - и себя в первую очередь, - что не испытывает страха, но при мысли о том, что клоун появится у нее на пути и ей некуда будет бежать, содрогалась от ужаса.
        Ники вернулась мыслями к происшествию в палатке. Она ощутила всю силу ненависти Пени, когда та ударила ее кулаком в челюсть. Однако ей все же было трудно поверить в то, что Пени Каала - та самая Пени, с которой они играли еще в детстве, - и есть тот неуловимый клоун, что охотится за ней уже второй год. Правда, теперь у нее был ответ на вопрос, который она столько раз задавала себе прошлым летом: почему?
        - Одержимые люди способны на все, - сказала как-то Мэлия о Пени.
        И она была права. Пени обезумела от любви к мужчине - высокому, темноволосому, необыкновенно красивому и мужественному Кимо… глаза которого походят на горные озера, а рот…
        Вздрогнув, Ники вспомнила их поцелуй. Целых три дня она думала только о Пени и Кимо, Кимо и Пени. У нее голова шла от этого кругом. Подойдя к приемнику, Ники включила его и стала собирать вещи.
        Музыка чуть оживила атмосферу, и Ники, вытащив рюкзак, принялась отбирать одежду для восхождения на Пали. Кремового цвета рубашка и шорты цвета хаки были такими старыми и застиранными, что стали мягкими, как лайка; шерстяные носки и кожаные ботинки она привезла из своей последней поездки в Швейцарию. Добавив к куче одежды ветровку с капюшоном, Ники подошла к шкафу и вытащила из нижнего ящика специальный ремень.
        Он был сшит на заказ из отличной итальянской кожи; на нем висела фляга с инициалами Ники и большой охотничий нож в кожаных ножнах. Остин подарил его Ники на девятнадцатилетие и, несмотря на то, что большинство путешественников в эти дни уже обходилось более компактным снаряжением, Ники и в голову не приходило отправляться на Пали без него.
        Положив ботинки на дно рюкзака, Ники подошла к гардеробу и распахнула двустворчатые дверцы. Завтрашнее веселье, приправленное отличной едой и музыкой, будет официальным событием, несмотря на то что его устроят в неброском великолепии ресторана «Домик у вулкана».
        Ники стала рассматривать многочисленные платья для коктейлей и приемов, упакованные в целлофан. При виде туалета из голубого шелка, который она привезла с континента, ее глаза загорелись. Выбрав это платье, Ники сорвала с него целлофан, приложила к себе и подошла к зеркалу. Тоненькие, расшитые искусственными бриллиантами бретельки, лиф, украшенный блестящими стразами, узкая длинная юбка с разрезом до середины бедра…
        Тут какой-то свист привлек ее внимание. Обернувшись, Ники увидела стоявшего в дверях Остина.
        - Вот это реакция! - кокетливо улыбнулась она.
        - Ты в этом собираешься пойти на вечер?
        - Я пока думаю, - ответила она, вновь повернувшись к зеркалу. - А ты что скажешь?
        - Ни один мужчина не сможет отвести от тебя глаз.
        - Что ж, тогда решено. Пойду в нем.
        Рассмеявшись, Остин вышел из комнаты, а Ники, перекинув платье через руку, подошла к двери.
        - Спасибо за вечер, Остин, - сказала она ему вслед.
        Он обернулся.
        - И еще огромное спасибо за Пали, - добавила девушка. - Мы давно не поднимались туда вместе.
        - Да, я подумал, что это будет здорово. Ты берешь с собой ремень?
        - А ты как думаешь? - вопросом на вопрос ответила Ники.
        Остин улыбнулся.
        - Пожалуй, мне тоже лучше начать сборы. Нам надо выйти пораньше, чтобы успеть взобраться на гору.
        Повесив вешалку с платьем на жалюзи, Ники вернулась к своему гардеробу. Через полчаса, когда она застегивала рюкзак, в дверь постучала Мэлия.
        - Моя помощь не нужна? - спросила она.
        - Нет, спасибо. - Вытянувшись на кровати, Ники серьезно посмотрела на Мэлию. - Может, ты все-таки передумаешь и поедешь в ресторан с нами?
        - Нет, этого я не сделаю. Завтра ты проведешь день с дядей.
        - Но ты же сможешь приехать на вечер, - настаивала Ники. - Все, кого я люблю, будут там. Кроме тебя.
        Сев на край кровати, Мэлия накрыла руку Ники своей рукой.
        - Мы отметим твой день рождения тут, когда ты вернешься. Я готовлю тебе подарок, и к тому времени он будет готов.
        - Подарок? - обрадовалась Ники. - А что это за подарок?
        - Вот этого я тебе не скажу! - рассмеялась Мэлия. - Иначе сюрприза не получится. - Мэлия посмотрела на Ники, и внезапно ее лицо стало серьезным. - Вот что, детка, я должна сказать тебе: будь завтра вечером осторожна. Мне жаль Пени, но я боюсь ее.
        - Не волнуйся, Мэлия. Там будет полиция, не говоря уже об Остине, Мелроузе и моих друзьях. - Ники помолчала, а потом сменила тему разговора: - Знаешь, Мэлия, мы тут все только и говорили о Пени, однако кое-что другое не дает мне покоя.
        - Кимо, - кивнула Мэлия.
        Ники всю жизнь знала Мэлию, но не переставала удивляться ее интуиции.
        - А ты знала, что Кимо неравнодушен ко мне? Ты знала, что он…
        - …любит тебя? - договорила за нее Мэлия. - Да. Об этом я знаю вот уже много лет.
        - А почему же я ничего не замечала? - удивилась Ники.
        Мэлия улыбнулась.
        - Ты, детка, идешь по жизни, как на параде - победно шествуешь под звуки фанфар, а все мы стоим вокруг и смотрим на тебя. Я отвечу на твой вопрос так: ты была слепа.
        - Зато сейчас я прозрела, но, кажется, уже слишком поздно.
        - Кимо сказал тебе это?
        Ники пожала плечами.
        - Кимо сказал, что всегда останется пастухом, а я - богатой наследницей Палмеров. Или что-то в этом роде.
        - Кимо прав, - отозвалась Мэлия. - Между вами громадная пропасть.
        - Если ты говоришь о социальной пропасти, - возмутилась Ники, - то позволю себе напомнить, что вы с Остином вот уже много лет счастливы друг с другом!
        - Да, - призналась Мэлия. - Но я никогда не сомневалась в своих чувствах к Остину или в том, должна я быть с ним или нет, несмотря на разницу в положении. Если твои чувства к Кимо именно таковы, то ты сразу поймешь, о чем я сейчас говорю. Ты не будешь ни спрашивать, ни думать, ни выбирать. Ты пойдешь к нему.
        - Неужели все так просто? - изумилась Ники.
        - Да, детка.
        - Мэлия, как ты стала такой умной?
        Усмехнувшись, Мэлия наклонилась и взъерошила платиновые кудряшки Ники.
        - Спокойной ночи, девочка. Если собираешься завтра подниматься на вулкан, то тебе надо хорошенько отдохнуть. - И, встав с кровати, она быстро пересекла комнату.
        - Ох, Мэлия! - Обернувшись, Мэлия увидела, что Ники сидит, скрестив ноги, и смотрит на нее с озорной улыбкой. В это мгновение она была похожа на девчонку. - Еще увидимся, - добавила Ники.
        - Добрых снов, детка, - ответила Мэлия и тихо прикрыла за собой дверь.



        Глава 20

        Суббота, 8 июля


        Джек свернул на протоптанную скотом дорогу, ведущую на ранчо, когда шел уже второй час. Золотое солнце стояло высоко в небе, пышная зелень колыхалась на легком ветерке.
        Подъехав к частным владениям, Джек притормозил. Здесь было пустынно и спокойно, тишину нарушал лишь плеск воды в поливальных установках, арками поднимающихся в садах. Подъехав к дому, Джек увидел Мэлию, которая сидела за столом на веранде. Он отъехал в сторонку и заглушил мотор.
        - Добрый день, - поздоровалась она, увидев его.
        Джек встал в тени крыльца.
        - Здравствуйте, Мэлия.
        На Мэлии было яркое цветное платье, ее волосы были собраны на макушке, а на лице сияла приветливая улыбка. Мэлия шила стеганое одеяло, разложенное у нее на коленях. Кейзи невольно залюбовался этой мирной и чудесной картиной; Мэлия казалась живым воплощением женственности.
        Ему так не хотелось, чтобы она была вовлеченной в преступление, которое совершилось тридцать лет назад, и сейчас, глядя на нее, он не мог поверить, что она к нему причастна. Может, ему все же удастся обнаружить какие-нибудь новые факты - все, что угодно, что снимет с нее подозрения.
        - Увы, кроме меня, тут сейчас никого нет, - промолвила она. - Пожалуйста, садитесь. Мне осталось только один шовчик закончить.
        Подойдя к столу, Джек занял место напротив нее.
        - А где Мелроуз? - спросил он. - Я несколько раз пытался ему позвонить, но, к сожалению, безрезультатно.
        - Мелроуз как раз сегодня возвращается с континента - у него там были дела. Он же уходит из компании, вы знаете?
        - Нет, этого я не знал. Признаться, Мелроуз поразил меня: он из тех, кто будет занимать директорское кресло до самой кончины. Надеюсь, он не заболел?
        - Мелроуз просто стареет, - тихо ответила Мэлия.
        Джек понаблюдал за тем, как она быстро делает стежки.
        - Что это вы шьете?
        - Ну вот, я уже закончила. - Воткнув иглу в одеяло, она расправила его. - Подарок Ники на день рождения. Я вышила тридцать квадратиков сценами из жизни на ранчо. Как по-вашему, ей понравится?
        - Конечно, понравится, это же так красиво. - На лице Мэлии, рассматривающей свое произведение, мелькнула довольная улыбка. - Вы не удивились, увидев меня тут после столь долгого отсутствия? - добавил Джек.
        - Я нисколько не сомневалась, что наши дорожки еще пересекутся. Однако я не ждала увидеть вас именно в этот день. Ники сообщила бы мне, если бы знала о вашем приезде. Вы хотите сделать ей сюрприз на сегодняшней вечеринке?
        - На вечеринке? - переспросил Джек.
        - Ее дядя зарезервировал для этого вечера весь ресторан «Домик у вулкана».
        - Так Ники здесь? Мне сказали, что она путешествует по Европе!
        - Она вернулась домой несколько недель назад.
        - И где она сейчас?
        - Ники с Остином должны сегодня подняться на Пали. - Складывая одеяло, Мэлия нахмурилась. - Но если вы приехали не на вечеринку, то что же привело вас сюда?
        - Одно необычное совпадение, - ответил Джек, внимательно изучая лицо женщины, сидящей напротив него. У нее был кроткий взгляд голубки, и Джек чувствовал себя волком, готовящимся к прыжку. - Позвольте задать вам несколько вопросов, Мэлия. У вас была подруга по имени Кайла?
        - Да, - ответила она, заинтересованно взглянув на него. - Мы с Кайлой выросли вместе и были очень близки. Бедняжка умерла в прошлом году.
        - А она когда-нибудь работала экономкой на Кона-Кост?
        Мэлия задумалась.
        - Это было много лет назад. А почему вы спрашиваете о Кайле?
        - Потому что ее имя всплыло при одном расследовании.
        Мэлия встревоженно посмотрела на него.
        - Кайла была одним из самых добрых и честных людей, которых я знала. Она не могла сделать ничего плохого. А что за расследование?
        - Похищение человека, - сказал Джек. Он заметил, как кровь отхлынула от лица Мэлии. - Кайла была на ранчо в ту ночь, когда родилась Ники?
        - Нет!
        - Как быстро вы ответили, - заметил Джек, - а ведь это было тридцать лет назад.
        - Та ночь до сих пор стоит у меня перед глазами, - заявила Мэлия. - Был ужасный шторм. Из больницы выслали вертолет, и Ники родилась в воздухе, на пути в Хило.
        - Но еще до прибытия вертолета на свет появилась первая девочка, - продолжал давить на Мэлию Джек. - И в документах записано, что она родилась мертвой. Однако документы подделаны, не правда ли? В противном случае девочка не могла бы оказаться на следующий день у вашей приятельницы Кайлы, которая и отнесла ее в дом на Кона-Кост.
        Мэлия молча смотрела на него. Недоумение на ее лице постепенно сменилось обычным спокойствием.
        - Прошлое держит меня в своих цепких объятиях, - пробормотала она. - Уж сколько раз я спрашивала себя, когда же будет найден этот стежок и полотно окажется без изъяна… Знаете, когда вы появились на ранчо в прошлом году, я сразу поняла, что вы - перст судьбы. Вот только я не знала, какова ваша роль…
        Джек откинулся на спинку стула.
        - Все это очень поэтично, я не понимаю, о чем вы говорите.
        - Вы ведь нашли этого ребенка, верно? Какими-то неведомыми мне путями вы пришли к нему.
        - Женщина, которую я встретил, далеко не ребенок. Завтра ей исполнится тридцать лет, и лишь сейчас она начинает узнавать, кто она на самом деле такая.
        На лице Мэлии мелькнула улыбка.
        - А-а… И вы, я вижу, готовы встать на ее защиту?
        - Да, - бросил Джек. - Но мне необходимо знать, что, черт возьми, случилось в ту ночь.
        - К моей подруге это не имеет никакого отношения, - немного помолчав, ответила Мэлия. - Той ночью я пришла к Кайле очень поздно, и она просто сделала то, о чем я ее попросила. Кайла рассказывала мне о семейной паре, которая остановилась в доме, где она работала. По ее словам, это были хорошие люди, и они тогда только что потеряли новорожденную дочь.
        - И вы решили дать им другого ребенка? - воскликнул Джек.
        Поначалу Мэлию, возможно, и смущали его вопросы, но потом она взяла себя в руки и сейчас совершенно невозмутимо взирала на него.
        - Моя работа заставляет меня ко многим людям относиться как к подозреваемым, - резко продолжал Джек. - Иногда на преступление их толкают нелепые, часто просто глупые мотивы. Но признаюсь, зная вас, я ничего не понимаю. Почему все-таки вы это сделали?
        Некоторое время Мэлия молча изучала Джека, а потом промолвила:
        - Теперь уже и не вспомнить, по какой причине ребенку лучше было исчезнуть из дома в ту ночь.
        Джек едва не заскрежетал зубами.
        - Так почему ребенку было лучше исчезнуть из дома в ту ночь? - попытался он выяснить правду. - Он был в опасности?
        - Я уже сказала вам, что запамятовала.
        Наклонившись вперед, Кейзи встретился с Мэлией глазами.
        - Вы не до конца откровенны со мной, Мэлия. Было совершено федеральное преступление.
        - В мире существуют более совершенные законы, чем те, которые создал человек. Я верю в Высший суд.
        - Вы украли ребенка, - отчетливо произнес Джек. - Из-за этого девочка не знала, кто она такая, не знала, кто ее родители, на что она имеет право… Она вообще ничего не знала!
        Мэлия спокойно выдержала его осуждающий взгляд.
        - Сердце подсказывало мне тогда, что это единственный выход. Я спасла ее.
        - От кого? - настаивал Джек. - От Остина Палмера?
        Мэлия встала, с шумом отодвинув стул.
        - Довольно вопросов, Джек.
        - Вы хотите, чтобы его допросили власти?
        - Это входит в ваш план? - спросила Мэлия, складывая одеяло. - Передать дело властям?
        Угрюмо посмотрев на нее, Джек тоже встал из-за стола.
        - Нет, этого я делать не собираюсь.
        - Но вы сделаете то, что велит вам долг. В точности так же, как я сделала тридцать лет назад. А теперь, если, конечно, у вас нет ордера, я попрошу вас уйти. - И, не дожидаясь ответа, Мэлия пошла прочь. Джек глядел ей вслед, думая о том, что эта женщина с глазами голубки и нежным голосом обладает несгибаемой волей. Она призналась, что отчасти виновата в преступлении, но дала при этом понять, что ни под каким видом не будет сотрудничать - даже с полицией, даже для спасения собственной жизни! Ни под каким видом - если только для этого надо было выдать Остина Палмера. Джек направился к ступенькам. Как жаль, что Мэлия не помогла ему сразу прижать Остина Палмера к стенке!


        С южной стороны Гавайского вулканического национального парка Пали Ваипио, или, как его еще называли, Утес Водяного Свода, поднимался на шесть тысяч футов над берегом напротив знаменитого залива Алоа-Блоу-Хоул в форме подковы. Во время отлива вода в заливе была спокойной. Но когда Тихий океан набрасывался на скалистое побережье, в заливе поднимались неистовые высокие волны, выбрасывающие в воздух сотни фонтанов.
        Последнее извержение вулкана Пали, произошедшее в конце восемнадцатого века, оставило после себя целую гору из лавы, пронизанную множеством тоннелей, по которым вода стекала в океан. Алоа-Блоу-Хоул был соединен с этими тоннелями, и его подковообразная форма всегда привлекала внимание посетителей ресторана «Домик у вулкана».
        Однако большинство из них предпочитали наблюдать за заливом с белого песочка, на котором стоял ресторан, а не взбираться к самому кратеру вулкана.
        Сделав последний глоток из фляги, Ники повесила ее на ремень. Ветер на этой высоте дул с ужасающей силой, трепал волосы и куртку девушки. Ники внимательно огляделась по сторонам.
        Далеко на западе виднелся почти скрытый туманом пик Мауна-Лоа; ближе к ним, у зеленого подножия горы, виднелась маленькая красная крыша «Домика у вулкана». Прямо под ними склон горы упирался в голый утес, именем которого - Пали - гора и была названа.
        Пока Ники смотрела на океан, вода в заливе, вскипая и ревя, поднялась высоко в воздух. Казалось, что вверх взметнулось гигантское, сверкающее на солнце белое перо. Ники очень нравилось любоваться такими высокими волнами, которые Остин впервые показал ей двадцать лет назад. Приложив руку козырьком к глазам, Ники смотрела на беснующийся внизу залив, когда к ней сзади подошел Остин.
        - Я вспоминала, как ты привел меня сюда в первый раз, - громко проговорила она, стараясь перекричать шум ветра. - Ты тогда рассказал мне сказку о Пеле - богине вулканического огня. Ты говорил, что она просто уложила Пали спать и что рев воды внизу - это всего лишь храп горы.
        - Ты мне поверила?
        - Конечно, поверила! А что, ты хочешь сказать, что это неправда?
        Усмехнувшись, Остин посмотрел на запад.
        - Уже четвертый час, нам надо спускаться. Почему бы не пойти вниз короткой тропинкой?
        - Тропинкой?! - вскричала Ники. - Ты называешь эти трещины и бесконечные препятствия на горном склоне «тропинкой»?!
        Остин насмешливо посмотрел на нее.
        - Разумеется, ты права. Я как-то не подумал, что завтра тебе исполняется тридцать. Думаю, ты уже слишком стара для того, чтобы спуститься со сложного склона.
        - Заткнись, Остин. Веди меня вперед.
        Примерно через час, миновав трудные участки горы и узкие, извилистые тропы, испещренные трещинами, сквозь которые можно было заглянуть в черное нутро вулкана, они прошли половину пути. Ники даже стало жарко: сняв ветровку, она повязала ее вокруг талии. Остин футов на двадцать опередил ее - уверенный, легкий шаг выдавал в нем опытного альпиниста.
        Остину Палмеру было за пятьдесят, за плечами у него висел тяжелый рюкзак, но, несмотря на это, он двигался легко, как молодой. Вот он зашел за нагромождение камней, и Ники на мгновение потеряла его из виду. Когда девушка вслед за ним обошла это препятствие, то, к собственному удивлению, увидела, что Остин сидит на самом краю глубокой расщелины.
        - Давай передохнем? - предложил он.
        - К чему? - недоуменно спросила Ники.
        - А почему бы и нет? Мне тут нравится, а тебе? Послушай-ка. - Остин приложил руку к уху. - Отсюда слышен рев волн в заливе. - Сняв рюкзак, он положил его рядом с собой.
        - Ну хорошо, - пробормотала, пожав плечами, Ники.
        Бросив усталый взгляд на чернеющую пасть расщелины, она осторожно обошла ее и села на большой валун, лежащий у края.
        - Ну вот. Разве тут не замечательно?
        Ники осмотрелась по сторонам. Больше чем в тысяче футов под ними виднелись зеленые кроны деревьев, окружающих «Домик у вулкана».
        - Именно так - замечательно, - кивнула она.
        - Окажи мне услугу. Дай мне твой ремень.
        - Мой ремень? - изумилась Ники. - Зачем?
        - Не задавай вопросов. Это часть сюрприза, который я готовлю тебе на день рождения. - Протянув руку, Остин ждал. - Ну давай же, - поторопил он племянницу. - И куртку тоже.
        Усмехнувшись, Ники развязала рукава ветровки, повязанной у нее на талии, расстегнула ремень и передала их Остину.
        - Спасибо, - поблагодарил он, уложив вещи рядом с рюкзаком. - А теперь - ботинки.
        - Но ты же не сможешь натянуть мои ботинки, я сама их надела в первый раз.
        - Я настаиваю, Ники. Давай сюда ботинки и носки.
        Недовольно ворча, Ники подчинилась. Бросив ботинки с носками Остину, она вытянула перед собой голые ноги и с подозрением посмотрела на него.
        - Ты что, купил мне новый шикарный костюм для альпинизма? - спросила она. - И он лежит у тебя в рюкзаке?
        - Не скажу, пока не получу остального.
        - Как это - остального?
        - Всей твоей одежды. Белье не нужно, а вот шорты и рубашку отдай.
        - Черт возьми! - рассмеялась Ники. - Да что с тобой, Остин? Что это за причуды на старости лет?
        - Не порть моей задумки, Ники. Мне нужны твои шорты и рубашка. Боже мой, да не стесняйся: любой купальник оголяет тебя куда больше, чем твои лифчик и трусики. Давай же, снимай то, что я сказал.
        Ники нерешительно покосилась на Остина, но послушно расстегнула «молнию» на шортах. Она делала это очень медленно, а потом, резко сорвав с себя рубашку, бросила и эти вещи Остину и тут же прикрыла наготу руками.
        - Если ты кому-нибудь скажешь, что я перед тобой раздевалась, я тебя убью, - пригрозила она.
        Остин усмехнулся и положил шорты к остальным вещам Ники, но рубашку по-прежнему держал в руках.
        - А теперь я расскажу тебе одну историю, - заявил он. - Она не займет много времени. Все началось с твоих бабушки и дедушки.
        - Господи! - едва слышно выдохнула Ники.
        - Все идеализировали их, - начал Остин, глядя куда-то вдаль. - Великие замечательные Палмеры! Похоже, лишь один я понимал, какие они тупые ограниченные ханжи.
        Ники задрожала от холода.
        - Знаешь, когда мне было семнадцать лет, произошел один случай. Я ждал, чтобы заплатить по счету в ресторане, как вдруг этот парень встрял между мной и официантом. Он помешал мне, представляешь, Ники! Как он смел! Как бы то ни было, он поплатился за свою дерзость, и это назвали убийством, но могущественные Палмеры замяли дело. Правда, потом они велели тайком обследовать меня.
        Ники дрожала от холода.
        - Остин, отдай мне одежду, хорошо? - попросила она с трудом шевеля онемевшими губами.
        Остин продолжал, словно не слыша ее слов:
        - Они сказали, что я - психопат. Тогда мои великолепные предки задумали отправить меня в одно австрийское заведение. Как тебе это нравится? Они вздумали запереть меня! И подписали себе смертный приговор. - Он полез в рюкзак, вытащил оттуда кожаные перчатки и стал надевать их на руки. - Разумеется, они все оставили своему дорогому Филипчику.
        Ники не могла шевельнуться и едва дышала.
        - Прекрати, - прошептала она.
        Их взгляды встретились, и на какой-то миг ей показалось, что она смотрит на старого Остина. Ники все еще надеялась, что он вот-вот рассмеется и скажет, что все это - неудачная шутка. Но когда Остин натянул на руку вторую перчатку, его взгляд стал жестким и холодным как сталь.
        - Откуда-то Филип все узнал, - произнес он. - Правда, напрямую он не обвинил меня в том, что это я взорвал яхту, но по его глазам я понял, что он знает. Ему было мало того, что он унаследовал все, включая и мою долю наследства. Целых одиннадцать месяцев я терпел его подозрительные взгляды.
        - Ты - скотина! - закричала Ники, дрожа от гнева.
        Вскочив с валуна, девушка бросилась на Остина, собираясь расцарапать ему физиономию. Но он опередил ее. Схватив племянницу за запястья, он вывернул Ники руки так, что она оказалась спиной к нему, и прижал ее к себе мертвой хваткой.
        - Ты, конечно, ловкая девушка, Ники, - прошептал он ей на ухо, - однако тебе со мной не совладать. - Перехватив руки, он взял Ники за талию, закружил вокруг себя и бросил на землю. Девушка похолодела от ужаса. Пока она лежала, пытаясь восстановить дыхание и взять себя в руки, Остин вытащил из ножен ее охотничий нож, подошел к ней, наклонился и полоснул лезвием по ее ладони.
        Из груди Ники вырвался дикий вопль. Она пыталась вывернуться, но Остин крепко держал ее за руку и вытирал кровь ее рубашкой. Наконец он отпустил ее. Ники отползла от него на спине и, тяжело дыша, округлившимися от ужаса глазами следила за тем, как он кладет рубашку к остальным ее вещам. Потом, по-прежнему держа нож в руке, он снова приблизился к ней с угрожающим видом.
        - Почему ты это сделал? - прерывающимся голосом спросила она.
        - Я не хотел, Ники. Правда, не хотел. Поэтому я и нанял клоуна. Меня вынудил этот чертов сукин сын, Джек Кейзи! Если бы не он, я покончил бы с тобой еще в прошлом году.
        Ники поползла дальше и вдруг поняла, что находится у края расщелины.
        - Так это ты нанял клоуна?! А как же Пени?
        - Бедняжка, ей просто не повезло. Теперь, разумеется, полиция во всем обвинит ее, а на самом деле Пени пыталась утопить тебя в бассейне. Ну и, конечно, она напала на тебя на родео. Ничего не скажешь - она появилась вовремя. Даже если бы я пытался все спланировать сам, то не смог бы зазвать ее туда в более подходящий момент.
        - Господи, но почему ты это сделал?! - вскричала Ники. Слезы застилали ее глаза.
        - Все годы принадлежащее мне имущество было записано в документе, на котором стояло твое имя, - равнодушно ответил Остин. - Я не могу больше медлить. Через два дня ты вступишь в права наследования, а значит, будет проводиться аудиторская проверка. Тогда вскроется, что кто-то приложил руку к наследству.
        - Мне наплевать на деньги!
        - Ты говоришь это сейчас! - зарычал он. - А как ты запоешь в понедельник днем! Впрочем… Впрочем, - повторил он, - для тебя не настанет понедельник. Пройдет семь лет, и дело Ники Палмер будет закрыто, а ее официально объявят мертвой. Всем будет не до документов о владении наследством, а я уж как-нибудь управлюсь с делами за семь лет, Ники. Поверь, никто не мог бы поступить мудрее.
        Он улыбнулся, отчего на его лице появилось зловещее выражение. Ники дернулась назад, шаря у себя за спиной, но ее руки хватали пустоту. Лишь ее запястье задело край расщелины - запястье здоровой руки, которая поддерживала раненую. Глядя на дядю полными слез глазами, она промолвила:
        - Ты никогда не сделаешь этого!
        - Сделаю. Все подумают, что ты вернулась в ресторан, в свой номер - я подтвержу это, - а потом клоун нанес тебе визит. Уверен, что орхидея, лежащая на твоей окровавленной рубашке, будет хорошим тому доказательством. Ты заметила, сколько орхидей растет у ресторана?
        - Не смей! - взвыла Ники, заливаясь слезами.
        - У меня нет выхода, детка. Жизнь состоит из препятствий, которые необходимо преодолевать. А поскольку для меня наступили невеселые времена, то ты должна убраться к черту с моего пути. - Остин изловчился и ударил Ники ногой в бок.
        Она застонала от боли, ее тело словно пронзило тысячью игл. А потом она стала постепенно сползать в пропасть. Ники взмахнула рукой и ухитрилась ухватиться за край расщелины. Она повисла, ноги не находили опоры. Пропасть, напоминающая кроличью нору, была прямо под ней.
        Остин подошел к обрыву и посмотрел на нее сверху вниз. Он напоминал ей черное изваяние.
        - Должен признаться, - произнес он почти извиняющимся тоном, - что я буду по тебе скучать.
        Пальцы Ники заскользили. Она вцепилась ногтями в землю.


* * *
        Ники завизжала, пытаясь удержаться, но ее пальцы все же разжались, и… вскоре наступила полная тишина. Нагнувшись, Остин заглянул в темную пропасть расщелины. Он не видел ее дна, но знал, что она двадцать пять футов глубиной. Он измерял.
        Остин бросил вниз нож Ники. Через несколько секунд до него донесся металлический лязг - это лезвие ножа ударилось о камень. Других звуков слышно не было.
        Больше ничто не нарушало тишины. Остина охватило небывалое умиротворение. Побросав вещи Ники в рюкзак, он стал быстро спускаться по крутому склону вулкана. Ему всегда становилось удивительно спокойно, когда он устранял какую-то тревожившую его проблему, которая непрерывным звоном в голове раздражала его. А как только проблема исчезала, звон затихал. Так было с родителями, потом - с Филипом, затем с Эдом Колеманом. А теперь вот с Ники.
        Будущее виделось ему теперь таким безмятежным и ясным, если не считать ворчания Мелроуза. Впрочем, Мелроуз уже старик, к тому же у него больное сердце. Может, он откинет копыта до того, как станет слишком донимать его, Остина Палмера.
        Солнце уже садилось, вулкан отбрасывал на землю треугольную тень, когда Остин оказался у подножия гор, окружающих ресторан. Официанты и повара суетились в кухне и в залах, готовясь принять сотню гостей, которые скоро съедутся, чтобы отпраздновать тридцатилетие Ники Палмер. Полиция должна была прибыть только через полчаса, так что никто не видел Остина, крадущегося в тени.
        Задержавшись на мгновение, чтобы сорвать орхидею, Остин проскользнул под прикрытием сумерек к задней двери роскошного номера, который он снял для себя и своей племянницы. Оставив дверь приоткрытой, он быстро прошел в свою спальню, снял альпинистские ботинки, а потом через гостиную пробрался в носках в комнаты Ники.
        Ему понадобилось меньше трех минут, чтобы все там устроить. Остин свалил ее ботинки, носки и шорты около шкафа. Заглянув в шкаф, он вытащил оттуда голубое платье, которое Ники намеревалась надеть вечером, и разложил его на кровати. И наконец он бросил окровавленную рубашку на пол в ванной, а рядом положил орхидею. Потом он включил душ.
        Перед тем как выйти из покоев Ники, Остин внимательно огляделся по сторонам. Удовлетворенный увиденным, он вернулся к себе, снял перчатки, одежду и направился в ванную, насвистывая какую-то веселую мелодию.


        Несмотря на все усилия, Джек вернулся в Хило лишь за пятнадцать минут до прилета самолета. Оставив «кадиллак» на стоянке, расположенной в пятнадцати минутах ходьбы от аэропорта, он побежал к терминалам и оказался там, когда первые пассажиры уже вышли из ворот. Кэтрин была среди них. Заметив его, девушка приветливо улыбнулась, и от ее улыбки все внутри у него перевернулось.
        На ней было обтягивающее розовое платье, а ее шею украшал венок из белых орхидей. Когда она подошла к Джеку, он обнял ее и крепко прижал к себе.
        - Здравствуй, - прошептал он ей на ухо. Однако тут же, взяв себя в руки, отступил назад.
        - Привет, - радостно проговорила Кэтрин.
        Джек улыбнулся.
        - Багаж придет туда, - проговорил он, направляясь с Кэтрин вслед за другими пассажирами вниз по коридору.
        Через мгновение Кэтрин, не выдержав, спросила:
        - Ну говори же, что тебе удалось узнать?
        - Не так уж много, - покачал он головой. - Как дела дома? Похороны прошли нормально?
        - Да. Конечно, все было очень печально. Но, учитывая, сколько лет он бы прикован к постели, должна сказать, что, наверное, так даже лучше.
        - Тетушка Сибил не попыталась все испортить?
        - Она устроила настоящее действо при чтении завещания, - засмеялась Кэтрин, - папа был щедр к ней, но большую часть поместья, включая Уинслоу-хаус, он оставил мне. Это, конечно, допекло ее, и… Короче, я отдала ей дом.
        - Ты это серьезно? Просто так отдала ей целый дом?
        - Ну да.
        Джек внимательно смотрел на ее профиль.
        - И как тебе теперь?
        - Отлично, черт возьми! - весело ответила она.
        От души рассмеявшись, Джек обнял Кэтрин за плечи, и они, обнявшись, дошли до места, куда привозили багаж. Потом он сбегал за машиной, подъехал к зданию аэропорта и забрал Кэтрин. Первые несколько минут она, как восторженный ребенок, глазела в окно, а потом повернулась к Джеку.
        Откинувшись на спинку сиденья, Кэтрин скрестила на груди руки.
        - Ты умудрился так все устроить, что приехал сюда на день раньше меня. Не сомневаюсь, что ты трудился как пчелка. Надеюсь, ты хоть что-нибудь разузнал про Ники. Она на ранчо?
        - Нет, - не задумываясь ответил Джек. - Сейчас ее там нет. - Посмотрев на Кэтрин, он увидел, как разочарованно вытянулось ее лицо. - Но скоро она туда приедет.
        Кэтрин едва не подскочила:
        - Скоро? Как скоро?
        - Послушай, Кэтрин. Я расскажу тебе все, что мне удалось узнать. Но до отеля рукой подать, сейчас половина седьмого, а я весь день бегал по делам. Давай сделаем так: ты зарегистрируешься, приведешь себя в порядок, а потом мы обсудим дела за обедом, идет?
        Кэтрин наградила его скептическим взглядом, но возбуждение охватило ее вновь, как только они приехали в отель. Пока она осматривала номер, Джек забрал ее вещи у коридорного и дал тому чаевые. Когда он закрыл дверь и вошел в комнату, Кэтрин уже вышла во внутренний дворик. Стоя на фоне искусственного водопада, она казалась необыкновенно красивой.
        - Ну разве ты видел место лучше? - спросила она, широко раскинув руки.
        - Ты права, - признал Джек.
        Выйдя на балкон, он еще раз подивился тому, как хорошо здесь пахло тропическим лесом, как приятно шумел водопад и пели птицы.
        - Нет, ты только взгляни, какое оперение у здешних птиц! - воскликнула Кэтрин. - Да я в жизни не видела такого яркого красного, желтого и голубого! A цветы… Я узнаю гибискус и еще парочку цветов, но которые из них так дивно пахнут?
        Подойдя к девушке, Джек положил руку ей на плечо и указал направо.
        - Думаю, ты говоришь о плумериях. Видишь вон те кремовые соцветия? У них чудесный запах. Их часто вплетают в венки. - Договорив, Джек провел ладонью по ее руке - это было так естественно. Ее кожа была теплой и гладкой. Он уже хотел было взять ее за руку, но тут Кэтрин высвободила ее.
        - Я очень рада видеть тебя, Джек, - сказала она, стоя спиной к нему, - но я бы не хотела, чтобы ты…
        - …дотрагивался до тебя? - резко договорил он.
        Однако едва девушка повернулась к нему, ее лицо показалось ему таким красивым и нежным, что он не смог больше сердиться на нее.
        - Я же обещал, что постараюсь, - добавил он с невеселой усмешкой. - Значит, придется держать слово.
        Опустив глаза, Кэтрин ласково потрепала его по руке, но тут же отдернула ее.
        - Спасибо, - прошептала она едва слышно. Когда она подняла голову, ее глаза были влажными от избытка чувств. - Пожалуйста, не заставляй меня ждать до обеда, - попросила она. - Расскажи мне поскорее о Ники.
        Его взор встретился с ее молящими голубыми глазами.
        - Так и быть, - сдался Джек. - Я расскажу тебе все, только пообещай взамен, что ничего не предпримешь не подумав.
        - А что, у меня есть причины бросаться в бой очертя голову?
        - Наверно, тебе не терпится увидеть ранчо и все, что ты видела во сне. - Все великолепие рукотворного сада и водопада меркло в глазах Джека, как только он начинал думать о том, что Кэтрин захочет разгадать тайну, царящую на ранчо Палмеров. - Но, похоже, ты не представляешь, как эти люди могут отреагировать на твое появление.
        - Ты хочешь сказать, что они могут вовсе мне не обрадоваться?
        - По крайней мере некоторые из них. Это верно, - кивнул Кейзи.
        - И все-таки поделись со мной тем, что ты знаешь, Джек.
        Он молча посмотрел на нее, а потом сказал:
        - Подожди здесь. Я сейчас. - И, сбегав в свой номер, Джек вернулся, держа в руках роскошную орхидею, которую дал ему Витмор.
        Кэтрин восхищенно ахнула:
        - Какая красота!
        - Это от доктора, который тридцать лет назад выдал свидетельство о твоей смерти, - сухо промолвил Джек. Начав с того, как ему удалось разыскать свидетельство о смерти, и описав визит к доктору Витмору, Кейзи упомянул о поездке на ранчо Палмеров и передал рассказ Мэлии о том, как на свет появились две девочки-близняшки.
        - Так она отдала меня своей подруге Кайле? - недоверчивым тоном переспросила Кэтрин. - Но почему?
        - Мэлия лишь сказала мне, что действовала в твоих интересах. А потом она замолчала, и я не добился от нее больше ни слова. Я подозреваю, что она кого-то защищает.
        - Любимого человека, - предположила Кэтрин. - Остина Палмера.
        - Отлично, - заметил Джек.
        Заинтригованная, Кэтрин попросила:
        - Прошу тебя, продолжай.
        Кейзи слегка пожал плечами.
        - Это все.
        - Ты еще не рассказал мне о Ники, - напомнила Кэтрин. - Где она? Когда возвращается?
        - Хорошо, хорошо, - замахал руками Джек. - Она здесь. На острове.
        - Где именно? - шепотом спросила Кэтрин.
        - Палмер устраивает для нее сегодня вечером банкет в «Домике у вулкана».
        - В «Домике у вулкана»? Где это?
        - Это примерно в часе езды отсюда. Не вздумай отправиться туда сегодня.
        Кэтрин посмотрела ему в глаза.
        - Ты же знаешь, что я не смогу забыть твои слова.
        Джек развел руками:
        - Вот видишь? Поэтому я и не хотел рассказывать тебе. Я понимал, что ты захочешь поехать туда, а этого нельзя делать.
        - Почему?
        - Насколько я понял, ты не хотела разглашать эту историю о тебе и Ники, не так ли?
        - Верно, - кивнула девушка.
        - Значит, ты свалишься туда как снег на голову, но при этом не раскроешь гостям, кто ты такая?
        Кэтрин терпеливо вздохнула.
        - Я не собираюсь никуда сваливаться, как ты выражаешься. Я хотела просто смешаться с гостями. Там же будет много народу.
        - Да, но только вы с Ники похожи как две капли воды! - возразил Джек. - И ты хочешь именно таким образом познакомиться с сестрой? Среди шумной толпы?
        - Нет, - тихо ответила Кэтрин. - Я хочу увидеть ее, Джек. Этим вечером я хочу увидеть родную сестру, вот и все.
        Кейзи смотрел на нее, испытывая сильнейшее желание сказать «нет». Наконец он тяжело вздохнул.
        - Для начала мы пообедаем, - заявил он. - Я умираю с голоду, и у нас в ресторане заказан столик.
        Лицо Кэтрин осветилось радостной улыбкой.
        - Хорошо.
        - Еще бы, - проворчал Джек. - Теперь ты получила то, чего хотела. Черт возьми, Кэтрин, каждый раз, когда мы оказываемся вместе, ты заставляешь меня делать вещи, которые, с моей точки зрения, делать не следует.
        - Не сердись. - Подойдя к Кейзи, она осторожно погладила его по щеке. - Пожалуйста, пойми…
        Джек перехватил ее руку, прежде чем она успела договорить.
        - Давай оставим этот разговор, ладно? - И, отпустив ее руку, он отошел в сторону. - Сорок пять минут тебе хватит?
        Когда Джек ушел, Кэтрин вбежала в свой номер, сделала пируэт и бросилась на кровать. Он разозлился… но обязательно вернется. Вернется меньше чем через час. Она все никак не могла до конца поверить в его существование, а в его присутствии чувствовала, как огонь разливается по ее жилам.
        И Ники была на острове. Здесь. При мысли об этом Кэтрин почувствовала такую удивительную близость к сестре, что, казалось, ей достаточно крикнуть - и та услышит ее.
        Ники… Джек… Как она любила их обоих! Подумать только, ее родная сестра, мужчина из ее снов! Да, над ними троими нависли какие-то тени, этого Кэтрин не отрицала, но, слушая пение птиц и вдыхая полной грудью дивный аромат тропических цветов, Кэтрин подумала, что какое-нибудь чудо непременно разгонит любую тень.


        Первым, что она ощутила, была пульсирующая боль в голове. Бу-ум!.. Бу-ум!.. Бу-ум! . Голова Ники раскалывалась, словно была барабаном, по которому нещадно лупят палочками.
        В голове у нее хороводом кружились какие-то обрывки мыслей, точно поднятые ветром опавшие листья. Было холодно. Миллионы крохотных острых камешков впивались ей в ноги и спину. И еще пахло серой. Ники заставила себя открыть глаза, но увидела лишь темноту да узкий серый лучик дневного света, падавшего на каменную стену, которая возвышалась над ней. Где же она? В какой-то норе?
        Заметив свет, Ники попыталась сосредоточиться на нем. Стена была не каменной, а пористой. Это была скала из лавы. Разжав пальцы, Ники пошарила на земле вокруг себя - так и есть: она лежала на пористой поверхности. Она находилась внутри вулкана.
        Она спит? И видит кошмар?
        Опершись рукой о пол расщелины, Ники с трудом села. Она даже представить себе не могла, что можно испытывать такую сильную боль. Ники поднесла правую руку к виску, но тут же почувствовала острую боль в ладони, которая была влажной и липкой. Кровь.
        Превозмогая дикую боль, пронзавшую все тело, Ники встала на четвереньки и подползла к стене. Ухватившись за какой-то выступ, она поднялась на ноги - почему-то голые - и вжалась в скалу, словно опасаясь, что та ускользнет от нее.
        Господи! На ней не было ничего, кроме белья! Должно быть, это сон.
        Однако чем дольше Ники держалась на ногах, тем сильнее становилась ее уверенность в том, что все это происходит наяву. Сделав свою работу, ее пять чувств уступили место шестому. И вдруг она поняла, что все это - точно не ночной кошмар. Кто-то столкнул ее сюда, чтобы она умерла.
        Ники затошнило. Клоун. Ники посмотрела вверх, будто ожидая, что сейчас увидит в отверстии расщелины голову монстра. Но кроме полоски света, она не увидела ничего.
        Закрыв глаза, Ники прижалась щекой к скале. Почему, черт побери, она ничего не помнит? Что сделал этот сукин сын? Дал ей каких-то наркотиков, раздел, сбросил в расщелину и оставил тут умирать?
        Ники немного передохнула, а когда снова подняла голову, то увидела, что свет начинает меркнуть. Видимо, приближался вечер, и полоса света, проникающая в черную пасть вулкана, начала уменьшаться. Значит, скоро здесь наступит непроглядная тьма.
        Ники решила все силы бросить на то, чтобы взобраться по отвесной скале. Прижавшись к ней, она стала руками и ногами нащупывать небольшие выступы, за которые можно было уцепиться. Вот только острые края этих выступов до крови царапали кожу.
        Хороший альпинист никогда не смотрит вниз, а Ники и не испытывала желания сделать это, пока карабкалась по стене вверх. Внизу она оставляла чернильно-черную темницу. Ники сосредоточила все усилия на том, чтобы добраться до полосы света. А когда она сделает это, чертов клоун может провалиться в преисподнюю.
        - Негодяй, - пробормотала она.
        Ники удалось преодолеть уже почти половину отвесной стены, как вдруг выступ под ее ногой обвалился. Она попыталась удержаться на скале, однако через мгновение и вторая ее нога сорвалась, и Ники повисла, чувствуя, как боль терзает ее раненую руку. Она хотела было чуть передвинуть ее, чтобы хоть немного успокоить боль, но и этой ошибки было достаточно, чтобы сила притяжения, с которой она так долго боролась, победила ее. Ники упала туда, откуда только недавно рискнула начать восхождение.
        Гул в голове становился невыносимым. Ники посмотрела наверх - свет исчезал так же быстро, как уходит вода во время отлива.
        Она смотрела, а полоска света становилась все уже и уже - шесть дюймов… три дюйма… два… один…
        Когда наступила полная темнота, Ники запрокинула голову и закричала.



        Глава 21

        Стоя в ванной перед туалетным столиком, Кэтрин вдевала в ухо серьгу, как вдруг тишину разорвал дикий вопль. Она резко обернулась, а потом побежала в спальню. Все было тихо, только из сада за окном неслись крики птиц. Кэтрин прислушалась, но до ее слуха донесся лишь тихий стон.

«Успокойся», - говорила она себе, понимая, что это не поможет. Этим вечером ее нервы были напряжены до предела. Цвета на острове были вдвое ярче, а звуки - вдвое громче, чем она привыкла.
        Подойдя к шкафу, Кэтрин придирчиво осмотрела себя в зеркало. Голубое платье она носила еще при Элиоте, который казался ей теперь очень давним воспоминанием. Половинки лифа платья, напоминающего саронг, перекрещивались впереди и завязывались сзади на шее. Шелк как перчатка облегал ее фигуру. Юбка с разрезом от колена доходила до лодыжек. Это было простое и элегантное платье, а сверкающие золотые серьги с сапфирами прекрасно дополняли его.
        Сев на кровать, Кэтрин надела босоножки, а потом подошла к балкону. Ощущение того, что она находится в волшебном царстве, не проходило. Знойная красота тропиков была новой, но все же немного знакомой для нее. Она появилась на свет на этом острове посреди океана. Может, именно поэтому она так любила воду?
        Через несколько минут Джек зашел за ней. Он был потрясающе хорош в белом костюме, черной рубашке и шелковом галстуке.
        - Ого! - воскликнул он, оглядывая ее.
        - Нет, это я должна сказать «ого!», - улыбнулась Кэтрин. - Ты надел костюм!
        Джек опустил глаза на свою одежду.
        - Ну знаешь, не такой уж я дикий. Ты готова? - спросил он, предлагая девушке руку.
        И вновь у нее появилось ощущение волшебства.
        Гавайская музыка заиграла в ту минуту, когда они спустились в ресторан, рядом с которым находился и ночной клуб. Одна стена ресторана выходила на пляж, освещенный воткнутыми в песок факелами. Зал ресторана был полукруглым, перед ним размещалась эстрада, окруженная пальмами и кустарником. Эти же растения образовывали в зале нечто вроде небольших беседок, в которых стояли плетеные стулья и столики с зажженными свечами.
        Метрдотель повел их к столику, который Джек заказал заранее; Кэтрин обратила внимание, что почти все беседки были заняты. Но несмотря на это, обстановка в ресторане была интимной и романтичной. Со своего места они видели играющий на сцене оркестр. Кэтрин посмотрела на темневший невдалеке берег океана. Пурпурные языки заката лизали песок, мешаясь с оранжевым светом факелов.
        - Как тут хорошо, - промолвила Кэтрин, глядя на Джека.
        - Надеюсь, еда тут тоже неплохая, - отозвался он. - И музыку полинезийскую послушать можно.
        - Очень мило с твоей стороны, что ты подумал об этом.
        В его глазах играл отблеск факелов.
        - Мне было приятно это делать.
        - Ты вообще все замечательно устроил, Джек: и перелет, и отель - словом, все!
        Упершись подбородком в ладони, Джек посмотрел на нее через столик:
        - Не правда ли, отличный парень этот Джек!
        Подражая ему, девушка приняла такую же позу и заглянула Джеку в глаза.
        - Да уж, так и есть, - согласилась она.
        Внезапно столик осветился яркой вспышкой. Обернувшись, они увидели молодого японца с фотоаппаратом, который стоял совсем рядом.
        - Здравствуйте, - приветливо поздоровался он. - Это был отличный снимок. Подойду к вам попозже, чтобы показать фотографию.
        Как только он удалился, к столу подошла улыбающаяся молодая официантка с черными, до пояса волосами. Вечер продолжался, им устроили «праздник для двоих». Вскоре два официанта принесли огромное блюдо, занявшее почти весь стол, с самыми популярными гавайскими закусками - здесь была и свинина, и морские деликатесы, и экзотические фрукты, и несколько сортов местного хлеба, и, наконец, какие-то диковинные орехи.
        Осматривая незнакомые блюда, Кэтрин и Джек все время подшучивали друг над другом и смеялись. У Кэтрин никогда в жизни не было столь удивительного вечера, никогда не испытывала она таких чувств, как сейчас. Девушка то и дело поглядывала на Джека, все еще дивясь и радуясь тому, что они вместе, и чувствуя, что ее любовь к нему, которую она так тщательно скрывала, становится все сильнее.
        Улыбающаяся официантка принесла десерт с подожженным коньяком как раз перед тем, как погасили свет и начались развлечения. Четверо музыкантов выбежали на освещенный факелами пляж и принялись выстукивать на барабанах зажигательную мелодию. Толпа стала прихлопывать им в такт, и вскоре две группы полинезийских танцоров, состоящие из мужчин и женщин, покачивая бедрами, потянулись к музыкантам с эстрады.
        Одетые в яркие желтые и красные костюмы, с украшенными зелеными листьями волосами и венками на шеях, выступающие в экстазе исполняли национальные танцы. Когда первый номер программы был завершен, публика стала неистово аплодировать танцорам, на смену которым пришли другие, исполняющие церемониальные танцы, а также солисты, выступающие в номерах с огнем и саблями.
        В конце представления танцоры побежали в зал и стали выбирать зрителей для исполнения хулы - гавайского танца.
        - Боже мой! - обронила Кэтрин, когда темнокожий танцор, до этого выступавший с саблями, подбежал к их столику.
        Встав рядом с ней, этот гаваец с голым торсом протянул девушке руку, приглашая ее на танец. С одобрения Джека, Кэтрин согласилась и направилась с гавайцем на залитый светом факелов пляж.


        Завороженно глядя на блондинку в голубом и усмехаясь каждый раз, когда она послушно двигала бедрами, следуя указаниям своего партнера, Джек даже вздрогнул, когда фотограф похлопал его по плечу.
        - А ваша дама хорошо там смотрится, - сказал японец. - Вот фотография, - добавил он. - Вам бы, ребята, в кино сниматься.
        Джек посмотрел на снимок - свечи, цветы, мужчина и женщина, смотрящие друг другу в глаза… Этот парень прав, подумал он. Фотография действительно напоминала кадр из какого-то фильма, и она была до того хороша, что мало походила на настоящую.
        - Прекрасная работа, - похвалил он фотографа и, заплатив, сунул снимок себе в карман. Через несколько минут хула закончилась. Захлопав, Джек встал навстречу раскрасневшейся, тяжело дышащей Кэтрин.
        - Если бы кто-то сказал мне, что я буду перед публикой выплясывать хулу, в жизни бы не поверила, - промолвила Кэтрин.
        - У тебя отлично получалось, - улыбнулся Джек, помогая ей сесть за столик. - Ты просто рождена для хулы.
        Она рассмеялась.
        - Знаешь, на одно мгновение мне даже почудилась, что я и есть профессиональная танцовщица. - Девушка постепенно успокаивалась. - Джек, мне никогда еще не было так хорошо.
        - Да, мне тут нравится, - согласился с ней Джек. - Очень нравится.
        Они посмотрели друг другу в глаза, и на миг обоим показалось, что окружающее исчезло. Но тут включили свет, посетители стали расходиться, и особое, романтическое настроение улетучилось как дым. Кэтрин откинулась на спинку стула.
        - Кажется, настало время и для остального, - многозначительно заявила она.
        Джек нахмурился, представив себе вечеринку в «Домике у вулкана». Ему по-прежнему не хотелось туда ехать, но он понимал, что, если откажется помогать Кэтрин, она взбунтуется и все равно сделает по-своему. А вот этого Кейзи не хотел.
        - Ну что ж, - кивнул он. - Поехали.
        Был уже двенадцатый час, когда они свернули на дорогу, вьющуюся между скал, окружающих Пали. Заметив знак, указывающий, в какой стороне находится ресторан, они миновали поворот и… увидели, что дорога перегорожена полицейскими машинами с голубыми мигалками. Похоже, произошло что-то серьезное.
        Джек резко остановил «кадиллак». Вокруг ходили десятки полицейских, один из них говорил что-то в микрофон перед телевизионной камерой. В ресторане горел свет, и видно было, как толпа приглашенных мечется за окнами.
        - Что, черт возьми, тут происходит? - пробормотал Джек.
        - Может, несчастный случай? - предположила Кэтрин.
        Джек внимательно оглядел полицейские машины, перегородившие дорогу. В одной из них были собаки.
        - Нет, тут что-то еще. - Он открыл окно, когда один из полицейских подошел к их машине. - В чем дело, офицер?
        - Боюсь, я не могу сказать вам, сэр. И вынужден попросить вас уехать отсюда.
        - Но мы приехали на вечер в ресторан.
        - Здание на время опечатано, никто не может входить туда и выходить оттуда. Поэтому вам лучше уехать.
        Как только полицейский отошел, Джек повернулся к Кэтрин, смотревшей на него в мрачном молчании.
        - Мне очень жаль, детка, - сказал он. - Этого не должно было быть. - Подав машину вперед, он стал разворачивать ее. И тут фары осветили щуплого темноволосого мужчину в костюме. Танака. Нажав на тормоза, Джек остановился.
        - Оставайся здесь, Кэтрин, - велел он и, выйдя из машины, быстро пошел к Танаке, чтобы никто из полицейских не мог остановить его. Иногда Джек, конечно, посмеивался над тем, сколько людей пригонял Танака для того, чтобы защитить Ники, но тем не менее он понимал, что Танака выполняет свой долг. Они с Джеком были почти ровесники, и между ними установились дружеские и уважительные отношения, когда они охотились за клоуном.
        - Лейтенант! - крикнул Джек, приближаясь к Танаке.
        Оглянувшись, Танака извинился перед двумя патрульными, с которыми вел беседу, и с улыбкой протянул Джеку руку.
        - Я и не знал, что вы вернулись на остров, Кейзи.
        - Я приехал только вчера.
        - Ах да! Вы приглашены на день рождения Ники Палмер.
        - В некотором роде - да, - кивнул Джек.
        - А когда вы в последний раз говорили с ней?
        У Джека появилось какое-то нехорошее предчувствие. Улыбка, мелькнувшая на его лице при встрече с лейтенантом, исчезла, уступив место суровому выражению дознавателя.
        - Я не говорил с Ники с того сентябрьского дня, когда вы заходили ко мне в больницу. А что здесь происходит? С ней что-то случилось?
        Танака кивнул в сторону больших фургонов с телевизионным оборудованием.
        - Видите этих репортеров? Я назвал им лишь известные нам факты. Примерно между шестью и половиной девятого мисс Палмер была похищена из своего номера в отеле.
        - Черт! - выругался Джек. Круто повернувшись, он пнул землю носком ботинка, отчего в воздух поднялся столб пыли.
        - Как я только что сказал, - продолжал лейтенант, - пресса уже здесь, и я не вижу причин дальше скрывать всю эту историю от журналистов. Однако некоторые детали я все же счел нужным умолчать.
        - Какие детали? - быстро спросил Джек.
        - Обычно я не обсуждаю такие вещи с гражданскими лицами, но, учитывая то, что вы охраняли мисс Палмер, я сделаю для вас исключение. Пообещайте молчать о том, что я вам скажу.
        - Давайте же, Танака, говорите! Вы меня знаете. Что случилось? Ее ранили?
        - Мы даже не можем предположить, где она.
        - Черт! - снова ругнулся Кейзи.
        - И это еще не все. Похититель оставил свою визитную карточку - цветок орхидеи.
        Джек оторопело смотрел на лицо Танаки, освещенное голубыми огнями полицейских машин.
        - Клоун здесь ни при чем, Танака, - наконец вымолвил он. - Этот мерзавец предстал перед Создателем в ту ночь, когда мы свалились со скалы.
        Лейтенант внимательно поглядел на него.
        - Есть кое-что еще. Несколько дней назад, после родео в Ваймеа, на мисс Палмер напала женщина, которая сама заявила, что и была тем самым клоуном.
        - Женщина! - вскричал Джек. - Это невозможно. Я дрался с мужчиной. Точно с мужчиной! И он умер.
        - Но ведь тела так и не нашли, Джек. Кстати, женщина, о которой я говорю, вовсе не так слаба и хрупка, какими обычно бывают представительницы прекрасного пола. Она работала ковбоем на ранчо Палмеров. Может, вы и встречались с ней - это Пени Каала.
        - Да, я видел ее, и она действительно крупная и сильная девушка. Но это не с ней я дрался в ту ночь, уверяю вас.
        Танака пожал плечами.
        - Я верю вам, и тем не менее все здесь произошло по обычному сценарию клоуна. Ему удалось проникнуть в отель, проскользнув мимо охранников, и никто при этом ничего не видел. И не слышал. Нет отпечатков пальцев. Никаких следов. Мисс Палмер вернулась из похода со своим дядей, приготовила платье для вечеринки, пошла в душ и исчезла.
        А теперь обратите внимание вот на что: четыре дня назад Пени Каала напала на мисс Палмер, а потом умудрилась убежать от полиции. Каала даже назвала мотив своего преступления - она ревновала мисс Палмер к одному мужчине. Она сбежала, а мисс Палмер исчезла. Знаете, Кейзи, пусть это будет между нами, но я, честно говоря, подозреваю эту Пени. И очень надеюсь, что она не пошла на убийство.
        Джек с трудом сглотнул.
        - Вы хотите сказать, что Ники была ранена?
        - Из ее ножен пропал охотничий нож, а на рубашке, в которой она ходила в горы, следы крови. Рубашку забрали в лабораторию. Ставлю десять против одного, что это кровь мисс Палмер.
        Джек с досадой потер лоб рукой.
        - Черт, как это гнусно!
        - Прошу прощения, но я должен идти, - промолвил Танака, - потому что мне еще предстоит всю ночь опрашивать этих расфуфыренных гостей. Хотелось бы посмотреть, в каком виде они будут к рассвету. - Сунув руку в карман, он вытащил свою визитную карточку. - Утром оставьте сообщение на пейджер по этому номеру. Я сообщу вам, что нам удалось узнать.
        - Спасибо, лейтенант.
        Козырнув, Танака направился к дому, а Джек медленно побрел к «кадиллаку». Что, черт возьми, он скажет Кэтрин? Впрочем, выяснилось, что она и так уже все поняла.
        - Что-то с Ники, да? - спросила она, как только он сел в машину.
        - Откуда ты узнала?
        - Я видела, как ты изменился в лице, когда полицейский сообщил тебе новости. Говори быстрее, Джек, она жива?
        - Пока ничто не указывает на то, что она была убита, - тщательно выбирая слова, проговорил Кейзи. - Но ситуация неважная.
        Джек должен был добиться того, чтобы она ему поверила. Пока он пересказывал ей рассказ Танаки, Кэтрин сидела затаив дыхание. Лишь когда он закончил рассказ, она повернулась к нему спиной. Джек положил руку ей на плечо и почувствовал, как вздымается ее грудь - видимо, девушка пыталась совладать с собой.
        - Как ты себя чувствуешь? - спросил он.
        - Мы были уже так близко, - прошептала она. - Это несправедливо.
        Лицо Джека омрачилось.
        - Согласен. - Включив зажигание, он резко тронул машину с места и направил вниз, в сторону шоссе.
        Кэтрин удивленно подняла голову:
        - Куда мы едем?
        - Назад в отель.
        - Назад в Хило? Нет!
        Джек удивленно покосился на нее.
        - А чего ты ждала? Мы же не можем остаться здесь. Ресторан опечатан.
        - В округе наверняка найдется какой-нибудь отель.
        - Ты права, но ведь мы остановились в Хило.
        - Мы могли бы переехать в другой отель.
        - Не пойму почему?
        - Потому что я не хочу уезжать.
        Посмотрев в зеркальце заднего вида, Джек быстро остановил машину на пустынной дороге и положил руку на спинку соседнего сиденья.
        - Ты не очень-то логична, Кэтрин.
        - Верно, - кивнула она. - Думаю, мной движет инстинкт - как и всегда. Вот что, Джек, если ты не останешься со мной, я пойму. Все, о чем я прошу, так это найти мне ночлег.
        - Ты отлично знаешь, что я не оставлю тебя. Черт возьми, Кэтрин! Все наши вещи в Хило.
        - Обойдемся одну ночь без них. - Джек смотрел ей прямо в глаза, и тут Кэтрин нанесла решающий удар: - Ты помнишь ту, первую, ночь в Чарлстоне, когда я пригласила тебя в свой дом?
        - Да, конечно, помню.
        - Ты тогда сказал, что останешься моим должником, - проговорила она.
        - Как вовремя ты об этом напомнила, - огрызнулся Джек.
        Кэтрин нахмурилась. Буркнув что-то нечленораздельное, Джек снова поехал вперед.
        Был поздний субботний вечер, они находились на одном из самых популярных курортов мира. Они проездили почти час, прежде чем им наконец удалось снять номер в дешевом отеле к западу от Вулканического национального парка. В комнате стояла двуспальная кровать, телевизор, телефон и деревянный стул.
        - По крайней мере тут чисто, - проговорила Кэтрин, проходя в крохотную ванную комнату. - И на раковине лежит полный тюбик пасты.
        - Это радует, детка, - отозвался Джек, усевшийся на стул с жесткой спинкой.
        Кэтрин вошла в спальню.
        - Ночь начинается не так, как ты хотел, да?
        - Да уж. Признаюсь, я не собирался спать в коробке из-под обуви.
        Кэтрин усмехнулась.
        - Согласна, что это место не очень-то впечатляет, особенно после «Гавайского солнца». Все это лишний раз доказывает нам, что жизнь всегда распоряжается по-своему.
        - Слишком ты энергична, - нахмурился Джек, - а ведь в Чарлстоне между тем уже шесть часов утра. Почему бы тебе не поспать немного?
        Подняв руки, Кэтрин запрокинула голову и тряхнула волосами. При этом она изогнулась, а платье обтянуло ее. Джек не сомневался, что она сделала это ненамеренно, однако движение было очень сексуальным. Когда она опустила на него глаза, ее светлые волосы напоминали золотистое облачко.
        - Я не могу сейчас спать.
        - Не можешь? - переспросил Джек. В горле у него неожиданно пересохло.
        - Нет, - ответила Кэтрин, наклоняясь, чтобы снять босоножки.
        Джек тяжело вздохнул, вскочил со стула и попытался отвлечься, сняв с себя двубортный пиджак и повесив его на спинку стула. Ослабляя галстук, он увидел краем глаза, что Кэтрин обошла кровать и направилась к окну. Она отодвинула штору с яркими желтыми цветами и выглянула на улицу - прямо за окном была стоянка, над которой горела неоновая вывеска. Голубой свет сменялся белым, голубой - белым…
        - Да уж, вид не тот, что в «Гавайском солнце», - заметила она.
        - Совершенно верно, - проворчал Джек.
        Снова задвинув шторы, Кэтрин подошла к нему, причем при каждом ее шаге голубой шелк соблазнительно обтягивал то одно бедро, то другое. Джек невольно расстегнул верхние пуговицы рубашки, а его сердце бешено забилось. Когда Кэтрин остановилась перед ним, ему казалось, что сердце его вот-вот остановится. Глаза их встретились.
        - Что еще? - пробормотал он, глядя на нее.
        - Наверное, тебе стоит позвонить лейтенанту Танаке и сообщить, где мы. В таком случае, если появится что-то новое, он сможет связаться с нами.
        - Неплохо придумано, Кэтрин.
        - Не хочешь ли ты сказать, что я не так уж безумна, оставшись недалеко от «Домика у вулкана»?
        - Может, и так, - сдался он, вставая и направляясь к телефону. Джек был рад, что у него появилась возможность хоть на минуту отвлечься и совладать со своим желанием.
        Когда через четверть часа Кэтрин чистила зубы, зазвонил телефон. Выключив воду, она стала прислушиваться к словам Джека:
        - Убедительное, да?.. Хорошо, я понял… Спасибо, Танака.
        Вытерев лицо, девушка бросила полотенце и вышла из ванной как раз в тот миг, когда Джек повесил трубку.
        - Ну что? - нетерпеливо спросила она.
        Джек серьезно посмотрел на нее.
        - Лаборатория провела исследование крови на рубашке. Сомнений нет - это кровь Ники.
        Прикусив губу, Кэтрин села на кровать, накрытую покрывалом с яркими желтыми цветами. Джек уселся рядом с ней.
        - Лейтенант считает, что ее убили, да? - спросила Кэтрин, глядя в деревянный пол.
        - Он может только предполагать.
        Девушка посмотрела Джеку в глаза.
        - А что думаешь ты?
        - Не знаю, что и думать, но я предпочел бы не строить догадок.
        - Она не погибла, Джек. Я бы знала, если бы это произошло.
        Улыбнувшись, Джек осторожно взял в руку прядь ее волос.
        - Ловлю на слове. - У него закружилась голова, когда Кэтрин, неожиданно обвив его шею руками, прижалась к его груди.
        - Сначала папа, теперь это, - прошептала она. - Я устала.
        Джек обнял ее за плечи. Он изнемогал от желания, но почти физически чувствовал ее боль.
        - Тебе надо поспать, - тихо вымолвил он. - Утром мы все как следует обдумаем, а сейчас необходимо отдохнуть. - С усилием оторвавшись от Кэтрин, Джек сдвинул покрывало и кивнул. Как только Кэтрин легла, он укрыл ее и быстро выключил свет. Комната погрузилась в полумрак, лишь отсвет неоновых огней пульсировал в темноте. Джек уселся на стул.
        Кэтрин очень устала, но голова ее оставалась ясной. Каждый раз, закрывая глаза, она видела полное ужаса лицо Ники. Больше всего ей хотелось утонуть сейчас в объятиях Джека и забыть все страхи.
        - Я могу попросить тебя об одолжении? - наконец спросила она.
        - О каком именно? - раздался низкий голос Джека.
        - Ты не мог бы… Не мог бы ненадолго обнять меня?
        Прошло несколько мгновений, а потом она услышала, как заскрипел стул - это Джек встал с него. Вытянувшись на покрывале рядом с ней, Кейзи обнял Кэтрин и привлек ее к себе. Ей сразу стало так спокойно и хорошо.
        Закрыв глаза, Кэтрин заставила себя заснуть и… увидеть сон о Ники.


        Розовая заря осветила землю, когда знакомый белый «лимузин» подъехал к ранчо. Остин сидел в машине вместе с Мелроузом. Полиция на время оставила «феррари» у себя.
        Оставив окно открытым, Мэлия в который уже раз за последние восемь часов зашла в ванную и ополоснула лицо холодной водой. Еще несколько минут ей понадобилось, чтобы заколоть волосы, а потом она торопливо вышла из комнаты. На душе у нее было неспокойно. Подойдя к кабинету, Мэлия задержалась в дверях. Мелроуз сидел в кресле, у него был измученный вид. Остин наливал себе виски.
        - Есть новости? - спросила Мэлия.
        - Нет, - покачал головой Остин. - Все это очень таинственно.
        - Я бы назвал это не тайной, а трагедией, - заметил Мелроуз.
        - Да, конечно. - Повернувшись к Мэлии, Остин небрежно прислонился к шкафу, держа в руках бокал. - Это я и имел в виду. Ясно, что Пени Каала совершенно лишилась рассудка.
        Пройдя в кабинет, Мэлия положила руки на спинку обитого кожей стула.
        - Что, совсем никаких следов?
        - Никаких, во всяком случае, полиция ничего не обнаружила, - ответил Остин.
        - Не понимаю, как ей удалось сделать это, не оставив следов.
        - Никто не понимает, - вставил Мелроуз.
        - Видно, Пени не занимать сообразительности. А мы и не предполагали, что у нее такой талант.
        - Ты прав, Остин, - быстро произнесла Мэлия. - Видимо, Пени чертовски умна. Подумать только, она умудрилась проникнуть в покои Ники, напасть на нее и потом унести нашу девочку из отеля - и все это, не привлекая твоего внимания.
        - Она, должно быть, дождалась, пока я пойду в душ, а уж потом принялась за дело. Спускаясь вниз около восьми часов, я остановился у номера Ники, услышал, что течет вода, и решил, что она вскоре придет в ресторан.
        - Но почему-то мне ты сообщил о ее исчезновении лишь через час, - проворчал Мелроуз.
        - Так уж вышло, - обронил Остин, опустошая бокал.
        - Надо сказать, ты отлично справляешься со стрессом, - задумчиво промолвил Мелроуз. Мэлия удивленно повернулась в его сторону. Мелроуз хмуро посмотрел на Остина.
        - Каждый по-своему переживает горе, - отозвался тот, наливая себе новую порцию спиртного.
        - А все получилось очень удачно, не так ли? - продолжал Мелроуз. - За два дня до получения наследства Ники исчезает. Если ее не найдут, понадобится семь лет, чтобы официально объявить ее погибшей. А ведь ее не найдут, верно?
        - Откуда, черт возьми, мне знать? - возмутился Остин.
        - Думаю, ты знаешь, - непререкаемым тоном ответил Мелроуз. - Теперь я все понял. Я смирился с судьбой, а вот ты - нет. И теперь у тебя есть семь лет на то, чтобы скрыть свои делишки.
        Мэлия почувствовала озноб.
        - О чем он, Остин?
        - Не представляю. У него старческий маразм.
        - Я говорю об использовании неприкосновенного капитала - для того, чтобы сколотить состояние, - заявил Мелроуз. - Ты ведь именно это задумал, Остин? А для этого тебе понадобилось провести пять миллионов через счет корпорации, вот и все.
        - Заткнись, старик! - огрызнулся Остин.
        - Все, что тебе было нужно, - так это деньги Эда Колемана, мои и Ники. Правда, когда капитал заработал, землетрясение разрушило эту чертову копь в Колумбии. Эд запаниковал, и что случилось? Раз - и он мертв!
        Мэлия судорожно вцепилась в спинку стула.
        - Господи, Остин, о чем он говорит?
        Ее златовласый любовник уверенно улыбнулся ей.
        - Просто дела не пошли, - сказал Остин. - Вот только не пойму, отчего это Мелроуз выбрал для объяснений такой неподходящий момент. - Остин мрачно посмотрел на Мелроуза. - Будь я на твоем месте, я бы забыл об этом. Ты заслужил покой, вот и наслаждайся им. Тебе надо отправиться в длительное путешествие подальше от этих мест.
        Встав с кресла, Мелроуз направился в его сторону.
        - Тебе этого очень хочется, не так ли? Хочешь, чтобы я ушел с твоей дороги. И не надейся. Я буду ходить здесь и все вынюхивать - до тех пор, пока не узнаю, что случилось с Ники.
        Остин приподнял бокал.
        - Что ж, желаю удачи.
        Мелроуз подошел к нему вплотную.
        - Это твоих рук дело, Остин. Я нюхом чую!
        С грохотом поставив бокал на стол, Остин круто обернулся. Щеки его горели, но голос оставался спокойным.
        - Мы много лет были друзьями, а сейчас ты просто обезумел от горя, так что давай не будем обсуждать эту историю.
        - Да, мы много лет были друзьями, но лишь сейчас я раскусил тебя. За исчезновением Ники стоишь ты - в точности как ты стоял за смертью Эда Колемана. Кто же следующий? Я?
        - Довольно! - рявкнул Остин. - Я иду спать. - Он хотел было уйти, но Мелроуз схватил его за воротник рубашки и повернул лицом к себе.
        - Ты - чудовище, - спокойно проговорил Мелроуз.
        Схватив Мелроуза за запястья, Остин оторвал его руки от своей рубашки.
        - И тебе не стоит забывать об этом, старик.
        Несколько напряженных секунд мужчины гневно смотрели друг на друга. Затем Остин оттолкнул Мелроуза и вышел из кабинета. Мэлии казалось, что ей не хватает воздуха. Женщина не слышала шагов Мелроуза и удивленно подняла на него глаза, когда он положил руку ей на плечо.
        - Я еду домой, Мэлия.
        - Назад в Хило?
        - Вряд ли я смогу проводить здесь столько же времени, как прежде. Позвонишь мне, если узнаешь что-то новое?
        Мелроуз уехал и Мэлия неосознанно пошла вслед за Остином. Возможно, если бы совсем недавно Джек Кейзи не напомнил ей о былом, ее любовь к Остину, как обычно, ослепила бы ее и не позволила трезво взглянуть на происходящее. Но сейчас появившееся в доме облако печали накрыло ослепляющее пламя, и Мэлия явственно увидела пугающие тени той страшной ночи.
        Она все помнила с такой ясностью, словно это было вчера. Девятнадцатилетняя Мэлия, запаниковав, бросилась в детскую, соседствующую с комнатой хозяйки, чтобы взять там полотенца. Новорожденной девочке, которую она второпях положила в колыбельку и которая заходилась от крика, было всего несколько минут. А Остин стоял, склонившись над ней, с подушкой в руках.
        Он поднял на нее глаза, и она не узнала Остина. Его лицо напоминало безжизненную маску.
        - Помоги мне, Мэлия, - попросил он. - Помоги получить то, что принадлежит мне по праву.
        Роженица кричала. Ребенок плакал. В дверь позвонили - это приехала бригада
«скорой». Глаза ее любовника застыли, как куски льда.
        - Я займусь с ними, - промолвил он, - а ты избавься от этого, - он кивнул на малышку.
        Он так ни разу и не спросил, что она сделала с младенцем. Когда Мэлия в полночь вернулась домой, Остин поджидал ее в дверях. Заключив ее в объятия, он увел ее в спальню и с такой страстью занимался любовью всю ночь напролет, что она забыла обо всем на свете. Когда на следующий день они узнали о рождении второго ребенка, Остин выдумал целую историю, которую все приняли на веру. Первый ребенок якобы родился мертвым и был похоронен на семейном кладбище.
        Несколько дней Мэлия пыталась объяснить себе произошедшее и примириться со случившимся. Однажды она видела Остина на грани помешательства - это было тогда, когда он узнал, что все состояние переходит к его брату. Потом его затаенный гнев перенесся на ребенка Филипа. Однако припадков безумия больше не было - как не видела Мэлия больше и того пугающего выражения лица Остина, которое так поразило ее.
        Но теперь, через тридцать лет, это ужасающее лицо всплыло перед внутренним взором Мэлии. И она вновь почувствовала холод, исходящий из пустых глаз.
        Зайдя в комнату Ники, Мэлия подошла к кровати, в изножье которой лежало аккуратно сложенное стеганое одеяло. Мэлия закрыла лицо ладонями и отчаянно зарыдала. Господи, почему же она была так слепа?


        Лишь еще сильнее расцарапав колени и локти и содрав чуть подсохшую корочку крови на правой ладони при дюжине попыток влезть на отвесную стену, Ники поняла, что все ее усилия напрасны.
        Расщелина, в которую она упала, была складкой, уменьшающей давление паров вулкана. За долгие века эрозия разъела вход в нее и постепенно превратила твердь скалы в рыхлую породу, которая рассыпалась в руках Ники. Пытаться забраться на нее было так же бессмысленно, как карабкаться на песчаную дюну - чем больше песка хватаешь руками, тем глубже зарываешься в него.
        Оставив свои попытки, Ники села в полной темноте на землю и обхватила себя руками, а ветер вокруг завывал и стонал в катакомбах. Бездействовать было даже страшнее, чем отойти от узкой полосы, через которую в пещеру проникал солнечный свет и которая, как она знала, была прямо над ней. Поднявшись на ноги, девушка измерила тоннель, пройдя от одной его стенки до другой. Он был примерно девять футов в ширину и, как она догадывалась, такой же высоты. Если не считать выходящего наверх, как труба камина, отверстия, тоннель из лавы был почти идеальным цилиндром, образовавшимся в горе по повелению матери-природы.
        И вдруг Ники почувствовала родство с этой лавой. Их объединяла одна цель - выбраться отсюда. Ники знала о существовании тысяч тоннелей, пронизавших толщу горного склона. Знала она и о том, что в некоторых из них должны были быть входы и выходы для лавы. Ведомая исключительно инстинктом, Ники собрала всю свою волю, оперлась здоровой рукой о стену и двинулась вперед.
        Она даже не представляла, сколько прошло времени. Это было бесконечное путешествие во тьме - без света, без единого звука, кроме постоянного шума у нее в голове. Похоже, это сила земного притяжения, с помощью которой она узнавала о подъемах и спусках, забросила Ники из яркого, сверкающего мира в этот мрачный черный могильник.
        Позади оставались сбитые пальцы ног, слепые тоннели и утраченные надежды. Ники казалось, что она бродит тут уже несколько дней, но она понимала, что это невозможно, потому что она умерла бы от жажды через два-три дня. Скорее всего она пребывала в этом кошмаре всего несколько часов. Голова у нее не только гудела, но еще и кружилась, и уже несколько раз она падала, потеряв сознание, на каменный пол тоннеля.
        Ники брела с отчаянием заблудившегося в пустыне путника - она знала, что умрет, если позволит себе остановиться. Она хотела облизать губы, но во рту не осталось слюны. При воспоминании о воде она едва не стонала. Внезапно к шуму в голове добавился еще какой-то рев - казалось, это водопад обрушивается на утес.
        Остановившись, Ники прислушалась. «Мне это кажется, черт побери!» - подумала она. Ей хотелось плакать, но слез не было. Вот рев опять донесся до нее - это был далекий шум… воды. Внезапно она поняла: это шумела вода в заливе. Она находилась внутри Пали.
        - Господи! - прошептала девушка.
        Ники ясно представляла себе, как бурлящая вода снова и снова обрушивается на подножье горы. В том месте, где вулкан встречался с океаном, была огромная пещера. Ей строго запрещали туда ходить, но однажды много лет назад она осмотрела пещеру во время отлива. Внутри пещера была испещрена отверстиями - выходами из тоннелей, по которым лава вытекала во время извержения.
        Ники вслепую шла на шум воды. Несколько раз она падала, вставала, падала опять и снова поднималась на ноги. Рев становился все громче. Наконец он стал ритмичным. Ники, напрягая зрение, вглядывалась вперед, и вот ей показалось, что она видит свет. Надежда окрылила ее.
        Да! Она видела свет! Сначала это была крошечная - размером с булавочную головку - точка, которая вскоре превратилась в тонкий луч, а он, в свою очередь, становился все шире, и вот Ники увидела круглое отверстие - это был конец тоннеля. Она что есть мочи бросилась бы туда, если бы только могла бежать. Но ей было трудно даже идти на разбитых в кровь, дрожащих ногах.
        Кружок света был уже размером с серебряный доллар, сверкающий в полной тьме, когда под ногами у Ники захлюпало. Она прошла еще несколько ярдов, и воды стало уже примерно по щиколотку. Опустив руку, она поднесла ее к губам и попробовала на вкус. Океанская вода. Конечно. Когда вода в заливе ревела так громко, это означало, что начинается прилив.
        Тревога с новой силой охватила Ники. Насколько тоннели заполняются водой во время прилива? Попадает ли вода в их наружные отверстия? Неужели она пробралась сюда лишь для того, чтобы погибнуть в этом чертовом океане?
        - Не-ет! - закричала Ники. Ее хриплый голос был полон ужаса. И, обезумев от страха, Ники побежала к далекому свету.



        Глава 22

        Его разбудил дикий вопль. Вздрогнув, Джек приподнялся и по привычке сунул руку под подушку, где обычно лежал пистолет. Но, открыв глаза, он вспомнил, где находится, и тут же увидел Кэтрин - стоя у кровати, девушка торопливо причесывалась.
        - Это ты кричала? - пробормотал он.
        - Возможно. Вставай, Джек.
        - Который час? - спросил он.
        - Не знаю, но уже утро. Вставай.
        Джек провел рукой по взъерошенным волосам.
        - К чему такая спешка?
        - Это Ники.
        Джек окончательно проснулся.
        - Что? Я не слышал телефона.
        - Никто и не звонил. - Сунув расческу назад в сумочку, Кэтрин быстро пошла в ванную. - Я видела сон, - крикнула она оттуда. - Ники жива, но она в опасности.
        Скатившись с постели, Джек подбежал к ванной и заглянул туда. Несколько раз ополоснув лицо, Кэтрин вытерлась полотенцем.
        - Ты уверена в этом?
        Девушка посмотрела на него поверх полотенца.
        - Джек сейчас не время сомневаться.
        - Извини. Я с тобой. Ну хорошо, а ты знаешь, где Ники?
        - Именно это пугает меня больше всего. Она в ловушке, где-то внутри вулкана, в темном тоннеле, по которому вытекает лава во время извержения. Она пытается попасть в какой-то залив, вода в котором гудит рядом, но опасается, что вот-вот начнется прилив. Она боится, что не успеет вовремя добраться до источника света и…
        - Ого! Остановись на минутку, - перебил Джек Кэтрин.
        - Да не могу я! - вскричала она. - Какой это вулкан? Где он?

«Залив… вулкан… - вспомнились Джеку слова Мэлии. - Ники и Остин собираются подняться на Пали…» И вдруг мозаика сложилась - все составные части встали на свои места.
        - Я знаю, где Ники, - заявил Джек. - Речь идет о заливе Алоа-Блоу-Хоул. Она не уходила с Пали. Теперь понятно, почему полиция не нашла следов. Никому и в голову не придет заглянуть в нутро вулкана или задать пару вопросов Остину Палмеру. Я заставлю этого негодяя ответить за все! Бьюсь об заклад, все это имеет отношение ко дню рождения Ники, к трастовому фонду и ко всем этим миллионам…
        - У нас будет время выяснить все позднее, - перебила его Кэтрин. - Сейчас нам надо найти Ники.
        Утро было серым. Низкие тучи плыли по небу, грозя в любое мгновение разразиться дождем. Джек с Кэтрин ехали туда, откуда вернулись прошлой ночью. Кэтрин смотрела в окно, наблюдая за тем, как ветер треплет листья пальм.
        - Надеюсь, сегодня не будет шторма, - пробормотала она. - При шторме прилив быстрее и выше.
        Джек накрыл рукой ее руку.
        - Ники жива, да?
        - Да, - едва заметно улыбнувшись, ответила Кэтрин.
        - Так давай пока думать об этом?
        Они подъехали к подножию Пали всего за пятнадцать минут. Свернув у развилки в сторону отеля и ресторана, Джек подумал, уехали ли оттуда полицейские. Судя по всему, поиски Ники Палмер будут мало походить на пикник.
        Однако, миновав поворот, он увидел, что полицейского кордона на дороге больше нет. У дверей стояла одинокая машина. Когда «кадиллак» подъехал ближе, Джек узнал в водителе лейтенанта Танаку. Быстро опустив стекло, он помахал ему.
        - Я только что закончил тут все дела, Джек, - устало проговорил лейтенант. - Теперь я слагаю с себя полномочия. Мне очень жаль.
        Джек поднял руку.
        - Мы знаем, где она, Танака.
        - Мы? - переспросил лейтенант. - Кто это - «мы»?
        - Я и моя знакомая Кэтрин. Ники все время была у нас под носом. В эти минуты она пытается выбраться из горы к заливу.
        - Пытается выбраться из горы? Что, черт возьми, это значит?
        - Она попала в ловушку в лавовом тоннеле. Может быть, у нее почти не осталось времени.
        - Откуда вы знаете об этом?
        - Уж знаю, поверьте мне. Мы с Кэтрин направляемся на берег. Поедете с нами?
        - Нет, - покачал головой Танака. - Это вы поедете со мной.
        Оставив «кадиллак» на дороге, Джек с Кэтрин пересели в седан лейтенанта, который тут же рванул к берегу. Глядя в зеркало заднего вида, Танака внимательно осмотрел Кэтрин.
        - Эй, Кейзи, - заговорил он, - я, конечно, не спал всю ночь, и, возможно, зрение подводит меня, но я готов поклясться, что эта леди как две капли воды похожа сами знаете на кого.
        - Это еще одна история, и я расскажу ее в другой раз, идет? - ответил Джек.
        Пожав плечами, Танака стал смотреть на дорогу. Слева от них во всем своем великолепии возвышался вулкан Пали; полуостров, рядом с которым стоял вулкан, образовывал одну часть подковы, которую омывали воды залива. Когда они подъехали к берегу и оказались у частного пляжа, Танака резко затормозил.
        Выбравшись из машины и осмотревшись по сторонам, они втроем побежали к полуострову. Прилив уже начался, на высоких волнах плясали белые барашки. Они посмотрели на вулкан и увидели, как волна захлестнула пещеру, видневшуюся у его подножия.
        Когда брызги осели, они заметили маленькую фигурку, распластанную на дальней стене пещеры. Она лежала на узком выступе с раскинутыми руками, а вокруг плескались волны.
        - Нет! - воскликнул Джек. Его голос был едва слышен за ревом волн и шумом ветра. - Это Ники…
        - Господи, но как же она туда попала? - закричал Танака.
        Обернувшись, он увидел, что Кэтрин карабкается вверх по скалистым утесам. Перед ними футах в пятнадцати над заливом нависал обрыв.
        - Господи, Кейзи, - добавил лейтенант, - куда, по-вашему, лезет эта дама?
        Джек пополз вслед за Кэтрин, Танака поспешил за ними. Оказавшись на самом краю обрыва, Кэтрин быстро сняла с себя босоножки и платье. Джек оторопело наблюдал за тем, как она раздевается. А потом, не стесняясь того, что осталась в одном белье, девушка бросила ему свое голубое платье.
        - Нет, только не это, Кэтрин, - покачал он головой.
        - Прошу прощения, мисс, - вмешался Танака. - Если у вас есть намерение нырнуть, то лучше забудьте об этом. Плавать в заливе запрещено - приливное течение убивает все живое.
        - Мне доводилось плавать в приливном течении, лейтенант, - отозвалась Кэтрин. Ветер взъерошил ее волосы, и они как золотое знамя развевались вокруг ее головы.
        Джек подошел к ней. Попятившись назад, Кэтрин жестом остановила его.
        - Не мешай, Джек, - сурово произнесла Кэтрин. - Я знаю, что делаю.
        - Нет! - закричал он. - Мы придумаем другой способ.
        Кэтрин резко оглянулась. Очередная гигантская волна с ревом налетела на пещеру, пленившую Ники. Когда вода отхлынула, Джека даже слегка затошнило - ему показалось, что Ники исчезла. Впрочем, они тут же увидели ее - она карабкалась вверх по стене пещеры. Можно было не сомневаться, что следующая волна унесет ее с собой.
        - У нас нет времени изобретать другой способ, - заявила Кэтрин.
        - Мисс! - вмешался Танака. - Если вы настаиваете на своем, то я вынужден буду арестовать вас.
        Не обратив внимания на его слова, Кэтрин подошла к краю обрыва и подняла руки. Джек поспешил к ней и в отчаянии взмолился:
        - Кэтрин, черт возьми! Не делай этого! Пожалуйста!
        Взглянув на него, она сказала:
        - Я тебя люблю.
        Он не слышал ее слов из-за рева воды, но прочел их по ее губам.
        - Не-ет! - закричал Джек.
        А Кэтрин уже подпрыгнула, и ее тело изогнулось в воздухе. В эту минуту выглянуло солнце. Его лучи осветили ее точеную фигурку в тот миг, когда она почти без всплеска аккуратно вошла в воду. Через миг ее голова показалась над волнами уже в нескольких ярдах от того места, куда она нырнула.
        - Черт! - вскричал Танака. - Вы только посмотрите на нее!
        Джек едва слышал его. Он не мог ни дышать, ни глотать, ни двигаться и был в состоянии лишь оцепенело наблюдать за тем, как Кэтрин, подобно большой сверкающей рыбе, скользит по воде.
        Когда девушка была уже рядом с Ники, до них донесся такой громкий рев, какого Джек еще не слышал. И он вспомнил рассказ доктора Витмора о цунами. Господи! Стена воды приближалась к берегу, сметая все на своем пути. Казалось, вся вода из залива поднялась вверх и обрушилась на пещеру.
        В следующее мгновение, когда волна отхлынула, они не увидели никого - ни на стене, ни в воде. Никого… Оглядевшись по сторонам, Джек упал на колени.
        - Смотри, приятель! Вон она! - вдруг закричал Танака. - И Ники с ней!
        Вскочив на ноги, Джек изо всех сил стиснул плечо маленького Танаки.
        - Где?
        Лейтенант кивнул вперед, и вскоре Джек различил на воде две маленькие светлые точки - две женские головки.
        - Что, черт возьми, делает Кэтрин?! Она же плывет в океан!
        - Нет, нет, смотри! - Танака указывал на женщин рукой. - Она просто хотела обойти стороной место, где самое сильное течение. А теперь она поворачивает. Умница! Если ей удастся, она на волнах подплывет к полуострову. Господи, кажется удалось!
        Лейтенант ушел, чтобы вызвать по радио спасательный вертолет, а Джек побежал вниз, навстречу Кэтрин.


        Кэтрин ни разу в жизни не приходилось плавать при таких высоких свирепых волнах.
        Она молила Бога о том, чтобы он помог ей выстоять. Призывала мистическую силу воды, которая всегда помогала ей. Но несмотря на это, продвигаясь к узкой полоске суши, выходящей в Тихий океан, она заливалась слезами. Ники была подозрительно спокойной - с того самого мгновения, когда она поймала ее у входа в пещеру.

«Господи, не презри мольбы мои!» - молилась Кэтрин.
        Словно в ответ на ее просьбу волна подхватила их и понесла к берегу. Кэтрин гребла как бешеная свободной рукой, чтобы успеть подняться на следующую волну. Она крепко держала Ники, и вскоре волны доставили их обеих на берег, как виндсерфингистов.
        Едва почувствовав под ногами землю, Кэтрин схватила Ники под мышки и вытащила ее из океана. Голова сестры моталась из стороны в сторону, как у сломанной куклы. Не обращая внимания на слезы, градом катившиеся по щекам, Кэтрин перевела дыхание, а потом, положив руки на диафрагму Ники, стала толчками надавливать на нее. Никакой реакции. Собравшись с силами, Кэтрин надавила еще раз. Тщетно.
        Тогда, подложив одну руку Ники под голову, Кэтрин дрожащими пальцами другой руки зажала ей ноздри и стала делать искусственное дыхание «рот в рот». В груди Ники что-то булькнуло. Кэтрин едва успела отскочить, когда Ники закашлялась. Морская вода потекла у нее изо рта, и она застонала. Через мгновение ресницы ее затрепетали, и Кэтрин впервые взглянула в глаза своей сестре.
        - Я умерла? - еле слышным, сиплым голосом спросила Ники.
        Кэтрин нервно усмехнулась.
        - Нет, - ответила она. - Ты не умерла.
        Ники несколько раз моргнула, словно пытаясь рассмотреть что-то.
        - А почему у тебя мое лицо? - наконец осведомилась она.
        Кэтрин засмеялась - на этот раз от радости.
        - Мы с тобой родственницы, Ники, - ты и я.
        - Неужели? - выдохнула Ники. - Что-то я не помню. Я почему-то вообще ничего не помню, кроме того, что бродила по тоннелям, пытаясь выбраться и…
        - Это хорошо, что ты сейчас ничего не помнишь, - перебила Кэтрин Ники, пристально глядя на нее.
        На лбу Ники была лиловая шишка размером с гусиное яйцо, лицо, руки, ноги, живот - все было покрыто синяками и ссадинами. Ей повезло, что она осталась жива, а что будет с ее памятью, пока не так уж важно.
        Ресницы Ники стали опускаться.
        - Почему-то у меня глаза слипаются, - прошептала она незнакомым голосом.
        - Не разговаривай, - сказала ей Кэтрин. - Просто отдохни.
        Но Ники снова внимательно посмотрела на Кэтрин.
        - Так кто же ты такая?
        - Меня зовут Кэтрин. - Она вытерла лоб и перевела дыхание. Кэтрин много раз представляла себе эту минуту, но никогда не могла подумать, что они встретятся при таких обстоятельствах. - Я твоя сестра, - добавила она.
        Ники слабо улыбнулась, а потом веки ее опустились.
        - Еще увидимся, сестренка, - прошептала она.
        В горле у Кэтрин застрял ком, из глаз полились новые потоки слез. Наклонившись, она поцеловала Ники в лоб.


        Кэтрин все еще стояла на коленях возле Ники, придерживая ее голову, когда к ним подбежал Джек.
        - Она жива?.. - тяжело дыша, спросил он.
        - Да, - тихо ответила Кэтрин. - Я сделала ей искусственное дыхание, но теперь она потеряла сознание.
        Накрыв Ники пиджаком, Джек нащупал пульс у нее на шее.
        - Как ни странно, неплохой пульс, - заметил он. Повернувшись к Кэтрин, Джек помрачнел. - Как ты? - осведомился он.
        - Со мной все в порядке, Джек. Я сказала ей, кто я, и она назвала меня сестренкой.
        Джек принужденно улыбнулся.
        - Я счастлив за тебя, Кэтрин.
        Джек снял с себя рубашку и отдал ее Кэтрин. Тучи постепенно рассеивались, горячее солнце жгло ему спину, однако Джеку почему-то было холодно.
        - Кажется, я потерял твое платье. Надень пока это, - промолвил он.
        В эту минуту к ним присоединился Танака.
        - Спасательный вертолет уже летит сюда, - задыхаясь, произнес лейтенант. - Как мисс Палмер?
        - Она без сознания, но у нее хороший пульс.
        Когда Джек поднялся, лейтенант склонился над Ники и приложил ухо к ее груди.
        - Удивительно, - пробормотал он. - Все это крайне удивительно. - Он посмотрел на Кэтрин. - Я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь с такой легкостью держался на воде.
        - Да уж, но она же у нас русалка, - добавил Джек язвительным тоном.
        Кэтрин, закатывавшая рукава рубашки, обиженно посмотрела на него, впрочем, сейчас Джеку было все равно. Конечно же, он был рад, что ей удалось спасти Ники, несмотря на то что это казалось почти безнадежным делом. Но он сам едва не умер от страха за нее.
        - Когда она потеряла сознание? - спросил Танака, вновь переключая внимание на Ники.
        - Всего несколько минут назад, - ответила Кэтрин.
        - Она говорила с вами?
        - Она произнесла всего несколько слов.
        - Сказала, что с ней случилось? - продолжал расспросы лейтенант.
        - Нет, - покачала головой Кэтрин, нежно поглаживая влажные волосы Ники. - Она многого не может вспомнить.
        - Потеря памяти, да? - пробормотал Танака, поднимаясь и отряхивая песок с колен. - Ничего странного - после того, что ей пришлось пережить. Но я почему-то уверен, что память к ней вернется. Мне бы хотелось, чтобы мисс Палмер указала нам на преступника.
        Джек, прищурившись, посмотрел на вулкан.
        - Вчера Ники отправилась покорять Пали, а сегодня ее нашли здесь. Я бы сказал, что она не уходила отсюда.
        - Но Остин Палмер…
        - Совершенно верно, - перебил Джек Танаку, выразительно глядя на него. - Судя по вашим словам, он был единственным, кто видел, как Ники вернулась в гостиницу.
        - Черт возьми, приятель, - покачал головой лейтенант, - я бы хорошенько подумал, прежде чем обвинять Палмера в чем-то, не говоря уже о таком преступлении. У нас нет оснований впутывать его в это дело.
        - Ну да, оснований нет, но есть Ники, - напомнил ему Джек. - И если Палмер замешан в этом, то он непременно еще раз придет за ней - до того, как к ней вернется память.
        Несколько мгновений тишину нарушал только зловещий рев океанских волн, однако вскоре к нему добавился гул моторов приближающегося вертолета. Все трое подняли головы и увидели, как громадная металлическая птица быстро летит к ним.
        - Давайте устроим ему ловушку, - предложила Кэтрин. Мужчины повернулись к ней. - О спасении Ники знаем лишь мы трое - равно как и о ее состоянии. Может, нам удастся воспользоваться этой ситуацией и заставить Остина выдать себя.
        - Это невозможно, - покачал головой Танака. - Я не позволю использовать мисс Палмер как приманку.
        Мокрая, в огромной, не по росту, рубашке, Кэтрин встала, выпрямилась с достоинством королевы и посмотрела сначала на Джека, а потом - на лейтенанта.
        - Я и не думала использовать для этого Ники, - заявила она. - Вы же сами сказали, лейтенант, что я как две капли воды похожа на нее.
        - Черт возьми! - выругался Джек. Он хотел было сказать еще что-то, но его слова были заглушены шумом вертолета.
        Как только вертолет приземлился, оттуда выбежали два медика. Завернув Ники в одеяло, они привязали ее к носилкам, надели ей на лицо кислородную маску и поспешно понесли к вертолету. Накинув на плечи пиджак, Джек выразительно взглянул на Кэтрин.
        Пока медики устанавливали носилки в вертолет, Танака протянул Кейзи ключи от машины.
        - Почему бы вам не вернуться в отель на моем седане? - прокричал он, перекрывая шум моторов. - Оставьте ключи в машине, а я попрошу кого-нибудь забрать ее.
        - Куда вы повезете Ники? - громко спросила Кэтрин.
        - В медицинский центр в Хило. Врачи уже предупреждены и ждут нас.
        - А мы не можем все полететь туда?
        Танака с извиняющимся видом пожал плечами.
        - Тут не хватит места, к тому же вы и так очень много сделали сегодня. А теперь необходимо отвезти мисс Палмер в больницу.
        - А как же Остин? - закричала Кэтрин.
        - Вы имеете в виду ловушку? - Лейтенант покачал головой. - Это слишком опасно. Да и, откровенно говоря, мне не верится, что во всем виноват Остин Палмер.
        - Но если вы правы, - стояла на своем Кэтрин, - тогда мы ничем не рискуем, не правда ли?
        Танака повернулся к Джеку:
        - Вы действительно думаете, что за всем этим может стоять Палмер?
        - Да, но…
        - Вы летите, лейтенант? - осведомился пилот.
        - Сейчас иду! - ответил ему Танака. - Где вы остановились? - спросил он Джека.
        - В Хило. В «Гавайском солнце».
        - Как правило, в подобных случаях я начинаю отдавать команды по радио, едва вертолет отрывается от земли, но… - лейтенант помолчал, глядя на взволнованное лицо Кэтрин, - …учитывая, что я тут сегодня видел, я, пожалуй, обдумаю все как следует и сам позвоню вам.
        - И заодно сообщите, как Ники, - добавила Кэтрин.
        - Не беспокойтесь, - ответил он, похлопав Кэтрин по плечу. - Я дам вам знать. - С этими словами Танака забрался в вертолет.
        А Кэтрин и Джек, заслонив руками лица от ветра, поднимаемого пропеллером, отошли назад и смотрели, как вертолет поднимается в воздух и быстро исчезает в небе. Джек мрачно взглянул на девушку.
        - Хочешь заехать в отель у вулкана? - поинтересовался он. - Я поговорю, чтобы тебе позволили принять душ.
        - Нет, спасибо. Я потерплю до Хило.
        - Ну да, - язвительно заметил Джек. - Теперь тебе надо в Хило!
        Она посмотрела на него своими бездонными голубыми глазами, взгляд которых обычно без труда проникал в самую его душу. Но на этот раз у Кэтрин ничего не вышло: Джек продолжал молча смотреть на нее.
        - В чем дело? - тихо спросила она.
        - В чем дело? - горько рассмеялся Джек. - Да я только что пережил один из самых отвратительных моментов в моей жизни! И я мог лишь наблюдать за происходящим! И что еще хуже, это именно я привез тебя сюда! - Он шагнул с травы на сверкающий на солнце песок, Кэтрин последовала за ним.
        - Ты же не заставлял меня ехать сюда, Джек, я сама захотела.
        Он круто повернулся к ней:
        - Сначала ты ныряешь в приливное течение, которое должно погубить тебя, а теперь настаиваешь на том, чтобы стать мишенью для этого Палмера.
        - Другого выхода нет, - спокойно промолвила она.
        - Ты говоришь так каждый раз, когда рискуешь жизнью, Кэтрин! - взревел Джек. - Нет другого выхода!
        Опустив голову, она стала рассматривать песок. Со злостью обойдя ее, Джек несколько мгновений невидящим взглядом смотрел на океан, а потом покосился на нее через плечо. Кэтрин стояла в той же позе - ни дать ни взять обиженная сиротка. Джек вернулся к ней.
        - Нечего стоять тут с таким видом, - возмущенно проговорил он. - Ты заставляешь меня чувствовать себя чудовищем вроде тетушки Сибил!
        Кэтрин исподлобья посмотрела на него.
        - Мне кажется, и ты того же мнения, что Остин виновен не только в том, что случилось с Ники, но и в том, что меня похитили тридцать лет назад. Так, по-твоему, я не имею права поучаствовать в его изобличении? Я хочу возмездия!
        - Возмездия?! - вскричал Джек. - Откуда ты только такое слово выкопала? И думать об этом забудь. Мой ответ - нет! Даже если Танака согласится, в чем я сомневаюсь, ничто на свете не заставит меня принять твою идею и использовать тебя в качестве приманки.
        Пробормотав что-то, Кэтрин пошла к берегу.
        - Что ты сказала? - крикнул ей вслед Джек.
        Девушка обернулась.
        - Я сказала, что в таком случае попытаюсь склонить Танаку на свою сторону.
        Джек схватился за голову.
        - Господи! Да я сойду с ума, прежде чем все это кончится!
        - Извини, - вымолвила Кэтрин. - Я не хотела, чтобы ты так переживал. Просто, по-моему, все настолько ясно и…
        - Не надо! - остановил ее Джек. - Не говори со мной пока об этом, ладно? - Подойдя к Кэтрин большими шагами, он взял ее за руку и повел по тропинке к седану Танаки.


        Прошло два часа. Джек вышел из душа, и тут же зазвонил телефон - это был Танака.
        - Как Ники? - первым делом спросил Кейзи.
        - Сотрясение мозга, обезвоживание, многочисленные ссадины и мелкие раны. Она под капельницей, ей дают обезболивающее. Состояние пока тяжелое, но все будет хорошо. Обязательно передайте это Кэтрин.
        - Не беспокойтесь. Думаю, она не позволит мне и слова из вашего рассказа пропустить.
        - А мне очень понравилась эта Кэтрин. Такая женщина! Вы за ней ухаживаете?
        Джек сердито посмотрел на телефон.
        - А почему вы спрашиваете?
        Лейтенант усмехнулся.
        - Не тревожьтесь, по вашему тону и так все ясно. Только одного я не могу понять: как вы узнали, что Ники находится в пещере?
        - Об этом вам надо спросить Кэтрин.
        - Они близнецы?
        - И это тоже лучше…
        - Мне надо знать это, Джек. Если у Ники есть сестра и все знают, что она на острове…
        - Никто не знает о том, что она здесь, Танака. Больше того, никому вообще не известно о ее существовании, и Кэтрин хотела бы сохранить это в секрете до тех пор, пока не поговорит с Ники.
        - Что ж, я готов молчать, - проговорил Танака. Неожиданно его голос стал сухим и официальным: - Я обдумал ваше предположение, касающееся Остина Палмера.
        - И что? - нетерпеливо спросил Джек.
        - Час назад произошло событие, которое заставило меня взглянуть на случай с мисс Палмер другими глазами. К нам пришла Пени Каала - она призналась в том, что напала на Ники после родео и однажды… - он сделал ударение на этом слове, - …в прошлом году летом. Она отрицает похищение. Мисс Каала приехала - и у нее есть алиби - из монастыря Святой Богородицы. В то время когда клоун предположительно напал на Ники, мисс Каала была в небольшой больнице на побережье. Вы были правы, Джек, - это не с ней вы дрались на утесе.
        - И я прав насчет того, что парень, с которым я дрался, погиб. А это означает, что мы можем исключить сразу двоих подозреваемых. Ники пострадала не от Пени и не от клоуна. Так кто же остается? Может, человек, который, как мы знаем, был на том самом вулкане, внутри которого нашли Ники? Может, это все-таки тот единственный свидетель того, что Ники вернулась в отель? Остин Палмер?
        Танака застонал:
        - Ох, не нравится мне все это!
        - Правда, как говорится, глаза колет.
        - Я надеюсь на то, что мисс Палмер, придя в себя, сама укажет нам на того, кто ее похитил. Признаться, в этом деле есть одно осложнение - доктора не знают, когда пройдет амнезия. Возможно, память вернется к ней прямо сейчас, а возможно, никогда не вернется. Пятьдесят на пятьдесят! Не исключено, что она ничего нам не скажет и мы не узнаем, кто пытался убить ее.
        - Но если это сделал Палмер, - суровым голосом заговорил Джек, - то уж он-то не станет дожидаться, пока память вернется к ней.
        - Джек, фамилия Палмер - очень известная на этом острове. Никто не отважится выступить против одного из них. Даже сейчас я рискую своим значком, потому что храню молчание. Ники Палмер ищут везде. Вы понимаете, сколько сил и налоговых средств на это задействовано?
        - Я же говорил вам, что работал копом, - мрачно напомнил ему Джек.
        - Но вы привыкли работать тайно. Так вот поверьте мне, еще ни одно дело не было таким секретным, как это. А посему если мы примем предложение Кэтрин, то сможем осуществить его только втроем - вы, Кэтрин и я. И сделать это надо немедленно, потому что если вдруг выяснится, что вы ошибаетесь…
        - Я не ошибаюсь, просто в этом случае мне не хочется быть правым.
        - Но Кэтрин хочется сделать это, - заметил Танака.
        - Да, черт возьми, я знаю.
        - Если вы правы насчет Палмера, то это единственный способ изобличить его. Честно говоря, исключительно по этой причине я готов рискнуть.
        Джек невидящим взором смотрел на живописную картину за окном. И представлял себе избитую, потерявшую сознание Ники, а потом - Кэтрин и этого чертова сукина сына, пытавшегося убить ее, едва она появилась на свет.
        - Кэтрин должна рассчитаться с Остином Палмером, - наконец промолвил он. - Так что, пожалуй, мы договорились.
        - Тогда нам надо действовать, - отозвался лейтенант. - Ники записана в больнице как Джейн Доу, ее палата на четвертом этаже. Как скоро вы с Кэтрин приедете в больницу?
        Закончив разговор с Танакой, Джек позвонил Кэтрин и передал ей разговор с полицейским.
        - Кажется, лейтенант тебе симпатизирует, - добавил он.
        Девушка рассмеялась.
        - Почему ты так решил?
        - Он просто в восторге от того, что ты послужишь приманкой для Палмера, - сам того не желая, мрачным тоном ответил Джек.
        - А ты не хочешь, чтобы я это делала, - заметила Кэтрин.
        - Нет, не хочу. Но ведь это не имеет значения, не так ли?
        - Удар ниже пояса, - немного помолчав, проговорила Кэтрин. - К сожалению, не имеет.
        - Так я и думал. Я заберу тебя через полчаса.
        Джек надел черные джинсы, черную футболку и черные ботинки. Этот цвет как нельзя лучше соответствовал его настроению. Потом, сбежав вниз, в вестибюль, он купил в цветочной лавке свежий венок из ароматных плумерий и вернулся наверх. Подойдя к номеру Кэтрин, он увидел, что дверь приоткрыта, а сама Кэтрин - в ванной комнате. Джек вышел на балкон и стал ждать.
        Вскоре Кэтрин присоединилась к нему. На ней были белые брюки и желтая рубашка, и вся она казалась яркой и солнечной, как летний день. Джек повернулся к ней лицом.
        - Подойди сюда, - позвал он. Она повиновалась, и Джек показал ей венок. - Я только что вспомнил об одной вещи, - улыбнулся он. - С днем рождения! - С этими словами он надел венок Кэтрин на шею.
        - Спасибо, Джек, - пробормотала девушка.
        Она посмотрела на него такими сияющими глазами, что у Джека мгновенно голова пошла кругом. Придя в себя, он обнаружил, что обнимает ее за плечи, глядя в голубую бездну ее глаз. Опустив руки, Джек сунул их в карманы.
        - Я предложу Танаке, чтобы мы провернули все это как можно быстрее, - заявил он. - Даже по пустой ночной дороге от ранчо до Хило меньше чем за три часа не добраться. Если Танака вечером позвонит на ранчо и сообщит, что память к Ники должна вернуться к утру, то это заставит Палмера действовать в промежутке между одиннадцатью часами и пятью утра.
        Улыбка Кэтрин погасла.
        - Прошу тебя, не сердись.
        - Я не сержусь, Кэтрин, - отозвался Джек. - Я просто… В общем, не знаю, что со мной.
        - Беспокоишься? - подсказала она.
        - Ты заставляешь меня беспокоиться, женщина! Я беспокоюсь с той самой минуты, как повстречал тебя. Я старею из-за этого.
        Подойдя к Джеку, Кэтрин взъерошила ему волосы.
        - Что-то седины еще не видно, - поддразнила она его.
        Схватив девушку за руку, Джек заглянул ей в глаза.
        - Будь очень осторожна. Будь все время начеку.
        - Ты тоже, - напутствовала она Джека. - А теперь пойдем навестить мою сестру.


        Проведя полдня в постели, Остин к ужину был, по его словам, голоден как волк. Мэлии, правда, еда не лезла в горло, но Остин даже* не заметил этого. Сейчас он сидел в кабинете, где слушал Фрэнка Синатру и пил виски. Раньше, глядя на него, Мэлия испытывала неподдельное восхищение. Но сегодня вечером она лишь с ужасом спрашивала себя, что же он натворил.
        Мэлия мыла посуду, когда зазвонил телефон. Бросившись к кабинету, она замерла в дверях и, затаив дыхание, слушала, что Остин говорит в трубку.
        - На берегу у вулкана? А как она туда попала?.. Что значит, вы не знаете?.. У нее амнезия?.. Нет тяжелых повреждений… Хорошо. Что ж, думаю, врачи правы - ей надо дать успокоительное. Завтра же утром буду там… Палата двести десять в новом крыле, понял… Спасибо, лейтенант…
        К тому времени когда Остин повесил трубку, сердце Мэлии бешено билось.
        - Что сказал лейтенант? - осведомилась она.
        Остин повернулся к ней, и Мэлия едва не вскрикнула - ни разу в жизни не видела она его таким изумленным.
        - Они нашли Ники, - ответил он. И добавил: - Живой.
        Он был в таком явном замешательстве, что это не могло укрыться от внимания Мэлии. Почувствовав, что у нее подгибаются колени, женщина ухватилась за дверной косяк.
        - Просто чудеса какие-то, - удивленным тоном продолжал Остин. - Видимо, она поплыла по заливу и выбралась на берег недалеко от гостиницы. Невероятно!
        - Где же она? - дрожащим голосом спросила Мэлия.
        - В Хило, в медицинском центре.
        - Она ранена?
        - У нее сотрясение мозга, множественные мелкие травмы и ушибы. Ей дали успокоительное, и врачи не хотят, чтобы ее тревожили ночью.
        - А что ты говорил об амнезии?
        Остин бросил на нее пронзительный взгляд.
        - Беспокоиться не о чем. Это временное состояние, которое, как говорит доктор, пройдет уже к утру. И вот еще что: Пени Каала тут ни при чем. Она сама пришла в полицию, и на время совершения похищения у нее есть алиби. Забавно все поворачивается, не так ли?
        - Забавно? - переспросила Мэлия. - Довольно неуместное слово в данной ситуации.
        - Я хотел сказать не «забавно», а «странно», - нетерпеливо поправился Остин. - Думаю, ты захочешь поехать со мной утром в больницу.
        - Конечно, - подтвердила Мэлия.
        Подойдя к приемнику, Остин выключил музыку и поставил пустой стакан на стол.
        - Знаешь что, Мэлия, - проговорил он, оглядываясь по сторонам, - вся эта история измотала меня. Пожалуй, я пойду к себе. Мне надо побыть одному, ты не возражаешь?
        Забыв об облегчении, которое испытала всего минуту назад при известии о том, что Ники жива, Мэлия задрожала от ужаса. Ей пришла в голову одна пугающая мысль и быстро овладела всем ее существом. Утром Ники сможет рассказать, что с ней случилось и кто это сделал. Утром…
        - Разумеется, я не возражаю, Остин. Нам обоим надо побыть наедине с собой.
        Подойдя к ней, Остин поцеловал ее в щеку, а Мэлия, прикусив губу, отвела глаза в сторону.
        - Что ж, тогда спокойной ночи.
        - Спокойной ночи.
        - Ты больше ничего не скажешь мне? - спросил он. - Ведь ты обычно говоришь, что любишь меня.
        Ее глаза встретились с его ясными голубыми глазами.
        - Я всегда любила тебя, Остин. И всегда буду любить.
        Улыбнувшись, он вышел из кабинета и направился по коридору. Мэлия, как обычно, обошла дом, гася везде свет, и лишь затем пошла к себе в комнату. Там она почистила зубы, умылась и вытащила заряженный пистолет, который Остин держал в ее туалетном столике. Сунув его в карман платья, она дождалась десяти часов, погасила свет в спальне, выскользнула из дома и, прячась за кустами, освещенными лунным светом, прокралась в гараж.
        Пробравшись в темноте к дорогой спортивной машине Остина, Мэлия открыла заднюю дверцу и спряталась, съежившись на полу у заднего сиденья. Она так надеялась, что ужасные подозрения рассеются с наступлением темноты. И молила Господа о том, чтобы утром ничто, кроме затекших суставов, не напоминало ей о случившемся.
        Однако надежды ее не сбылись. Около полуночи дверь гаража отворилась и она услышала приближающиеся шаги Остина. Мэлия затаила дыхание. Он подошел к передней дверце, но затем, передумав, ушел. Когда Мэлия решилась наконец приподнять голову, до нее донесся шум заводимого двигателя.
        Фары на миг осветили гараж, и Мэлия увидела Остина за рулем черного автомобиля компании, которым вообще редко пользовались и на котором сам Остин не ездил никогда. Потом огни исчезли - машина ехала мимо дома. Миновав дом, Остин снова включил фары, и автомобиль быстро поехал в сторону шоссе.
        Мэлия пересела на переднее сиденье и выжала сцепление.
        - Все хорошо, - пробормотала она.
        Мотор выжидающе гудел. Мэлия была неважным водителем, а тут еще дурные предчувствия отвлекали ее. Поэтому, отпустив тормоза и включив первую скорость, она медленно вывела спортивную машину из гаража.
        Затем Мэлия переключила скорость и поехала чуть быстрее. Если бы Остин знал, что она делает с его призовой машиной, он бы пристрелил ее. Мэлия едва не засмеялась, но тут же вспомнила о пистолете, лежавшем в ее правом кармане.
        Набрав полную грудь воздуха, Мэлия решительно переключила на третью скорость и как стрела пронеслась мимо дома по направлению к шоссе.



        Глава 23

        Новое крыло медицинского центра в Хило еще не было официально открыто, и по сравнению с оживленным основным зданием там было довольно безлюдно. По этой причине Джек и Танака выбрали именно эту часть больницы.
        На втором этаже дежурила единственная сестра. Она должна была заботиться о пациентах в двух частных палатах, находящихся в противоположной от палаты 210 части холла. Танаке пришлось прибегнуть к могуществу своего значка, чтобы им позволили использовать палату 210: он заверил сестру, что собирается выслеживать важного свидетеля.
        Пока Кэтрин с помощью грима рисовала на себе синяки и ссадины, Джек сходил в главное здание и стащил там все необходимое для того, чтобы окончательно превратить Кэтрин в раненую Ники. Надев больничную рубашку, принесенную Джеком, Кэтрин забрала наверх волосы, и Кейзи для маскировки забинтовал ей голову.
        - Ну, как я выгляжу? - спросила она, когда он закончил.
        - Для мумии вполне сносно, - усмехнулся Джек. Больше этой ночью он вообще не шутил.
        Если не считать причесок, сходство между близнецами было поразительным. В качестве завершающего штриха Джек приклеил к запястью Кэтрин наконечник от капельницы. Как только она улеглась на накрахмаленную простыню, Джек подумал, что если бы он пришел сюда навестить Ники, то ни за что бы не догадался, что в постели лежит другая женщина.
        Шел третий час их засады. Все были на своих местах: Танака - у запасного выхода, расположенного прямо напротив палаты 210, Кэтрин - в кровати в едва освещенной палате, а Джек в ванной. Он погасил там свет и слегка приоткрыл дверь, чтобы видеть все, что происходит в комнате.
        Сколько раз за это время Джек пожалел об оставленном в Чикаго пистолете. Он даже попросил оружие у лейтенанта, но в ответ получил решительный отказ.
        - Я и так многим рискую, Кейзи, - сказал ему Танака. - Так что при необходимости я сам открою огонь.
        Если Палмер появится ночью, это будет означать, что убийца именно он. Джек то и дело разминал мышцы в крохотной ванной комнате, надеясь, что в крайнем случае справится со злодеем при помощи одного лишь таэквондо.
        - Который час? - шепотом спросила Кэтрин.
        Джек подсветил циферблат своих часов.
        - Почти три, - ответил он ей.
        - Может, он не придет.
        - Обязательно придет, - мрачно промолвил он.
        - Я думала о Ники, - проговорила Кэтрин. - Она была такой неестественно спокойной.
        - Ей же дали успокоительное, Кэтрин. После него человек и становится спокойным, а как же иначе. С Ники все будет хорошо. - «О тебе я беспокоюсь больше», - добавил он про себя.
        После непродолжительного молчания она опять позвала:
        - Джек!
        - Я здесь.
        - А что будет, когда все кончится?
        Помолчав, он ответил, словно не понял ее вопроса:
        - Много всего, - промолвил Джек. - Ты начнешь новую жизнь, Кэтрин. Однако сейчас не время говорить об этом. Мы должны соблюдать тишину и думать только о том, что нас сюда привело.
        Она шепотом согласилась с ним, а Джек совсем приуныл. По какой-то причине он не захотел отвечать на заданный ею вопрос, а ведь на самом деле она хотела спросить его, что будет с ними обоими.
        Этот вопрос вызвал у него почти физическую боль. Вздохнув полной грудью, Джек медленно выдохнул. Черт, как жаль, что нельзя курить!


* * *
        Все оказалось слишком просто.
        Грузовик бакалейщика остановился у служебного входа в кафетерий. Взяв какой-то ящик, Остин поставил его себе на плечо, чтобы загородить лицо, и благополучно прошел в ярко освещенную кухню, где собралась почти вся ночная бригада.
        Один из парней рассказывал анекдот, и Остин ждал, пока он дойдет до сути.
        Когда все они - а их было человек шесть-семь - громко расхохотались, Остин поставил ящик на стол и проскользнул в дверь, ведущую в обеденный зал. Быстро пробежав мимо столов, на которых лежали перевернутые стулья, он добрался до входа в столовую, зажег свет и осмотрелся. Грузовой лифт находился напротив коридора.
        Спортивные туфли на резиновой подошве заглушали шаги Остина, кравшегося по безлюдному холлу. Возле лифта висел листок, на котором были указаны номера этажей и палат, включая и номер ординаторской. Нажав соответствующую кнопку, Остин заложил руки за спину и принялся насвистывать какую-то мелодию, пока лифт поднимался на четвертый этаж.
        Вскоре двери с легким звоном раздвинулись, и Остин столкнулся с первым препятствием: по коридору перед ним шла медсестра. Остин сделал вид, что ему необходимо кресло для перевозки больных, стоящее у лифта. Опустив голову, он пошел по коридору, внимательно оглядываясь по сторонам из-под полуопущенных ресниц.
        Медсестра направлялась к ярко освещенному посту. Остин уже подумал было, что ему не удастся проникнуть в ординаторскую, как вдруг увидел ее дверь прямо перед собой. Заглянув туда, он убедился, что в ней, как и в столовой, никого нет.
        И опять все прошло необычайно гладко. Взяв все необходимое из шкафа, он надел спецодежду, шапочку, маску и перчатки. Закончив, Остин оглядел себя в зеркало, висящее у дверей. Никто его не узнает, а просторная спецодежда полностью скрыла сделанный на заказ длинный охотничий нож с резной рукояткой, который он засунул сзади за пояс. Вообще-то он не собирался пользоваться им. Ему понадобится всего лишь подушка.
        Напустив на себя задумчивость, Остин вышел из ординаторской и быстро направился прочь от сестринского поста. По пути Палмер ни разу не оглянулся, но был уверен, что никто даже не обратил внимания на то, как врач в маске прошел по коридору в примыкающее к главному зданию новое крыло, которое еще официально не работало. На этаже никого не было, но на пути ему неожиданно встретился одинокий охранник. Увидев Остина, он удивленно выпрямился:
        - Прошу прощения, доктор…
        Остин лишь махнул рукой и деловито прошел мимо, а охранник и не подумал остановить его.
        Остин уверенно шел вперед; он прищурил глаза, оказавшись на лестничной клетке, за которой находилось отделение неотложной помощи. Дверь отворилась почти беззвучно. Открыв ее и войдя в отделение, Остин выглянул в маленькое окошко на двери: охранник, изнывая от безделья, по-прежнему разминал ноги. Остин улыбнулся.

«Слишком все просто, черт возьми», - снова подумал он, бесшумно спускаясь по лестнице. Спустившись на один пролет, он прошел мимо двери с большой цифрой 3 и вдруг услышал какой-то тихий шорох, словно кто-то переминался с ноги на ногу. Присев, Остин посмотрел вниз.
        Танака стоял возле двери, ведущей на второй этаж. «Какое рвение», - усмехнулся негодяй, осторожно вынимая нож. И, держа его за лезвие в ножнах, Остин крадучись пошел вниз.
        В последний момент Танака, должно быть, что-то почувствовал. Он повернулся, но было уже слишком поздно: замахнувшись, Остин изо всех сил ударил Танаку дубовой рукояткой ножа по основанию черепа. Такой удар свалил бы и настоящего богатыря.
        Лейтенант упал на пол ничком, раскинув ноги. Остин взглянул на рукоятку - на ней было немного крови, и тогда он обтер ее о мундир Танаки, сунул нож на место и продолжил свой путь.
        Палата 210 была впереди. В другом конце коридора дежурила медсестра, но больше в отделении никого не было. Когда сестра отошла куда-то, Остин пересек коридор, прокрался в палату и тихо прикрыл за собой дверь.
        Вот она, перед ним. Его план, как всегда, был безупречен. Ники единственной удалось победить его в тайной игре, правда, победа ее будет недолгой. Развязав маску, Остин снял ее и приблизился к кровати.
        - Ники, Ники! - позвал он. - Что я сейчас с тобой сделаю? - Остин посмотрел на ее забинтованную голову. - Должно быть, ты упала прямо вниз головой. Временная потеря памяти, да? Что ж, тебе не повезло, зато повезло мне.
        Он стал внимательно осматривать ее лицо: синяки на нем, конечно, были, но не такие, как он ожидал.
        - А ты неплохо выглядишь.
        Взгляд Остина скользнул по ее рукам, он поднял правую руку девушки и поднес ее к глазам.
        - А как же рана… - начал он и тут же осекся. На ладони Ники не было раны, оставленной охотничьим ножом. На ней вообще не было и царапины.
        Остин недоуменно посмотрел ей в лицо и неожиданно заметил, что ресницы девушки слегка затрепетали.
        - Так ты не Ники! - взревел он, вынимая оружие.
        - Стоять! - раздался у него за спиной голос Джека.
        Палмер круто повернулся. В руках у него был длинный охотничий нож. Джек молниеносно подскочил и выбил нож ногой. Оружие со звоном упало на пол.
        Несколько мгновений Остин удивленно смотрел на Кейзи, а потом схватил Кэтрин за руки и стащил ее с кровати.
        - Стой! - закричал Джек.
        Кэтрин завизжала. Остин вывернул ей руку, отчего она упала на колени, и схватил ее за горло.
        - Это ты остановись! - крикнул он Джеку. - Иначе я сверну ей шею, как цыпленку!
        Джек замер на месте. Волоча за собой Кэтрин, Остин подошел к ножу и поднял его. Потом выпрямился и заставил встать Кэтрин, едва не придушив ее при этом.
        - Я же сказал - стой! - крикнул Джек, делая шаг вперед.
        Остин тут же поднес к горлу девушки острый нож, зловеще сверкающий в полумраке палаты.
        - Я могу ее смертельно ранить в мгновение ока, - холодно произнес Остин. - Тебе придется признать, Кейзи, что я держу жизнь этой дамочки в своих руках. Кто она, кстати? Она так похожа на Ники, что можно подумать, будто она… - Палмер взял Кэтрин за подбородок и резко повернул ее к себе. - Черт возьми, - он ухмыльнулся, - да это же несчастная близняшка!
        - У тебя ничего не выйдет, Палмер, - мрачно проговорил Джек. - Здесь Танака и…
        - Твой Танака в данный момент спит на лестнице. Так это вы вдвоем придумали сценарий? Точнее, ты, Танака и эта малышка? - Он быстро чмокнул Кэтрин в шею.
        Джек похолодел.
        - Нападай на меня, Палмер! - крикнул он. - Тебе нужен я!
        - Ты прав, Джек. Сегодня не было бы этой заварухи, если бы в прошлом году ты не сунулся не в свое дело! Подожди, и до тебя дойдет очередь. А пока я буду шантажировать тебя малышкой. Ответь мне на один вопрос. Если ответишь, она останется в живых. Не сделаешь этого - и я убью ее у тебя на глазах. - Для пущей убедительности он ткнул кончиком ножа в шею Кэтрин. На белой коже появилось алая капелька крови, но Кэтрин не издала ни звука.
        - Черт возьми, Палмер! - взревел Джек. - Что ты хочешь знать?
        Холодный, циничный взгляд Палмера выдавал в нем типичного убийцу, и Джек с недоумением подумал, как он не замечал этого раньше.
        - Где Ники? - осведомился Остин.
        Джек сжал челюсти с такой силой, что ему стало больно. Остин приподнял Кэтрин за подбородок, и ей даже пришлось встать на цыпочки. У нее вырвался сдавленный стон.
        - Ну, что скажешь? - еще раз спросил Палмер. - Хочешь посмотреть, как она умрет?
        Перед внутренним взором Джека опять мелькнула картина давнего взрыва, но она не показалась ему столь устрашающей, как та, что он видел воочию.


        Резко затормозив у входа в новое крыло больницы, Мэлия выскочила из машины, не выключив двигатель, не погасив фар и не захлопнув дверцу. В вестибюле был только один человек - охранник, который направился к ней с извиняющимся видом.
        - Боюсь, вы ошиблись дверью, леди, - промолвил он.
        - Это новое крыло? - спросила Мэлия.
        - Да, мэм.
        - Тогда я пришла туда, куда надо. - Она побежала к лифту, охранник поспешил за ней.
        - Прошу прощения, мэм, но я вынужден попросить вас уйти.
        Развернувшись, Мэлия вытащила пистолет и наставила его на охранника.
        - А ну-ка, парень, отдай мне свой пистолет, - попросила она.
        Вытаращив глаза, охранник повиновался.
        - А теперь руки вверх. - Он беспрекословно подчинился. - Я поднимусь на этом лифте на второй этаж?
        Он кивнул. Мэлия нажала кнопку, двери лифта раздвинулись.
        - Если хочешь, позвони в полицию, - заявила Мэлия. - Я буду в палате двести десять.
        Едва она успела бросить пистолет охранника на пол, как двери лифта снова открылись. Дежурная медсестра оторопело смотрела на женщину, которая быстро вышла из лифта и побежала по коридору, скользя взглядом по номерам палат.
        - Извините, мэм! - закричала девушка. - Сюда никто не должен заходить!
        Палата 218… 216… Видимо, 210-я находится в конце коридора.
        - Остановитесь! - бросилась за Мэлией медсестра. - Я же сказала, что никто не…
        Обернувшись, Мэлия пригрозила ей пистолетом. Медсестра резко остановилась и подняла руки.
        - Иди на пост! - приказала ей Мэлия, не замедляя шага.
        Увидев, что творится в нужной ей палате, Мэлия чуть не лишилась чувств. Джек Кейзи - весь в черном - стоял справа, в лице у него не было ни кровинки. Остин, одетый в спецодежду, держал нож у горла Ники.
        Мэлия наставила на него пистолет.
        - Отпусти ее, Остин! - крикнула она.
        - Мэлия? - У ее любовника был такой вид, словно он не верил своим глазам.
        Джек быстро шагнул к ней, протянув руку.
        - Дайте мне пистолет, Мэлия.
        Круто повернувшись, она прицелилась в него.
        - Назад, Джек!
        Остин рассмеялся:
        - Я бы на твоем месте послушался. Я сам учил ее стрелять, так что, поверь, оружием она владеет недурно.
        Джек сделал несколько шагов назад, а Мэлия снова повернулась к Остину.
        - Я же сказала, отпусти ее!
        - Извини, дорогая. К тому же смотри-ка - это не Ники. - Палмер быстрым и ловким движением разрезал бинты, шпильки разлетелись, и золотые волосы Кэтрин рассыпались у нее по плечам. - Взгляни на нее. От этой сучонки я велел тебе избавиться тридцать лет назад. Они тут целый карнавал устроили, чтобы изобличить меня!
        Изумленно посмотрев на Кэтрин, Мэлия перевела взор на своего любовника и увидела ту самую страшную маску, которая долгие годы преследовала ее в кошмарах. У нее перехватило дыхание от ужаса.
        - Сюда едет полиция, Остин, - наконец произнесла Мэлия. - Нам надо выбираться отсюда.
        - Нам? - переспросил он. - Ты что, собираешься липнуть ко мне?
        - Как всегда, - отозвалась Мэлия. - Куда ты, туда и я.
        - Я не могу оставить кого-то в этой палате в живых, - заявил человек с безжизненным лицом.
        Мэлия с трудом сглотнула.
        - Тогда подойди и возьми пистолет, так будет быстрее.
        Он изумленно уставился на нее, став прежним Остином.
        - Ты удивляешь меня, Мэлия. Искренне удивляешь, - заметил он, приближаясь к Мэлии, но не отпуская при этом Кэтрин.
        - Не надо, Мэлия, - взмолился Джек, делая шаг в ее направлении.
        Она остановила его, взводя курок.
        - Доверьтесь мне, Джек, - проговорила Мэлия, выразительно поглядев на него. - Оставайтесь на месте.
        Когда Остин оказался на расстоянии вытянутой руки от Мэлии, она ткнула дулом ему между ребер и нажала на спусковой крючок. Направленный выстрел сбил его с ног. Остин выпустил девушку и свалился на бок, нож выпал у него из рук. Как только Кэтрин, спотыкаясь, подошла к Джеку, он спрятал ее за спину, защищая собой от опасности.
        - И что теперь, Мэлия? - закричал Джек.
        Ее рука с пистолетом упала вниз.
        - Ни о чем не беспокойтесь, - с трудом выговорила Мэлия. - Но я должна узнать кое-что, Джек. Ники правда жива?
        - С ней все будет хорошо, - честно ответил он.
        Мэлия, насилу сдерживая рыдания, посмотрела на блондинку, прятавшуюся за Кейзи.
        - Ее сестра… Как ее зовут?
        Джек быстро обернулся назад.
        - Это Кэтрин.
        - Кэтрин? - повторила Мэлия. - Она очень красивая и смелая.
        Джек повернулся к девушке, а Мэлия на деревянных ногах приблизилась к обмякшему телу Остина. Струйка крови, лившейся из раны, образовала на полу уже целую лужу. Несмотря на это, Мэлия легла рядом с ним и взяла его за руку. Его ресницы затрепетали, как крылья раненой птицы, и голубые глаза посмотрели на Мэлию.
        - Ты удивляешь меня, Мэлия, - едва слышно произнес он. - В самом деле удивляешь. - Внезапно его голубой взор померк. Крепко сжимая пальцы Остина одной рукой, другой Мэлия нажала на спусковой крючок и выстрелила себе в грудь.


        Возле палаты стала собираться шумная толпа - это охранники и сотрудники больницы прибежали вслед за полицией. Все суетились и кричали.
        Врачи вбежали в палату и стали второпях осматривать Остина и Мэлию.
        Растолкав бегущих по коридору полицейских, в палату ворвался лейтенант Танака.
        За ним последовали остальные копы.
        Кэтрин наблюдала за происходящим словно сквозь туман. Она была не в состоянии отвечать на вопросы полицейских. У нее сложилось впечатление, что все ее силы - физические и умственные - иссякли. Зато Джек стоял непоколебимо, как стена. Завернув Кэтрин в одеяло, он усадил ее на кровать, а сам встал рядом.
        С одной стороны, ей казалось, что следующие несколько часов длились вечно, хотя, с другой - это время пролетело как один миг. Мелроузу сообщили о происшествии, и он приехал в больницу. Кэтрин встретила седовласого господина из своих снов в больничной рубашке и завернутой в одеяло.
        В это время к ней подошла медсестра, проверила ее состояние и предложила
«слабенький транквилизатор». Кэтрин отказалась.
        Потом Кэтрин увидела лейтенанта Танаку. Его голова была перевязана, он страдал от головной боли, но был полон служебного рвения. Когда полиция наконец завершила свои дела и им сказали, что они свободны, Кэтрин, Мелроуз и Джек направились проведать Ники, чье состояние после отдыха намного улучшилось. Позднее медсестра сказала, что ее уже можно переводить из палаты интенсивной терапии в обычную палату.
        - Слава Богу, - промолвил Мелроуз, глядя на Ники через стеклянную перегородку. - Я останусь с ней, а вы идите в отель и отдохните. Вы заслужили хороший отдых.
        Уже наступило утро, когда Кэтрин с Джеком подъехали к «Гавайскому солнцу». Джек довел Кэтрин до ее номера, открыл дверь и задумался. А Кэтрин, сбросив туфли, рухнула на кровать и свернулась клубочком.
        Джек вошел в номер следом за ней.
        - Ляг в постель, - проворчал он. Отогнув покрывало, он накрыл им Кэтрин.
        Ее веки даже не дрогнули, но вдруг она сонным голосом пробормотала:
        - А ты настоящий герой.
        Выпрямившись, Джек удивленно посмотрел на нее. Кэтрин казалась такой спокойной, такой безгрешной - как маленькая девочка.
        - Нет, это ты героиня, - возразил он.
        - Тогда я счастлива.
        В горле у Кейзи встал ком. Он присел на корточки возле кровати.
        - Разбудишь меня, когда придет время навестить Ники? - спросила она.
        Джек улыбнулся.
        - Конечно, разбужу, - пообещал он.
        Время шло. Дыхание Кэтрин постепенно стало ровным и тихим. Погладив ее по голове, Кейзи встал.
        - Еще увидимся, - пробормотала она.
        Чувства с такой силой охватили Джека, что на глазах у него выступили слезы.
        - Кэтрин! - позвал он.
        Нет ответа. Девушка крепко спала.
        - Я тебя люблю, - шепотом добавил Джек и тихо вышел из комнаты.


* * *
        Лучи полуденного солнца, проникнув в больничную палату, заиграли на золотистых волосах Ники, безжалостно осветили лиловую шишку у нее на лбу и фиолетовые синяки под глазами. За последние девять часов Мелроуз несчетное число раз смотрел на нее и не переставал удивляться тому, что она осталась жива.
        Проснувшись позднее, Ники была в полной памяти. Мелроуз стоял рядом с ее кроватью, когда пришли полицейские, и девушка ответила на все их вопросы о том, что произошло с ней за последние два дня. Ники покривила душой лишь однажды, не сообщив о том, что Остин - ее дядя и добрый друг - столкнул ее ногой в глубокую лавовую расщелину.
        Такое нападение смогло бы сокрушить любого, только не Ники. Ее вообще трудно было сломить - и это качество объединяло девушку с ее новообретенной сестрой, Кэтрин Уинслоу. Глядя на них обеих, Мелроуз был потрясен до глубины души. Впрочем, он много раз повторял, что ему повезло повстречаться с такими смелыми женщинами.
        Мелроуз поморщился, вспоминая недавние события. Жаль, что он не дал себе труда хорошенько обдумать предложение Остина заняться добычей изумрудов!
        - Мне даже не верится, что я стал невольным пособником преступления, - то и дело повторял он.
        - Трастовый фонд тут ни при чем, - возражала ему Ники. - Все дело в Остине. Он был болен, Мелроуз. Он наговорил мне такого, что я даже не хочу вспоминать. Никто из нас не знал его по-настоящему.
        - Много лет назад я никак не мог взять в толк, почему это твои дедушка с бабушкой разделили наследство так несправедливо: Остин был хорошо обеспечен, но мог ограниченно пользоваться средствами, в то время как Филипу досталась основная часть состояния Палмеров. Лишь теперь я понимаю, что они, должно быть, знали, что с их сыном творится неладное.
        - Никто из нас не знал его по-настоящему, - повторила Ники. - Даже та, которая больше всех любила его. - Ее губы задрожали, глаза загорелись. - Дом станет таким пустым без Мэлии.
        - Да уж, - согласился с ней Мелроуз. - Она так о нас всех заботилась. Мэлия защищала тебя до самого конца.
        Прикрыв полные слез глаза забинтованной рукой, Ники затихла. Но когда она взглянула на Мелроуза через несколько минут, на ее губах заиграла слабая улыбка.
        - Дом опустеет без Мэлии, - проговорила она, - поэтому я предлагаю вам продать свой дом в Хило и поселиться на ранчо.
        - Но, Ники, - оторопело произнес Мелроуз, - я же объяснил тебе ситуацию с трастовым фондом. Разумеется, его открытие будет отложено до тех пор, пока ты не приедешь в Гонолулу, но как только будут проверены все книги…
        - …тогда всплывет дело о присвоении чужого имущества Остином, - договорила за него Ники. - Ведь это он заварил эту кашу.
        - Да, но…
        - Ради Бога, Мелроуз! Я не могу допустить, чтобы вы поселились где-то еще! Вы мне нужны. Сможете обосноваться на ранчо, чтобы обучить меня всему, что необходимо для ведения дел «Палмер интернэшнл», или нет?
        Несколько мгновений Мелроуз не веря своим ушам смотрел на Ники повлажневшими от слез глазами, а потом, взяв руку девушки, поднес ее к своим губам.
        - Я сделаю это с огромным удовольствием.
        - Не беспокойтесь, - заверила его Ники. - Вы поймете, что я заслуживаю свои пять миллионов, еще до того, как я постигну все премудрости.
        - Надеюсь, - усмехнулся Мелроуз.
        Ники посмотрела в окно. Солнечный свет был таким прекрасным. Никогда в жизни больше не будет она воспринимать его как нечто данное. И трава за окном была такая необычайно зеленая и сочная. Ники никак не могла дождаться, когда выйдет из больницы и вдохнет полной грудью. И еще ей не терпелось… встретиться с Кимо. Она снова посмотрела на Мелроуза.
        - Вы можете оказать мне услугу? - попросила она. - Пожалуйста, позовите ко мне Кимо.
        Кустистые брови Мелроуза удивленно приподнялись.
        - Кимо? - переспросил он.
        - Когда-то вы мне сказали, что я должна отпустить его, если не люблю. Так вот: я люблю Кимо.
        - Ты уверена, Ники?
        - Единственное преимущество того, что я повстречалась лицом к лицу со смертью, в том, что все мои чувства стали кристально чистыми. Так вы позовете его?
        - Конечно, - сказал Мелроуз. - Но что мне ему сказать?
        - Скажите, что я здесь и что я хочу видеть его. Скажите ему… Просто скажите, что я люблю его.
        - Что ж, ты сделала правильный выбор, детка.
        Ники тяжело вздохнула.
        - Я долго шла к нему, Мелроуз. Я говорила с Кимо на прошлой неделе и тогда впервые поняла, как я обижала его все эти годы. Но ему надоело быть обиженным, и мне остается лишь надеяться, что еще не все потеряно.
        - По моему мнению, Кимо испытывает к тебе такие чувства, которые не подвластны времени, - заметил Мелроуз, вставая. - Теперь я пойду, а ты отдыхай.
        - Мелроуз! - крикнула Ники, когда Мелроуз повернулся к ней спиной. - Когда, по-вашему, Кэтрин и Джек придут сюда?
        Старик пожал плечами.
        - Я уже в сотый раз говорю тебе, Ники, - не знаю. У них была трудная ночь, но они обязательно навестят тебя. Потерпи.
        - Потерпи, - пробормотала она с отвращением. - Мелроуз! - снова позвала Ники. - А нет ли еще чего-нибудь, что вы мне не рассказали о Кэтрин?
        Он улыбнулся.
        - Все, что мне известно, я уже рассказал тебе дважды. Однако добавлю, что вы - замечательная пара.
        Когда Мелроуз ушел, Ники уставилась на потолок и стала снова обдумывать поразившую ее новость. Итак, у нее есть родная сестра, Кэтрин Уинслоу из города Чарлстона, что в Южной Каролине. И - подумать только! - это Джек, ее Джек, разыскал Кэтрин и привез на Большой остров! Просто фантастика какая-то!
        Ники хотелось, чтобы время пролетело побыстрее, но оно, как нарочно, еле ползло. Был уже седьмой час, когда в дверь постучали, и в палату вошла Кэтрин. У нее были золотистые, до плеч, волосы. Она оделась в красную рубашку и шорты цвета хаки, открывавшие сильные, стройные ноги.
        - Привет! - поздоровалась она, замешкавшись в дверях.
        - Привет! - отозвалась Ники.
        - Ты выглядишь гораздо лучше.
        - И ты тоже прекрасно выглядишь.
        - Джек решил дать нам несколько минут, чтобы мы могли потолковать с глазу на глаз.
        - Он необычайно мудр, - улыбнулась Ники, похлопав по кровати рядом с собой. - Иди сюда, садись, - пригласила она. - Когда я пришла в себя утром, то решила, что ты приснилась мне во сне.
        - А мне ты снилась уже очень давно.
        Подняв здоровую руку, Ники обняла Кэтрин за шею.
        - Спасибо, что спасла мне жизнь, - прошептала она.
        В ответ Кэтрин тоже обняла ее, и сестры замерли на миг, обнявшись. Когда они отстранились друг от друга, в глазах у обеих были слезы. Ники снова легла на подушку и стала внимательно изучать руку Кэтрин.
        - Какая чудесная встреча.
        - Это просто потрясающе, - с улыбкой кивнула Кэтрин.
        - Мелроуз сказал, что Остин, ко всему прочему, похитил тебя тридцать лет назад.
        Улыбка исчезла с лица Кэтрин.
        - Нам теперь уже не узнать всей правды о той ночи, так что, пожалуй, забудем ее и станем радоваться тому, что нам повезло и что мы наконец обрели друг друга.
        - Чертовски повезло, - согласилась с ней Ники. - Но как, скажи на милость, тебе удалось разыскать меня?
        Кэтрин уставилась на сложенные на коленях руки, а потом подняла глаза на Ники.
        - Ты сама указала мне путь.
        - Я?! Каким образом?
        - Знаешь, Ники, еще с детства я мечтала о тебе, постоянно видела тебя во сне. Точнее, я думала, что все это просто грезы во сне и наяву. И только недавно выяснилось, что я и впрямь была связана с тобой. Не знаю, как это происходит, но я вижу и чувствую все, что видишь и чувствуешь ты.
        - Господи… Но каким образом?..
        - Бог весть, - пожала плечами Кэтрин. - Но ты можешь себе представить, что начнется, если кто-нибудь прознает про это? Да одни врачи так допекут нас, что…
        - Журналисты будут преследовать нас, как стая голодных псов.
        - Так и вижу заголовок: «Сестры-телепатки поражают весь мир!»
        - Словом, об этом надо помалкивать, - заключила Ники.
        - Верно. А если у кого-нибудь появятся вопросы, то скажем, что мы - сестры, которым удалось воссоединиться после долгой разлуки.
        Лицо Ники стало задумчивым.
        - С самого детства со мной происходило что-то странное. Время от времени меня обволакивало такое приятное, теплое чувство, будто ангел-хранитель осеняет меня крылом и улыбается мне. Я всегда воображала, что это мама, но, может, это и была ты.
        - Хотелось бы верить в это, - отозвалась Кэтрин.
        Сестры несколько долгих мгновений смотрели друг на друга, а потом на лице Ники мелькнула озорная усмешка:
        - А теперь поговорим о более важных вещах.
        - О каких?
        - Разумеется, о мужчинах. Ты замужем? У тебя есть приятель?
        - Ни то ни другое, - рассмеялась Кэтрин. - Прошлым летом я была обручена. Но спустя некоторое время все-таки поняла, что нельзя связывать свою жизнь с этим человеком, я разорвала помолвку. И не жалею об этом.
        - И в твоей жизни нет мужчины?
        Кэтрин отвела глаза в сторону.
        - Не совсем. А что у тебя? Насколько мне известно, ты была очень влюблена в Джека.
        - Да, думаю, я любила его.
        - Любила?! - вскричала Кэтрин, обжигая Ники взглядом.
        - Мне нравился Джек и всегда будет нравиться, но… Я сейчас совсем не та, какой была, когда мы познакомились, Кэтрин. На многие вещи я теперь смотрю иначе. У меня такое чувство, словно с моих глаз сняли завесу, и теперь я вижу все в новом свете… Даже человека, которого я, как я поняла недавно, люблю.
        - Так ты любишь другого? - уточнила Кэтрин.
        Ники медленно кивнула.
        - Того, с кем я знакома всю жизнь. Лишь теперь я понимаю, что хочу жить с ним, иметь от него детей, вместе с ним состариться, понимаешь? Разговаривая в последний раз с Мэлией, я спросила у нее, что она думает о нас с Кимо. И Мэлия сказала, что если я действительно люблю его, то у меня не будет ни сомнений, ни раздумий. И сейчас, придя в себя после этого кошмара, я поняла: Кимо - именно тот, кто мне нужен. - Ники засмеялась. - Да ведь я должна еще и его убедить в этом. Я попросила Мелроуза позвать его ко мне, но не знаю, придет он или нет.
        - А почему ты считаешь, что он не придет?
        - Потому что во время нашей последней встречи он равнодушно сказал мне, что мы слишком разные и что между нами ничего не может быть.
        - Почему ты пасуешь? - удивилась Кэтрин. - Я очень давно тебя знаю, Ники, и в одном твердо уверена: уж если ты готова кому-то отдать свое сердце, то ни за что не отпустишь этого человека.
        Лицо Ники расплылось в улыбке.
        - Что ж, тогда я не буду огорчаться, если Кимо не появится сегодня же вечером.
        - В конце концов, - произнесла Кэтрин с нарочитым южным акцентом, - сегодня жизнь не кончается.
        Тут кто-то постучал, и в двери показалась голова Джека.
        - Мне стало совсем тоскливо, леди. Не возражаете, если я войду?
        Джек был все таким же великолепным, каким его запомнила Ники. На нем были джинсы, ботинки и белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Ники заулыбалась, когда Джек, обойдя Кэтрин, подошел к ее кровати с другой стороны.
        - Привет, незнакомец, - поздоровалась она.
        - Привет, детка. - Наклонившись, он запечатлел на ее лбу легкий поцелуй. - Как ты себя чувствуешь?
        - Лучше, чем выгляжу, - ответила Ники. Джек усмехнулся, а Ники перевела взор на Кэтрин. - Но как же вам удалось найти друг друга?
        - А Кэтрин сказала тебе, что она писательница? - осведомился Кейзи.
        - Подумать только! - вскричала Ники. - Ты пишешь книги?
        - А самый последний ее роман называется «Клоун был в черном», - продолжал Джек. - Тебе это ни о чем не говорит?
        - Клоун?! - изумилась Ники. - Мой клоун?!
        - Прошлым летом я видела много снов, - пояснила Кэтрин.
        - И они вдохновили ее на написание мистического романа, который я купил в моем любимом книжном магазине.
        Замерев, Ники слушала историю о том, как, прочитав роман Кэтрин, Джек разыскал ее в Чарлстоне, как обнаружил, что она как две капли воды похожа на Ники, из чего он сделал вывод, что они близнецы.
        - …Короче, - договорил Джек, - Кэтрин настояла на том, чтобы мы поехали на Гавайи, и вот мы здесь.
        - Ну и ну, - покачала головой Ники. - Когда же вы приехали?
        - Два дня назад, - ответила Кэтрин.
        - А ты уже была на ранчо?
        - Только во сне.
        - Отлично! Тогда я буду рада сама показать его тебе. Завтра меня выписывают. Мы сможем поехать туда все вместе?
        - Разумеется, - кивнул Джек. - Думаю, с этим не будет проблем. - Джек обнял Кэтрин за плечи, а она подняла на него глаза. Их взгляды встретились. Им хотелось закричать об этом на всю Вселенную - они любили друг друга.
        Скрестив на груди руки, Ники переводила взгляд с Кэтрин на Джека.
        - Итак, что с вами случилось с тех пор, как вы познакомились, а?
        Они оба слегка покраснели под испытующим взглядом Ники. Впрочем, они уже были готовы ответить на ее вопрос, как внезапно за дверью раздались чьи-то громкие голоса.
        - По-моему, кто-то пытается расправиться с полицейским, что дежурит у двери, - проговорил Джек. - Пойду посмотрю.
        Он направился к двери, а Ники подтолкнула покрасневшую Кэтрин, выразительно поглядывая на нее. Однако в палату тотчас вошел Кимо, и все внимание Ники переключилось на него.
        На нем были джинсы, ботинки, хлопковая рабочая рубашка, а в руках он держал ковбойскую шляпу, которую снял, войдя в больницу. Его голубые глаза горели, когда он смотрел на нее, и сердце Ники неистово забилось.
        - Я бы принес тебе цветы, - заговорил Кимо, - но не хотел тратить время и останавливаться.
        - Все нормально, - пробормотала Ники, косясь на сестру.

«Кимо?» Кэтрин встала с кровати.
        Кивнув, Ники представила их друг другу:
        - Кэтрин, познакомься, это Кимо. - Когда Кэтрин встала в изножье кровати, Ники добавила: - Кимо, это моя сестра Кэтрин.
        Взглянув на золотоволосую женщину, Кимо оторопел. Черт… да они же близнецы! Кэтрин протянула ему руку.
        - Ну и сюрприз! - воскликнул Кимо, отвечая на рукопожатие. - Рад познакомиться. - Кимо перевел взгляд на Ники. - Неужто я один все это время ничего не знал? - спросил он. - Я и не подозревал, что у тебя есть сестра.
        - Мы все ничего не знали, - ответила Ники с дрожью в голосе. - Мы с Кэтрин только что познакомились.
        - Готов биться об заклад, за всем этим стоит какая-то тайна.
        - Да уж, - согласилась Ники, заглядывая ему в глаза. - Настоящая тайна.
        В палате наступило молчание. Наконец Кэтрин сказала:
        - Пожалуй, пойду поговорю с Джеком, пока ты тут. - Она быстро вышла из палаты.
        - С тобой все в порядке? - спросил Кимо, подойдя к кровати.
        - Знаю, что выгляжу ужасно, но все будет хорошо.
        - Для меня ты всегда прекрасна, Ники.
        - Спасибо, - прошептала она в ответ.
        - Я был в южной части ранчо Паркеров, когда Мелроуз позвонил мне. Я не мог поверить в это.
        - Я боялась, что ты не придешь. На родео мне показалось, что ты уже не хочешь меня…
        - Целых двадцать четыре часа я считал тебя мертвой, Ники. У меня было время подумать обо всем и многое переосмыслить. Мелроуз сказал, что ты любишь меня. Это правда?
        Взор Ники скользил по его лицу - столь же напряженному, сколь красивому.
        - Правда, Кимо.
        - Так ты выйдешь за меня замуж?
        - Замуж? - изумилась Ники.
        - Ты же знаешь, как я отношусь к тебе. И если ты иначе видишь наше будущее, то…
        - Я этого не говорила, - остановила его Ники. - Просто я удивлена. Ты же сам говорил, что принцессу и ковбоя разделяет целая пропасть, поэтому им никогда не быть вместе.
        - Забудь эти слова. Как только на ранчо зазвенят голоса наших детей, я буду чувствовать себя там как дома.
        - Дети? - пробормотала Ники.
        Кимо серьезно кивнул.
        - Я хочу, чтобы у нас было много детей, Ники. Ты готова пройти со мной весь путь?
        - Да, - прошептала девушка. Она шевельнулась, желая приподняться и обнять его, но тут же сморщилась от боли.
        - Нет-нет, - торопливо остановил ее Кимо, уложив назад на подушку. - Подожди минуту.
        - Что ты собираешься делать? - спросила она, когда он отошел от кровати.
        - Хочу убедиться, что несколько минут мы побудем наедине. - Заперев дверь на замок, Кимо вернулся к кровати. - Подвинься.
        Лукаво улыбнувшись, Ники подвинулась, пуская Кимо на свою узкую больничную кровать. Вытянувшись рядом с ней, Кимо подложил одну руку ей под голову, а другой стал поглаживать ее щеку.
        - Знаешь что? - прошептал он, обдавая ее своим горячим дыханием.
        - Что? - мечтательным голосом осведомилась Ники.
        - Как только ты выздоровеешь, мы целую ночь напролет будем заниматься любовью, - заявил Кимо, а потом подкрепил это обещание жарким и долгим поцелуем.


        Перекинувшись парой слов со знакомой медсестрой, Кэтрин прошла по коридору в приемную. В углу несколько человек смотрели телевизор. Джек стоял за стеклянной дверью на террасе. Прислонившись спиной к стене, он курил и лениво разглядывал раскинувшийся рядом с больницей парк, который уже окутывало сумерками. Открыв дверь, Кэтрин присоединилась к нему.
        - Надо понимать, Кимо составил Ники компанию?
        - Они хотят побыть наедине, - улыбнулась Кэтрин.
        Джек выпустил изо рта струйку белого дыма, которая четко выделялась на фоне вечернего полумрака.
        - Он безумно любит ее вот уже много лет, я это еще прошлым летом понял.
        Отвернувшись, Кэтрин облокотилась на перила.
        - По-моему, Кимо займет большое место в жизни Ники. Она только что сказала мне, что тоже любит его.
        - А не меня, как я и говорил на днях.
        Кэтрин посмотрела на него. В глазах Джека отражалось заходящее солнце.
        - Откровенно говоря… - спокойно начала она, - …я сожалею о…
        - Ш-ш-ш… - остановил ее Кейзи. Загасив сигарету в пепельнице, он выпрямился. - Ты все сделала правильно, Кэтрин.
        - Правда?
        Джек нахмурился.
        - Ты пробудешь здесь еще какое-то время? - спросил он.
        - Да. Я хотела бы поговорить с Ники перед уходом.
        - Ты не против, чтобы вернуться в отель на такси?
        Кэтрин встревожилась:
        - А что ты хочешь делать?
        - Не знаю… Просто мне надо отдохнуть от всего этого. Господи, Кэтрин, с тех пор, как мы встретились, у меня такое чувство, будто я перенес сердечный приступ. Увидимся утром.
        - Разумеется, - кивнула она.
        Кэтрин смотрела вслед его удаляющейся фигуре и проникалась уверенностью в том, что мыслями Джек Кейзи был уже далеко отсюда.



        Глава 24

        Вторник, 11 июля


        День был солнечным и ясным, когда веселая компания, состоящая из Джека, Кэтрин и Ники, выехала из Хило во взятом напрокат «кадиллаке». Ники полулежала, откинувшись на подушки, позаимствованные в больнице, а Кэтрин сидела на переднем сиденье и отвечала на бесчисленные вопросы сестры. К тому времени когда «кадиллак» поднялся на возвышенную часть острова, у Кэтрин появилось такое чувство, будто она только что подробно пересказала все события своей жизни.
        Несмотря на хорошее настроение и радость по поводу обретения родной сестры, Кэтрин казалось, что где-то на горизонте собираются черные тучи. Маленькая трещина, которую дали их отношения с Джеком накануне, все увеличивалась с каждым часом. Нет, Джек, конечно же, был очень мил, пока они ехали на ранчо, шутил сам и от души смеялся над шутками других, но большую часть времени он молчал, а Ники с Кэтрин разговаривали. Дважды за время пути Кэтрин поворачивалась к нему и ловила на себе его взгляд, и оба раза он торопливо отводил глаза.
        Мелроуз и Кимо, уволившийся с ранчо Паркеров в то же утро, встретили их. Кэтрин рассматривала каждый уголок ранчо, которое до этого видела только во сне, с таким интересом, что ее тревога за Джека постепенно отступала. Девушка вспоминала картинки, которые рисовала в детстве, то и дело находила уголки, которые грезились ей в ночные часы. Словом, увидев все наяву, она была просто поражена.
        Наконец они впятером вошли в дом. Мужчины держались позади, а Кэтрин с Ники первыми оказались в гостиной, из которой открывался вид на веранду и бассейн. Ники ласково обняла сестру за талию.
        - Ты именно таким здесь все представляла? - спросила она.
        Кэтрин молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она немного пришла в себя только тогда, когда они все прошли в комнату Ники и Джек сказал, что стеганое одеяло, лежащее на кровати, - это подарок Мэлии Ники на день рождения. Завернувшись в одеяло, Ники бросилась на кровать и разрыдалась. Мужчины вышли, а Кэтрин осталась утешить сестру.
        Когда они вышли из комнаты Ники, был уже шестой час. Забрав из холла сумки Кэтрин, они отнесли их в комнату для гостей, расположенную рядом со спальней Ники. Приняв душ, сестры переоделись к обеду: Ники надела летящее платье, покроем напоминавшее национальный костюм, и почти такое же, только красного цвета, выудила из своего гигантского гардероба для Кэтрин. Потом они направились на веранду, где их уже поджидали Кимо, Джек и Мелроуз. Бутылка шампанского стояла в ведерке со льдом.
        В честь дам Мелроуз приготовил «дайкири». Пригубив кислый коктейль, Кэтрин с Ники оставили мужчин беседовать, а сами прошли в кухню - поискать чего-нибудь вкусненького среди припасов Мэлии. Они обнаружили тарелки с ветчиной, покрытой ананасовой глазурью, салат из креветок, украшенный крабовым мясом, обжаренную в сухарях картошку с петрушкой, свежие авокадо, а также несколько сортов домашнего хлеба. Сервировав обеденный стол фарфором и серебром, сестры зажгли свечи в подсвечниках, принадлежавших еще их матери, и позвали мужчин к ужину.
        Еда была необычайно вкусной, непринужденный разговор касался самых разных тем, начиная от дел на ранчо, которые, конечно же, должны были пойти успешнее с возвращением Кимо, и заканчивая обсуждением положения на «Палмер интернэшнл» и возможных перемен там в связи с уходом Мелроуза. Когда все наелись, Мелроуз, откинувшись на спинку стула, произнес:
        - Терпеть не могу прерывать веселое застолье, но я отдал кое-какие распоряжения, о которых вы должны знать. Заупокойная служба по Остину и Мэлии начнется завтра в десять утра. Их похоронят рядом на семейном кладбище. Надеюсь, вы одобрите мои действия.
        Ники и Кэтрин переглянулись, а потом Ники сказала:
        - Думаю, именно этого они бы оба хотели. Спасибо, Мелроуз.
        За столом наступила гнетущая тишина, которую, однако, быстро нарушил Кимо. Встав, он обратился к присутствующим:
        - А теперь позвольте мне перейти к более веселым вещам. - Все заулыбались. - Я горд сообщить, что после долгих лет моих томительных мук… - он выразительно посмотрел на Ники, - …эта красивая дама согласилась стать моей женой.
        Все вскочили на ноги. Кэтрин обняла Ники, а Мелроуз с Джеком стали поздравлять Кимо.
        - Но почему вы ничего не сказали мне? - спросила Кэтрин.
        - Кимо хотел сделать официальное объявление. - Ники со вздохом посмотрела на своего жениха. - Видишь, какой он заботливый?
        - Да уж, - рассмеялась Кэтрин, - и не только заботливый, но и весьма привлекательный.
        Бутылка с шампанским была открыта, вино разлили по бокалам, и веселье продолжилось. Говорили в основном о венчании, которое решено было назначить на конец ноября.
        - Кимо настаивает на том, чтобы мы подождали, - призналась Ники Кэтрин. - Он хочет поднакопить денег и сам заплатить за медовый месяц. Кимо никогда не был на материке. Мы начнем медовый месяц в Калифорнии, а потом проедем через всю страну.
        - И надеюсь, закончите его в Чарлстоне, - добавила Кэтрин.
        Ники лукаво посмотрела на сестру:
        - Я думаю, что там мы окажемся к Рождеству.
        Немного погодя в дверь позвонили. Мелроуз пошел открывать и, ко всеобщему удивлению, вернулся в столовую с какой-то молодой монашкой.
        - Это сестра Анна, - заявил Мелроуз, глядя на Ники. - У нее мало времени, потому что она должна вернуться в монастырь. Она хочет поговорить с нами о Пени.
        - Простите, что помешала, - сказала сестра Анна. У нее были поразительно ясные, блестящие глаза. - Кажется, у вас какой-то праздник.
        - Мы с Ники только что обручились, - сообщил Кимо, подойдя к ней.
        - Господи! - взволнованно выдохнула монахиня. - Вы именно такой, каким она вас описывала. Вы, должно быть, Кимо?
        - Верно, - кивнул он.
        Ники тоже подошла к сестре Анне.
        - Да благословит вас Господь и дарует вам счастливую долгую жизнь, - улыбнувшись, промолвила монахиня.
        - Спасибо, - сказал Кимо. - Так что с Пени?
        Сестра Анна сложила на груди руки.
        - Мисс Палмер, я знаю что она причинила вам много боли и неприятностей. И тем не менее я пришла сюда, чтобы молить вас о прощении. Пени нуждается в помощи, а не в тюремном заключении.
        - То есть вы хотите уговорить Ники отозвать свое заявление в полицию? - нахмурившись, спросил Кимо. - А вам известно, что Пени пыталась утопить ее?
        - Сердце подсказывает мне, что Пени не хотела идти на такой шаг, - покачала головой сестра Анна. - Думаю, она была в ужасе от содеянного, поэтому даже пыталась покончить с собой. Всего через два часа после инцидента в бассейне Пени бросилась на своем грузовичке с обрыва.
        - Я этого не знала, - вымолвила Ники.
        - Она едва не погибла и провела в больнице много месяцев, - продолжала сестра Анна. - Потом она попала в наш монастырь Святой Богородицы. Я понимаю ваши чувства, мисс Палмер, но Пени необходимо спасти. А если она попадет в тюрьму, то погибнет.
        - Сомневаюсь, - заметил Кимо. - Я знаю Пени с детства. У нее всегда был буйный нрав.
        - Ей нужна медицинская помощь, - сказала монашка. - Я уверена в этом, да и сама Пени тоже так считает. В наш монастырь приходит очень хороший врач, и, думаю, он возьмется за ее лечение. - Посмотрев на Ники, она добавила: - Пени пытается осознать, что натворила, поэтому она и пришла к нам. Она хочет спасти свою душу, мисс Палмер. Она молится о том, чтобы ей позволили остаться в монастыре. Пени собирается посвятить себя Господу. Есть люди, которые заботятся о ней, а есть и такие, о ком заботится она.
        Ники покосилась на Кимо, который смотрел на нее со скептической миной. Взяв его за руку одной рукой, другую она протянула сестре Анне.
        - Почему бы нам не пойти в кабинет и не обсудить все?
        Как только они вышли из столовой, Кэтрин мрачно посмотрела на Джека и Мелроуза.
        - Мне иногда кажется, что вся эта ужасная история никогда не закончится.
        - Все уже почти кончено, Кэтрин, - ласково проговорил Мелроуз. - После завтрашних похорон этот кошмар останется в прошлом.
        - Совершенно верно, - поддержал его Джек. - Послезавтра мы все вернемся к привычной жизни.
        Кэтрин вскочила с места и, силясь унять тревогу, которая мучила ее с самого утра, принялась лихорадочно убирать со стола.
        - Тебе помочь? - предложил Джек, глядя, как она собирает тарелки.
        - Все нормально, - пробормотала, не поднимая глаз, Кэтрин.
        - Да мне не трудно, - сказал Джек, помогая ей унести посуду в кухню перед тем, как присоединиться к Мелроузу на веранде.
        Загрузив посудомоечную машину, Кэтрин подошла к окну и увидела, что Мелроуз в одиночестве сидит на веранде, а в сумеречном свете тлеет его сигара. Выйдя из кухни, девушка улыбнулась Мелроузу и подошла к балюстраде. Воздух был напоен божественным ароматом тропических цветов; глядя вдаль, она еще могла различить круг для выездки лошадей, темнеющий среди сочной зеленой травы.
        - Здесь так красиво, - сказала Кэтрин. - Все гораздо красивее, чем виделось мне во сне.
        - Похоже на рай? - улыбнувшись, спросил Мелроуз.
        - Это напоминает рай больше, чем любое другое место, в котором мне довелось побывать, - призналась девушка.
        Положив сигару в пепельницу, Мелроуз откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки.
        - Здесь дом Палмеров, Кэтрин, - произнес он. И многозначительно добавил: - Твой дом.
        Повернувшись к нему, Кэтрин прислонилась плечом к одной из колонн.
        - Знаете, я никогда не смогу считать, что что-то на ранчо принадлежит мне. Для меня это всегда будет только домом Ники.
        - Разве ты не сможешь быть счастлива здесь?
        - Я уверена, что переживу здесь множество счастливых минут, Мелроуз. Но мой дом, моя жизнь - в Чарлстоне.
        Мелроуз понимающе кивнул. А Кэтрин осведомилась:
        - А где Джек?
        Старик едва сдержал усмешку. Потянувшись за сигарой, он промолвил:
        - Ему пришла в голову одна мысль. Дело в том, что Джеку захотелось узнать, есть ли на семейном кладбище могила и надгробный памятник мертворожденной сестре Ники.
«Да, есть, - сказал я ему. - Уже тридцать лет». На что он ответил мне: «Завтра утром его не будет». - И ушел.
        - А что, по-вашему, он собирается сделать? - недоуменно спросила Кэтрин.
        - Ну-у, насчет этого у меня никаких сомнений нет. Джек зашел в гараж и взял там лопату.
        От удивления Кэтрин вытаращила на него глаза. В эту минуту - Мелроуз был готов поклясться - она была точной копией Ники. Встав с кресла, он сходил в кабинет, пошарил там в секретере и вернулся с фонарем.
        - Возьми это. - Он протянул его ей. - Иди по тропинке мимо гаража, там тропинка свернет налево и поведет тебя по зарослям баньяна. - Мелроуз опять занял свое место. - Кладбище обнесено белым деревянным забором, ты его не пропустишь.
        - Спасибо, Мелроуз.
        - Пустяки. - Затянувшись и выпустив струйку дыма, Мелроуз улыбнулся, как Чеширский кот. - Какой вечер! - добавил он, глядя вслед Кэтрин, направлявшейся в сумерках к гаражу.


        Выбравшись из зарослей баньяна, Кэтрин прямо перед собой увидела белый забор, а всего ярдах в десяти от открытых ворот она заметила Джека. Остановившись, девушка направила луч фонаря в землю и стала наблюдать за тем, как Кейзи копает землю. Он снял рубашку, и его мокрая от пота кожа отливала бронзой в зыбком свете старинного керосинового фонаря.
        Кэтрин невольно залюбовалась его налитыми мускулами, вспомнила, какие у него сильные руки, как ей приятно было ощущать его тяжесть. Желание, смешанное с восхищением, охватило ее. Она пошла вперед. Услышав звук шагов, Джек остановился. Кэтрин была всего в нескольких футах от него, когда он резко повернулся к ней.
        - Черт возьми, Кэтрин!
        - Прости, пожалуйста, - улыбнулась она.
        - Нельзя так тихо подкрадываться к людям.
        - Вовсе я не подкрадывалась, - усмехнулась девушка. - Я напугала тебя?
        Воткнув лопату в свежевскопанную землю, Джек отер пот со лба рукой.
        - Ты же на кладбище, не забывай, - буркнул он.
        - Извини. - Мысли вихрем пронеслись у нее в голове. Подняв фонарь, Кэтрин осветила гранитные плиты, ровными рядами лежавшие на подстриженной травке. А потом задумчиво прошла мимо надгробий. Недалеко от того места, где стоял Джек, находилась могила ее родителей, за ней - могилы ее бабушки и дедушки, а еще дальше - места последнего упокоения ее дальних предков, некоторые из которых были похоронены здесь еще в девятнадцатом веке.
        Кэтрин вернулась к одинаковым надгробиям своих отца и матери. Мария и Филип. Эти люди дали ей жизнь, в ее жилах течет их кровь. Девушка судорожно вздохнула, вспомнив историю о похищении. Ее охватили противоречивые чувства: с одной стороны, она переживала из-за большой потери, а с другой - радовалась нежданному дару.
        - Послушай, - сказал Джек, когда Кэтрин подошла к нему, - я тебе очень сочувствую. Наверное, это ужасно - не знать своих родителей.
        - Зато теперь я их знаю, - пожала плечами она. - И за это должна поблагодарить тебя.
        - Себя благодари, - покачал головой Джек. Он вновь взялся за лопату. - Ведь это тебе пришло в голову поехать сюда. - Он стал утрамбовывать свежевскопанную землю лопатой. - Ну вот, кажется, все, - проговорил он и отбросил лопату в сторону. - Я все проверил - тут был только надгробный памятник. Больше ничего.
        - Господи, но с чего ты вдруг решил сделать это?
        - Знаешь, слыша каждый раз об этой фальшивой могиле, я чувствовал, что у меня мурашки по телу бегут. - Наклонившись, Джек подобрал с земли свою рубашку и небрежно повесил ее себе на шею. - Я не хотел, чтобы эта могила оставалась здесь до завтра, когда пройдут похороны. И не хотел, чтобы кто-то смотрел на нее.
        - Это благородный поступок.
        Джек хмыкнул.
        - Честно говоря, я испытал злорадное удовлетворение, уничтожив хотя бы часть лжи Остина Палмера. - Он поднял с земли лопату и фонарь. - Пойдем, я провожу тебя.
        Тропинка, вьющаяся среди зарослей баньяна, была узкой и темной. Джек шел впереди, освещая путь фонарем, и все время оглядывался, чтобы убедиться, что Кэтрин следует за ним. Однако он не сказал ни слова, так что они шли в полном молчании. Выйдя из зарослей, они оказались на лужайке, залитой ярким светом звезд. Гараж был впереди, а чуть правее - дом с освещенными окнами. Джек, не замедляя шага, продолжал путь. Кэтрин поняла, что момент будет упущен, если она немедленно не заговорит.
        - Подожди минутку, - обратилась она к нему. Джек остановился и повернулся к ней. Свет фонаря отбрасывал на его усталое лицо причудливые тени. - Я могу поговорить с тобой?
        - О чем?
        - За весь день ты ни разу даже не взглянул на меня.
        Стиснув зубы, Кейзи отвернулся.
        - Ты кажешься мне таким далеким, - добавила девушка. - Мне даже не верится, что мы были так близки.
        - Мы близки… - проворчал он.
        - Я хочу сказать, мне не верится, что мы были…
        Джек насмешливо приподнял брови.
        - Любовниками? - подсказал он. - А я-то думал, что мне следовало забыть об этом.
        - Когда я говорила тебе это, то была уверена, что Ники любит тебя, - возразила Кэтрин. - С тех пор многое изменилось.
        - А кое над чем время не властно. - Глаза Джека сверкали в свете фонаря. - Я до сих пор хочу тебя, Кэтрин. Так сильно хочу, что готов заняться с тобой любовью прямо здесь. Но я знаю, что этого делать не следует.
        С трудом сглотнув, она шагнула к нему, забрала у него фонарь и поставила его на землю у их ног.
        - Что ты задумала? - спросил Джек, когда девушка проделала то же самое с лопатой.
        Кэтрин протянула к нему руки. Джек схватил ее за запястья и впился в нее глазами; она почти физически чувствовала исходящее от него напряжение.
        - Я могу быть твоим любовником, но не твоим мужем, - произнес он хрипло. - Этого довольно?
        Она посмотрела на его хмурое лицо.
        - Я знаю одно, Джек: я безумно устала скрывать свои чувства. Я люблю тебя. - Встав на цыпочки, она потянулась к нему и провела языком по его губам.
        Джек был напряжен и не отвечал на ее ласку. Тогда Кэтрин поцеловала его. Он с гортанным стоном выпустил ее руки. И, заключив Кэтрин в объятия, ответил ей страстным поцелуем.
        Она гладила его по голой спине, а его язык уже проник в сладкие глубины ее рта. Прижав Кэтрин к себе, Джек приподнял ее пышную юбку, скользнул рукой по ее бедру, а потом проник к лону. Кэтрин лишь вскрикнула от такого бешеного напора.
        И вдруг он остановился. Прервав поцелуй, перевел дыхание, вынул руку из ее трусиков и бережно расправил ее юбку.
        - Я не могу, - пробормотал он и попятился назад. - Ты заслуживаешь того же, что Ники и Кимо. Я знаю это наверняка, даже если ты этого не понимаешь. - Джек на мгновение задержался, чтобы взять фонарь и лопату.
        Кэтрин бросилась вслед за ним:
        - Джек, прошу тебя, подожди…
        - Отпусти меня, Кэтрин! - громко вскрикнул он. Эхо подхватило его слова и разнесло их далеко над землей. - Просто… отпусти меня… - тише добавил он, направляясь к гаражу.
        Несколько часов спустя Ники с Кимо уединились в ее спальне, а Кэтрин нервно мерила шагами комнату для гостей. Был почти час ночи, когда она выбралась из комнаты и прокралась к покоям Джека. Дверь была открыта, лампа у его кровати горела, но сама кровать была пуста.
        Сунув руки в карманы халата, Кэтрин босиком обошла весь дом. Дойдя до кухни, она заметила Джека на веранде. Его силуэт был посеребрен светом звезд; он стоял, прислонившись спиной к колонне, и смотрел куда-то вдаль. Неизвестно, то ли он почувствовал приближение Кэтрин, то ли так распорядилась судьба, но, оттолкнувшись от колонны, Джек спустился по ступенькам и исчез в темноте.


        Заупокойная служба по Мэлии и Остину была невероятно печальной, несмотря на то что священник старался говорить о том, как долго они любили друг друга, и не упоминать грустных обстоятельств, которые свели их обоих в могилу. Когда служба закончилась, Джек принес Ники с Кэтрин официальные соболезнования, а потом направился вместе с Мелроузом в его покои.
        Кимо поехал в Хило, где Пени держали в полиции округа. После долгого ночного разговора они с Ники решили, что ему следует поехать к Пени и лично потолковать с ней. Решение Ники об отзыве своего заявления в полицию должно было зависеть от результатов разговора Кимо и Пени, но Ники была готова снять обвинения против Пени лишь в том случае, если ей пообещают, что Пени навсегда останется на попечении сестер монастыря Святой Богородицы.
        - Давай отвлечемся от всего этого, - сказала Ники Кэтрин, уговаривая ее взять урок верховой езды. - Не беспокойся, - говорила она, вытаскивая из шкафа сапоги и подходящий костюм для сестры, - я оседлаю тебе Анику. Она самая смирная лошадка в нашей конюшне.
        Получив получасовые указания, Кэтрин пришпорила Анику, направляя ее вслед за пони Ники с круга для выездки. Сначала они немного поездили по зеленым живописным пастбищам, на которых паслись коровы, и полюбовались уходящими под облака вулканами.
        - Слушай, поедем на мой любимый горный кряж, - внезапно предложила Ники. - Он не так уж далеко. Хочешь попробовать легкий галоп? Это нетрудно - надо слегка приподниматься и опускаться в седле.
        И они поскакали по иссушенному солнцем горному кряжу, который, как казалось Кэтрин, вглядывающейся в даль чуть припухшими от ветра глазами, никогда не кончится. Наконец они достигли склона, и Ники пустила своего пони вниз. Аника ни на шаг не отставала от гнедого пони Ники.
        - У меня тут возникает ощущение полета, а у тебя?
        - Да, - едва дыша, кивнула Кэтрин. - Знаешь, мне все-таки больше нравится вода - там волны несут лишь меня одну.
        Ники рассмеялась.
        - Ты плаваешь. Я буду летать. Мы отлично дополняем друг друга. - Она окинула взором открывшуюся их глазам панораму. - Какая красота! - воскликнула Ники. - Тебе нравится?
        - Тут очень красиво, - согласилась Кэтрин. - Я столько раз видела эти места во сне, но, конечно, не могла даже представить, до чего тут на самом деле красиво. И какие просторы!
        - Половина всего принадлежит тебе.
        Кэтрин покачала головой:
        - Что-то мне не по душе эта затея. Не готова я принять такой дар.
        - Кэтрин, - заговорила Ники менторским тоном. - Это не может нравиться или не нравиться тебе. Все, что от тебя требуется, - так это вместе со мной вступить в права наследства на следующей неделе. Мелроуз позаботится, чтобы все было по закону.
        Кэтрин посмотрела в глаза сестре.
        - Неужели тебя это совсем не волнует? Неужто ты не переживаешь из-за того, что тебе придется отдать половину имущества, которое ты всегда считала своим?
        - Ты смеешься надо мной? - Ники недоуменно подняла брови. - Послушай-ка, сестричка, ты стоишь гораздо больше, чем какой-то там миллион. - Кэтрин усмехнулась, но Ники серьезно посмотрела на нее. - Ты из семьи Палмеров, Кэтрин. Одна из двух оставшихся в живых Палмеров. Надеюсь, ты передумаешь и переедешь сюда, где твой настоящий дом.
        Эмоции захлестнули Кэтрин.
        - Ники, мой дом в Чарлстоне. Уж так получается. У меня там друзья и обязанности. Помнишь, я рассказывала тебе о клинике, в которой учу детей плавать? По-моему, у меня там кое-что получается, во всяком случае, я не собираюсь бросать это дело.
        Ники заулыбалась.
        - К тому же Чарлстон гораздо ближе к Чикаго, - добавила она.
        - Да… Пожалуй, да. Но я хочу вернуться не из-за этого.
        Ники отпустила поводья, дав своему пони возможность пощипать травки.
        - Что же, черт возьми, происходит между тобой и Джеком? - спросила она сестру. - Сразу видно, что вы без ума друг от друга, но последние два дня вы держались как незнакомцы.
        - Ты же знаешь Джека, - помолчав, промолвила Кэтрин. - Думаю, теперешняя ситуация очень напоминает ту, что была у вас прошлым летом.
        - О-ох! - тяжело вздохнула Ники. - Ты сильно заблуждаешься на этот счет. Меня Джек не любил, а тебя любит.
        Кэтрин опустила глаза на руку, которой держалась за луку седла.
        - Он мне этого не говорил.
        - Не имеет значения. Боже мой, да один его взгляд на тебя может растопить снежную вершину Мауна-Кеа!
        На лице Кэтрин мелькнула и тут же погасла улыбка. Она тяжело вздохнула.
        - Что бы там Джек ни питал ко мне, между нами непреодолимая стена. Шесть лет назад его жена погибла при взрыве, который предназначался ему.
        - Мне очень жаль, это настоящая трагедия. Но сейчас другое время.
        - Это не важно - Джек до сих пор не сумел пережить свое горе. Он винит себя в смерти жены, Ники, поэтому не хочет еще раз жениться. Джек много раз говорил мне об этом, даже вчера вечером.
        - Да наплевать мне, что он говорил тебе! Джек несколько лет был одиноким волком. Поверь, ему понадобится некоторое время, чтобы понять, что он уже на крючке, а потом он непременно явится к тебе.
        - Хотелось бы в это верить…
        - А вот я верю. - Ники натянула поводья, и ее пони встал на дыбы. - И готова поставить сотню баксов на то, что через несколько дней он придет к тебе. Дольше ему не выдержать.
        Кэтрин улыбнулась:
        - Это пари я была бы рада проиграть.
        Сестры не спеша поехали к конюшням. Когда они были уже недалеко от дома, Кэтрин заметила на дорожке «кадиллак» Джека. Сам Джек стоял, прислонившись к машине, и наблюдал за ними. На душе у Кэтрин стало нехорошо.
        - Не нравится мне это, - пробормотала Кэтрин, когда пони остановились в конном дворе.
        - Не делай скоропалительных выводов, - остановила ее Ники. - Слезай и иди поговори с ним, а я позабочусь об Анике.
        Кэтрин медленно слезла с пони, передала поводья Ники и направилась к Джеку.
        - Я ждал тебя, - сказал он, когда она подошла ближе.
        Ее сердце неистово забилось.
        - Вижу, - бросила она.
        - Знаешь, - начал Джек, - глядя на то, как ты ездишь верхом на пони, я впервые понял, что ты теперь владеешь половиной здешних угодий. А значит, ты отныне принадлежишь к привилегированному классу. - Помолчав, он усмехнулся: - Но потом я напомнил себе, что ты сама по себе класс.
        Кэтрин потрясенно застыла, а ее взгляд, казалось, зажил отдельной жизнью: сначала он метнулся к ботинкам Джека, затем скользнул по его джинсам, ремню, по белой рубашке с расстегнутым воротом… А потом остановился на лице Джека, на его волосах, сверкающих на солнце.
        - Ты уезжаешь, да? - спросила она наконец.
        Он отвел взор и сунул руки в карманы джинсов.
        - Да, у меня самолет. - Кэтрин прикусила губу, которая предательски задрожала. - Никому не понравится, что я болтаюсь тут без дела, - добавил он, решившись посмотреть ей в глаза.
        Она заставила себя выдержать его взгляд.
        - Я должна была догадаться об этом после вчерашнего разговора, - заметила она.
        Вынув руку из кармана, Джек провел ладонью по волосам.
        - Когда говоришь о таких вещах, становится еще труднее, Кэтрин. Мне трудно сказать тебе «до свидания». Ох как трудно.
        Она опустила глаза.
        - Да уж, откуда мне знать.
        Джек вынул из кармана свою визитную карточку:
        - Может, позвонишь мне как-нибудь, расскажешь, как у тебя дела.
        Несколько секунд Кэтрин молча смотрела на карточку, а когда подняла голову, ее лицо было белым как полотно.
        - Мне не нужна твоя визитка, Джек, - равнодушно сказала она.
        Его рука упала.
        - Ты хочешь сказать, что не будешь поддерживать со мной отношений?
        - Мне не нужна твоя карточка, - повторила Кэтрин, - и я не хочу, чтобы ты звонил раз в полгода, когда случайно вспомнишь обо мне.
        Лицо Джека исказилось от боли, когда он убирал визитку назад в карман.
        - Я всегда был честен с тобой, Кэтрин.
        - Что ж, значит, ты уезжаешь с легким сердцем, - на удивление спокойно промолвила она, хотя глаза ее горели как два раскаленных уголька.
        Джек нахмурился.
        - Я бы хотел как-нибудь позвонить тебе.
        - Не стоит. Было время, когда я едва ли не подскакивала от радости при мысли о том, что сейчас зазвонит телефон и я услышу твой голос. Однако все сложилось так, что звонки никому не будут нужны - ни мне, ни тебе.
        - Мне они будут нужны, - настаивал Джек.
        - А мне потребуется время, чтобы все забыть, - равнодушно произнесла Кэтрин. - Если ты считаешь себя джентльменом, то с уважением отнесешься к моему желанию. - Джек ошеломленно смотрел на нее, а глаза девушки постепенно наполнялись жгучими слезами. - Я не люблю прощаться, - добавила она. - Прости, если я делаю это слишком быстро. Желаю тебе удачи, Джек. Всегда и во всем. - Приподнявшись на цыпочки, она поцеловала его в щеку, круто повернулась и решительно направилась в сторону дома.
        Пройдя мимо конюшни, Кэтрин пустилась бежать. Джек наблюдал за ней, пока она не вошла в дом. Сердце его неистово билось, в горле пересохло.
        Сев в «кадиллак», Джек завел мотор и с ревом уехал с ранчо, оставив за собой облако пыли. Немного погодя он заметил Ники, которая скакала на пони рядом с машиной.
        Она помахала ему рукой, делая знак остановиться. Джек нажал на тормоза. Ники так резко осадила пони, что он еще некоторое время приплясывал и вставал на дыбы, как цирковая лошадь. Подъехав к дороге, Ники спрыгнула на землю, а фыркающего пони отпустила пастись на зеленой травке. Оказавшись рядом с «кадиллаком», Ники подбоченилась и посмотрела на Кейзи.
        - Какого черта, Джек? Почему ты оставляешь Кэтрин? Да любому дураку ясно, что вы любите друг друга.
        Отведя от нее глаза, Кейзи посмотрел вперед, на дорогу.
        - Что мы чувствуем, касается только нас.
        - Значит, ее ты просто отбросил как ненужную вещь, а со мной не счел нужным даже попрощаться, так?
        Джек опять посмотрел на нее.
        - Извини, Ники. Конечно, я хотел бы попрощаться.
        - По-твоему, я только из-за этого гналась за тобой? Чтобы ты попрощался со мной? Нет, Джек! Я хочу, чтобы ты подумал о Кэтрин.
        - Я не хотел причинять ей боль, - честно признался он.
        - Но сделал это, как ты не понимаешь? - горячо вскричала Ники. - И будешь делать, пока не перестанешь хоронить свое сердце с умершей женщиной!
        - Это Кэтрин рассказала тебе? - взорвался Джек.
        - Она лишь поведала мне, что ты чувствуешь себя виноватым в смерти жены. Кэтрин не было нужды много говорить, я и так знала, что ты окружил себя стеной, Джек. Но убей Бог, не пойму почему. И, думая обо всем этом, я нахожу ситуацию весьма печальной - из-за того, что давняя трагедия губит твою жизнь и жизнь моей сестры.
        - Пусть ты желаешь мне добра, Ники, но я не буду говорить об этом.
        Брови Ники приподнялись.
        - Это плохо! Может, тебе, напротив, стоит потолковать со мной, и тогда ты сумеешь похоронить прошлое.
        - Это не твое дело! - вскричал он.
        - Кэтрин - лучшая женщина из всех, которые встретятся тебе на пути, - крикнула ему Ники. - И она любит тебя! Если ты оставишь ее, то ты самый большой идиот на свете!
        - Спасибо за теплое прощание, - рявкнул Джек, заводя двигатель.
        Как только «кадиллак» пропал из виду, Ники вскочила на пони и пустила его галопом по направлению к дому. У конюшен она бросила поводья кому-то из конюхов, а сама ринулась в дом. Она нашла Кэтрин в ее комнате - та лежала на кровати, свернувшись клубочком и прижимая к себе стеганое одеяло Мэлии. Ее тело содрогалось от беззвучных рыданий.
        Забравшись на кровать рядом с ней, Ники положила голову Кэтрин себе на колени.
        - Ох уж эти мужчины, - тихо проговорила она, поглаживая сестру. - Даже лучшие из них бывают круглыми дураками. В том числе и Кимо, между прочим. Как бы я ни любила его, были случаи, когда он вел себя как последний идиот. Похоже, это у них в крови.
        Кэтрин усмехнулась.
        - Ты смеешься? - спросила Ники, глядя на сестру.
        Вытерев щеки, Кэтрин посмотрела на Ники.
        - Ни один человек в мире, кроме тебя, не мог бы рассмешить меня в такую минуту. Так ты сказала, круглыми дураками, да?
        - Опыт показывает, что так и есть, - кивнула Ники. - А у меня богатый опыт общения с мужчинами.
        - Я тебе верю, - принужденно улыбаясь, промолвила Кэтрин. - Кстати, - добавила она, - ты должна мне сотню баксов.


        Через шесть дней Ники и Кэтрин приехали в отделение «Пасифик Би энд Ти» в Гонолулу, где, согласно воле их матери, вступили в права владения имуществом. После этого сестры поспешили в аэропорт - посадка на рейс в Сан-Франциско, которым Кэтрин улетала, уже началась.
        - Я буду скучать по тебе, - обнимая ее, призналась Ники.
        - Я тоже. Но не важно, сколько миль будет между нами, Ники. Ничто больше не разлучит нас. Никогда.
        Лукавое выражение на лице Ники уступило место серьезному.
        - Совершенно верно, - кивнула она. И повторила: - Больше нас ничто не разлучит. Что бы ни случилось.
        - Да, - кивнула Кэтрин.
        В это время пассажиров в последний раз пригласили на посадку.
        Ники шагнула вслед за Кэтрин, которая уже протягивала билет контролеру.
        - Эй! - крикнула она, когда Кэтрин ступила на трап. - Еще увидимся!
        - Увидимся, - улыбнулась Кэтрин, входя в самолет.
        Мысли о Ники согревали Кэтрин все время, пока самолет летел над Тихим океаном. Эти теплые и приятные мысли помогали ей развеять тоску, охватывающую ее всякий раз, когда она вспоминала Джека. В последнюю неделю ей так хотелось услышать его голос, что она стискивала зубы, глядя на телефон и вспоминая, как отказалась взять его визитную карточку.
        Но потом к ней возвращалось грустное спокойствие. Она правильно поступила. Конечно, ей будет нелегко пережить разрыв, но это все же лучше, чем тешить себя напрасными надеждами.
        Со вздохом повернувшись к иллюминатору, Кэтрин стала смотреть на пушистые облака, думая о том, что делает в эту минуту Джек, и зная, что мысли об этом будут преследовать ее до конца жизни.



        Глава 25

        Воскресенье, 13 августа


        Грейс постучала в дверь квартиры. Никакого ответа. Она постучала еще раз - опять безрезультатно.
        - Я знаю, что ты там, - крикнула она. - Так что лучше открой, иначе я всю ночь буду стучаться.
        Наконец Джек распахнул дверь и театральным жестом пригласил ее войти. Его одежда была смята, глаза покраснели, а лицо заросло щетиной.
        - Очаровательно, - бросила Грейс, оглядев его с ног до головы и входя в квартиру.
        - Благодарю вас, мадам, - огрызнулся Кейзи, закрывая дверь.
        - Здесь воняет, как в пивной.
        - Если тебе это не по нраву, то можешь возвращаться к своим цветочкам.
        - Ну уж нет, - парировала Грейс. - От меня тебе не избавиться с такой же легкостью, как от Бобби. Он нес какую-то ахинею о том, что должен уважать желание своего друга побыть одному. Но со мной этот номер не пройдет. Ты сидишь тут взаперти уже четыре недели, Джек! Слишком долго!
        Остановившись у обеденного стола, заваленного газетами, нераспечатанными письмами и заставленного переполненными пепельницами, Грейс увидела фотографию Джека с какой-то блондинкой. Она взяла ее в руки: двое людей в романтической обстановке явно были полностью поглощены друг другом.
        - Так в чем же дело? - спросила она, взглянув на Джека. - Это, - она указала кивком на снимок, - имеет какое-нибудь отношение к тому, что с тобой происходит?
        - Отдай фотографию! - рявкнул Кейзи.
        Грейс еще раз посмотрела на фото.
        - Как ее зовут?
        - Кэтрин, - задумчиво ответил Джек.
        - Она очень красивая. И ты любишь ее.
        - Отдай снимок, черт побери! - снова крикнул Кейзи, протягивая руку к Грейс.
        Та спрятала фотографию за спиной.
        - Да, Джек, теперь я все понимаю. Даже на фотографии видно, что ты любишь ее.
        - Все уже позади.
        - Что-то по тебе не скажешь, что у тебя все уже позади, - поддразнила его Грейс.
        Со злостью взглянув на нее, Кейзи бросился в кухню и стал смотреть в окно над раковиной, полной грязной посуды. Грейс подошла к Джеку и положила руку ему на плечо.
        - Прости, пожалуйста, - извинилась она. - Я вижу, ты просто в отчаянии, да?
        - Я не думал, что все так обернется, - промолвил Джек, не поворачивая головы. - Я не могу работать. Не могу спать.
        - Она разбила тебе сердце? - осторожно спросила Грейс.
        - Нет, это я разбил ее сердце, - покачал головой Кейзи.
        Грейс заглянула ему в лицо.
        - Значит, ты любишь ее, она любит тебя, но ты решил расстаться с ней?
        - Что-то в этом духе, - пробормотал он.
        - Почему? - так громко крикнула Грейс, что Джек поморщился. - Не обращай внимания. Я знаю почему. И это очень печально.
        Выпрямившись, он посмотрел на Грейс и подошел к холодильнику.
        - Спасибо за теплые слова.
        - Тебе не нужны теплые слова, Джек. Тебе нужно проснуться.
        Вынув банку пива, он открыл ее и поднес ко рту.
        - И прекрати возлияния, - выразительно посмотрев на банку, промолвила Грейс.
        Кейзи сделал большой глоток.
        - А ты не должна делать мне замечания и поучать.
        - Оскорбляй меня сколько угодно, но это не поможет. Я не уйду, пока мы обо всем не договоримся раз и навсегда. Я беспокоюсь за тебя, Джек. И больше не собираюсь равнодушно смотреть на то, как ты хоронишь себя, тоскуя по женщине, которая умерла шесть лет назад.
        Джек бросил банку в кучу мусора, сваленного в углу кухни. Пиво разлилось, забрызгало стены и наполнило помещение свежим запахом спиртного, от которого в квартире уже и так было не продохнуть.
        - За то недолгое время, что мы знакомы с Кэтрин, она дважды подвергала свою жизнь опасности! Дважды, Грейс! И я мог лишь наблюдать за этим - как за гибелью Эллен!
        Лицо Джека стало усталым и… опечаленным.
        - Так сделай что-нибудь, возьми себя в руки!
        Джек в отчаянии провел рукой по волосам.
        - Она сказала, чтобы я не звонил ей. Она сказала, что хочет полного разрыва.
        - Может, ты заставишь ее изменить это решение, если приедешь к ней.
        - Не знаю, - нерешительно буркнул Кейзи.
        - А Кэтрин стоит того, чтобы ты попытался это выяснить? - вызывающе спросила Грейс.
        Джек медленно поднял на нее взгляд и вдруг понял: именно этот вопрос он задавал себя тысячи раз. Стоит ли этого Кэтрин?
        - Да, - ответил он уверенно. И впервые за несколько недель вздохнул полной грудью. - Черт, Грейс! - удивленно воскликнул он. - Спасибо.
        - Я всегда была умнее, чем ты думал, Джек, - улыбнулась Грейс. - Даже когда мы были детьми.
        Грейс с Бобби помогли ему навести в квартире порядок. Много вещей он отдал в благотворительный фонд. Личные вещи, напоминавшие ему об Эллен, например, фотографии в рамках и фотоальбомы, Грейс аккуратно запаковала и отнесла домой. Наконец Джеку осталось лишь отдать ключи хозяину.
        В тот последний день у себя дома Джек задержался в дверях и бросил взгляд на кухню, в которой висели расписные шкафчики Эллен. Он так и представлял себе, как она стоит у плиты и, улыбаясь, осматривает свое хозяйство.
        Если бы Джек был из тех людей, которые могут говорить сами с собой, он непременно сказал бы Эллен, что никогда ее не забудет… что если бы он мог что-то изменить, то непременно изменил бы… что Господь дал ему еще один шанс на счастье, но он отказался от него, о чем теперь сожалеет и хочет его вернуть. Он просто должен это сделать.
        Хотя кто знает, может, Эллен и слышала эти его не произнесенные вслух слова. Открывая дверь, Джек ощутил легкое дуновение ветерка - не того, холодного, который вечно дул в Чикаго, а приятного, ласкового ветерка, который, казалось, провожает его из дому, гладит его лицо, ерошит ему волосы, а потом улетает прочь, словно наконец возносится к небесам.


        Вторник, 29 августа


        Было два часа пополудни, солнце стояло высоко в небе. Кэтрин занималась в воде с несколькими опытными пловцами; Кенни на берегу в тысячный раз объяснял, как надо работать руками, плавая стилем баттерфляй. Обычно девочки ловили каждое его слово, так что он сразу заметил, когда их внимание переключилось на что-то другое. Поглядывая на улицу, они принялись посвистывать, хихикать и подталкивать друг друга.
        Обернувшись, Кенни увидел высокого мужчину в джинсах и черной футболке, направлявшегося прямо к ним. Без сомнения, он понравился девчонкам.
        - Давайте же выполняйте упражнения! - строго велел Кенни ученицам.
        Сам он не захотел ждать, пока Джек подойдет и поздоровается с ним.
        - Черт бы его побрал! - пробормотал парень, направляясь навстречу Кейзи.
        Не успел Джек и глазом моргнуть, как Кенни, размахнувшись, что было сил ударил его кулаком в челюсть.
        От неожиданности Джек чуть не упал.
        - Черт возьми, парень, - пробормотал Джек, потрогав подбородок рукой. - У тебя неплохой удар. - Кенни хотел было ударить его еще, но Джек перехватил его руку. - Уймись, - добавил он, мрачно глядя на подростка.
        - Я же предупреждал, чтобы ты не обижал ее, дядя.
        - Помню. Я приехал для того, чтобы все исправить.
        - Опять? - усмехнулся Кенни.
        Заглянув в сердитые глаза Кенни, Джек выпустил его руку.
        - Не «опять», - поправил он его, - а раз и навсегда.
        - Да-а? А почему я должен вам верить?
        - Потому что в кармане у меня обручальное кольцо, - спокойно ответил Джек.
        Кенни пристально посмотрел на него:
        - Вы собираетесь сделать предложение королеве?
        - Поскольку другого выхода нет, то именно это я и хочу сделать.
        Усмехнувшись, Кенни отступил назад, пропуская Джека.
        - Отлично, - бросил он.
        - Вот и поговорили, - заметил Джек, снова дотрагиваясь рукой до челюсти. - Где она?
        - В воде.
        - Ну да, в воде. Конечно.
        Когда Джек подошел к кромке воды, Кэтрин заметила его. Она велела пловцам выходить на берег, а сама поплыла к нему. Глядя на нее, Джек услышал в ушах звон. Она вышла из воды в голубом купальнике - хрупкая и прекрасная, вся в сверкающих, как миллионы бриллиантов, каплях воды. «Чарлстонская русалка», - подумал Джек с волнением.
        - Вот это сюрприз, - промолвила Кэтрин, подходя к нему.
        Опять этот знакомый ласковый голос.
        Глаза их встретились, и у Джека захватило дух.
        Временами в Чикаго он пытался убедить себя, что она вовсе не такая уж необыкновенная, какой ему казалась, что надо забыть о тех минутах, когда при виде Кэтрин у него замирало сердце. Но сейчас, глядя на нее, он понял, что хотел обмануть сам себя. Кэтрин и впрямь была необыкновенной.
        - Ты хорошо выглядишь, - заметила она.
        Джек нервно провел рукой по волосам и попытался улыбнуться.
        - Видела бы ты меня несколько недель назад.
        - Да? Ты был болен?
        Его дрожащая улыбка погасла.
        - У меня изнывало сердце, - ответил он и тут же поспешил добавить: - Надо сказать, ты, как обычно, выглядишь потрясающе.
        Скрестив руки на груди, Кэтрин посмотрела ему в глаза.
        - Я, конечно, рада видеть тебя, Джек, но скажи на милость, что ты тут делаешь? Мы же договорились, что расстаемся навсегда.
        Джек явно нервничал.
        - Наш договор - ерунда, - быстро произнес он. - Теперь я это понял. Мне-то казалось, что со временем все пройдет, однако я ошибался. Мое чувство к тебе только усиливается, и я знаю, что это такое…
        Терпеливо подождав, пока он договорит, Кэтрин вопросительно подняла брови.
        - Извини, но я тебя не понимаю.
        - Я люблю тебя, Кэтрин. - И вдруг, произнеся эти слова вслух, Джек успокоился.
        Зато Кэтрин слова Джека застали врасплох.
        Шагнув к Кэтрин, Кейзи взял ее холодную руку.
        - Надеюсь, ты простишь, что я тогда уехал?
        - Ты любишь меня? - переспросила она тихим голосом.
        - Да, - искренне ответил Джек. - Однажды ты сказала, что тоже любишь меня. Что-нибудь изменилось? Глядя на него широко открытыми глазами, Кэтрин покачала головой.
        - В таком случае ты дашь мне еще один шанс? - Он затаил дыхание.
        - Сколько угодно, - пробормотала Кэтрин.
        Облегченно вздохнув, Джек кивнул в сторону улицы.
        - Видишь вон тот фургон? В нем все мои вещи.
        - Ты уехал из Чикаго?
        - Да. Переехал на юг к моей невесте.
        - К кому? - потрясенно прошептала Кэтрин.
        Джек посмотрел ей в глаза.
        - Я люблю тебя, Кэтрин, - снова произнес он, а потом вынул из кармана джинсов бархатную коробочку и, открыв крышку, показал Кэтрин кольцо с огромным бриллиантом. - Ты выйдешь за меня замуж?
        Ноги у нее подкосились, и она медленно осела на песок. Джек быстро опустился на одно колено возле Кэтрин.
        - С тобой все в порядке? - с тревогой спросил он.
        - Угу, - едва слышно вымолвила она, глядя на него затуманенными глазами.
        Улыбка Джека стала еще шире. Достав кольцо из коробочки, он надел его на безымянный палец Кэтрин.
        - Подходит, - заметила она.
        - Это мы подходим друг другу, - усмехнулся Кейзи.
        Глаза Кэтрин блестели не хуже, чем бриллиант. Посмотрев на кольцо, она перевела свой теплый, ласковый и нежный взор на Джека, а потом обвила его шею руками.
        Подхватив ее на руки, Джек встал, откинул голову и издал громкий, торжествующий вопль. А потом, с Кэтрин на руках, он побежал в океан. Когда вода дошла ему до бедер, они бросились в волны и принялись плескаться, весело хохоча. Их тут же окружила стайка развеселившихся и довольных ребятишек.


        Через четыре недели они обвенчались в соборе Святого Михаила. Церемония была тихой и скромной. Бобби и Грейс прилетели из Чикаго, Ники и Мелроуз - с Гавайев.
        Перед венчанием Кэтрин одевалась в комнате для невест при церкви. Она стояла на подкашивающихся ногах перед высоким зеркалом, а Анн-Мари помогала ей надеть фату. Марла и Ники, ставшие закадычными подружками, сплетничали, сидя в креслах:
        - Господи, до чего жалкая эта тетя Сибил, - заметила Ники.
        - Характер у нее такой же милый, как и внешность, - усмехнулась Марла.
        - Да уж, - кивнула Анн-Мари. Отступив на шаг, она восхищенно всплеснула руками: - Ты выглядишь просто потрясающе, Кэтрин.
        - Спасибо, - прошептала Кэтрин. - Я так нервничаю, - призналась она. - Еще ни разу в жизни я так не нервничала.
        - Дыши глубже, детка, - посоветовала Анн-Мари. - Я так делала на своем венчании. Вдохни, задержи воздух, выдохни. Вдох - выдох…
        - Я попробую.
        Выйдя из комнаты для невест, Кэтрин, как и посоветовала ей подруга, глубоко дышала. Ободряюще улыбнувшись ей, Мелроуз повел ее по проходу церкви к алтарю. Однако ничто не помогало ей, пока Кэтрин не увидела Джека - высокого и необыкновенно красивого в парадном черном смокинге. Он подмигнул невесте, а когда Мелроуз вложил руку Кэтрин в его руку, наклонился и шепнул ей на ухо:
        - Ты такая красивая.
        После этого Кэтрин видела лишь устремленные на нее сияющие глаза Джека да слышала низкий голос священника, произносившего брачную клятву:
        - Я, Джек, беру тебя, Кэтрин, в жены…
        Кэтрин поняла, что плачет, только когда Кейзи осторожно вытер слезы, катившиеся у нее из глаз.
        Первую брачную ночь они провели в домике Анн-Мари на берегу, недалеко от Сибрук-Айленда. Перенеся Кэтрин через порог, Джек направился с ней прямо в спальню. Они занимались любовью много часов напролет, а потом направились в кухню перекусить. Кэтрин надела выходную белую рубашку Джека, а он обмотал бедра простыней. Стоя за кухонным столом, они пили шампанское и ели холодные закуски, специально приготовленные для жениха и невесты.
        - Кэтрин Кейзи… - улыбнулся Джек. - Звучит красиво, не правда ли?
        Кэтрин нахмурилась.
        - Знаешь, дорогой, я буду писать книги, а потому - по профессиональным соображениям - не хотела бы менять фамилию.
        Джек помрачнел.
        - Что-о? Черт возьми, Кэтрин, мне и в голову не приходило, что ты не захочешь носить мое имя! - Она немного помолчала, а потом лукаво улыбнулась. Джек подозрительно добавил: - Кажется, ты смеешься надо мной?
        - Ты безжалостно дразнил меня с тех пор, как мы познакомились, Джек. Вот я и решила, что настала пора поменяться ролями.
        - И тебе это удалось.
        - Да, - ласково засмеялась Кэтрин. - У тебя был весьма забавный вид.
        - Сейчас мы посмотрим, у кого из нас забавный вид. - Сбросив простыню и оставив ее на кухонном полу, Джек кинулся вслед за Кэтрин, которая со смехом убегала от него. Он поймал жену, немного побегав за ней вокруг обеденного стола.
        Взяв Кэтрин на руки, Джек отнес ее в спальню и повалил на кровать. И вот он уже лег на нее и заглянул ей в глаза.
        - Я люблю тебя, Кэтрин Кейзи, - серьезно проговорил он.
        Ее голубые глаза заблестели.
        - И я люблю тебя, Джек. Больше, чем могу выразить словами.
        Обхватив ее лицо ладонями, Джек взглянул ей в глаза.
        - Тебе и не надо ничего говорить, - прошептал он, наклоняясь к ней. - Просто покажи мне. - Пальцы их рук переплелись, а губы встретились в неистовом поцелуе.


        Вторник, 19 декабря


        Номер для новобрачных в отеле «Майл-Хай лодж» в горах Колорадо был очень романтичен. Отделанный в деревенском стиле, он был тем не менее роскошным и комфортабельным. Перед огромным камином, в котором уютно пылал огонь, лежала гигантская медвежья шкура.
        Сняв сапоги, Ники и Кимо уселись у очага и стали греться после долгой прогулки.
        - Господи, - пробормотала Ники, - когда живешь в тропиках, то даже не знаешь, до чего холодно в других местах этой планеты. - Обхватив Кимо за плечи, Ники пристроилась возле него. На Кимо был пушистый вязаный рыбацкий свитер. - К счастью, мне ни капельки не холодно.
        Научившись кататься на лыжах на покрытых снегом вершинах Мауна-Кеа, Кимо мог кое-что показать и Ники, когда они катались по горным склонам лыжного курорта. Ники знала его всю жизнь, но муж не переставал удивлять ее… как и глубокие чувства, которые она испытывала к нему.
        Подняв голову, Ники поймала его взгляд.
        - Думаю, это любовь согревает меня, - промолвила она.
        Наклонившись к ней, Кимо поцеловал ее в губы - сначала ласковым, а потом страстным и требовательным поцелуем. Уложив Ники на шкуру, Кимо лег на нее. Ники засунула руки ему под свитер и стала поглаживать его гладкую кожу. И вдруг она прервала поцелуй.
        - Что такое? - задыхаясь, спросил Кимо. - Что случилось?
        Ники лукаво улыбнулась.
        - Да ничего не случилось, просто кое-кто ждет не дождется, когда мы приедем на Рождество в Чарлстон. - И, раскинув руки, Ники пропела: - Я люблю тебя, Кэтрин!


        В сотнях миль от них Кэтрин со смехом проснулась и, повернувшись на бок, обняла Джека за шею.
        - Я тоже тебя люблю, - сказала она, снова погружаясь в спокойный сон без сновидений.


        notes

        Примечания


1

        Грейс Келли (1929-1982) - американская киноактриса. - Примеч. ред.

2

        Боже мой! (фр.).

3

        Да (фр.).

4

        До свидания, дорогая (фр.).

5

        Valedictorian (англ.) - выпускник школы или университета, произносящий прощальное слово. - Примеч. пер.

6

        Общество (братство) студентов и выпускников университетов, старейшее братство в США. - Примеч. пер.

7

        День независимости. - Примеч. ред.

8

        Уже виденное (фр.). - Примеч. ред.

9

        Здесь: не в бровь, а в глаз. - Примеч. ред.

10

        Неофициальное название г. Чикаго, шт. Иллинойс, для которого характерны сильные ветры с озера Мичиган. - Примеч. ред.

11

        Джейн Доу, имярек. Здесь: условное обозначение лица женского пола, чье имя неизвестно или не оглашается по каким-либо причинам. - Примеч. ред.

12

        По Фаренгейту. - Примеч. пер.

13

        Сан-Франциско. - Примеч. ред.


 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к