Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / ЛМНОПР / Мясникова Ирина: " Дура Среднего Возраста " - читать онлайн

Сохранить .
Дура среднего возраста Ирина Николаевна Мясникова

        Успешный предприниматель Альберт Тарасов бесследно исчез во время семейного отдыха в Финляндии. Прошло десять лет. За это время Любаше Тарасовой, жене без вести пропавшего, удалось отбиться от многочисленных кредиторов супруга, найти работу стать хорошим специалистом и руководителем, вырастить сына и даже отправить его на учебу в Германию. Личная жизнь Любаши вроде бы тоже начинает налаживаться, но…

        Ирина Мясникова
        Дура среднего возраста

        Любовь Владимировна Тарасова уныло разглядывала в зеркале свой лоб и прикидывала, во сколько ей обойдется очередной визит к косметологу. Лоб никуда не годился. На нем проявились не только продольные морщинки, называемые творческими, но и вовсю красовались поперечные  - руководящие. Всем известно, что творческие морщины образуются, если дамочка постоянно удивляется чему-то и приподнимает бровки кверху, а руководящие появляются, если дамочка то и дело хмурится. И отчего же, спрашивается, эти морщинки названы руководящими? А оттого, что руководящая дамочка хмурится гораздо чаще, чем домохозяйствующая жена какого-нибудь олигарха. У руководящей дамочки ответственность не только за семью, а еще и за коллектив и порученный этому коллективу участок работы. Любовь Владимировна Тарасова к данному моменту уже была дамочка вполне себе руководящая и ответственная, с приличным заработком, кстати. Для таких вот ответственных хитрющие доктора и удумали чудодейственное средство под названием ботокс. Стоит этот ботокс, разумеется, как и всё хорошее, дорого, зато и эффект имеет практически мгновенный и достаточно
продолжительный. Месяца три, как минимум, и месяцев шесть, как максимум. Так что походила красавицей некоторое время, изволь опять доктору денег заплатить. Ну, или замри. В смысле перестань хмуриться и удивляться. Хорошая идея, но к живым людям никакого отношения не имеющая. Женщины со стажем прекрасно понимают, что ничто так не старит, как эти вот поначалу тоненькие практически незаметные морщинки, с возрастом превращающиеся в глубокие борозды, поэтому и бегут эти дамочки к косметологам и несут свои кровные.
        Конечно, Тарасовой пока вполне можно было бы обойтись без косметолога и завесить лоб челочкой. Главное при этом безмятежно улыбаться, чтобы никому и в голову не пришло, что там скрывается под легкомысленными завитушками. Но! Всегда есть это самое «но». Не приведи господь, челка сдвинется, или её придется заколоть, и тогда всем окружающим сразу станет ясно, что Любовь Владимировна не просто дура, каковой по мнению большинства мужчин и положено быть женщине, а дура среднего возраста.
        Казалось бы, еще совсем недавно Любаша Тарасова была счастлива, молода и беззаботна. Какие там морщины? Особенно руководящие? Ведь Любаша руководила исключительно собственным мужем, который исполнял все её желания. Можно сказать, пылинки сдувал. Но! Опять это самое «но». Хорошее почему-то всегда заканчивается, причем как-то особенно быстро, не успеешь оглянуться. Зато плохое потом тянется и тянется, практически бесконечно.
        Замуж Любаша выскочила в двадцать лет на последнем курсе института, диплом она защищала, находясь в любовном дурмане и на шестом месяце беременности. Слава богу, что защитила, ведь в её дурацкой голове тогда поселилась коварная мысль бросить всё к чертовой матери. Всё, в смысле учёбу. Зачем напрягаться, зубрить, готовиться к экзаменам, нервничать и переживать, когда жизнь так замечательно складывается? Кому он нужен этот диплом, ведь Любаше теперь не придется работать ни минуты? Муж обещал. Хорошо родители тогда настояли на защите. Причем настояли вполне себе решительно и категорически. Папа даже к аккуратненькому носику Любаши поднес свой внушительный кулак и сказал:
        - В нашей семье дуры, конечно, имеют право на существование, но дур необразованных семья не потерпит.
        - Разумеется, девушка может побывать замужем,  - добавила мама,  - но диплом у нее должен быть в любом случае. Приличная жена разве бывает без высшего образования? Как она будет поддерживать беседу с образованным супругом и воспитывать детей? А кроме того сегодня муж есть, завтра его нету!
        Как в воду глядела. Теперь Любаша была очень благодарна родителям за науку и диплом экономиста. Ведь Алик, муж Любови Владимировны Тарасовой, испарился ровно через десять лет после свадьбы, в самом разгаре их такой счастливой и безоблачной совместной жизни. Именно испарился, исчез, растворился в голубой дали, иначе не скажешь.
        В тот ужасный год Тарасовы всей семьей на зимние каникулы отправились в Финляндию, кататься на лыжах и плескаться в аквапарке. Чего, спрашивается, поперлись они в эту Финляндию, когда в собственном загородном доме и бассейн имеется, и лес кругом? Катайся себе хоть на лыжах, хоть на снегоходах. Но Любаше требовалось сменить картинку. Она, бедняжка, устала от однообразия окружающей её красивой жизни. Конечно, ей хотелось непременно куда-нибудь в жаркие страны, но во-первых, ребенок трудно переносил акклиматизацию и смену часовых поясов, а во вторых у супруга как всегда в самый неподходящий момент организовались какие-то важные дела, требовавшие его нахождения в непосредственной близости от офиса. То есть, хотя бы в соседней Финляндии, а не на другом конце планеты.
        Разумеется, поехали на машине Алика. Туда не то, что всё семейство с барахлом и лыжами можно было уместить, там вполне бы еще разместилась пара слонов с запасом кормов на три месяца. Всю дорогу Алик с кем-то спорил по телефону, но Любаша в эти беседы не вникала, как никогда не вникала в бизнес супруга. Больше всего она тогда волновалась, что разговоры по телефону мешают Алику следить за дорогой. Зима же, в конце концов, гололед и всё такое. Уж если такой сарай на полном приводе войдет в занос, то хрен ты его потом из этого заноса вытащишь. Полный привод в машинах служит для повышенной проходимости, а не для того, чтобы на этом приводе по гололеду гоняться. А ведь в машине бесценный ребенок, сын Данилка, над которым любящие родители тряслись с самого его рождения! Данилкины первые улыбки, первые зубки, первые шаги, первые слова, первые друзья, дни рождения, дни знаний, путешествия с родителями за границу  - всё тщательно документировалась с помощью специальных альбомов с фотографиями и подписями. Также снимались семейные видеофильмы. Поэтому раздраженная Любаша выгнала мужа из-за руля и повела
машину сама. Тихонечко и осторожно, не отвлекаясь на телефонные переговоры.
        Доехали благополучно, разместились в шикарном люксе с двумя спальнями. Никаких других номеров Алик не признавал. Он всегда и везде выбирал все самое лучшее и дорогое, справедливо полагая, что скупой платит дважды. Любаша сразу же записалась на неделю вперед на все возможные спа-процедуры. Данилка в свою очередь тут же потащил родителей в аквапарк и опробовал тамошние горки. Картину портил Алик, который по-прежнему не расставался с телефоном. Ну как тут оставишь с ним ребенка, чтобы посетить Спа? Всю неделю Любаша с сыном пытались оторвать папашу от телефона, но он никак не поддавался, только махал руками в ответ и отшучивался. В результате Любаша по-настоящему обиделась, даже впервые в их совместной жизни надула губы и рявкнула на обожаемого мужа. Любашино неожиданное рычание, однако, на супруга должного впечатления не произвело, и он продолжил бубнить по телефону практически круглосуточно. Будто бы назло Любаше.
        За пару дней перед отъездом обратно в Питер Алик сообщил, что ему необходимо съездить кое-куда по делам и исчез вместе с машиной. Именно исчез, потому что к вечеру он не вернулся. Не вернулся он и к следующему утру. Перепуганная Любаша поставила на уши администрацию отеля и местную полицию. Финская полиция, в отличие от российской милиции, не стала отмахиваться от заявления о пропаже чьего-то мужа, ржать, многозначительно подмигивать и говорить, что товарищ проспится и появится. Финская полиция тяжело вздохнула и стала тревожно переговариваться по рации на своем, на финском, совершенно Любаше непонятном языке, а потом и вовсе включила мигалку и умчалась на розыски пропавшего. Не исключено, конечно, что на финском по рации как раз и обсуждалась вероятность именно того самого, мол товарищ загулял, проспится и сам объявится. Просто финские полицейские, в отличие от наших, морды имеют непроницаемые и эмоциям не подвержены. И с мигалкой они умчались в сторону обеденного перерыва, а не на поиски Алика Тарасова. Но Любаша почему-то еще верила в хорошее, однако уже не переставая хмурилась. Видимо, первые
руководящие морщины появились у нее именно тогда. Потом Любаше только и оставалось, что удивляться последующим событиям, отчего на лбу прорезались еще и морщины творческие. Да уж! Жизнь Любови Владимировны Тарасовой совершила совершенно неожиданный кульбит.
        Финская полиция не обнаружила на территории Финляндии ни супруга Любаши, ни его огромного автомобиля. При этом пограничная служба категорически заявляла, что территорию Финляндии господин Альберт Тарасов не покидал. Как же, как же! Так Любаша этим дуракам и поверила. Небось, сел на паром до Гамбурга вместе с автомобилем, и всем привет! Вот они недостатки Шенгенской визы. Это еще его возвращение в Россию как-то отследить можно, ну, или там вылет в безвизовые страны. А если у него вообще теперь новый паспорт? О том, что с супругом случилось что-то страшное, Любаша решительно не желала думать. Не такой человек её муж Альберт Александрович Тарасов, чтобы его можно было вот так, за здорово живешь тюкнуть чем-нибудь тяжелым по темечку, или вообще застрелить из пистолета. Ведь в этом случае финны обязательно бы его нашли. Ну, в смысле его хладное тело. Хотя, кого там можно найти в глухих финских лесах и болотах? Может, лежит сейчас её бедный Алик где-нибудь на дне финского озера, прямо в своем чёрном огромном автомобиле. Нет, фигушки! Любаша решительно отметала от себя подобные видения. Еще
нафантазируешь! Она знала, что мысли имеют свойство материализоваться. Вон как хорошо сбывались все её мечты. Ровно до этого вот момента. Ничего, она еще намечтает, что у Алика всё хорошо, просто спустило колесо, а телефон разрядился.
        Однако на все вопросы финских полицейских о том, были ли у её супруга какие-нибудь неприятности, или недоброжелатели, Любаше приходилось только пожимать плечами. Она ловила на себе укоризненные взгляды стражей финского порядка и чувствовала себя безмозглой куклой. Было нестерпимо стыдно. Она ведь даже не знала, чем занимается её супруг! Что-то связанное с поставками оборудования. Что за оборудование? Вроде бы трубы какие-то. Куда поставляется? Куда-то поставляется. Действительно прав был папа, дура  - она дура и есть, хоть и дипломированная. Но ведь так же хорошо всё было! Десять лет безоблачного счастья, когда не надо ни о чем думать. Тем более о каком-то там оборудовании и трубах.
        Любаша сделала всё возможное, что только можно было сделать в Финляндии для поиска пропавшего мужа, и отправилась на родину. Благо в сейфе номера вместе со своим паспортом она обнаружила кое-какую сумму в евро. Не бог весть что, но достаточно, чтобы выехать обратно. Она заказала билеты на поезд, и в слезах вернулась домой. Всю дорогу она периодически злилась на гада и поддонка, бросившего её одну с ребенком, или тихонько плакала, представляя его одинокое замерзшее тело.
        Дома Любашу ждал очередной сюрприз. Открыв дверь городской квартиры, она обнаружила там страшный бардак. Всё было разбросано и перевернуто, даже крупа высыпана из банок. В гостиной, в том месте, где Алик в свое время установил сейф, выломана часть стены. Сейфа нигде не было. Любаша плюхнулась на диван, притянула к себе Данилку и замерла с открытым ртом. Ребенок испуганно озирался по сторонам, а Любаша не могла пошевелиться. Ей казалось, что вся она, включая голову, набита ватой. В это время раздался звонок в дверь. Любаша взяла себя в руки, встала и трясущимися руками с трудом открыла замок. За дверью стояла группа охранников из вневедомственной охраны. Ведь квартира находилась на сигнализации, а сигнализацию Любаша, естественно, даже не подумала отключить. Ей как-то в голову не пришло, что подобный бардак можно учинить, не снимая квартиру с сигнализации. Тут с ней впервые в жизни и приключилась самая настоящая истерика. Растерянные охранники, как могли, утешали её, подавали воду, пытались навести какой-никакой порядок и неуклюже шутили. Данилка насупился и гладил Любашу по голове. Суровый взгляд
сына подействовал на нее лучше любого успокоительного. Любаша пришла в себя и первым делом позвонила родителям с просьбой на время забрать ребенка к себе. Сама ехать к ним она отказалась. Ей предстояло привести квартиру в порядок и проверить еще, что делается в загородном доме. Вневедомственная охрана вызвала милицию, та повела себя не хуже финской полиции и прибыла довольно быстро. Любаша, не вдаваясь в подробности, связанные с исчезновением мужа, обрисовала ситуацию, мол, приехали с каникул, и вот…. На милицию надежда у Любаши была слабая. Тех, кто вскрыл квартиру, не побеспокоив сигнализацию, они вряд ли найдут, а уж про сейф и говорить нечего. Так прям сразу и кинутся искать! Нет, сейф-то менты, скорее всего найдут, а вот его содержимое. Тем более, что про содержимое сейфа Любаша и сама толком ничего не знала. Ну, кроме того, что перед отъездом сложила туда свои драгоценности, хотя Алик и предлагал отнести их в ячейку. Ячейка!!! Вот о чем Любаша абсолютно забыла. А ведь там наверняка находится кое-что, что позволит ей нормально существовать без Алика, хотя бы первое время. Слава богу, ключ от
ячейки был припрятан не в квартире, а в Любашином автомобиле, в пепельнице, куда Любаша складывала всяческий мусор, типа фантиков и оберток. Алик еще всё время её за это ругал, предупреждал, что она как-нибудь выкинет ключ вместе с мусором. Любаша над ним смеялась и говорила, что раз он назначил её хранительницей ключа, то хранить его она будет по своему усмотрению.
        «Ключ ключом»,  - подумала Любаша,  - «а вот куда Алик спрятал договор на ячейку?»
        Это был вопрос вопросов. Ведь если договор находился в сейфе, то злые люди, укравшие сейф, теперь знают, в каком банке эта ячейка находится. А уж заставить Любашу выдать им её содержимое, для них вероятно сущий пустяк. Вон как ловко сигнализацию обошли. То, что обыск в квартире и пропажа сейфа связаны с исчезновением Алика, Любаша уже не сомневалась. Только бы он оказался жив!
        Сдав Данилку испуганной маме, Любаша первым делом ринулась на подземную парковку, где под камерами видеонаблюдения оставался её перламутровый двухместный спортивный «Мерседес». Другого автомобиля у любимой жены Альберта Александровича Тарасова даже странно было бы себе представить. Помните? Только всё самое лучшее и дорогое, потому что скупой платит дважды. Поэтому чего уж тут удивляться, что с самого рождения Данилки каждые три года Алик дарил Любаще новый спортивный «Мерсюк» взамен старого. Этот, по счету четвертый, и вовсе был манерным кабриолетом с раздвижной крышей. Машина оказалась на месте, зато рядом с ней обнаружился и некий дядька, весьма прилично одетый. Дядька подпирал стенку и курил. Судя по всему, нарисовался он там недавно, так как большого количества окурков вокруг места дислокации данного товарища Любаша не обнаружила. Видимо получил сообщение от каких-то наблюдателей, что Любовь Тарасова явилась по месту постоянного проживания, и решил навестить её автомобиль. Мысль, что сам дядька мог быть тем самым наблюдателем и следить за квартирой Тарасовых, Любаша отмела сразу, уж больно
тот был солидным и холеным. С того момента, как жизнь стукнула Любашу по её дурацкой беззаботной башке, она с удивлением стала замечать за собой странную наблюдательность и подозрительность. Видать, не совсем она дура пропащая, главное только, чтобы эта её наблюдательность и способность логически мыслить не превратились со временем в паранойю.
        - Девушка, не желаете машину продать за недорого, а лучше подарить?  - вежливо поинтересовался дяденька у Любаши.
        - Я сейчас закричу,  - сообщила ему Любаша,  - громко закричу.
        - Напрасно. Но если желаете, кричите себе на здоровье. А вот машину, квартиру и дом придется отдать. Ваш дорогой супруг очень сильно задолжал уважаемым людям.
        - Неправда! У Алика никогда не было, и нет долгов. Уж я-то знаю. Он долги терпеть не может.
        - Много вы знаете про своего мужа, как я погляжу,  - дядька криво усмехнулся.  - Через него очень хорошие люди пострадали, а пострадавшим положена компенсация,  - ласково поведал он, беря Любашу под локоток.
        Любаша вывернулась и отскочила подальше.
        - Послушайте!  - крикнула она дядьке.  - Я и правда ничего такого знать не знаю, ведать не ведаю. Долги, компенсации, упущенная выгода,  - в голове Любаши вдруг всплыли умные слова из курса финансов.  - Какие будут ваши доказательства?  - а эта фраза и вовсе странным образом объявилась из старого фильма про разведчиков.  - Разбирайтесь с Аликом сами, а меня оставьте в покое.
        - Это никак не получится,  - заявил дядька,  - ни вас, ни вашего сына мы в покое оставить не сможем. Конечно до тех пор, пока вы не отправитесь со мной к нотариусу и не перепишете имущество.
        При словах о сыне у Любаши внутри всё похолодело, однако это же и заставило её странным образом собраться с мыслями и рассвирепеть. Недаром говорят, что мамаша, если её детенышу что-то угрожает, теряет человеческий облик и готова загрызть всякого. Грызть дядьку Любаша не стала, а показала ему кукиш. Еще и покрутила им туда-сюда для пущей убедительности. Кукиш с ярко-красными длинными ногтями смотрелся вполне себе неплохо.
        - Накося выкуси,  - сообщила она дядьке,  - всё имущество на Алика записано, даже это вот говно,  - она изо всех сил пнула автомобиль, изображая, что никакой особой ценности он для неё не представляет.  - Я к этому барахлу не имею никакого отношения.
        - Ну, вы же теперь наследница,  - дядька продолжал оставаться вежливым, несмотря на Любашин кукиш и всё её некрасивое поведение.
        - Ха!  - тут уже Любаше стало весело.  - Чья?
        - Супруга вашего, Альберта Александровича Тарасова!  - как несмышленышу, пояснил Любаше вежливый дядька.
        - Да ну?!  - Любаша сделала круглые глаза.  - Мой супруг Альберт Александрович Тарасов без вести пропал на территории Финляндии. Может в болоте утонул, а может в Гамбурге прохлаждается. У меня даже бумага есть соответствующая, и посольство наше должным образом финскими полицейскими уведомлено. Или у вас есть свидетельство о его смерти? Нету? Тогда не смею вас больше задерживать.  - Любаша развернулась и гордо последовала к выходу. Тут ей в голову пришла страшная мысль, она остановилась, строго посмотрела на дядьку и добавила:
        - И не вздумайте мне подсовывать трупы для опознания! Альберт Александрович Тарасов по данным Финской и Российской пограничных служб на территорию России не въезжал.
        На лице вежливого дяденьки Любаша к большому своему удовольствию заметила легкое смятение. Открывать машину с ключами от ячейки, а также пользоваться лифтом, чтобы вернуться в квартиру, она не решилась. Любаша вышла из паркинга на улицу и побрела по обледенелому тротуару, куда глаза глядят. Во всяком случае именно так это выглядело со стороны, но так как Любаше Тарасовой пришлось срочно поумнеть и повзрослеть, глаза её глядели не куда попало, а в совершенно определенном направлении. В направлении дома, где проживала её школьная подруга. Проживала не одна, а совместно с супругом, работником органов. И не каких-нибудь там обычных, ментовских, а самых главных органов в стране.
        С тех пор прошло немало времени. Соломенная вдова Любовь Владимировна Тарасова работала старшим аудитором и начальником отдела аудиторских проверок солидной компании «Михайлова и партнеры». Зарабатывала она неплохо, совсем даже неплохо, что позволяло ей не только регулярно посещать косметолога, хорошо одеваться, но и обеспечивать сыну приличное образование. Данилка учился в Баварии. Конечно он там где-то чего-то подрабатывал, но этого хватало разве что на фигли-мигли, типа новых кед и джинсов. Учёбу в университете и проживание сына полностью оплачивала Любаша. Разумеется, для этого ей приходилось сильно напрягаться, так как в банковской ячейке, на которую она так сильно рассчитывала, не оказалось ничего, кроме договора на эту самую ячейку. Городскую квартиру Любаша сдала в аренду, а сама жила в загородном доме. Её модную по тем временам машину без Тарасова, к сожалению, было не продать, ездить на ней по загородным дорогам оказалось практически невозможно особенно зимой, поэтому она пылилась всё там же в подземном паркинге, постепенно превращаясь в раритетную. Себе Любаша со временем приобрела в
кредит практичный кроссовер. На нем можно было и любые сугробы преодолевать, и в городе по трамвайным путям прыгать. Да и выглядела машина вполне себе прилично.
        Нельзя сказать, что кредиторы её без вести пропавшего супруга, те самые злые люди, так вот запросто оставили Тарасову в покое. Беспокоили, еще как! То приглашали на опознание каких-то безымянных трупов в разных странах Евросоюза, то подсылали адвокатов с липовой доверенностью от Альберта Александровича Тарасова, то просто угрожали, видимо для профилактики, чтоб не расслаблялась. Оттого голова Любови Владимировны Тарасовой сделалась практически полностью седой, но никто об этом даже не догадывался. Уж седину закрасить  - дело и вовсе плёвое, особенно при наличии необходимого количества денежных средств. Алик знать о себе не давал, и Любаша постепенно свыклась с потерей мужа и со своим двойственным положением. Замуж она не стремилась. Да и за кого замуж-то выходить?

* * *

        - Нет!!! Ты представляешь! Поляки, сволочи! Совсем стыд потеряли!  - донеслось из кухни, как только Марина открыла входную дверь.
        - Поляки?  - она плюхнулась на крохотный стульчик в не менее крохотной прихожей и стала стягивать сапоги.  - Чем тебе поляки-то не угодили?
        Сапоги у Марины были знатные. Красивые такие, модные и очень дорогие сапоги. Между прочим, с молнией сзади. Вот! Марина каждый раз страдала, надевая их, чтобы тащиться к метро по непролазной грязюке родного Купчино. В таких сапогах надо исключительно на машине ездить. Лучше бы, конечно, на красной иностранной и спортивной, но и на обычной отечественной тоже можно. Марина сняла сапоги и аккуратно поставила их на коврик. Разделась, достала сапожную щётку и принялась приводить сапоги в порядок. Через минуту они засверкали, как новенькие. Марина полюбовалась ими и убрала эту ценную вещь в малюсенький стенной шкаф. Выходить из прихожей совершенно не хотелось. Она присела обратно на стульчик и прикрыла глаза. Мгновенно навалилась усталость. Как будто Марина не сидела целый день за компьютером в красивом офисе, а разгружала какие-нибудь вагоны.
        - Прогибаются перед Америкой! Никакой национальной гордости у людей не осталось, тьфу!  - матушка тем временем продолжала митинговать на кухне перед телевизором.  - Этот черножопый вертит ими, как хочет!
        - Да, ты расистка!  - лениво заметила Марина, не открывая глаз.  - Разжигаешь межнациональную рознь.
        - Я правду говорю!  - раскрасневшаяся матушка выскочила в прихожую, в руках она сжимала тефлоновую лопатку, а из кухни вдруг резко запахло жареными котлетками. Марина сглотнула слюну.
        - Вон,  - лениво кивнула она в сторону квитанций, которые по дороге забрала из почтового ящика,  - Обама проклятый опять тебе повысил расценки на отопление и воду, да еще лампочку в подъезде вывернул. Или это Меркель расстаралась?
        - Всё шутишь? Ох, смотри, дошутишься у меня,  - мать погрозила Марине лопаткой и свободной рукой взяла квитанцию.  - Твою ж ты мать! Вот, сволочи!
        - А ты Путину письмо напиши, он разберется,  - посоветовала Марина матери и зевнула,  - может даже и лампочку ввинтит.
        - Ага! И уши тебе, засранке надерет. Иди есть, всё готово уже.
        - Щас,  - Марина поплелась в ванную. Там она сняла с себя костюм и надела домашний халат. Костюм у Марины был под стать сапогам. Стильный до невозможности. Хоть сейчас её в этом костюме по телевизору показывай. И дорогой опять же, гад! Марина понесла костюм к себе в комнату, повесила на плечики, второпях брошенные с утра на кровать, и открыла шкаф. Там было практически пусто. За исключением, конечно, парочки таких же дорогих костюмов и одного не менее дорогого платья. Марина в соответствие с заветами дедушки Ленина считала, что «лучше меньше, да лучше». Это у матушки шкаф ломился от кучи дешевых шмоток с рынка.
        Разумеется, Марина не всегда воротила нос от турецкой и китайской рыночной одежды. Когда-то такие вещи казались ей невероятно шикарными. Но это было в прежней жизни, до учебы в финансовом университете. Там Марина быстро поняла, что к чему. Ведь в своих тряпочках она выглядела самой настоящей Золушкой, прокравшейся на бал без помощи волшебной феи крестной. И это при том, что университет, в котором училась Марина, не был самым крутым университетом в городе Санкт-Петербурге. До Перестройки он назывался инженерно-экономическим институтом, в народе просто «инжеконом», и носил имя генерального секретаря коммунистической партии Италии Пальмиро Тольятти. Какое отношение итальянский коммунист имел к экономике, студентам «инжекона» было неизвестно. Но в советские времена и экономика-то была плановой, то есть, не совсем экономикой. Видимо поэтому, несмотря на то, что экономические и финансовые профессии вошли в моду, учеба в этом университете еще стоила разумных денег. В ведущий в городе Университет экономики и финансов Марину за эти деньги и на порог бы не пустили, так же как и в Высшую школу экономики при
Петербургском государственном университете. Там учились разные «элитчики», родители которых уже заготовили для деток теплые места в госкомпаниях и за границей. Публика попроще довольствовалась «инжеконом». Туда и ездить из Купчино было ближе.
        Деньги на учебу выделила бабушка из своих «гробовых» накоплений, иначе видела бы Марина это высшее образование, как свои уши. Нет, безусловно, в природе существовали какие-то уникальные персонажи, поступавшие на бюджет, но ходили слухи, что такое поступление тоже стоит денег и не малых. На последних курсах Марина уже подрабатывала в бухгалтерии, и весь свой заработок отдавала бабушке. Так что на похороны впоследствии «гробовых» хватило с лихвой.
        В университете Марина подружилась с грузинской девушкой Этери, которая и научила её одеваться элегантно и дорого. По крайней мере дорого с виду. Этери открыла Марине мир скидочных акций, и Марина радовалась, как ребенок, когда удавалось прикупить вещь дорогого бренда, если уж не совсем по дешевке, то хотя бы по приемлемой цене, от которой глаза не выкатывались из орбит. После завершения учебы родители удачно выдали Этери замуж, и она теперь жила за границей, а Марина осталась у себя в Купчино, зато устроилась на работу своей мечты. Однако заработной платы ей пока еще не хватало, чтобы навещать Этери в красивой жизни на Лазурном берегу. Ведь мало купить билет до Ниццы и обратно. Необходимо еще много всякой всячины типа купальников, шляп, сарафанов, туфель и платьев для коктейля, чтобы выглядеть королевишной, а не всё той же сиротской Золушкой.
        Пристроив костюм в шкаф, она потащилась на кухню, по дороге прихватив в прихожей журнал, который купила у метро. Когда она расположилась за столом и открыла журнал, матушка брякнула перед ней тарелку с котлетами и жареной картошкой. Пахло потрясающе вкусно.
        - Всё либерастов почитываешь?  - буркнула мать, глянув на журнал.  - У, пятая колонна!
        Марина тяжело вздохнула и решила не ввязываться в полемику. Матушка уселась напротив со своей тарелкой. Некоторое время ели молча. Потом матушка не выдержала.
        - Всё, голубчики, доездились!  - заявила она и сунула под нос Марины кукиш.  - Вот вам Турция с Египтом.
        Марина отложила журнал и внимательно посмотрела на мать.
        - И вам тоже,  - вежливо ответила она, отправляя в рот кусок котлеты. Показывать матери ответный кукиш, Марина не посчитала нужным. И так всё ясно.  - Я думала, мы по весне с тобой вместе дней на десять в Египет прокатимся. Мне новогодний бонус обещали хороший.
        - Чего я в твоем Египте не видела?!  - фыркнула мать.
        - Да ничего и не видела. Ни в Египте, ни в Турции, ни еще где.
        - Думаешь самая умная, да? Образованная? Только вот что я тебе скажу, дочурка моя дорогая, не жили богато, не стоит и начинать! Думаешь, выберешься когда-нибудь из говна этого?  - мать обвела рукой пятиметровую кухоньку.  - Хрен тебе!
        - Хрен так хрен,  - покладисто согласилась Марина, доедая картошку.  - Тебе настричь газетки?
        - Какой газетки?  - не поняла мать и сделала круглые глаза.
        - Обычной. Как при Советах, вместо туалетной бумаги. Чего ж к хорошему-то привыкать? Страна прикажет, а ты уже и готова! Вот она газетка!
        - Ах ты, поганка! Отлупить бы тебя, да сил уже нет никаких.
        - А ты новости меньше смотри, здоровее будешь,  - Марина встала из-за стола и понесла посуду в раковину.  - Спасибо, мамулька, всё было очень вкусно! Как всегда,  - Марина чмокнула мать в седую макушку и принялась за мытьё посуды.
        Мытьё посуды было обязанностью Марины с самого детства. В глубине души она мечтала, что когда-нибудь сможет позволить себе посудомоечную машину, вот только поставить её в пятиметровой кухоньке негде. Эх! Снести бы все стены! Сделать для них с матерью по маленькой комнатке, а в остальном пространстве организовать приличную кухню с большим обеденным столом. Марина видела такое в квартире, которую для Этери снимали родители. Да где там! Даже если Марина накопит денег на такой ремонт, мать ни за что не согласится. В её представлении у приличных людей просто обязана быть некая зала. Откуда в лексиконе матери появилась вдруг эта «зала», Марина даже не могла предположить. Так только деревенские люди гостиную называют. Да, какая разница, собственно говоря, когда эта комната, которую мать гордо именует «залой» ничего общего ни с залом, ни с гостиной не имеет. Разумеется, там висит большая чешская хрустальная люстра, вернее даже не висит, а лежит на голове у входящих, стоит полированный обеденный стол, который раскладывается, и в таком состоянии за ним вполне могут разместиться восемь человек. Правда, в
этом случае сесть уже будет некуда. То есть, восемь человек, стоя, с люстрой на головах. Фуршет так фуршет! Кроме того, в этой «зале» имеется сервант от чешского или польского гарнитура, Марина точно не помнит страну происхождения этого зеркального чуда под названием «Хельга». Сервантом матушка очень гордится и называет его исключительно по имени. Мол, возьми рюмки в Хельге. Хотя посуда, выставленная в этой самой Хельге, используется очень редко только по большим праздникам. Посуда тоже богатая. Рюмки и фужеры сверкают хрусталем, тарелки переливаются перламутровыми розами. Одну из стен материнской залы украшает красный ковер, рядом с которым располагается раскладной диван, на котором, собственно, матушка и спит. Раскладывать диван тоже некуда, поэтому мать спит на неразложенном, благо рост позволяет. Вот Марина бы точно на этом диване не уместилась. Венчает композицию залы трехстворчатый полированный шкаф от той же самой Хельги. И, разумеется, в красном углу находится постоянно бубнящий телевизор, которым мать чрезвычайно гордится. Телевизор купила Марина в подарок матери на день рожденья. Он имеет
большущий плоский плазменный экран и бесплатно показывает кучу каналов. С тех самых пор матушка и стала телеманьяком, а чтобы безотрывно следить за событиями в телевизоре, уже сама прикупила на кухню маленький подвесной зомбоящичек. Этот малыш болтается под потолком и тоже непрерывно чего-то вещает.
        - Мамуль,  - первое время Марина честно пыталась побороть телевизор,  - ну, нельзя же доверять всему, что тебе говорят из ящика! Бабушка рассказывала, что раньше при Советах в телевизоре постоянно вещали про успехи, высокие надои и победу в битве за урожай!  - Марина и сама видела счастливые усталые лица комбайнеров в программах «Новости дня», которые для смеха установил Этери на видеомагнитофон её приятель.  - И при этом страна закупала зерно в Канаде, постоянно забывая об этом сообщить советскому народу. Потом тебе лично из телевизора пудрили мозги про Леню Голубкова, который купил жене сапоги с помощью «МММ», и, как там его  - «Мы сидим, а денежки идут»? Вспомнила «Хопер инвест»! И что в результате? Сколько ты Мавроди денег отнесла? И опять снова-здорово! Совершенно не сомневаешься в той лапше, что тебе на уши вешают!
        На все эти речи матушка только махала рукой, обзывала Марину пятой колонной и делала телевизор громче. В результате уже и Марина махнула рукой на всё это, поняв, что телевизор непобедим.
        - Господи! Сколько ж можно,  - опять застонала матушка, подкладывая Марине в раковину сковородки.  - Ведь не протолкнуться же! И когда только твои олигархи тебе апартамент выделят…
        - Думаю, что никогда, меня ведь и тут всё устраивает,  - ответила Марина.  - В тесноте да не в обиде!
        - Что тебя устраивает, а? Хрущоба наша тебя устраивает?!
        - Это ты тете Зине расскажи, что тебя твоя хрущоба не устраивает.
        Матушкина сестра Зинаида до сих пор жила в центре города, в коммуналке без горячей воды и ванной комнаты. Коммуналка была большая, старая и обшарпанная, так что никакой надежды на расселение не было. Все, кто пытался это осиное гнездо расселить, натыкались на непомерные требования жильцов. Обитатели коммунальной квартиры, как один, желали отдельные квартиры со всеми удобствами и непременно там же, в центре. В результате так и остались «старухи» при своих разбитых корытах.
        Зинаида раз в месяц приезжала к сестре в гости и часа два стояла под горячим душем.
        - Счастливые вы, девки,  - говорила она, выходя из ванной комнаты и усаживаясь на кухне пить чай.
        - Зинаиду вспомнила! У Зинаиды, небось, дочка-то поумнее некоторых! За американца замуж вышла! Зинка давеча фотки показывала у ней в телефоне. В отдельном доме живут, аж с двумя ваннами.
        - Вот проклятые америкосы! Умеют же устраиваться! Вот что значит чёрный президент,  - рассмеялась Марина,  - целых две ванные, это ж надо!
        - Ага! Вот заберут Зинаиду к себе, и будет она там по очереди в двух ваннах намываться. Про нашу хрущобу вспоминать и поплевывать.
        - Не заберут.
        - С чего бы это не забрать?
        - А у них там не принято с родаками жить. Зачем, спрашивается, мужику, у которого дом с двумя ваннами, иметь в этом доме тёщу? У них принято, чтобы у тёщи у самой дом был не меньше. Чтоб никакого беспокойства от этой тещи не было, кроме большого наследства.
        - А если у тещи нет ничего? Одно сплошное беспокойство?
        - Тогда в дом престарелых.
        - Ну, и ладно! У них и дома престарелых со всеми удобствами, уж получше Зинкиной коммуналки точно. Выходит, и ты меня в дом престарелых сбагришь?
        - Конечно! Если ты не прекратишь меня агитировать замуж за иностранца.
        Так и знай!
        - Ах ты ж ведьма неблагодарная!
        - Ага!  - Марина закончила с посудой, поглядела на свои ногти и осталась довольна. Специальный лак хорошо защищал ногти от воздействия воды и моющих средств. Не зря деньги потратила. Марина уже давно поняла, что хорошие вещи, к сожалению, обычно стоят дорого, зато и доставляют радость. Не зря говорят, что скупой платит дважды.
        Поцеловав мать в нахмуренный лоб, Марина отправилась к себе в комнату готовиться к завтрашнему рабочему дню. День предстоял тяжелый и ответственный. Марина работала в аудиторском подразделении консультационной юридической компании «Михайлова и партнеры». Первый год ей пришлось отработать стажировку рядовым секретарем, прежде чем её взяли в аудиторский отдел к Любови Владимировне Тарасовой, или Любаше, как её называли за глаза сотрудники компании. К Любаше мечтали попасть все стажеры. У нее в отделе всегда были самые жирные клиенты и, соответственно, самые жирные бонусы. Сотрудников своего отдела Любаша называла «крошками», несмотря на то, что некоторым «крошкам» было за пятьдесят, а некоторые носили усы и бороды. В первое время Марина была на подхвате у кого-нибудь из этих «крошек», потом ей стали поручать самостоятельные, но очень небольшие, прямо скажем, крохотулечные объекты. О том, чтобы поработать в паре с самой Любашей, Марина даже и не мечтала. И вот вчера, когда большая часть «крошек» Тарасовой находилась на выезде, а часть свалилась в борьбе с очередным осенним питерским вирусом, в отдел
заглянула его начальница Любаша. Оглядев пустующие столы, она уперлась взглядом в Марину.
        - Марина…,  - Любаша ткнула в сторону Марины пальцем и задумалась.
        - Михайловна,  - подсказала Марина начальнице. В их компании принято было называть сотрудников по имени отчеству.
        - Вот именно, Марина Михайловна. И как это я запамятовала?  - Любаша покачала головой.  - Завтра идёте со мной.
        - Куда?  - от неожиданности ляпнула Марина.
        - На дело, разумеется, куда ж еще?  - Любаша прилепила к монитору Марины бумажку с адресом.  - Вот адрес. Встречаемся на месте в десять ноль-ноль. Возьми с собой нубук, паспорт и голову.
        Любаша направилась к дверям.
        - А как контора-то называется?  - вслед ей поинтересовалась Марина.
        - «Эпсилон»,  - сообщила Любаша, не оборачиваясь.
        И вот помыв посуду, загрузив в стиральную машину нижнее бельё и колготки, установив таймер, чтобы стирка началась в экономные ночные часы, приготовив на завтра костюм и блузку, Марина открыла тот самый казенный нубук, прихваченный с работы, и залезла во всемирную паутину с вопросом про то, кто есть ху «Эпсилон». Паутина сообщила Марине, что эпсилон  - пятая буква греческого алфавита или пятая по яркости звезда в любом созвездии. Этих данных явно не хватало для определения той деятельности, которая предстояла Марине назавтра. Дальнейшие поиски показали, что даже существует некий культ этого эпсилона, нечто вроде пародии на саентологию. Это тоже вряд ли могло быть как-то связано с аудиторскими проверками. Далее интернет вывалил на Марину целую кучу питерских предприятий с таким замечательным названием. Адрес ни одной из них не совпадал с тем, который Марине дала начальница. Марина расстроилась. Ей совершенно не хотелось выглядеть в глазах Любаши этакой дурочкой-снегурочкой, не имеющей представления о сути предстоящей работы. Немного подумав, Марина набрала в поисковике адрес, выданный Любашей. И
тут-то обнаружилось, что по данному адресу располагается некая группа компаний «Галактика», у которой имеется и собственный сайт. Сайт показал Марине, что данное предприятие является весьма солидным, а именно: крупнейшем в городе владельцем коммерческой недвижимости. Группа компаний «Галактика» владела торговыми и бизнес-центрами, арендаторами в которых были не только известные в Питере торговые сети, но и серьёзные зарубежные и отечественные компании. Кроме того, «Галактика» еще занималась строительством этих самых центров. Да уж! Такой клиент обещал быть не просто жирным, а наижирнейшим, соответственно, Марине тут светили не менее жирные бонусы. Разумеется, такую большую компанию вряд ли они смогут осилить вдвоем с Любашей и на подмогу им, скорее всего, будут мобилизованы все свободные и несвободные Любашины «крошки», но первый кто посещает с начальством нового клиента всегда имеет определенную фору. Оставался вопрос  - что же такое «Эпсилон»? Или Любаша специально задурила Марине голову, решив проверить на сообразительность? Хотя в группе компаний «Галактика» вполне возможно наличие целого
созвездия мелких компаний, среди которых пятой по яркости звездой может оказаться компания «Эпсилон».
        Наутро ровно без десяти десять Марина с трудом открыла стеклянную дверь офиса группы компаний «Галактика». Разглядывать само здание Марина не стала, вернее не смогла, так как на улице, как обычно в это время года буйствовала питерская стихия. В сопровождении мелкого, колючего дождя с Балтики дул ледяной ветер. Он норовил, если не унести прохожих в Неву, то наверняка хотя бы содрать с них одежду. Использовать зонтик в такой ситуации было совершенно бессмысленно. Зонтики не выдерживали напора непогоды и ломались, как спички. Да, что там зонтики! От ветра в городе регулярно сгибались дорожные знаки, улетали рекламные вывески и падали деревья. Именно для такой погоды у Марины имелась непромокаемая скромная стёганка с капюшоном, которая застегивалась на молнию, а капюшон можно было подтянуть плотно к лицу специальной веревочкой. Ясное дело, в таком одеянии никакая прическа сохраниться просто не имела возможности. Тем не менее Марина с утра тщательно уложила волосы. И ввалившись в шикарный холл «Галактики» первым делом скинула капюшон и кинулась к зеркалу. На голове образовалось нечто типа вороньего
гнезда, но это было даже мило. Марина тряхнула головой и посмотрела по сторонам. Всё, что она увидела, свидетельствовало о достатке. Можно сказать, обстановка просто вопиюще пахла большими деньгами. И светлые кожаные диваны, и мраморные полы, и картины на стенах. Проход из холла перекрывала будка охраны и турникет. Из-за стекла будки за Мариной внимательно наблюдал охранник. Марина кивнула ему, как старому знакомому, и принялась сверлить взглядом входную дверь и виднеющуюся за ней пустынную улицу. От мысли, что она ошиблась адресом, ведь никакого «Эпсилона» тут и в помине не значилось, Марину сначала кинуло в жар, потом в холод. Она пристроила портфель с нубуком на ближайший диван и достала из сумки бумажку с адресом. На всякий случай решила проверить у охранника, всё равно тому нечего делать. Марина подошла к турникету.
        - Здрасьте,  - сказала она охраннику и продиктовала тому адрес, написанный на бумажке,  - это ведь здесь?
        - Здрасьте  - вежливо ответил охранник,  - да, это здесь.
        Марина облегченно вздохнула.
        - Я начальницу жду. Должна к десяти подойти,  - сообщила она охраннику.
        - Да, ради бога.
        Марина отошла от охранника и заняла прежнюю позицию у дверей. Наконец, откуда-то из мелкого дождя вдруг материализовалась Любаша. Она шла, защищаясь от ветра хлипким зонтиком. Одета она была явно не по погоде: элегантное кашемировое пальто тёмно синего цвета с укороченными по моде рукавами и такого же цвета высокие замшевые сапоги без каблуков. На локте у неё болталась вместительная сумка фирмы «Шанель», зонтик она сжимала обеими руками в элегантных длинных перчатках и держала его перед собой наподобие двуручного меча. Зонтик трепыхался на ветру и периодически норовил вывернуться наизнанку. Марина кинулась к двери и открыла её, пропуская начальницу внутрь. Часы в холле показывали десять часов, ноль-ноль минут. Сотрудники «Михайловой и партнеров» никогда не опаздывали.
        - Ненавижу!  - Любаша топнула ногой и махнула зонтиком, с которого во все стороны полетела вода.  - Как люди живут и работают в центре? Машину поставить негде!
        Из рассказов коллег Марина знала, что Любаша проживает за городом в огромном собственном доме с гаражом и прочими атрибутами богатой жизни.
        - Здравствуйте, Любовь Владимировна!  - поздоровалась Марина и отобрала у начальницы зонтик. Она раскрыла его и пристроила рядом с диваном, на котором уже размещался её портфель с нубуком.
        - Ой, прошу прощения, Марина Михайловна! Конечно, здравствуйте! А есть тут зеркало? Ага! Вижу.
        И в точности, как Марина десятью минутами ранее, Любаша кинулась к зеркалу. Её прическа тоже оказалась слегка подпорченной.
        - Вот черт!  - Любаша дунула на прилипшую ко лбу чёлку, видимо, дождик всё-таки прорвался в обход зонта и сделал свое чёрное дело.
        Любаша принялась копаться в своей необъятной сумке. Наконец, она выудила оттуда замысловатую заколку и заколола ей чёлку.
        - Ну как?  - поинтересовалась она у Марины.
        - Как тут и было,  - Марина одобрительно кивнула головой.
        Любаша победно улыбнулась, достала телефон и нажала на кнопку.
        - Сергей Сергеевич, мы пришли,  - сообщила она в трубку.  - Внизу в холле. Угу,  - Любаша кивнула и нажала отбой.  - Сейчас за нами придут,  - сказала она Марине.
        Ожидая гонца, они обе принялись рассматривать замысловатые картины на стенах холла.
        - Марина Михайловна, как вы относитесь к абстрактной живописи?  - поинтересовалась Любаша.
        - Никак,  - Марина пожала плечами.  - В ней нет логики. Наверное поэтому я никаких ощущений не испытываю, а вот логика у меня вызывает восхищение.
        Любаша усмехнулась и посмотрела на Марину, в глазах её промелькнул интерес.
        - Пожалуй, тут я с вами полностью согласна! Я тоже поклонница логики и особенно недолюбливаю нелогичных людей. Вернее, нелогичные поступки.
        - А я вот думаю, что дурак от умного отличается именно отсутствием логики.
        - Согласна, но никогда не следует путать недоинформированного человека с дураком.
        - Ну, да!  - Марина вспомнила родную матушку.  - Или человека, которому промыли мозги пропагандой.
        - Вот именно! Нет ничего более нелогичного, чем пропаганда.
        Такую интересную беседу прервала ослепительной красоты девушка, вышедшая в холл к Марине и Любаше.
        - Здравствуйте! Вы «Михайлова и партнеры»?  - поинтересовалась она.
        - Здравствуйте, да, это мы,  - сообщила Любаша.
        - Тогда я за вами,  - девушка улыбнулась, и Марина совершенно против своего желания, как-то автоматически посмотрела в зеркало. Рядом с этой девушкой вполне себе симпатичная Марина в непромокаемой стеганке смотрелась замарашкой, и только Любаша как-то уравновешивала положение, и то, исключительно за счет своей элегантности и дорогого гардероба.
        Марина с Любашей собрали свои вещи и последовали через турникет за красоткой. Лифт тоже оказался увешан зеркалами, в которые Марина старалась не смотреть, чтобы не расстраиваться. Особенно её удручала практичная стёганка. На фоне пальто начальницы она выглядела словно ватник разнорабочего.
        Красотка привела их в приемную, не менее шикарную, чем холл. Она забрала Любашино пальто и стеганку Марины и повесила их на плечики в шкаф. Затем она открыла массивную дверь кабинета и пригласила пройти к руководству. Кабинет также вопиюще пах деньгами, как всё в этом здании. В этом кабинете вполне себе можно было бы кататься на велосипеде или роликах, а позади стола хозяина кабинета располагалась стеклянная стена, из которой открывался впечатляющий вид на Неву и царящее над ней природное безобразие. Из-за стола навстречу входящим поднялся мужчина неописуемой красоты. Марина и Любаша непроизвольно переглянулись. Вот это номер! Ну, ладно секретарша вылитая «мисс Вселенная», так и еще и босс такой, что хоть сейчас в Голливуд замещать Пирса Броснана. А когда от созерцания бушующей непогоды отвлекся еще один господин, которого Марина поначалу и не заметила, так как он стоял у стеклянной стены и серым своим костюмом как-то сливался с заооконной серостью, Марине и вовсе стало казаться, что она спит и видит во сне сказку про прекрасных принцев. Второй дядька оказался тоже красавчиком, не хуже босса, но
уже блондином. Босс улыбнулся голливудской улыбкой и пригласил гостей присаживаться, махнув рукой в сторону уютных диванов в другом конце кабинета.
        - Там как-то потеплее,  - сообщил он,  - а то от этого вида,  - хозяин кабинета кивнул в сторону окна,  - у меня, честно говоря, мороз по коже.
        Расселись, представились, пожали друг другу руки и обменялись визитками. Марина от волнения сразу же забыла, как кого зовут и пыталась косить глазами в сторону лежащих перед ней визиток. Она уяснила только, что блондин  - начальник службы безопасности группы компаний «Галактика». А тут еще эта ослепительная секретарша с вопросами про чай и кофе. Марина хотела поскромничать и отказаться, но раз Любаша запросила себе кофе, то решила соответствовать начальнице, не стесняться и потребовать чаю. После пробежки под колючим дождем не мешало бы и согреться. Однако секретарша не унималась и стала допрашивать Марину, какой чай подавать, черный или зеленый?
        - Черный, с лимоном и без сахара,  - определилась Марина.
        - Хороший выбор,  - поддержал её босс,  - и мне тоже чёрный и с лимоном, но сахарку побольше.
        - Я знаю,  - секретарша мило улыбнулась и, наконец, удалилась.
        - Как добрались?  - любезно поинтересовался блондин.
        - Безобразно!  - сообщила Любаша.  - Я десять минут искала место для парковки, припарковалась черти где, а потом вышагивала оттуда под дождем и ветром.
        - А вы?  - задал вопрос блондин, обращаясь к Марине.
        - А я вышагивала под дождем и ветром прямо от метро!  - доложила Марина.  - Автомобиль у меня пока в проекте.
        Блондин усмехнулся.
        - Тогда дайте номер только вашего,  - он ласково посмотрел на Любашу и протянул ей бумажку для записи и ручку.  - Мы сделаем вам пропуск на нашу парковку. Там рядом со входом в офис железные ворота. Подъедете завтра, скажете «Сезам откройся», и вуаля! Крытая парковка, никакого дождя, ветра и снега. А главное никакого вреда прическе.
        - Спасибо, вот это очень кстати.  - Любаша потрогала свою заколку и написала на бумажке номер.
        - Еще марку автомобиля, пожалуйста.
        Любаша добавила «Тойота».
        Блондин удовлетворенно кивнул.
        - Как уважающие себя нефтяники, наверняка предпочитаете двухсотый?  - поинтересовался он, убирая бумажку во внутренний карман.
        - Нет, я на девчонском паркетнике, предпочитаю не высовываться,  - пояснила Любаша.
        - Похвально,  - одобрительно заметил блондин.
        - Тогда к делу,  - сказал босс.  - Надеюсь, вы в курсе, что все сведения, которые вы получите в процессе работы на нашу компанию, являются абсолютно конфиденциальными?
        - Разумеется, иначе зачем бы вы обратились в «Михайлову и партнеры»! У нас утечек не бывает,  - гордо заметила Любаша, правда потом, спохватившись, поплевала через левое плечо.
        - Хорошо. У нашей компании два учредителя. Они люди богатые, известные в определенных кругах и вплотную делами не занимаются. Только в крайних случаях, когда требуется особая поддержка.
        - Для задействования административный ресурса,  - понимающе кивнула Любаша.
        - Именно,  - согласился босс.  - Оперативным управлением занимаюсь я, являясь ставленником одного из учредителей, а вот финансовым блоком руководит ставленник…,  - босс странным образом замялся,  - так сказать, того самого административного ресурса.
        - А вы, если я правильно понимаю,  - вставила Любаша, обращаясь к блондину,  - являетесь ставленником другого учредителя?
        - Примерно так,  - блондин закинул ногу на ногу.
        - Так вот,  - продолжил босс.  - Я работаю в компании не так уж и долго, всего три года и за это время с работой финансистов вплотную не сталкивался. Работают люди, и работают. Тем более, что люди рекомендованные, не с улицы. Разумеется, кое-какие отклонения от той нормы, в которой я привык работать, я сразу же обнаружил. Например, никак не могу от них добиться внятного бюджета движения денежных средств и бюджета доходов и расходов.
        - А как же тогда определяется общая прибыль группы компаний?  - удивилась Любаша.
        Босс развел руками.
        - Финансовый директор просто называет цифру.
        Брови Любаши очень выразительно поползли в сторону её замысловатой заколки, а глаза расширились до невероятных размеров. Даже Марина чуть не подавилась чаем.
        - Это полностью устраивает учредителей, мне недвусмысленно посоветовали в финансы не лезть, поэтому я особо-то и не настаивал на соблюдении соответствующих правил,  - тем временем продолжал босс. При этом он как-то скукожился и постарел.  - Однако пару недель назад у нас закончилась налоговая проверка одного из наших предприятий…
        - Документалка?  - уточнила Любаша.
        - Угу,  - босс кивнул,  - и эта проверка вскрыла серьезные пробелы в ведении бухгалтерского учета.
        - Сначала-то мы даже и не поняли,  - встрял с комментариями блондин, финансисты нам объяснили, что обычное дело  - налоговая наезжает, а мы отбиваемся.
        - Совершенно верно!  - подтвердил босс.  - Но там стоял вопрос о приличной взятке налоговикам, и я попросил акт проверки. Соответственно директор проверяемого предприятия его уже подписал, так что оспаривать что-то было поздно, но для общего развития мне не помешало бы быть в курсе.
        - Разумеется,  - заметила Любаша.  - И почему вы вообще оправдываетесь?!
        - Это так заметно?  - смутился босс.
        - Ага,  - Любаша кивнула.  - Я понимаю, особые условия вашей работы, интересы собственников, но деньги  - это святое. Вы имеете полное право знать, что происходит во вверенном вам предприятии.
        - Говно происходит,  - опять вставил свое слово блондин.  - Извиняюсь.
        - Не извиняйтесь,  - махнула рукой Любаша,  - ваше выражение, как я погляжу, совершенно справедливо! И что акт?
        - Мрак! Там столько замечаний! И штрафы соответствующие. В итоге мы посовещались,  - босс переглянулся с блондином,  - и поставили вопрос перед учредителями. Они долго думали, в результате чего мы получили добро на полную аудиторскую проверку финансового блока всей группы компаний.

* * *

        - Анна!  - представил новую гостью лучший друг Комарова Венька Фёдоров. Венька праздновал юбилей. 25 лет  - это вам не фигли-мигли. Тем более что Венькины родители по такому поводу не поскупились и сделали единственному и бесценному сыну роскошный подарок  - удивительных размеров однушку в центре города. Эту квартиру конечно можно было бы назвать студией, если б не её размеры. Подарок непременно следовало обмыть, поэтому юбилей свой Венька отмечал не в клубе, а дома, пригласив на свои гигантские площади всех знакомых и малознакомых товарищей. Еду заказал по-модному в ресторане, вернее не совсем в ресторане, а в близлежащей пиццерии. Что оказалось весьма благоразумно, так как пицца мало того, что сытная, так её еще можно есть прямо руками из одноразовых тарелок. Вино и прочие напитки пили из одноразовых пластиковых стаканчиков. Для девушек Венька закупил какую-то сладкую лабуду, типа Мартини и каких-то липких ликеров, мужики же пили всё, что принесли сами, то есть, всё подряд. Соответственно дым стоял коромыслом. Народ сидел, где придется, или же стоял, привалившись к стенкам. Первая фаза
празднования в виде поглощения пиццы уже благополучно закончилась, вторая фаза в виде танцев и безумного веселья уже тоже подошла к концу, и праздник постепенно перевалился в третью фазу, а именно философствования и размышления о смысле жизни. Комаров откровенно скучал и подумывал, как бы свалить, не обидев именинника и вот, пожалуйста вам  - Анна!
        Она была похожа на египетскую царицу Нефертити. Во всяком случае, если не на саму Нефертити, то на расхожие изображения этой древней красавицы, точно. Тонкие черты лица, точеный нос, невероятно красоты шея и какая-то царственная осанка. Только вместо непонятного колпака, в котором обычно изображают Нефертити, голову Анны венчала грива вьющихся тёмных волос, забранная в замысловатую сетку. С этой сеткой прическа Анны чем-то напоминала прически греческих богинь. Одета Анна была в длинное платье свободного покроя и удобные туфли без каблука. Это сильно отличало её от всех знакомых девушек Комарова. Девчонки, все как одна, ходили в обтягивающих, практически резиновых, штанах и в туфлях на огромных каблуках. Каблуки были такие высоченные, что их обладательницам из-за этого приходилось ходить на полусогнутых ногах. Представить в таком вот виде царицу Нефертити….
        - О! Анечка, проходите!  - радостно завопил кто-то из гостей мужского пола.
        - Я Анна,  - строго поправила его вновь прибывшая и огляделась в поисках места, чтобы присесть. Взгляд её выражал полное недоумение. Тут же несколько ребят вскочили, уступая свои места. Анна выбрала самое удобное у окна и не спеша расположилась.
        - Вот и стерва пожаловала собственной персоной,  - услышал Комаров шипенье кого-то из девчонок. Конечно, девушки завидуют! Как не завидовать такой красотище?
        Он направился на кухню, достал из упаковки новую тарелку, загрузил в неё кусок пиццы, налил в пластиковую рюмку какого-то ликера и принес всё это Анне. Она поблагодарила, взяла тарелку и поставила её рядом с собой на подоконник. К еде она так и не притронулась, только пила ликер небольшими глоточками. С её приходом философская беседа как-то расстроилась, и Венькины гости стали постепенно расползаться по домам. Комаров уходить категорически не хотел, он как кролик на удава глядел на эту Анну и не мог отвести взгляда. Наконец она отставила рюмку на подоконник и встала:
        - Мне пора,  - сообщила она оставшимся гостям.  - Вениамин, спасибо за интересный вечер.
        - Я вас провожу  - вскинулся Комаров.
        Анна пожала плечами и направилась к выходу. Комаров решил, что это означает согласие, и последовал за ней. Следом послышалось девчачье фырканье.
        Далее в течение трех месяцев он ухаживал за Анной, а она благосклонно эти ухаживания принимала. Именно ухаживал, как положено в старорежимные времена. Водил её в кино и театры, дарил цветы. Они вместе ходили в гости к его друзьям, посещали рестораны и боулинг, но о том, чтобы переспать не было даже речи. Это было странно. У Комарова имелся кое-какой опыт общения с девушками, и этот опыт подсказывал, что уж если не на следующий день, то дня через три или через неделю, девушка обязательно оказывалась у него в постели. А тут-то даже поцеловать её было как-то страшно. Нет, страшно и боязно  - не те слова. Он относился к Анне, как к произведению искусства. А кто ж целуется с произведениями искусства?
        Через три месяца таких вот ухаживаний Анна пригласила его домой и познакомила с мамой. Мама встретила Комарова с распростертыми объятиями. Накормила так, что он еле смог выбраться потом из-за стола. В процессе угощения она постоянно расспрашивала его о работе, родителях и материальном положении, а так же рассказывала об Анне, о её успехах в учебе и карьерных перспективах. Готовила мама Анны чрезвычайно вкусно, почти так же, как и его собственная мама. Правда, его собственная мама следила за своей фигурой, поэтому особые разносолы устраивались у них в семье только по праздникам.
        Ответное приглашение Анны к себе домой Комаров организовал в следующую субботу, предусмотрительно предупредив родителей, что его новая девушка не Аня, не Анечка, не Анюта и тем более не Нюра. Она Анна!
        Мама, разумеется, расстаралась по части кулинарии, однако особого радушия после знакомства с Анной в своей семье Комаров почему-то не почувствовал. Мама и отчим как-то подозрительно поглядывали на Анну и задавали ей каверзные вопросы. Когда он проводил её домой и вернулся, мама спросила:
        - Сынок, ну и зачем тебе это чудо?
        - И правда ведь чудо!  - восторженно отозвался Комаров.
        - Сереж,  - мама как-то очень тяжело вздохнула и посмотрела на сына, как на больного,  - она же ленивая и надменная.
        - Неправда! С чего ты взяла про ленивую? У нее на лбу этого не написано. И никакая она не надменная, просто у нее развито чувство собственного достоинства.
        - Чрезмерно развито,  - мама нахмурилась.
        - Ишь ты! Анна! Ядрена кочерыжка,  - добавил отчим и плюнул.
        Комаров почувствовал, как у него откуда-то изнутри организма подымается странная ярость.
        - Ты желваками-то не шуруй!  - мама чмокнула его в щеку, хоть он и постарался увернуться.  - Кто тебе еще правду-то скажет, как не мы?
        Вот в этом Сергей Комаров как раз и не сомневался. «Мама зря не скажет!»  - это точно про него и его маму. Зацепит словами за душу, и будут эти слова потом сверлить его мозг и ковырять сердце. Ровно до тех пор будут, пока он сам не признает, что мамочка была права. И вот опять!
        - Вот Ленка, например, из сто двадцатой квартиры, чем тебе не нравится? Давно по тебе сохнет,  - тем временем мама продолжила гнуть свою линию.
        - Ага! Так сохнет, что аж вся высохла. Костями гремит на всю округу,  - ухмыльнулся Комаров, вспомнив, как они с Ленкой целовались на выпускном вечере, когда все уже перепились, и молодые растущие организмы срочно затребовали секса. До секса у них, правда, так и не дошло, видимо оттого, что Комаров знал Ленку практически с горшка и всерьез совершенно не воспринимал.
        - Чтоб ты понимал?!  - встрял отчим.  - Ленка  - девушка удивительной красоты. Вот погоди, её еще в кино снимать будут.
        - Конечно, твоя гладкая Анна Ленке не чета! Неужели не видно, что она склонна к полноте?  - добавила мама, как бы забивая очередной гвоздь сомнения в голову сына.  - И в кого ты у меня такой Рубенс получился?!
        - Не в меня точно,  - отчим обнял маму за плечи.  - Мне нравятся женщины стройные, вот как моя жена и твоя мать! Ну, и как Ленка из сто двадцатой квартиры.
        - Я тебе покажу Ленку!  - мама поднесла к носу отчима кулак. Он тут же его чмокнул и сказал:
        - Ленка ваша мне нравится исключительно с эстетической точки зрения, как выдающееся природное явление, ничего личного. И если бы у нее, Сереж, как ты говоришь, было так же развито чувство собственного достоинства, как у твоей Анны, она представлялась бы не иначе, как Елена Прекрасная.
        Комаров фыркнул, пожал плечами и скрылся в своей комнате. Тоже мне нашел выдающееся природное явление. С Ленкой-то Комаров целовался запросто, а вот Анна…
        На следующий день он сделал Анне предложение, и с тех пор вот уже двадцать с лишним лет в его голове постоянно вертится мысль, что мама всё-таки была права.…
        Он собрал со стола бумаги, убрал их в ящик и закрыл на ключ, выключил компьютер, достал съемный диск и сунул его в портфель, вышел из кабинета и попрощался с секретаршей. Внизу его ждал водитель, чтобы везти в тренажерный зал. Три раза в неделю Сергей Сергеевич Комаров занимался с персональным тренером и посему к сорока пяти годам находился в прекрасной физической форме.
        Открыв дверь квартиры своим ключом, он с огорчением вспомнил, что сегодня пятница, а значит, вся семья непременно торчит в гостиной перед телевизором, болея за участников шоу «Голос». И действительно, в гостиной его глазам предстала картина: на диване рядком сидели теща, жена и дочка. Все три походили на упитанных гусениц. И если габариты первых двух Комарова уже ни капли не волновали, то размеры любимой дочери вызывали в его душе не только страдание и возмущение, но и страх за её дальнейшую судьбу.
        - Есть будешь?  - не отрываясь от телевизора, поинтересовалась жена. Разумеется, она спросила это для проформы, так как прекрасно знала, что Комаров никогда не ужинает. Он вообще старался дома не питаться. Завтракал обезжиренным творогом, который покупал себе сам на всю неделю, и пил кофе, обедал он у себя в офисе, где ему отдельно готовила офисная повариха. Обычно это был кусок печеной рыбы, курицы или говядины с салатом. Ужин Комаров пропускал или в баре фитнес-клуба съедал что-нибудь лёгкое, полезное для здоровья.
        Сергей Сергеевич Комаров отнюдь не был самовлюбленным приверженцем здорового образа жизни. Просто его организм настоятельно требовал именно такого поведения своего владельца, устраивая Комарову самый настоящий бунт, стоило тому только съесть чего-нибудь вкусненького, а значит особенно вредного. На режим здорового питания Комаров вынужден был перейти после пяти лет совместного проживания с Анной и её матерью, когда доктор-гастроэнтеролог строго посмотрела на него поверх очков и спросила:
        - Молодой человек, вы хотите дожить до сорока?
        - Всё так плохо?  - испугался Комаров. К гастроэнтерологу его срочным порядком загнала мама, после того, как он, наконец, решился пожаловаться ей на опоясывающие боли и регулярные неприятности в туалете.
        - Пока нет, но обязательно будет,  - заверила его врач, рассматривая результаты обследования.  - У вас холестерин зашкаливает, кровь свидетельствует о воспалении печени, желчный камнями забит, про поджелудочную и не говорю, очень она мне не нравится. Выглядит совершенно изнасилованной. Гастрит у вас уже в полный рост. Хронический панкреатит под вопросом, причем под очень маленьким вопросом. Печень, опять же, увеличена. Впереди у вас диабет, гипертония и язва двенадцатиперстной. А то и чего-нибудь похуже типа цирроза печени. Я уж не говорю про ваше брюшко и избыточный вес. Пьёте?
        - Нет, что вы!  - Комаров замотал головой.  - Ну, если только по праздникам, как все.
        - Смотря, какие все? Некоторые и по праздникам до белой горячки допиваются.
        - Это не про меня,  - Комаров даже обиделся.
        - Ну, тогда, наверное, регулярно что-то жирное едите. Не иначе как майонез тоннами употребляете? Масло сливочное во всех видах? Свинину жирную. Как в песне поется «шашлычок под коньячок»?
        - Тёща кормит.
        - Тёща случайно не «жэбээл»?
        - Кто?  - не понял Комаров, но почему-то испугался.
        - Житель блокадного Ленинграда, сокращенно ЖБЛ.
        - Это да,  - Комаров кивнул,  - она этот «жэбээл», блокадница.
        - Тогда понятно. У жителей блокадного Ленинграда с возрастом и ростом благосостояния на столе всегда присутствуют блюда с майонезом и сливочным маслом. Колбасы и рыбы копченые, сдобные пироги и пирожные с кремом. Причем всё это в огромных количествах. И тут их осуждать никак нельзя.
        - Нельзя,  - согласился Комаров.  - А что делать?
        - Не есть! Вернее, не жрать! Ничего жирного и жареного. И теще запретить. Они, конечно, блокадники, удивительно живучие. Есть теория, что пережитый в детстве голодный стресс, закалил организм невероятным образом, поэтому его никакая жирная и вредная пища не берет. Но это теория, а диабет и другие болезни наших потрохов еще никто не отменял. Ну, и с хлебо-булочными я бы вам посоветовала себя ограничить. Излишний вес  - это не просто некрасиво, это в первую очередь нездорово. Тем более с вашим желчным сдобная выпечка, свежий хлеб, особенно ржаной, категорически противопоказаны. Вот, возьмите памятку. Это разрешенные продукты. Диета ваша называется «Стол номер пять». И с этого стола, голубчик, ни ногой!
        После визита к гастроэнтерологу Комаров долго пытался убедить тещу перейти на этот самый «стол номер пять», но это ему никак не удалось, а так как готовила еду в доме именно она, то он нашел единственный выход из создавшегося положения  - дома не есть. Сначала, правда, он пытался еще убедить и Анну сесть вместе с ним на диету, но Анна никогда и ни в чем себе не отказывала. Она таращила свои и без того огромные глаза и удивленно спрашивала:
        - Как это можно не есть хлеб?! Какие глупости! И если я вдруг захочу есть, то почему я должна себя насиловать?
        - Если захочешь есть, то можно съесть что-нибудь полезное, морковку, например!
        - Да не хочу я есть морковку, не люблю я её. Я ж не кролик какой-нибудь. И потом, это ты больной, вот и сиди на диете, а лучше пей лекарства. Болезни лечат лекарствами, а не диетой.
        - Это ты пока здоровая, просто ты моложе меня, а лет через пяток тоже заболеешь.
        - Вот тогда и буду есть лекарства!
        - Ага, и весить центнер. От большого живота и толстой задницы лекарства пока не придумали.
        - Тебе не нравится моя задница?!!!
        - Ну, не совсем, еще бы талию вернуть на место.
        - Я просто пухлая, у меня конституция такая.
        В результате Комаров плюнул, прекратил все попытки привлечь жену к здоровому образу жизни и стал отстраненно наблюдать, как Анна расползается в стороны. М-да! Не зря в народе говорят, если хочешь знать, как будет выглядеть твоя жена с возрастом, посмотри на её мать. Тёща Комарова при их знакомстве уже смахивала на упитанную гусеницу. Теперь и Анна перестала походить на Нефертити, превращаясь в такую же гусеницу, как её собственная мать. Интересно, как выглядела Нефертити в сорок лет? Может быть, в дверь не пролезала? Что-то тут не так. В природе обычно из гусениц получаются прекрасные бабочки, а не наоборот. Кроме того, отстраненно глядеть на то, как уродуют его дочь, запихивая в гусеницу с самого детства, у Комарова никак не получалось, поэтому в семье периодически возникали скандалы. Со временем скандалы сошли на нет, в силу их бесперспективности. Однако Комаров не оставлял надежды достучаться до дочери. Слава богу, девке уже двадцать, должна чего-то соображать.
        Комаров прошел мимо уставившейся в телевизор троицы в спальню, переоделся в гардеробной и направился к себе в кабинет. Путь лежал опять через гостиную. В телевизоре, как назло, объявили рекламную паузу, поэтому проскользнуть незаметно ему не удалось.
        - Сереженька! Вот, скажи,  - теща попыталась устроиться на диване поудобнее и перевалилась с боку на бок,  - почему ты никогда с нами не посидишь, не расскажешь, как там у тебя дела на работе, не спросишь, как мы свой день провели? Приходишь поздно и утыкаешься в свой компьютер.
        - Светлана Петровна, так я вам мешать не хочу, отвлекать вот,  - Комаров махнул рукой в сторону телевизора.  - Да и чего там у меня интересного на работе? Ни-че-го! Сплошная работа. А у вас, если чего случилось, вы и сами расскажете. У вас все в порядке?
        - В порядке, Сереженька, спасибо. Вот только сердце чего-то опять расшалилось.
        - Так давайте, доктора позовем,  - Комаров понимал, что тёща пожаловалась на здоровье просто так, для порядку, но всем своим видом продемонстрировал, что готов принять решительные меры.
        - Не надо, Сереженька, не беспокойся,  - теща махнула рукой.  - Я корвалольчика приму.
        - Лера!  - обратился Комаров к дочери.  - Я хочу, чтобы ты завтра со мной на дачу поехала, мне там нужна твоя помощь.
        - Сергей!  - подала голос Анна, и не просто голос, а голос с металлом,  - Я же просила! Нашу дочь зовут Валерия. Называя её Лерой, ты снижаешь ей самооценку!
        Комаров моментально озверел, но постарался взять себя в руки.
        - Настоящая «Валерия» не у нас тут на диване,  - тоже слегка металлическим голосом, включив внутри себя начальника, произнес он,  - а там в телевизоре! Однако дома, в семье близкие люди её зовут Лера, а то и вовсе Лерочка, и это никак не отражается на её самооценке. Не дури, пожалуйста, девочке мозги своими глупостями.
        - Ну, паааап, мне на дачу неохота,  - заканючила девочка.
        - Это я прекрасно понимаю, но завтра суббота, занятий у тебя нет, будешь весь день «В контакте» контачиться, а так хоть воздухом подышишь. И интернет, кстати, на даче тоже есть.
        Лера тяжело вздохнула.
        - А почему ты меня никогда с собой на дачу не зовешь?  - вдруг поинтересовалась Анна.
        - А ты поедешь?  - Комаров пожал плечами.
        - Ну, ты же знаешь, как я устаю на работе! Куда мне еще на дачу? Я и так-то еле-еле за выходные в себя прихожу,  - Анна закатила глаза.
        «Вот о чем меня мама в свое время не предупредила, так о том, что моя будущая жена еще и весьма глуповата»,  - подумал Комаров.
        - Конечно, знаю дорогая!  - сказал он, открывая дверь кабинета.  - Не понимаю только, как ты еще не министр культуры. Отдыхай, отдыхай.
        - Ох, Сереженька!  - тёща погрозила Комарову пальцем.
        - Ну, бааа, хватит вам уже, начинается,  - опять заныла Лера и сделала звук громче.
        Комаров благополучно скрылся за дверью. Он уселся за стол, включил компьютер и погрузился в Физбук. Там у него давно уже была своя весьма тесная и интересная компания. Когда-то они все познакомились на специальном сайте для топ-менеджеров, потом всем коллективом переместились на Физбук, потом кто-то отсеялся, а кто-то к их компании прибился. Например, Женщина Кошка. Комаров всегда подозрительно относился к людям под псевдонимами и без фото на страничке, хотя сам числился в качестве Сергея Второго Кровососова и вместо своей фотографии разместил изображение комара. Комар выглядел кровожадно, имел поганую грязно-желтую расцветку и смотрел на мир красными глазами. В качестве профессии на странице было указано, что Кровососов важный директор. Все, кто общался с ним давно, знали, что за комаром скрывается Сергей Сергеевич Комаров, а новеньким знать это было совершенно не обязательно. Никогда не знаешь, на кого нарвешься во всемирной паутине. Там ведь и подчиненные могут пастись, и недруги всяческие.
        Дамочка, которую он прозвал Женщиной Кошкой, имела в качестве аватарки чёрную породистую кошку с оранжевыми глазами. Называлась дамочка Любой Котовой, видимо этим она давала понять, что является любительницей котов. В графе о профессиональной деятельности дамочки было указано, что она начальник отдела ассенизаторов.
        Сегодня Женщина Кошка рассуждала в своем статусе о недавней премьере американского фильма «Марсианин».
        - «Представляете»,  - писала она,  - «никто никого не убивает, никто ни с кем не дерется, никакого секса и муси-пуси, а от экрана не оторваться. Мужиковатый мужик, играя мускулами, образно говоря, с помощью палки и веревки строит на Марсе супермаркет. Резюме  - учитесь, детки! Получайте образование, становитесь инженерами, тогда и вы сможете выжить в Марсианской пустыне.»
        - «Совершенно верно!»  - соглашался с Женщиной Кошкой давний приятель Комарова по интернету и не только по интернету, директор по развитию крупного Питерского завода Иван Перов. Он смело числился в физбуке под своим собственным именем и со своей настоящей должностью, чем вызывал огромное уважение Комарова.  - «Профессия инженера еще в советские годы перестала быть значимой. Инженеров выпускали пачками по сто голов на рубль. Зато сейчас хорошего инженера днем с огнем не сыщешь. Кругом одни менеджеры, юристы и экономисты. Чем руководить и что расценивать, если никто ничего производить не будет?!»
        - «Согласен»,  - вступил в беседу Комаров.  - «Со специалистами беда. Кстати и с менеджерами, юристами и экономистами тоже. Найти хорошего бухгалтера  - проблема. Институты, которые теперь гордо именуются университетами, выпускают примитивных учетчиков. Никто не хочет думать.»
        - «Зато все наши отечественные фильмы»,  - заметила Женщина Кошка,  - «либо про ментов, либо про бандитов, либо про олигархов, которые от тех и других убегают. Причем олигархи тоже не понятно, что производят. Просто живут красивой жизнью и являются отрицательными персонажами.»
        - «Ага! И главное место действия  - офис»,  - вставил Перов.
        - «Тебе повезло, ты не такой, как все, ты работаешь в офисе»!  - процитировал Комаров.
        - «Девушки же занимаются исключительно тем, что стараются удачно выйти замуж»,  - добавила Женщина Кошка.  - «Всё за тех же: либо за мента, либо за бандита, либо за олигарха. И только в ситкомах, люди занимаются каким-то делом, думаю, потому что наши ситкомы скопированы с иностранных ситкомов, а там, у настоящих капиталистов как-то неприлично не работать.»
        - «А как же наши «Интерны? Там вроде про врачей»,  - поинтересовался Перов.
        - «Так это они типа пародию на «Доктора Хауса» сделали, только юмора добавили»,  - пояснила Женщина Кошка,  - «и поначалу тоже работали  - лечили людей, ставили диагнозы, анализы собирали, а потом всё как-то сошло на нет. Занялись только своими личными взаимоотношениями и принялись плоско шутить. Вариант не совсем удачного «Комеди клаба» на фоне больничных стен.»
        - «Я потрясен вашим кругозором, мадам Котова»,  - в беседу вдруг воткнулся некий свободно гуляющий физбучный персонаж под именем Адам Кукиш,  - «и сериалы-то вы успеваете посмотреть, и новинки кинематографа. В точности, как моя жена. От телевизора не отодрать никакими силами. Особенно от шедевральной передачи «Давай поженимся». Но моя-то не работает, а вы вон еще и ассенизаторами своими командовать успеваете.»
        - «А хороший руководитель, тем и отличается от плохого, что у него выстроена система, когда ассенизаторы работают, как часы, и вмешательство начальства необходимо только в крайних нештатных ситуациях»,  - пояснила Женщина Кошка.
        - «В организации бесперебойной работы можно еще использовать, так называемых, менеджеров среднего звена»,  - добавил Комаров,  - «главное их вовремя согнать с люстр, где они обычно висят в рабочее время.»
        - «Адам!»  - обратился к Кукишу Перов,  - «Похоже, вам исключительно нравится наша Люба Котова. Раз уж вы её со своей женой сравниваете. Так сказать, подсознательно, или бессознательно. Не уверен, как правильно назвать, я не специалист в этой терминологии.»
        - «Ну, так и помалкивайте, раз не специалист»,  - огрызнулся Кукиш из интернетного тумана.
        - «Вот и поговорили!»  - резюмировала Женщина Кошка.  - «Спать пора. До новых встреч, товарищи важные руководители. Адамушка, передавайте жене привет. Пламенный. Отключаюсь.»
        - «Спокойной ночи»,  - Комаров тоже отключился от сети и зевнул. Он потянулся, с тоской поглядел на соблазнительный диванчик и поплелся в спальню. Анна уже дрыхла и тихонько похрапывала. Когда-то это казалось Комарову очень милым, теперь же этот тихий храп и запах жасмина от духов жены вызывали у него только раздражение. Он разделся и заполз под свое одеяло. Анна придерживалась мнения, что если уж супругам и приходится спать в одной кровати, то надо это делать непременно под разными одеялами. Может из-за этого, а может из-за чего-то другого, но секса у них не было уже лет пять, как минимум. И надо сказать, что Сергея Второго Кровососова это вполне себе устраивало.
        Наутро, когда он проснулся, в доме пахло оладьями.
        «Лерка кашеварит»,  - подумал он. В последнее время тёще уже стало тяжеловато обслуживать семью, и часть её забот взяла на себя Лера. Ну, не Анне же домашним хозяйством заниматься! Она и без того устает, еле ноги с работы волочет. Анна работала искусствоведом в Русском музее. Комаров, разумеется, плохо понимал, каким таким особо тяжелым трудом там может заниматься искусствовед, который не водит экскурсии по залам, а сидит где-то в музейных запасниках. Не мумии же они там с места на место переносят?! Хотя, какие мумии в Русском музее? Там в основном картины русских художников и скульптуры русских скульпторов. Не иначе, Анна с сотрудницами эти скульптуры двигают. Или картины. Иди, попробуй какого-нибудь Айвазовского или Верещагина с места сдвинь. Однако в последствие Комаров понял, что для его жены любой труд является невыносимым. «Ах, мама, мама, как же ты была права!»  - эта строчка из старой песни постоянно всплывала у него в голове при взгляде на супругу.
        Комаров принял душ, оделся и вышел на кухню.
        - Пааап! Ну, съешь оладушек, у меня очень хорошо получились,  - Лера замерла над его тарелкой с лопаткой, на которой исходил волшебным ароматом маленький румяный оладушек.
        - Съем обязательно,  - Комаров сглотнул слюну.  - И не один, а штук пять.
        - Ура!  - Лера плюхнула оладушек ему на тарелку.  - Тебе со сметаной или с вареньем?
        - Мне с «таком», они у тебя и без того вкуснющие.
        - Сереженька,  - заметила тёща,  - ты всё худеешь и худеешь! Никак в Голливуд готовишься в кино сниматься, там все актеры должны быть худющие, а то камера, говорят, полнит.
        - Полнит не камера, Светлана Петровна, а ваша чрезвычайно вкусная еда. Но, к сожалению, она такая же вредная, как и вкусная. И чем вкусней, тем вредней.
        - Придумал тоже,  - фыркнула тёща.  - Еда и вдруг вредная! Толстеют не от еды, а от болезней, от обмена веществ. Уж если человек так устроен, то куда ж деваться? Вон в Советское время мы всё подряд ели, и все были худые.
        - Правильно, потому что в Советское время так, как мы едим каждый день, люди ели только по праздникам.
        - Наверное, ты прав,  - теща задумалась.  - Вот только в жизни так мало удовольствий, и еда одно из них. Зачем же себе в удовольствии-то отказывать?
        - Ну, например, хотя бы для того, чтобы жить дольше.
        - Да кому она такая жизнь нужна без удовольствий, хоть и длинная? Тьфу! Ну, что за каша у тебя в голове.
        - У него, мама, в голове не каша, а обезжиренный творог,  - язвительно объявила Анна. Перед ней на тарелке высилась горка оладьев, щедро политая вареньем.
        - Лучше обезжиренный творог в голове, чем варенье,  - огрызнулся Комаров.  - От варенья мозги слипаются. И не только мозги.
        - Уж пусть лучше слипнется, чем ссохнется.
        - Анна! Ты ли это?  - тёща развела руками.  - Приличные девушки так не говорят.
        - Вы бы, Светлана Петровна,  - не обращая внимания на презрительный взгляд супруги, продолжил Комаров,  - в Летний сад погулять сходили бы, что ли! Благо живем в двух шагах. Глядишь и еще бы одно удовольствие в жизни обнаружили. Прогулки на свежем воздухе не только полезны, но и познавательны.
        - Ну, чего я там не видела? В этом Летнем саду? Тоже придумал!  - фыркнула тёща.  - Да еще погодка такая, что того и гляди, в Неву унесет.
        - Тебя, бабуля, точно не унесет, обломается!  - хмыкнула Лера, подкладывая бабушке оладьев.
        - А я и экспериментировать не буду!  - теща махнула рукой.
        - Кто будет кофе?  - для порядка поинтересовался Комаров, направляясь к кофеварке.
        - А кофе разве твоему драгоценному здоровью не повредит?  - в прежнем тоне поинтересовалась Анна.
        - Вот, если б с молоком, да с сахарком, я бы выпила!  - подала голос тёща.
        - Я вам, Светлана Петровна капучино сделаю. Он и с молоком, и с сахарком.
        - А и сделай! В кои-то веки зять дома. Ну-ка поухаживай за старухой, а то всё поучаешь, да поучаешь.
        Комаров ухмыльнулся и приготовил тёще кофе. В отличие от его жены, тёща обладала чувством юмора и имела незлобивый характер. Он поставил перед ней чашку и придвинул сахарницу. Свой кофе он выпил прямо у кофемашины, не садясь за стол. Конечно, кофе ему был вреден, тут Анна была права на сто процентов, на кофе в большом количестве организм тут же отзывался тошнотой и болями в правом подреберье. Но это в больших количествах! А небольшую чашечку «американо» раз в день можно было себе позволить. Тем более что кофе Комаров очень любил.
        - Всё, Лера,  - он посмотрел на часы,  - собирайся. Пора. Жду тебя в машине.
        По дороге на дачу они, как обычно, заехали в грузинский ресторан, где накануне Комаров заказал шашлык. Ему выдали пластиковое ведро с маринованным мясом и корзину с овощами и зеленью. Зная пристрастия постоянного клиента, работники ресторана для шашлыка Комарова использовали исключительно нежирную баранину.
        Дача произвела на Комарова унылое впечатление. Газоны, которые он самолично подстригал всё лето, были завалены опавшими листьями и ветками с деревьев. Ветер и колючий дождь грозились превратить уборку газонов в самую настоящую пытку. Дом, покинутый в начале октября в страшной спешке, производил удручающее впечатление. Огромная кухня-гостиная даже казалась липкой от грязи. Если в городе по настоянию Комарова квартиру регулярно убирала домработница, то на даче, особенно в сентябре не убирался никто. Светлана Петровна уже не могла это делать по состоянию здоровья, Лера съехала с дачи в сентябре на учебу, а Анна… Вечно усталая Анна ездила на дачу исключительно для того, чтобы отдыхать. Поэтому Комаров по окончании дачного сезона регулярно занимался тем, чтобы привести дом в порядок к майским праздникам. Опять же у него в связи с этим всегда имелся прекрасный повод улизнуть из дома на выходные.
        - Ну и на фига мы сюда приехали?  - справедливо заметила Лера.
        - Трудотерапия, дитя мое, штука очень полезная! Я беру на себя камин и сортиры, а за тобой кухня. Возражения есть?
        - А если б и были?  - Лера тяжело вздохнула и принялась за дело.
        В процессе совместной работы по дому Комаров наблюдал за дочерью и тихо радовался. Лера не халтурила, при этом делала она всё быстро и сноровисто. Даже холодильник вымыла без напоминаний с его стороны. Слава богу, тут она уродилась не в мать.
        - В следующие выходные займемся полами,  - сообщил Комаров, когда они с Лерой довольные проделанной работой уже сидели у пылающего огнем камина и поглощали шашлык. Лера тяжело вздохнула.
        - Это называется эксплуатация женского и детского труда!  - заметила она, снимая с очередного шампура куски мяса.
        - Ты уж определись женского или детского? На дитятю ты уже никак не тянешь. А насчет женского…На вот, посмотри,  - Комаров протянул дочери захваченный им из города гламурный журнал о светской жизни.  - Знаешь кто это?
        Лера оторвалась от шашлыка и взяла журнал. На обложке красовалась та самая одноклассница Комарова  - Ленка из сто двадцатой квартиры.
        - Ну, Елена Миллер, самая известная наша топ-модель, Лагерфельд её вроде как просто обожает. Она еще замуж вышла за какого-то спортсмена, кажется негра, и сейчас в кино снимается. А что?
        - А то!  - Комаров поднял кверху указательный палец.  - Это Ленка, моя одноклассница.
        - Гонишь?!  - Лера приблизила фотографию к глазам.  - Да ей лет тридцать максимум! Ну, тридцать пять.
        - Ха! Ей сорок пять в сентябре стукнуло.
        - Ничего себе «баба ягодка опять»,  - Лера присвистнула.
        - Вот именно! Она старше твоей матери практически на пять лет.
        - У тебя с ней что-то было?  - Лера сделала круглые глаза и сразу сделалась похожей на Анну.
        - Ерунда,  - Комаров махнул рукой,  - целовались на выпускном, и всё.
        - Ну ты, папаша, и дурак! Я бы сейчас дочкой топ-модели была,  - Лера мечтательно закатила глаза.
        - Ага! А я её мужем, кажется негром?
        Лера прыснула.
        - Лер,  - Комаров забрал у дочери журнал и отложил его в сторону,  - я это тебе к чему рассказываю. Погляди на себя в зеркало. Ты очень красивая девушка, но если ты продолжишь жрать в том же духе, то заработаешь ожирение и никогда не выйдешь замуж.
        - Паап! Ты опять. Вот мама говорит, что у меня такая конституция.
        - Глупости. То, как твоя мать сама себя уродует  - её личное дело. Она может свою лень оправдывать чем угодно. Хоть конституцией! Хоть декларацией! Ты  - другое дело. Твоя жизнь только начинается. Перед тобой открыты все пути. Выбирай. Стать такой,  - Комаров ткнул пальцем в журнал,  - или такой, как твоя мать!
        Лера выпрыгнула из кресла, подошла к отцу и по-матерински поцеловала его в лоб.
        - Видишь ли, папенька,  - сказала она, глядя на отца с сочувствием,  - это всё ваши старперские прибамбасы и комплексы. Современная молодежь не стесняется себя. Я такая, какая есть, и я себе нравлюсь. И не только себе.
        При этих словах дочери Комаров живо представил себе собственную гостиную, где на диване перед телевизором восседают уже четыре гусеницы, причем четвертая гусеница  - мужского пола.
        - Ты хочешь сказать, что у тебя уже есть парень?  - испуганно спросил он.
        - Ну, в принципе наверное есть.
        - Что значит в принципе?  - насторожился Комаров.  - Почему наверное?
        - В смысле потенциально, я еще не определилась, кого из них выбрать.
        - Из них?
        - Ну да! Я ж тебе говорю, что нравлюсь людям.
        - А может быть им нравится твое материальное положение?  - осторожно поинтересовался Комаров.  - Ты любимая единственная дочка у своих родителей, получаешь самое дорогое в городе образование, не ровен час папочка тебе машинку купит.
        - Ой! Правда купит?  - Лера захлопала в ладоши.
        Комаров показал ей кукиш.
        - Если ты еще и передвигаться по городу станешь не на своих двоих, то ни в какую машинку не влезешь. Вот скинешь килограмм десять лишнего веса, тогда подумаю.
        - Папуля! Ну, с чего ты взял, что у меня есть лишний вес? Может, я просто не хочу греметь костями, как эта твоя топ-модель,  - во время этой беседы Лера ловко убрала всё со стола и запустила посудомойку.  - Эх, хлебушка бы еще сейчас!
        - Лучше булочки,  - язвительно заметил Комаров,  - с маслицем! Тогда тебя точно ни один кавалер мимо не пропустит.
        Лера показала отцу язык и убежала к себе в комнату, чтобы зависнуть «В Контакте». Современная молодежь почему-то предпочитала эту сеть Физбуку, где зависали уже люди постарше. Те самые со старперскими комплексами, которые почему-то считали, что у девушки обязана быть талия. Комаров вздохнул, налил бокал вина и отправился к себе  - висеть в Физбуке. Там у себя на странице он разразился постом о взглядах современной молодежи на себя любимых и на старперов родителей.
        - «Макдональдс» форевер!»  - тут же с пониманием отозвалась Женщина Кошка.
        - «Именно так»,  - согласился Комаров.
        - «А я ведь и сама иногда не могу устоять»,  - призналась Женщина Кошка,  - «так и тянет туда, так и тянет. Картошечка-фри, кетчуп и эта булка, в которой всего такого вкусного понапихано!»
        - «Ага, и пирожок с химозным вареньем и такой же химозный коктейль»,  - сыронизировал Комаров, хотя сам чуть не захлебнулся слюной. Уж больно ярко Женщина Кошка описала вредную еду из фаст-фуда.
        - «Да, ладно Вам! Иногда можно и гадости поесть. Сами знаете, чем гадостней, тем вкусней. Главное двигаться побольше.»
        - «Это если здоровье позволяет, а то ведь съешь этой самой картошечки с той заветной булочкой, раздуешься, как бочка, а потом всю ночь спишь на воздушной подушке.»
        - «Упс! Выражаю свое глубокое сочувствие тому, кто спит с Вами рядом.»
        - «Лучше мне посочувствуйте. Тот, кто спит со мной рядом, большой любитель этих вот булочек и летает под потолком практически каждую ночь. Вы лучше скажите, сколько у Вас котов?»
        - «Котов? Каких котов Вы имеете в виду?»
        - «Тех самых, которых любите. Вы же Люба Котова. Или это, наоборот, коты Вас любят?»
        - «Ах, этих! У меня две штуки. Кот и котеночек. Оба крупные, размером где-то метр девяносто пять.»
        Комаров тяжело вздохнул. Он почему-то представлял себе Женщину Кошку одинокой красавицей, причем обязательно с талией, а ведь она может запросто оказаться замурзанной теткой еще и пошире его жены. Вон, как «Макдональдс» со вкусом расписала.
        - «Вы всё любезничаете и любезничаете»,  - встрял в беседу невесть откуда материализовавшийся Адам Кукиш.  - «Когда уже, наконец, поженитесь?»
        - «Адамушка, обещаю, Вы узнаете об этом первым!»  - сразу нашлась женщина Кошка. Комаров даже представил, как она хихикает.
        - «Ну да»,  - добавил он,  - «осталось вот только парочку котов куда-нибудь пристроить.»
        - «Вы бы, мадам Котова, лучше со мной полюбезничали»,  - заметил Кукиш,  - «мне-то никакие коты не помеха, и вообще, я тут в новом костюме сижу. Красивый до невозможности.»
        - «А чего это Вы, господин Кукиш, субботним вечером в костюме делаете?»  - поинтересовался Комаров.  - «В субботу положено надевать треники с вытянутыми коленями, вот как у меня, например!»  - конечно, никаких вытянутых коленей у Комарова не было и в помине, впрочем, как и самих треников, но ему почему-то захотелось соответствовать образу той самой замурзанной тётки, которая недавно промелькнула в его сознании под видом Женщины Кошки.
        - «А меня жена в театр водила»,  - признался Кукиш.
        - «Что смотрели?»  - поинтересовалась женщина Кошка.
        - «Оперу смотрели «Евгений Онегин» называется.»
        - «Оперу обычно слушают»,  - вставил Комаров.
        - «Ага!»  - согласился Кукиш.  - «А мы смотрели. Декорации великолепные, костюмы замечательные, а вот слушать было некого. При всем желании. Пришлось покинуть заведение, не дожидаясь апофеоза.»
        - «Никак Хворостовский и Нетребко выступать не захотели?»
        - «Не-а. Совершенно не захотели. Я вот с горя тут даже бутылочку открыл, с красненьким. Французское из Бордо. Каберне и Мерло в одном флаконе. Пишут, что с длительным послевкусием.»
        - «Вы с горя, а я с устатку. Суббота, знаете ли, уборка генеральная. У меня испанское Темпранильо. Риоха  - есть Риоха!»,  - поделился Комаров.
        - «А я просто безо всякого повода попиваю итальянское. Монтепульчиано»,  - призналась женщина Кошка.  - «Костюма на мне нет, треники тоже не ношу. Вот халат по случаю субботнего вечера надела стёганый в цветочек и бигуди на голове навертела. Вдруг кто в гости заглянет?»
        - «Красотища какая!»  - одобрил Кукиш.  - «Так мы с вами собутыльники получается.»
        - «Нет, не собутыльники»,  - поправил его Комаров.  - «Бутылки-то у нас разные. Мы просто алкаши.»
        - «Предлагаю выпить за всё и чтобы все»,  - предложила женщина Кошка.
        - «Согласны»,  - одновременно сообщили Комаров и Кукиш.

* * *

        - Марина Михайловна, вы заметили, какие в этой «Галактике» подобрались красавицы и красавчики, аж зажмуриться хочется от такой красоты несусветной,  - Любовь Владимировна Тарасова оторвалась от компьютера и подперла подбородок кулачком.
        Марина с Любашей сидели в стеклянном аквариуме, который им отвели в качестве рабочего места. Аквариум именовался «Переговорная номер тринадцать». Размещением сотрудников «Михайловой и партнеров» занималась дама  - технический директор группы компаний «Галактика». Дама, хоть и была в возрасте, но в ней еще оставалось столько красоты, что хватило бы, наверное, на целый кордебалет варьете.
        - Наверное, эти красавчики сбиваются в кучу вокруг директора,  - высказала предположение Марина.  - Типа как рыба гниет с головы, только наоборот. Красивой голове  - красивый коллектив. Вам кто больше понравился сам директор, Комаров кажется? Или этот, блондин по безопасности? Фамилию не запомнила.
        - Оба хороши, аж дух захватывает!  - Любаша закатила глаза к потолку.  - Хоть сейчас, бери обоих и в кино снимай! Этими, как их, секс-символами среднего возраста. Мы с вами, кстати, тоже замечательно вписываемся в этот Галактический коллектив. Особенно, вы! У вас, наверное, мама очень красивая.
        - Ну что вы!  - Марина вспомнила матушку, уставившуюся в телевизор, и рассмеялась.  - Может быть, она и была когда-то хорошенькой, но сейчас запущена до безобразия. Она кассиршей работает в гипермаркете «О’Кей». Максимум, что для внешности делает, это покупает там по дешевке краску для волос и перед большими праздниками закрашивает седину. Я с ней устала бороться.
        - А ваш папа? Он кто?
        - А вот это науке неизвестно,  - Марина развела руками.  - Поматросил и бросил, как говорится.
        - И вы его ни разу не видели?
        Марина помотала головой.
        - Тут, наверняка какая-то тайна,  - Любаша отодвинула в сторону компьютер, подперла подбородок обеими руками и внимательно поглядела на Марину.  - Уж больно вы красивая. Сколько лет вашей маме?
        - Сорок пять,  - Марина пожала плечами.
        - Значит, старше меня на пять лет,  - Любаша задумалась, явно что-то прикидывая и подсчитывая.
        - Неужели вам сорок?  - удивилась Марина. Она предполагала, что начальнице максимум лет тридцать.  - Не может быть!
        - Еще как может!  - Любаша махнула рукой.  - Всё дело в деньгах. Их просто необходимо регулярно прикладывать к лицу и телу. Навроде компресса. Дай вашей матушке денег, вы её через пару месяцев не узнаете.
        - Это вряд ли,  - не согласилась Марина,  - необходимо еще желание. Стимул какой-то, а у неё его нет. Плывет по течению и ругает Обаму.
        - Тоже хорошее дело. Я вот думаю, кто бы мог быть вашим отцом. Знаете, как в индийских фильмах? Живет себе девушка, пашет, как Золушка, а на самом деле она дочь наследного принца. Ну, с принцами у нас тяжеловато, особенно с наследными, а вот красавец-олигарх какой-нибудь вполне мог бы вашу матушку и осчастливить.
        - Любовь Владимировна! Ну, где вы видели красивых олигархов,  - рассмеялась Марина. Она сразу вспомнила фотографии из гламурных журналов, где всяческие топ-модели украшали жизнь толстопузых и неказистых дядек.
        - Как где? Вот Прохоров, например. Кстати, Михаил. Вы ж Михайловна. И возраст у него подходящий. И не женат поэтому до сих пор, всё матушку вашу забыть не может. Хотя, нет! Он действительно красавчик, но светленький, а вы темно-русая. Не годится Прохоров. А вот Боярский точно подходит, правда, не олигарх, но и не голь перекатная. Тоже Михаил, заметьте. Уж больно вы на Лизу Боярскую похожи.
        - Ага! И что же это Михаил Боярский у нас в Купчино двадцать три года назад поделывал? За каким бесом он туда поперся?
        - А вы в Купчине живете?  - удивилась Любаша.
        - Угу, с мамой. Там у нас родовое гнездо. Аж целых двадцать шесть квадратных метров полезной площади! Еще кухня есть пятиметровая и прихожая метра полтора. Зато санузел раздельный!
        - Богато! Тогда точно Прохоров не подходит,  - Любаша тяжело вздохнула.  - Где Москва, а где наше Купчино! А вот Боярский вполне мог там оказаться. Проездом.
        - Ну да! На коне прискакал.
        - Точно! Заскочил в гипермаркет «О’Кей» и говорит: «Эгегей!»
        - Увидел мою матушку на кассе и с коня свалился. От восторга.
        - Разумеется! Она ему сразу оказала первую помощь и повела к себе пить чай. Слово за слово….
        - А наутро он вышел за сигаретами в ларек и заблудился. Все дома друг на друга похожи. Кинулся в гипермаркет, а там не её смена. Так и потерялись они навсегда.
        - Хорошая история, главное правдивая. Только вот у Боярского всё-таки семья, дети. Это неправильно жене изменять. Ваш же отец непременно должен быть приличным человеком. Так что Боярского отметаем, и у нас остается только кто?
        - Кто?
        - Конечно же, Марчелло Мастрояни!  - у Любаши от такого предположения глаза аж вспыхнули ярким зеленым светом.
        - Ну, а его-то каким макаром в Купчино занесло?  - Марина уже не могла смеяться и только тихо похрюкивала.
        - Это уже неважно. Слёт кинематографистов и всё такое. Как говорится, дела давно минувших дней. Всё, решено! Вы думаете, вас мама зря Мариной назвала?
        - А! Так это в честь Марчелло!  - догадалась Марина и чуть не упала со стула. То ли от смеха, то ли от неожиданности. Определенно работать с Любовью Владимировной Тарасовой было не только интересно, но и весело.
        - Девчонки! Вы есть хотите?  - в стеклянную дверь просунулся молодой человек с лохматой головой и ярко-синими глазами. Тоже красавчик, как и вся местная фауна.
        - Хотим!  - хором сказали Марина и Любаша.
        - Момент!  - красавчик закрыл дверь и исчез за поворотом коридора. Марина с Любашей переглянулись. Через некоторое время молодой человек показался нагруженный какой-то посудой, он попытался открыть дверь ногой, и Марина кинулась ему на помощь.
        - Вот!  - красавчик поставил на стол тарелки с бутербродами с икрой, красной рыбой и тарталетками с салатом оливье.  - Кофемашина у вас тут есть,  - он кивнул лохматой головой в сторону аппарата на столике у стены.
        - Это у вас так всегда сотрудников кормят?  - удивилась Марина.
        - Нет! Это у меня сегодня День рожденья, а половина наших заболела, так что вам повезло. Налетайте!
        - Конечно, не пропадать же добру!  - Любаша засунула в рот бутерброд с икрой.  - Эх, прощай моя осиная талия. А как вас зовут именинник? Мы ж должны знать, кого благодарить.
        - Я Федя.
        - Спасибо, Федя, поздравляем вас от всей души,  - Марина тоже взялась за бутерброд.  - Меня зовут Марина Михайловна, а начальницу мою Любовь Владимировна.
        - Это я,  - Любаша помахала красавчику Феде рукой.
        - Ешьте на здоровье! Мне мама много сделала.
        - А вы кем же здесь работаете?  - поинтересовалась Любаша.
        - Программистом.
        - И хорошо платят?
        - Наверное,  - Федя пожал плечами.  - Мне хватает. Вы угощайтесь, а я пойду. У меня там работы еще вагон.
        - Спасибо вам, Фёдор, огромное,  - Любаша уже жевала бутерброд с рыбой.  - Еще раз поздравляем, удачи вам!
        Программист Федя лучезарно улыбнулся и исчез за дверью.
        - Убиться можно!  - Любаша налила себе кофе.  - Как в сказке какой-то. Главное, чтобы сейчас не появилась из ниоткуда злобная ведьма и не испортила бы всё впечатление.
        В этот момент зазвонил стационарный телефон. Марина опасливо взяла трубку. На том конце провода оказалась дама  - технический директор.
        - Девушки,  - сказала она,  - вы хотели с нашим главным бухгалтером познакомиться. Она вас ждет. Поднимайтесь на лифте в приемную, я вас провожу.
        - Похоже, накаркала,  - сказала Любаша, когда Марина изложила ей разговор.  - Ну что ж, пойдем.
        Предчувствия явно не обманули старшего аудитора компании «Михайлова и партнеры». Это Марина поняла, как только зашла в кабинет главного бухгалтера группы компаний «Галактика». Перед ними с Любашей на фоне такой же стеклянной стены, как и в кабинете у директора, стояла настоящая мымра. Наверное, мымра  - это всё-таки было слишком мягко сказано. Названия фурия или гарпия как-то больше подходили к хозяйке кабинета. Правда фурия в представлении Марины должна бы быть всё равно красивой. Красота свирепости не помеха. У этой же фурии вместо лица была практически козья морда. Но довольно свирепая, как и положено быть у фурии.
        Женщина была в теле. Причем в теле довольно пышном. На голове её красовалась башня из волос ярко-рыжего цвета, в ушах сверкали огромные серьги с бриллиантами. Бриллианты практически лежали у дамы на плечах из-за чрезвычайно короткой мощной шеи. Одета она была в тунику цвета фуксии с широченными плечами и леопардовые рейтузы. Марина задумалась, были ли плечи у туники накладными? Так или иначе, но своей фигурой женщина напоминала борцов тяжеловесов. Картину венчали лакированные зеленые полусапожки на толстой рифлёной подошве и широком устойчивом каблуке. Одутловатое лицо было в полной боевой раскраске, включая фиолетовые тени и ярко-кирпичную губную помаду.
        У Марины сразу зарябило в глазах, и она пожалела свою начальницу. Ведь сама она могла спрятаться за её спиной, а вот Любаше деваться было некуда. Ей предстояло биться с этим монстром лицом к лицу. Хотя, кто ж его этого монстра знает? Вдруг это милейшая женщина?
        Марина всегда мечтала научиться определять внутреннее содержание человека по его внешности. Вот Ламброзо же попытался как-то систематизировать внешние признаки преступников. Марина, конечно, не Ламброзо, но у нее существовали и кое-какие свои теории насчет соответствия внешнего вида определенным свойствам характера. Например, она давно заметила, что красивые люди в большинстве своем являются добрыми, широкими и приятными, а вот люди некрасивые зачастую отличаются злобностью и дурным характером. То же касается и одежды. Вздорные и вредные дамочки обычно отличаются полным отсутствием вкуса. Бывают, конечно, исключения, но они, как и всякие исключения, скорее подтверждают правила.
        Кроме того добрые люди по наблюдениям Марины в большинстве случаев живут хорошо и ни в чем не нуждаются. Вот взять, к примеру, университетскую подружку Марины, грузинскую красавицу Этери. Таких добрых людей Марина никогда больше не встречала. В глубине души Марина предполагала, что сама она не живет сейчас на Лазурном берегу в соседней с Этери вилле, исключительно только потому, что недостаточно добра. А вот если вспомнить соседку тёти Зины по коммунальной квартире, маленькую, некрасивую, злобную и завистливую, то сразу становится понятно, почему тёткина коммуналка до сих пор не расселилась.
        Таким образом, из всех теорий Марины можно было бы сделать вывод, что новый персонаж компании Галактика, а именно главный галактический бухгалтер является дамой совершенно загадочной и непредсказуемой. Ведь с одной стороны внешний вид её свидетельствовал о злобном и дурном характере, а с другой стороны материальное благосостояние, бившее в глаза из бриллиантов главбуха, свидетельствовало о доброте и практически ангельской кротости. Так что у Марины зарябило не только в глазах, но и в мозгах.
        Любовь Владимировна Тарасова, тем не менее, смело выступила вперед, как бы заслоняя собой Марину, и вежливо поздоровалась.
        - И вам не хворать,  - ответила разноцветная дама-борец.  - Чего хотели? У меня времени мало,  - она полюбовалась на золотые, украшенные бриллиантами часики на своей упитанной ручке. Несмотря на борцовское телосложение ручки у главного бухгалтера были маленькие и пухлые с короткими пальчиками, тоже усыпанными бриллиантами. Ногти главбуха Галактики были накрашены зеленым лаком, видимо, в цвет сапожек.
        - Хотели поговорить об «Эпсилоне»,  - сообщила Любовь Владимировна. В данный момент Марина никак не смогла бы мысленно назвать начальницу Любашей. Какая там веселая Любаша, которая только что радовалась жизни в Переговорной номер тринадцать? Тарасова подобралась и стала похожа на пантеру.  - Нам необходимо познакомиться с бухгалтером, отвечающим за учет в этом предприятии.
        - Это к директору. Он отвечает.
        - Вы имеете в виду Сергея Сергеевича Комарова или директора «Эпсилона»?
        - Конечно, директора «Эпсилона», кого ж еще?
        - Но он же отвечает формально! А за всю учетную политику в группе компаний отвечаете вы.
        - Я?!!!  - в глазах дамы-борца плескалось негодование.
        - А кто?  - удивилась Любовь Владимировна.
        Марина тоже, как могла, помогала начальнице, изобразив на лице глубокое недоумение.
        - У нас объединенная бухгалтерия!  - гордо воскликнула дама-борец.
        - Я в курсе,  - сообщила Любовь Владимировна.  - Это обычная практика для группы компаний. Централизованная бухгалтерия. Главный бухгалтер отвечает за учетную политику в целом и закрепляет за каждым предприятием группы ответственного сотрудника. У вас разве не так?
        Дама-борец пожала широченными плечами.
        - Ну, откуда я знаю, кто там из девочек занимался «Эпсилоном»? Вот директор знает точно,  - раздраженно заметила она.
        - Как? А разве не вы назначаете бухгалтера?
        - Разумеется, я! Но всех же не упомнишь.
        - Неужели вы не контролируете и не проверяете работу своих подчиненных? Ведь директоры предприятий очень рискуют. Они формально несут всю полноту уголовной ответственности.
        - Они за это и деньги получают,  - дама-борец опять демонстративно посмотрела на часы.
        Марина поняла, что они напрасно теряют время. Видимо, Любовь Владимировна поняла это гораздо раньше. Ведь не обучать же эту разноцветную бабищу её прямым обязанностям они сюда нанимались. Отразят свое мнение в отчете для директора и владельцев «Галактики», да и дело с концом. Поэтому Тарасова быстро распрощалась с дамой-борцом, и они с Мариной с облегчением выкатились из кабинета.
        В лифте по пути обратно в Переговорную номер тринадцать Любаша закатила глаза к потолку и простонала:
        - Тяжелый случай!
        - Представляете, если такой главный бухгалтер, то какова вся бухгалтерия?  - с ужасом в голосе поинтересовалась Марина.
        - И какой тогда финансовый директор?  - согласилась с ней Любаша.  - Бедный Комаров!
        Директор «Эпсилона», вызванный в Переговорную номер тринадцать с помощью всё той же милой дамы технического директора, оказался мужчиной симпатичным и приятным. Внешность его полностью соответствовала стандартам красоты группы компаний «Галактика». Он с удовольствием выпил с аудиторшами кофе, закусил бутербродом доброго программиста Феди и высказал всё, что думает и о бухгалтерии группы компаний «Галактика» и о её финансовом директоре. Директор «Эпсилона», как и все остальные директоры группы компаний, был проинструктирован на самом высоком уровне о том, что с аудиторами «Михайловой и партнеров» можно и нужно вести себя, как с докторами и адвокатами. То есть, говорить прямо, честно и называть вещи своими именами. Оказалось, что девочка, которая вела бухгалтерию «Эпсилона», недавно уволилась, и вообще в централизованной бухгалтерии страшная текучка. Никто из бухгалтеров, особенно толковых, с главной бухгалтершей ужиться не могут.
        - Понимаете, девочки, я задолбался уже с этими финансистами. Да, какие они на хрен финансисты?  - директор «Эпсилона» горестно покачал седой головой.  - Ведь кругом подстава. Обналичивают в тупую. Они, видишь ли, оказывают финансовые услуги! Кому-то оказывают, а нас подставляют. Сам же Гаврилов ни за что не отвечает! Он в тени.
        - Гаврилов это финансовый директор?  - уточнила Любаша.
        - Он самый. Я с трудом с помощью Комарова добился, чтобы хотя бы перечисления с моего ведома проводились, и документы под них подкладывались, а то раньше они деньги туда-сюда перечисляли и даже не удосуживались всё это документально оформить! Если б не Сергей Сергеевич, я б давно уволился. Он, как появился, начал порядок наводить. У нас на него вся надежда. Владельцы-то далеко и высоко. Да и кто там будет разбираться, финансовый директор кому-то услугу оказал или это ты денег украл у предприятия. А уж налоговая и прокуратура и вовсе не дремлют. Хорошо, что есть пока, чего им заслать и через кого! Но на ровном-то месте, зачем себе проблемы создавать? Из-за ошибок элементарных взятки давать?
        После ухода директора «Эпсилона» Любаша велела Марине собираться домой.
        - С этой информацией,  - сказала она,  - необходимо переспать. Утро-то вечера мудренее, иначе голова запросто может лопнуть.
        С этим Марина была полностью согласна. После полученной информации ей нестерпимо хотелось выбросить главную бухгалтерицу «Галактики» через стеклянную стену её кабинета прямо в Неву, а потом пойти и погладить по головам красивого директора Комарова и не менее красивого его зама по безопасности. И даже программиста Федю ей было жалко до слез. Вот люди работают, что-то создают, а какие-то упыри безответственные присосались и занимаются откровенным вредительством.
        С этими грустными мыслями Марина тащилась в сторону метро. Именно тащилась, с трудом переставляя ноги, когда её вдруг кто-то окликнул:
        - Марина Михайловна!
        Марина огляделась по сторонам, никого не обнаружила и решила уже, что ей либо померещилось от усталости, либо звали какую-то другую Марину Михайловну. В этот момент прямо рядом с ней раздался автомобильный гудок. Марина инстинктивно отскочила от края тротуара и посмотрела на дорогу. Из автомобиля иностранной марки ей махал руками прекрасный программист Федя.
        - Садитесь, подвезу,  - кричал он в открытую дверцу, перегнувшись через пассажирское сиденье.
        Прохожие оглядывались, поэтому Марина, не долго думая, плюхнулась рядом с красавцем-программистом и поймала себя на желании показать прохожим язык. В марках автомобилей она не разбиралась, но сразу решила, что машина у программиста Феди просто шикарная. Во-первых, большая, во-вторых, красивая. Внутри приятно пахло кожей и ёлкой. Салон по размеру был чуть меньше их с матушкой кухни.
        - Мне далеко,  - честно предупредила она Федю,  - так что можно просто до метро.
        - Далеко это где?  - поинтересовался Федя, отъезжая от тротуара.
        - Далеко  - это в Купчино!  - пояснила Марина.
        Федя присвистнул.
        - Ничего довезу. Бешеной собаке сто верст не крюк.
        - У бешеной же собаки сегодня день рожденья. Гости, наверное, собрались. Мама ждет. Так что до метро!
        - Маму я уже поздравил с утра, когда бутерброды и вкусняшки забирал. Я в свой день рожденья всегда маму поздравляю, цветы ей дарю. Ведь моей-то заслуги в дне рожденья никакой нет.
        - Здорово! Вот это правильно,  - восхитилась Марина,  - а мне почему-то такое даже в голову не приходило. Ну, а вечеринка с друзьями?
        - Да на вечер у меня планов никаких. Я обычно вечером на работе торчу, а тут увидел, как вы из здания вышли. У меня впечатление сложилось, что у вас на плечах гора. Даже ссутулились и ноги у вас заплетались. Вот и подумал, что подвезу девушку. Это начальница ваша так вас утомила?
        - Нет, что вы! Начальница у меня классная. Это просто мы с вашей главной бухгалтершей пообщались. И как-то нехорошо стало.
        - А, с Какашкой любезничали! Теперь понятно.
        - Какашкой?
        - Ага, у нас в конторе её только Какашкой и зовут. Разве не похожа?
        - Еще как похожа,  - рассмеялась Марина,  - на разноцветную очень большую какашку! Обязательно Любови Владимировне расскажу. Ей понравится.
        - Ну, да. И предупредите обязательно, они там в бухгалтерии все вампиры.
        - Вампиры?
        - Энергетические. Разве не слышали?
        - Слышала кое-что, но никогда не сталкивалась.
        - Энергетический вампир питается энергией окружающих. Он либо с людьми скандалит, вызывая у них обиду, либо тупит невозможно, вызывая раздражение, либо занудствует и жалуется на жизнь, вынуждая его жалеть и успокаивать. Вот от этого у вас и чувство опустошения и непомерной усталости. А самый главный вампир у них финансовый директор Гаврилов. Я как-то пытался по поручению нашего директора Комарова их финансы свести в общую систему управленческого учета. Где там! Чуть не помер. Этот Гаврилов, как начал чего-то нести, ни я, ни мой начальник ничего не поняли. А он нудит и нудит. Много, правильно и не понятно о чем. Еще и плюется. Еле живые тогда от него выползли. А с Какашкой и вовсе разговаривать невозможно. Ты ей про Фому, она тебе про Ерему.
        - Мы вот заметили, что у вас в компании люди очень красивые. Конечно, за исключением Какашки вашей.
        - Ну, да! Один другого краше. Гаврилов так и вовсе себе ботокс колет и постоянно на какие-то курорты ездит, фигуру диетами и обертываниями улучшает. Только вампиру, сколько ботокса не вколи, глаза-то всё равно мертвые.
        - А директор ваш Комаров? Он тоже ботокс колет?  - Марина сделала круглые глаза.  - Уж больно красивый.
        - Ну что вы! Сергей Сергеич  - мужик настоящий.
        - Вот и мне так показалось.
        - Он вам понравился?
        Марина кивнула.
        - Мне у вас все понравились, ну, без Какашки. Особенно секретарша у вашего директора красивая. Практически мисс Вселенная.
        - Елизавета. Хорошая тетка. Она у нас примерная жена и мать двоих детей. У нее муж чиновник. Могла бы и не работать, а она вкалывает, как черт. Всё знает, везде успевает. Женщина  - мечта.
        За разговорами Марина и не заметила, как они въехали в Купчино. Она попыталась уговорить Федю не заезжать во дворы, а остановиться на улице, однако он не послушался и подвез её прямо к парадной.
        - Спасибо вам большое,  - поблагодарила Марина.  - Мне очень понравилось ездить на машине. Никто, как в метро, не толкается, перегаром не дышит. Сидишь себе, как барыня, да еще и сапоги не изнашиваются.
        - Со всех сторон выгода.
        - Выгода, не выгода, а комфорт точно со всех сторон. Наверное, надо бы вас пригласить выпить кофе, как положено. В смысле, как нам диктуют традиции американского кинематографа. Однако дома у меня кофе нет, зато есть маманя. Она обычно не в духе, так как любит смотреть новости.
        - Ничего, я без кофе как-нибудь обойдусь,  - Федя лучезарно улыбнулся и от его улыбки по спине Марины побежали мурашки. Бывают же такие красивые парни.
        - Еще раз спасибо и с днем рожденья! Не скучайте,  - Марина взялась за ручку двери.
        - Момент!  - воскликнул Федя и выскочил из машины, он обежал её кругом, открыл дверцу Марины и подал ей руку.  - Кажется, так нам диктуют традиции американского кинематографа.
        - Я сейчас лопну от важности,  - Марина рассмеялась и выбралась из машины. И если до этого всё происходило весело, легко и естественно, то тут вдруг наступил неловкий момент. Она и, наверное, Фёдор тоже, не знала, что дальше делать. Поэтому Марина сделала первое, что взбрело ей в голову в данной ситуации, она вежливо пожала Феде руку и присела в книксене. Он расхохотался, и неловкость исчезла, как и не было её. Марина добежала до парадной, обернулась и помахала Феде рукой. Он тоже махнул в ответ, сел в машину и уехал.
        - Никак олигархи твои стали тебя до дома возить?  - поинтересовалась матушка из кухни, как только Марина открыла дверь квартиры.
        - А ты никак дежурство в окне установила?  - спросила Марина, снимая сапоги, ни капельки не умазанные купчинской грязью. Она оглядела обувь и довольная убрала сапоги в шкаф.
        - Больно надо!  - фыркнула матушка.  - Это Петровна со второго этажа мне доложилась, ей делать нечего, вот и торчит в окне круглосуточно. Говорит, привезли дочурку мою на иномарке черного цвета. Вот я и решила, что олигархи твои сподобились.
        - Нет, не олигархи. Это Федя. Он программист.
        - Федя?  - матушка выглянула из кухни.  - Говорят, программисты деньги гребут лопатой, и все утекают за границу. В смысле утечки российских мозгов. Выходи за него, пусть увезет тебя отсюда к чертям собачьим.
        - Мама! Ты готова дочку отдать за первого встречного, да еще и выпереть её во вражеский лагерь: в Гейропу, или, что еще хуже, в Америку, лишь бы потом жировать одной на наших шикарных площадях.
        - Вот как сейчас дам больно по жопе!  - мать погрозила Марине кулаком.  - Иди ужинать, работница, или тебя этот Федя-программист по ресторанам водил?
        - Не успел пока. Я его всего один день знаю.
        - Ничего! Зато я тебя не первый день знаю. Похоже, у парня еще всё впереди!  - матушка вернулась в кухню.  - Не догадывается, бедняжка, какая ты у меня обжора.
        - Мам! А кто мой отец?  - неожиданно для самой себя поинтересовалась Марина и тут же пожалела, что спросила. На эту тему в их маленькой семье не говорили никогда.
        - Марчелло Мастрояни, кто ж еще!  - вдруг раздалось из кухни после небольшой паузы.
        Марина с облегчением рассмеялась, раз матушка может шутить, значит, телевизор еще не окончательно повредил её мозг.
        - Ты поэтому меня Мариной назвала?
        - Ага!  - матушка опять выглянула в коридор.  - Пришла в ЗАГС и говорю, мол, хочу дочь назвать в честь отца Марчелла Марчелловна. А они, представляешь, заразы такие отвечают  - нельзя! Как, спрашиваю, нельзя? Анжеликой можно, а Марчеллой нельзя? Но они уперлись, как бараны, честное слово. Пришлось вот Мариной Михайловной назвать.
        - Ничего, тоже красиво,  - Марина обняла мать и поцеловала в обе щеки.  - Конечно Марчелла Марчелловна было бы красивее, но и так сойдет.

* * *

        Всю дорогу до дома Любаша тащилась в немыслимой пробке. Её всегда удивляло то обстоятельство, что в случае малейшего изменения погоды, на питерских дорогах начинало твориться что-то невообразимое. Казалось, подумаешь дождь и ветер, как например, сейчас, или снег, который обычно любит внезапно выпасть в ноябре? Чего особенного-то для северного города? Но именно в такие дни машины вдруг начинают ехать так, как будто колеса у них не круглые, а квадратные. И машины-то вроде бы неплохие, иностранного производства, а не едут ни фига. Понятно, если б еще авария какая-нибудь, или ремонт дороги, так нет, все нормально, а движения никакого.
        Когда Любаша, наконец, вырвалась на оперативный простор и дала газу, то поняла, что всё равно раньше Гения домой не успеет. И точно, в гараже уже красовался его «Рэнжровер». Значит, спокойно посидеть, приходя в себя после трудового дня, уже не удастся. Гений являл собой воплощенный хаос. Он постоянно закручивал пространство вокруг себя, и это Любашу уже слегка утомляло. Она ведь всю дорогу мечтала посидеть в тишине у камина с бокалом красного вина.
        Гением или Гешей Любовь Владимировна Тарасова именовала совместно проживающего с ней мужчину, которого на самом деле звали Евгений. Просто имя Евгений в Любашином понимании являлось чисто женским и еще как-то подходило девушке-красавице, героине мексиканского сериала  - Еугения. Звучит замечательно. Или ученой девушке-ботанику в очках и с шахматами  - Женя. Тоже хорошее имя. Но мужчина! Да еще в большинстве случаев небритый, и вдруг  - Женя. Нонсенс. Кроме того, вполне вероятно, что Геша и впрямь был своего рода гением в сфере банковских продуктов. Ведь именно к нему на консультацию в свое время направила Любашу хозяйка их фирмы Светлана Михайлова. По её словам лучше Гения в банковском мухлеже не разбирался никто. И Любаша так наконсультировалась, что не заметила, как Гений оказался не только в её постели, но еще и расположился со всеми удобствами в её загородном доме. Правда, со временем Любаша стала подозревать, что никакой он не гений, а просто удачливый махинатор.
        Любаша обнаружила Гения в гостиной. Он развалился перед телевизором, водрузив босые ноги на стеклянную столешницу журнального столика. Тапки Гения, разумеется, в это время жили своей собственной жизнью, но почему-то на диване рядом с босоногим хозяином.
        - «Синенькая юбочка, ленточка в косе, кто не знает Любочку? Любу знают все»,  - традиционно пропел Гений, вскочил и кинулся наперерез Любаше, устремившейся в спальню переодеться. Увернуться ей не удалось.
        - Геш! Я устала, как собака,  - жалостно поведала Любаша.
        - Срочно будем лечить!  - он уже расстегивал пуговицы на её жакете.  - Зачем ты столько на себя надеваешь? Это ж рехнешься, пока снимешь!
        - Геш, отстань!
        - Ну, уж нет,  - он решительно повалил Любашу на диван.
        Надо сказать, что несмотря на свою вопиющую усталость, Любаша все же как-то отвлеклась от мыслей о группе компаний «Галактика», и когда Геша уже сделал свое черное дело, разделила апофеоз вместе с ним. Ну, да! Можно, наверное, и таким образом приходить в себя после тяжелого трудового дня. Как раз и аппетит проснулся.
        Любаша с остатками одежды унеслась в спальню, где скинула с себя всё, приняла душ и посвежевшая направилась на кухню рыскать в холодильнике в поисках ужина.
        Ужин Любаше готовила её домработница Валентина. Валентина работала у Тарасовых давно, с тех самых времен, когда муж Любаши Альберт Александрович Тарасов находился на своем месте и исполнял роль заботливого супруга. Он же и расплачивался с домработницей и няней для Данилки, о стоимости услуг которых Любаша тогда не имела ни малейшего представления. Когда в жизни Любаши приключился кошмар с пропажей любимого и любящего мужа, она несказанно удивилась размерам заработной платы вспомогательного персонала и тут же решила отказаться от услуг няни. Тем более, что няня Любаше никогда не нравилась, так как пыталась воспитывать не только Данилку, но и его нерадивую мамашу. Отказываться от услуг домработницы Валентины ей даже в голову не пришло. Во-первых, самостоятельно без Валентины привести в порядок квартиру, разгромленную кредиторами Алика, Любаше было явно не под силу, а во-вторых, ей с Данилкой надо же было как-то питаться! Ведь Любаша Тарасова не то чтобы не умела, она просто категорически не любила готовить, называя это занятие артелью «напрасный труд». Действительно! Разве это дело: готовишь что-то,
выдумываешь, стараешься, а потом  - раз! И от твоих усилий никакого следа. Даже спасибо никто не скажет. То же самое, касается и уборки. Трешь, трешь, моешь, моешь и  - раз! Пришли, натоптали, вещи раскидали и даже не заметили, как до того было чисто. Так что весь «напрасный труд» пусть останется в ведении вспомогательного персонала, а именно Валентины. Поэтому когда Любаше пришлось сдать городскую квартиру в аренду и переехать в загородный дом, она первым делом предложила Валентине продолжить её трудовую деятельность на благо семьи Тарасовых и там. Конечно, работы у Валентины прибавилось. Одно дело квартиру убрать, и совсем другое  - дом! Дом Альберт Тарасов в свое время выстроил огромный с отдельным гостевым крылом, где располагались гостевые комнаты, каждая из которых имела отдельную ванную, и походила на гостиничный номер. Разумеется, убираться в гостевом крыле каждый день было ни к чему, но поддерживать там порядок просто необходимо. Вдруг, кто нагрянет? Например, родители Любаши. Или кто-нибудь из Данилкиных друзей ночевать останется. Огромная гостиная тоже требовала тщательного ухода. Зимой
оттуда Валентина выгребала грязь и пыль от дров, летом песок, который кто-нибудь норовил занести, не сняв предварительно обувь. Кухня в загородном доме Тарасовых совмещалась с обеденным залом и размерами не уступала гостиной. Спальня супругов имела две ванные комнаты, совмещенные с двумя гардеробными. Данилкину комнату можно было бы смело назвать апартаментами. Там тоже имелась собственная ванная комната с гардеробной, небольшой кабинет и уютная спальня. Ко всему этому великолепию дома Тарасовых еще прилагался тренажерный зал, сауна, инфракрасная баня и бассейн.
        Денег от аренды большой и дорогой городской квартиры вполне хватило бы на всё самое необходимое, да и родители у Любаши, чай люди не бедные, помогли бы. Однако Любаша, привыкшая к красивой жизни и до ужаса, боявшаяся нищеты, вкалывала теперь, как проклятая, на работе, куда её устроил отец. Зачем? А на всякий случай! История с пропавшим супругом научила её полагаться исключительно на себя. Слава богу, отец Любаши являлся весьма и весьма уважаемым человеком, соответственно знал других уважаемых людей, поэтому работу Любаше, хоть и не сразу, но нашли вполне себе цивильную в уважаемой компании «Михайлова и партнеры». Хорошо у неё всё-таки имелся профильный диплом и Любашу устроили не секретаршей, а помощником аудитора. Дальше Любаше пришлось уже самой оправдывать высокое доверие работодателей и срочно вспоминать то, чему её учили в университете, да еще и наверстывать упущенное в изменившемся налоговом законодательстве. В работу Любаша вцепилась мертвой хваткой и сделала блестящую карьеру, став командиром всех аудиторов компании и правой рукой самой Михайловой. Поэтому домработнице пришлось взять на
себя заботу, не только об уборке дома и о питании семьи, но еще и обязанности той самой няни, на которой Любаша сэкономила в первую очередь. Валентина следила, чтобы Данилка после школы сидел дома и делал уроки, а не болтался, где ни поподя. Благо хорошая частная школа оказалась неподалеку от загородного дома Тарасовых, и в ней даже имелся специальный автобус для развозки детей по домам. Сначала Валентина ездила в дом Тарасовых на электричке, а потом приспособила к работе на Любашу и своего супруга Валентина. Валентин возил жену на автомобиле «Жигули» первой модели, зимой чистил снег на участке, летом косил траву, а также ремонтировал своими золотыми руками всё, что требовалось, и в доме и во дворе. Он постоянно что-то подкрашивал, приколачивал и смазывал. Любаша прекрасно понимала, что жизнь в загородном доме без парочки Валентинов, практически невозможна. Уж больно хлопотное это дело. Со временем, обзаведясь приличными заработками, она не только подняла Валентинам зарплату, но и купила им практически вездеходный автомобиль «Нива», а также постаралась облегчить им труд большим количеством нужной
домашней и дворовой техники. Так, теперь на первом этаже хозяйничал робот-пылесос по кличке «Хрюня», вызывающий радостный визг Валентины своим неожиданным появлением в разных местах. Валентина разговаривала с пылесосом и относилась к нему, как к кошке. Валентин теперь чистил снег не простецкой лопатой, а мощным снегоочистителем, а летом и вовсе разъезжал по участку на маленьком тракторе-сенокосилке.
        Отец Любаши, выйдя на пенсию, купил дом в Испании, и родители перебрались туда на постоянное проживание. Данилка вырос, уехал на учебу в Германию. Любаша осталась одна с Валентинами, которые стали ей практически родными. Они слегка постарели, но по-прежнему окружали Любашу и её дом своей заботой. Правда, когда в доме появился Гений, Валентины как-то уж резко, всем коллективом его невзлюбили. Наверное оттого, что Гений никогда ничего не клал на место. Он же гений, ему можно! Не трудно представить, что думала о Гении Валентина, постоянно оттирая следы его босых пяток от безупречной стеклянной поверхности журнального стола. Безусловно, про тапки, периодически посещающие светлый жемчужно-серый диван, она тоже догадывалась.
        Готовила Валентина замечательно, вот и на этот раз она приготовила своих коронных кислых щей, нажарила котлет и сделала винегрета без картошки, как того настоятельно требовала Любаша. Щей Любаше не хотелось, однако Гений затребовал себе тарелку. Пришлось разогревать в микроволновке. Котлеты, как следовало из записки Валентины, должны были бы быть еще горячими, так как располагались в теплой духовке, укрытыми сверху фольгой. Однако котлет в духовке Любаша обнаружила всего две. Она вопросительно посмотрела на Гения, тот отвел глаза, тяжело вздохнул и развел руками. Значит котлет ему больше не положено. Обойдется винегретом.
        После ужина Гений метнулся к винному шкафу, выбрал бутылку красного вина и разлил по бокалам. Наконец-то Любаше представилась возможность спокойно посидеть у камина. Камин был намыт Валентином и заправлен дровами и таблетками для розжига, так что Любаше оставалось только поднести спичку. Она взяла свой бокал, приходно-расходную тетрадь Валентины и устроилась в кресле. Гений со своим бокалом отправился назад к телевизору.
        В тетради Валентина обычно отчитывалась перед хозяйкой о произведенных расходах, а Любаша оставляла там же деньги на хозяйство. Любаша развернула тетрадь и разинула рот. Она увидела расчет оплаты за электричество. Конечно загородный тариф выше городского, но как это они ухитрились столько нажечь за месяц? Хоть и похолодало резко, так ведь камином всё время подтапливали. От большого мощного камина во все комнаты кроме гостевого крыла были проложены воздуховоды, подающие теплый воздух. Любаша взяла телефон и набрала номер Валентины.
        - Але, Любонька,  - ответила Валентина,  - случилось что?  - в её голосе сквозила забота.  - А то мой уже рюмку принял, если что, приехать только утром сможем.
        - Все в порядке, никуда ехать не надо, пусть мужик отдыхает,  - успокоила Валентину Любаша.  - Просто я тут в тетрадь заглянула, что это у нас с электричеством?
        - Как что? Как что?  - возмутилась Валентина, Любаше даже представилось, как та подпрыгнула на месте.  - У нас, Люба, с электричеством твой Гений.
        - Как это?  - не поняла Любаша.
        - Так это!  - с издевкой в голосе объявила Валентина.  - Свет нигде никогда не гасит, сауну включит, а выключить забудет. Бассейн опять же. Мы ж с тобой бассейн в пятницу вечером включаем, чтоб в субботу и воскресенье вода теплая была. Потом выключить надо. Так вот, как ни приду, бассейн опять включен на всю катушку, да еще волна эта противоточная! Тренажеры опять же, кондиционер. Зачем, скажи, зимой в тренажерке кондиционер включать? Поначалу он видать стеснялся, а теперь совсем распоясался. Да и пачкун он у тебя, каких поискать! Не успеваю все стирать да гладить. А стирать и гладить  - это тоже электрический расход. Давеча опять весь халат вареньем умазал. А ты чего разволновалась  - то? Возьми с него денег, да и дело с концом. Хочет всё время теплый бассейн, пусть платит. Чего молчишь?
        «Чего я молчу?  - подумала Любаша.  - Вот если б он сам денег на хозяйство предложил, взяла бы, не раздумывая, а вот просить…»
        - Иэх ты!  - крякнула из трубки Валентина.  - Я думала ты, Любка, умная, вон каких денег зарабатываешь! А ты такая же дура, как мы все! Только с этим, как его, с компьютером. Точно дура с компьютером! Колись, котлеты все сожрал?
        - Не все. Мне две оставил,  - призналась Любаша.
        - Две?!!!  - Валентина явно хотела выпрыгнуть из телефона и навешать Гению дюлей.  - Ах ты, сволочь какая! Гаденыш! Я ж думала, на два дня хватит. На двух же сковородках жарила, потом в одну сложила. Мать его растуды в качель! Нет, Любочка моя дорогая, ты как хочешь, а я еду от этой твари прожорливой теперь прятать буду.
        - Да он по запаху найдет,  - Любаша вздохнула.
        - И не говори, чисто собака соседская. Легче убить, чем прокормить. Гони ты его в три шеи. Какая польза-то с него? Разве что физиологическая. Так какие твои годы? Не трать ты время на барахло это. Найди себе мужика нормального и радуйся.
        - Я подумаю,  - Любаша попрощалась с Валентиной, нажала отбой и посмотрела на Гения. Тот вовсю веселился, глядя в телевизор.
        «Теория большого взрыва»  - Любаша определила фильм, настолько развеселивший Гения.  - «Ну, вот что ей с ним делать? Гнать в три шеи, как советует Валентина? Жалко. И польза, с него какая? Ясен пень, что на круг сплошной убыток. Нет, конечно, он её на море в отпуск возит, кольца и браслеты покупает, по магазинам с ней ходит гардеробчик обновить, в театр и выставки всяческие. Нет, польза определенно есть. Опять же физиологическая, как выразилась Валентина»  - Любаша вспомнила сегодняшний апофеоз и зажмурилась.  - «Что же всё-таки не так?»
        Да всё не так! Нет у неё ощущения надежности и основательности, которое было при жизни с исчезнувшим Альбертом Тарасовым. И хоть Гений Любашин ровесник, ей кажется, что он её сын, причем младший. Конечно, поначалу это забавляло. Теперь же только раздражает.
        - Ты чего там насупилась?  - Гений, похоже, почувствовал Любашины недобрые мысли.  - Иди ко мне, я тебе расскажу, как у нас все заболели, один я  - огурец!
        - Заболели? Так ты теперь один за всех?  - Любаша представила Гения в окошечке банковской кассы и фыркнула.
        - Нет. Есть небольшой процент уже отболевших. В основном они пашут. И только меня никакая зараза не берет. А всё почему?
        - Почему?
        - Потому что я, как цивилизованный человек, при объявлении эпидемии надеваю маску.
        - В маске удобней грабить банк, а не работать в нем. Ты бы лучше, как цивилизованный человек вместе со мной сделал прививку.
        - Я в прививки не верю. Привьют тебя от какого-нибудь гриппа «А», а он возьми и окажись «Б».
        - Значит, все вокруг заболели, один ты  - огурец?  - Любаша покачала головой.  - То есть, переносчик инфекции! Съем-ка я на всякий случай циклоферону для профилактики, а то мне в маски что-то не очень верится, прям как тебе в прививки.  - Любаша направилась к большой керамической банке, в которой располагалась аптечка, и в этот момент зазвонил её мобильник, оставшийся в кресле. Любаша не спеша нашла нужную упаковку лекарства, засунула в рот две таблетки, запила их водой и только после этого пошла к телефону. Кому надо, перезвонят. Однако телефон не унимался. Номер был незнакомый, и Любаше почему-то совершенно не хотелось отвечать. Однако она сделала вежливое «Алё».
        - Любовь Владимировна Тарасова?  - спросили из телефона.
        - Она,  - призналась Любаша.
        - Илья Борисович Штерн, адвокат.
        - И?  - не поняла Любаша. Какого хрена от неё нужно какому-то адвокату? Хотя это могло быть и по работе. Мало ли у кого-то из её постоянных клиентов неприятности.
        - Я представляю интересы вашего мужа Альберта Александровича Тарасова.
        - Представляйте дальше.  - Любаша нажала отбой, с трудом удержавшись, чтобы не послать этого Штерна матом.  - Геша! Налей-ка мне ещё вина. Нет, погоди. Лучше коньяка.
        Телефон снова начал надрываться. Любаша рассвирепела и швырнула его на пол. Зря, конечно, она так сделала. Телефон дорогой, вдруг разобьется? На всех придурков, которые представляют интересы её пропавшего мужа, телефонов не напасешься. Хорошо хоть ковры кругом.
        - Что-то случилось?  - поинтересовался Гений, подбирая телефон, на пути к бару.
        Он достал бутылку, наполнил пузатую рюмку и дал её Любаше.
        - Достали!  - Любаша отхлебнула коньяка.  - Я всё думала, что они уже угомонились. Так нет! Опять снова здорово! Проснулись. Алика мне будут через очередного адвоката изображать. Дай-ка сюда телефон,  - Любаша требовательно протянула руку.
        - Зачем тебе?  - Гений спрятал телефон за спину.  - Опять закинешь куда-нибудь, а я бегай за ним словно Шарик. Или Тузик. Тебе кто больше нравится Шарик или Тузик?
        - Давай сюда! И не шути, а то пристукну,  - Любаша сверкнула глазами, так что даже самой показалась, что из них полетели молнии.
        - Боюсь, боюсь!  - Гений протянул ей телефон.
        Любаша набрала номер мужа свой школьной подруги, того самого, который служил в органах. Этот телефон Любаша теперь знала наизусть. И туда ей в свое время разрешили звонить в любое время дня и ночи. Вкратце изложив ситуацию, она продиктовала своему собеседнику фамилию, имя и отчество якобы адвоката, а также переслала номер его мобильника.
        - Люб! А кто такой Алик?  - справедливо поинтересовался Гений.
        - Мой муж! Кто ж еще?  - Любаша пожала плечами.
        - Ты замужем?  - глаза Гения слегка округлились, а брови и вовсе исчезли под лохматой челкой.
        - Наверное,  - Любаша, залпом допила коньяк и отправилась спать.
        Спала Любовь Владимировна Тарасова крепко и без сновидений, а когда среди ночи Гений вдруг решил её потискать, не просыпаясь, стукнула его по ноге пяткой. Гений заскулил и тихо отполз в сторону.

* * *

        Владельцы группы компаний «Галактика» уже давно перебрались в Москву на постоянное место жительства. Вернее постоянно они не проживали нигде, так как с их деньгами, наверное, усидеть на месте просто невозможно. У них имелась недвижимость в Москве и Питере, в Испании, Финляндии и еще где-то в Антибе на Лазурном берегу. Во всяком случае об этой недвижимости генеральный директор «Галактики» Сергей Сергеевич Комаров еще имел какое-то представление, но он также подозревал, что у владельцев есть еще много всего такого, о чем ему и знать не положено. Вот они и проживали то там, то тут, а еще и просто путешествовали с целью испытания себя. То где-то в Непале куда-то в гору лезли, то участвовали в регате на яхтах, то фотографировались в Антарктиде с пингвинами. Короче передвигались по планете словно ртуть, но основное место их дислокации всё-таки находилось в Москве. Ведь в свое время, как и многие провинциальные бизнесмены, владельцы группы компаний «Галактика» стремились завоевать престижный московский рынок. Конечно, культурную столицу России город Санкт-Петербург к провинции можно отнести с трудом, но
стремление развить свой бизнес в столице некультурной свойственен питерским бизнесменам точно так же, как и бизнесменам из Саратова, Волгограда или даже Урюпинска. Именно поэтому конкуренция в Москве с конкуренцией в Питере никак несравнима, да и административный ресурс весьма ограничен. На всех «понаехавших» его не хватает. Нет, конечно, в верхах-то все питерские расселись, но это, так сказать, большой плюс в федеральном масштабе, а вот на уровне городском, в Москве рулят люди далеко не питерские. И это уже минус. Бизнес-то у «Галактики» никак не федерального масштаба. Не дороги, чай, и не газопроводы. Так что московские земельные участки показали владельцам «Галактики» никак не изящный интеллигентный питерский кукиш, а большую рабоче-крестьянскую дулю. Правда в смутные переходные времена от одного мэра к другому «Галактике» всё-таки удалось урвать небольшой бизнес-центр, где на самом верхнем этаже, типа в пентхаузе, и расположились кабинеты владельцев. Вернее не кабинеты, а один большой помпезный кабинет с двумя рабочими руководящими столами и огромным столом для переговоров. Перед кабинетом
располагалась, как и положено, не менее помпезная приемная, в которой царила верная помощница обоих владельцев Регина. Регина являлась бесценным кадром и доверенным лицом. Она легко и непринужденно командовала личными водителями владельцев, их поварами и домработницами, организовывала необходимые встречи, отели, букеты, закуски, приемы, ремонты, билеты, стыковки и мероприятия.
        Сергей Сергеевич Комаров регулярно являлся в офис владельцев с докладом о проделанной работе. Конечно, они могли бы встречаться и в Питере, в офисе «Галактики», но в Питере не было Регины, к которой Комаров питал особый интерес. Регина Сергея Сергеевича понимала, принимала, поддерживала, развлекала и кормила диетической пищей. То есть, практически заменяла ему жену, правда, замуж за Комарова не стремилась, что было её очередным достоинством. Регина, на взгляд Комарова, полностью состояла из одних достоинств, хотя и обходилась ему недешево, но и не дороже законной супруги Анны.
        Обычно Комаров прилетал в Москву ближе к вечеру, ночевал у Регины, а на следующий день после обеда встречался с руководством, ведь руководство в офисе появлялось только после обеда. Однако в этот раз график слегка сместился, так как руководство улетало в тёплые страны, и встреча с ним состоялась в первой половине дня. Поэтому Комаров, пообедав с Региной уже после совещания у руководства, вернулся домой раньше, чем обычно.
        Пока шофер открывал ворота подземного паркинга, скучающий Комаров увидел вернувшуюся с работы жену. Анна подъехала к парадному входу на своей машине с водителем. Она всегда требовала, чтобы водитель высаживал её у подъезда, а сам потом ставил бы машину в паркинг. Видимо, подниматься на лифте из подвала, дело никак не царское. Царица должна являться исключительно с парадного входа, причем, чтобы охранник обязательно открывал перед ней дверь. Охранники в доме уже были хорошо выдрессированы Анной, поэтому при появлении её автомобиля уже стояли у двери в постойке «смирно». Водить машину самостоятельно тоже не царское дело, поэтому Комарову, кроме автомобиля, и ни какого-нибудь, а именно предпочитаемого Анной «Мерседеса», приходилось еще и содержать персонального шофера для жены. То ли дело Регина! Как она была счастлива, когда он подарил ей «Пежо». Сейчас она мастерски лавировала на этом автомобильчике по московским пробкам, ведь всё, за что Регина бралась, она делала исключительно хорошо.
        Анна вышла из машины и с высоко поднятой головой последовала к парадной. Комаров смотрел на жену и думал, доведись им познакомиться сейчас, обратил бы он на неё внимание? Да ни за что на свете! Сейчас к парадной на его глазах следовала добротно одетая холеная тётка. Туфли на удобном широком каблуке, пальто серого цвета и дурацкая шляпа этаким горшком. Комаров знал, сколько ему стоило это пальто, но ему и в голову не приходило, что такая дорогая вещь может выглядеть просто никак! Именно никак. Ну, никакущее пальто. А уж про шляпу и говорить нечего. Анна считала, что уважающая себя женщина просто обязана являть себя миру в шляпе. Ну, да! Английские же аристократки на всех мероприятиях демонстрируют разнокалиберные шляпы. Видать и Анна ничем не хуже. Эти её шляпы и шляпки просто бесили Комарова. Они прочно ассоциировались у него со старухой Шапокляк. Вот Регина ни за что никакую шляпу бы на себя не напялила. Ну, как спрашивается в шляпе вести машину? Она ж мешает обзору.
        Комаров при разглядывании законной супруги вдруг почувствовал тошноту, ему категорически расхотелось домой, и он попросил шофера ехать на работу. Шофер поскучнел лицом, однако Комаров сообщил ему, что тот может потом быть свободен, так как домой он поедет сам. Это ему, Сергею Сергеевичу Комарову, дома нестерпимо скучно и не интересно, а человека дома, может быть, ждет любимая жена с ужином. Ведь есть же на планете Земля люди, которых не тошнит от вида собственной жены. Наверное, есть. Во всяком случае, Комарову очень хотелось в это верить.
        Вечером, закончив рабочие дела, он решил спуститься из кабинета по лестнице, а не на лифте. Комаров периодически так делал. И для здоровья полезно, и можно поглядеть, что делается во вверенном ему здании. На пятом этаже в Переговорной номер тринадцать горел свет. Он подошел поближе. За стеклом работала главная аудиторша. Она что-то строчила на компьютере. Длинные пальцы летали по клавиатуре молниеносно, и Комаров невольно залюбовался красивыми руками. Тут аудиторша оторвалась от компьютера, повернулась и увидела Комарова. Будто почувствовала его взгляд. Прятаться было поздно, и он помахал ей рукой. Она улыбнулась в ответ и тоже помахала ему. Как же её зовут-то? Этого Комаров, хоть убей, никак не мог вспомнить. Уходить было как-то неудобно, поэтому он заглянул в дверь.
        - Добрый вечер, что-то вы заработались.
        - Добрый вечер,  - ответила она,  - так с вашими авгиевыми конюшнями на раз-два не разберешься. Но я смотрю, и вы что-то припозднились.
        - Ага! Днем из Москвы прилетел, тоже пришлось разгребать накопившееся,  - тут Комаров почувствовал, что чертовски голоден.  - Есть охота!  - почему-то вдруг честно признался он этой практически незнакомой женщине.  - Вы суши любите?  - это тоже вырвалось у него как-то само собой.
        - Очень люблю. Это, как раз та самая редкая еда, которая и вкусна, и полезна одновременно.
        - Пошли, поужинаем. Тут недалеко есть отличный суши-бар. Еще из старых, когда поваром приглашали японца, а не наряжали бурятских студентов.
        - Неужели повар там по-прежнему настоящий?
        - Именно так, и суши размером не с гулькин нос, а как положено, много рыбы и мало риса.
        - Класс! От такого предложения я никак не могу отказаться,  - аудиторша принялась складывать свои пожитки в огромную сумку.
        Комарову автоматически захотелось помочь и взять эту сумку, которая судя по количеству того, что туда запихнула аудиторша, должна была бы весить не меньше авоськи с картошкой, но он воздержался. Всё-таки сумка по виду дамская, а мужик с дамской сумочкой выглядит совсем уж нелепо.
        - Сумку можно пока в машине оставить,  - предложил он.  - Обязуюсь вас доставить потом обратно в паркинг в целости и сохранности. Тем более, что пешком пойдем. Зачем такую тяжесть таскать?
        - А как же кошелек? Большую часть моей любимой сумочки занимает кошелек. А он ни в какой карман не влезет.
        - Зачем вам кошелек? Вы же со мной?  - честно удивился Комаров.
        - Неудобно как-то,  - аудиторша пожала плечами,  - мы же с вами не тентель-вентель, а в некотором роде коллеги.
        - Точно не тентель-вентель, а я ваш заказчик. Заказчики обычно приглашают подрядчиков обедать.
        - Наоборот!
        - А у нас будет иначе. Тем более я совершенно забыл, как вас зовут,  - признался Комаров и потупился.
        - Любовь Владимировна я, Тарасова.
        - А я Сергей Сергеевич Комаров.
        - Ну, я-то это помню.
        - Доказывайте теперь, когда я уже представился!
        Аудиторша погрозила Комарову своим красивым длинным пальцем и улыбнулась:
        - Ну, ведите меня, господи заказчик, буду вас объедать. У меня аппетит просто зверский.
        - А с виду и не скажешь,  - Комаров оглядел её с ног до головы. Аудиторша была стройная и фигуристая.
        - Метаболизм! А кроме того, кто хорошо ест, тот хорошо работает.
        Они спустились в паркинг, оставили в машинах объемистый портфель Комарова, огромную сумку Тарасовой и прогулочным шагом дошли до ресторана. По дороге Комаров исподтишка разглядывал пальто аудиторши. Вот это вещь, так вещь. Тут, как говорится, стоимость налицо. Хотя кто их этих баб разберет. Некоторые копеечную вещицу так на себе несут, как будто это миллионы.
        В ресторане они уселись в уютном уголке и заказали суши. Судя по количеству, заказанному аудиторшей, Комаров поверил, что аппетит у нее действительно зверский. Ну, так и он не стал себе ни в чем отказывать.
        - Выпить не предлагаю,  - строго сказал Комаров и отдал официанту винную карту.  - Мы за рулем,  - пояснил он.
        - Тогда чай, соки, воды?  - поинтересовался официант.
        Комаров вопросительно поглядел на аудиторшу.
        - А вы?  - в свою очередь поинтересовалась она.
        - Я чай. Вот с жасмином,  - Комаров ткнул пальцем в строчку меню.
        - Тогда и я тоже. Чайник нам дайте, да побольше.
        - Эх, жаль эту жасминовую бурду нельзя с сахарком.
        - Почему?  - удивился официант.  - Я вам сахарницу целую принесу.
        - Так невкусно же!  - хором сказали Комаров и аудиторша.
        - С сахаром надо пить чай черный, а у вас его нет,  - как неразумному, пояснил официанту Комаров. Тот кивнул головой и отправился исполнять заказ.
        - Ну, рассказывайте,  - Комаров наклонился к аудиторше.  - Чего у нас наковыряли?
        - Да много всего наковыряли,  - аудиторша тяжело вздохнула.  - Слишком много для дальнейшего успешного функционирования вашей конторы.
        - Даже так?
        - Именно так. Кроме элементарных ошибок, свидетельствующих о вопиющей неграмотности вашей бухгалтерии, еще и серьезные проблемы, которые могут довести вас до цугундера.
        - Меня?
        - Угу. Трудами вашего как бы финансового директора Гаврилова. Я, Сергей Сергеевич, работаю старшим аудитором не первый год, и впервые встречаю такое чудо в перьях. Он абсолютно некомпетентен.
        - Как это? Подождите. Организованные им финансовые услуги приносят прибыль, и немаленькую. Владельцы в курсе.
        - Ну, к тому, каким образом господин Гаврилов рассчитывает прибыль группы компаний и, в том числе, прибыль от так называемых финансовых услуг, у меня есть очень большие вопросы. Думаю, у вас они тоже есть.
        - Тут вы правы,  - Комаров кивнул головой,  - вопросы, действительно, есть.
        - Это, во-первых. Теперь, во-вторых. Правильно ли я понимаю, что Гаврилов получает процент от этой самой прибыли с финансовых услуг?
        - Точно. Это было установлено владельцами еще до моего появления.
        - Значит, он является прямым бенефициаром, то бишь, интересантом. А ответственность, в том числе уголовную, за его фигли-мигли несут директоры предприятий, входящих в состав группы компаний?
        - В принципе да,  - Комаров не удержался и принялся грызть зубочистку. Такая особенность водилась за ним в волнительные моменты.
        - Так вот. Ваш Гаврилов откровенно подставляет директоров. И не просто, плохо оформляя свои липовые договора, но и не потрудившись решить вопрос с эндээсом. А ведь об этом давно предупреждали большевики, в смысле, налоговая инспекция. Грамотные финансисты уже подготовились к таким проверкам и выстроили цепочки, к которым не подкопаешься. Но ваш Гаврилов далеко не из таких. Так что, директорам вашим вполне конкретно может грозить уголовное преследование, а вы в этой картине являетесь главой организованной преступной группировки. ОПГ называется. От семи лет и так далее.
        - Ну, скажете тоже,  - Комаров попытался улыбнуться, но получилось у него плохо.
        - Сергей Сергеевич, я понимаю, что такого рода наезды органов носят заказной характер, и пока ваши владельцы не перешли никому дорогу и не ввязались в победоносную войнушку, вы можете себе позволить снисходительно относится к моим словам.
        - Где-то так,  - согласился Комаров.
        - Но!  - аудиторша подняла указательный палец кверху.  - Вы, разве не замечали, что всегда есть это «но»? Существует еще и инициатива снизу. Карьерный рост, новые очередные звания, и наконец, просто деньги. Бизнес на последнем издыхании, рынок сужается, а служивым по-прежнему хочется кушать.
        - Тут вы правы.
        - И не факт, что вам хватит прибыли от этих самых финансовых услуг, чтобы откупиться.
        - Не факт,  - Комаров задумался и подпер голову рукой.  - Что вы предлагаете?
        - Убедить владельцев сменить финансиста, исправить все наши замечания, спрятать концы в воду, и пилить дальше свои золотые гири.
        - А если владельцы не согласятся? Я так понимаю, что Гаврилова они держат у себя не просто так.
        - Тогда, Сергей Сергеевич, собирайте манатки и валите, как можно дальше.
        - Скажете тоже,  - Комаров махнул рукой.
        - Скажу. Кто ж еще вам скажет. Вы человек приличный, большинство директоров, с которыми я познакомилась, тоже. Не позволяйте этой скотине жировать за ваш счет.
        Тут официант принес еду.
        - Давайте не будем портить себе аппетит и поговорим о хорошем,  - предложил Комаров.
        - А давайте вообще не будем ни о чем говорить, пока всё не слопаем!  - Аудиторша, умело орудуя палочками, накинулась на еду.
        Комаров рассмеялся и последовал ее примеру.
        - Действительно, повар японец,  - заметила аудиторша, съев всё и откинувшись на спинку стула.  - Уф! Давненько я так не обжиралась. Это вы виноваты. Придется теперь попотеть в тренажерке.
        - А вы, в какой фитнес ходите?  - поинтересовался Комаров.
        - В свой собственный. У меня дома полноценный тренажерный зал и бассейн двенадцать метров с противотоком.
        - О! Да вы богатая женщина. Это ж какие заработки у аудиторов?
        - На жизнь хватает.
        - Дети есть у вас?
        - Сын. Учится в Германии.
        - В школе?
        - Нет, в университете.
        - Такой взрослый?!  - удивился Комаров. На вид аудиторше можно было дать лет тридцать. Нет, даже на тридцать пять она никак не тянула. Сколько же ей на самом деле? Не сорок же? Правда, если вспомнить ту самую Ленку, которая теперь Елена Миллер….
        - Ну, да, взрослый  - аудиторша развела руками.  - Двадцать уже.
        - Неужели и в армии уже отслужил?
        - Еще чего!  - фыркнула аудиторша,  - Спаси, сохрани, помилуй,  - она перекрестилась.
        - Да бросьте,  - Комаров махнул рукой,  - мальчишкам армия на пользу, тем более, сейчас уже служить-то всего год.
        - У вас точно девочка, как я погляжу.
        Комаров кивнул.
        - Так вот! Сытый голодного не уразумеет. Пока существует хоть вот такусенькая возможность,  - аудиторша поднесла к носу Комарова пальцы, которыми попыталась изобразить что-то вроде миллиметра,  - что моего мальчика вернут мне оттуда в цинковом гробу или инвалидом, я костьми лягу, но ребенка от армии отмажу.
        При этих словах глаза аудиторши сверкнули так, что Комаров даже поежился. Он понял, что такая мамаша порвет горло всякому, кто только покусится на её дорогого сыночка. Пусть даже мысленно. Однако тут ему вдруг стало прекрасно видно, что аудиторша женщина не только боевая и умная, но еще и чрезвычайно красивая. Как будто кто-то вдруг протер ему очки. Надо же!
        - Хорошо, хорошо!  - он замахал руками,  - Только не бейте меня! Ладно?
        - Ладно. Живите пока, но смотрите мне,  - она погрозила ему кулачком.
        Они еще потрепались о том, о сем, пока аудиторше кто-то не позвонил, и она не объявила, что пора и честь знать. Комаров глянул на часы и обомлел. Время пролетело совершенно незаметно. Выходит это они тут четыре часа провели.
        Всю дорогу до дома он думал о словах аудиторши про грозящую ему уголовку и вспоминал её сверкучие грозные глаза. Да уж! Эта в точности, как его родная мамулечка, зря не скажет. Тут надо прислушаться, и чем быстрее, тем лучше.

* * *

        - Ой, мамочки! Федь, ты представляешь, ваш вампир Гаврилов сегодня на нас напасть пытался!  - Марина плюхнулась на переднее сиденье Фединого автомобиля и первым делом посмотрела на себя в пассажирское зеркальце. Она уже знала, где оно находится. Там даже лампочка маленькая включалась, чтобы можно было себя в темноте разглядеть. Очень удобная штука.
        Правда на этот раз Марина ничего хорошего в зеркальце не увидела. Лицо бледное, волосы дыбом и глаза испуганные. Ни дать ни взять  - персонаж фильма ужасов, девушка, случайно наткнувшаяся на зловещих мертвецов. Ну, да! Так и есть! Ничего, вернее никого, страшнее финансового директора группы компаний «Галактика» Марине еще видеть не приходилось.
        - Что? Из темноты выпрыгнул?  - Федя ухмыльнулся и повел машину к выезду из парковки для сотрудников.
        - Явился из-за стекла переговорной номер тринадцать. Как думаешь, нас специально в тринадцатой переговорной разместили? Чтоб страшнее было?
        - Наверняка! А холодом могильным от него веяло?
        - Еще как! Кстати, с виду он от Какашки вашей разноцветной очень сильно отличается. Одет хорошо, и не урод вроде, но какой-то ненатуральный.
        - Это от ботокса. От него мимика страдает.
        - Ну, не знаю! Любаша, то есть Любовь Владимировна, тоже вся на ботоксе, но вполне себе натуральная.
        - Это точно! Владимировна ваша классная тетка. У Гаврилова наверное своего яду и без ботокса хватает. Он мне змеюку напоминает.
        - Именно, лучше не скажешь. Змей поганый. Зашел, огляделся по сторонам, да вкрадчиво так спросил, кто у нас главный. Тут Любовь Владимировна смело вперед выступила. Она  - кремень. Даже Какашки вашей не боится. Он скривился, как от кислого, и понес, что мы лезем не в свое дело. Мол, приносит он компании несусветные барыши, мол, без него тут камня на камне не было бы. Ну, разумеется, по генеральному вашему Комарову прошелся, что тот дилетант и деньги зарабатывать не умеет. Короче всё в группе компаний «Галактика» держится на великом и всемогущем финансовом директоре Гаврилове.
        - А Любовь Владимировна ваша что?
        - А она как захохочет гомерически. Мы все, конечно, ее в этом поддержали. Хотя мне-то было страшно.
        - Правильно сделала ваша начальница! Точно кремень! Первое средство от вампира  - это над ним поржать. А дальше чего было?
        - Дальше Любовь Владимировна ему популярно объяснила, что без средств от основной деятельности группы компаний «Галактика» его примитивный шахер-махер с обналичкой, которую он громко именует финансовыми услугами, был бы просто невозможен. Более того, своими действиями он подставляет компанию и еще неизвестно, хватит ли прибыли от его финансовых услуг, чтобы покрыть расходы, когда налоговая инспекция возьмет предприятия компании за жопу из-за неуплаты НДС!
        - Повезло вам с начальницей, как я погляжу.
        - Это точно! Гаврилов ваш позеленел весь, ногами затопал, плеваться начал, пообещал Любови Владимировне страшных престрашных неприятностей и убежал. Скрылся в тумане за стеклами. А куда мы едем?
        - Ко мне домой.
        - Зачем это?  - Марина напряглась. Нет, конечно, Федя ей очень нравился, и они уже регулярно целовались в машине, когда он подвозил её к дому, но к дальнейшему развитию отношений она была еще совершенно не готова. Особенно сегодня. Никакого там педикюра и эпиляции. Еще и лифчик с трусами разных цветов. А вдруг что? Эх, выходит, зря бабушка ей вдалбливала в голову вот это: «Будь готов!  - Всегда готов!» В самый ответственный момент внучка оказалась не готова.
        - Не бойся. Чего ты занервничала? Я тебя кормить буду. У меня картошка есть жареная с белыми грибами. Или ты в ресторан хочешь?
        - Нет, в ресторан не хочу, там долго и невкусно,  - Марина сглотнула слюну, представив сковородку с белыми грибами.
        - Вот! Заодно и посмотришь, как я поживаю. Или тебе неинтересно?
        - Что ты! Очень интересно.  - Ей и правда было интересно посмотреть, как живут программисты, а особенно некоторые из них.  - А ты грибы сам собирал и жарил?
        - Нет. Грибы собирала мама. Она их в морозилке складирует на зиму, и потом мне постепенно выдает отдельными порциями. А жарила домработница.
        - У тебя и домработница есть?!  - удивилась Марина. Ничего себе программисты поживают.
        - Не совсем у меня, у мамы. Просто два раза в неделю она приходит ко мне убираться и чего-нибудь готовить. Поэтому в такие дни я могу приглашать гостей. У меня чисто и есть еда.
        - А в другие дни у тебя голодно и грязно?
        - Точно. Звони маме, что задержишься.
        - Не надо,  - Марина махнула рукой,  - сегодня матушка в вечернюю смену.
        Марина уставилась в окно и задумалась, вот если бы она жила одна, без матушки, у неё тоже было бы голодно и грязно? Голодно точно, а вот грязно вряд ли. Как можно успеть напачкать, когда весь день на работе? Хотя если вспомнить институтскую подружку Этери…. Той родители снимали красивую квартиру, и в этой квартире всегда царил бардак. Этери категорически не умела убирать за собой и класть вещи на место, вот уж кому без домработницы никак нельзя. Может быть, у Марины именно поэтому нет никакой домработницы, что по природе своей она не пачкунья?
        - О чем задумалась?  - Фёдор оторвал Марину от философских вопросов.  - Приехали,  - он подъехал к железным воротам во двор.  - Подожди, я сейчас.
        Федя выскочил из машины и отпер ворота, запертые на огромный висячий замок. Они въехали во двор и остановились.
        - Выходи.
        Марина вышла, а Федя принялся втискивать автомобиль между двумя другими. Места там было ровно столько, чтобы он сумел выбраться потом из машины через узкую щель, на которую смогла открыться водительская дверь.
        «Вот они недостатки личного транспорта»,  - подумала Марина и представила, как бы она стала втискиваться вот так между другими машинами. Да расколотила бы все три. И свою, и две чужие. Это еще ладно, двор закрытый, а вот если в Купчино? Не спи потом всю ночь, карауль, как бы твое сокровище не уперли. Нет, пожалуй, с покупкой автомобиля стоит повременить. Денежки целее  - жить веселее. Тем более, что у неё теперь есть Федя с собственным автомобилем. Кстати, можно ли считать, что Федя у неё есть?
        - Да что ж это за девушка такая!  - раздалось у неё над ухом.  - Постоянно думает какую-то вселенскую думу.  - Федя стоял рядом и широко улыбался.  - Или это вампирюга Гаврилов так на тебя подействовал?
        Марина улыбнулась, пожала плечами и оглядела двор. Двор был небольшим, сплошь заставленным разномастными машинами. Однако посередине присутствовал символический газончик, на котором росло одинокое деревце.
        - Это для выгула собак оставлено,  - пояснил Федя, определив направление её взгляда.
        - Бедные собачки!  - Марина тяжело вздохнула.
        - Да, ладно! Ничего себе бедные. Больших-то собак в центре практически не осталось, только малипусенькие карманные, так они совсем не бедные, все в мехах и стразах. Некоторых и вовсе не выгуливают, они на специальные пеленки гадят.
        - У тебя случайно такой собаки нет?  - испугалась Марина.  - Не люблю, когда собаки дома гадят, хоть и на специальные пеленки.
        - Нет, собаки у меня никакой нет. Маленькие мне не нравятся, большую держать негде, да и некогда мне с собакой заниматься. Я ж работаю.
        - Ну, да!  - Согласилась Марина.  - Работникам не до собаки. Я вот, когда на пенсию выйду, обязательно себе собаку заведу, но не большую, а такую среднего размера. Типа терьера или пуделя. Чтоб и прогуляться было с кем, и поговорить.
        - Да, ладно! Лучше дедушку себе заведи пенсионера, чтобы гулять и разговаривать. Внуки, опять же, у пенсионеров бывают,  - ухмыльнулся Федя.  - Пойдем, начинающая пенсионерка, мои хоромины разглядывать, а то жрать уж больно охота!
        Они поднялись по чистенькой лестнице на третий этаж. Дом был небольшой, всего-то три этажа, поэтому и лифта не было. Хотя в их с матерью пятиэтажке лифта тоже не было, парадная в Купчино кстати тоже закрывалась на специальный замок, правда несмотря на это на стенах всё равно было понаписано всякого разного, да и лампочки регулярно пропадали в неизвестном направлении. Марина подозревала, что лампочки выворачивает никакой не Абама, а та самая матушкина подруженция Петровна со второго этажа. Ну, да! Как ей на пенсию-то прожить? Вот и экономит на всем подряд, лампочки-то нынче недешевы. Матушка как-то рассказывала Марине, что старушки-пенсионерки у них в супермаркете берут упаковку с самыми дешевыми и мелкими куриными яйцами и перекладывают в неё дорогие и крупные. Охрана не успевает их отлавливать, а матушка жалеет. Они ж не просто из одной коробки в другую перекладывают, а подменяют в дорогих коробках по одному яйцу. Подумаешь, если какому-нибудь богатею в коробке одно малюсенькое яичко попадется. Так что Петровну с лампочками можно было бы понять и простить. Но вот чего Петровна наверняка никогда
не делала в подъезде, так это совершенно точно не рисовала на стенах разные гадости. Тут уж явно без черной руки американского президента никак не обошлось.
        В подъезде программиста Фёдора никаких таких гадостей на стенах не значилось, лампочки везде горели исправно, и совершенно не пахло кошками. Живут же люди!
        В квартире тоже оказалось неплохо. Прихожая вообще поразила воображение Марины. Там могла бы поместиться вся матушкина зала, только потолки повыше. Федор скинул свои кроссовки где-то посередине этого великолепия, куртку он бросил на небольшой диванчик и пошлепал дальше в свои хоромы. Марина скромно осталась стоять на коврике у двери. Совсем не потому, что так уж привыкла к тому, чтобы мужчины помогали ей снимать пальто. Просто у нее как-то рука не поднималась швырнуть свое пальтишко, куда попало. Тем более, что нынче на ней была не практичная стеганка, а небывалой красоты парадное нежно голубое пальтецо. Бушующая вечная питерская непогода слегка стихла, и можно было уже как-то принарядиться. Марина растерянно разглядывала помещение в поисках места, куда бы было можно пристроить пальто, а заодно неплохо было бы найти какие-нибудь тапочки. Ходить по квартире в сапогах, даже чистых, уже не рука, а нога никак не хотела подниматься. Поэтому оставалось только стоять на коврике, беспомощно оглядываясь по сторонам. Фёдор выглянул обратно в прихожую.
        - Ты чего застряла?
        - Мне бы вешалку и тапки.
        - Точно!  - он хлопнул себя по лбу.  - Один момент!
        Федор опять исчез в недрах квартиры и через минуту вернулся с плечиками и огромными мужскими тапочками в клетку.
        - Повеситься можно здесь,  - он раскрыл перед Мариной дверь в огромный стенной шкаф, размерами напоминающий кухню Марининой хрущобы. Там висели многочисленные шмотки, а на полу валялась разнокалиберная мужская обувь. Марина сама сняла пальто, повесила его на плечики и отдала Фёдору, затем плюхнулась на диванчик рядом с Фединой курткой и стянула сапоги. Их она аккуратно поставила на коврик у двери. Кидать их в кучу на полу стенного шкафа ей почему-то не захотелось. Клетчатые тапки оказались похожи на лыжи, и Марина заскользила в них по полированной плитке прихожей, как заправская фигуристка. Федя хмыкнул.
        - Не люблю я тапки. Теряю их все время.
        - А я не люблю ходить по дому без тапок,  - сообщила Марина.  - Это негигиенично и холодно.
        - Надевать чужие тапки тоже негигиенично.
        - Ой! Ты заразный?  - Марина молниеносно выпрыгнула из тапок.
        - Никакой я не заразный,  - Федя надул губы.  - Это в принципе.
        - Так и сказал бы сразу,  - Марина сунула ноги обратно в тапки.
        Федя распахнул перед ней дверь в комнату, Марина аж зажмурилась. С противоположной стены прямо на нее глядело нечто невероятно симпатичное. Оно, конечно, было не живое, а нарисованное и напоминало одновременно восход солнца, добрую собаку и милого кота, свернувшегося в клубок. Нечто занимало всю стену и Марине очень захотелось подойти к этой стене, погладить её и прижаться всем телом. Казалось, что стена живая и теплая. Так вот она, какая бывает  - абстрактная живопись.
        - Каляка-маляка!  - прошептала Марина, не скрывая восторга. Она подошла к стенке и осторожно потрогала нечто. Оно оказалось шершавым и холодным, но впечатление о себе не испортило.
        - Точно! Сам рисовал.
        - Здорово. Так ты художник?
        - Был. Теперь программист. А рисую иногда для себя. Вернее, как ты правильно заметила, калякаю разные маляки и малюю всяческие каляки. Но очень редко.
        - Жалко.
        - Ничего не жалко. Знаешь, одно дело Гаврилов орет и плюется, потому что не хочет, чтобы через мою программу его контролировали, и совсем другое дело, когда заказчик картины или дизайн-проекта кочевряжится. То ему не так, это не этак. И, вообще спрашивает, где тут голова? Хочу с головой и перламутровыми пуговицами. Нет уж! Программистом спокойнее.
        - Наверное, ты прав, но мне бы тоже хотелось иметь дома такую вот каляку. Жаль места нет, всё у нас мебелями заставлено,  - Марина оторвалась от разглядывания теплой картины и посмотрела по сторонам. Оказалось, что это вовсе не комната, а большая кухня, обставленная современной мебелью в стиле хай-тек.
        Федя кинулся к огромному двухдверному никелированному холодильнику и извлек оттуда большую сковородку.
        - Сейчас разогреем,  - он плюхнул сковородку на стеклянную поверхность плиты, находящейся посередине кухни, и включил конфорку.
        - Так всё сгорит,  - Марина уменьшила огонь и стала разглядывать диковинную плиту.  - А зачем тебе такая большая кухня? И холодильник, вон, огромный просто. Или у тебя семеро по лавкам?  - Марина строго оглядела помещение, как будто эти семеро попрятались по углам.
        - Да это мне от отчима осталось. Он к маме переехал, а мне вот повезло.
        - Действительно, повезло.  - Марина приоткрыла крышку сковородки, в кухне тут же одуряющее запахло грибами.  - Дай-ка мне, чем эту вкусноту помешать можно.
        Федор достал из ящика деревянную лопатку, протянул Марине и включил вытяжку над плитой. Вытяжка противно загудела, а запах грибов исчез.
        - Да выключи ты эту жужжалку, пусть лучше пахнет. Уж больно вкусно,  - Марина перемешала содержимое сковородки.  - Это всё угощенье? А салат? Мне матушка всегда на ужин салат делает для витаминов. И пить что будем?
        - Да ты прямо плодожорка какая-то!
        - А ты решил, что от меня одними грибами отделаешься? После тяжелого рабочего дня и общения с вашим главным финансовым вампиром? Надо было ко мне ехать. У нас холодильник, конечно, гораздо меньше, но еды всякой зато навалом.
        Федя опять нырнул в холодильник.
        - Иди сама смотри, чего тут есть,  - раздалось из-за дверцы. Марина заглянула в холодильник следом за Фёдором.
        - Вот это сарай!  - восхитилась она.  - Так вот же они!
        - Кто?  - не понял Федя.
        - Помидорчики мои любимые! Ха! И лук тоже есть, и редиска с укропом. А вот и сметана. Так что будет у нас, Федя, салат весенний.
        - Клево! Осенью будет весенний салат.
        Марина быстро настрогала овощи и заправила их сметаной. Тем временем Федя достал откуда-то бутылку вина.
        - Не, вино мы пить не будем,  - заявила Марина.
        - Это почему?
        - Во-первых, тебе еще везти меня в Купчино.
        При этих её словах Федя погрустнел.
        - А я-то думал, ты останешься,  - честно признался он и сделал несчастные глаза.
        Марина фыркнула.
        - А во-вторых?  - поинтересовался Федя.
        - Не люблю я эту гадость. Кислятина. Как они её вообще пьют?
        - Кто?
        - Взрослые. Будем чай пить. Есть у тебя чай?
        - А то! В пакетиках, на любой вкус.
        - Вот и отлично.
        Марина, уже разобравшаяся, где и что находится на этой кухне, молниеносно накрыла на стол.
        - А почему не останешься?  - спросил Федя, когда они приступили к еде.  - Я думал, у нас с тобой будет, ну, всё такое.
        - Обязательно будет, только не сегодня.
        - Почему не сегодня?
        - А это ты поймешь, когда мы поужинаем. Грибы, редисочка, вот если б еще на десерт черешни.
        - Не понял.
        - Чего непонятного? Газы и никакой романтики! Какое уж тут все такое,  - пояснила Марина с набитым ртом.
        Федя испуганно посмотрел в свою тарелку.
        - В следующий раз сварим макароны,  - решительно сообщил он.
        - Ну! Это смотря, чем их заправлять!  - Марина подняла глаза к потолку.
        - Ты мне нравишься.
        - Ты мне тоже.
        - Очень нравишься.
        - Ты мне тоже. Ешь, давай, а то остынет.
        - Как насчет завтра?
        - Макароны?
        - Макароны.
        - Хор.

* * *

        Любовь Владимировна Тарасова откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Несомненно, война с вампиром Гавриловым вредна для женского здоровья.
        - Любовь Владимировна, вам плохо?  - услышала она испуганный голос Марины.
        Вот ведь незадача какая! Она опять забыла её отчество. Почему-то с самого момента знакомства с этой девчонкой Любаше захотелось наплевать на корпоративные правила «Михайловой и партнеров» и звать её просто Мариной, а лучше Маришкой. Наверное, это от того, что Любаше где-то в глубине души всегда не хватало дочки. И хорошо бы, чтобы эта дочка стала бы, когда вырастет, такой же, как Марина. Доброй, сообразительной и красивой. Ах да! Красивая! Как же она могла забыть? Тайная дочь великого кинокрасавца Марчелло Мастрояни. Значит, Марчелловна, в смысле Михайловна.
        - Нет, Марина Михайловна, не беспокойтесь. Просто устала.
        - Хотите кофе? Я мигом.
        - Спасибо, не надо, а то от кофе у меня глаза скоро на лоб полезут. Сколько мы сегодня чашек уже выдули?
        - Да уж! Тогда вам надо обязательно съесть чего-нибудь сладкого. Мне Федя, ну, который программист, говорил, что после атаки энергетического вампира организму просто необходим шоколад.  - Марина полезла в сумку и извлекла оттуда маленький квадратик шоколадки, типа тех, которые в приличных барах подают вместе с кофе.  - Вот возьмите, я приберегла на всякий случай. Ох, ну до чего же он противный, этот Гаврилов. И страшный!
        - Как же вы меня понимаете!  - Любаша улыбнулась и запихнула в рот шоколадку.  - Эх! Еще б и коньяка рюмочку.
        - А вот это нельзя ни в коем случае. Алкоголь организм расслабляет и энергия из него вообще улетучивается, поэтому пить надо только с хорошими веселыми людьми, подальше от вампиров. Это мне тоже Федя рассказал. Они тут все в «Галактике» уже специалисты по борьбе с вампирами из бухгалтерии. Так что, коньяк вам показан только в приятной компании.
        - Да уж! С компанией у меня не очень. В большинстве случаев там, где люди приятные и веселые, я за рулем, а где не за рулем…,  - Любаша вспомнила Гения, в последнее время он её нестерпимо раздражал.  - Вот они прелести загородной жизни.
        - Не скажите! Свежий воздух тоже хорошее лекарство.
        В этот момент раздался звонок Любашиного мобильного.
        - Любаня!  - раздался из трубки встревоженный голос Валентины.  - У нас беда!
        - О господи!  - Любаша схватилась за сердце. Видимо, вампир Гаврилов все-таки сделал свое черное дело и не только испортил настроение, но и подточил железный Любашин организм.  - Чего еще на мою голову?  - она почему-то представила, что дом горит, причем синим пламенем, как газовая горелка.
        - Тут мужик к нам ломится! Говорит, адвокат Алика нашего. Грозится полицию вызвать и нас из дома выгнать, если ворота ему не открою. И моего Вальки нет, как назло. В строительный магазин поехал, а там надолго. Как уставится на шурупы, всё  - пропал!
        - Тьфу на тебя, Валентина! Перепугала до смерти, я думала пожар. Гони этого адвоката в три шеи, скажи, я сама полицию вызову и еще ФСБ приедет с ОМОНом, и эта, как её? Национальная гвардия! Вот.
        - Ну, так сама ему и скажи! Чего-то мне боязно. Он какой-то больно натуральный, как будто в своем праве.
        - Еду! Только не впускай его ни в коем случае. Скажи, хозяйка будет через сорок минут. Или пусть ломает двери, тогда я на него в суд подам!  - Любаша вскочила с места и стала лихорадочно собирать вещи в сумку.  - Крошки мои!  - обратилась она к сотрудникам, включая Марину.  - На сегодня все свободны!
        Крошки тут же засуетились на рабочих местах, а Любаша выскочила из переговорной номер тринадцать и поскакала вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. Вылетев из двери на парковку «Галактики», она со всего разбега воткнулась в живот Сергея Сергеевича Комарова. Вернее не в живот, живота у красавчика Комарова, разумеется, не было, а в то место, где у приличного топ-менеджера среднего возраста животу полагается быть. От неожиданности уважаемый топ-менеджер, солидный генеральный директор Сергей Сергеевич Комаров даже выронил свой шикарный портфель.
        - Где пожар?  - поинтересовался он, заглянув Любаше в глаза.
        - Хуже!  - доложила Любаша.
        - У нас?  - испугался Комаров, округлив глаза.
        - Нет! У меня дома.
        - Ну, слава богу! Нет! Что я говорю? Могу чем-то помочь?  - в голосе Комарова Любаша расслышала искреннее сочувствие.
        - Ничем не можете. К сожалению,  - Любаша тяжело вздохнула.
        - Любовь Владимировна!  - Комаров взял её за плечи и слегка встряхнул.  - Я хочу, чтобы вы знали, вы всегда можете на меня рассчитывать. Не стесняйтесь, обращайтесь смело. Я сделаю всё, что смогу. И то, что не смогу, тоже сделаю. Вы поняли?
        - Спасибо!  - Любаша растерялась. Ей показалось даже, что глаза у неё как-то расфокусировались. Она потерла один глаз, потом другой и определила, что туман связан со внезапно навернувшимися слезами. Последний раз Любаша плакала десять лет назад, когда исчез Алик. Ничего себе расколбасило! Точно, это всё проделки вампира Гаврилова. Прошиб, так прошиб. В таком состоянии, похоже, ей с адвокатом своего мифического супруга никак не справиться. Доехать бы до дома без проблем.
        Сергей Сергеевич вдруг потупился, отпустил её плечи и стал нервно оглядываться, вероятно вспомнил, что его модный портфель валяется где-то под ногами.
        - Я побегу,  - сообщила ему Любаша странным хриплым голосом и закашлялась.
        - Бегите, бегите,  - он наклонился и поднял портфель.  - Звоните, если что.
        Любаша побежала к машине, а Комаров почему-то ссутулился и побрел к выходу с парковки.
        Нужно ли говорить, что Любаша неслась к своему дому на всех парусах, лавируя между неспешными автолюбителями, уворачиваясь от разнузданных пешеходов, а кое-где и проезжая на красный свет. Удивительно, что ей повезло, и сотрудники ГИБДД в ярко-лимонных жилетках вооруженные до зубов полосатыми палочками не встали тормозом у неё на пути. Не исключено, правда, что они засняли её виртуозную езду на камеры и уже потирали руки, выписывая штрафы.
        Подъехав к родным неприступным воротам, Любаша обнаружила рядом с ними черный «мерседес» и нервного господина, который вышагивал туда-сюда, невзирая на моросящий дождик. Господин никак не смахивал на наёмного убийцу, бандита и проходимца. Наоборот всем своим видом он походил на добродушный румяный колобок и производил приятное впечатление. То есть, всячески внушал доверие. Любаша сразу успокоилась. Очередного вампира её организм сегодня уже не выдержал бы. А уж с колобком она как-нибудь управится. Хотя, кто их знает, колобков этих? На кого он работает? Может на Кащея Бессмертного?
        При виде Любашиного автомобиля, колобок бросился ему на встречу, размахивая руками и улыбаясь, как давнему приятелю.
        - Любовь Владимировна? Здравствуйте!
        - Чего вам надо?  - грубо поинтересовалась Любаша, опуская стекло и не выходя из машины.  - Да! Я Любовь Владимировна Тарасова. Могу паспорт показать.
        - Илья Борисович Штерн, адвокат вашего супруга Альберта Александровича Тарасова. Тоже могу показать паспорт.
        - На фига мне ваш паспорт?  - усмехнулась Любаша.  - Вы мне Алика, супруга моего покажите!
        - У меня есть от него доверенность.
        Любаша фыркнула.
        - Тю! Засуньте вашу доверенность куда-нибудь, где ей место. Вы не первый, кто тут пытается изобразить такой спектакль. И не смейте мне домработницу пугать. Полицию он вызовет, видите ли! Я сама вот сейчас полицию вызову. И не нашу местную, а ту, которая ведет дело о пропаже моего супруга.  - Любаша многозначительно подняла глаза к небу.  - Потерпевшие, то есть я, на месте, а значит и дело есть! Не закрыли дельце-то.
        - Но, Любовь Владимировна!  - адвокат проследил за её взглядом и тоже глянул на небо. Никакой такой страшной особой полиции он там не обнаружил, поэтому снова принялся теребить Любашу.  - Как же так? Вы же умная женщина. Вот бумаги,  - он кинулся обратно к своему автомобилю и выудил оттуда кожаную папку.
        - Вполне может быть, что бумаги у вас есть, я же не спорю,  - Любаша пожала плечами.  - И с чего вы взяли, что я умная женщина? Я обычная дура, как и положено быть женщине. Дура среднего возраста,  - Любаша глянула в зеркальце заднего вида и поправила челку.  - Пока мне пропавшего мужа живого и здорового не покажут, никаким бумагам якобы за его подписью не поверю. Точка!
        - Хорошо,  - колобок явно приуныл,  - я свяжусь с вашим супругом, посмотрим, что можно сделать.
        - Свяжитесь, посмотрите, а пока уматывайте от моих ворот. У меня кроме домработницы еще и собака злая имеется. Как выскочит!  - на всякий случай припугнула колобка Любаша. Откуда ему знать, что за воротами не притаилась тихая такая и чрезвычайно злобная собака  - убийца упитанных адвокатов.
        Адвокат послушно сел в машину, а Любаша въехала в гараж и с удивлением обнаружила там машину Гения.
        - Евгений!  - завопила она, влетев в гостиную. По такому вопиющему случаю Любаша решила не задерживаться в прихожей, чтобы снять пальто и обувь.  - Ты, мать твою, всё это время дома был, что ли?
        Гений, развалившийся на диване с глянцевым журналом в одной руке и рюмкой коньяка в другой, удивленно поднял глаза. Ноги его по обыкновению покоились на стеклянной столешнице.
        - Был, был!  - сообщила, выглянувшая из кухни Валентина.  - И когда адвокат этот к нам ломился, был, и когда я тебе звонила, тоже был.
        - Ах, ты….,  - Любаша аж захлебнулась от возмущения, не находя слов, чтобы обозначить подобное поведение мужчины, с которым она проживала совместно вот уже почти два года. Тут же вспомнился совершенно посторонний ей Сергей Сергеевич Комаров, обещавший всяческую помощь и поддержку. Да так обещавший, что Любаша сразу и безоговорочно поверила, случись что, он ей эту поддержку непременно окажет.
        - Не понимаю,  - Гений принял вертикальное положение, положил ногу на ногу и поставил рюмку на стол,  - чем вызвана подобная буря эмоций? Я всё-таки приболел, и поэтому случаю нахожусь дома.
        - Ты настолько приболел, что не смог объяснить товарищу, который ломился в двери, по какому адресу он должен идти?! Ты настолько приболел, что не смог успокоить испуганную женщину?  - Любаша кивнула в сторону кухни, где скрывалась Валентина.  - Лежал обессиленный и ждал, когда я примчусь с работы и всё устрою?!!!!
        - Я не посчитал возможным вмешиваться в твои проблемы.
        - Ах, не посчитал возможным? Ах, в мои проблемы?  - Любаша почувствовала, что она вот-вот задымится от ярости. Захотелось треснуть этого героя-любовника чем-нибудь тяжелым и непременно по гениальной башке.
        - Именно так.
        - Знаешь что! А собирай-ка ты свои вещички и уматывай отсюда, пока я сама буду свои проблемы решать.
        - Любочка! Ты что говоришь-то? Это как-то всё на пустом месте,  - Гений развел руками.  - И потом, ты же знаешь, я свою квартиру сдал, куда я пойду?
        - А мне пох…!  - впервые в жизни Любовь Владимировна Тарасова начальник аудиторского отдела, примерная дочь и любящая мать сочно матюгнулась. И ей сразу стало гораздо легче. И вообще, не хватало еще, чтобы кто-нибудь называл её Любочкой! Она сейчас всем покажет, какая она Любочка! И прохвосту этому инфантильному, трусу поганому, и адвокату колобкообразному, ну, и вампиру Гаврилову, разумеется. Будет им и юбочка, и ленточка в косе!
        - Валя!  - скомандовала она.  - Еду этому козлу не давать!
        - Слушаюсь, товарищ генерал,  - радостно заявила Валентина, явившаяся на крик Любаши из кухни, она отсалютовала кухонным ножом и как-то бочком удалилась в прихожую.
        - Люба! Ты серьезно?  - Гений вскочил с дивана.
        - Не подходи!  - рыкнула Любаша в его сторону и выставила вперед руку ладонью вверх.  - Кому сказано, вещи собирай!
        - Люб, ну куда я пойду, на ночь глядя? Да еще выпивши. И вообще, я, конечно, соберу вещи, как ты хочешь, тем более козлом обозвала, но давай не будем торопиться. Вот представь, я людей из квартиры своей выгоню, деньги потеряю, а вдруг ты потом передумаешь?
        - Не надейся! Вали отсюда.
        - Это грубо и неинтеллигентно.
        - Вот чемоданчик,  - вставила Валентина, ввозя в гостиную чемодан на колесиках.
        Гений тяжело вздохнул, взял чемодан и отправился на второй этаж в свою гардеробную, вернее в гардеробную пропавшего Альберта Тарасова. Женщины проводили его взглядом.
        - Наконец-то!  - радостно сказала Валентина.  - Давно бы так.
        - Решение должно созреть, а для созревания иногда достаточно того, что называется последней каплей.
        - Это что-то мудреное. Иди хоть разденься. Да ты, я смотрю, совсем никакая! Пойдем, пойдем, я тебе помогу, да накормлю потом вкусненьким. Пошли, пошли.
        Валентина обняла Любашу и увела её в прихожую. Там она сняла с Любаши пальто, и усадила её на диванчик. Повесила пальто в гардеробную, а затем принялась стаскивать с Любаши сапоги.
        - Валь, не надо. Я сама,  - Любаша попыталась отбиться, но получилось это у нее весьма плохо. Прямо скажем, слабовато. Глаза сами собой закрывались, хотелось улечься прямо тут на диване и никогда не вставать.
        - Не рыпайся,  - Валентина стащила с Любаши сапоги и надела ей домашние шлепанцы. Шлепанцы у Любаши были очень красивые. На маленьком каблучке и с бантиком спереди.  - Это ж надо так! Ты уж прости меня, дуру старую, кто ж знал, что ты так отреагируешь. На адвоката-то.
        - Адвокат ерунда,  - пояснила Любаша заплетающимся языком.  - У меня всё в комплексе. На работе еще, да Гений вот.
        - Ну, этого-то я и сама выпереть могу! Хочешь, в два счета выставлю? Чай, не адвокат с бумагами. Полетит, как миленький, ко всем чертям! Можно сказать, сбылась моя мечта заветная. Или ты передумала?  - испуганно поинтересовалась Валентина.
        Любаша не передумала. Она просто уже спала, свесив голову на бок, даже тихонько похрапывала.
        - Ох, ты ж, господи!  - Валентина взяла диванную подушку и подложила Любаше под голову.
        В этот момент в прихожей появился Гений с чемоданом.
        - Люб,  - заныл он,  - ну можно я хоть в гостевой переночую. Меня ж менты поймают и прав лишат за алкоголь.
        - Цыц!  - шепотом прорычала Валентина и показала Гению кулак.  - Иди в первую гостевую и сиди там тихо, до утра, а утром, чтоб тебя и след простыл, я прослежу. Мы с Валентином в соседней комнате переночуем, так что не надейся на цирлих-манирлих.
        - Валентина!  - прошипел в ответ Гений.  - Какой такой манирлих? Меня в этом доме грубо оскорбили.  - Гений подхватил чемодан и потащился по коридору в сторону гостевых комнат. Однако минут через пять, пока Валентина убирала Любашины сапоги на место, Гений явился назад, уже без чемодана.
        - Валечка,  - зашептал он ласковым котиком.  - Мне бы поесть чего-нибудь. А то после коньяка аппетит у меня зверский проснулся.
        - Когда он у тебя не зверский был?  - прошипела в ответ Валентина.  - Марш назад. Через час, так и быть, я тебе чего-нибудь принесу.
        - Валечка, а чего же я целый час-то делать буду?
        - Телевизор смотреть, или в окно, тоже хорошее дело. Давай, давай!  - Валентина загнала Гения обратно в гостевую комнату и заперла дверь на ключ.
        - Валя! Что вы делаете?  - возопил Гений из-за двери.
        - Обеспечиваю покой Любови Владимировны Тарасовой. Вот что! И заткнись там лучше, а то Валентин мой подъедет, быстро тебя в три шеи на улицу выгонит. Всё ясно?
        - Ясно. Но поесть-то принесете?
        - Сказала ж! Через час.
        Валентина вернулась в прихожую, накрыла Любашу пледом и отправилась на кухню, готовить ужин.

* * *

        Аудиторы из компании «Михайлова и партнеры» закончили свои исследования и съехали из переговорной номер тринадцать, оставив руководству компании «Галактика» кучу отчетов и вскрытых проблем, большинство которых этому самому руководству казались попросту не разрешимыми. Проблемы, как и предполагал Сергей Сергеевич Комаров, упирались в финансового директора группы компаний «Галактика» и подчиненную ему камарилью из бухгалтерии.
        По просьбе Комарова начальник аудиторского отдела Любовь Владимировна Тарасова подготовила и отдельный документ для владельцев компании, где все результаты проделанной работы были сведены в простую и ясную таблицу, а также сделаны выводы. Выводы черным по белому гласили  - гнать финансового директора к чертовой матери, и чем быстрее, тем лучше.
        Сергей Сергеевич отвез эту бумагу в Москву и стал ждать результатов, однако результаты как-то не торопились появляться. Создалось впечатление, что получив документ, владельцы затаились в растерянности. Видимо финансовый директор был не просто ставленником одного из владельцев, а ставленником навязанным сверху. Откуда же сверху можно навязать владельцам частного предприятия финансового директора? Вопрос справедливый, но на него существует весьма простой ответ. «Сверху» означает именно «сверху», потому как сверху рядового и не рядового российского бизнесмена всегда присутствует главный инструмент отечественного бизнеса, а именно, административный ресурс. Тот самый, который позволяет получать выгодный контракты. Да что там контракты! Именно административный ресурс позволяет бизнесу если и не процветать, так хотя бы просто существовать.
        Сергей Сергеевич Комаров и его заместитель по безопасности заметно приуныли. Однако всем директорам предприятий группы компаний были выделены дополнительные средства на консультации с уже хорошо знакомыми им аудиторами. Сергей Сергеевич решил попытаться как-то обойти проблему снизу, через директоров, которые, как никто, были заинтересованы в собственной правовой безопасности, а соответственно и в безопасности руководимых ими предприятий. Первым делом он запретил бухгалтерии проводить какие бы то ни было платежи без визы директоров предприятий. Начались скандалы с бухгалтерией, которая никак не желала выполнять требования директоров. Однако и директора теперь никак не желали подписывать липовые бумаги из бухгалтерии. Финансовый директор бесновался, брызгал слюной, а Сергей Сергеевич на все его крики только разводил руками. Более того, вообще предложил финансовому директору упразднить бухгалтерию, как таковую и передать её обязанности на аутсорсинг, то есть в компанию «Михайлова и партнеры». Владельцы на жалобы финансового директора вообще не реагировали никак. Худо-бедно, но ситуация как-то стала
выравниваться. Конечно, ни о каком современном управленческом учете и налоговом планировании речи не было, но хотя бы можно было не бояться плановых налоговых проверок. Разумеется, тут же снизились доходы от так называемых «финансовых услуг», но на вопрос владельцев Сергей Сергеевич заявил, что подчиненные ему предприятия готовы субсидировать деньги на эти услуги, но финансисты должны представить ему на согласование безопасную схему осуществления этих самых услуг и, соответственно безукоризненно оформлять требуемые документы. Короче Сергей Сергеевич Комаров уперся. Ведь Любовь Владимировна Тарасова в свое время очень просто и грамотно ему объяснила, какие его ждут перспективы, если всё в группе компаний «Галактика» останется без изменений.
        Надо сказать, что после того, как аудиторы покинули гостеприимную переговорную номер тринадцать, Сергею Сергеевичу Комарову стало очень не хватать общения с Любовью Владимировной Тарасовой. Он уже как-то привык по средам ужинать с ней в близлежащем суши-баре. И теперь маялся от того, будет ли удобно позвонить ей и пригласить поужинать. Вдруг не так поймет? Одно дело, когда он спускается мимо по лестнице и как бы невзначай приглашает симпатичную ему женщину составить ему компанию за ужином. Это все выглядит естественно, как любое общение между коллегами. И совсем другое дело позвонить ей специально на другой конец города и пригласить. Это уже как-то на свидание смахивает.
        Накануне Сергей Сергеевич лёг поздно, так как участвовал в веселой переписке со своими Физбучными знакомцами Женщиной Кошкой, Иваном Петровым и вездесущим Адамом Кукишем. Рассуждали о современной моде и комментировали фотографии с недели мужской моды в Милане. Адам Кукиш тщетно пытался отыскать на этих фотографиях мужчин, Иван Петров представлял себя в офисе в трикотажных панталонах, Женщина Кошка грезила о худосочном юнце в татуировках, а Сергей Второй Кровососов, он же Комаров Сергей Сергеевич никак не мог сообразить, куда теперь положено повязывать галстук.
        Утром, ни свет, ни заря его разбудил звонок Регины. Регина звонила по закрытой интернет-линии. Он взял телефон и на цыпочках направился в свою ванную комнату, чем вызвал недовольство жены.
        - Ни минуты покоя!  - возмутилась Анна, переворачиваясь с боку на бок.
        - Сереженька, здравствуй дорогой!  - шелестящим шепотом проворковала Регина.  - У нас тут неприятности. Борюсика закрыли, а Витюшу найти никак не могут.
        Борюсиком и Витюшей подчиненные за глаза звали совладельцев группы компаний «Галактика».
        - В офисе у нас обыск,  - продолжила шептать Регина.
        - А ты сама-то где?  - испугался Комаров.
        - За меня не волнуйся, я в безопасности. Адвокат Борюсика сказал, чтобы ты на всякий случай загасился.
        - Чего сделал?  - не понял Комаров.
        - Загасился. Ну, лег на дно. Понимаешь? Есть такое выражение. Адвокат говорит, на всякий случай, чтоб тебя в заложники не взяли.
        - Куда не взяли?  - опять не понял Комаров.
        - Сереженька, не тупи, пожалуйста. В заложники. Адвокат говорит, что наезд коммерческий от конкурентов каких-то. Еще понять надо, от каких, и чего хотят. А тебе надо быть в безопасности, а не в тюрьме. Тебя могут в тюрьму засунуть, как заложника. С твоим здоровьем это почти смертельный номер.
        - Но я же ничего такого не сделал!
        - Думаешь Борюсик, чего-нибудь такое сделал? Или Витюша? Никто ничего такого не сделал, однако все то и дело сидят в тюрьме. Тебе надо уехать куда-нибудь, спрятаться. И чем скорее, тем лучше. А то выйдешь сегодня на работу, а тебя там и прихватят. Или дома, не приведи господь.
        - На каком основании меня прихватить могут?
        - Ой! Не смеши, ты будто не знаешь, что докопаться и до столба можно. В конце концов, подкинут чего-нибудь и запрут до выяснения.
        - Куда ж я спрячусь?
        - Откуда я знаю? Сам решай, большой мальчик уже. Это временно, пока разберутся, откуда пуля прилетела, и решат вопросы. Ты не волнуйся, тебя в беде никто не бросит. Ну, всё, пока. Целую тебя.
        Сергей Сергеевич присел на край ванны и озадаченно посмотрел на телефон. Телефон показывал семь пятнадцать. Он вспомнил, как неоднократно слышал по радио, что с обыском обычно приходят либо рано утром, либо на ночь глядя. Так что нужно, как говорили в советском кино криминальные элементы, рвать когти. Но куда же ему идти? Единственный, кто мог бы помочь ему советом в этом вопросе, его зам по безопасности, находился в отпуске на другом конце земли в Таиланде.
        Сергей Сергеевич принял душ, побрился, надел джинсы, футболку и свитер. Уж если его поймают, то в КПЗ на нарах наверняка удобней в джинсах, чем в костюме. Конечно, лучше всего было бы в спортивных штанах, но таковых у Сергея Сергеевича не имелось. Он тут же вспомнил трикотажные панталоны из Милана и горько усмехнулся. Еще вчера он был практически счастливым беззаботным человеком. Он собрал кое-какие вещички, типа трусов, носков, футболок и пары толстовок, выгреб все деньги из домашнего сейфа, запихал это всё в сумку для фитнеса и задумался, что сказать Анне. Проще всего, конечно, было бы просто уйти, ничего не говоря, но это было не в его стиле. Человека надо предупредить, вдруг волноваться будет? Хотя это вряд ли. Анна, если и заволнуется о его отсутствии, то только из-за денег. Кстати о деньгах. Вот ими-то всю семью в лице Анны как раз стоило бы обеспечить. Неизвестно еще, сколько времени ему придется «гаситься», как выразилась Регина, а его девушкам надо на что-то хорошо питаться, покупать лекарства и оплачивать счета. Он вернулся в спальню. Анна по-прежнему тихонько похрапывала. На работу она
являлась к одиннадцати. Сергей Сергеевич всегда удивлялся, как ей удается столько времени спать? В будние дни Анна обычно ложилась рано и спала где-то в общей сложности по одиннадцать, двенадцать часов в сутки. Он подошел к жене и тихонько потряс её за плечо.
        - Ну, чего еще?  - недовольно промычала Анна, приоткрывая один глаз.
        - Мне нужно уйти,  - сообщил ей Сергей Сергеевич.
        - Ну, так иди,  - Анна закрыла глаз.
        - Мне на некоторое время надо исчезнуть.
        Ответом ему было ровное сопение.
        - Анна!  - он опять потряс ее за плечо.  - Меня может разыскивать полиция.
        - Что-о-о!  - Анна села в кровати. Волосы её торчали во все стороны, глаза были широко открыты. Комарову на ум сразу пришла собака из сказки Андерсена, та самая, с глазами, как блюдца.
        - Что ты натворил?
        - Я ничего не натворил.
        - Тогда почему тебя полиция будет искать?
        - Пока не знаю.
        - Так не бывает! Как ты посмел? Поставил под удар всю нашу семью!  - вдруг заверещала Анна дурным голосом.
        - Заткнись. Ты чего обалдела, так орать? Всех разбудишь.
        - А ты, значит, хотел свалить по-тихому?  - не снижая голоса, продолжила свою арию Анна.
        - Хотел,  - спокойно сказал Комаров.  - А ты видимо своим концертом хочешь разбудить Леру, маму и соседей. И если ты сейчас же не заткнешься, я не скажу тебе, что делать, и где взять деньги.
        Анна моментально захлопнула рот и уставилась на мужа. Видимо на слово «деньги» в её мозгу сработал какой-то условный рефлекс.
        - Слушай внимательно. Где я, ты не знаешь.
        - Я и так не знаю,  - фыркнула Анна.
        - Сейчас ты встанешь, оденешься и, пока банки не открылись, отправишься по банкоматам снимать с карточек наличные.
        - Где я тебе банкоматы найду при закрытых банках?
        - В супермаркетах круглосуточных, например, или в метро.
        - В метро?!!!
        - Да, в метро. Это там, где под землей ходят поезда. Там на станциях должны быть банкоматы.
        - Прекрати издеваться! А почему не дождаться спокойно открытия банков и снять деньги в безопасной обстановке, а не среди бомжей и гастарбайтеров?
        - Потому что к моменту открытия банков все наши счета могут быть арестованы.
        - Почему это наши? И мои счета тоже? Вот еще! Я же ни в чем не виновата.
        - И твои тоже. Поверь мне. Я ведь тоже ни в чем не виноват. Вот тебе еще одна карточка и бумажка с пин-кодом, не потеряй. Деньги домой не неси, отвези к себе на работу и спрячь там.
        - А почему дома нельзя?
        - По кочану. Придут с обыском и всё отнимут.
        - С обыском?!  - Анна опять выпучила глаза, явно собираясь заорать. Господи, до чего же дура!
        - С обыском, с обыском,  - Сергей Сергеевич решительно взял жену за плечи и слегка тряхнул.  - Орать не обязательно. А может и не придут. Это, как карты лягут, но деньги лучше спрятать. Вам же жить пока на что-то надо. Этих денег хватит надолго.
        - А где же я их спрячу?
        - Придумаешь! Ты в Русском музее работаешь, а не в офисе два на два квадратных метра,  - Комаров внимательно посмотрел на испуганную жену и на всякий случай добавил,  - только за картинами не прячь, достаточно в свой стол положить и закрыть на ключ. Смотри только, чтоб никто не видел.
        - Я по-твоему дура, да?  - возмутилась Анна.
        - Конечно.
        - Сергей!  - Анна выпрямилась и тряхнула волосами.  - Я просто обязана тебе это сказать. В данной ситуации нам необходимо срочно развестись. Я не могу и не желаю быть женой уголовника. Что скажут соседи? В Валерию будут тыкать пальцем. Маме и мне прохода не дадут!
        - Ну, во-первых, я еще никакой не уголовник. У нас пока презумпцию невиновности никто не отменял, а без суда и следствия уголовниками не становятся. Во-вторых, в Валерию пальцем будут тыкать, если только кто-то очень громко объявит, например, по радио, о моем уголовничестве.  - Сергей Сергеевич заглянул жене в глаза и решил всё-таки пояснить,  - Я имею в виду, что некая дамочка не заорет вдруг на весь дом благим матом, что у неё муж уголовник. Мама твоя и так никуда дальше гостиной не ходит, так что вряд ли ей кто-то прохода не даст, но ты права, мы обязательно разведемся,  - Комаров улыбнулся и поцеловал жену в лоб.  - Я тоже больше не желаю быть твоим мужем. Вот только не сейчас,  - он посмотрел на часы.  - Сейчас мне некогда! А когда всё утрясется, немедленно пойдем и подадим заявление.
        - Я могу и прямо сегодня подать.
        - Вот и умница. Главное не забудь сначала выпотрошить банкоматы.
        - Знаешь,  - Анна сузила глаза,  - а ведь в тюрьме никто тебе паровых котлет готовить не будет, придется жрать, что дадут.
        - Точно! Прямо, как у нас дома.
        Комаров подхватил свою сумку и выкатился из спальни. По дороге к выходу из квартиры, он заскочил в кабинет и забрал оттуда ноутбук и портфель со съемным носителем от рабочего компьютера.
        Выйдя на улицу, он огляделся по сторонам и побрел в сторону Летнего сада. Ему просто необходимо было спокойно сесть и обдумать свое положение. Машину Комаров решил оставить в паркинге, ведь по машине его могут вычислить в два счета. Кто знает, может быть уже объявлен какой-нибудь план-перехват, или как там у них это называется.
        В Летнем саду Комаров понял, что погорячился. Присесть там ему явно не удастся. Скамейки стояли мокрые от выпавшего ночью и растаявшего к утру снега. Кругом царило уныние. Комаров порадовался, что надел кожаную куртку на меху и захватил с собой кепку. Неизвестно ещё, сколько ему придется так вот бегать по городу без машины. Без машины в питерскую непогоду самой подходящей одеждой является лыжный пуховый костюм. Он вышел из сада и пошел искать какое-нибудь кафе. Тут ему повезло, маленькая кафешка неподалеку от знаменитой «Мухи» уже работала, и пахло там хорошо: свежемолотым кофе и еще чем-то явно очень съедобным. Комаров решил плюнуть на диету и заказал себе кофе с аппетитными свежими пирогами. Благо таблетки, прописанные доктором на случай непредвиденного обжорства, всегда были у него при себе. Доедая последний пирог, он вспомнил, что тут неподалеку на Фонтанке располагается офис компании «Михайлова и партнеры». Вот, кто поможет ему дельным советом! Хорошо бы, чтоб Любовь Владимировна оказалась сегодня в офисе, а не где-нибудь «на выезде» с очередным аудитом какой-нибудь компании типа «Галактики».
Интересно, во сколько они начинают рабочий день? Он помнил, что в группе компаний «Галактика» аудиторы появлялись ровно к десяти. До десяти еще было далеко, и Комаров поскучнел, но тут же подумал, не позвонить ли Тарасовой на мобильник? Однако сразу отмел эту мысль, вдруг его телефон уже отслеживают, тогда они в два счета выяснят, где он, и придут за ним к аудиторам. Он на всякий случай выключил телефон и огляделся по сторонам. Никого напоминающего группу захвата в кафе не обнаружилось. Оставшееся время Комаров просто извелся, пил кофе и ел вредные пироги. Голова категорически отказывалась думать. В ней вертелась исключительно одна мысль, во что бы то ни стало дождаться Тарасову. Ему почему-то казалось, что тут же все его проблемы решатся сами собой.
        Ровно в десять он уже стоял на рецепции компании «Михайлова и партнеры». Любовь Владимировна Тарасова к его огромной радости оказалась не на выезде. Его тут же провели к ней в небольшой кабинетик. От предложенного секретаршей кофе он испуганно отказался, пожал прохладную руку Тарасовой и плюхнулся в кресло для посетителей.
        - Любовь Владимировна! Мне очень нужен ваш совет. Срочно.
        - Пожар?  - рассмеялась Тарасова, и он сразу успокоился, разглядывая её милые ямочки на щеках.
        - Практически. Одного из владельцев «Галактики» арестовали, второй в розыске, мне московские товарищи рекомендовали на всякий случай спрятаться.
        - Правильно рекомендовали, а в чем обвиняют владельцев?
        - Пока неизвестно. Московский адвокат должен сообщить.
        - А у вас собственный адвокат есть?
        - Конечно!  - Комаров хлопнул себя по лбу, включил мобильник и стал искать там номер адвоката. И как он сам не догадался первым делом ему позвонить.
        - Подождите,  - остановила его Тарасова.  - Этот ваш адвокат, он по каким делам?
        - Да, по всем,  - Комаров пожал плечами.  - Арбитраж, налоговая, суды всяческие, трудовые споры. Он нам много чего выиграл.
        - Вам не такой адвокат нужен. Этот не поможет. Вам нужен адвокат-уголовник, в смысле специалист по уголовному праву.
        Комаров растерянно посмотрел на Тарасову.
        - Минуточку,  - Тарасова набрала на своем мобильнике номер.  - Пал Иваныч, ты на месте? Отлично! Значит, нам повезло. Заскочи ко мне, тут дельце одно к тебе есть. Угу. Ждем.  - Тарасова нажала отбой.  - Ну, вот, нам действительно повезло,  - сказала она, обращаясь к Комарову.  - Пал Иваныч лучший и он на месте. Сейчас будет.
        - Чтоб я без вас делал?
        - Да, ладно!  - Тарасова махнула рукой.  - А что ваш зам по безопасности? Что говорит?
        - Ничего не говорит. Он в Тае. Соответственно, пока не в курсе. Это ж всё от закона бутерброда произрастает, когда человек нужен, его никогда нет на месте, телефонная связь нарушается, электричество отключается, компьютеры виснут.
        - Да, ладно вам писи-миси разводить. Я ж вот на месте и Пал Иваныч тоже. Электричество, слава богу, пока не мигает,  - Тарасова посмотрела на потолочную люстру.  - Так что, всё будет хорошо.
        - Простите, чего разводить? Писи-миси?
        - Это от слова «пессимизм».
        - Здрасьте всем!  - раздалось от дверей, и в кабинет энергично вступил мужчина, чем-то напоминающий тигра.
        Сергей Сергеевич встал и пожал ему руку, Тарасову мужчина нежно приобнял и облобызал в обе щеки.
        - Ну, что тут у вас приключилось?  - тигр по имени Пал Иваныч уселся в кресло напротив Комарова и стал разглядывать его умными хитрыми глазами.
        Любовь Сергеевна представила Комарова и вкратце изложила ситуацию.
        - Ну, что ж, действия ваши в принципе верные,  - сообщил Пал Иваныч.  - Как фамилия московского адвоката? Связаться с ним можно?
        Комаров сообщил тигру все телефоны Регины, включая домашний.
        - Это доверенное лицо владельцев, она в курсе всех событий,  - пояснил он.  - Она же мне и позвонила сегодня утром.
        - Так, так,  - тигр Пал Иванович покивал головой.  - А деньги-то у вас есть? Знаете ли, без денег мне работать как-то неприлично.
        Комаров полез в свою спортивную сумку.
        - Сергей Сергеевич! Пал Иваныч! Вы чего?  - удивилась Тарасова.  - Группа компаний «Галактика» наш хороший и уже практически постоянный клиент. У нас на счету имеется очень приличный аванс от «Галактики». Так что вопрос денег вас обоих волновать не должен.
        - Отличненько,  - Пал Иваныч потер руки.  - Теперь такой вопрос. У вашей «Галактики» какие-нибудь государственные заказы были?
        - Нет. Мы строим бизнес-центры и центры торговые, сдаем их в аренду. Нет никаких государственных заказов.
        - Хорошо, а арендаторы ваши? Среди них нет госкомпаний?
        - Нет. Как-то бог миловал.
        - М-да! Это я сейчас прикидываю основания, по которым на вас могут наехать,  - пояснил адвокат.  - Вы строители и органам может быть до вас дело, я имею в виду обоснованное дело, только в том случае, если вы как-то умыкнули государственные средства. Завысили стоимость и все такое.
        Сергей Сергеевич развел руками.
        - Погодите,  - подала голос Тарасова.  - Сергей Сергеевич, а вы в курсе, какие деньги мог проводить через группу компаний ваш финансовый воротила Гаврилов? Как я понимаю, клиентов своих «финансовых услуг» он ни с кем не согласовывал.
        - А ведь, действительно!  - внутри у Комарова похолодело.  - Там вполне могли бы быть какие-то государственные деньги.
        - Ага!  - тигр Пал Иваныч встрепенулся, казалось, вот-вот зарычит.  - Тогда такая вот будет моя вам командирская зарука.  - Он достал из кармана телефон.  - Вот, держите, он оплаченный. Звонить по нему можете мне, Любови Владимировне и всем, кто не связан с вашей «Галактикой» и вами. Конкретно никаких звонков маме, папе, детям и любовницам. Свой телефон выключайте срочно. Я узнаю по своим каналам, что тут у нас в городе затевается в отношении вашей компании и вас лично. Может ведь оказаться, что ничего и не затевается, Москва там, а мы тут. Как говорится, «в Питере  - пить». У нас свое начальство. И свяжусь с вашим московским адвокатом. Вам сразу сообщу и дам дальнейшие инструкции. А пока сидим тихо-тихо, не высовываемся. Есть куда нырнуть?
        - На дачу?  - растерянно спросил Комаров, выключая мобильник. Он решил почему-то, что с выключенным телефоном его на даче никто искать не будет.
        - Она что записана на случайного прохожего?  - тигр Пал Иваныч покрутил пальцем у виска.
        Комаров тяжело вздохнул.
        - В мотель можно или гостиницу,  - предложил он после недолгого раздумья.
        - У вас и паспорт на имя Пупкина имеется?  - фыркнул адвокат.
        - А давайте ко мне,  - вдруг предложила Тарасова.  - У меня точно никто искать не будет.
        - Ну, что вы, Любовь Владимировна!  - Комаров смутился и даже слегка покраснел.  - Это же неудобно.
        - Ничего неудобного, у меня места много. Вы никому не помешаете, и вам никто не помешает.
        - Ну, вы тут воркуйте дальше, а я, пожалуй, побегу. Нашего волка ноги кормят,  - адвокат легко вскочил из кресла, пожал руку Комарову и пружинистой походкой направился к выходу. В дверях он остановился и помахал ручкой Тарасовой. Лицо его при этом стало совершенно кошачьим, и Комаров вдруг почувствовал странный укол ревности.
        Ему пришлось еще некоторое время провести в офисе компании «Михайлова и партнеры», ожидая пока Любовь Владимировна закончит свои дела. Ожидание ему скрашивали свежие газеты и интернет. Никаких упоминаний об аресте Борюсика Комаров там не обнаружил. Видимо, не велика сошка. Затем они отправились к дому Тарасовой на её автомобиле. По дороге Комаров убедился в водительском мастерстве Тарасовой. Машину Любовь Владимировна вела спокойно, других водителей не материла, как это делала Регина, однако все пробки они проскочили незаметно в ритме каких-то развеселых негритянских мелодий, звучащих из проигрывателя. Дорога заняла даже меньше времени, чем обычно Комаров тратил на путь от своего дома до офиса «Галактики».
        Дом Тарасовой оказался не совсем домом. Настоящий замок с башнями, красовавшийся за высоченным забором, поразил воображение Комарова. У него-то дачка была гораздо скромнее.
        - Любовь Владимировна, стесняюсь спросить,  - поинтересовался он, пока ворота гаража отъезжали в сторону.  - Вы по ночам грабите банки или замужем за олигархом? Тогда почему машинка у вас такая скромная?
        Тарасова ухмыльнулась.
        - Вот черт!  - сказала она, когда ворота отъехали. В гараже красовались «Шевроле-Нива» и огромный черный «Рэнджровер».
        - Ага! Понял,  - радостно сообщил Комаров.  - На этой машине вы только на работу, на той,  - он указал на «Ниву»,  - на охоту, рыбалку и местные рынки, а эта,  - Комаров ткнул пальцем в «Рэнджровер»,  - у вас выходная для представительства. Не хватает «Мерседеса» с открытым верхом для летнего катания с развевающимися волосами.
        - Практически угадали,  - согласилась Тарасова.  - «Мерседес» у меня в подземном паркинге городской квартиры. Пройдемте в апартаменты.
        Огромная прихожая шикарного замка оказалась завалена всяким барахлом.
        - Генеральная уборка?  - поинтересовался Комаров, раздумывая, куда в этом бардаке можно поставить ногу.
        - Валентина!  - гаркнула Любовь Владимировна так, что Комаров вздрогнул.
        - Ты чего-то рано сегодня,  - донеслось откуда-то из-за завалов.
        - Что здесь происходит?  - Любовь Владимировна негодующе задала вопрос куда-то в кучу барахла.
        - Что, что? Разве не видно? Лыжник наш примчался. Горный. Вот лыжи теперь ищем. Скажи, зачем человеку горные лыжи в начале ноября?
        - Гений! Какого черта?  - опять гаркнула Тарасова изо всех сил.
        - Весело у вас тут,  - Комаров скромно пристроился на диванчике в прихожей.
        - Любаня! Как хорошо, что ты приехала!  - в прихожей показался чрезвычайно лохматый, весь в черном и облегающем, то ли мальчик, то ли мужчина.  - Ты не знаешь, где могут быть мои лыжи?
        - Знаю, но не скажу, пока ты всё не уберешь на место. Сергей Сергеевич, пойдемте пока прогуляемся по участку. У нас пруды есть, горки снежные и прекрасный лес.
        - Ты меня не представишь?  - мальчик-мужчина обиженно выпятил нижнюю губу.
        - Зачем? Ты сейчас всё за собой уберешь, возьмешь свои лыжи и отправишься восвояси.
        - А пообедать? Я вот унюхал, что Валентина чего-то вкусненькое готовит.
        - А по нюхалке?  - Тарасова погрозила мальчику-мужчине кулаком.
        - Любаня! Ну, не будь такой врединой! Я же хорошо себя веду. Вот всё сейчас уберу быстро-быстро.
        - Вот, уберешь, тогда и поговорим,  - Любовь Владимировна кивнула Комарову, как бы приглашая его следовать за ней, и направилась к дверям. Комаров потянулся к выходу.
        На улице оказалось замечательно. Комаров и не предполагал, что за городом уже лежит снег. Причем не грязными ошметками, а ровным белым покрывалом. На встречу попался усатый солидный мужчина с лопатой, которого Любовь Владимировна представила, как своего помощника, вернее менеджера по саду-огороду. Выяснилось, что у нее есть не только вот этот усатый менеджер по имени Валентин, но и помощница по дому, то бишь домашний менеджер, Валентина, его жена, чей голос Комаров слышал из-за завалов барахла в прихожей. И вот им-то и принадлежит та самая «Нива» в гараже. Участок, на котором располагался замок Тарасовой, Сергею Сергеевичу очень понравился. Разумеется, большой, но очень уютный.
        Прогулявшись вокруг огромного дома, они вернулись назад. В прихожей было уже практически убрано. Мужчиной-мальчиком командовала суровая женщина в симпатичном спортивном костюме с повязанным поверх него фартуком.
        - Валь!  - обратилась к ней Тарасова.  - Познакомься. Это Сергей Сергеевич. Он поживет у нас некоторое время. Покажи ему, пожалуйста, гостевые комнаты, пусть выберет себе подходящую, затем расскажи ему, где у нас что, как пользоваться, и проводи в гостиную. А я пока тут нашего лыжника выпровожу. Небось, уже вокруг холодильника вьется?
        И, действительно, пока Тарасова давала указания Валентине, мужчина-мальчик исчез из поля зрения.
        - Так, где ж ему еще быть!  - Валентина уперла руки в бока и улыбнулась широкой белозубой улыбкой.
        Комаров, который поначалу слегка побаивался этой Валентины, тут же успокоился. Ну, не может быть у злого человека такой замечательной улыбки. Он тоже улыбнулся, разделся и стал оглядывать помещение в поисках вешалки для куртки. Валентина тут же подхватила его куртку и строго сказала:
        - Стойте тут, сейчас тапки принесу.
        - У меня свои,  - сообщил ей Комаров.
        - О-о-о! Вот это я понимаю!  - Валентина улыбнулась еще шире и исчезла за дверями, скорее всего гардеробной комнаты, а Комаров достал из сумки тапки, надел их и последовал за Валентиной, держа в руках ботинки. Этим он, кажется, окончательно покорил сердце домработницы, или менеджера по дому, как её назвала Тарасова.
        Затем Валентина повела его, как она выразилась, в гостевое крыло, где они совместными усилиями выбрали ему подходящую комнату, смахивающую на уютный гостиничный номер. Далее Валентина показала ему тренажерный зал, сауну и бассейн, строго настрого велев выключать за собой свет и даром не жечь электричество. Комаров успокоил Валентину, выразив готовность, хоть сейчас внести предоплату и за электричество, и за питание, и за проживание.
        - Ну, это уж вы с хозяйкой,  - сказала Валентина, потупившись, но Комаров понял, что его предложение пришлось ей по душе. Видать, если Любовь Владимировна Тарасова и грабила по ночам банки, то это получалось у нее не каждую ночь.
        Под конец экскурсии Валентина отвела Комарова в огромную гостиную, где на диване перед телевизором уже восседал тот самый мужчина-мальчик.
        - И что это мы тут делаем?  - ехидно поинтересовалась у него Валентина.
        - А мне Любовь Владимировна разрешила остаться и пообедать!  - мужчина-мальчик победно показал Валентине язык.
        - Ну, не знаю,  - нахмурилась Валентина,  - на тебя-то я точно никак не рассчитывала. Пойду, посмотрю, что там можно сделать, может из очисток чего…,  - с этими словами Валентина удалилась явно в сторону кухни.
        - Давайте знакомиться,  - мужчина-мальчик встал с дивана и подошел к Комарову.  - Вы Сергей Сергеевич, я слышал, а я  - Гений,  - он протянул Комарову руку, тот её вежливо пожал.
        - Просто гений?  - удивился Комаров.  - Вы, однако, скромник.
        - Нет, вы не поняли,  - мужчина-мальчик помотал лохматой головой,  - на самом деле я Евгений, это Любаня, в смысле Любовь Владимировна, меня Гением прозвала. Вот я и привык. Она считает, что Женя  - женское имя.
        - Ага! И в самом деле женское. Ну, вы-то на женщину никак не похожи, правда, я и гениев-то особо не встречал.
        - Любаня, то есть Любовь Владимировна, считает, что я гениальный финансовый мухлевщик. В смысле махинатор. Я в банке работаю. Ну, и зарабатываю кой-чего. На жизнь хватает.
        - Так это ваш «Рэнджровер» в гараже.
        - Ага!  - мужчина-мальчик расцвел радостной улыбкой.  - У меня до этого «бээмвуха» была шестая, знаете, спортивная такая, но сюда на ней зимой заехать очень проблематично. Задний привод и всё такое, как встанет на горочке, как зарычит, колесами ж-ж-ж, и не с места! Вот и поменял.
        - Кушать подано!  - сообщила из дверей Валентина.
        - А где же Любовь Владимировна?  - поинтересовался у неё Комаров.
        - Так, там уже в кухне,  - Валентина пожала плечами.  - Помогать мне пришла. Странное дело.
        - Почему странное?
        - Так она обычно готовить не любит, а тут пришла, говорит, Сергею Сергеевичу нужен особый режим питания. Вот рыбу запекла в духовке. Да так вкусно получилось! Вы рыбу-то любите?
        - Очень! Особенно, если запеченную.
        - Вот я и говорю, странно это. Вы больной, что ли?
        - Слегка. У меня поджелудочная барахлит, и не только. Там всё в комплексе, но это не интересно. О болячках лучше не распространяться.
        - То-то я смотрю худющий.

* * *

        День выдался просто сумасшедший. С самого утра приключилась беда с Комаровым. Конечно, Любаша никак не могла остаться в стороне, хоть она его и предупреждала, еще когда! Правда, раз уж на бизнес пожелали наехать, то наверняка наедут. Вот только если в этом случае вам захочется следствию на блюдечке с голубой каемочкой против себя еще и улики предоставить, тогда непременно надо завести в компании финансового директора, подобного Гаврилову. Так сказать, облегчать задачу конкурентам и работу правосудию. Но тут еще разобраться надо, отследить те самые бюджетные деньги, если они вообще были. А если их и не было вовсе, и финансовый директор Гаврилов чист, как стеклышко? Так, обналичивал потихоньку бабосы для знакомых коммерсантов, да выведением денег за границу баловался. Это, конечно, тоже на статью тянет, еще какую, но наказание будет попроще, да и коммерсанты не госслужащие, у каждого адвокат, связи и средства, чтоб отмазаться. Иди, собери их в кучу, да заставь давать показания против себя. С государственными деньгами проще. Вот они были, а вот их уже и нету. Вот договор на услуги. Где услуги? Услуг
нету. С кем договор? С Пупкиным и компанией. Где злой Пупкин  - руководитель преступной группы по выводу государственных средств из государственного кармана? Да, вот же он! Хватай. Но на всё нужно время, и это время подозреваемому Пупкину лучше находиться в бегах, а не в тюрьме, раз уж с домашним арестом в стране постоянная незадача. Тем более с таким здоровьем, как у этого самого Пупкина, то есть в нашем случае Комарова, в тюрьме делать нечего. Там ведь диетического питания совсем не предусмотрено. Любаша уже знала о проблемах Сергея Сергеевича. Достаточно попасть в его организм какому-нибудь комбижиру, как сразу же начинались нестерпимые боли в эпигастрии, печень объявляла забастовку, и организм приступал к энергичному отторжению не только комбижира, но и всего остального. Вот ведь, как устроено. С виду человек писаный красавец, а внутри полное безобразие. И таких случаев, сколько угодно. Только попадись врачам на обследование! У кого сердце, у кого давление, у кого печень, у кого суставы, вены, легкие, желудок, затемнение в мозгах и так далее. Как ни старайся вести здоровый образ жизни, в
результате всё равно сдохнешь. А какая разница, каким в гробу лежать? Толстым, худым или кособоким? Другое дело, что еще не вечер, совсем не вечер! Любаша надеялась, что до гроба-то у нее еще времени навалом, и провести это время надо в радости, да еще судьбу свою всё-таки как-то устроить. В смысле, личную жизнь. Хватит уже время тратить на таких пустячных мужчин типа Гения. Он до старости будет мальчишкой беззаботным. А старость  - дело серьезное, ее надо встречать бок о бок с надежным человеком, с тем который при первом намеке на проблемы не спрячется за женской юбкой. И как, скажите, такого человека отыскать, если ты толстая и кривобокая? Поэтому Любаша Тарасова хоть по врачам и не бегала, но не курила, следила за фигурой и лицом, а также регулярно занималась спортом в собственном тренажерном зале. В еде она тоже себя ограничивала, стараясь обходиться без тортов с пирожными, картошки и пельменей. Единственное, что Любаша себе позволяла так это, скажем прямо, слегка выпивать. Бокал, другой красного вина за ужином. Она справедливо полагала, что раз уж не стала пьянчужкой к сорока годам, то в
дальнейшем это ей уже не грозит. В доме у Любаши имелся солидный винный шкаф, где под определенной температурой хранились запасы красных и белых вин. Исключительно сухих. Шкафом своим Любаша гордилась и пополняла свои запасы самостоятельно, не подпуская к закупкам вина Валентину даже на пушечный выстрел. Ведь Валентина, в отличие от хозяйки, просто обожала сладенькие вина, неважно какого цвета и крепости. Любаше Тарасовой было интересно, позволяет ли Сергею Сергеевичу его состояние здоровья вот так же слегка выпивать, а если и позволяет, то что он предпочитает? И, вообще, ей было интересно всё про Комарова. Странным образом ей хотелось не просто приютить и накормить его, но и побаловать чем-то особенным. Из-за этого она, наверное, и напряглась с этой запеченной рыбой. Можно сказать, отбила эту рыбу у Валентины, которая приготовилась уже по-простому зажарить её на сковородке. Видимо после расставания с Гением Любашины женские любовно-материнские чувства нуждались в новом объекте для заботы. И этот объект в лице Сергея Сергеевича Комарова казался Любаше весьма достойным, особенно по сравнению с Гением.
        Ну, да! Еще и Гений в такой сумасшедший день приперся за своими лыжами. Интересно, что он в следующий раз придумает? У одной Любашиной подруги бывший муж после развода чуть ли не каждый день в дом являлся, то за забытым будильником, то еще за чем-нибудь, за лыжами вот тоже приходил. Это Любаша хорошо помнила. Именно эти лыжи, за которыми тот явился летом. Надо же, лыжники! Никак сдаваться не хотят, на что-то еще надеются. Гению теперь надеяться уж точно не на что, это Любаша четко понимала, поэтому и разрешила ему остаться поужинать. С людьми надо расставаться хорошо. Никогда ведь не знаешь, как жизнь повернется. Как в сказке  - «не убивай меня, добрый молодец, я тебе еще пригожусь»! Вот, может и Любаше Тарасовой Гений еще пригодится. Конечно, пригодится, да еще как! Ведь лучше него всё равно никто в банковских продуктах и махинациях не разберётся. Опять же, может быть, и неплохо, что он сегодня притащился, иначе ей бы, наверное, пришлось испытывать некоторую неловкость наедине с Комаровым. Не свидание же у них, в конце концов, а деловые обстоятельства так сложились. Да и Гений Любашу домогаться в
присутствие Комарова вряд ли осмелится.
        За стол сели раньше обычного. То ли обед, то ли ужин. Оказалось, что Комаров, как и Любаша, тоже уважает сухое вино, и организм Комарова винные продукты, в отличие от комбижира, странным образом совершенно не отторгает. Вот ведь хитрюга какой. Конечно, крепкие напитки Комарову врачи запретили категорически, но сухое вино выпивать разрешили. В разумных пределах. Запеченная рыба требовала белого. За вином помчался, разумеется, Гений, который за время своего проживания у Любаши тоже пристрастился к выпиванию за ужином и после. У Гения губа, как обычно, оказалась, совсем не дура, и он выбрал из имеющегося у Любаши запаса, самое дорогое вино.
        Ужин удался на славу. Сергей Сергеевич так нахваливал Любашину рыбу, что ей вдруг захотелось срочно приготовить ему еще чего-нибудь, и непременно очень вкусное, чтобы удивить его, и опять услышать, как он её хвалит. Вот, оказывается как! Может быть, Любаша Тарасова вовсе не никчемная хозяйка, просто надо её как следует хвалить. Видать «напрасный труд» на деле не такой уж и напрасный. Вот, например, балерина вышла фуэте навертела, а ей никто из публики даже и не подумал устроить бурные аплодисменты. Будет она в следующий раз эти фуэте так же старательно наворачивать? Фиг вам, сбацает, как положено, но без души. Так и домашняя хозяйка. Налепит пельменей ручной работы, а никто даже спасибо не скажет. И нечего потом обижаться, что она после этого будет вас кормить исключительно магазинными полуфабрикатами! Другое дело, если эту домашнюю хозяйку всякий раз нахваливать, так она для вас в лепешку расшибется.
        После еды вся компания вместе с вином перебазировалась в гостиную. Сергей Сергеевич умеючи растопил камин, стало очень уютно, несмотря на огромные габариты помещения. Валентины стали собираться домой и в этот момент раздался колокольный звон.
        - Что это?  - удивился Комаров.
        - Интерком от ворот,  - махнул рукой Гений.  - Специально сделано так, чтобы во всем доме слышно было, даже в бассейне.
        - Кого это черти принесли? Все наши вроде бы дома,  - удивилась Любаша, растерянно оглянувшись на Валентину.
        - Сейчас гляну,  - сообщила та, направляясь в прихожую.
        Колокольный звон продолжался и как будто даже нарастал, хотя Любаша понимала, что такого не может быть. Что-то тревожное было в этом звоне. Сергей Сергеевич изменился в лице и сильно побледнел. Видимо решил, что это за ним пожаловали следственные органы.
        - Может опять очередной адвокат ломится?  - растерянно предположила Любаша.
        - Ой! Не накручивай себя заранее! Сейчас всё узнаем,  - Гений отхлебнул из своего бокала и уставился в огонь, как будто именно там происходило что-то важное.
        И тут в гостиную буквально ввалилась испуганная Валентина.
        - Люба! Там, там…,  - она замахала руками, указывая в сторону двери.
        - Кто?  - хором спросили все присутствующие.
        - Алик там!  - Валентина вытаращила глаза.  - Как живехонький! Кричит «Люба, я вернулся», точно как в фильме.
        Любаше показалось, что она превращается в ледяной столб. Разве что не холодно, но ни рукой, ни ногой пошевелить невозможно, да и язык тоже никак не хотел поворачиваться.
        - «Берегись автомобиля» фильм называется,  - невозмутимо пояснил Гений.
        - Алик он кто?  - поинтересовался бледный Комаров.  - И откуда вернулся? Тоже из тюрьмы, как в фильме?
        - Нет, он из неизвестного направления вернулся. Это муж Любани. Он сто лет назад исчез в неизвестном направлении. Вот, видимо, вернулся,  - пояснил Гений. Он явно делал вид, что происходящее его никак не касается.
        Колокольный звон продолжал неистовствовать.
        - Люб! Открыть бы надо,  - подала голос Валентина.  - Не то разнесет ворота, он же бешеный, как сейчас помню.
        Любаша моргнула и с трудом кивнула головой.
        - Любовь Владимировна! Вам плохо?  - Комаров вскочил со своего места.
        Любаша помотала головой и махнула рукой, чтобы он сел обратно. Интерком, наконец, заткнулся, видимо Валентина открыла двери. В гостиной стало тихо, только и слышалось, как потрескивают поленья в камине. Любаша подумала, как хорошо, что в этот вечер она всё-таки оказалась дома не одна.
        В гостиную, словно в прострации вернулась Валентина с остановившемся странным взглядом, а следом за ней явился Альберт Александрович Тарасов собственной персоной. Конечно, прошло много времени, и он изменился. Наверняка ведь и Любаша изменилась тоже, но она вдруг поймала себя на мысли, что никогда не замечала, как её муж так похож на прибандиченного самоуверенного «братка». Или это опыт работы в крупнейшей консультационной компании города так повлиял на мировосприятие Любаши Тарасовой? Ну, да! За время отсутствия у Алика вырос пивной живот, коротко остриженная голова поседела, но глаза-то остались прежними. Насмешливыми, нагловатыми и слегка бессовестными. Любаша прислушалась к себе. Ей совершенно не хотелось радостно кидаться на шею внезапно объявившегося супруга. И чего, собственно, радоваться? Да, она уже мысленно похоронила его и пролила по этому поводу несметное количество слез. Конечно, хорошо, что он оказался живым и здоровым. Но для кого это хорошо? Безусловно, это хорошо для него самого. А вот для Любаши хорошо ли это? Ведь это означает только одно  - десять лет назад он бросил её одну с
ребенком наедине с кучей проблем, которые он сам же и создал. Нет, еще можно было бы понять, если его похитили злые люди и удерживали в плену всё это время, но на человека, с трудом вырвавшегося из плена, он как-то совершенно не походил. Вон, морда какая гладкая. Всем своим видом Альберт Александрович Тарасов буквально демонстрировал окружающим свое благополучие и полное довольство собой и жизнью.
        - Ну, здравствуй, Люба!  - Алик раскинул руки в стороны и направился к онемевшей Любаше. Пришлось срочно придти в себя. Не хватало еще, чтоб он тут обнимашечки устроил.
        - Стой там!  - хрипло, но твердо сказала она, зайдя за диван, на котором восседали Сергей Сергеевич Комаров и Гений. Валентина в свою очередь прислонилась к стенке рядом с дверями в гостиную, в которых застрял её супруг Валентин, сурово топорща усы в спину Тарасова.
        - Мне, похоже, не рады?  - Алик тормознул на полпути к Любаше и компании, опустив руки.
        - А чего радоваться-то?  - удивилась Любаша.
        - Как чего? Муж вернулся!
        - Муж? Какой ты мне муж? Я тебя сто лет назад похоронила и оплакала. Сама из-под твоих кредиторов вывернулась, сама ребенка вырастила, сама его от армии отмазала, сама ему образование даю.
        - Ага! И живешь при этом в моем собственном доме, да еще и гостей принимаешь,  - Алик небрежно махнул рукой в сторону сидящих на диване мужчин.
        Гений и Сергей Сергеевич переглянулись.
        - Ты кредиторам своим расскажи, какой это твой дом! Они быстро разберутся, чей тут дом и чья квартира,  - Любаша почувствовала, как внутри нее поднимается волна ярости. Явился, не запылился. Еще будет тут указания давать.
        - Так! Я чувствую, мы неправильно начали. Прошу прощения,  - Алик шаркнул ножкой.  - Представь мне, пожалуйста, своих гостей. Они-то уже знают, кто я такой, а я вот не имею о них ни малейшего представления.
        - Не беспокойся, это не кредиторы. Раз уж хочешь знакомиться, знакомься. Это Гений,  - Любаша положила руку Гению на плечо. Он вздрогнул.
        - Вот так вот запросто  - Гений! Ну, здоров будь, Гений,  - Алик криво ухмыльнулся.
        - И вам не хворать,  - Гений вяло помахал Алику рукой.
        - А скажи мне, Гений, что ты делаешь тут в моем доме? Пардон,  - спохватился он, взглянув на Любашу.  - В этом вот доме?
        - Так за лыжами своими приехал, за горными,  - честно признался Гений.  - Скоро сезон начнется.
        - И что же твои лыжи делали в этом доме?
        - Ничего не делали,  - Гений испуганно посмотрел на Любашу, она одобряюще кивнула ему головой.  - Стояли себе в гараже тихонечко.
        Алик удивленно приподнял брови.
        - Не понял!  - сказал он, взглянув на Любашу.  - У нас в гараже теперь лыжный склад?
        - Гений здесь проживал два года,  - охотно сообщила Любаша.
        - Постояльцем, что ли?
        - Нет, сожителем. Он, как говорится, мой бывший,  - Любаша, хоть и с трудом, но очень мило улыбнулась и потрепала Гения по лохматой голове.
        - Чудесненько!  - Алик потер руки.  - А это надо понимать,  - кивнул он в сторону Комарова.  - Сожитель нынешний?
        Любаше показалось, что Сергей Сергеевич напрягся. Она быстро положила ладонь ему на плечо. Плечо действительно оказалось напряженным.
        - Нет. Сергей Сергеевич клиент компании, в которой я работаю.
        - Ага! Клиент! В гости зашел, наверное. По рабочему вопросу.
        - Нет. У Сергея Сергеевича проблемы. Он здесь гасится от органов,  - Любаша сделала чрезвычайно любезное лицо. Ей стало весело и захотелось показать Алику язык. Мол, знай наших! Он, что себе думал, она у окошка все эти десять лет просидела, высматривая, не покажется ли на дороге разлюбезный супруг?
        - О!  - в глазах Алика Тарасова мелькнуло уважение. Он приложил руку к груди и поклонился.  - Сергей Сергеевич! Молоток. Так держать! Только почему именно здесь?
        - Потому что так надо! Ну, а ты-то чего сюда явился?  - поинтересовалась уже совершенно осмелевшая Любаша. В присутствии Комарова ей почему-то было не так уж и страшно. Особенно в присутствии «Комарова, который гасится от органов»! Безусловно, это произвело на Алика впечатление. Ведь, черт его знает, почему Комаров от органов гасится? Может, он бандит и убийца? Вот возьмет сейчас и Алику уши поотрывает!
        - Так это. Деньги мне нужны. Мои!  - как ни в чем не бывало, объявил Алик. Ну, да, этого проходимца ни сожителем, ни бандитом не смутишь. Особенно, если дело касается денег.
        - Какие твои деньги?  - искренне удивилась Любаша.  - Пятьсот евро, что ты нам с Данилкой тогда оставил, чтоб из Финляндии выбраться? Или шиш, который я обнаружила в банковской ячейке? Или те, что были в сейфе, который твои приятели у нас из стены выломали? Так это ты к ним обращайся. У меня и бумага из милиции есть, что неизвестные у нас сейф из дома умыкнули.
        - Любаша, душа моя!  - Алик развел руками.  - Разве ж это деньги? Вот деньги,  - он обвел взглядом гостиную.
        - Постой  - постой!  - Любаша проследила за взглядом супруга.  - Ты что же, предлагаешь разводиться и всё делить?
        - Зачем делить?  - хмыкнул Алик.  - Тут всё мое, до нашего законного брака купленное. Никакого совместно нажитого имущества у нас с тобой нет, солнышко, если ты на него намекаешь. И кредиторами всякими меня пугать не надо. «Одних уж нет, а те далече». Думаешь, я бы приехал, если б это было так опасно?
        - Действительно.  - Согласилась Любаша, лихорадочно думая, что же ей делать.
        - Я, так и быть, сегодня уж не буду просить тебя и твоих гостей очистить помещение. Но недели, думаю, вам хватит,  - тут он загоготал дурным голосом.
        - Куда же я пойду?  - растерялась Любаша.
        - Да, хоть куда!  - Алик не переставал ржать.  - Вон, хоть к сожителю бывшему, или к Сергею Сергеевичу, будете вместе от ментов гаситься.
        - А позвольте поинтересоваться, есть ли у вас какой-нибудь документ?  - Сергей Сергеевич поднялся с дивана, обошел его, встал рядом с Любашей и взял её за руку. Теперь они были как бы по одну сторону баррикады из дивана.
        - Какой такой документ?  - Алик перестал гоготать, но ядовитая ухмылка у него на лице осталась.  - У адвоката все документы. И на дом, и на квартиру, и на Любкин «мерс». Его, так и быть, ей оставлю. Доверенность выпишу,  - Алик снова заржал.
        - Я имею в виду документ, удостоверяющий вашу личность,  - пояснил Сергей Сергеевич, еще крепче сжимая Любашину руку. И тут до Любаши дошло. Наверное, стресс как-то мобилизовал её вполне себе дурацкие мозги. Да уж, она хотя и много чего понимает в российском бизнесе, даже советы дельные может давать, а Сергей Сергеевич всё же не зря в этом бизнесе генеральным директором работает. Вот, где башка. Всем башкам башка.
        - Паспорт,  - вставила она, сжав в ответ руку Комарова.  - Есть у тебя паспорт?
        - Есть, конечно!  - Алик достал из заднего кармана джинсов синюю книжечку.
        - Ага! А почему он синий? Вы не гражданин России?  - опять спросил Комаров.
        - Не боись, у меня и российский где-то есть. Как бы я на Любке тогда женился без паспорта?
        - А лет вам сколько?  - продолжил допытываться Комаров.
        - Ну, ты, мужик! Прям, как следователь на допросе! Видать, натренировался,  - Алик подмигнул Комарову.  - Сорок восемь мне, а что?
        - Ничего.  - Сергей Сергеевич нежно улыбнулся.
        - Просроченный у тебя паспорт, Алик, недействительный, значит,  - пояснила Любаша.  - Даже если он у тебя где-то и есть, в чем лично я очень даже сомневаюсь. Уж больно ты энергично тогда ноги сделал. Вот старый российский заграничный паспорт, у тебя есть наверняка, с ним ты в Финляндию заехал, но он-то точно теперь не документ. И вообще, ты без вести пропавший! И если я сейчас полицию вызову, она тебя в кутузку заберет, как самозванца.
        - С чего бы это ей меня в кутузку забирать? Она, вон, Сергея Сергеевича твоего прихватит. Это он в розыске, не я. И хватит тут ручки пожимать, будто я не вижу. Тоже мне голубочки. Хоть бы сожителя бывшего постеснялись. Я уж не говорю, что при живом муже….
        - Мужчина!  - Любаша нежно улыбнулась своему законному супругу.  - Вы кто такой-то? Явились, откуда ни возьмись, и заявляете, что вы мой без вести пропавший супруг. Документов у вас никаких. И еще каким-то иностранным синим паспортом мне в лицо тычете.
        - Ой! Не могу! Насмешили,  - Алик аж присел, а Любаша заволновалась, вдруг у него и правда с документами всё в порядке.  - Да я завтра в паспортный стол пойду, и мне паспорт новый в два счета выдадут. Рассейский! Я ж не таджик какой, у меня, вон, прописка в порядке. И документы на собственность имеются.
        - Ничего тебе не выдадут. Для этого я должна тебя опознать и заявление забрать о твоей пропаже. И, кстати, почему ты так уверен, что не таджик? Или не хохол? У нас сейчас с Украиной отношения сложные. Может, ты украинский диверсант? Или финский провокатор-сепаратист?  - Любаша с наслаждением глумилась над озадаченным мужем и никак не могла остановиться.  - Решил втереться в доверие, выдать себя за моего дорогого супруга Алика, которого я ищу, ищу, вот уже который год, да всё найти не могу. А потом, как прыгнешь!  - Любаша сделала круглые глаза.  - И захватишь на хрен все бывшие финские земли.
        - А если у него пальцы где-нибудь в полиции засвечены?  - вдруг подал голос Гений. Ну, даром что ли Любаша его Гением прозвала, соображает.
        - Ни фига! Он мужчина острожный,  - Любаша подмигнула Алику.  - Что он, дурак свои пальцы светить?
        - Ай, до чего же хорошо, что раньше Шенген без отпечатков обходился,  - заметил Сергей Сергеевич.  - Хотя, с другой стороны, если б тогда в Шенгене отпечатки пальцев брали, вашего супруга, Любовь Владимировна, в два счета бы выявили и предъявили кредиторам.
        - А матери у меня разве нет для опознания?  - усмехнулся Алик, но уже не так весело.
        - Нету у тебя матери, Алик. Она уже три года, как умерла. Похоронила я её,  - Любаша вспомнила покойную свекровь, и на глаза навернулись слезы. Та каждый день ждала своего сыночка, всё надеялась, что он жив.
        Алик переменился в лице:
        - Врешь!
        - Зачем?  - удивилась Любаша.  - А ты из-за чего больше расстроился? Из-за маминой смерти, или из-за того, что она тебя опознать не сможет? Ты, выходит, даже к матери заехать не соизволил, сразу сюда имущество изымать кинулся.
        - Сука!
        - Я сука?! Я мать твою помощью и заботой никогда не оставляла. Фиг с ними с деньгами твоими погаными, ты б нам хоть весточку подал. Хуже ведь нет, когда ждешь в неизвестности. Так что, Алик, никакой ты не Алик. Я тебя точно не опознаю.
        - Ничего, вон, Валька опознает,  - Алик кивнул в сторону тихой и бледной Валентины.  - Я ей денег дам! Опознаешь, Валька?
        - Кого?  - не поняла Валентина.
        - Меня! Кого ж еще?
        - А вы кто?
        - Еще одна сука!
        - Даже если бы Валентина оказалась не сукой,  - ехидно заметила Любаша,  - тебя опознать может только близкий родственник или законная жена,  - ляпнула она и прикусила язык, вспомнив про Данилку. Сын ведь, как не крути, является близким родственником. И как ребенку объяснишь, что опознавать папу не надо?
        - Вы бы лучше не обзывались и не наезжали, а попробовали бы договориться мирным путем,  - предложил Сергей Сергеевич.
        - Это как же?  - поинтересовался Алик. Он перестал улыбаться, и глаза его сделались не наглыми, а растерянными.
        - Ну, не знаю. Есть, наверное, процедура какая-нибудь в полиции, чтоб человека из без вести пропавшего перевести в покойники.
        - Ты мне угрожаешь, что ли? Уголовник!  - Алик набычился.
        - Ну, вот опять напрасно обзываетесь! Никто вам не угрожает. Любовь Владимировна официально станет вашей вдовой. Унаследует всё законным порядком, а потом с вами поделится. Она ж не зверь какой-нибудь.
        - Ага! Унаследует и кинет. Тогда уж точно ничего не докажешь. Вот пусть лучше меня опознает, а я с ней потом поделюсь. Так и быть, уговорили.
        - А вам уже веры нет никакой. Вот вы-то уж Любовь Владимировну непременно кинете. Вы нам себя уже во всей красе продемонстрировали.
        - Именно так!  - неожиданно подал голос Гений.  - Не вызываете вы никакого доверия, товарищ.
        - А ты молчи там,  - рявкнул на него Алик.  - Товарищ нашелся. Тамбовский волк тебе товарищ!
        - Действительно, Алик, не горячись. Забирай себе квартиру,  - предложила Любаша,  - она сейчас огромных денег стоит, и продать её легче, чем дом. Только нам с Данилкой немного денег дай на дальнейшее обучение, уж больно дорого.
        - А вот интересно, если вопрос так просто решается, чтоб меня в покойники перевести, отчего ты раньше этого не сделала?  - справедливо заметил Алик.
        - Во-первых, еще неизвестно, насколько это просто. Надо с компетентными людьми посоветоваться. Может, там по сроку давности есть возможность, а может, и нет,  - Любаша пожала плечами.  - А во-вторых, я твоих кредиторов опасалась, вот регулярно дело о твоей пропаже и возобновляла. Это мама твоя, царствие ей небесное, до конца верила, что ты живой, а я думала, что ты сгинул в финских болотах окончательно.
        - М-да,  - Алик почесал бритый затылок.  - «Синенькая юбочка, ленточка в косе, кто не знает Любочку? Любу знают все»! И чего это ты вдруг такая умная стала? Раньше ведь просто лялечка была, тебя ж ничего кроме шмоток, Данилки и СПА не интересовало?
        - Это меня, Алик, жизнь научила и твои фокусы, но до умной мне еще, как до неба. Я обыкновенная среднестатистическая российская дура, только с компьютером. Вон, Валя подтвердит. Дура среднего возраста,  - Любаша тяжело вздохнула.  - Была б умная, замуж за тебя ни за что бы не пошла, да и…  - тут она посмотрела на Гения.
        - Озадачили вы меня,  - Алик оглядел стальным взглядом всю компанию, включая Валентину.  - Обдумать надо. Оставайтесь пока. О своем решении сообщу. И не вздумай мне фортели разные выкидывать и от меня гаситься,  - он показал Любаше внушительный кулак.  - Сергей Сергеевич, а твоя фамилия, какая будет? Ну, чтоб знать, с кем дело имею. На всякий случай.
        - Кукиш моя фамилия,  - Сергей Сергеевич показал Алику кукиш.  - Это именно на тот всякий случай, если вы вздумаете вдруг ментам на меня настучать.
        Любаша с удивлением глянула на Комарова и задумалась, уж не скрывается ли тот в Физбуке под псевдонимом «Адам Кукиш»? Этот физбучный Кукиш, откровенно говоря, уже достал Любашу своими дурацкими шутками.
        - Обижаешь?!  - Алик явно попытался изобразить оскорбленную невинность. Получилось плохо.
        - Упаси бо,  - Комаров перекрестился.  - Предупреждаю.
        - Ну, тогда бывайте. Дорогу сам найду,  - Алик направился к выходу. Любаша моргнула Валентине глазами, чтоб проводила. А то не ровен час спрячется где-нибудь в доме, а потом выскочит. С него станется. Валентина кивнула и пошла следом за нежданным гостем. В гостиной опять воцарилась тишина.
        - Что делать-то будем?  - поинтересовался Гений. Видимо в присутствие Комарова ему было уже не так страшно вникать в Любашины проблемы.
        - Спать ложиться,  - Сергей Сергеевич посмотрел на часы.  - Утро вечера мудренее.
        - Всё, убрался,  - в гостиную вернулась Валентина, всё еще белая, как мел.  - Вот принесла же нелегкая!
        За Валентиной следовал суровый Валентин с охапкой дров. Он подбросил дров в камин и с достоинством удалился.
        - Валь! Оставайтесь, куда вы, на ночь глядя?  - предложила Любаша.
        - Да уж, придется. Ты, это, разбирайся, давай с этим говном быстрее, а то нам придется к тебе и вовсе переехать. Для твоей безопасности.
        - Так и переезжайте, давно ж зову, места всем хватит,  - Любаша тяжело вздохнула.  - Правда, если он нас в три шеи всех отсюда не выгонит.
        - Тогда ко мне на дачу переедем,  - успокоил Сергей Сергеевич.  - Там, конечно, места гораздо меньше, но в тесноте, да не в обиде.
        - Ага! Туда, если не полиция, так ваша жена всенепременно явится, и может получиться совсем некрасивая картина. Доказывай опять, кто кому кем приходится. Жена ж у вас не без вести пропавшая.
        - Нет, не пропавшая, но я решил разводиться,  - сообщил Сергей Сергеевич и радостно улыбнулся.  - Вернее это жена предложила, не хочет ничего общего иметь с уголовником, а я обрадовался. Так обрадовался, что забыл даже, что у меня полиция на хвосте.
        - А чего раньше-то не собрался?  - поинтересовался Гений.  - Я со своей первой сразу же через год совместной жизни развелся, с тех пор живу себе, поживаю, кум королю и брат министру.
        - Ага! У Любаши нашей подъедаешься,  - добавила Валентина.  - Захребетник бестолковый.
        Гений обиженно надул губы.
        - Раньше я не собрался, потому как не до того было, некогда, дела, проблемы всякие житейские,  - объяснил Комаров.  - Всё по инерции как-то жили и жили, друг другу вроде бы не сильно мешали. Мы ж женой уже давно чужие люди.
        - А давайте выпьем,  - предложила Любаша.  - Валь, зови супруга. Гений, сгоняй за красным.
        - Мне б «Мартини», а Вальке моему водочки,  - попросила Валентина, выходя из гостиной.
        - Я принесу, знаю где,  - радостно сообщил Гений, срываясь с места.
        Любаша и Сергей Сергеевич остались одни.
        - Ну, как вы?  - поинтересовался он.
        - Спасибо, ничего. Без вас было бы хуже. Гораздо хуже.
        - Всё как-нибудь образуется.
        - Надеюсь,  - Любаша тоскливо улыбнулась.
        Когда, наконец, все собрались и разлили спиртное по рюмкам, Сергей Сергеевич предложил тост:
        - Давайте, чтобы всё сложилось хорошо. И для нас с вами, да и для этого внезапного Алика.

* * *

        Марина с трудом поднялась по лестнице. Сегодня Федя никак не мог подвезти её с работы до дома, и пришлось сначала тащиться к маршрутке, потом толкаться в метро, а затем ковылять в любимых сапогах по купчинскому бездорожью. При этом сверху с неба валилась каша из воды и снега. Такая же каша чавкала под ногами, и сапоги, конечно же, промокли. Марина глянула на бесценную обувь, ей сразу же захотелось заплакать. Сапоги  - это еще один аргумент в пользу того, чтобы перебраться к Федору в совместное проживание. Он предложил переехать к нему еще неделю назад, сказал, что ему надоело возить её в Купчино. Разумеется, пошутил. Марине и самой уже надоело уезжать в Купчино после свиданий с Фёдором, чтобы изображать перед матерью приличную девушку. Правда, матушка хоть и увлеченная телевизором женщина, но все же не дура, явно уже заподозрила неладное. Заподозришь тут, когда дитя является с работы за полночь и при этом совершенно ничего не хочет есть. Сегодня никакого свидания не получилось. В офисе группы компаний «Галактика» производился обыск. Вооруженные до зубов господа в камуфляже и черных шапочках на всё
лицо нагрянули, как это у них водится, перед концом рабочего дня и велели всем оставаться на местах. Фёдор только-то и успел позвонить Марине, когда у всех сотрудников отобрали телефоны. Теперь неизвестно, когда это всё закончится. Марина знала по опыту общения с клиентами компании «Михайлова и партнеры», что уж кого-кого, а программистов точно до конца обыска не отпустят, а обыск может продолжаться и до самого утра. Здание у «Галактики» немаленькое, целых пять этажей, на каждом этаже куча разных кабинетов, а в каждом кабинете рабочие столы и компьютеры. Пока везде залезешь, пока всё проверишь. Разумеется, обыск производится не столько для того, чтобы чего-то найти, а сколько для устрашения руководства и сотрудников. Устрашать же можно до бесконечности. Пока все не упадут, включая устрашальщиков. Опять же производственный процесс сорван. Пустячок, а органам почему-то приятно.
        С такими вот тоскливыми мыслями Марина открыла дверь квартиры и сглотнула слюну. Пахло волшебно, да уж, чего-чего, а готовить матушка умела просто фантастически. Сегодня Марина от ужина отказываться не будет, всё слопает, добавки попросит и еще тарелочку оближет. Есть хотелось просто невероятно. Бедный Федька! Вернется домой голодный, а там шаром покати. Накануне они с Мариной основательно подчистили холодильник. Вот если б они жили вместе, Марина непременно ждала бы его дома с чем-нибудь вкусненьким. Еще аргумент в пользу переезда. Однако в офисе «Галактики» обыски, слава богу, не каждый день!
        На самом деле все сомнения Марины насчет совместного проживания с Федькой упирались в матушку. Вот как ей сказать? Марина, хоть и давно уже самостоятельная девушка, но кто его знает, как матушка отреагирует. В равной степени может и обрадоваться, а может и в обморок упасть. Ведь больше всего мать боится, что Марина повторит её судьбу, заделавшись матерью-одиночкой. Глупость, какая! Марина слабо улыбнулась.
        Видимо услышав, что Марина пришла, матушка высунулась из кухни.
        - О! Какие люди! Сама Марина Михайловна домой пожаловала, собственной персоной и не в час ночи. Никак твои олигархи решили тебя больше не эксплуатировать? Или выгнали?
        Марина внимательно оглядела мать, аж прищурилась. Что-то было не так. Совершенно не так.
        - Я тоже по тебе соскучилась,  - ответила она и, как обычно, чмокнула матушку в макушку. При этом сразу стало понятно, что не так. Материнская седина была тщательно закрашена и явно не дешевой краской из гипермаркета. Марина взяла мать за голову и заглянула ей в лицо. Ого! Брови тоже были аккуратно выщипаны и подкрашены. И глаза! В кои-то веки у матери были накрашены глаза. Тут уже Марина схватила мать за руку и вовсе оторопела. Рука сверкала свежим маникюром.
        - Что это? Тебя похитили инопланетяне?  - тревожно поинтересовалась Марина.
        - Тьфу на тебя. Три раза,  - матушка шкодливо хихикнула и отняла у Марины свою руку.  - Подумаешь, слегка себя в порядок привела.
        - Слегка?  - Марина вылупила глаза.  - Да ты к Новому году так себя в порядок никогда не приводила. Ты для фотографии лучшего работника месяца даже не причесалась! Признавайся, неужто влюбилась?
        - Опять тьфу! У тебя одно на уме,  - матушка ретировалась обратно в кухню.
        Марина пошла следом. Происходящее определенно настораживало.
        - Что нового в мире?  - как бы между прочим поинтересовалась она у матери, кивнув на зомбоящик.
        - НАТО сжимает свое кольцо. Вон, не успеваем ценники менять. Каждый день всё дорожает,  - поведала матушка, помешивая какую-то вкуснятину в кастрюльке.
        - Из-за НАТО?  - Марина немного успокоилась. Услышанное свидетельствовало всё же о том, что её мать никакие инопланетяне не подменили.
        - Конечно! Из-за кого ж еще? Хотя наши тоже дураки, я тебе скажу.
        Тут Марина опять насторожилась.
        - Представляешь! Всех чучмеков уволили, а тележки платные сделали.
        - Как это?  - не поняла Марина. На фоне сжимающего кольцо НАТО в её голове как-то не укладывались чучмеки да еще и с тележками.
        - А вот так! Нацепили на тележки хреновину такую хитромудрую. Хочешь телегу взять  - плати десять рублей. Ну, что ты глаза таращишь? Это же просто. Опускаешь монету, телега от хреновины отцепляется, и иди себе продукты затаривай!
        - И?
        - Вот тебе и «И»!  - матушка рассмеялась.  - Они думали: народ телегу на парковку отвезет, продукты выложит и обратно за свои десять рублей её на место поставит. Вместо чучмека на второй этаж по траволатору затащит, вставит обратно в хреновину и свою десятку получит!
        - А народ не стал? Неужели плюнули на десять рублей и побросали телеги на парковке?  - удивилась Марина.
        - Как же! Наш народ за десять рублев удавится. За весь день только пять телег на парковке бросили.
        - Так в чем же дурость?  - опять не поняла Марина.  - Все ж, как задумали, так и получилось. И на зарплате сэкономили. Ну, этим, как ты их называешь.
        - Чучмекам? Как же!  - ухмыльнулась матушка.  - Объем продаж упал. Ка-та-стро-фи-чес-ки! Сегодня объявили.
        - Это еще почему?
        - Так перестали покупатели телегами пользоваться! Пластиковые корзинки бесплатные берут, а к машине уже в пакетах продукты тащат. А много-то не унесешь. Особенно бабам тяжело без телег. Но ничего, видать решили жрать поменьше, да билиберду разную не покупать. Фигли-мигли для снятия макияжа и прочую дрянь.
        - Интересно,  - Марина задумалась и тут только заметила, что под передником у матушки не обычный домашний халат, а гламурный велюровый спортивный костюм, который ей прислала из Америки племянница, Маринина двоюродная сестра, та самая дочь тёти Зины, что так удачно вышла замуж за америкоса с домом и двумя ванными комнатами. Этот спортивный костюм мать берегла, как зеницу ока, и наряжалась в него только по большим праздникам к приходу гостей.
        - Мам!  - поинтересовалась Марина.  - Мы кого-то ждем?
        - Да так,  - матушка пожала плечами и зарумянилась,  - должен подойти тут один.
        - Точно влюбилась!  - резюмировала Марина.  - Может мне уйти, чтоб не мешать?
        - Да ты что удумала!  - матушка всплеснула руками.  - Иди вон лучше переоденься, красоту свою сними, а то умажешься, как поросенок.
        Марина пошла к себе и переоделась тоже в спортивный костюм. Конечно не такой гламурный, как у матери, но вполне себе приличный. Не ходить же в халате при постороннем мужике. А пока этот посторонний не явится, лучшего времени для разговора с матушкой о переезде к Фёдору, пожалуй, не найти. Марина вернулась в кухню.
        - Мам, надо бы поговорить,  - она села за стол напротив плиты, у которой суетилась мать.
        - Надо, так говори,  - матушка заглянула в духовку.
        - Помнишь, я тебе рассказывала, про Фёдора, который программист?
        - Это тот, который тебя чуть ли не каждый день по ночам домой привозит?
        - Тот,  - подтвердила Марина. Видать материнская подружка Петровна со второго этажа по ночам всё же дежурит у окна и докладывает об увиденном дальше по инстанции. Ох уж она, эта бессонница.
        - Выходи за него. Он тебя в Чикаго увезет. Там все наши программисты теперь живут. Утечка мозгов, слыхала?
        - Глупости какие. Про свадьбу пока речи нет. И про Чикаго тем более.
        - А про что есть?
        - Ну, мы думаем пока попробовать пожить вместе.
        - Что значит пожить? Не расписанными?!  - матушка оторвалась от плиты и уставилась на Марину.
        - Конечно не расписанными. Сейчас прежде, чем расписываться, люди сначала живут вместе какое-то время. Надо ж понять, что за человек рядом, прежде чем в ЗАГС с ним бежать.
        - Значит, Маринка, хочешь повторить мою судьбу!  - мать плюхнулась на табуретку напротив.
        - Зачем это мне повторять твою судьбу? Я не собираюсь пока ребенка рожать. Спираль недавно поставила.
        - Так ты не девица?!  - мать прикрыла рот рукой и посмотрела на Марину прокурорским взглядом.
        - Мама! В наше время в двадцать три года быть девицей неприлично.
        - Так! Ну, допустим. И где же это вы совместно проживать собираетесь? Уж не в наших ли хоромах?  - мать плавно обвела рукой малюсенькую кухню.
        - Ну, что ты! У Фёдора есть своя квартира. В центре.
        - Ишь ты! Значит, бросишь мать одну на старости лет?
        - Мам! Ты уж определись. И так тебе плохо, и этак нехорошо.
        - Жаль пороть тебя поздно, а то б выпорола! Ишь ты, и не девица она, и со спиралью, и с сожителем в центре. Хоть бы мать с прощелыгой этим познакомила, а то свинтишь неизвестно с кем, неизвестно куда, ищи-свищи тебя потом,  - на материнские глаза навернулись слезы.
        - Мамуль, не плачь, а то тушь потечет,  - Марина выдвинула железный аргумент.
        Матушка тут же подняла голову к потолку, чтобы слезы не вздумали выкатиться из глаз.
        - Я тебя с Федей обязательно познакомлю, он тебе понравится, он хороший.
        - Вот пусть тогда женится, раз такой хороший.
        Тут раздался звонок в дверь. Матушка встрепенулась и уставилась на Марину.
        - Иди, открой,  - велела она.
        - Может ты? Твой гость всё-таки,  - предложила Марина.
        Матушка замотала головой, и Марина поняла, что матушка просто напросто боится. Кого ж это там такого принесло? Марина встала и пошла к дверям.
        - Не открывай,  - вдруг прошептала матушка ей во след.
        - Не бойся,  - улыбнулась Марина, оборачиваясь.  - Я же с тобой.
        Она открыла дверь и увидела на лестничной площадке дорого одетого холеного господина лет пятидесяти. Круглая, коротко остриженная седая голова и оценивающие нагловатые глаза. Мужчина явно знал цену не только себе, но и всем окружающим.
        - Мать дома?  - спросил он, бесцеремонно отстраняя Марину и проходя в тесную прихожую.  - Верка, выходи! Медведь пришел.
        - Ну, заходи, коли пришел,  - матушка опасливо выглянула из кухни.
        - А я гляжу, ничего не изменилось,  - мужчина снял подбитую мехом кожанку и сунул её Марине. По квартире разлился запах дорогого мужского парфюма.
        - Марин, накрывай в зале,  - велела матушка.  - У меня уж всё готово.
        Марина повесила куртку гостя и протиснулась мимо мужчины в гостиную, то есть в «залу». Мужчина направился следом и уселся в кресло, разглядывая помещение.
        - Ты, значит, Марина?  - поинтересовался он, оторвавшись от осмотра люстры.
        - Я, значит, Марина.  - Марине этот тип ни капельки не понравился. За годы работы у «Михайловой и партнеров» она насмотрелась таких товарищей родом из девяностых. То ли бандюган, то ли мент, оборотень в погонах. Интересно, что за дела у матушки могут быть с таким человеком? А еще Федьку прощелыгой назвала!
        - А я Альберт Александрович, твой отец,  - представился тип, не вставая.
        Марина хмыкнула, Альберт  - замечательное имечко, у неё в голове пронеслась фраза из какого-то старого фильма, что-то вроде «ейный хахаль Эдуард». Ну, матушка зажгла!
        - Чего ухмыляешься?
        - Ничего. Мой отец  - Марчелло Мастрояни,  - Марина застелила стол скатертью, поставила тарелки, ножи и вилки, и раздумывала, выставлять ли рюмки. В результате решила, что рюмки всё же будут лишними. Не велика птица к ним в дом залетела, чтоб еще и рюмки ставить.
        - С чего это ты взяла?
        - А у меня отчество Марчеловна. Я Марина Марчеловна, а не Альбертовна. Да и алименты на меня из Италии от Мастрояни регулярно поступали. Так что, сеньор, уно бутыле аква минерале!  - Марина развела руками.  - Скузи.
        Мужик заржал:
        - А ты мне нравишься!
        - А вы мне не нравитесь.
        - Не хами папочке. Чем же это я тебе не нравлюсь?
        - Я вовсе не хамлю. Это объективно. Во-первых, приличные люди, входя в чужой дом, обычно здороваются. Во-вторых, снимают не только верхнюю одежду, но и обувь. В-третьих, в гости не ходят с пустыми руками. Ну, и так далее.
        - Вот тут ты права. Но я ж не в гости, а по делу. Это уж матушка твоя фанаберию развела,  - мужик махнул рукой в сторону накрытого стола.  - А я слаб, супротив Веркиной кухни никогда устоять не мог. Моя законная никогда так не готовила. Видать у вас, у баб так устроено. Если ноги от ушей, то к плите подпускать нельзя. Тебя вот тоже, как я посмотрю, к плите подпускать нельзя.
        - Это да,  - согласилась Марина,  - я ведь в батюшку своего, в Марчелло такая красавица уродилась. С ногами.
        - Хотя, Верка по молодости тоже ничего себе была,  - продолжил мужик по имени Альберт, не обращая внимания на Маринин сарказм.  - Это её после родов уже разнесло.
        Тут в «залу» вплыла матушка с парадным блюдом, от которого пахло просто одуряющее.
        - Садитесь скорее, пока горяченькое. Алик, не стесняйся,  - сказала она, водружая блюдо на середину стола.
        - Он не стесняется,  - заметила Марина.
        - Марин, сгоняй на кухню за овощами и хлебом, там всё на столе уже приготовлено,  - продолжила суетиться матушка, и Марине стало за неё совсем обидно. Она сходила на кухню, принесла всё, что требовалось, и ей нестерпимо захотелось улизнуть в свою комнату. Однако оставлять матушку наедине с этим Альбертиком было никак нельзя. Что там у него на уме? Что за дело? Да и есть тоже хотелось, поэтому Марина присела за стол и настороженно посмотрела на своего якобы папашу. Тот наворачивал приготовленную матушкой вкуснятину и аж постанывал от удовольствия.
        - У меня к вам дело, девушки,  - наконец сообщил папаша Альбертик, отрываясь от тарелки.  - Меня надо опознать.
        - Как это?  - не поняла матушка.
        - На мертвяка вы как-то не похоже,  - заметила Марина.  - Или планируете в ближайшее время?
        - Типун тебе на язык, детка! Я не мертвяк, а без вести пропавший.
        - Вот оно как!  - удивилась Марина.  - А я думала просто, поматросил и бросил. Ну, как у вас положено.
        - Нет! Тут ты права, это я сначала поматросил, а без вести пропал уже лет через десять, или пятнадцать. Не помню уже. Вынужден был утечь за границу нашей родины. Меня теперь опознать надо, чтоб документы восстановить. Паспорт и все такое.
        - Неужели опознать больше некому?! Законная, например. Или она тоже без вести пропала?  - поинтересовалась Марина.
        - Законная  - стерва! Никак меня узнавать не хочет, иначе имущества лишится.
        - А много имущества?  - продолжала допытываться Марина.
        - Достаточно.
        - Конечно, Алик! Я тебя опознаю, куда идти надо?  - выразила готовность матушка. Марина тут же поймала себя на желании дать матери подзатыльник. Нет, ну, нельзя же до такой степени себя не уважать!
        - Не, ты, Вера, для этого дела совершенно не годишься. К сожалению всё не так просто. Мы ж с тобой не расписанные были. Нужен анализ ДНК. Ну, чтоб доказать, что ты мать моего ребенка,  - он небрежно кивнул в сторону Марины.  - А я, соответственно, отец.
        - Вот еще!  - фыркнула Марина.  - Я ж вам ясно сказала, мой папочка Марчелло Мастрояни. Вот если б от вас какие-никакие алименты были, вспомоществление некоторое, а то ведь меня мать-одиночка воспитывала. И ей в этом помогало исключительно государство. Хоть и тремя рублями, но и на том спасибо. От вас-то, как я понимаю, только козлиное молоко можно получить!
        Матушка тяжело вздохнула и закатила глаза к потолку, а папаша Альберт расхохотался.
        - Ох! Не дура у нас с тобой, Верка, дочка. Совсем не дура,  - он перестал ржать и добавил.  - Я вам денег дам. Так и быть.
        - Сколько?  - тут же встрепенулась матушка.
        - Ну, тысяч пятьдесят,  - после недолгого раздумья объявил папаша Альберт, разглядывая Марину.
        - Поищите дурочку попроще,  - сообщила Марина и встала из-за стола.  - Мамуль, спасибо, как всегда вкусно.
        - Долларов,  - папаша Альберт хитро ухмыльнулся.
        - Пятьдесят тысяч долларов?  - ахнула матушка.
        - Тут есть о чем подумать,  - заметила Марина, направляясь к выходу из комнаты.  - Только учтите, как говорится, утром стулья  - вечером деньги, но деньги вперед.
        - Обижаешь,  - папаша Альберт потупился.
        - Даже в мыслях не было. Констатирую факт.
        - А вдруг обманешь? Деньги возьмешь, а анализ не сделаешь?
        - По себе, дяденька, судите. Мы с вами всё оформим через банковскую ячейку, как покупку квартиры. Вы в ячейку положите деньги, а я анализ.
        - По рукам! Ты пока анализ сделай.
        - Когда деньги в ячейке будут. И учтите, деньги перед закладкой в ячейку пересчитываются специально обученными людьми и проверяются на подлинность. А то с вас станется. Когда будете готовы, свяжетесь со мной, я скажу, в каком банке будем всё оформлять. Вот визитка моя.
        - Ишь, ты! И визитка у неё есть,  - папаша Альберт сунул визитку в карман джинсов.  - Всё, девочки, мне пора.
        - Марин, проводи гостя.
        - Он не гость, он по делу.  - Марина уже держала в руках подбитую мехом кожанку.
        Закрыв дверь за папашей Альбертом, она вернулась в «залу». Матушка сидела за столом, подперев голову рукой. По её щекам бежали слезы, смешанные с черной тушью. Марина обняла матушку и поцеловала в затылок.
        - Прости меня, доченька.
        - За что?
        - Да за такого вот папашу. Не смогла тебе нормального отца найти, только этого вот урода.
        - Любовь зла  - полюбишь и козла! Не расстраивайся, у нас же всё хорошо получилось. У меня и образование есть, и работа хорошая, и квартира у нас с тобой хоть и малюсенькая, зато отдельная.
        - И еще пятьдесят тысяч долларов будет!  - рассмеялась матушка сквозь слезы.  - На что потратим? Тебе машину купим, шубы нам обеим,  - матушка перестала плакать и загибала пальцы,  - ремонт сделаем! Или квартиру обменяем? На Центр?
        - На Центр не хватит. Да и как ты на работу с того Центра добираться будешь?
        - Это я как-то не подумала.
        - Да и на машине для меня можно сэкономить. У Феди же есть, а мы теперь вместе с ним жить будем. Зачем мне машина? А вот на права надо сдать, чтоб уметь в случае чего на этой машине, куда надо поехать.
        - Куда это?
        - Да хоть куда! Помнишь, в фильмах ужасов девчонки всегда на машине от маньяков и психов разных спасаются. Я, как подумаю, если на меня маньяк зловещий накинется, а я пык-мык, машину-то водить и не умею…
        - Беда! Тогда права обязательно надо,  - согласилась матушка.  - И шубы.
        - И шубы. И за границу поехать надо. Ты вон Парижа еще не видела.
        - Можно подумать, ты видела.
        - Вот и поедем вместе. Там, правда, НАТО сжимает свое кольцо.
        - Это я, пожалуй, переживу ради такого случая.
        - По-хорошему бы надо разыскать эту, его законную. Не зря ж она его опознавать никак не хочет. Видать, он ей серьёзно насолил, что аж про нас пришлось вспомнить.
        - Ага! Помочь ей, бедняжке, и от пятидесяти тысяч отказаться? Фигушки!  - матушка показала кукиш во все четыре угла «залы».
        - Тут ты права,  - Марина тяжело вздохнула.  - Пятьдесят тысяч  - очень серьезный аргумент! В таком случае нам лучше эту женщину и вовсе не знать, чтобы совестью потом не мучиться.
        - У меня с совестью всё в порядке. Она на месте и говорит  - бери деньги, Вера! Может, мы продешевили? Надо было сто тысяч просить?  - у матушки от вожделения загорелись глаза, и она заерзала на месте.
        - Ну, ты и жадина!
        - Не от хорошей жизни.
        - Что-то тут не то,  - Марина на секунду задумалась.  - Смотри, ну, сделаю я этот тест ДНК, отдам папше Альбертику за пятьдесят тысяч, и что?
        - Ничего! Побежим сразу деньги тратить.
        - Это-то, как раз, понятно. Не ясно другое, куда он с этим тестом пойдет?
        - А нам, что за дело? Куда-нибудь пойдет, ему виднее.
        - Ну, допустим, придет он в то место, где по тесту ДНК его личность установят. И что там по этому тесту можно установить? Только то, что он является папашей Марины Михайловны Смирновой. Он же не Смирнов?
        - Конечно, не Смирнов. Смирнова это ж я. Ну, и ты поэтому тоже Смирнова. Но!  - матушка многозначительно подмигнула Марине.  - Есть документ.
        - Какой еще документ?  - насторожилась Марина.
        - Свидетельство об установлении отцовства!
        - Ну-ка, ну-ка, с этого момента поподробнее. Что за свидетельство такое?
        - Не знаю, как сейчас,  - матушка округлила глаза, посмотрела по сторонам и почему-то понизила голос,  - но раньше, если у не расписанных рождался ребенок, то надо было, прежде чем метрику на ребенка оформлять, установить, кто его отец. Ну, чтобы всё честь по чести. Для этого давали свидетельство.
        - Подожди! Ничего не понимаю. А как же тогда получилось, что ты мать-одиночка, если папаша Альбертик такое свидетельство оформил? У меня же в свидетельстве о рождении он не указан!
        - Ох, временя тогда тяжкие были! Девяносто третий год,  - матушка вздохнула и подняла глаза к потолку.
        - И что?
        - А то! Алик меня из роддома забрал, всё по-человечески, с цветами, потом свидетельство это оформил, а потом вдруг собрал вещички и утёк. У бабки твоей, царствие ей небесное, лучшая подруга, дай ей бог здоровья, в ЗАГСе тогда работала. Она мне и говорит, зачем тебе дочку на балбеса этого оформлять, бегай за ним потом, алименты взыскивай! А от государства будет постоянная материальная помощь, да посылки от капиталистов с помощью гуманитарной. В Райсовете их распределяли по инвалидам, многодетным и матерям-одиночкам. Ох, до чего же посылки те хорошие были. Памперсы тогда нам достались. Хорошая штука. На тебя, как этот памперс надевали, так ты сразу орать переставала. Я даже пыталась их стирать, чтоб не на раз использовать, но они, собаки такие, не стирались толком. Детское питание еще было, да много всего разного, чего в магазине днем с огнем тогда не сыскать! А если и сыскать, то за немерянные деньги. А откуда у меня тогда деньги? У меня их и сейчас-то нет. Зато в магазинах теперь всё есть. Рожай  - не хочу! И питание тебе, и памперсы.
        - Мам, подожди про памперсы. Отвечай, как получилось, что я при живом папаше и его свидетельстве об отцовстве оформлена Мариной Михайловной Смирновой.
        - Так и получилось, чего непонятного? Я ж тебе рассказала. Добрые люди помогли, документ этот об отцовстве вовремя похерили и записали тебя на мою фамилию и моё отчество. Дед твой, мой отец, царствие ему небесное, Михаилом значился.
        - Как это похерили, если ты говоришь, что документ этот есть?
        - Есть! И там черным по белому записано, что отец моей дочери Альберт Александрович Тарасов. Кто ж знал, что он после родов от нас ускачет молнией?
        - Тарасов? Выходит, я Марина Альбертовна Тарасова?
        - Выходит!
        - Фамилия моей начальницы тоже Тарасова!
        - И что с того?
        - Ничего, но только муж у нее пропал без вести десять лет назад, и звали его Алик! То есть, она его законная и есть!
        - Мир тесен,  - матушка пожала плечами.
        - Это ты ему это свидетельство дала?
        - Еще чего! Сам дубликат получил. По телефону хвастался. Я, честно говоря, думала, что совесть у мужика прорезалась. Захотел дочку на старости лет повидать. Думала, поможет тебе чем-нибудь. А ему, видишь ли, тест нужен.
        - Интересно, как же так добрые люди этот документ в девяностые похерили, что всем подряд дубликаты выдают?
        - За деньги всё выдают.
        - Я не буду делать тест.
        - С чего бы это?
        - А с того, что Любовь Владимировна, начальница моя, очень хороший человек, и я знаю, чего она натерпелась из-за этого вот Альбертика. Тоже мне папаша нашелся!
        - А мне насрать! Натерпелась она, видите ли! Небось не кассиршей в универсаме одна ребенка поднимала!
        - Нет, не кассиршей. Это точно. Только к ней бандюки всякие, которые с папашей Альбертиком дела делали, имели очень большой интерес по его долгам. Кинул Альбертик дружков своих, да слинял за границу, а разбираться жену с сыном оставил. Тьфу, говно какое, а не мужик. И что вы в нем нашли? Обе!
        - Разве не понятно?
        - Ни капельки не понятно.
        - Да, дуры мы с ней. Обе!  - матушка рассмеялась.
        - Тут не поспоришь. Только она, в отличие от тебя, дура образованная, поэтому денег зарабатывает больше, чем кассирша. Давай, я вас с ней познакомлю.
        - На фига?
        - Ну, чтоб ты поняла, почему я тест этот дурацкий делать не буду.
        - Не хочешь, не делай,  - матушка насупилась.  - Я всегда говорила, что не жили богато, не стоит и начинать. Это ж только кому рассказать, ей пятьдесят тысяч зеленых дают, а она упирается. Эта твоя порядочная, небось со всех ног помчалась бы, не задумываясь. Ишь, образованная она.
        - Знаешь, а если государству станет известно, что ты его столько лет обдуривала? Материальную помощь получала и посылки гуманитарные из-за границы? Документ же этот похеренный всплывет, а тебя осудят!
        Матушка испуганно посмотрела на Марину и взялась за сердце.
        - Мамуль, я тебе обещаю,  - Марина торжественно подняла руку в пионерском салюте,  - что весной отвезу тебя в Париж безо всяких там зеленых от позорного папаши.
        - Еще чего!  - матушка хмыкнула.  - Чего я там забыла в Париже этом? Там НАТО со своим кольцом, забыла? Да еще постоянно людей стреляют и взрывают. Ты мне просто денег дай, да мы вон лучше летом с Зинкой в Крым поедем. Крым-то наш теперь!
        - Да, ну? А что в Украинский Крым вас с тетей Зиной не пускали?
        - В нашем интереснее!
        - Конечно! Удобства старые, еще советские, а цены новые, уже московские. Езжайте лучше на Кипр. На круг дешевле обойдется, так еще и вода бесперебойно изо всех кранов течет, и свет не отключают.
        - От либерасты поганые! Не успела заметить, как дочь у меня увели.

* * *

        Поначалу Сергей Сергеевич Комаров чувствовал себя в богатом замке Любови Владимировны Тарасовой очень неловко. Во-первых, чужой дом со своими порядками, во-вторых, не просто дом, а дом громадных размеров, в-третьих, из головы Комарова никак не выходил владелец этого замка Альберт Александрович Тарасов. А ну, как явится в самый неподходящий момент и выгонит всех к чертовой матери! Нет, конечно, если б какой-то посторонний дядька полез бы к Тарасовой качать права, вот ужо бы он этому типу навешал. Но тут совсем другое дело. Законный муж, построивший всё это великолепие, наверняка имеет какие-то права. Каким бы отвратительным типом он ни был. И вот этот законный бродит где-то одиноко и неприкаянно, а в его замке в это время поселился какой-то потенциальный уголовник. Наверное, именно так всё должно выглядеть с точки зрения самого законного Альберта. Да уж! В этом вопросе необходимо всё-таки найти какой-то компромисс.
        Кроме того Сергей Сергеевич не любил и не умел бездельничать. Обычно он вставал в восемь утра и максимум к десяти часам уже был на работе. А тут спи, сколько хочешь, и только и думай, чем бы себя занять! Поэтому первым делом он связался через Тарасову со своими программистами, и те ему устроили удаленный доступ к управлению «Галактикой». То есть, рука Комарова теперь уже лежала на пульсе предприятия, а это как-то позволяло ему всё-таки находиться в гуще событий, контролировать ситуацию, а не бояться собственной тени. Первое время он, действительно, вздрагивал от каждого шороха. Ему казалось, что вот  - за ним пришли. А уж шорохов-то всяких в огромном доме просто пруд пруди. Одна эта «Хрюня», робот-пылесос, чего стоит. Никогда не знаешь, откуда она вдруг появится с тихим жужжанием.
        Однако буквально уже через неделю Сергей Сергеевич полностью освоился в замке Тарасовой. Очень помогло то, что ему удалось подружиться с обоими Валентинами, домработницей и её мужем, менеджерами по домашнему хозяйству, как их называла Тарасова. По утрам он обязательно занимался в тренажерном зале и плавал в бассейне, не забывая потом выключать за собой свет и противоток, затем завтракал овсяной кашей, приготовленной Валентиной, после чего отправлялся помогать Валентину по хозяйству. Хозяйство у Тарасовой было большое. В нем постоянно чего-то ломалось и требовало мужского внимания. И если в городе выпадающий в ноябре снег всегда успевал растаять, то за городом, на участке Тарасовой уже громоздились белоснежные сугробы. Необходимо было каждый день чистить от снега дорожки и расчищать въезд в гараж, особенно если перед этим по улице проехал трактор. После работы на свежем воздухе Сергей Сергеевич погружался в интернет. Изучал свежие новости и руководил «Галактикой». Его заместитель по безопасности, наконец, вернулся из Таиланда и взял на себя все контакты с тигром Пал Иванычем, адвокатом компании
«Михайлова и партнеры», а так же с его московским коллегой, занимающимся делом Борюсика. Через него же к Комарову поступала информация из его собственной семьи. Анна, действительно, подала на развод и раздел имущества, поэтому Сергею Сергеевичу пришлось опять обращаться за помощью к Тарасовой. Ведь, как он понял, в компании «Михайлова и партнеры» имелись специалисты по всем вопросам, в том числе и адвокаты по семейному праву.
        Иногда Сергей Сергеевич на автомобиле «Нива» сопровождал Валентину в гипермаркет, где к великому её удовольствию расплачивался за покупки. В таких случаях Валентина для конспирации наряжала Комарова в скромный пуховик своего супруга. В таком виде, да еще и с отросшей щетиной его бы не только посторонние оперативники, но и родная дочь не узнала бы. Сергей Сергеевич на всякий случай решил отрастить усы и бороду, в результате чего стал походить на бывалого геолога из советского кино.
        Вечерами, когда Любовь Владимировна возвращалась с работы, они вместе ужинали, выпивали вина у камина, а затем расползались по своим комнатам. Сергей Сергеевич каждый вечер общался со своими физбучными друзьями: Иваном Петровым, Женщиной Кошкой и вездесущим Адамом Кукишем.
        Любовь Владимировна последнее время очень уставала, близился конец года, и у аудиторов работы стало и вовсе невпроворот. Кроме того она нервничала по поводу отсутствия вестей от возникшего из небытия законного супруга.
        - Не нравится мне всё это. Ох, как не нравится,  - причитала она, расхаживая с бокалом перед камином, в то время, как Сергей Сергеевич любовался огнем. Он уже принял твердое решение, после развода переехать жить на дачу. Разумеется, когда всё устаканится. В том, что все должно разрешиться ко всеобщему удовольствию, он не сомневался. Не тот человек Борюсик, чтобы вот так вот, за здорово живешь, торчать в тюрьме.
        - Алик никогда не отступиться,  - тем временем продолжала Тарасова.  - Не тот он человек.
        «Вот и Борюсик не тот человек, чтобы сдаваться»,  - в свою очередь думал Сергей Сергеевич.
        Он, конечно, понимал, что Любовь Владимировна в этой ситуации чего-то от него ждет. Какой-то помощи, наверное. Но как он может ей помочь? Сам ведь без неё словно беспомощный младенец. Он с ужасом думал о том, что бы с ним могло произойти, не случись в свое время его знакомства с этой замечательной женщиной. Любовь Владимировна очень нравилась Комарову, но он чувствовал в данный момент себя не совсем в своей тарелке, вернее, совсем не в своей тарелке, чтобы ухаживать за Тарасовой. Ну, вот что?! Что он может ей сейчас предложить? Сам в розыске, с непонятным будущим. Хорошо, если после развода ему удастся сохранить за собой дачу. Анна всегда отличалась непомерными аппетитами не только в еде. Да что для Тарасовой эта его дача после такого замка? Охотничий домик не более. Так что в глазах этой красивой женщины он не более чем неудачник, голь-шмоль перекатная! Разве что дорожки вон от снега расчистить может.
        Уже позже, у себя в комнате он прочел размышления Женщины Кошки о поведении людей в экстремальных обстоятельствах. Одни ложатся и подымают лапки кверху, это жертвы, другие бьются до последнего, ища выход из, казалось бы, безвыходной ситуации. Оказалось, что любимым героем Женщины Кошки является Индиана Джонс. Разумеется, Адам Кукиш тут же не упустил возможность вставить свою ядовитую шпильку, что все бабы одинаковы. Индиану Джонса им подавай. Только бы за мужика спрятаться! А сами чего? Только-то и могут, что визжать. На это Женщина Кошка заметила, что в экстремальной ситуации не грех и повизжать. Даже посоветовала Кукишу самому попробовать не завизжать, если из темноты на него кто-нибудь внезапно выскочит. А вот Индиана Джонс уж точно не завизжит. Тут уж Сергей Второй Кровососов, он же Сергей Сергеевич Комаров тоже не удержался и высказал свое мнение. Тоже мне, нашла героя! Подумаешь, Индиана Джонс. Одно дело дубиной где-нибудь в прериях размахивать или из пистолета палить, а другое дело в офисе за свои интересы биться, когда даже не знаешь, с какой стороны пуля прилетит. Ну, не пуля, конечно, а
какая-нибудь дыня, в смысле проблема. Попробуй-ка, будучи законопослушным гражданином в костюме и галстуке управится с вооруженными до зубов людьми в камуфляже и при погонах. Только-то и остается, что портфелем отбиваться. Неожиданно Женщина Кошка с ним согласилась, а Иван Петров сообщил, что у всех его знакомых бизнесменов хотя бы раз уже были в офисах обыски. А уж про налеты пожарной инспекции и санэпидемстанции и говорить даже нечего. Этим до всего есть дело, и на всё приняты разные законы, которые невозможно не нарушить. Тут и Адам Кукиш согласился, что перед оголодавшими полицейскими офицерами и санитарными врачами бессилен даже Индиана Джонс. Уж он-то в первую очередь, потому как кроме лассо и пистолета необходимо еще иметь чемодан с баксами, чтобы отбиться от внезапно нагрянувших проверяющих.
        Так вот за хозяйственными хлопотами и вечерними беседами сначала с Тарасовой у камина, а потом с Женщиной Кошкой в Физбуке для Сергея Сергеевича Комарова незаметно пролетел ноябрь. Ситуация неожиданно разрешилась в начале декабря. Видимо Борюсик с Витюшей наконец определили, кто и чего хочет, а также кому и чего надо заслать, чтоб отстали. Борюсика выпустили на свободу, и он тут же умчался куда-то за границу. Через адвокатов с Комаровым связалась незаменимая Регина. Она позвонила поздним вечером, когда Сергей Сергеевич уже устроился с бокалом красного вина на диване, чтобы рассматривать горящие поленья, а Тарасова начала свой ежевечерний нервный забег перед камином.
        - Сереженька, здравствуй дорогой,  - промурлыкала Регина.  - Торпеда прошла мимо, так что ты можешь смело вылезать из подполья.
        - Ну, слава богу!  - облегченно выдохнул Комаров. Ему было очень хорошо у Тарасовой, но надо же и честь знать.
        - Да, да, слава богу, конечно. Только тут есть еще вопросы, масса вопросов,  - продолжила шелестеть Регина.
        - Какие вопросы?  - насторожился Комаров.
        - Ребята наши Борюсик с Витюшей решили от греха свалить подальше, а бизнес продать,  - Регина шмыгнула носом.  - Их, конечно же, можно понять. После такого вот. Так что мы с тобой остаемся на оформлении. Ну, как обычно это бывает. Ты же понимаешь. То, се. Завершающие операции.
        - А дальше?
        - А что дальше? Оформление  - процесс длительный. В любом случае приезжай, обговорим детали. Я вот по тебе соскучилась уже. Ты соскучился?
        Комаров не знал, что ответить. Отношения с Региной в этот момент как-то волновали его меньше всего. Ведь из услышанного он четко понял, что после этого самого оформления продажи бизнеса и завершающих операций Сергею Сергеевичу Комарову грозит остаться без работы. Совсем.
        - Погоди, Регина. Я должен всё обдумать,  - Сергей Сергеевич дал отбой, нахмурился и уставился на Тарасову. Та перестала мельтешить у камина и встревожено смотрела на него. Он уже знал, когда Тарасова тревожилась, у нее на лбу проступала суровая вертикальная морщина.
        - Что случилось?  - спросила она, ставя бокал на каминную полку.
        - Все закончилось,  - сообщил Сергей Сергеевич и тяжело вздохнул.  - Отбой воздушной тревоги.
        - Так это же хорошо.
        - С одной стороны  - да. Меня не посадят в тюрьму.
        - А с другой стороны?
        - Владельцы решили продавать бизнес, так что максимум через полгода я останусь без работы.
        - Не факт.
        - Факт,  - Сергей Сергеевич залпом проглотил содержимое своего бокала, поставил его на столик и обхватил голову руками.
        Любовь Владимировна Тарасова подошла к нему, обняла за плечи и тихонько пропела:
        - Мама, мама, что мы будем делать, когда наступят зимни холода?
        - У тебя нет теплого платочка, у меня нет зимнего пальта!  - поддержал её песню Комаров, утыкаясь носом Тарасовой в живот. Ему вдруг стало очень спокойно, как в детстве с мамой. Вот тебе и геройский мужчина  - Индиана Джонс. Он стремительно встал, обхватил Любовь Владимировну, сжал изо всех сил так, что она даже пискнула и крепко поцеловал. Так, наверное, и должен себя вести Индиана Джонс в экстремальной ситуации.
        - Господи! Сколько же мы время-то потеряли,  - прошептала Тарасова, прижимаясь к нему.
        Хорошо Валентины уже отбыли восвояси, поэтому Комаров не поволок хозяйку замка к себе в гостевую комнату, а тут же повалил её на диван у камина и стал срывать с нее и с себя одежду. Любовь Владимировна скромно ему помогала, не переставая тихо напевать песенку про зимнее пальто и бедняжку маму. Единственное, что он потом помнил из произошедшего, так это её безукоризненную длинную ногу на журнальном столике. С дивана они каким-то образом скатились на ковер и там уже затихли. Комаров рассматривал теряющиеся в полумраке потолочные балки и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Ему было хорошо. Он думал, что валяется сейчас на ковре в чужом доме, из которого назавтра необходимо съехать, а ощущение такое, будто бы наоборот он только что вернулся домой. Он провалился в сон и очнулся через некоторое время от покалывания во всем теле. Ковер хоть и выглядел весьма симпатично, но от него нестерпимо хотелось чесаться. Тарасовой рядом не было. Из-за дивана выглядывала «Хрюня», подмигивая Комарову зеленым глазом. Сергей Сергеевич встал и отправился в свою комнату принять душ. Вернулся он, намотав на себя
полотенце, и стал собирать с пола свои шмотки. Вместе с ними он обнаружил невероятной красоты кружевной лифчик и тут же, как заправский фетишист, оглядываясь по сторонам, засунул его в карман собственных джинсов.
        - Любаша!  - позвал он тихонько. Из дверей в кухню показалась Тарасова, тоже завернутая в полотенце.
        - Проснулся?  - поинтересовалась она.
        - Угу. Теперь можно и поговорить.
        - Давай лучше выпьем,  - предложила Тарасова.
        - Да ты пьянчужка!
        - Точно,  - согласилась Тарасова, кивнув растрепанной головой.  - Бытовая пьяница.
        Комаров уже хорошо знал, где и что находится в этом доме, поэтому уверенно направился к винному шкафу. На днях он сопровождал Валентину в походе за продуктами и самостоятельно, на свой вкус закупил вина. Любаша его выбор одобрила, но отругала за то, что он, возможно находясь в розыске, светится в гипермаркете, где везде камеры наблюдения.
        - Как ты смотришь на то, что я завтра от тебя не съеду?  - поинтересовался Комаров, открывая вино. Сам он при этом сильно удивился своей бесцеремонности. Получается, что за высокомерной и глупой Анной он трепетно ухаживал и ножкой шаркал, а на умную и добрую Любашу Тарасову наехал этаким трамваем.
        - Положительно смотрю. Тем более, куда тебе съезжать-то?  - Любаша была в курсе его бракоразводного процесса.
        - Нет, ну, я же не совсем бомжонок, у меня дачка есть. Поменьше, разумеется, твоих хором, но вполне себе ничего. Не так и далеко отсюда, между прочим.
        - И что? Будешь оттуда ко мне в гости ездить? Ты меня еще в кино пригласи.
        - В кино? Зачем в кино?  - не понял Комаров.
        - Ну, чтоб все было, как у людей. Приличные люди сначала знакомятся, потом ходят по кино, выставочным залам и концертам. Потом ищут, где бы им переспать, потом долго еще крутят шуры-муры по разным углам и только после этого начинают сожительствовать,  - пояснила Любаша, и у Комарова перед глазами тут же встала картина: он стоит на одном колене перед Анной с букетом в руках. Какое там сожительствовать?! Сначала в ЗАГС! Вот ведь дурак!
        - У тебя же  - всё наоборот!  - продолжала Любаша.  - Ты сначала въезжаешь к девушке на жительство, а потом уже…
        - Ага! Мне сорок пять лет и я буду водить тебя в кино, чтобы там тискаться в темноте,  - ляпнул Комаров и опять поразился произошедшими с ним изменениями. С Анной был дураком, а с Любашей стал нахалом.
        - Ну, тогда зачем задаешь глупые вопросы? Конечно, оставайся. Только барахло свое представительское из дома забери, а то ведь еще полгода на работу ходить придется, а тебе не в чем. Хотя оформлять продажу бизнеса, наверное, можно и в джинсах.
        - А этот? Как его? Альберт внезапный?
        - Боишься его?
        Комаров фыркнул и помотал головой.
        - Вот! А я боюсь! Так что по любому тебе придется остаться, чтобы мне не так страшно было.
        - Слушай! У меня очень странное ощущение, я ничего не помню.
        - Как это? Про что не помнишь?
        - Про нас.
        - В смысле?
        - Ну, как целовались, помню, как проснулся помню, что хорошо было, тоже помню. А больше ничего. Хоть убей.
        Любаша задумалась.
        - Точно,  - через некоторое время сказала она.  - Я тоже ничего не помню,  - при этих словах глаза её стали круглыми и испуганными.  - Это что значит? Допились, да?
        - Не знаю,  - Комаров пожал плечами.  - Придется повторить.
        Он встал из-за стола и пошел по направлению к Любаше, та отступила.
        - Тут плитка на полу, холодная,  - она покосилась на пол.  - Можно простудиться. Пошли лучше наверх, ко мне в спальню.
        - Да, ну! Ты там с этим…
        - И не только. Мне сорок лет!
        - Пошли лучше ко мне, в гостевую.
        - Если б ты знал, кто там гостил, и чем они занимались…
        - Уговорила,  - Комаров тяжело вздохнул.  - Показывай дорогу.

* * *

        Любаша проснулась, сладко потянулась и посмотрела на тихо сопящего Комарова. В слабом свете только нарождающегося серого зимнего дня он показался ей особенно красивым. И борода эта ему идет, и сопит он так тихонечко, по-домашнему, можно сказать, умиротворяющее. И как она только раньше без этого красавчика обходилась? Вообще у нее с детства какое-то предубеждение перед красивыми мужчинами сформировалось. То ли в школе ей в голову вбили, то ли еще где, что все красивые мужчины обязательно бабники и с ними лучше не связываться. Вот она и не связывалась. Алик был далеко не красавец, зато на взгляд юной Любаши выглядел он надежно и основательно. Ага! Эту надежность он как раз и продемонстрировал во всей красе. Целых десять лет демонстрировал, а потом явился, чтоб оставить её у разбитого корыта! Гений тоже красотой не блистал, зато производил впечатление умного и интересного собеседника. Да уж! Набеседовалась. Как оказалось, всё-таки Любаше надежность как-то милее. Вот интересно, а как отличить бабника от остальных мужчин? Алкоголик, например, виден сразу. Он либо не пьет вообще, так как допился и
теперь в завязке, либо выпивает немного и сразу падает, как подкошенный. Дурак тоже вычисляется быстро. Тут главное не попасться в капкан народной мудрости «молчит, значит умный». Ни фига подобного. В большинстве случаев, если молчит, значит сказать ему нечего, или он тебя не слушал, а теперь силится вспомнить, о чем ты ему только что трендела, как радио. Нет, разумеется, парень может просто стесняться, но спрашивается, зачем тебе, девушка, на пятом десятке такой стеснительный парень? Или тот, который тебя вовсе не слушает? Или дурак? Или алкоголик? Бабник тоже не нужен. Девушке на пятом десятке нужен мужчина решительный, умный, добрый, широкий и щедрый. А вот должен ли он быть при этом красивым? Или это уже, как получится. Дополнительный бонус?
        Любаша рассматривала спящего Комарова и очень надеялась, что он именно такой, какой ей нужен на пятом десятке. Уж, так и быть, пусть будет красивым. Она ж вон из себя вполне еще ничего. Даже очень ничего. Очень-очень. Любаша тихонько встала и выскользнула из спальни. Как хорошо, что сегодня суббота. С того момента, как Комаров поселился у нее в доме, она очень полюбила выходные дни. Любаша пошла к себе в кабинет и включила нубук. Интересно, как там поживают её физбучные друзья? Последнее время ей было совсем не до них, она была полностью оккупирована Комаровым. В Физбуке было пусто и скучно, Любаша решила уже было выключить компьютер и пойти на кухню, посмотреть приехала ли Валентина, но тут в скайпе неожиданно объявился Данилка. Обычно они общались в заранее оговоренное время. Ну, чтобы и Любаша не вклинилась случайно, когда сын на какой-нибудь важной лекции, или на работе, или на свидании или просто спит. Соответственно, и чтобы Данилка не влез со своим звонком в разгаре какого-нибудь важного совещания. А потом всё-таки лучше разглядывать друг друга на большом компьютерном экране, чем где-нибудь
в телефоне.
        - Привет, мам! Не разбудил?  - поинтересовался сын.  - Увидел, что ты в сети.
        - Ой!  - обрадовалась Любаша.  - Сыночка! Как я рада. Что-то случилось? У тебя всё в порядке?  - тут же закудахтала она, так как неурочный звонок всё-таки мог означать нечто неординарное.
        - Всё в порядке, не волнуйся,  - Данилка широко улыбнулся и сразу стал похож на Любашу.  - Тут просто до меня один тип докапывается.
        - Какой еще тип?  - Любаша обмерла и почувствовала, как сердце уползает в пятки.
        - Мам! Ну чё ты сразу?  - встревожился Данилка, видимо уползание сердца в пятки тут же отразилось на Любашином лице.  - Он говорит, что адвокат моего отца.
        - Что ему надо?  - Любашино сердце уже плотно угнездилось где-то в пятках, и по всей видимости решило замереть там навсегда.
        - Он говорит, что отец хочет, чтобы я сделал тест ДНК.  - Данилка пожал плечами.
        - А ты?
        - Послал его, конечно, а потом решил при первой же возможности с тобой связаться. Мам! Вдруг и правда папа жив? Только зачем ему мой ДНК?
        - О!!! Это я, сыночка, тебе всё объясню.  - Сердце Тарасовой Любови Владимировны благополучно вернулось на место, потому что неизвестность страшила её больше всего. А когда даже самая страшная проблема стоит перед твоими глазами во всей красе, то заниматься перуанскими страданиями некогда. Проблему надо решать.  - Твой папаша и вправду жив. Недавно объявился. Ты, конечно, уже взрослый и можешь сам принимать решения. Имеешь полное право, но я всё же выскажу тебе свое мнение!
        - Мам, мам! Ты не митингуй так,  - Данилка рассмеялся.  - Я ж за тебя, свой буржуинский. Расскажи спокойно, чего случилось?
        Любаша сконфузилась, аж покраснела. Действительно, почему было сразу не позвонить Данилке и не обрисовать ситуацию? Этот гад её опередил, а теперь вот приходится агитировать родного ребенка за Красную армию.
        - Сына! Твой папа бросил нас десять лет назад. Теперь уже можно это объявить официально, так как он жив, здоров и вполне себе процветает. Бросил он нас не просто, а без копейки денег и с чудовищными долгами перед своими кредиторами. Ты не помнишь, но я пережила тогда множество неприятных моментов. У нас с тобой хотели забрать дом и квартиру. И продолжалось это не день, не два, а годы. Только последнее время нас оставили в покое. И вот, здрасьте вам! Является твой папаша и сам хочет отнять у нас всё.
        - Это как?  - удивился Данилка.
        - Легко, играючи. И дом, и наша городская квартира куплены им до свадьбы. Ты же знаешь, мы с тобой до сих пор у бабушки с дедом прописаны. Хотя прописка тут вообще никакой роли не играет. Он подаст на развод, и никакой раздел имущества нам не поможет. Дом и квартира совместно нажитыми никак не являются. И как нам жить дальше? Допустим, я найду, где приткнуться, но твое образование! Сам понимаешь, что твоя учеба полностью оплачивается деньгами от сдачи квартиры.
        - И ничего нельзя сделать?
        - Наверное, можно. Как-то доказывать, что бремя содержания этого имущества, обязанность по уплате налогов и так далее  - всё это в течение десяти лет лежало на мне. Но скорее всего суд высчитает эту сумму, а твой отец мне её выплатит. Нам этот вариант не подходит. Я подозреваю, что этих денег даже на один твой семестр не хватит.
        - А зачем ему мой тест ДНК?
        - Чтобы доказать, что он именно тот, за кого себя выдает.
        - Зачем доказывать, если это он и есть?
        - Понимаешь, твоим отцом в принципе может прикинуться любой человек. Если б не нужно было официальное опознание, у нас давно уже всё отняли бы эти бандюги, отцовские кредиторы. Формально у твоего отца сейчас нет никаких документов, паспорт просрочен, да я и сомневаюсь, что он у него есть. Он же теперь иностранный гражданин. Так что никому неизвестно он это или не он. Ну, кроме меня, конечно, я же законная супруга и могу его опознать. А я его, хоть убей, не узнаю!
        - Совершенно не узнаёшь?
        - Абсолютно!
        - Да ты артистка!
        - Я такая,  - Любаша кокетливо поправила чёлочку.
        - А если он в суд подаст и те направят запрос на мой тест ДНК? Ну, или я не знаю, как это делается. Обяжут меня сдать этот тест. Что тогда?
        - Не знаю. Честно,  - растерялась Любаша.  - Но раз он к тебе сунулся напрямую без суда, значит, через суд долго и муторно. Ты всё же за границей. Пока тебя официально отыщут. Запросы посылать будут почтой России. Ты же знаешь, как почта России работает? Ты эти запросы регулярно не будешь получать. И вообще, может быть, заставить сдавать тест нельзя? Это тогда полиция немецкая должна тебя взять за шкирку и оттащить в лабораторию.
        - Будем надеяться, что немецкая полиция этого делать не будет. Ты скажи, как мне поступить, если отец вдруг сам тут у меня объявится или позвонит? Он же мне не посторонний дядька всё-таки. Я его помню, он ведь хороший был.
        - Ну, поцелуй его.  - Любаша пожала плечами.  - В глаза ему загляни. Спроси, как он докатился до того, чтобы жену и сына грабить. Не знаю, Даня. Сам решай. Ты уже большой мальчик.
        - Мамуль! Только ты не переживай и не расстраивайся. Конечно, я по отцу соскучился, но как-то уже давно привык жить без него. Время много прошло. Лучше скажи, ты обрадуешься, если я приеду на Новый год?
        - Еще спрашиваешь!  - Любаша тихонько взвизгнула и захлопала в ладоши.
        - А если я не один приеду?
        - Не один? А с кем?  - удивилась Любаша, которой с какого-то перепуга почему-то представилась картина, как Данилка является домой в обнимку с блудным Аликом.
        - С девушкой, конечно.
        - С девушкой?  - картинка счастливых папы и сына стала постепенно таять в Любашиной голове, но видимо от испуга способность ясно мыслить к ней еще не вернулась.
        - Ну, не с парнем же!  - в свою очередь удивился Данилка.
        - О, господи, Даня, какой же ты у меня взрослый уже! Надо же, и девушка даже сеть. Конечно, приезжай с девушкой. Только не женись пока, торопиться не надо, вот я в твоем возрасте замуж выскочила, и видишь, что из этого вышло,  - опять раскудахталась Любаша.
        - Мам!
        - Молчу, молчу! Ну, раз ты девушку привезешь, то придется и мне тебя со своим юношей познакомить.
        - С юношей?  - Во взгляде Данилки явно читалось любопытство.
        - Ну, я не знаю, как это называется.
        - Как это будет говорить по-русски? Имеешь ввиду бойфренда?
        - Именно так. Дружеского мальчика. Тьфу ты, господи. Ему сорок пять, этому мальчику и зовут его Сергей Сергеевич.
        - А прошлого своего дружеского мальчика ты куда подевала? Это я про Гения спрашиваю,  - уточнил Данилка.
        - Разве я тебя с Гением знакомила?  - удивилась Любаша.
        - Нет. Он сам со мной знакомился, когда я в прошлом году приезжал. Ты тогда на корпоративе зажигала.
        - А! Точно. Но ты ж тогда сюрпризом явился. Не, Даня, Гений  - это так. Несерьезно.
        - А мне понравился, клевый такой чувак.
        - Сергей Сергеевич еще клёвей.
        - Поняяяятно. Значит, будем дружить с твоим дружеским мальчиком. Все пока. Мне бежать надо,  - Данилка посмотрел на часы, послал матери воздушный поцелуй и исчез из сети.
        Любаша подперла голову рукой и еще долго смотрела в мерцающий экран, думая о сыне. Конечно, Данилка это самая большая радость в её жизни, и если б в свое время её не угораздило выскочить замуж за этого мерзавца Алика Тарасова, то у нее не было бы такого замечательного сына. Или был бы? Может, звали бы его по-другому? Ясное дело, она любила бы его не меньше, но вдруг бы это был не Данилка? Получается всё-таки, что ни делается, то к лучшему. Во всяком случае, сыном Любаша довольна и им гордится. Учится ребенок хорошо, старается, еще и работает. Так что у величайшей глупости её жизни есть и свои положительные стороны. Любаша всегда думала, что человек не может быть дураком частично. Дурак значит дурак. Правда, при этом оставалось загадкой, как такая дура, как Любовь Владимировна Тарасова считается у себя в фирме далеко не дурой, а очень даже умной женщиной. Наверное, Данилка прав, и она артистка. Хорошая такая артистка. Столько лет на работе умной прикидывается, и никто её до сих пор на чистую воду не вывел. Разве умная вышла бы замуж за Алика Тарасова? Хотя, кто знает? Может, и вышла бы, потому что
сверху, а им, как известно, виднее, решили одарить её таким замечательным сыном. Уж как они это делают, уму непостижимо, но умная, воспитанная и начитанная девушка вдруг начинает вести себя, как полная наикруглейшая дура. Конечно, не совсем вдруг, а после встречи с соответствующим индивидуумом. Вон, Любаша даже была готова институт бросить. Сейчас-то она уже понимала, что это была никакая не любовь большая и чистая. Затмение какое-то нашло. Давеча, когда Алик приперся в дом этаким киндер-сюрпризом, она смотрела на него совершенно другими глазами. Смотрела и пыталась понять, чего же она в нем такого необыкновенного нашла в далекой юности. Ни-че-го. С возрастом Алик стал еще больше похож на приблатненого папика. А это уж точно идет вразрез с Любашиным вкусом. Это для двадцатилетних дур необразованных. Ну да! Двадцать лет назад она как раз и была двадцатилетней необразованной дурой. А сейчас она основательно может укрепиться в позиции дуры среднего возраста, если Алику удастся реализовать свой план отъема имущества. Любаша тяжело вздохнула и направилась вниз на кухню.
        Валентина уже была на месте и вовсю гремела кастрюлями.
        - Любаня, здравствуй, куколка моя! Чего на завтрак будешь? Твой-то, понятно, «овсянка, сэр»! А тебе чего бы хотелось?
        - Привет, Валюша! А чего есть у нас в закромах? Огласи-ка весь список,  - Любаша традиционно чмокнула Валентину в щеку.
        - О! В закромах имеются сосиски, творог домашний, буженина самодельная, яичница или вареные яйца на выбор и прочая консервированная лабуда для замысловатого гарнира. Помидоры вот черри еще имеются. Дорогие стали, черти, но вкусные. Эти-то остальные в рот не взять, на вкус  - чисто пластмасса.
        - Творог я и так каждое утро ем, а сегодня праздник  - суббота, поэтому есть я буду твою буженину, вареные яйца и зеленый горошек.
        - Хороший выбор!
        - Валь, скажи, вы с Валентином давно вместе?
        - Дай подумаю. Ну, лет десять, наверное. Точно, как твой Алька пропал, мы тогда и повстречались.
        - А раньше?
        - Раньше? Раньше я с Витькой паразитом жила.
        - Почему паразитом?
        - Ох, Люба, то ж не жизнь была  - мученье сплошное. То ему не так, это не этак. Как выпьет, так вообще идиотом становится, такую чушь несет.
        - Бил тебя?
        - Еще чего! Я б его тогда сама прибила бы к чертовой матери. Люб, он из меня и без кулаков всю душу выматывал. Приду с работы, бывало, усталая, как черт, у меня ж тогда, кроме вашей квартиры, еще несколько было, да полы еще в банке мыла, ну, ты знаешь, а он как начнет нудеть. И нудит, и нудит. Всё искал, к чему б докопаться. То Ленка не так одета, девочкам не положено в джинсах ходить и попой вертеть, то Анька по телефону много трепется. А уж еда моя ему никогда не нравилась. Ты, Любаня, знаешь, готовлю я, не по ресторанному, но жаловаться грех.
        При этих словах Валентины Любаша энергично закивала головой. Уж, на Валину стряпню никто никогда не обижался. И Алик с удовольствием ел, и Данилка всё заглатывал со страшной скоростью, и Гения тоже от холодильника было не оттащить, а уж, когда в Любашиной жизни появился Комаров, то Валентина просто превзошла себя.
        - Рыбу он не любил, она, видите ли, воняет,  - между тем продолжала Валентина,  - щи мои слишком кислые, борщ слишком густой, короче, вспоминать даже не хочу, если б Валечку моего не встретила, уж и не знаю. Валечка у меня хороший, повезло хоть на старости лет пожить по человечески, слава тебе, господи,  - Валентина перекрестилась.
        - А ты почему за Витьку этого паразита замуж вышла?
        - Так дура была, знамо дело, молодая! Как увидела, так и обмерла. Высокий такой, значительный, хотя, знаешь, сейчас на него даже и не посмотрела бы.
        - Значит, дочки твои Витькины?
        - Его, козла. Ленка, да Анька. Он всё Ленку хотел Элеонорой назвать, а Аньку Анжеликой. Представляешь?  - Валентина покрутила пальцем у виска и присвистнула.  - Я не дала. Девки мне за то благодарны.
        - Это понятно. Если б меня родители Элеонорой назвали, я б точно повесилась. Но дочки-то, несмотря на такого папашу, у тебя хорошие.
        - Хорошие девки получились,  - взгляд Валентины потеплел и она улыбнулась.  - Работящие и умницы. Даст бог, не за козлов каких-нибудь замуж повыскочат.
        - Это уж, как получится. Вот я и думаю, что паразиты всякие нам в юности встречаются, чтобы дети у нас были хорошие.
        - Думаешь от паразитов дети лучше, чем от нормальных людей?  - Валентина усмехнулась.
        - А ты кругом посмотри.
        - Смотрю! Знаешь, чего вижу? Папашу твоего, замечательного человека вижу. Дай бог каждому такого папочку. И ты вроде у него не совсем пропащая удалась. Дура ты, Любаня, хоть и умная. Зови Сергей Сергеича, у меня все готово уже.
        - Папа мой  - исключение, которое только подтверждает правило!
        - Доброе утро девушки!  - в дверях нарисовался Комаров.  - О чем спорим?
        - О паразитах. Вот скажи, кто твой отец?
        - Понятия не имею, а при чем тут паразиты?
        - Вот! Видала,  - Любаша торжествующе посмотрела на Валентину.  - А почему тогда ты Сергеич?  - поинтересовалась она у Комарова.
        - Ну, наверное, потому, что отца зовут Сергей. Так обычно бывает, если отец Сергей, то сын Сергеич,  - Комаров заботливо погладил Любашу по голове.  - Ты разве не знала?
        - То есть, мама твоя отца любила до безумия, раз сына назвала в его честь?
        - Наверное, любила, не знаю. Это тайна покрытая мраком. Меня с пяти лет отчим воспитывал.
        - Я и говорю, что отцы-паразиты нужны для производства хороших людей,  - Любаша развела руками,  - а некоторые,  - она кивнула на Валентину,  - еще спорят!
        - Отцы-паразиты?
        - Ну, да! Это совершенно неподходящие парни. Вот в юности девушка видит неподходящего парня, но почему-то влюбляется в него и рожает ребенка, потом смотрит, а папаша-то паразит! Ну, или гад, подлец, сволочь, зараза, дурак и так далее.
        - Ага! А если мать-паразит, тогда как?
        - Как это мать-паразит?
        - Очень просто. Хороший парень в юности встречает совершенно неподходящую девушку, влюбляется в нее, у них рождается ребенок, и тут этот парень обнаруживает, что мать его ребенка дура непроходимая, кукла с глазами, мымра, гадина, стерва, ведьма и зараза!
        - От Сергей Сергеич! Молодец!  - Валентина расхохоталась.  - Кашки?
        - Кашки, Валечка. Лучше вашей кашки я никогда не ел.
        - Ох, хитер бобер, подлиза.  - Валентина поставила перед Комаровым тарелку с кашей.
        - Хватит кокетничать,  - возмутилась Любаша.  - Это ничего не меняет. Получается, большинство людей для производства хороших деток встречают совершенно неподходящих партнеров!
        - Ничего такого не получается,  - Комаров отправил ложку с кашей в рот и зажмурился.  - М-М-М!  - промычал он, выражая Валентине свое одобрение.  - Просто в юности мы все немножко дураки. И сами не знаем еще, чего хотим. Сейчас на книгах, журналах, фильмах значок проставляют, типа 16+ или 18+, так я бы на ЗАГСе и роддоме повесил табличку 30+. В этом возрасте девушка уже точно должна знать, зачем она рожает и от кого. В смысле, от принца или от свинопаса, или, как вы тут определили, от паразита.
        - Ну это ты, Сергей Сергеич, хватил!  - не согласилась Валентина.  - Тридцать лет  - это уже старородящая считается.
        - Это раньше, Валечка, так считалось. В ваше и наше время, когда в двадцать один год, если девушка не замужем, значило, что она старая дева. В средневековье и вовсе в двенадцать лет замуж выходили.
        - Ну, в некоторых странах до сих пор в двенадцать замуж отдают,  - вставила Любаша.
        - А что в этих странах разве не средневековье до сих пор? Кстати, наша современная молодежь совсем другая. С детьми и «замужем» не торопятся. А хорошие дети, по моему, получаются исключительно у хороших родителей, а уж какие они промеж собой супруги и кто кому паразит, это дело десятое.
        - А такая ведь стройная теория была,  - пригорюнилась Любаша.  - Взял и камня на камне от неё не оставил.

* * *

        Марина тихонько постучала, почти поскреблась в дверь кабинета Тарасовой и, приоткрыв дверь, заглянула внутрь. Любовь Владимировна сидела, уткнувшись в компьютер. Называть её мысленно Любашей у Марины теперь как-то не получалось. Не отрываясь от компьютера, Тарасова махнула Марине рукой, приглашай зайти. Марина бочком сквозь едва открытую дверь просочилась в кабинет и бесшумно присела на краешек кресла для посетителей.
        Тарасова мельком взглянула на Марину поверх компьютера, тут же оторвалась от него и откинулась на спинку своего рабочего кресла.
        - Что-то случилось?  - встревожено поинтересовалась она.
        Не иначе, как явление папаши Альбертика оставило свой след на лице Марины.
        Марина тряхнула головой, набрала в рот воздуха и шумно выдохнула его.
        - Что с тобой?!  - Тарасова подскочила с места и пересела на кресло для посетителей напротив Марины.  - В смысле, с вами,  - тут же поправилась она, соблюдая традиции компании «Михайлова и партнеры». Сотрудники компании должны называть друг друга только на «вы» и только по имени отчеству.
        - Ничего страшного,  - Марина помотала головой. Она никак не могла найти слов, чтобы рассказать Тарасовой, кем она приходится её сыну. Нельзя же вот так запросто ввалиться в кабинет к человеку с заявлением: «Здрасьте, я сестра вашего сына!»
        - Марина Михайловна! Вы меня напугали своим видом и заинтриговали своим поведением. Хотите кофе?
        Марина слабо улыбнулась. Это обычно она предлагала начальнице кофе. После совместной работы в офисе «Галактики» для нее никогда не было проблемой заглянуть в кабинет к начальнице и предложить ей выпить кофейку. Уж очень доверительные отношения установились между ними. И вот, пожалуйста. От страха только и остается, как сидеть и глазами хлопать. Вдруг Любовь Владимировна на известие о настоящем отце Марины как-нибудь не так отреагирует? Затопает ногами и закричит: «Убирайся вон из моего кабинета!». Или в обморок упадет? Захотелось зажмуриться или убежать. Убежать, пожалуй, было бы лучше.
        Тарасова тяжело вздохнула и вышла из кабинета. Вскоре она вернулась с двумя чашками кофе на подносе. Даже корпоративную корзиночку с печеньем прихватила. Установив поднос на маленький журнальный столик, она придвинула его к Марине и уселась обратно во второе кресло для посетителей.
        - Ну?  - сказала она, хрумкнув печеньем.
        - Тут это,  - поведала Марина. Она взяла в одну руку чашку с кофе, в другую печенье.
        - О!  - брови Тарасовой поползли наверх.  - Начало многообещающее.
        Марина поставила обратно кофе и положила печенье на место.
        - Любовь Владимировна,  - торжественно произнесла она.
        Тарасова в ответ одобрительно кивнула.
        - Помните, мы с вами размышляли по поводу того, кто же мой отец?  - Марина решила начать издалека.
        - Конечно, помню,  - ухмыльнулась Тарасова.  - Мы тогда пришли к совершенно логичному выводу, что это Марчелло Мастрояни. Я ведь себя после этого всё время одергиваю, чтобы не назвать вас Марина Марчеловна.
        - Так вот!  - Марина подняла указательный палец кверху.  - Он объявился.
        - Кто? Мастрояни?  - глаза Тарасовой округлились, а брови и вовсе исчезли под челкой.
        - Если бы!  - Марина вздохнула и как-то скукожилась, чтобы казаться меньше.  - Мой отец Альберт Александрович Тарасов.
        Тарасова поперхнулась кофе.
        - Как это?  - спросила она, откашлявшись.
        - Так уж вышло,  - Марина развела руками.  - Он мою маму бросил сразу же после моего рождения, а на днях объявился, хотел, чтобы я тест ДНК сделала.
        - Зачем? Ты же не Тарасова Марина Альбертовна? Ты говорила, что твоя мама мать-одиночка?  - Видимо, Любовь Владимировна Тарасова соображала гораздо быстрее Марины, раз сразу дотумкала до того, что Марина сообразила только после ухода папаши Альбертика. Кроме того, она как-то очень естественно в разговоре перешла с Мариной на «ты».
        - Верно! Только, оказывается, есть свидетельство об установлении отцовства, где я записана дочерью Альберта Александровича Тарасова.
        - Как это возможно? Ведь либо отцовство, либо мать-одиночка!
        - В девяносто третьем году, когда я родилась, было всё возможно.
        - Это точно,  - согласилась Тарасова и нахмурилась.
        - Он нам с матерью объяснил, что его опознать надо, так как законная жена этого делать не хочет, и предложил пятьдесят тысяч долларов.
        Тарасова присвистнула.
        - Значит, товарищ при деньгах, а не бедняк-сиротинушка. Так. А вы с мамой, что решили?  - поинтересовалась она.
        - Я отказалась. Вовремя вспомнила, что вы тоже Тарасова и муж у вас пропал без вести. Таких совпадений не бывает.
        - Точно, не бывает,  - согласилась Тарасова.  - Значит, из-за меня отказалась от таких деньжищ?
        Марина кивнула головой.
        - А мама, что тебе на это сказала? Не ругала тебя?
        - Поругала, конечно, маленько, но потом со мной согласилась, сказала, что не жили богато, не стоит и начинать.
        - Спасибо тебе, Маришенька. И тебе и твоей маме. Ты не возражаешь, если я буду звать тебя Маришенька и на «ты»? Разумеется только в личных беседах, без посторонних. Мы ведь теперь на просто сотрудницы, а в некотором роде и родственницы.
        - Ага!  - лицо Марины как-то само по себе расплылось в улыбке.  - Я, получается, сводная сестра вашего сына.
        - Надо сказать, замечательная сестра! Надо будет вас обязательно познакомить. Данилка на новогодние каникулы обещал приехать. И с мамой твоей я бы тоже познакомиться хотела. Нам с ней делить-то нечего.
        - Ну, матушка моя человек специфический. Телевизор много смотрит.
        - Это ничего. Знаешь, а давайте все вместе Новый год встретим. У меня дома. У нас места много, и переночевать есть где. Познакомимся и всё обсудим. То, что ты мне рассказала, меняет ситуацию в корне. Я же думала, что у моего законного супруга денег нет ни копейки, и что он явился, чтобы всё продать и на этом заработать. А так…,  - Тарасова ненадолго задумалась.  - Есть о чем с ним поговорить и поторговаться. Думаю, что и вы с мамой в накладе не останетесь. Надеюсь, у него больше детей в нашем славном городе нет.
        - Я тоже надеюсь,  - согласилась Марина.  - А Федю можно с собой взять к вам на Новый год?
        - Федю? Того самого программиста из «Галактики»?
        - Угу, он хороший, мы теперь вместе живем.
        - Поздравляю. Конечно, приезжайте все, мы будем рады. Форма одежды парадная. Феде, конечно, можно без смокинга. Программисты и смокинги мне кажутся несовместимыми субстанциями. А теперь, допивай кофе, и иди работать, конец года никто не отменял!
        Марина залпом выпила уже остывший кофе, напихала в рот печенье, подхватила поднос с чашками и совершенно довольная выкатилась из кабинета начальницы. По дороге на кухню офиса она раздумывала, как ей теперь называть Тарасову при личной беседе. Это Тарасова может запросто Марину звать Маришенькой, а вот ей самой, как быть? Называть Тарасову тетей Любой? От этой мысли Марина чуть не подавилась печеньем.
        Остаток рабочей недели она вкалывала, как черт, но мысли её при этом постоянно крутились вокруг того, как бы уговорить матушку познакомиться с Тарасовой, да еще и встретить в её доме Новый год. Вообще встреча Нового года в свете перемен в личной жизни выливалась для Марины в настоящую проблему. Ведь Новый год, как всем известно, праздник семейный, и каждый Новый год, сколько себя помнила, Марина встречала вместе с матушкой. А тут в её жизни появился Федя. Вдруг он не захочет просидеть весь праздник перед телевизором в матушкиной «зале»? Вдруг в ресторан захочет пойти с друзьями, или еще куда? Хорошо, хоть его родители на все праздники уезжают. А то представить страшно  - Федя с родителями семейно под ёлочкой, а Марина с матушкой у телевизора. Вот тебе и Новый год, который, как встретишь, так и проведешь. Тут, конечно, приглашение Тарасовой пришлось, как нельзя кстати. Тем более Марина сгорала от любопытства. Ей очень хотелось посмотреть на красивую жизнь начальницы и познакомиться с неизвестным братцем. Вот только всё упиралось в один непреодолимый пустячок  - уговорить матушку посетить хоромы
законной жены папаши Альбертика.
        Суббота очень удачно совпала с матушкиным выходным днем и Марина с Фёдором вечерком отправились в Купчино с дружественным визитом. Знакомство матери с Фёдором, конечно, состоялось ранее, когда он приехал за Мариной, чтобы перевезти её к себе. Но знакомство это было каким-то скомканным и мимолетным. Фёдор таскал к машине Маринины вещи, а матушка хмуро следила за ним. Несмотря на ограниченность гардероба Марины, вещей образовалось всё равно много. И матушка язвительно рекомендовала оставить летние вещи дома. Вдруг не пригодятся?! Ведь Марина и Фёдор решили попробовать пожить вместе, а проба может оказаться и неудачной, так чего гардероб туда-сюда перетаскивать. Взяли минимум на месяцок-другой, и ладно. Федя на все эти подковырки лучезарно улыбался матушке и молча делал свое дело. На прощание, когда Марина традиционно поцеловала матушку в макушку, та ей шепнула:
        - Красавчик! Ишь ты, поди ж ты!  - затем тихонько Марину перекрестила.
        И вот, наконец, официальные гости, как положено у нормальных людей. По такому поводу матушка расстаралась, приготовив для Марины всё самое любимое. Даже стол в «зале» накрыла. Фёдор купил ей цветы, духи фирмы «Шанель» и большую бутылку «Мартини». Матушка осталась довольна, сообщив, что «Мартини» они оприходуют с подружками на Новогодних каникулах, и тут же побрызгалась новыми духами. Таких дорогих духов у неё никогда не было, поэтому она периодически нюхала воздух вокруг себя, ахала и закатывала глаза.
        - Мам, нас тут на Новый год пригласили в гости,  - сообщила Марина после того, как первая порция приготовленной матушкой вкуснятины исчезла со стола, как и не было её.
        - Ай,  - матушка махнула рукой,  - идите, празднуйте, обо мне не думайте. Я на новогоднюю смену запишусь. У нас никто не хочет, а мне, хоть бы хны. Готовить ничего не надо. Приду со смены, выпьем с Петровной по грамульке, телевизор посмотрим и баиньки. Думала, Зинка ко мне приедет, так она ж  - фу ты, ну ты! В Америку полетит. Аж в самый Нью-Йорк! Зять выписал,  - матушка многозначительно глянула на Фёдора. Мол, глянь, какие зятья у людей.  - Зинка  - сестра моя,  - пояснила она  - Тетка Маринкина.
        - Ты не поняла, нас всех пригласили,  - пояснила Марина.  - И тебя, и меня, и Фёдора.
        - Это кто ж это?  - матушка опять многозначительно посмотрела на Федю.  - Твои, что ли?
        - Нет, не мои,  - Фёдор помотал головой.  - Мои на юга улетают.
        - Это куда ж? В Африку, что ли? А то в Крыму сейчас прохладно.
        - Нет, не в Африку, в Америку Южную, на остров Гаити, там Доминиканская республика расположена.
        - Ишь ты! На острове Гаити жил негр Тити-мити,  - поведала матушка.
        - Тити-мити жил на Таити,  - поправила Марина.
        - Один черт!  - мать махнула рукой и рассмеялась.  - Все в Америку двинули к неграм страхолюдным. Одни мы с вами тут остались в холоде, но не в голоде,  - она подняла вверх указательный палец,  - ешьте, Фёдор, на здоровье, еще подложить вам?
        - Ой, спасибо! Вы так вкусно готовите, прямо, как моя мама. Или даже еще вкуснее,  - Фёдор лил бальзам на матушкину душу, не переставая улыбаться.
        - Ну, Маринка, кончай интригу тянуть, куда в гости-то зовут, а главное кто?  - матушка подложила Фёдору салата, плюхнула ему на тарелку очередную порцию мяса и уставилась на дочь.
        - Любовь Владимировна нас зовет. Тарасова. Начальница моя.
        - Тю! Законная Алика, что ли?
        - Ну, да.
        - А на фига?
        - Познакомиться хочет с тобой. Меня с сыном своим познакомить.
        - А на фига?
        - Ну, вроде как родственники, а Новый год  - праздник семейный.
        - Ага! Особенно мы с ней родственницы! Сестры молочные,  - матушка хмыкнула.  - А налейте-ка мне, Фёдор, «мартинчику» по такому случаю. Видите, родственница у меня объявилась. Не каждый день такое случается.
        Марина достала рюмку из полированной «Хельги» и поставила её перед матерью. Фёдор налил «мартини».
        - Ну, не чокаясь,  - матушка залпом опрокинула в себя рюмку.  - Эх! Хорошо пошла.
        - Может тебе лучше водочки?  - поинтересовалась Марина.
        - Зря вы так реагируете,  - вставил Фёдор, оторвавшись от еды.  - Начальница у Марины отличная тетка. Может, подружитесь еще.
        - Конечно, подружимся! В Спа вместе запишемся или еще куда. Куда там подружки обычно вместе ходят?
        - Мам!  - Марина строго посмотрела матери в глаза.  - Вот скажи, что она тебе такого сделала? Папаша Альбертик от нас ведь не к ней ушел. Я понимаю, если б она его из семьи увела. Так нет же. Её он тоже в свое время бросил, как и тебя. Вот ответь, чем она виновата?
        - Тем,  - матушка насупилась.
        - Чем тем?
        - Всем виновата! А в первую очередь тем, что он на ней женился! Законным браком, между прочим,  - матушка опять посмотрела на Федю. На этот раз укоризненно.  - На мне не женился, а на ней женился!
        - Ну, так это он, на него и обижайся, а она-то тут при чем?
        - Ни при чем, наверное, но мне всё равно обидно.
        - А зря!  - опять вставил Федор.  - Вы же не знаете, почему он на ней женился. Может, у нее родители влиятельные или еще какая-нибудь корысть у него была. Для бизнеса.
        - Так ты, поэтому на Маринке моей не женишься, что у тебя корысти нет? Или родительница у нее рылом не вышла? Не влиятельная?
        - Да мы как-то не думали пока об этом,  - Фёдор пожал плечами и посмотрел на Марину несчастными глазами.
        - А ты подумай!
        - Мам!
        - Не мамкай мне тут. Куда ехать-то надо? Так и быть, гляну на эту вашу отличную тетку. Что в ней такого особенного, чего у меня нет.
        - Она за городом живет, у нее там дом,  - сообщила Марина.
        - Во! Видали? Дом у нее! А у меня вот,  - мать обвела рукой свою «залу».
        - Тогда нам остается взять лопаты с вилами и экспроприировать её собственность,  - Марина тяжело вздохнула.  - У нее ведь еще и машина имеется, говорят, и квартира есть. Только она ее сдает, чтобы сына за границей выучить. Слышишь? И сын-то у нее за границей учится!
        - Все! Это последняя капля,  - матушка расхохоталась.  - Не будет мне теперь покоя, пока все это богатство своими глазами не увижу. А там уж, была ни была, лопну от зависти прямо на месте.
        Марина с Фёдором переглянулись и тоже рассмеялись.
        - Так,  - встрепенулась матушка,  - а чего же мне надеть? Манта-то нету! Как без манта в гости ехать?
        - Не переживай, у меня манто тоже нет,  - заметила Марина.  - Федь, у тебя манто есть?
        - Нет, зато у меня есть смокинг и машина. Довезу вас как-нибудь без этих манто.
        - Смокинг?  - удивилась Марина.  - Любовь Владимировна говорила, что программисты со смокингами совершенно не совместимы.
        - Я совместим. Мне его мама купила для приемов всяческих.
        - Фёдор, стесняюсь спросить,  - матушка уселась поудобнее и подперла кулачками подбородок,  - и часто вы эти приемы посещаете?
        - Ну….,  - Фёдор сделал загадочное лицо.  - Не довелось пока, но у меня еще всё впереди.
        - Точно!  - согласилась матушка.  - Во-первых, пригодится, когда на Маринке моей жениться будешь,  - она мечтательно закатила глаза к потолку,  - во-вторых, когда в Чикаго работать поедешь, как все нормальные программисты, там, говорят, приемы эти чуть ли не каждый день. Опять же, в Белый дом тебя пригласят, как без смокинга?
        - Мамуль, а у тебя платье-то какое-нибудь приличное имеется?  - Марина прервала матушкину вдохновенную речь.
        - А как же!  - матушка вскочила из-за стола и кинулась к шкафу.  - Ежели кавалер у меня в смокинге будет, то уж, будьте уверены, я не подкачаю,  - с этими словами она извлекла из шкафа черное элегантное платье с широкой, желтого металла, молнией сзади.  - Видали? Знай наших.
        Матушка приложила платье к себе и повертелась перед изумленным Фёдором.
        - Откуда это у тебя?  - удивилась Марина. Подобное платье никак не соотносилось с матушкиным простецким вкусом и ассортиментом вещевого рынка, где матушка любила приодеться.
        - Ха! У Таньки, сменщицы моей, дочка удачно замуж вышла,  - матушка опять посмотрела на Федора.  - За олигарха, между прочим! Да разнесло её от хорошей жизни. Еще бы не разнесло! Баба не работает, только и делает, что по фитнесам-шмитнесам развлекается, по массажам-хренажам с жиру бесится, ну, и жрет при этом с утра до вечера. Жрет и шампанским запивает. Говорит, после фитнеса жрать охота в два раза сильнее. Опять же шопинг у нее круглосуточный. По бутикам и заграницам. Не успеет себе самого модного откутюра закупить, как тут же в него уже и не влезает. А если не влезает, то куда девать? Правильно! Отдавать бедным людям, то есть матери. Нам же с этого выходит радость. Танька откутюры коровы своей по дешевке распродает. Вот! У меня и туфли есть.
        - Туфли этой женщине тоже малы стали?  - поинтересовался Фёдор.
        - Нет. Туфли ни разу не надеванные, видишь ли, из прошлой коллекции. Нынче они неактуальные уже. Ну, кому, может, и не актуальные, а мне в самый раз,  - матушка победно ухмыльнулась.
        - Так, значит, Федя в смокинге, мамулька в зашибительном платьице от кутюр и неактуальных туфлях, одна я, как Золушка, в чем попало,  - Марина тяжело вздохнула.
        - Не переживай,  - Фёдор обнял Марину за плечи.  - Мы тебе тоже смокинг купим. От кутюр.

* * *

        С того самого дня, как у Сергея Сергеевича Комарова вдруг случился такой замечательный роман с Любовью Владимировной Тарасовой, события в его жизни стали развиваться более чем стремительно. Покупатель на бизнес «Галактики» нашелся моментально. Видимо это именно он и приложил столько усилий, чтобы подтолкнуть владельцев, то есть Борюсика и Витюшку, к решению о продаже. Бумаги оформлялись молниеносно. Сергей Сергеевич постоянно мотался в Москву. Даже в Лондон ему пришлось съездить за подписью Борюсика, который ни за какие коврижки не желал посетить столицу Родины даже на один день. Комаров отнесся к этому с пониманием. Он сам пережил серьезный стресс еще только от возможности оказаться за решеткой, а Борюсик за этой решеткой побывал. И стресс Борюсика не шел ни в какое сравнение со стрессом Комарова. Не приведи господь, кому-нибудь испытать подобный стресс. Борюсик из жизнерадостного упитанного мужчины в расцвете сил превратился в нечто, смахивающее на сморщенную грушу или спущенный воздушный шарик. Румянец с его щёк исчез, лицо приобрело землистый оттенок, уголки губ опустились и поползли к
подбородку, а в глазах поселилась тоска.
        Надо отдать должное владельцам, они предложили Комарову серьезное выходное пособие. Тот самый «золотой парашют», чтобы бывший директор мог какое-то время безбедно существовать в поисках новой работы. О том, чтобы оставить Комарова при его должности, речи не было. Новый собственник везде расставлял своих людей. Исключение составил финансовый блок во главе с Гавриловым, что было весьма подозрительно. По всему выходило, что финансовый директор приложил свои грязные ручки к сложившейся ситуации. Вот и бери после такого на работу сотрудников навязанных административным ресурсом. Эти сотрудники из себя представляют нечто вроде мины замедленного действия, потому как сегодня административный ресурс вроде бы у тебя есть, а завтра он возьмет, да и утечет к кому-нибудь другому. Утечет, а тебя в известность не поставит, даже не подумает. Уж больно этот ресурс непостоянен в своих пристрастиях. Вернее, как раз в пристрастиях он постоянен. Его пристрастие  - это деньги, а уж, кто больше даст, того и тапки. В смысле бизнес.
        Непотопляемый Гаврилов ходил по офису и зловеще ухмылялся. В связи с этим Сергей Сергеевич искренне сочувствовал новому директору «Галактики». Им ведь будет не новый злокозненный собственник, а такой же наемный топ-менеджер, как Комаров, которому кроме Гаврилова, достанется еще и Разноцветная Какашка с бухгалтерией в полном составе.
        Комаров выпросил у бывших владельцев кое-какие средства и для поддержки персонала, также оставшегося без работы по милости нового руководства, или же пожелавшего эту работу оставить. Ведь, как только сотрудникам «Галактики» стало известно об уходе Сергея Сергеевича с должности, к нему в кабинет выстроилась очередь из директоров предприятий, выражающих свою готовность немедленно покинуть компанию. Сергей Сергеевич уговаривал людей остаться, ссылаясь на нестабильную обстановку и кризис, но при этом прекрасно их понимал и делал всё возможное, чтобы как-то компенсировать людям возникшие проблемы. Да еще и перед Новым годом!
        Процесс развода четы Комаровых тоже странным образом вдруг ускорился. То ли судье хотелось поскорее закрыть это нудное дело и свалить куда-нибудь на новогодние каникулы, то ли связи адвокатов из компании «Михайлова и партнеры» сыграли в этом деле немаловажную роль. Однако когда Комаров обратился к Анне за разрешением на продажу его собственного автомобиля, опять разгорелись нешуточные страсти.
        Дело в том, что красивый представительский автомобиль Комарова оказался совершенно непригоден для зимней загородной жизни. Его постоянно заносило, он буксовал на элементарных горках, поэтому каждый проезд из замка Тарасовой до ближайшего шоссе и обратно был чреват для Комарова незабываемыми приключениями. Сергей Сергеевич вспомнил Гения, в свое время пересевшего в таких же условиях с модной спортивной машины на мощный внедорожник, и решил срочно продать машину и купить себе какой-нибудь кроссовер, разумеется, тоже премиум-класса. Ему ведь еще работу искать, а кто ж тебя директором возьмет, если ты на какой-нибудь «Ниве» подкатишь, или на скромном кроссовере, как у Тарасовой. Встречают-то по одежке. Тут-то и оказалось, что для продажи автомобиля необходимо согласие супруги, которой пока еще являлась Анна. Комаров договорился о встрече с ней дома, решив заодно повидаться с дочерью и тёщей, да забрать кое-какие свои вещички. Будучи человеком пунктуальным, пришел он вовремя и попытался открыть дверь своим ключом, но тут же обнаружил, что замки поменяли. Удивиться он не успел, так как дверь
распахнулась. На пороге, подбоченясь, стояла Анна.
        - Привет,  - поздоровался Комаров. Он давно не видел жену, и ему показалось, что за это время она растолстела еще больше. Когда-то красивое лицо расплылось и всё еще роскошные волосы, обрамляющие это лицо, не украшали его, а почему-то добавляли нелепости. Наверное, от того, что волосы эти наверняка подошли бы молодой женщине, но Анна выглядела тёткой. И не просто тёткой, а тёткой с двойным подбородком. Такой тётке положена и прическа, как у тётки. Хала какая-нибудь, как у члена государственной думы, или укладочка с начесом.
        - Чего тебе надо?  - поинтересовалась Анна, загораживая проход.
        - Поговорить надо. Ты меня в дом пропустить не хочешь?
        - Не хочу.
        - Маам!  - раздалось у Анны за спиной, и в прихожую вихрем ворвалась Лера.  - Привет, папулька!  - она решительно отодвинула Анну в сторону и повисла у отца на шее. Комаров чуть не упал.
        - Осторожней, девочка-слон,  - посоветовал ей Комаров.  - У тебя же всего один папочка. Береги его.
        - Пошли скорее, там бабушка тебя видеть очень хочет. Соскучилась,  - Лера, игнорируя мать, потащила Комарова внутрь квартиры.
        - Так!  - насторожился Комаров.  - Соскучилась, говоришь? Тогда почему встречать меня не вышла?
        - А она теперь из своей комнаты уже не выходит, ну, только если в туалет. И то меня зовет, чтоб помогла.
        - Безобразие, какое! Светлана Петровна, что же это делается-то?  - поинтересовался он, входя в комнату тещи.
        - Ой! Сереженька, здравствуй родной!  - теща попыталась встать из кресла перед телевизором, но ей это не удалось.  - Видишь совсем ноги плохие стали, не слушаются меня.
        - А кто ж это телевизор к вам в комнату приволок?  - Комаров наклонился и поцеловал тёщу в обе щеки.
        - Так Анна с Лерочкой вот,  - пояснила теща, и Комаров заметил слезы в уголках её глаз.
        Комаров укоризненно покачал головой.
        - Может они вам еще и памперсы наденут, чтобы совсем незачем двигаться стало?
        - А это не твое собачье дело,  - в дверях появилась Анна.
        - Почему не мое? Почему собачье?  - удивился Комаров.  - Тещу я свою люблю, заботами никогда не оставлял, и дай бог, не оставлю. Не волнуйтесь, Светлана Петровна, уж на врачей и лекарства у вас всегда деньги будут.
        - И на больничку?  - теща робко улыбнулась и вытерла глаза.
        - Если понадобиться, то и на больничку,  - успокоил тёщу Комаров и погладил её по плечу.
        - Нам твоих грязных преступных денег не надо,  - в этот момент Анна стала похожа на какую-то греческую богиню, наверное, справедливости. Хотя, нет. Греческие богини, наверняка должны быть гораздо стройней.
        - Оба-на!  - обрадовался Комаров.  - Значит, на раздел совместно нажитого грязного преступного имущества не ты подала? Кто-то другой?
        - Почему же кто-то другой? Я, конечно, подала. Всё должно быть по справедливости.
        - Разумеется, по справедливости. Так и будет, не беспокойся, а пока мне надо твое разрешение на продажу моей машины.
        - Еще чего!
        - Но почему? У тебя же твоя машина остается, я на нее не претендую.
        - Вот, как суд решит, так и будет. Может быть, мне всё имущество присудят. У меня, между прочим, ребенок на руках,  - Анна кивнула в сторону Леры.
        - Ребенок совершеннолетний, не забыла?
        - Вот и ей тоже доля имущества причитается.
        - Светлана Петровна еще есть. Тоже, наверное, у тебя на руках.
        - И ей тоже. Как суд решит.
        - Сереженька, я ни на что не претендую, упаси боже,  - теща перекрестилась.
        - Пап! Я тоже не претендую,  - вставила Лера.  - Ты ж меня не бросишь все равно?
        - Конечно, не брошу. Машину теперь уже точно тебе не куплю, на работе у меня проблемы, но учебу твою оплачивать буду по-прежнему.
        - Мам, я могу и с папой жить, между прочим. Правда, пап?
        - Ага! Где это ты с ним жить будешь, мне интересно?  - Анна зловеще хохотнула.  - У его проститутки, что ли?
        - Почему у проститутки?  - Лера сделала круглые глаза.  - Мы на даче сможем жить.
        - Во, видали!  - Анна сунула Комарову под нос кукиш.  - Это уже, как суд решит. Мне тоже дача положена. Для летнего отдыха!
        - Значит так!  - Комаров понял, что по-хорошему от Анны он ничего не добьется, и решил плюнуть пока на замену автомобиля. Уж, как-нибудь, юзом придется некоторое время поездить.  - С сегодняшнего дня я прекращаю финансировать это предприятие.
        - Как это прекращаешь?  - Анна хлопнула огромными глазищами.  - Кто же тебе такое позволит?
        - Так это прекращаю и не вижу никого, кто мне помешает это сделать! Будешь жить на свою зарплату без моих грязных преступных денег. Лере на карточку я буду перечислять деньги на питание и мелкие расходы, а также небольшую пенсию для бабушки. На питание, врачей и лекарства. От тебя, Лера, я потребую отчет обо всех расходах. Хорошо?
        - Хорошо, папочка,  - Лера победно посмотрела на мать.
        - Ну, и сама понимаешь, Анюта,  - он знал, что от «Анюты» жену точно скособочит,  - квартплата, раз уж мне ходу в эту квартиру теперь нет, а также зарплата твоего шофера теперь уже не моя забота. Ферштейн? А дальше, как суд решит. По справедливости.
        Пока Анна переваривала сказанное, он вышел из тёщиной комнаты и направился в спальню за оставшимися в гардеробной вещами. Перед тем, как покинуть квартиру, он заглянул к себе в кабинет. Сердце слега защемило. Сколько безмятежных вечеров он провел в этом помещении за приятными беседами в социальных сетях. Пожалуй, кабинет был единственным, чего он категорически не хотел оставлять Анне. Кстати давненько он не посещал Физбук. Интересно, как там поживают его друзья, особенно Женщина Кошка. Перед мысленным взором Комарова промелькнула образ веселой упитанной женщины в бигуди и стеганном халате. В последнее время ему как-то стало не до общения в сети. Редкие свободные вечера он теперь проводил не в обществе виртуальных друзей, а с реальной Любашей, с которой ему было гораздо интересней. Иногда на огонек заезжал Гений. Сергей Сергеевич относился к Гению снисходительно, и уж совершенно точно не испытывал никакой ревности. Гений Комарова забавлял. Ему было понятно, почему Любаша прожила с этим шалопаем целых два года.
        - Пап,  - раздалось за спиной. За раздумьями Комаров не слышал, как подошла Лера. Он обернулся.
        - Что, солнышко?
        - Хочу, чтобы ты знал, я тебя полностью одобряю и поддерживаю. Это же мрак!  - Лера всплеснула руками.  - Как ты с ней прожил столько лет?
        - Лера! Не смей так о матери говорить.
        - Как? Я еще ничего такого не сказала, а хотелось бы.
        - Вот и не говори. Матерей не выбирают.
        - К сожалению. Но я, правда, не хочу с ней жить. Ей все чего-то должны и обязаны. Я ей не служанка. Подай то, принеси сё. Ты ж ведь и домработницу теперь оплачивать не будешь. Значит, она всё на меня повесит. Тоже мне, нашла золотую рыбку! Забери меня с собой.
        - Лерочка, ты сказала, что меня понимаешь. Ну, так пойми и то, что мне пока самому жить негде. Вернее есть, но это же чужой дом. И потом, ты же не бросишь бабушку одну? Бабушка-то у нас хорошая, добрая.
        Лера тяжело вздохнула и уставилась в окно.
        - И вообще, я подозреваю, что скоро тебе будет совсем не до мамы с папой. Захочешь жить с кем-нибудь другим. Отдельно. Ты ж, говорила, что нравишься людям. Только не забудь меня сначала с этим человеком познакомить.
        - Ага! А как же тогда бабушка?  - ехидно заметила Лера.
        - Будем решать проблемы по мере их поступления.
        - Я, между прочим, на два кило похудела, а ты даже не заметил.
        - Ну, два кило это же не десять. А с чего это ты вдруг худеть решила?
        - С того! Лабутены на меня налезают, а вот офигительные штаны не очень.
        - Особенно красиво, когда из штанов, особенно из офигительных, еще живот вываливается и складки такие жирненькие по бокам. И подбородок двойной, м-м-м-м….,  - Комаров закатил глаза.  - Настоящая красавица!
        - П-а-а-п!
        - Давай-ка вот что, не останавливайся на достигнутом, худей хорошенько, надевай свои Лабутены со штанами офигительными и приезжай к нам Новый год встречать.
        - А эта твоя, ну, как там её мама назвала, разрешит?
        - Лера! Я не посмотрю, что ты девица, и дам тебе по шее. Не смей даже плохо думать про Любовь Владимировну. Она замечательная. Она меня, можно сказать, от тюрьмы уберегла. Она умная, красивая и достойная женщина. В отличие от твоей матери, она деньги зарабатывает сама своими мозгами. И деньги немаленькие.
        - Все! Убедил,  - Лера подняла руки вверх.  - Сдаюсь. Про мать нельзя, про Любовь Владимировну тоже нельзя. Как говорится, все понял, не дурак. Слушай, а как мне её называть? Ну, Любовь Владимировну? Тётя Люба или мама Люба?
        - Так и называй Любовь Владимировна! Ты же уже большая девочка.
        По дороге в замок Любаши Комаров думал о том, что дочь выросла, и это хорошо. С одной стороны. С другой стороны, лучше б она еще оставалась малышкой. Вопросов было бы меньше. И вопросов, и проблем. Вот как объяснишь ребенку, почему он женился на его матери. Любил, наверное. А сейчас, почему разлюбил? Добро бы еще встретил Любашу, влюбился до потери пульса и развелся с женой. Так нет же! Когда Анна по своей дурости заявила о разводе, у него и в мыслях даже ничего насчет Любаши не было. Или было?
        Это хорошо еще Лера ничего про Регину не знает. Вот что такое у него было с Региной? Хотя, это-то как раз понятно, с Региной у него было удобство. И как это всё со стороны выглядит? В глазах родной дочери?
        - «Видишь ли, Лерочка,  - Комаров представил, как честно объясняет дочери, происходящее,  - жизнь штука сложная. На твоей матери я женился из большой и чистой любви, потому что был дурак и думал, что это она и есть  - большая любовь. Потом большая любовь куда-то делась. Куда? Утонула в глупости твоей матери. Разве я не видел, что мать глупая? Нет, не видел, любовь меня ослепила. Тогда почему потом увидел? А черт его знает! Значит, не любовь и была, раз закончилась. По идее любовь не должна заканчиваться никогда. Потом я встретил Регину, и мне с ней было так удобно, так удобно, что ни в сказке сказать, ни пером описать. При этом я продолжал жить с твоей матерью, потому что это тоже было удобно. Она меня не беспокоила. И вот, наконец, я встретил Любашу. И мне стало неудобно жить с твоей матерью и встречаться с Региной. Мне стало хорошо вместе с Любашей. Только с ней. Видеть её каждый день, разговаривать с ней, спасть с ней вместе, держать за руку, обнимать и целовать её, скучать без неё. Выходит, это и есть любовь. Когда хорошо. Чего и тебе, деточка моя, от всей души желаю. Ищи свою любовь, не
соглашайся на меньшее.»

* * *

        В связи с приездом Данилки Любаша решила устроить в своем замке настоящий новогодний праздник с ёлкой, гостями и фейерверком. Понятное дело, что кому-то праздник, а кому-то тяжкий труд, поэтому Валентинам Любаша в качестве новогоднего подарка закупила путевки на встречу Нового года и не где-нибудь, а в самом Париже. Валентина, которая дальше приграничной финской Лаппеенранты, нигде не бывала, залилась слезами. Валентин, правда, поворчал для порядка, что без него хозяйство Любаши непременно придет в упадок. Однако Комаров клятвенно пообещал ему, что в точности будет исполнять все указания Валентина по уборке снега и прочим хозяйственным вопросам.
        Разумеется, в отсутствие Валентины Любаша не собиралась сама убиваться на кухне, готовя разносолы к новогоднему столу, поэтому пригласила специального повара из тайского ресторана. Для тайцев наш Новый год праздником не является, можно и поработать. Повар имел хорошие рекомендации от владельцев компании «Михайлова и партнеры» и стоил недешево. Валентина, в свою очередь, настояла на том, чтобы на время её отсутствия Любаша взяла помощницу, а именно двоюродную сестру Валентины, которой просто до зарезу необходимо было чего-нибудь подзаработать.
        - Ладно, сам стол,  - наставляла Валентина нерадивую хозяйку,  - китаёза небось чего-нибудь сготовит. А подать, принести? А убрать потом? Тоже китаёза? А на следующий день всю ораву накормить? Я-то продукты заготовлю, слава богу, холодильников в доме хватает, а кто приготовит? Ты что ли? Тебе Сергей Сергеича с Данилушкой накормить и то подвиг будет. Так что не кочевряжься и бери мою Евдокию на подмогу. Она баба работящая, справная. Да и Новый год ей по барабану. Она пост соблюдает. У нее Новый год по старому стилю. Места она много не займет, небось, комнат у нас тут всем хватит, а ей в наших хоромах пожить, что в санаторий съездить. Она в коммуналке проживает без особых удобств. У них хоть горячая вода и есть, зато ванна на кухне и в ту ванну очередь.
        Любашу долго уговаривать не пришлось, на самом деле она очень обрадовалась предложению Валентины и вздохнула с облегчением. Ведь ей предстоял довольно-таки трудный праздник. Во-первых, знакомство с матерью Марины, во-вторых, знакомство с Валерией, дочерью Комарова, если, конечно, её мать отпустит, в-третьих, знакомство, с девушкой Данилки. А в-четвертых, необходимо было еще как-то познакомить Марину и Данилку. Уффф!
        Гений, разумеется, напросился в гости сам. Он скучал в одиночестве, хотя по справедливому замечанию Валентины, мог бы поехать куда-нибудь подальше на своих горных лыжах. Валерию на Новый год к папаше, хоть и со скандалом, но отпустили. Комаров объяснил Любаше, что ни минуты не сомневался. Попробуй-ка Леру куда-нибудь не пустить. Характер-то у неё материнский, но, слава богу, мозги отцовские. После этих его объяснений Любаша перепугалась еще больше. А ну как девочка явится и испортит всем праздник? С материнским-то характером, да с отцовскими мозгами.
        Данилка в соответствии с европейскими традициями прилетел на католическое Рождество. Любаша вцепилась в него в аэропорту и никак не могла от себя отпустить. Обцеловала всего. Очень хотелось взять двухметрового детину на ручки и потискать от души, как в детстве. Слезы сами собой струились по её щекам, несмотря на совершенно дурацкую улыбку счастливой мамаши. Данилка, не пытаясь выпутаться из объятий матери, всё же ухитрился пожать руку Комарову и представить свою девушку. Девушку звали Магдой и ко всеобщему изумлению она оказалась негритянкой, причем очень хорошенькой. По-русски она говорила плохо, поэтому Сергею Сергеевичу пришлось отдуваться со своим плохим немецким, а уж Любаше с её примитивным английским и вовсе было не до этого. Из аэропорта всех повез Комаров на Любашином кроссовере. Счастливая мать уселась на заднем сидении вместе с сыном и всю дорогу не выпускала его руку из своих, а Комаров поглядывал на них в зеркальце заднего вида. Любаша очень надеялась, что Комаров и Данилка понравятся друг другу. Ведь они оба её любимые мужчины. Она попыталась посмотреть на Данилку глазами Комарова.
Лицо у Данилки открытое, взгляд прямой, улыбка приветливая, рукопожатие сухое и крепкое. У мужика должны быть большие и уверенные руки, а у Данилки Тарасова они были именно такие. Внешне Данилка стал очень похож на Любашу, об этом сразу же с восторгом сообщила Магда, как только увидела их вместе. Правда, иногда как-то вдруг неуловимо в Данилке проступало что-то отцовское. Однако то, что сразу настораживало и отталкивало в папаше, а именно нагловатость и псевдо-простота, начисто отсутствовало в его сыне. У Данилы Тарасова, считай, на лбу было написано, что он интеллигентный мальчик из хорошей семьи. Вот, что значит воспитание. Несомненно, Любаша хорошая мать. Не зря говорят, что ни делается, все к лучшему. Неизвестно еще, каким вырос бы Данилка под влиянием своего папаши.
        Неделя до Нового года прошла, как говорят гадалки, в пустых хлопотах. В «Галактике» царило уныние, и соответственно, никаких корпоративных праздников и увеселений не намечалось, новогодних бонусов тоже не предвиделось из-за саботажа бухгалтерии во главе с Гавриловым. Комарову пришлось ставить на уши владельцев и настоящих, и будущих, чтобы бонусы коллективу всё же выплатили. В «Михайловой же и партнерах», наоборот, корпоратив отгремел, как положено, и довольные сотрудники, прижимая к груди конверты с бонусами, разлетелись по заграницам, кто куда. Любаша получила свой конверт непосредственно из рук самой Михайловой и в свою очередь выдала соответствующий конверт Марине. Обе они своими бонусами оказались довольны. Несмотря на кризис, дела в «Михайловой и партнерах» шли замечательно. Ну, да! В кризис у волков аппетиты не убавляются. Они овец, как стригли, так и продолжают, да еще сами промеж собой грызутся. А со своими проблемами, что волки, что овцы идут к аудиторам, юристам и адвокатам.
        С утра тридцать первого всем благородным семейством наряжали «главную ёлку страны», как её называли Любаша с Валентиной. Пушистая красавица росла у крыльца. Для нее в свое время были закуплены шары огромных размеров и гирлянды из разноцветных лампочек. Наряжать ёлку пришлось с помощью стремянки, так как у практически двухметровых Комарова и Данилки достать до верха никак не получалось. Под ёлкой установили светящихся оленей с Дедом Морозом в санях. Магда с Любашей подавали мужчинам игрушки, и чувствовалось, что Магде это занятие по душе.
        Гостей пригласили к десяти часам. Повар приехал к семи, и к десяти стол уже ломился от закусок, а на плите чего-то булькало и жарилось, распространяя экзотические ароматы.
        Любаша, спустившаяся к приходу гостей со второго этажа, поразила воображение всех присутствующих, даже Магда рот приоткрыла, что уж говорить про Сергея Сергеевича Комарова. Чёрное вечернее платье превратило начальника аудиторского отдела и примерную мать взрослого сына в звезду красных дорожек. Любашину фотографию смело можно было бы поместить на обложке любого модного журнала. Остолбеневший Комаров, не сводил с Любаши глаз и глупо улыбался. Довольная произведенным впечатлением Любаша сделала вид, что ничего такого особенного не произошло, и она так шикарно выглядит постоянно, чуть ли не каждый день. Она прошлась туда-сюда перед изумленным Комаровым и уселась на диван. Увидев такую картину, Магда помчалась в Данилкины апартаменты и через некоторое время тоже выступила в чем-то явно вечернем, только оно было миниатюрным и жемчужно серым. Это жемчужно-серое на шоколадной коже Магды смотрелось просто ослепительно. Комаров крякнул, тоскливо посмотрел на Данилку и отправился переодеваться. Данилка тяжело вздохнул и последовал примеру старшего товарища. Магда с Любашей переглянулись и победно
расхохотались.
        Когда Комаров спустился вниз в элегантном синем костюме, Данилка уже был там и тоже в костюме. Правда, костюм Данилки разительно отличался от костюма Комарова, как костюм ведущего музыкального телешоу отличается от костюма политического обозревателя.
        Начали подъезжать гости. Никто и не сомневался, что первым появится Гений. По случаю праздника его длинные волосы, обычно торчащие в разные стороны, оказались аккуратно причесаны, сам он был приодет в костюм наподобие Данилкиного. То есть, в соответствие с молодежной модой. Не по возрасту, конечно, но очень мило. Гений рядом с Данилкой, и правда, выглядел, как старший брат.
        - А где же моя ненаглядная церберша Валентина?  - первым делом поинтересовался он, с вожделением разглядывая накрытый стол.
        - Валентины в Париже,  - сообщил Гению Комаров.  - У людей тоже должен быть праздник.
        - Отличненько! Значит, никто на меня не заругается, если я чего-нибудь утащу со стола!  - Гений сглотнул слюну и зашарил глазами по закускам.
        - Я заругаюсь,  - Любаша показала Гению кулак.
        - Ну, тогда пойду на кухню и стащу чего-нибудь из холодильника.
        - Не получится. Там у холодильника дежурит Евдокия, сестра Валентины. Ей дано указание, как только у холодильника появится длинноволосый фраер, бить его поварешкой по лбу.
        - Беда какая! Ну, что за люди вокруг! Дайте, хоть выпить чего-нибудь на аперитив.
        - Сдается мне, что ты и без аперитива голодный,  - заметила Любаша.  - Ладно уж, возьми чего-нибудь.
        - А мне можно?  - спросил Данилка, направляясь к столу.
        - И мне?  - поинтересовался Комаров.
        - Вот мужики, ну что с вами делать. Ешьте уже.
        Следом за Гением на такси приехала Валерия. Она вошла в гостиную на негнущихся ногах, чувствовалось, что хождение на высоких каблуках для нее в новинку. Валерия тут же дополнила собой парад уже имеющихся в доме практически голливудских красавиц. На взгляд Любаши, девочка, конечно, была несколько полновата, но эта была такая пикантная полнота в стиле Мерелин Монро. Зато от лица Валерии трудно было отвести взгляд. Любаша тут же представила, насколько красива её мать, и сильно разволновалась.
        При появлении Валерии Гений оживился, перестал жевать и начал стрелять глазами в её сторону. Рядом с ним тут же нарисовался Комаров и чего-то такое ему сказал, после чего Гений сник и уставился в темное окно.
        Познакомившись со всеми, Валерия прибилась к Магде, и они принялись щебетать на немецком.
        Марина и лучший программист «Галактики» Фёдор Панкратьев оба явились в шикарных смокингах. Вера, мать Марины оказалась внешне очень даже интересной женщиной. Конечно, не такой красавицей, как её дочь, но с чертями в глазах и острым языком.
        - Ну, здравствуй, змеюка подколодная!  - сказала она Любаше, когда Марина их познакомила.
        - И тебе не хворать! Ядовитая…,  - Любаша запнулась, подбирая слово, необходимо было ответить в том же духе. Однако ничего лучше поганки в голову не приходило, а на поганку Вера могла бы обидеться.
        - Гадюка,  - подсказала ей Вера.
        - Почему гадюка?
        - Ну, не жаба же!
        - Наверняка, не жаба,  - ответила Любаша, разглядывая Веру.  - Пить будешь?
        - А то! У тебя Мартини есть?
        - А то!
        Во время этой беседы к ним подошла ослепительная Валерия.
        - Любовь Владимировна, а можно и мне Мартини,  - попросила она.  - А то вино уж больно кислое. Как вы только такое пьете?
        - Ох уж эти взрослые,  - вставил свое слово Фёдор Панкратьев.  - Вечно пьют всякую гадость. Правда, Марина?
        - Точно!  - согласилась с ним Марина.  - Любовь Владимировна, я тоже Мартини хочу.
        - Марин, ты меня можешь звать просто Любаша.
        - А я?  - поинтересовалась Валерия.  - Могу вас Любашей называть?
        - Конечно, можешь.
        - Помнится, песня такая была «Только баба Люба понимает меня!»,  - сказала Вера.  - Я тебя буду баба Люба называть.
        - Да, ради бога! Данилушка, сынок, иди, я тебя с твоей сестрой познакомлю.
        - Чего?  - Лицо Данилки выражало крайнее недоумение.  - Какой еще сестрой?
        - Вот. Знакомься. Марина твоя сестра.
        - Ух ты! Хорошая сестра, симпатичная. Вы с отцом её в детдом отдали, или её цыгане выкрали?
        - Ничего подобного. Как ты мог такое подумать? У вас с Мариной только папаша общий.
        - Ага, папаша Альбертик,  - рассмеялась Марина.  - А мамулька у меня своя собственная,  - она обняла Веру и чмокнула её в макушку.
        - Фигассе!  - Данилка посмотрел на Веру.  - И как мне вас теперь называть, мама моей сестры Марины?
        - Зови меня просто, баба Вера!
        - Какая ж вы баба? Вы красивая. Как мама моя. Да уж, у папочки губа не дура. Буду вас звать просто Вера. Можно?
        - Можно, деточка, тебе все можно. Ох, баба Люба, хорошего ты парня воспитала. Хитрый, аки лис. Подлиза.
        На звонки интеркома ворота и двери открывали Магда с Валерией, которым очень понравилось это занятие. Они и открыли ворота ещё одному гостю, совершенно нежданному. Нежданному и нежеланному. Когда в гостиной появился Альберт Тарасов тоже при полном параде, а именно в смокинге, который, несмотря на его грузную фигуру, сидел на нем, как влитой, воцарилась тишина.
        - Картина Репина «Не ждали»!  - объявил Тарасов.
        - Алик! Ты пришел испортить нам Новый год?  - поинтересовалась Любаша.
        - Я пришел его украсить! Сына, иди, обними папочку.
        Данилка растерянно поглядел на Любашу. Та кивнула, а чего еще ей оставалось делать? Данилка неуверенно подошел к отцу и протянул ему руку для рукопожатия, однако Тарасов отстранил протянутую руку и обнял сына.
        - Ты, уж, сынок, меня прости, так получилось, обстоятельства сложились неудачно,  - на глазах у Тарасова навернулись слезы, а Любаша придвинулась к Комарову. Вдруг тому станет неловко? Дом-то Тарасова, и сын Тарасова, и Любаша всё ещё его жена.
        - Этак мы Старый год проводить не успеем,  - Гений явно попытался разрядить обстановку.
        - Давайте все к столу,  - скомандовала Любаша,  - ну, и ты садись, раз приперся,  - разрешила она Тарасову.
        Вездесущая и незримая Евдокия кинулась за приборами для вновь прибывшего. Наконец все расселись. Тарасов устроился рядом с Данилкой и пристально поглядел на Марину.
        - О! Ну и дела, а я и не признал сразу! И Маринка тут. И Верунчик! Тогда всё понятно.
        - И чего это вам, папенька, понятно?  - встрепенулась Марина.
        - Понятно, что вы тут все сговорились,  - Тарасов махнул вилкой в сторону Любаши и Веры.  - У, две змеищи!
        Любаша с Верой переглянулись и захихикали.
        - Интересно, Даня, сколько у нас с тобой еще братьев и сестер по белу свету?  - произнесла Марина, ни на кого не глядя.
        - Третья змеища! Вот одного не пойму, в кого ты такая язвительная уродилась?  - поинтересовался Тарасов.
        - Как в кого? В Марчелло Мастрояни, конечно!
        При этих словах Марины Любаша расхохоталась.
        - Сережа!  - сказала она сквозь смех, обращаясь к Комарову.  - А вы с Валей еще со мной спорили насчет отцов-паразитов.
        - Спорил,  - согласился Комаров.  - И сейчас поспорю. Предлагаю праздновать. Новый год на носу, всё-таки.
        - Ой, ну до чего же интересно!  - подала голос Лера.  - Прямо, как в сериале. Брат и сестра, наконец, нашли друг друга. Блудный отец и всё такое. А можно хлебушка?  - она жалостно посмотрела на Любашу.
        - Извини,  - Любаша развела руками,  - мы хлеба не едим и в доме не держим.
        - Совсем-совсем?
        - Совсем. Вот лучше зрелищами наслаждайся, где еще такое увидишь?
        - Действительно,  - согласился Тарасов.  - Мы ведь все собрались не чужие друг другу люди, практически родственники. Даня, Марина  - мои дети. Парень этот, который с Мариной…
        - Фёдор,  - сообщила Марина.
        - Хорошо, Фёдор. Он, как я понимаю, с Маринкой живет, то есть мне практически зять, и девушка Данилкина тоже мне получается, как невестка. Верунчик, сожительница моя бывшая, Маринкина мама.
        - Я те дам сожительницу,  - встрепенулась Вера.
        - Хорошо, хорошо! Гражданская жена.
        - То-то же!
        - Любаха  - жена моя законная,  - продолжил Тарасов,  - а это её сожители, или мужья гражданские, кому как нравится,  - бывший,  - Тарасов кивнул в сторону Гения,  - и нынешний,  - Тарасов пристально посмотрел на Комарова.
        - У вас есть какие-то претензии?  - строго поинтересовался Комаров.
        - К вам, нет. Какие у меня могут быть к вам претензии? Я ж не уголовный розыск. Живите, чего уж там. У меня претензии к законной жене, причем исключительно материального характера.
        - Ну, и давайте, эти ваши претензии обсудим потом, спокойно и на трезвую голову. Илы вы, действительно, хотите испортить людям праздник?
        - Сдаюсь,  - Тарасов поднял руки кверху.  - Детки мои оба, и сынок, и доченька ни за какие деньги делать тест ДНК не захотели.
        - Ты предлагал детям деньги?!!!  - Любаша строго посмотрела на Данилку.
        - Предлагал,  - признался Тарасов, положа руку на сердце,  - но не всем. Маринке точно предлагал. Ты б видела, в какой нищете они с Верунчиком живут!
        - Ой-ой-ой! Сейчас заплачу,  - вставила Марина.  - Благородный отец, вернувшись из дальних странствий, предлагает несчастным беднякам деньги,  - для пущей убедительности Марина всплеснула руками.  - Зрители ликуют. Звучит лирическая мелодия.
        Тарасов хитро ухмыльнулся:
        - Так что, Любаша, твоя взяла. Будем решать вопрос полюбовно.
        - Вот и хорошо. Разведемся, наконец,  - Любаша мечтательно закатила глаза.
        - Котова опять будешь?  - поинтересовался Тарасов.
        - Да, ну!  - Любаша махнула рукой.  - Столько документов менять. Зачем мне этот геморрой. Останусь Тарасовой. Да и репутация у меня уже, имя. Я ж среди клиентов Любовь Владимировна Тарасова, а не Люба Котова.
        - Постой, постой! Так твоя девичья фамилия Котова?  - встрепенулся Комаров, в глазах его плескалось изумление.  - Ты Люба Котова?
        - Да. Я Люба Котова, а что?
        - Приятно познакомиться, Люба Котова! А я Сергей второй Кровососов,  - радостно сообщил Комаров.
        - Надеюсь, Адама Кукиша среди нас нет,  - Любаша рассмеялась.
        - О чем это они?  - не понял Тарасов, обращаясь к Валерии.  - Просветите меня, прелестное дитя. Вы единственная не имеете ко мне никакого отношения.
        - Это они о своем, о Физбучном,  - пояснила Лера.  - Похоже Ники у них такие Сергей второй Кровососов и Люба Котова.
        - Ники  - это что?
        - Прозвища такие.
        - Понятно. Вроде игры какой-то в Интернете?
        - Вроде того.
        - А этот, как его, Кукиш! Он кто такой?
        Лера пожала плечами.
        - Кукиш, Алик, очень похож на тебя,  - сказала Любаша.  - Внезапно появляется, внезапно исчезает и постоянно всем какие-то гадости говорит.
        - Ну, хватит уже выяснять отношения,  - Гений поднял бокал.  - С Новым Годом!
        Дальше уже празднование продолжилось без особых эксцессов. Любаша, разумеется, слегка опасалась, что тайская пища придется по вкусу далеко не всем, однако, то ли повар уже пообвыкся в России и приспособился к капризным вкусам заказчиков и российским продуктам, то ли гости попались не особо привередливые, но съедено было все. В этот момент Любаша в очередной раз порадовалась прозорливости своей Валентины, ведь Евдокия тут же стала метать на стол уже наши привычные всем с детства новогодние деликатесы: салат оливье, селедку под шубой, бутерброды с икрой и прочие глупости типа копченой колбасы и малосольной семги. И когда только успела это все заготовить? Не иначе, как заранее с Валентиной на всякий случай салатов настрогали.
        Здоровая тайская пища сменилась форменным безобразием и откровенной вакханалией. Теперь уже тайский повар был на подхвате у Евдокии. Комаров держался одной рукой за правый бок, в глазах его плескалась тоска, но другая рука его, тем не менее, тянулась к плошке с салатом оливье. Хорошо, что перед застольем Любаша успела нашпиговать любимого таблетками. Ничего страшного, один раз в году можно поесть и всякой вреднятины, уж больно она вкусная. Однако, услышав, что соседи уже открыли новогоднюю стрельбу, все оторвались от тарелок и отправились во двор запускать фейерверк. Оказалось, что фейерверков в доме тоже с избытком. Кроме того, который заранее приготовила Любаша, еще один привезли Федя с Мариной, еще один притащил Гений, еще один прикупил Данилка, с детства считающий, что Новый год без салюта  - не Новый год, Алик Тарасов, соответственно, тоже явился не с пустыми руками, а с огромной коробкой. Оглядев батарею снарядов, он даже забеспокоился, как бы построенный им домишко, который вот-вот вернется ему во владение, не взлетел на воздух.
        После салютов гости вернулись в дом, и принялись поглощать пищу с новой силой, хорошо Евдокия с тайцем не дремали. Потом играли в лото и даже танцевали, не переставая при этом есть. Закончилось мероприятие застольным пением уже под утро, после чего Любаша с Евдокией распределили гостей по комнатам. Алик Тарасов вел себя на удивление прилично, права больше не качал и послушно отправился спать в отведенную ему комнату в гостевом крыле. Когда Любаша провожала Леру, та уже откровенно клевала носом. Свои модные туфли на высоченных каблуках она благополучно сняла и где-то потеряла.
        - А, правда, я могу вас Любашей называть? Или вы пошутили?  - поинтересовалась она, когда Любаша выдала ей халат и тапки.
        - Называй, как тебе хочется,  - Любаша махнула рукой, ей и самой уже так хотелось спать, что было не до политесов.
        - Хорошо, буду вас звать Любашей, потому что Любовь Владимировна очень длинно, а на тётю Любу вы пока еще никак не тянете.
        - Отлично. Спокойной ночи!  - Любаша собралась уже уходить и даже взялась за ручку двери.
        - Вы не подумайте, что я вредная или выпендриваюсь,  - зевая, сообщила Лера.  - Я просто папочку своего очень люблю.
        - Это замечательно. Мир так устроен, что девочки очень любят своих папочек, а папочки своих дочек. Я вот тоже своего папочку очень люблю, жаль он сегодня не смог к нам приехать.
        - Вот! Поэтому я совсем не хочу жить со своей маман. Без папочки она совсем мне не нравится. Можно я буду жить с вами?
        У Любаши от неожиданности сразу пропал весь сон. Ну, чего тут скажешь?
        - Да, я знаю, что это неприлично мне к вам проситься. Дом-то ваш. Папа мне так и сказал, что он сам тут у вас на птичьих правах,  - Лера тяжело вздохнула.
        - Ну что ты, Лера! Разве он может быть в моей жизни на птичьих правах? Знаешь, я твоего папочку тоже ведь люблю и мне для него ничего не жалко. Но!!!  - Любаша подняла указательный палец кверху и сделала круглые глаза.
        - Я знаю, всегда есть какое-то «Но»! Даже не продолжайте,  - Лера явно обиделась и дернула плечиком.
        - Нет, продолжу. «Но» действительно есть. Ты же видела моего как-бы законного супруга Альберта Александровича Тарасова?
        - Ну, видела, смешной такой дядька.
        - Этот смешной дядька явился из небытия за своим имуществом, в том числе за этим домом. И я подозреваю, что он таки его получит. Не забесплатно, конечно. Так что мы с твоим папой вскоре можем и вовсе на улице оказаться.
        - Ой, да ладно! К нам на дачу поедете жить, в конце концов.
        - Хорошо бы, но там, как я понимаю, тоже не все еще решено с твоей мамой.
        - Да уж! Хорошо у вас еще работа есть, а то папулька-то мой получается бездомный, да еще и безработный скоро будет.
        - Зато самый лучший.
        - Это точно!
        - Я вот что придумала. Надеюсь, в ближайшее время господин Тарасов нас отсюда не вытурит, во всяком случае, пока Данилка здесь. А Данилка собирается быть здесь все каникулы. У тебя ведь тоже каникулы?
        - Ага!
        - Ну, тогда приглашаю тебя провести у нас каникулы.
        - Здорово!  - Лера захлопала в ладоши.
        - Только у мамы всё-таки спроси разрешение и одежду какую-нибудь попроще из дома привези.
        - Спасибо, тетя Люба, можно я вас поцелую?
        - Лучше я тебя,  - Любаша чмокнула радостную Леру в макушку.  - Я ведь Любаша, ты забыла? Спокойной ночи!
        - Спокойной ночи, Любаша!

        На следующий день, когда гости разъехались, на кухне состоялся серьезный разговор между супругами Тарасовыми. Любаша хотела пригласить к участию Комарова в качестве поддержки и арбитра, но Алик уперся и объявил, что будет разговаривать с женой только наедине. Видимо не совсем еще представлял, с кем имеет дело. Да уж! За прошедшее с момента его исчезновения время Любаша превратилась из наивной белой и пушистой домохозяйки в начальника аудиторского отдела крупнейшей консалтинговой компании в городе. Это, конечно, не тигровая акула мирового капитализма, но вполне себе акула песчаная бизнеса большого города.
        - Ну, Любаня, давай, пучь на меня свои губы, уже боюсь!  - легкомысленно заявил Алик, усаживаясь за обеденный стол.  - Ты ж теперь бухгалтер, как я понимаю. Страшное дело! На фига в стране столько бухгалтеров?
        - Во-первых, я не бухгалтер, а во-вторых, умных бухгалтеров в стране очень мало и они нарасхват.
        - Чегой-то их мало? Вон, институты их пачками выпускают. Сто голов на рубль!
        - Умных мало. Дураков полно. Впрочем, как и в любом деле. Итак, приступим…
        Много времени ушло на определение того, кому и что достается и каким образом это лучше оформить, чтобы никто никого не кинул, как выразился Тарасов. По результатам переговоров был составлен соответствующий документ. Замок остается за Аликом. Городская квартира продается, вырученные деньги делятся пополам. Кроме того, Тарасов полностью оплачивает учебу Данилки и его проживание в Баварии. И еще к большому удивлению законного супруга Любаша учла интересы Веры с Мариной. Согласно достигнутому соглашению им причиталась довольно приличная сумма. Конечно, соглашение было джентльменским, больше для памяти, чтобы никто не забыл о достигнутых договоренностях. Но процесс оформления собственности был прописан таким образом, чтобы у Альберта Тарасова не было никаких возможностей для маневра. По окончанию переговоров Алик выглядел совершенно измотанным и запросил еды.
        - Знаешь, Сергей Сергеевич,  - сказал он, прощаясь с Комаровым,  - чего-то я тебе совсем не завидую. Раньше баба вроде нормальная была, а теперь…,  - он удрученно покачал головой.  - Это ж, как с министром жить.
        - Ничего, как-нибудь справлюсь,  - пообещал ему Комаров.

        К началу весны всё осталось позади. Семьи Тарасовых и Комаровых развелись, имущество поделили, группа компаний «Галактика» перешла в руки новых владельцев, Сергей Сергеевич Комаров в результате остался без работы, зато при даче. Любовь Владимировна Тарасова, наоборот, осталась без замка, но зато работа от неё никуда не делась.
        На даче Комарова разместились с трудом. Одна Любашина гардеробная заняла целую комнату. Сергей Сергеевич никогда не думал, что его дача такая малюсенькая. Хотя с чем сравнивать. Если с замком Тарасова, то да! Так что дачку явно придется перестраивать, благо участок позволяет. Участок у Комарова даже побольше, чем у Тарасова. Да и место не хуже. Соседи тоже приличные. Были б только деньги.
        Валентины категорически настояли на своей незаменимости и, надо сказать, что с ними в этом вопросе никто и не спорил, поэтому на площадке у ворот теперь с трудом помещаются три машины: кроссоверы Любаши и Комарова и «Нива» Валентинов. Машине Гения места определенно не нашлось, однако это его ни капельки не смущает, и он периодически является к ужину, оставляя машину на улице. Точно так же поступает и Валерия, которая после развода родителей, практически экспроприировала у Анны её Мерседес. Зачем Анне Мерседес, если она сама на нем ездить не умеет, а водителя содержать не может? Да и зачем тратить деньги на водителя, когда у Анны имеется дочь, у которой имеются права? Поэтому Лера отвозит мать на работу и обратно, в остальное время машина находится в полном её распоряжении. А так как характер у Леры определенно материнский, то Анне всё чаще и чаще приходится добираться до работы самостоятельно. Анна теперь знает, где находится метро, и как им пользоваться. От пеших прогулок до метро и обратно она даже слегка похудела.
        Площадка для автомобилей у ворот  - это вам не крытый гараж, поэтому Валентину на улице работы прибавилось, благо он прихватил из замка кучу всяких полезных механизмов, включая снегоочиститель. Валентина же вывезла всю посуду, постельное белье, полотенца, кухонную технику и пылесосы. Поэтому и кухня, она же гостиная, на даче Комарова оказалась теперь забитой под завязку, а под ногами в самых неожиданных местах вертится деловито жужжащая Хрюня. Центральное место теперь занимает винный шкаф, с которым Любаша не захотела расставаться ни за какие коврижки. Однако, несмотря на тесноту в доме теперь всё блестит и сверкает. Определенно дача Комарова никогда не была еще такой чистой.
        Вечерами, когда Валентины уезжают домой в город, Комаров и Любаша садятся у камина с бокалами вина и поют: «Мама, мама, что мы будем делать…». Действительно, что делать и как жить, ведь один из них безработный, а вторая бездомная. Не совсем, конечно, лицо без определенного места жительства, но лицо без городской квартиры определенно. Разумеется, на деньги, полученные от Алика Тарасова в результате развода, можно было бы чего-нибудь себе из недвижимости прикупить, благо в кризис цены существенно снизились, но жить в городе Любаша категорически не желает. У безработного Комарова тоже всё не так уж и плохо. И «золотой парашют» имеется, и кое-какие накопления на «черный день». Но самое главное он заполучил себе Любашу, Любу Котову, и вспоминает теперь свою жизнь с Анной, как страшный сон. Посему Комаров подумывает, не жениться ли ему снова. Тем более, что и матери с отчимом Любаша пришлась по душе.
        - Ну, наконец-то человека нашел,  - сказала мама.  - Не упусти!
        А мама, как известно, зря не скажет, поэтому безработный Комаров тут же приобрел дорогущее кольцо.
        Получив причитающиеся им от папаши Альбертика деньги, Вера с Мариной тут же купили себе шубы и сделали в квартире ремонт. Такой, о котором Марина всегда мечтала. Снесли все стены и выкинули старую мебель. Вера, правда, слегка всплакнула, прощаясь с «Хельгой», но вскоре уже ходила по квартире, гладила новую дубовую кухню и периодически заглядывала в посудомойку. С хрустальной люстрой она не захотела расставаться ни за какие коврижки, поэтому её пришлось пристроить над обеденным столом. Ремонтом руководил Фёдор и даже нарисовал на свободной стене замечательную каляку-маляку. Вера каляку одобрила, но почему-то сделала вывод, что Федя на всё готов, только б не жениться. А Федя на самом деле жениться совсем не против, это Марина всё раздумывает. Чего, спрашивается, раздумывать, когда такой замечательный Фёдор приплыл тебе в руки? Подумаешь, вещи забывает на место положить, да тапки раскидывает по всей квартире. Творческие личности практически все такие.
        Альберт Тарасов живет-поживает в своем замке. Правда, пару раз его видели в Купчино около гипермаркета «О’Кей». Он, конечно, далеко не олигарх Михаил Прохоров, и не артист Михаил Боярский, и уж совсем не красавчик Марчелло Мастрояни, но не зря, наверное, говорят, что старая любовь не ржавеет.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к