Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / ЛМНОПР / Проценко Дарья: " Компенсация " - читать онлайн

Сохранить .
Компенсация Дарья Проценко


        Одни хотели, как лучше, но промахнулись, у других сначала ничего не происходит, а потом уже ничего нельзя сделать. Герои книги, в своем стремлении предотвратить одну ошибку, совершают еще большую. Но могут ли они поступить иначе, если на карту поставлена судьба родного мира? В ситуации первого контакта приходится принимать нелегкие решения и нести ответственность за свой выбор. А что делать, если в игру вступает любовь?


        Дарья Проценко
        Компенсация


        Посвящается моей бабушке

        За сахар в чай заплати головой, получишь соль на чужой земле…
    «Декорации», Янка Дягилева

        Дороже нее у него никого не было.

        Глаза Дьёна то и дело останавливались на сестре. Талин сидела за столом и внимательно слушала доклад своего заместителя, офицера Зиларда.
        — Мы их отследили.
        — Хорошо,  — расплылась в улыбке Талин.  — Когда ждать?
        — Через двое суток. Пять больших звездолетов, и так, по мелочи…
        — Отлично, как раз успеем еще раз все проверить. А что с точкой финального перехода, Фьёр?  — обратилась Талин к одному из ученых — физиков. Те уже голову свернули, пытаясь придумать, куда бы подальше заслать врага.
        — Мы перебрали несколько вариантов. Один вполне пригодный. Планетная система. Звезда — желтый карлик. 24 фьютас[1 - фьютас — примерно 1,5 парсека, а конкретно 5 световых лет.]. Нам подходит. С открытием ловушки проблем быть не должно. Правильный спектр и мощности хватит.
        — Так,  — на секунду задумалась Талин.  — Летим всей группой. Излишний риск ни к чему. Дьён, свяжешься с Ладьё. Доложишь Ихарошу обо всем. Протокол в базе.
        — Да, Талин.
        — Аксар, мне еще нужны данные по возможным разрушениям в системе Сай. Все, что вы намоделировали до того как перенаправить эшатов. Информацию передашь Дьёну.
        — Есть!
        — Талин,  — обратился к ней Табори, офицер по тактике,  — я предлагаю выждать несколько суток, прежде чем туда соваться. Нам нужен фактор неожиданности. А эшаты как выйдут из прыжка будут настороже. Все-таки не первый раз и даже не второй.
        — А они сразу не улетят?
        — В этот раз мы постарались. Там есть пара пригодных для них планет,  — ответил биолог Сабо,  — они по — любому там задержатся… Даже просто попробовать. По данным нашей разведки на головном звездолете установлен преобразователь климата.
        — Хорошо бы еще кого — нибудь туда заманить,  — задумчиво произнес Табори,  — Мы сможем, еще несколько групп переориентировать?
        — Мечтай!  — отозвался Сабо,  — у эшатов и между собой конкуренция…
        «Может, поэтому нам пока везет…»  — подумал про себя Дьён.

* * *

        Коля ждал Катю у Академии. Он легко подхватил ее, закружил и подсадил в катер.
        — Квалификация?  — уточнил он, чуть приподняв одну бровь.
        — Есть!  — подтвердила Катя. Она никак не могла перестать улыбаться.
        — Тогда весь день наш?  — предложил Коля.
        — Только завези меня сначала домой, я переоденусь,  — гулять в летной форме и, правда, неудобно…
        Дома Катя долго вертелась перед зеркалом. Комбинезон был просто потрясающим. Недаром столько времени позавчера с девчонками провели в магазине, подгоняя его по фигуре. Цвета грозового неба со множеством кармашков и застежек. Пусть несколько старомодно, зато внимание привлекает. А еще куртка! Коле понравится. Катя довольно улыбнулась, защелкнула на ногах эгрессе[2 - эгрессе — электроботинки со множеством функций.].
        — Ты когда вернешься?  — поинтересовалась мама.
        — Мам, честно, пока не знаю, но ты же знаешь, что Коля меня довезет.
        — Надеюсь,  — мама чуть улыбнулась, не споря, а скорее подначивая Катю.  — Не задерживайся.
        И Катя, подхватив куртку, открыла дверь дома и скатилась по ступеням, сияющим от осеннего солнца навстречу своему счастью.
        — Ну что, полетели?  — спросил Коля, поднимая катер над землей и разворачивая его в сторону главного шоссе.
        Катя кивнула, и, пользуясь тем, что Коля отвлекся на дорогу, стала украдкой его разглядывать. Как же он ей нравился! Он был серьезным, умным и чуточку властным. Катю это временами восхищало и удивляло, потому что она никак не могла поверить в то, что нравится ему. Он успешен. Ему всего двадцать три, а он уже инженер — астрофизик второй категории. И скоро улетает в свою первую экспедицию. К родителям. Они работали на космической станции на орбите Нептуна. Подруги Кате завидовали. Ну, еще бы! Это же так здорово, когда за тобой ухаживает сын инженеров! Это престижно и правильно! Но Катя иногда сомневалась в себе… Ей только — только должно исполнится восемнадцать, совсем девчонка и пока никакими талантами не блещет. Да, вот сегодня полетную квалификацию получила. Ну, так в Академии все защитились. Немудрено после летней практики. Она триста часов налетала. После такого экзамен сдать не достижение. А Кате хотелось, чтобы Коля ей гордился. И она старалась вести себя по — взрослому. Но знал бы он, как ей иногда было трудно. В жизни все так ярко и легко, что хочется бегать, махать руками и радоваться.
Однажды она расслабилась, когда они летом ездили гулять в поля. Носилась там как угорелая босиком. «Девчонка!»  — пренебрежительно сказал Коля, и взгляд у него был такой…хм…оценивающий, что бегать сразу расхотелось. Хорошо, что у нее есть эгрессе. Даже Коля не будет против. Наверное…
        — Я думаю, стоит поехать к реке? Ты как?
        — А? Полетели, там красиво…
        — Да,  — подтвердил Коля,  — я там одно место знаю. Был пару раз. Ты голодная?
        Катя смущенно кивнула. Перед экзаменом она не поела, потому что волновалась, а потом некогда было…
        — Хорошо, что я предусмотрительный,  — самодовольно усмехнулся Коля. И нажал на передней панели кнопку. Перед Катиным сиденьем выдвинулся столик с витаминными коктейлем и бутербродами.
        — Спасибо.
        — Не отвлекайся. Ешь. Потом эргессе зарядишь.
        — Будем летать?  — уточнила Катя.
        — И летать тоже.
        Катер они оставили на стационарной стоянке. День был рабочим, и катеров было мало. Можно, конечно, покататься по реке, тем более что у Коли катер был суперсовременным, можно было и летать и плавать. Но Коля всегда четко планировал свой досуг. Раз он решил, что они пойдут пешком, то никаких прогулок по воде… «Ну и зря»  — думала Катя, легонько цепляясь за прохладные Колины пальцы,  — «было бы романтично…»
        Коля уверенно шел по тропинке, ведя Катю за собой. С пологого обрыва они спустились прямо к воде. На берегу росли две раскидистых ивы, ветви которых нависали над мелким речным песком и образовывали естественный природный шатер.
        — Устраивайся,  — кивнул Кате Коля, разворачивая электроплед.
        Катя несмело заползла под ивы. Красиво, уютно, спокойно. Коля дошел до воды и вернулся назад.
        — Купаться холодно, но если хочешь, полетаем?!
        — Давай чуть — чуть попозже,  — Кате было хорошо так, что не хотелось прямо сейчас вскакивать.
        — Ладно,  — Коля устроился рядом,  — снимай куртку, пока тепло.
        — Коль, от родителей ничего не слышно?
        — Последний сеанс связи был три дня назад…  — расслабленно ответил Коля, откидываясь на спину и сминая в руке сорванную по пути травинку.  — Но отец предупреждал, что там несколько дней с излучением проблемы будут. Поэтому перебои со связью неудивительны.
        — А ты пробовал связаться?
        — Я же тебе говорю, что связи нет.
        — Ну а вдруг что-то случилось?
        — А что может случиться?
        — Не знаю,  — пожала Катя плечами.  — А ты когда улетаешь?
        — Через пять дней. Я тебе говорил.
        — Да, я помню. Пойдем летать,  — Катя поднялась с пледа. Коля не любил личных вопросов и моментально начинал раздражаться. А Катя не любила, когда он раздражается…

* * *

        — Талин, наша группа готова к вылету.
        — Все проверили?  — устало осведомилась Талин, массируя пальцами виски.
        Это задание стало для нее сплошной головной болью. Но она не жаловалась. Идея ее, ей и расхлебывать.
        Обычно в нападениях эшатов логики не было. Поэтому сложно было предугадать, куда придется следующий удар. Потери ладьёров были ощутимыми. Потому что полностью растянуть оборону на несколько колоний и баз пока не удавалось. Направишь корабли в один сектор, а враг прилетает в другой. Еле — еле научились их отслеживать. И тут же появилась другая проблема. В боях рядом с колониями даже в случае предварительного оповещения не удавалось полностью обходиться без жертв. Эшаты применяли тяжелое вооружение и климатические преобразователи. Одну планету ладьёры так уже потеряли. А пока удалось наладить нормальную эвакуацию, то и большую часть населения… Флот ладьёров бессистемно мотался по галактике от звезды к звезде, пытаясь действовать на опережение, пока, наконец, Талин не пришла в голову мысль перебрасывать отряды эшатов куда-нибудь туда, где можно было бы их уничтожить безо всякого вреда для самих ладьёров. У большинства крупных колоний установили гиперспростанственные ловушки, но, к сожалению, технология была пока несовершенной. Переброску удавалось осуществлять только при наличии звезды — дублера.
Схожий спектр, удаленность от других звезд, удаленность от самой колонии, чуть ли не масса звездной системы. Слишком многое приходилось учитывать. И сама идея, которая поначалу казалась привлекательной, неожиданно обросла такими подробностями, что астрофизики хватались за головы и корпели над сложными расчетами. Но зато удалось перенести линию обороны за пределы населенных ладьёрами миров.
        Эшаты тоже не дремали, пытались ловушки обходить и не слишком долго задерживались там, куда их перенаправляли ладьёры. Обычно ровно столько времени, сколько требовалось для правильных расчетов точки возврата. У эшатов было преимущество. Им было некуда спешить, в отличие от ладьёров, которые пытались удержать то, что имели… Эшаты расползались как зараза, постепенно, но неотвратимо. Но ладьёры всячески пытались укрепить рубежи и получить хоть небольшое, но преимущество над противником. И пока эшаты не разобрались в чем дело, ладьёрам удалось уничтожить несколько их боевых групп. Конечно, у ладьёров потери тоже были, но на их стороне был фактор неожиданности и то, что у них в кои — то веки были развязаны руки…
        Талин пребывала в постоянном напряжении, по ночам ее мучили кошмары и начали дрожать руки. Она стала ложиться раньше, с трудом сдерживая себя, чтобы не засиживаться допоздна над отчетами и планами, и стала надевать на совещания черные перчатки. Талин ничего не говорила о своем состоянии Сабо. Биолог экспедиции слишком хорошо знал свои профессиональные обязанности, и Талин понимала, что тому только дай волю, как он тут же доложит на Ладьё, и Талин прикажут вернуться, а она не могла себе этого позволить. И ради себя и ради Дьёна. Несмотря на постоянную неопределенность и психологические и физические нагрузки, Талин чувствовала, что Дьён успокоился. У него была своя зона ответственности, за которую он отчитывался непосредственно перед ней, и она вынуждена была признать, что готов он на «отлично». Что бы там не твердил отец. Впрочем, он в отношении Дьёна всегда был необъективен. «Глупо»  — думала Талин,  — «Дьён — хорош. Если ему не мешать работать». Даже идея с ловушками была его. Но ему не хватило опыта и настойчивости довести ее до логического оформления. Он настолько верил в Талин, что не позволял
себе быть в чем — то лучше нее. И за это сестра часто на него злилась. Про себя. Чтобы он не догадался.

* * *

        Долго полетать не удалось. Кате было немного неловко. Потому что Коля хоть и не сказал ничего, но явно был недоволен ее непоследовательностью. «То давай посидим, то пойдем полетаем…»  — с грустью думала про себя Катя. Опять не угодила. А как по — другому поступить она не знала. Ей редко удавалось вести себя так, чтобы Коле было хорошо.
        Два щелчка на эгрессе и Катя взмыла в воздух. В первое мгновение даже удалось улыбнуться и забыть обо всем. Порадоваться прохладному свежему воздуху и твердой Колиной руке, на которую она опиралась. Она оглянулась на него и еще раз растянула губы в улыбке. Взгляд у Коли был снисходительным, но он поднялся с ней повыше. Под ними поблескивала на солнце река, было тихо и спокойно.
        — Пониже, повыше?  — спросил Коля.
        — Давай к воде.
        — Только сильно не разгоняйся, а то простудишься.
        — А за себя ты не волнуешься?  — игриво спросила Катя, чуть опуская носки эгрессе вниз.
        — За себя я отвечаю.
        — Хочешь сказать, я за себя нет?  — Кате хотелось наклониться вниз и коснуться воды, но тогда пришлось бы отнять свою руку у Коли.
        — Ты многого про себя не знаешь, и если бы ты мне доверилась, то…
        — Я тебе доверяю,  — пожала плечами Катя, зажмурилась и повернулась лицом к солнцу.
        — Не знаю, не знаю…  — Коля притянул ее к себе и легонько коснулся губами шеи.
        «Сейчас упадем!»  — мелькнула у Кати мысль. Дурацкая, конечно. У Коли всегда все продумано. Она была уверена, что даже эту фразу и это движение он запланировал заранее. От осознания этого Катя Колю зауважала еще больше, но в то же время ей стало грустно.
        — А давай наперегонки?  — спросила она, чтобы сменить тему.
        Коля чуть обогнал ее и заглянул в лицо.
        — На спор?
        — На желание!  — Катя уже почти придумала, что хочет у него попросить.
        — Договорились,  — согласился Коля.
        «Как-то слишком легко»  — решила Катя. Но река блестела, небо было насыщенным, солнце ярким, и день только начинался. И Катя решила расслабиться.

* * *

        Дьён видел, что Талин волнуется. Но они же все правильно рассчитали. Чуть сдвинули точку перемещения, чтобы эшаты не смогли устроить засаду. «Хотя, они все равно засекут, пусть и не сразу. Система большая. У нас будет время сориентироваться,»  — успокаивал себя Дьён.
        — Привести корабли в боевую готовность!  — скомандовала Талин.
        — Есть,  — рявкнул Зилард.
        Дьён замер в кресле, глядя, как на иллюминаторы наползают защитные экраны. Техник Аксар набрал команду активации силового поля. Звездолет ощетинился пушками и нырнул в открывшуюся в гиперпространстве брешь…
        Они выскочили у восьмой планеты системы. Местная звезда тускло мерцала в отдалении, и не шла по красоте ни в какое сравнение с освещавшей Ладьё звездой Сзилаг, и даже до звезды системы Сай, ей было далеко… Офицеры замерли за спиной Талин внимательно вглядываясь в экраны.
        — Эшатов нет,  — доложил Аксар.
        — Продолжайте сканирование.
        Дьён сосредоточился на приборах.
        — План действий?  — поинтересовался Зилард.
        — Варианты?!  — спросила Талин.
        — Здесь им явно делать нечего,  — сообщил биолог Сабо.  — Эта планета, им абсолютно не подходит, впрочем, как и три следующие.
        — Да это было ясно еще до начала перехода. Мы специально сделали переброску сюда, чтобы иметь время на подготовку,  — сообщил Фьёр.
        — Далековато,  — прокомментировал Зилард, наклонившись к экрану и просматривая информацию.  — В сторону звезды лететь не меньше часа.
        — Так,  — решила Талин.  — Сканеры на полную мощность. Бдительность не терять. Не разлетаться. Защиту… Тоже пока не убирайте. Курс на четвертую от звезды планету. Сколько времени уйдет на расчеты, Фьёр?
        — Дайте нам пять минут.
        — Хорошо.
        — Талин,  — позвал ее Дьён.  — Наблюдаю странные тела.
        — Визуально?  — развернулась к нему Талин.
        — Да нет. На сканере. Сейчас выведу на монитор. Обломки… чего — то.
        — Хм… Эшаты?!  — ученые и офицеры уткнулись в экраны.
        — Странно,  — выдал Аксар.  — Талин, запустить развед-модуль?
        — Это нас задержит. Но чтобы потом не возвращаться… Вдруг что-то важное… Разрешаю.
        — Непонятно,  — заговорил Зилард,  — они слишком мелкие для астероидов. Дьён, как ты их вообще заметил?
        — Если честно…  — медленно проговорил Дьён, думая, как бы лучше преподнести информацию,  — то сначала я принял сигнал…  — И он включил громкую связь. Три коротких сигнала, три длинных, потом снова три коротких.
        — Какая — то последовательность?  — предположил Фьёр.
        Ладьёры выглядели озадаченными.
        — Значит ли это…  — начал Сабо.
        — Стоп!  — прервала его Талин.  — Сначала дождемся данных с развед — модуля.
        «Вин![3 - Вин — по — ладьёрски «сила разрушения», «дестабилизирующий фактор».]»  — выругался про себя Дьён,  — «Только этого еще не хватало. И почему все всегда происходит в самый неподходящий момент…».

* * *

        — До острова и обратно?  — махнул рукой Коля.
        Катя кивнула и сорвалась с места. Во время полета она была сосредоточена. «Ноги, ноги, внимательнее!»  — твердила она себе, еле сдерживаясь, чтобы не обернуться и не посмотреть, где там Коля.  — «Это тебе не по дорожке бежать, где хотя бы слышно как кто — то в спину топочет… Чуть — чуть осталось…»
        Маленький островок посередине реки с двумя чахлыми березками стремительно приближался. Катя старалась дышать ровно, но то и дело сбивалась. И когда до бережка оставались считанные метры, из — за ее спины выскочил Коля, схватил ее за руку и, крутанувшись в воздухе, резко затормозил. Катя по инерции пролетела вперед и, не удержавшись, завалилась на бок на мокрую, выступающую из воды траву.
        — Дурак!
        — Зато я выиграл!  — улыбнулся Коля, помогая ей подняться. Катя скептически осмотрела комбинезон. Ткань была непромокаемой, но руку она испачкала, и теперь сосредоточенно старалась стряхнуть со штанов налипшие травинки и листья.
        — Устала?
        «Ишь ты, какой заботливый!»  — Катя была расстроена, и тем, что проиграла, и тем, что упала так неудачно. Она вырвалась из захвата Коли, наклонилась к воде и стала мыть руки.
        — Полетели обратно,  — позвал он нетерпеливо.  — Я тебе из катера антисептик принесу.
        — Спасибо, не надо.
        — Да ладно тебе, ты чего?  — Коля с силой притянул ее к себе и оттолкнулся от топкой почвы. Естественно прыгать назад Катя не стала. Но все равно обидно. Назад летели молча.
        На берегу Коля, усадив Катю в шатер под ивами, все-таки сходил к катеру. Принес бутылку воды и салфетки. Катя уже почти успокоилась.
        — Ложись, отдохни,  — предложил Коля, отпивая из бутылки.  — Рано сегодня встала?
        — Ну да.
        — Хочешь, поспи…
        — Да нет, зачем,  — пожала плечами Катя, но на электроплед улеглась. Над головой переплелись тонколистные ветви, и ей неожиданно понравилось лежать вот так и просто смотреть вверх. «И чего я обиделась? Хорошо же…»  — расслаблено подумала Катя и улыбнулась. Коля растянулся рядом. Минут пять они молчали. А потом Коля сказал:
        — А хочешь, я скажу тебе, что я загадал?
        — Ну?!
        — Тебя…
        Катя даже не сразу поняла, о чем он. А Коля повернулся к ней, мягко взял ее за запястья и потянул ее руки по пледу вверх. Катя встрепенулась.
        — Ты чего?
        — Тихо,  — Коля уверенно закинул ногу на ее бедра.  — Сколько еще ты будешь меня мучить? Катенька моя…  — и он ее поцеловал.
        Кате стало и хорошо и тревожно. С Колей она уже целовалась, но он всегда был нежен и даже с какой-то стороны предсказуем. Его поцелуи обычно были страстными и властными, но границ он никогда не переходил. А сегодня вдруг решился…
        Катя с силой дернула головой.
        — Подожди…  — выдохнула она.  — Зачем?
        — Глупенькая,  — Коля сжал ее руки одной своей рукой, а пальцами второй обвел контур ее лица.  — Такая уже взрослая, скоро в космос полетит, а простых вещей не понимает… Катя. Я так хочу быть с тобой. Сегодня. Сейчас. Здесь так хорошо…
        — Я и так с тобой,  — неуверенно проговорила Катя, не зная, как реагировать.
        — А я хочу, чтобы ты была ко мне еще ближе,  — пальцы Коли уверенно пробежались по застежкам комбинезона.  — Ты специально так оделась. Этот комбинезон… Он же ничего не скрывает, а подчеркивает… Я все время себе представляю…  — дыхание Коли стало прерывистым,  — что ты со мной делаешь…
        — Коля,  — позвала Катя, пытаясь от него откатиться,  — не надо. Подожди…
        — Чего ждать? Мы давно вместе,  — Коля посмотрел ей в глаза.  — Катя. Доверься мне. Я все сделаю как надо!
        — Нет!
        — Почему «нет»? Я знаю, как сделать так, чтобы было «да»…  — Коля потянул за молнию, и расстегнул комбинезон на груди,  — девочка моя. Милая. Красивая. Такая красивая,  — пробормотал он.
        — Отпусти меня,  — серьезно сказала Катя. Она где — то читала, что главное самой верить в то, что говоришь, и тогда можно убедить кого угодно в чем угодно. А она сама точно знала, что именно сейчас она ничего с Колей не хочет. Даже целоваться.
        — Да сколько можно?!  — Коля отпустил ее, рывком сел и зло заговорил.  — Ты издеваешься что ли? Всем своим подружкам рассказываешь, что мы вместе, а сама даже не хочешь со мной быть! Тебе все равно, что я думаю и чувствую. Я через пять дней улечу! И не известно точно, когда мы в следующий раз увидимся. А ты!
        — А что я?  — отодвинулась от него Катя, пытаясь застегнуть комбинезон. Пальцы дрожали и не слушались.  — Я не то чтобы не хочу. Просто это как-то… неожиданно…
        — А тебе хочется, чтобы тебя поуговаривали?
        «Вообще — то да!»  — чуть не ляпнула Катя, но вовремя вспомнила, что с Колей так нельзя. Пришлось придумывать оправдание.
        — Я не знаю. Я не готова. Я даже не задумывалась, что ты… Что тебе…
        — Задумайся!  — бросил ей Коля.  — Почему ты считаешь, что только тебе позволено хотеть? Я хожу вокруг тебя кругами. Встречаю, провожаю, развлекаю, забочусь. Неужели я не заслужил внимания к своим желаниям?
        «На чувство вины давит»  — отстраненно поняла Катя. Но ей почему-то было все равно.  — «Так все хорошо начиналось… А теперь… Может, и правда, стоит задуматься о том, что и кому нужно…»
        — Коля, извини, что так получилось. Я, правда, не знаю…
        — Забудь!  — Коля поднялся и, отмахнувшись от веток ивы, отошел к реке.
        Катя так и осталась сидеть на пледе. В глазах стояли слезы.

* * *

        Развед-модуль вернулся. Новая информация появилась, а яснее не стало. Талин все-таки отдала команду на старт, после того как они еще раз просканировали весь район.
        — Общий вес обломков около 15 сулис[4 - 1 сули приблизительно 20 тонн.]. Металлы нескольких видов, неорганические полимеры и органика. Странная органика. Соединения неоднородные по структуре. Подробный анализ будет позже.  — доложил Аксар.
        — Просто замечательно,  — пробормотала Талин.
        — Талин, просчитать такое было невозможно,  — попытался успокоить ее Зилард.
        — Без тебя знаю.
        Дьён откинулся в кресле. «Как же так получилось»,  — напряженно думал он,  — «ученые всех обитаемых миров тратят кучу сил и средств на обнаружение разумной жизни. И на тебе! Вероятность встретить такое случайно миллионная процента. А нам повезло. Только не там где надо. Уж лучше бы не повезло…»
        — Но, может, еще не все потеряно…  — быстро проговорил он, пытаясь не упустить мысль.  — Может, это просто какой-нибудь корабль… Может, его просто случайно сюда занесло. Саиры или эри… Или даже если это база. Похоже, что база. И эшатов не заинтересовала сама планета. Можно потом вернуться. Все изучить. То есть они уничтожили то, что на орбите было, и полетели дальше…
        — Нет, Дьён. Вряд ли… Фьёр, где была точка выхода для эшатов?
        — Между четвертой и пятой планетами.
        — Я думаю, что эшаты на что-то наткнулись и проводят зачистку. И жизнь, если она тут есть, тоже где — то там…
        — Давайте не будем спешить с выводами,  — проговорил Сабо.  — По весу обломков это может быть и корабль. А органика… Я запустил анализатор. Пока сложно сказать что-то определенное… Насколько оно живое и насколько разумное.
        — Значит, ждем,  — подвела итог Талин.  — О результатах сразу доложите. Зилард, свяжись с остальными кораблями. Смотрите в оба. Если эшаты проводят зачистку, то не факт, что нам до них лететь час… Может, они где — нибудь поблизости, хотя нас и не ждут.
        Дьёну хотелось разделить с сестрой ответственность, но он знал, что это бесполезно. Талин ничем не стала бы делиться с другими, ни успехами, ни ошибками. После этой операции ее ждет не только разнос на Ладьё, а еще и разбор полета на Межрасовом совете. Пока только ладьёры пользовались гиперпространственными ловушками, и такую вероятность они не учли. А следовало бы. Новая раса. Может разумная. А может и очень разумная.
        — А может, они уже и эшатов победили?  — предположил Аксар.
        «Надейся»  — хмыкнул про себя Дьён,  — «судя по обломкам предполагаемой базы или корабля дела у наших новых друзей не очень… И Талин, разумеется, это понимает».

* * *

        — Собирайся. Мы летим обратно!  — Коля говорил отрывисто. Как будто ему было неприятно с ней разговаривать.
        Катя встала и пошла по направлению к катеру. На обрыв пришлось подниматься самостоятельно. Коля шел чуть впереди и нес вещи. На Катю даже не оглядывался.
        «Вот и полетали… Как же все глупо. Ну почему нельзя чтобы в жизни все было просто?! Может, если бы он хотя бы поговорил со мной сначала… Он же мне нравился… Ну почему все так…». Неожиданно Коля притормозил и развернулся к ней, закинул вещи в катер, потом схватил ее за запястье и с силой сжал его.
        — Ты все равно будешь моей. Поняла? А даже если не поняла… Я тебя не отпущу! Тебе ясно?
        Пришлось кивнуть. Коля подсадил ее и скомандовал.
        — Пристегнись. И заряди эгрессе.
        Катя послушно ткнулась носками ботинок в углубления в полу. Катер, повинуясь Колиным командам, резко рванул с места.
        «У нас же любовь?! И тогда получается, я должна этого хотеть? Но почему-то не хочу…»  — устало думала Катя, прислонившись щекой к прохладному стеклу дверцы.  — «Вот сейчас приеду домой и сделаю себе ванну. Теплую, с воздушными пузырьками, с запахом лаванды. Может, мне просто надо отдохнуть и все встанет на свои места? Потом позвоню Ирке. Хотя, что я ей расскажу? Про Колю? Нет!»  — Катя решила, что про Колю никому рассказывать не будет.  — «Он вроде ничего плохого не сделал. А мне все равно неприятно и обидно. И ведь никто не поймет. Ирка точно…»
        Катя настолько погрузилась в свои ощущения, что не сразу поняла, что что-то происходит.
        — Что за черт!  — нервно выкрикнул Коля.
        — Что случилось?
        — Не знаю. Приборы словно взбесились.
        На панели и правда творилось что-то неладное. Показатели постоянно обновлялись. По строке курса пробегали цифры. Коля с остервенением нажимал одной рукой на кнопки, а другой пытался удержать руль.
        — Коля, чем помочь?  — Кате было не по себе.
        — Отстань!
        Вдруг резко стало холодно. Солнце закрыла туча, и тут же с неба упали тяжелые капли дождя.
        — Этого еще не хватало!  — возмутился Коля и скомандовал.  — Надень куртку! И шлем,  — потянулся и достал с заднего сиденья шлем. Иногда Катя его надевала, если они летали на эгрессе в плохую погоду.  — Не могу закрыть купол!
        Ветер усиливался. Катер болтало. Коля нервничал все сильнее. Катя сидела тихо и боялась сказать еще хоть слово. Она понимала, что что-то не так, но не знала, что сделать, и поэтому только сильнее вжималась ногами в пол, как будто интуитивно пыталась затормозить.
        Коля оставил в покое панель управления и переключился на коммуникатор.
        — Маломестный катер потерял управление. Летим над лесополосой. Два километра до города. Черт!  — выругался он.  — И коммуникатор по ходу не работает. Да что ж такое!
        С неба хлынул ливень. В сплошной стене дождя Катя силилась что-то разглядеть, но у нее не получалось. Она начала дергать на шлеме крепления, чтобы снять его и отдать Коле, понимала, что ему сейчас нужнее, но в этот момент катер резко начал заваливаться на бок. Катя нагнулась вперед и вцепилась одной рукой в панель, а другой в дверцу.
        — Дееееержись,  — прокричал Коля. И в этот момент их швырнуло на землю. Сам удар Катя почти не отследила, потому что за ним последовал еще один и еще. Она просто держалась изо всех сил и старалась не бояться. «Мы уже на земле. Уже почти все. Чуть — чуть потерпеть. Вот так.». Наконец катер замер. Катя посидела согнувшись еще пару минут, не веря в то, что все закончилось, а потом несмело выпрямилась и стянула с головы шлем. Дождь хлестал ее по лицу, но она этого не замечала. Рядом с ней, уткнувшись лицом в руль, застыл Коля. Катя несмело тронула его за плечо. Он не отреагировал. Она чуть приподнялась и потянула Колю на себя. Все его лицо было залито кровью. Катя машинально нащупала на шее пульс и…
        Глядя в мертвые Колины глаза, она ему сразу же все простила…

* * *

        Все на корабле находились в напряжении. После обнаружения таинственных обломков ситуация осложнилась. И все собственные опасения до прилета в эту систему казались Дьёну наивными. Самое смешное, что он всегда мечтал стать контактником[5 - Контактники — специалисты первого контакта.]. И квалификация у него была. Но он никому никогда не признавался, чего ему это стоило. Только все зря. Отец использовал все свое влияние, чтобы Дьёна не распределили ни в одну из контактных групп. И если бы не Талин, отец бы его даже в космос не выпустил. Дьён усмехнулся. «Если бы не Талин, то я бы не оказался в ситуации первого контакта. Все-таки интересно, как это бывает. Надо просто чуть — чуть подождать…»
        Ученые углубились в теоретические расчеты. Зилард прикрыл глаза, и было непонятно, думает он или уснул. Но Дьён был уверен, что это спокойствие обманчиво. Офицер по тактике с подчиненными о чем — то тихо совещались рядом с голографической картой системы. Талин просчитывала варианты. Во всем, что касалось решения многоступенчатых задач, ей не было равных. И сейчас она сосредоточилась на текущей ситуации, оставив проблему с новой расой на потом. От наличия на одной — двух — трех планетах жизни по сути ничего не менялось. Бой с эшатами придется вести в космосе. Они никогда не высаживались на планеты сразу, сначала создавали для себя благоприятные условия.
        — Фьёр, доложи, что нового по обломкам.  — приказала Талин.
        — Пока информации мало. Происхождение искусственное. Высокотехнологичные сплавы, фиксирую наличие электронных схем. Уровень развития оценить сложно. И честно говоря, не знаю, известна ли нам эта раса.
        — Сабо?
        — Тоже пока не могу сказать. Органика подверглась серьезному внешнему воздействию.
        — Дьён, что с сигналом?  — обратилась к нему Талин.
        — Сигнал искусственного происхождения. Шел с робо — маяка. Предполагаю, что тот был отстрелен автоматически со взорванного эшатами объекта. Скорее всего, сигнал о помощи, для информационного он слишком короткий. Хотя возможна определенная кодировка конкретной угрозы, но тогда стоит предположить, что новая раса все угрозы категорезировала, что в принципе невозможно, из чего я делаю вывод, что сигнал имеет общий смысл. Стандартный. Дешифровка проводится, но сколько уйдет времени не знаю…  — развел Дьён руками.  — Сам маяк… Передатчик мощный. Сигнал направленный.
        — Это дает некоторое представление об уровне…  — задумчиво произнес Аксар.
        — Неутешительное для нас,  — сказала Талин.  — Даже если предположить, что это была просто научная база. Все равно нам стоит рассчитывать только на себя.
        Ладьёры в этом и не сомневались. Вот еще! Прятаться за чужими спинами!
        — И еще…  — с сомнением проговорила Талин.  — Мы в ситуации первого контакта. Рассмотрим худший вариант. Как бы еще и от местных жителей не пришлось отбиваться…
        «А, может, и хорошо, что они ничего не умеют…»  — подумал Дьён.

* * *

        Катю трясло. И не просто от пережитого. А еще и от того, что она впервые оказалась настолько беспомощной. Она привыкла к благополучию и дружелюбию окружающего мира. К легкости быта и доступности услуг. А тут… В первые минуты после аварии Катя жила надеждой. Она пыталась убедить себя в том, что Колю еще можно спасти… Она укрыла его курткой, и нервно пыталась реанимировать и свой и его коммуникаторы. Но не смогла вызвать помощь. Связи не было. Катя снова нацепила на голову шлем, но стало только хуже. Волосы промокли насквозь, и в шлеме стало жарко и влажно, стекло сразу же запотело. Катя стянула его с головы и швырнула на землю. Потом кое — как выбралась из катера и побежала в сторону дороги, до которой было метров двести. «Надо найти помощь. Любой ценой. На дороге есть транспорт»  — всячески подгоняла себя Катя. Бежала она с трудом. Под ногами чавкало, дождь так и не прекратился, а застежки комбинезона то и дело цеплялись за частый кустарник. В итоге к дороге Катя полностью выложилась. Вскарабкалась на гладкое белое покрытие, чуть возвышающееся над землей, и огляделась.
        Она была совершенно одна. Катеров, ни пассажирских, ни грузовых, не наблюдалось. И тут ее накрыло. Катя осела на дорогу и разрыдалась. Из души рвалась невыносимая боль, в мыслях царил ужас от произошедшего и неопределенности. Она не знала что делать, куда бежать. Ей было все равно, что происходит с ней самой. Она так привыкла полагаться на Колю, на его предусмотрительность и расчетливость, что сейчас, лежа на мокром гладком дорожном покрытии, окончательно потерялась. Ей совершенно по — детски хотелось, чтобы это был просто кошмарный сон. Хотелось проснуться у себя в постели, а еще лучше на берегу, под ивами, и чтобы солнце светило, и ветерок, а не мокрая трава, беспомощный катер и мертвый человек…
        Катя знала, что такое смерть. Но она не знала, что это настолько страшно. Она корчилась на дороге, с остервенением молотила по ней рукой, от чего в разные стороны разлетались мелкие капли, и в какой-то момент ей даже стало хорошо, потому что в этой истерике, в этом приступе горя, злости и бессилия ей не надо было ничего решать…

* * *

        — Эшаты,  — спокойно сообщил Аксар.  — Все пять звездолетов.
        — Сгруппировались твари,  — прокомментировал Зилард.
        — Нас засекли?  — спросила Талин.
        — Нет. Они заняты. Идет мощный энергетический выброс. Используют климатические преобразователи. Выход на точку предельной дальности стрельбы через пять минут. Кроме эшатов никого…
        — Внимание всем!  — объявила Талин. Ладьёры невольно распрямились. Уверенный голос Талин вселял в команды кораблей уверенность в успехе.  — Приготовится к бою. Атакуем на подлете. Звездолеты «Рохам» и «Элоре», вы загоняете и отвлекаете. Истребители противника тоже на вас. Звездолеты «Гёрш», «Баатор», «Эльщу». Тактика обычная. Не сближаться. Оставляйте пространство для маневров. Первый залп по головному звездолету эшатов.
        — Есть!
        — К бою готов.
        — Скорость не снижать.
        Пять ладьёрских кораблей слаженно двинулись к противнику. Момент был выбран удачно. Эшаты слишком поздно заметили приближение ладьёров, поэтому атаку пропустили. Хотя с первого выстрела смести эшатский флагман не удалось. Так, только зубцы защиты поотшибали.
        Боковые звездолеты группы «Рохам» и «Элоре» пролетели мимо эшатов чуть ли не по касательной, остальные резко ушли вниз, а эшатские корабли не успели ни перенацелиться, ни развернуться или уйти от очередного удара. Ладьёрам помогло еще и то, что эшаты не сразу сообразили отключить преобразователи, а за счет этого потеряли и время и преимущество. Только ракеты выпустили, но ладьёрские системы противодействия и маневрирования сработали на «отлично». Эшатам же повезло меньше. Ладьёрам удалось их достать. Защита на головном звездолете функционировала частично. Обломки шипов не держали общую сетку, а истребители в отсутствие нормального прикрытия были практически бесполезны. Большую часть из них «Рохам» и «Элоре» оттянули на себя, а остальные беспорядочно кружили вокруг трех оставшихся ладьёрских звездолетов, пытаясь ужалить побольнее.
        — Добивайте защиту!  — скомандовала Талин.  — Надоели.
        — Общий залп,  — прокричал Зилард.
        Талин следила за ходом боя, поглядывая то на мониторы, то в смотровое стекло. Через него наблюдать было сложно, но она редко когда закрывала его на время боя.
        «Если уж погибать, так хоть при свете звезд»  — говорила она. Команда с ней соглашалась. Звезды любили все.
        По корпусу поврежденного эшатского звездолета то и дело пробегали сполохи.
        — Сейчас рванет,  — сказала Талин.  — Всем на разлет!
        Ладьёров обломками не зацепило, а вот эшаты были окончательно дезориентированы. Один корабль отнесло далеко в сторону, а три других едва успевали маневрировать, отбиваясь от точечных атак ладьёров…
        — Даже скучно как-то,  — сказал Зилард, глядя как от последнего эшатского звездолета отстреливаются спасательные капсулы.
        — Не находишь, что сюрпризов на сегодня уже предостаточно?  — спросила Талин.
        — Пленных будем брать?
        — Разумеется, нет.
        — «Рохам» добивайте истребители и капсулы. Чтобы никто не ушел.

* * *

        Катя не знала, сколько прошло времени. Просто в какой-то момент она поняла, что надо подняться и идти в город. «Домой… К маме…». Как выяснилось, когда в голове есть цель, что-то делать гораздо проще. Сначала Катя шла медленно, а потом побежала. Ей было страшно от того, что она осталась совсем одна.
        Она еще не успела дойти до города, когда услышала сирену гражданской обороны. Катя знала этот звук. Как-то в Академии у них было что-то вроде исторического урока, где рассказывали о примитивных средствах оповещения населения. Но она никогда не думала, что доведется услышать их в реальной ситуации. Она даже глянула на коммуникатор, чтобы убедится в том, что там нет никаких сообщений. В случае любой опасности или угрозы автоматически срабатывала рассылка, это помогало держать население в курсе и оперативно обновлять данные. При наличии связи, конечно… Но связи по — прежнему не было…
        На стоянке катеров Катя увидела людей. Это ее воодушевило, и она рванула к ним. Двое мужчин, ругаясь, пытались завести катер.
        — Лёха! Я не понимаю…
        — Они все не пашут! Заканчивай, пошли отсюда!
        — Извините,  — обратилась к ним Катя,  — там в лесу человек. Вы мне поможете? Он ранен и…
        — Человек?  — отвлекся на нее, тот кого назвали Лёхой.  — А ты из леса пришла?
        — Дда. Мы там упали с катером.
        — Я тебе говорил!  — воскликнул второй.  — Тут и с лучом наведения что-то не то. Надо возвращаться.
        — Так. В лес мы не пойдем,  — мужик из катера вылез.  — Тут до больницы недалеко. Может, они вертолет активируют, он не по лучу летает.
        Мужчина крепко схватил Катю за руку и потащил за собой.
        — Ты чего такая тормозная? Головой что ли приложилась?
        — Я н-нет,  — пытаясь побороть дрожь, проговорила Катя.  — А Коля…. Он не дышит. Он ударился.
        Мужики переглянулись, а потом второй вкрадчиво спросил.
        — А давно он не дышит?
        — Сразу,  — Катя посмотрела на часы в коммуникаторе и поняла, что прошло уже около часа с момента их неудачной посадки.  — Давно.
        И тут же ее затрясло. Она споткнулась и, не удержавшись, упала.
        — Вставай,  — резко дернул ее мужик,  — сама жива и ладно. А другану твоему… Ладно. Потом разберемся.
        — Внимание всем!  — как будто куполом над головами растекся мощный механический голос.  — Сохраняйте спокойствие. В транспортной и коммуникационной системах возникли неполадки. Для их устранения делается все возможное. Не пользуйтесь катерами. Не пользуйтесь коммуникаторами. Сохраняйте спокойствие. Сохраняйте спокойствие. Сохраняйте спокойствие.
        — Вот заладил!  — зло сплюнул Лёха.  — Дебилы. Как можно вот так сразу везде напортачить?! Слышь ты,  — тронул он Катю за рукав,  — ты где живешь? Давай мы тебя проводим?!

* * *

        Дьён не первый раз принимал участие в космическом бою, но не уставал поражаться насколько это красиво. И ему даже начала нравиться эта система. Звезда на подлете оказалась не такой безликой, а на половину экрана сверкала ярким драгоценным камнем зеленовато — голубая планета. Но Талин было не до красот. Ладьёры уже выслали несколько развед — модулей и теперь опять выжидали.
        — Просканируйте планету. Неспроста эшаты к ней прицепились.
        — Да тут и обломки, похоже, не только от эшатских кораблей.
        — Дьён, сигналы есть?
        Дьён очнулся от созерцания и отчитался.
        — Только от планеты идет общий фон. Спутников или ретрансляторов я не обнаружил.
        — Маяки?
        — Маяков нет, и схожих сигналов не регистрирую.
        — Хм… Странно,  — сказал Фьёр,  — как они без ретрансляторов собирались тот сигнал принимать? А если планеты в противофазе находятся?
        — Тут эшаты, похоже, уже постарались,  — сказал Зилард.
        — Да,  — подтвердил Сабо,  — на планете фиксируется аномальная активность.
        — Отправьте пару модулей на теневую сторону, надо посмотреть, что там творится!  — приказала Талин.  — Аксар, подготовьте геологическую карту, и снимите текущие климатические показатели. Везде. В том числе и на полюсах. Надо понять, как тут у них все было. Вдруг получится что-то исправить…
        — Не уверен…  — начал Дьён,  — Талин, минус на плюс в данном случае вряд ли даст плюс.
        — К сожалению, да,  — подтвердил Сабо,  — я думаю, что изменения уже необратимы. Некоторые…
        — Пока это неважно,  — парировала Талин,  — конкретно сейчас мы собираем информацию.
        — Высаживаться будем?  — с некоторым напряжением спросил Зилард.  — Я могу подготовить группу.
        — Рано!  — оборвала Талин и включила кнопку общей связи.  — Внимание! Всему личному составу. Поесть и выспаться. У вас четыре часа. Аксар, ты на дежурстве. В помощь сам кого-нибудь выбери. Если что-то непредвиденное, буди.
        Дьён поднялся из кресла и размял затекшие мышцы. «Ну да,»  — подумал он,  — «раз уж улетать мы не собираемся, то принимать решение и действовать лучше на свежую голову…»

* * *

        Катя послушно топала за Лёхой и его другом. Мужики о чем — то тихо переговаривались, изредка поглядывая на нее. Но Катя находилась в той стадии морального отупения, что ей было все равно. Она машинально назвала свою улицу.
        — Далековато,  — хмыкнул Леха.
        «И правда»,  — подумала Катя, с трудом вспоминая, когда последний раз ходила по городу пешком. На улицах было непривычно многолюдно. Столько людей сразу Катя никогда не видела. Их нервная речь сливалась в какую — то шумовую завесу, которую она никак не могла разделить на отдельные голоса. На лицах читалось недоумение, и общая тревога нарастала. Владельцы магазинов толпились на улице, пытаясь понять, закрываться или нет, и Катя с удивлением поняла, что электричество тоже отсутствует.
        Дождь кончился. Но все равно было прохладно, и Катя зябко растирала ладонями плечи, стараясь не думать, о том, где осталась ее куртка. Сирена, наконец, заткнулась.
        — Генератор что ли полетел?  — в сторону толпы крикнул Леха, но на него никто не обратил внимания, только одна женщина недоуменно пожала плечами.
        — Устранят причину, все заработает,  — философски заметил его друг.  — А ты,  — обратился он к Кате,  — все равно сейчас как домой придешь, не расслабляйся. Не нравится мне все это,  — и он, приложив руку козырьком к глазам, посмотрел в небо…
        Катя слова мужика пропустила мимо ушей. У нее вообще в голове не укладывалось то, что происходит, но в то же время ей казалось, что все самое страшное уже случилось…

* * *

        — Тактика оказалась эффективной. Мы чуть ли не единственный раз обошлись без потерь. Получается, что при использовании гиперпространственных ловушек, нападения, отложенные во времени себя оправдывают. Дьён, Зилард, подготовите отчет для Ихароша. Доложу я сама.
        — Да, эшаты нас не ждали. И что не менее важно,  — сказал Зилард,  — не успели никого предупредить. А это значит, что мы некоторое время сможем пользоваться этим преимуществом.
        «Состорожничал»,  — решил Дьён, но в принципе, он был согласен с Зилардом.
        — Операция была легкой,  — продолжила Талин.  — с одной стороны… Но я считаю, что нам не стоит расслабляться. Что касается боя, я не считаю, что мы отработали идеально. Поэтому, капитанам звездолетов предоставить записи боя со своими комментариями. Аксар, с тебя традиционно моделирование. Вопросы есть?
        Вопросов не было. Талин хвалила команду только в том случае, если считала, что требуется поддержать ее боевой дух. А в этот раз особой необходимости не было. Талин понимала, что стоит позволить ладьёрам уверовать в то, что у них все само собой получается, как их неминуемо ждет провал. Излишняя самоуверенность и неосторожность сгубили немало боевых подразделений… Она встала со своего кресла, заложила руки за спину и, повернувшись лицом к иллюминатору, приступила к самому неприятному:
        — Вы все понимаете, что во время этой экспедиции произошла трагическая ошибка.
        Фьёр и Аксар хмуро переглянулись, именно их группа нашла звезду — дублера для системы Сай.
        — Талин…
        — Ответственность полностью лежит на мне, но вопрос сейчас не в этом… У нас с вами есть несколько вариантов… Первый…  — Талин сделала паузу,  — мы можем просто улететь.
        — Неприемлемо,  — возразил Сабо,  — жизнь священна. И ты не хуже меня знаешь…
        — Знаю,  — подтвердила Талин,  — поэтому переходим ко второму варианту. По инструкции мы можем оказать им помощь так, чтобы они об этом не знали… Возможностей у нас для этого хватит.
        — Нам для этого и самим потребуется помощь извне. Только нашими мощностями не обойтись… Поскольку эшаты использовали климатические преобразователи, то ущерб, нанесенный планете, слишком серьезен. Возможно, придется даже привлекать телариек…  — высказался Зилард.
        — А я не уверен, что стоит обращаться к теларийкам. Надо сначала собрать нормальную группу климатологов и биологов,  — Сабо горячился, и потому что очень хотел прикоснуться к тайне новой жизни, и потому что у него как у офицера военного звездолета было для этого слишком мало возможностей.  — Теларийкам нужно ставить конкретную задачу. А для этого надо сначала понять, где и что нужно восстанавливать, и я считаю, что контактировать придется… Правда, надо тоже определиться в каком объеме…

* * *

        До дома Катя так и не добралась. Она как раз шла и думала о том, что вокруг отсутствуют технологические звуки, и она привыкшая к этому внешнему шуму, видела в этой тишине угрозу… Но тихо было недолго. Неясный гул внезапно ввинтился в голову, и Лёха с другом встревожено заозирались.
        — Что это?
        Вопрос повис в воздухе, а Катя вслед за провожатыми притормозила. Гул нарастал, вдобавок начала подрагивать под ногами земля.
        — Лёха… Землетрясение? Но у нас же не бывает…
        — Бегите!!!  — услышали они крики. На них мчалась совершенно обезумевшая толпа людей,  — быстрее! Плотину прорвало!
        — Вода!
        — Быстрее!
        — Бежим к парку!
        Леха опять рванул Катю за руку и ломанулся назад. Парк культуры и отдыха находился на холме. Катя с Колей часто там бывали, у них там даже было любимое место, откуда открывался великолепный вид на излучину реки. До парка было недалеко. Опять заработала сирена, а из домов, привлеченные криками, вылетали люди и тоже бежали в сторону холма. Катя вдруг словно очнулась и вспомнила про маму.
        — Пусти!  — она резко выдернула свою руку из захвата Лехи, и, повернувшись на каблуках, щелкнула кнопками на эгрессе.
        — Ты куда? Дура!!!  — рявкнул он ей в спину, но Катю было уже не догнать, она взлетела в воздух и помчалась в сторону своего квартала.  — Выруби их!  — кричал Леха.  — Выруби!!! У тебя не хватит заряда! Там вода!
        До Катиного дома оставалось совсем немного, когда она увидела огромную мутно — грязную волну, которая методично заливала улицы, сметая внахлест фонари и светофоры. Ветки, обломки, катера, чего только не несла в себе эта стихия. Катя, когда осознала масштаб происходящего, даже резко затормозила, пытаясь выровнять дыхание и понять что делать дальше, и в этот же момент увидела, как маленькие, ровненькие домики, такие благополучные и ухоженные смывает с холма другим еще более мощным потоком. За несколько минут от самого красивого района города, утопающего в зелени фруктовых садов, не осталось ничего… Ни деревца, ни кирпичика… Одинокой вехой торчала в этом хаосе древняя стела, памятник мужеству и героизму павших воинов.
        У Кати как будто выключили все чувства. Только что она видела свой дом. Светлый и родной, с узорчатыми шторами на кухне, уютным креслом в спальне, фиалками на подоконнике, запахами праздничного ужина в честь получения квалификации, и маминым присутствием, вселяющим уверенность в том, что все будет в порядке. А теперь бесформенные, покореженные предметы, обломки и тела людей проплывали под ней, а вода, словно насмехаясь над Катиным горем и отчаянием, то и дело выталкивала на свет полустертые следы ее прежней жизни…

* * *

        — Контакты, значит…  — задумчиво произнесла Талин.  — А что мы уже знаем про местных? Сабо?
        — Эм… Докладываю, что удалось обнаружить развед — модулям… Сначала по общим условиям… Воздух для дыхания пригоден. Климат тоже в пределах нашей выносливости. Суша, вода… Ну это все по картам можно посмотреть. Полезные ископаемые, опять же. Вообще, планета была бы идеальна для колонизации. Фактор 9 из 10, и то, я единицу снизил, на всякий случай, по совокупности условий так все десять! Жизнь весьма разнообразна. Как вы знаете, наши корабли не совсем приспособлены для поиска и идентификации новой жизни. С этим обычно бывают проблемы. Поскольку мы не всегда можем подходить к этой самой жизни с нашими мерками. Уже доказано, что антропоморфная жизнь не всегда разумна и наоборот…
        — Сабо! Ближе к делу!  — прервала Талин ученого, который почувствовал себя в своей стихии и, кажется, решил прочитать присутствующим небольшую лекцию по сравнительной антропологии рас.
        — Да. Так вот. Сразу мы не смогли вычислить местное…эээ…население.
        — Уж чего проще!  — хмыкнул Аксар.  — Посмотрели бы кто в городах живет! Данных предостаточно!
        Сабо гневно сверкнул глазами.
        — Если это города!
        — В смысле?
        — В смысле, строения, которые мы можем идентифицировать как дома, не всегда таковыми являются…
        Аксар шумно выдохнул, но промолчал.
        — Мы получили данные о нескольких формах жизни. Многих формах жизни. Нам пришлось обходиться своими силами, поскольку идентификация по языковому признаку затруднена…  — Сабо бросил взгляд на Дьёна, который в свою очередь попытался возразить:
        — Талин!
        — Потом. Дальше, Сабо!
        — Но особенно нас заинтересовала пара…эээ…трупов. Они существенно облегчили нам задачу. Одно существо покрыто шерстью, имеет четыре конечности, на шее обнаружено простейшее электронное устройство, предположительно маячок. Кстати, большинство наземных существ здесь имеют четыре конечности, ну, примерно, как у нас…  — Сабо с энтузиазмом посмотрел на слушателей, ожидая восторженных реакций. Но все промолчали.  — А потом… Мы сделали один вывод.  — Фраза Сабо повисла в воздухе. Он переглянулся со своим коллегой Анталем, словно решая, стоит ли продолжать. Талин внимательно посмотрела на них.
        — Есть одно «но», Талин,  — сказал Анталь,  — правда, это скорее биологическая проблема, точнее задача…
        Идеальные брови Талин нахмурились.
        — Вирус?  — уточнила она.  — Свяжитесь с вирусологами и микробиологами…
        — Нет… Мы все проверили. Дело не в вирусе. Угрозы нет. Просто… Местная раса очень похожа на нас. Вы понимаете, что это значит?
        В зале совещаний воцарилась тишина.

* * *

        Зарядки у эгрессе осталось мало, но хватило дотянуть до смотровой площадки, которая возвышалась над этой частью города открытая простору и всем ветрам. Катя рухнула на гранитные плиты, тяжело дыша, привалилась к парапету и вырубилась. Пришла в себя тогда, когда уже стемнело, от холода. Волосы пропитались влагой и облепили лицо. Катя кое — как негнущимися пальцами заплела косу и стала ходить по площадке, пытаясь согреться. Получалось плохо. Ее трясло, в том числе и от пережитого. Подсветка на коммуникаторе работала. Катя посмотрела время. Был час ночи. С реки дул ветер и шумела вода. Небо затянуло тучами, и Катя, сколько не вглядывалась вниз, не могла понять, что там происходит. Но она так и не решилась спуститься и посмотреть. Ей было страшно. Она боялась и воды и того, что эта вода может принести с собой.
        Смотровая площадка была небольшая. Она была одной из нескольких вдоль реки. Их построили по особому проекту, чтобы можно было любоваться рекой или звездами в условном уединении. Тут даже была предусмотрена крыша, которая выдвигалась по нажатию кнопки. Но сейчас автоматика не работала, и Катя несколько минут пыталась включить крышу, ну или хоть что-нибудь включить, только для того чтобы себя занять. По бокам площадки размещались две деревянные лавки. И сейчас Катя очень этому радовалась, еще раз опуститься на гранитный пол было выше ее сил. Катя села на лавку, подтянула к себе эгрессе, соединила их с комбинезоном и включила обогрев. Она понимала, что зарядки надолго не хватит, но и экономить ее не видела смысла. Потом улеглась на лавку. Было жестко и неудобно, а тело расслабилось и заныло. Катя уставилась в темное водянистое небо. Утром же все будет хорошо?

* * *

        — Приказываю!  — голос Талин был жестким.  — Подготовить все к первому контакту. Дьён! Что с языковыми кодами?
        — Идет расшифровка,  — отчитался он.  — Языков несколько. Но материала не очень много. Развед-модули запустили камеры, но передач у местных никаких нет, фиксирую только разговоры. Могу предположить, что проблемы с энергоснабжением и… Выбирайте место, куда хотите приземлиться, я предоставлю все данные. Группу контакта для обучения придется погружать в гипносон, но это уже к Сабо и к техникам. Хотя, Талин, я рекомендую все еще раз взвесить, прежде чем решаться на этот шаг. Жители этой планеты хоть и вышли в космос, но я не думаю, что нам стоит делиться с ними технологиями гиперпространственных перемещений. Можно пока просто понаблюдать…
        — Дьён, мы ограничены во времени!
        — Но, можно слетать на Ладьё и там запросить нормальную контактную группу. Тем более что ты понимаешь, что это долгосрочный процесс, раз уж мы вообще в это ввязываемся!
        — Контакники пока ничем не помогут. А если мы сейчас улетим, то можем упустить момент, благоприятный для контакта. Сейчас у нас есть возможность выступить в роли спасителей.
        — Мне не нравится эта идея…
        — А я «за»!  — выступил Зилард.  — Если не только местная звезда — дублер звезды системы Сай, но еще и местная раса наш дублер, то только подумайте о перспективах!
        — Ну, я не стал бы делать поспешных выводов,  — возразил Сабо.
        — Вот на месте и разберемся,  — прервала их пререкания Талин.  — Дьён, занесешь все данные в программу, пока один язык, характерный для места высадки. Состав группы я подберу сама. Зилард, от тебя рекомендации по кандидатурам.
        — Талин…  — обратился к ней Дьён,  — я мог бы…
        — Нет. Твоя задача на данном этапе — дешифровка. Работы много, а специалистов твоего уровня у нас тут нет. Незачем попусту рисковать.
        — А если…
        — Все потом.

* * *

        Катя проснулась в шесть утра. Эгрессе отключились еще ночью. Заряд полностью кончился. Над рекой стоял туман. Катя подошла к парапету и несмело взглянула вниз. Воды не было. Наверное, техникам все-таки удалось отрегулировать ливневую канализацию или активизировать насосы. Но на эту тему думалось плохо. Хотелось есть и горячего чаю. Голову ломило, а щеки горели нездоровым румянцем. Катя подошла к лестнице и стала спускаться вниз, с трудом цепляясь пальцами за влажные перила.
        Тротуар был весь покрыт липкой грязью. Катя осторожно сделала первый шаг с лестницы и чуть не провалилась по колено. Ее окружал полный хаос. Хотя вода схлынула, но она оставила слишком яркие следы своего пребывания. Устояли только добротные строения. Корпуса завода и нескольких научных лабораторий выдержали удар стихии, но от многих жилых домов остались только фундаменты.
        Катя решительно двинулась по улице в сторону своего квартала. Когда она отошла от смотровой площадки, идти стало легче, по крайней мере, не приходилось постоянно прилагать усилия для того чтобы вытащить ногу из очередной ямы с грязью. По сторонам Катя старалась не смотреть. Кое — где грязь смотрелась рельефной и Катя не сразу поняла, что там, под ней трупы, а когда догадалась, то ее затошнило. Желудок спазмами сокращался и не давал ей нормально дышать. Пару раз она видела людей, которые тоже бродили, не обращая ни на кого внимания, вглядываясь в обломки, заторможенные и оглушенные. И Катя тоже начала всматриваться в то, что ее окружало, как бы ни было тяжело. Она хотела увидеть хоть что-то родное или знакомое, она не понимала, за что ей уцепиться, но уже чувствовала, что ей это нужно.
        До своего дома она так и не добралась. И даже не потому что его больше существовало, а потому что на ее пути выросла целая запруда из веток, камней, вещей, и катера. Дорожное покрытие в этом месте вздулось и лопнуло, не выдержав напора, и пройти дальше не было никакой возможности. Катя постояла молча. Даже не пыталась никого звать. Не видела в этом смысла. Потом вытерла пару слезинок, повернулась и медленно двинулась в сторону парка искать тех, кто что-то знает, или сможет ей помочь…

* * *

        Группу для высадки подготовили быстро. Правда, Дьёну, Сабо и техникам пришлось немало потрудиться. Дьён нервничал, потому что понимал и сложность задачи и несовершенство языковых моделей, которые ему удалось создать за столь короткое время. Ему хотелось все довести до идеала, но обстоятельствам было наплевать на его желания. Сабо сочувственно кивал, раздавая очередную порцию стимуляторов, но помалкивал. И правильно, Дьёна в этом состоянии было лучше не злить.
        Талин отклонила кандидатуру Зиларда в качестве командующего группой высадки.
        — Ты уже все знаешь, а этих еще учить и учить!  — аргументировала она свой отказ.  — Ситуация с одной стороны реальная, а с другой мы можем ее контролировать. Приказ у них будет четкий. На основе имеющихся данных доставить к нам нескольких человек для получения информации, проверки наших гипотез и установления первичного контакта. Да с этим даже отряд спецреагирования справится!
        — Но я же лучший!  — возразил Зилард.
        — Не спорю,  — примирительно сказала Талин и взяла его за руку.  — Поэтому пока отдыхай! Ты мне скоро понадобишься.
        — Не сомневаюсь,  — буркнул Зилард напоследок.
        В итоге отправили группу из пяти ладьёров во в главе с капитаном звездолета «Баатор»  — Келеменом. Место для высадки тоже выбирали долго. Дьён с одной стороны про себя посмеивался, а с другой ему было безумно интересно. Выходило, что любой выбор определяется совокупностью неких факторов, влияние которые в данном конкретном случае было сложно предугадать. После изучения климатических и географических карт выбрали небольшое поселение неподалеку от величественных гор. Пока группа под воздействием гипносна учила язык, техники совместно с биологами и Дьёном, который настоял на своем участии, смоделировали одежду и подготовили папку сводных разведданных.
        Группа вылетела ночью. Экипажи кораблей прилипли к экранам, наблюдая за полетом космокатера. Огни на нем не включили, чтобы не привлекать к себе внимания.
        — Интересно, у них есть система ПВО?  — спросил Аксар.
        — Вот сейчас и узнаем,  — мрачно прокомментировала Талин.
        — Вообще-то у меня все под контролем.
        — Вряд ли они нас засекут,  — высказался Зилард.  — На космокатере полная экранировка. Поэтому я думаю, что внедрение пройдет успешно.
        Космокатер, ломая ветки, нырнул во влажную зелень леса.
        — Красиво у них тут,  — мечтательно проговорил Сабо.
        — Было…  — тихо сказал Дьён и бросил быстрый взгляд на Талин.

* * *

        — … пока неизвестно…
        — … никаких следов…
        — … если бы я знала заранее…
        — … да что же это такое…
        Катя стояла в толпе людей, сгрудившихся на центральной площади парка, и надеялась получить хоть какую — то информацию. Пара женщин рядом то и дело бросали на нее дружелюбные взгляды, словно поощряя пообщаться. Но Катя понимала, что сил разговаривать у нее нет, в ней настолько прочно засела боль, что она боялась выпустить наружу хоть каплю, потому что думала, что тогда она уже не сможет собрать себя обратно… В итоге просто отошла от женщин подальше.
        На декоративную, разрисованную цветами трибуну, поднялись несколько человек, все они были хмурыми и настороженными. Один из них нес мегафон, он же первым и заговорил. Призывать людей к молчанию не пришлось.
        — Граждане!  — хрипло начал человек, потом прокашлялся и продолжил.  — Сначала по обстановке,  — тут Катя мельком удивилась, что он не представился,  — прошлым вечером наш город подвергся удару стихии. Прорвало плотину. Сейчас делается все возможное, чтобы ликвидировать последствия аварии. К вам просьба — сохранять спокойствие и соблюдать порядок. На данный момент в городе и на прилегающих территориях введен режим чрезвычайной ситуации. Электричества пока нет, нарушены поставки джаманиума на электростанцию, но мы надеемся, что в ближайшее время энергоснабжение будет восстановлено. Вы все пережили тяжелую ночь. И сейчас вам надо отдохнуть и восстановиться… Максим,  — мужик передал мегафон своему соседу.
        — Я главный врач городской больницы Максим Ковалевский. Несколько районов города уничтожено полностью, но на данный момент вода сошла, и пока повторного наводнения мы не ожидаем, хотя прибрежные территории все еще затоплены… В парке уже организовано несколько палаточных городков, где вы сможете получить горячее питание, питьевую воду и отдохнуть. Больница не пострадала, поэтому, если вам требуется помощь врача и психолога, то мы готовы вас принять. Просьба обращаться к нам в случае даже незначительных повреждений кожных покровов или в случаях ушибов головы или брюшной полости. Чем раньше вы к нам обратитесь, тем эффективнее будет наша помощь.  — доктор устало приложил руку ко лбу, как будто пытался сосредоточиться,  — убедительная просьба не пить воду из реки и протекающих в городе ручьев. Не есть продукты из вскрытых упаковок. Чуть позже здесь, в парке, будет проводиться раздача теплых вещей… Для справок в палаточных городках открыты информационные столы, можете обращаться туда…
        Доктор все говорил и говорил, а Катя начинала в полной мере осознавать масштабы произошедшей катастрофы.

* * *

        С удобствами устроившись в переговорной старшие офицеры, Талин и Дьён наблюдали за операцией разведгруппы Келемена. Катер не засекли. «ПВО либо отсутствует, либо не функционирует»,  — думал Дьён, рисуя в планшете загогулины,  — «или что еще интереснее, они НЕ желают обнаруживать то, что они про нас узнали… Было бы странно, если бы ПВО отключилось… При их развитии технологий должно быть как минимум резервное энергоснабжение. Хотя с нашей экранировкой космокатера…».
        Выбранный для контакта поселок был не очень большим, но смотрелся вполне благополучно с точки зрения ладьёров.
        — По крайней мере, им не чуждо чувство гармонии,  — снисходительно решил Зилард, разглядывая на мониторе аккуратные улочки с однотипными жилищами.  — Келемен, что у вас?
        — Мы на окраине. Принято решение разделиться на две группы, но выбрана общая точка встречи. Объект номер 1.
        Талин сверилась с картой.
        — Да,  — подтвердил Аксар,  — по нашей информации, в этом доме никто не остался на ночь, но днем там было много местных. Значит, они туда приходили с определенной целью. Как на службу. Некоторые из них по стилю одежды от других отличались. Могу предположить, что это форма. Есть гуманоиды с оружием. Но, опять же, насколько мы можем судить,  — сделал он поправку.
        — Келемен, будьте наготове.
        — До особого распоряжения не стрелять,  — приказал своим Келемен.  — Гьёрго, Тибо вы направо, остальные со мной.
        Ладьёры двигались быстро. Ночь только заканчивалась, и на улицах никого не было.
        — Двигайтесь естественно, спокойно,  — сказал Зилард,  — вдруг у них камеры…
        — Те, которые я засек, я уже нейтрализовал,  — доложил Келемен.
        — Надеюсь, перепрограммировал?  — уточнил Зилард, просто чтобы народ не расслаблялся. В ответе он не сомневался.
        — Разумеется.
        Первая из групп появилась около выбранного дома. Наблюдающие за операцией ладьёры напряглись. Келемен легонько поднялся на крыльцо и приложил декодер к электронному замку.
        — Система простая,  — дверь со щелчком распахнулась.  — мы внутри. Группа Гьёрго на подходе.
        — Что дальше?  — поинтересовалась Талин.
        — До леса одна дорога. До выезда из города можно добраться по тем двум улицам, по которым мы уже прошлись. Большинство местных приезжают в это здание на транспортных средствах. Мы можем ими воспользоваться.
        — Да,  — подтвердил Тибо,  — управление примитивное.  — По численности мы там помещаемся.
        — Цель?
        — Две цели. В текущих условиях — запланированная и случайная. Слишком многое нужно учитывать, и в условиях недостаточной оперативной информации мы все равно вынуждены полагаться на удачу. Поэтому берем первого, кто здесь появится, и… первого попавшегося на пути…
        Ждать пришлось не слишком долго. Около часа по времени звездолета. Наконец к зданию подъехал крупный транспорт. Из него вышел сосредоточенный гуманоид.
        «Не выспался что ли?»  — подумал Дьён, где — то у глубине души и сочувствуя ему и завидуя…  — «Ничего, сейчас проснется…»
        Гуманоид вошел внутрь и тут же упал на пол, получив в шею парализующую иглу из рир гатраса.
        Со вторым объектом тоже не возникло проблем. Ладьёры загрузились в транспорт и вырулили на широкую улицу.
        — Система управления забавная,  — прокомментрировал Тибо, легко рукой покручивая руль то вправо, то влево.
        — Не привлекай к нам внимания.
        — Да все равно никого нет.
        — Вон там, посмотрите,  — указал вперед Гьёрго,  — берем?
        На лужайке перед одним из домов стоял гуманоид и наклонялся вперед и назад.
        — Что он делает?  — спросил Тибо.
        — Рядом кто-нибудь есть?
        — В этом доме объектов нет.
        — Взять!  — распорядился Келемен.
        — Интересно, а первый, которого мы взяли, тоже так делал?  — спросил Тибо, имея в виду странные движения объекта, которые тот не прервал, даже когда транспорт ладьёров затормозил перед оградой жилища гуманоида.
        — Может, они так жизненно важные процессы запускают? После сна?
        Келемен спокойно вышел из транспорта.
        — Здравствуйте,  — сказал он.
        Гуманоид посмотрел ему прямо в глаза, улыбнулся и тут же осел на траву.
        — Наш парализатор на них действует,  — обрадовался Сабо.
        — То есть ты не был уверен?  — осведомилась Талин, приподняв одну бровь.
        Сабо сделал вид, что он не услышал вопроса.
        А Дьён сделал свой вывод.
        «Судя по улыбке гуманоида с произношением, выбором приветственного слова и одеждой у нас проблем не возникло… Может, удастся договориться без особых потерь…»

* * *

        Сначала Катя отстояла очередь к котлу с кашей. Она не помнила, когда последний раз так питалась, и когда ей было настолько вкусно. Каша была горячей и жирной. И пахла мясом. У соседнего котла разливали сладкий чай. Туда Катя тоже наведалась. После еды многие оживились. Катя никогда не думала, что такая ерунда может настолько привести в чувство. У нее как будто прояснилось в мозгах. Разом нахлынули мысли о том, что нужно сделать. Мысли о доме и катере в лесу Катя усилием воли загнала поглубже внутрь. А вместо этого сосредоточилась на насущных потребностях. Нестерпимо хотелось помыться. И выяснить, что происходит. Она уже выслушала больше десятка версий, но все они казались ей несостоятельными…
        Через полчаса блужданий по парку она нашла что-то вроде административной палатки. Около нее толпился народ.
        — …списки…
        — …а если ее здесь нет?
        — …когда будут организованы поиски?
        Вокруг звучали голоса, просящие, требовательные, тревожные. Около палатки на столе лежали обычные листы бумаги с рядом имен. Катя протиснулась к столу.
        — Тут что-то надо заполнять?  — уточнила она у сидящего за столом молодого человека.
        Он бросил на нее неодобрительный взгляд.
        — Нет. Это списки погибших. Тех, которые опознаны. Вся информация, которую собрали за ночь.
        Катя несмело взяла один листок в руки. В списке были преимущественно фамилии.
        — Мы не смогли считать данные с идентификационных карточек,  — произнесла рядом с ней женщина.  — Даже отсортировать нормально не можем. Списки постоянно растут.
        — А где… тела?  — с запинкой спросила Катя.
        — На пустыре перед парком. Туда нормальный подъезд. Удалось запустить только три машины, устаревшей конструкции, в них были запасы джаманиума…
        — А…  — протянула Катя, не зная, что сказать.
        Списки просматривать она не стала. Вместо этого направилась к палаткам.

* * *

        Взлетали с перегрузками, потому что уже совсем рассвело. Впрочем, никто из гуманоидов ладьёрский космокатер так и не засек. Аксар специально записи просматривал.
        — Все слишком легко,  — сообщил Зилард. Дьён был с ним согласен, учитывая то, что на подготовку было потрачено так мало времени.
        — А на этом этапе и не должно быть трудно,  — задумчиво произнесла Талин,  — самое сложное впереди…
        — Что делать с…гостями?
        — Сабо, сколько они будут без сознания?
        — Пока точно не могу сказать, но предположительно около часа…
        Дьён в уме сделал расчет времени… Час на восстановление, час — два на объяснения, потом обмен информацией тоже…сколько — то… И это при самом благоприятном раскладе. «Интересно»,  — подумал он,  — «а когда наших новых друзей начнут искать земляки?».
        — Я в капсулу на полчаса. Язык учить,  — Талин поднялась и расправила на руках перчатки.  — Остальные готовы?  — Талин дождалась подтверждения от офицеров и продолжила.  — Гостей встретить и разделить. Разместить в двух разных каютах. И… Сабо! Анализы, хотя бы первичные, рекомендую взять сейчас, пока они без сознания. Мы не знаем, какой у них болевой порог и насколько устойчивая психика…
        — Да, Талин, я все сделаю.
        — Зилард, и по поводу допроса…
        — Я за всем прослежу, иди…

* * *

        Кате выделили место в одной общей палатке. Смотрелась она странно. Ярко — голубая на фоне серого промозглого дня. Худенькая девушка, принимающая вновь прибывших внутри самой палатки, старалась изо всех сил.
        — Займите, пожалуйста, это место,  — указала она на сложенное одеяло. Катя невольно пожала плечами, потому что не совсем поняла, как конкретно она должна его занять. Растянуться как собака на коврике?  — Если у вас есть личные вещи, то вы можете сдать их в камеру хранения.
        — А помыться тут можно?  — спросила Катя, оглядываясь.
        — Чуть дальше за палатками расположены парковые общественные туалеты, там есть душевая, и два часа назад была теплая вода,  — любезно сообщила девушка.
        — Спасибо,  — поблагодарила ее Катя,  — а если я отойду, место…эээ… не займут?
        — У нас расчет по количеству человек. Я вас записала.
        Катя еще раз бросила взгляд на свернутое одеяло и пошла искать душевую.
        У туалетов толпились люди.
        — Я повторяю, по двадцать человек. Чередуемся: группа мужчин, группа женщин.
        Катя пристроилась в женскую очередь, предвкушая, как почувствует на коже капли горячей воды, сможет смыть с себя усталость и напряжение. Словно в ответ на ее мысли из глаз сами собой потекли горячие слезы…
        — Ты чего ревешь?  — спросила у нее стоящая перед ней тетка.  — Лучше иди вон, мыло возьми и полотенце.
        Рядом и правда раздавали средства гигиены. Катя как сомнамбула подошла к столу. Ей в руки сунули небольшой неровный кусочек мыла и бумажную простынь.
        Скоро ее группу запустили в душевую.
        — У вас десять минут,  — объявила женщинам сопровождающая,  — еще пять минут на одевание.
        Само помещение было большим, и для каждой душевой кабинки была предусмотрена раздевалка, но проблема была в том, что сейчас автоматика не работала и двери не закрывались. Глядя, как вокруг нее начали раздеваться женщины, Катя недоуменно спросила:
        — Это что же раздеваться при всех?
        — Радуйся, что есть вода… А двери, это такие мелочи… Поверь…  — хмуро ответила ее соседка и Катя дернула за застежки комбинезона…
        После душа стало и лучше, потому что удалось немного придти в себя, и хуже, потому что вода оказалась чуть теплой и Катя больше замерзла, нежели расслабилась. «Зато смыла грязь!»  — успокаивала она себя, чтобы в очередной раз не расплакаться.
        День набирал обороты, Катя вышла из душевой и завертела головой, пытаясь понять, что же делать дальше…

* * *

        — А что это на нем такое надето?  — с любопытством поинтересовался Анталь, разглядывая лежащего на кушетке гуманоида.  — Такую одежду мы еще не моделировали.
        — Не знаю,  — сосредоточенно отмахнулся Сабо,  — это не совсем прилично, но для нас удобно. Держи!  — протянул он Анталю еще одну пробирку с кровью.
        — По цвету как наша,  — Анталь встряхнул пробирку и посмотрел сквозь нее на свет.  — И по структуре похожа…
        — Мне не нужны домыслы. Я взял соскобы со слизистых и образцы волосяного покрова. Пойдем в лабораторию!
        — Сейчас,  — сказал Анталь, с интересом оттягивая нижнюю часть одежды гуманоида.  — Слушай, а тут тоже… прям все как у нас… Ты не думаешь, что перед встречей с Талин его стоит…хм…приодеть…
        — Приодень,  — не глядя на него, ответил Сабо, загружая одну из пробирок в анализатор.  — Ты снял антропометрические показатели?
        — А… Да,  — подтвердил Анталь,  — ты давай иди в лабораторию, а я сейчас запрошу одежду, и буду тут. Понаблюдаю, просканирую… Мозговые волны, сердечный ритм…
        — Хорошо. Ко второму я тоже кого — нибудь пристрою… Но ты, смотри, аккуратнее…
        Анталь улыбнулся и поднял руку с инъектором:
        — Если что опять усыплю!
        — Я тебе усыплю!
        Сабо собрал пробирки и вышел. Анталь подключил к гуманоиду сканер и уселся с планшетом в кресло регистрировать показания. Через несколько минут тренькнул анализатор.
        — Так… Интересно…  — задумчиво сказал самому себе Анталь,  — ну просто очень интересно…  — потом включил коммуникатор и связался с лабораторией,  — ребята, мне отгрузите парочку медицинских комбинезонов самой простой конфигурации, и все полученные результаты заносите сразу в общую медицинскую базу.
        — Комбинезоны сам заберешь?
        — Нет, лучше кого-нибудь пришлите, потому что, мне кажется, что он приходит в себя…  — ответил Анталь, внимательно разглядывая пошевелившегося гуманоида.

* * *

        Катя не смогла удержаться, и все-таки пошла туда, куда свозили тела. «Я должна»,  — твердила она, потому что понимала, если не пойдет, то потом себе не простит…
        В глубине парка не было аттракционов и облагороженных клумбами и фонтанами дорожек. Здесь он больше напоминал ухоженный лес. Огромные каштаны и дубы казались символом могущества и безопасности, а люди, которые метались от большой поляны к только что подъехавшему грузовому катеру — маленькими и суетливыми.
        Мужчины переносили трупы и сваливали их прямо на траву. Женщины деловито осматривали и обыскивали тела, бесцеремонно их переворачивая. Катя думала, что она уже устала удивляться, однако, вся эта деятельность была настолько дикой по ее представлениям, что просто не укладывалась в голове.
        Она двинулась к катеру и осторожно заглянула внутрь. Он был забит практически под завязку.
        — Уйди с дороги,  — грубо крикнули ей в спину, Катя отшатнулась и чуть не столкнулась с двумя людьми, которые за руки за ноги вытаскивали из кузова очередное тело.
        Пропустив мужчин вперед, Катя пристроилась за ними и тут…
        — Подождите,  — схватила она за рукав одного мужика,  — это же тетя Ира! Моя соседка, тетя Ира!
        — Ну и что?  — дернул он рукой, не сбавляя шага.  — Иди и сообщи об этом переписчикам.
        — А куда вы ее? Она жива?
        — Ты что? Дура что ли? Тут живых нет…
        Катя как привязанная пошла за мужиками, и лишь когда они положили тело тети Иры рядом с другими, Катя огляделась вокруг, выискивая знакомые лица, и нашла… Неподалеку от тети Иры лежал ее сын Алик. Катя его неплохо знала, ему было четырнадцать… Тут же был и Валерий Петрович из второго дома, он преподавал у Кати математику в начальной школе, его жена Вера Степановна… Но маму Катя так и не увидела.
        — Знаете кого — нибудь?  — обратилась к ней подошедшая девушка с толстой тетрадью.
        — Где их нашли?  — дрожащим голосом спросила Катя.
        — Эта группа с Логвинки. Уже вторая.
        — А первая где?
        — Как где? Похоронили.  — пожала плечами ответила девушка.
        — Как похоронили? Где?
        — Здесь, недалеко,  — и девушка махнула рукой куда — то в сторону,  — нам раньше кладбище было. Давно…
        Катя знала, что на холме и правда когда-то было кладбище, но от парка до него идти было прилично.
        — А…  — обратилась она к девушке,  — у вас есть список тех, из первой группы?
        — Да, сейчас,  — девушка пролистала тетрадь,  — так. Вот. Ищите кого — то конкретного?
        — Д-да. Ардам Мария.
        — Есть такая. Могила номер пять.
        И Катя сорвалась с места. Она бежала через кусты, задыхалась и чуть не падала. Остановилась только тогда, когда увидела, что земля перед ней перекопана и стоят неровные таблички с цифрами. Рядом какие-то мужчины рыли огромную яму, другие подтаскивали к ней тела.
        — Да что же вы делаете?!  — закричала Катя, и подлетела к мужикам.  — Ну, нельзя же так! Всех вместе! Мы же потом не найдем!
        Один мужик отбросил лопату, выскочил из ямы, резко схватил Катю за шею и подтащил к широкому стволу дерева.
        — Слышь, ты! Прекрати истерить! Думаешь, это легко? Копать тут после бессонной ночи! Да еще когда всякие малолетние дуры указывают что делать и как!
        — Сережа, оставь ее!  — к мужику подошел молодой парень и положил ему руку на плечо.  — Я сам.
        Сережа опустил руку, зло сплюнул и пошел прочь.
        — Послушай,  — обратился к Кате молодой человек,  — я понимаю, ты напугана и расстроена. Но по — другому нельзя, понимаешь? Хоронить надо,  — тут он запнулся,  — надо! Черт! Надо! Но мы не можем тратить силы на то, чтобы сделать это так… как надо! Сейчас мы можем только так, как есть. Так как мы можем. И если этого не сделать, то трупы начнут разлагаться. Это опасно для живых, понимаешь? Живым будет плохо. Надо думать о живых!
        — У… у меня там мама…  — всхлипнула Катя.
        — Где?  — спросил парень и прижал ее голову к своему плечу.
        — Номер пять,  — тихо ответила Катя. Она так и не смогла произнести слово «могила».
        Парень обнял руками ее голову, чуть отстранил от себя и заглянул прямо в глаза:
        — Не ходи туда, не надо. Думай о себе! Радуйся, что жива! Твоя мама точно этому радуется! Не думай сейчас об этом! Забудь! Все будет хорошо! И… Найди себе дело. Иначе от мыслей свихнешься.
        — А твои…?  — всхлипнула Катя и часто — часто заморгала, пытаясь стряхнуть текущие из глаз слезы.
        — Номер два,  — тихо ответил парень.

* * *

        Талин в упор смотрела на угрюмо сидящего напротив гуманоида. Сзади стояли Зилард, Келемен, и Дьён. Талин спиной чувствовала их напряжение. На охрану Зилард ее так и не уговорил. Талин невольно усмехнулась. Что ей это гуманоид? Судя по развитию мускулатуры, он вряд ли превосходит ладьёров по силе и ловкости, а Талин тренировками никогда не пренебрегала.
        Гуманоид с тех пор как очнулся, ни одного вопроса не задал. И когда Талин об этом доложили, то она предположила:
        — Он или слишком умный и выжидает, или слишком глупый и до сих пор ничего не понял.
        Дьён выдвинул свою версию:
        — Или немой…
        «Интересный вариант»  — Талин чувствовала азарт, и, кажется, начинала понимать Дьёна в его стремлениях стать контактником. И вот сейчас она сидела перед гуманоидом, думая, с чего начать разговор.
        — Успокой его,  — шепнул по — ладьёрски Дьён,  — Сабо говорит, что у него сердцебиение учащенное.
        — Здравствуйте,  — улыбнувшись, начала Талин,  — вы в безопасности. И с вами не произойдет ничего плохого, если бы будете вести себя правильно.
        — Кто вы?  — резко спросил гуманоид.
        — Мы ваши друзья.  — спокойно ответила Талин.
        — Не имею привычки дружить с бабами! Говорите, что вам от меня надо и заканчивайте этот фарс.
        Офицеры никак не отреагировали на выпад гуманоида, и Талин продолжила улыбаться. По правилам при первом знакомстве от контактников требовалось держать себя в руках и не провоцировать конфликты. Мало ли какие у других рас традиции. Но в другой ситуации он бы уже лежал со сломанной шеей за оскорбление Талин. Дьён все равно напрягся и, делая выдох, заметил, что Зилард медленно распрямил сжатые в кулак пальцы, сохраняя при этом невозмутимое выражение лица.
        — Я повторяю вам, что мы ваши друзья и искренне хотим вам помочь. Вы знаете, что происходит на вашей планете?
        — А мы в космосе?  — недоверчиво спросил гуманоид.  — Вот черт! Кто вы такие?
        Талин чуть передернула плечами, удивляясь глупости гуманоида, который упорно не желал впитывать ту информацию, которую она пыталась ему дать. Дьён вспомнил один из постулатов о примитивном мышлении низших рас: «Они всегда сначала думают о себе, а потом о процветании своего народа». И гуманоид не стал исключением, его тоже озаботила собственная судьба.
        — Если вас так это волнует, то я подтверждаю, что вы в космосе с нами. Мы вас забрали с вашей планеты. Мы гости из другого мира. Дети другой звезды и к вашей планетной системе не имеем никакого отношения. Просто хотим помочь,  — сделала еще один заход Талин.
        — Чем интересно?  — гуманоид откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Его поза моментально стала вызывающей.
        — Вы подверглись нападению, а мы уничтожили ваших врагов, и теперь, для того, чтобы вам помочь, нам нужна информация, как это сделать правильно. Как вас зовут?
        — Ну, допустим, Вася. Это все что вы хотели узнать?
        — Нет. Нас интересует ваша структура власти, а конкретно, к кому мы можем обратиться для получения подробной информации об объемах помощи, а также структура вашего общества, жизнеобеспечения и уровень вашего технического развития.
        — Ага,  — гуманоид сосредоточенно кивнул головой,  — так я вам все и рассказал. Режьте меня здесь. Можете даже пытать. Я вам ничего говорить не буду.
        «Потрясающе!»  — искренне восхитился Дьён.

* * *

        Ночью Кате было плохо и холодно. Она лежала на полу в палатке, смотрела на колыхающийся потолок и вслушивалась в посторонние звуки. Чужое дыхание, кашель, скрип деревьев, завывание ветра, отдаленное позвякивание железок. Все это было чуждым и люди, и обстановка… Катя сама не знала чего она хочет. Тело застыло струной, а в мыслях царила апатия. Перед сном Катя пыталась понять, как лучше приспособить одеяло: лечь на него или им укрыться, в итоге она почти полностью в него завернулась, но так и не смогла понять, что именно делала и зачем. Все ее действия этим вечером были автоматическими и подчинялись инстинкту толпы. Вместе со всеми сходила на ужин. Потом до туалетов. Заснула, как вырубилась, когда еще даже не стемнело. Зато среди ночи проснулась, стуча зубами от холода, и долго не могла понять, где она находится. Фонарей им не оставили, а коммуникатор разрядился. Катя потянулась, разминая затекшие плечи. Ныла шея с непривычки спать на жестком и без подушки. Ноги были ледяными, несмотря на одноразовые, выданные в санитарной палатке носки. «Да уж»  — думала Катя растирая ступни и пытаясь хоть чуточку
согреться,  — «вот до чего мы дошли… Великолепные дышащие материалы, эргономика, подстройка всего подо все… Но при этом забыли, как жить без отопления и электричества. Технологичные носки. Помогают носить любую обувь, незаметны на ноге… А вот согреться не помогают. Комбинезон дурацкий. Куча застежек и карманов, а зачем они нужны? Все только мешается…Но хоть не рвется.»  — Катя наклонилась и подула на пальцы ног. На мгновение стало тепло.  — «Как же мне все это надоело!» Катя натянула эгрессе, встала, расправила комбинезон, замоталась с головой в одеяло и осторожно стала продвигаться к выходу из палатки, стараясь ни на кого не наступить.
        Глаза уже привыкли к темноте, и около палатки она увидела группу людей, которые между собой тихо переговаривались. Катя замерла, не зная, стоит ли афишировать свое присутствие, а потом решительно двинулась вперед. Одной на осеннем ветру стоять было неуютно…

* * *

        Подходя к каюте со вторым гостем, Талин была сосредоточена. Дьён уже успел высказать свое мнение, только оно мало ей помогло. Информации катастрофически не хватало. «Ну, надеюсь, у них хотя бы не коллективный разум»  — подумала Талин и уверенно прижала руку к панели идентификации. Дверь отъехала в сторону.
        Анталь, сидевший возле кушетки, поднялся.
        — Я решил, что не имею полномочий с ним общаться, поэтому гуманоид спит, но из этого состояния его легко вывести. Делать?
        Талин кивнула и села в кресло. Зилард опустился рядом, а Дьён остался стоять у двери.
        — Я думаю, не стоит ее закрывать, пусть он увидит, что находится не в замкнутом пространстве. Уверен, что это позволит снизить уровень потенциальной агрессии…
        Талин пожала плечами, мол тебе, конечно, виднее. Дьён про себя хмыкнул. Анталь деловито сделал гуманоиду укол.
        — Нейтрализатор я ввел. Сейчас очнется.
        Дьён внимательно разглядывал гуманоида. В отличие от первого Васи этот выглядел старым. Отец Дьёна и Талин и тот смотрелся моложе. Вспомнив об отце, Дьён скривился. Этот гуманоид тянул примерно на девяносто ладьёрских лет. Дьён прикинул в уме потенциальную ценность такого экземпляра для общества. То, что тут такие выживают, говорило в пользу этого самого общества, и знать должен много, потому что давно живет…
        Гуманоид пошевелился и быстро сел на кушетке. Невольно провел руками по телу, пытаясь понять, что же на нем надето и поднял взгляд на присутствующих. Ладьёры заученно приветливо улыбнулись. Гуманоид тоже одарил их широкой улыбкой и заговорил первым.
        — Здравствуйте. Да. Так вот вы какие,  — мужчина даже привстал, как будто его переполняли эмоции,  — а ведь я вас ждал! Первый контакт, да?
        «Вин!»  — озадачился Дьён.  — «И откуда он только знает?»

* * *

        — Ты чего не спишь?  — обернулся к Кате один из людей.
        — Я… Холодно.
        — Ах, это… Теплее не будет. Так что если хочешь выспаться, ложись сейчас. Под утро ожидаются заморозки.
        — А вы откуда знаете? Телевидение заработало?
        Один из мужчин рассмеялся, но промолчал, остальные хмыкнули.
        Катя стояла, переминаясь с ноги на ногу и думая, что бы такое еще спросить. Молчать было неловко. Но мужчины продолжили прерванный разговор.
        — Я не знаю, Игорь,  — сказал один,  — мощностей может не хватить. Да и вообще, кто отдал приказ?
        — Распоряжение пришло от правительства. Прям с утра и начнем. Помощь обещали, но когда они приедут, хрен его знает.
        — А что случилось?  — не удержалась Катя от вопроса.
        — Переезжаем,  — хмуро буркнул мужчина.
        — Куда?
        — Вот бы знать…
        — Не, Владик, я серьезно. Вокзал не затопило, мы, конечно, туда всех завтра сгоним, только толку… По лучу не получится. Электричества до сих пор нет, и с магнитными полями что-то не то… А так… Я не вижу вариантов.
        — Нам предлагают использовать старые железнодорожные пути.
        — Что за бред?  — воскликнул Игорь, и от его резкого голоса Катя вздрогнула.
        — Бред — то оно бред… Но несколько старых составов у нас есть. В депо. Топливо тоже есть.
        — Но скорость!
        — А ты предлагаешь сидеть здесь?  — разозлился Влад.  — И ждать пока народ загнется? Из жилого фонда 95 % не подлежит восстановлению на данном этапе. Да и вообще пока ничего неясно. Сможем ли в принципе восстановить…
        — Давайте будем реалистами,  — к разговору подключился третий мужик,  — город сейчас никто восстанавливать не будет. Именно поэтому нам и предлагают отсюда убраться.
        Катя задохнулась от одной мысли о том, что ее прекрасного просторного родного городка больше не будет. Она открыла рот, чтобы задать вопрос или выразить возмущение, но потом поняла, что пока молчит — узнает больше…
        — Сколько у нас народа по спискам?
        — Сейчас проверю,  — раздался щелчок портативного фонарика и вспыхнул свет. Игорь всмотрелся в листы, которые держал в руке.  — Эээ… У нас около 30000 человек.
        — Это ты так округлил?
        — Слушай, плюс-минус тысяча в данном случае роли не играет… Я и десять тысяч не понимаю как вывезти.
        — А куда?  — уточнил Влад.
        — Далеко. Мы с ребятами уже прикинули, получается не меньше полутора тысяч километров, и через горы…
        — А почему туда?  — спросил третий.  — Что с соседями?
        — Неизвестно,  — Игорь сжал губы и выключил фонарик.  — Поэтому едем в Сибирь.

* * *

        — Меня зовут Григорьев Станислав Петрович, и я рад приветствовать вас от имени всей планеты Земля!
        — Очень приятно!  — кивнула Талин.  — Меня зовут Талин. Я в свою очередь рада вас приветствовать от имени Межрасового совета.
        — Вы даже не представляете,  — Станислав говорил прерывисто и то и дело прижимал руки к груди.  — Это просто здорово, что вы нас нашли! Я и не думал, что нас когда-нибудь найдут.
        «Не один ты»,  — хмыкнул про себя Дьён.  — «Ну, с другой стороны, хоть кто — то радуется».
        — А как вы догадались, что мы…хм…не отсюда?  — поинтересовался Зилард.
        — Ну, как же,  — начал перечислять землянин,  — форма на вас необычная. На Земле почти не используются такие сочетания цветов. Та, одежда, в которую одет я… Я не узнаю материал по структуре. Качество покрытий,  — он окинул взглядом пол, стены, кивнул на дверь,  — механизм идентификации мне незнаком, да и жесты у вас другие… непривычные…
        — А вы нас не боитесь?  — Зилард хитро прищурился, в уме прикидывая, стоит ли опасаться такого наблюдательного гуманоида.
        — Наверное, нет,  — землянин пожал плечами.  — Хотели бы убить — убили бы. Я считаю, что всегда можно договориться, если смотреть на ситуацию с позиции разума.
        — Интересная философия,  — обронила Талин.
        — Да, вы знаете, я много думал на эту тему.  — быстро заговорил мужчина.  — У меня сейчас много времени на размышления. И у меня есть теория, что у жителей различных миров будет либо схожее мышление, что они могут хотя бы попытаться друг друга понять, либо принципы мышлении будут настолько отличаться, что эти две расы друг друга не поймут никогда… Разумеется, я не говорю о мотивации, культурных традициях и личностных особенностях. Скорее про первичные коммуникации…
        Ладьёры некоторое время осознавали сказанное. Анталь застыл с мечтательным выражением на лице, Зилард пытался понять, кто лучше агрессивный глупый враг или доброжелательный умный, а Талин уже сделала первые выводы о психологии гуманоидов и решила идти от малого к большему.
        — Культурные традиции мы с вами обсудим потом. Для начала, расскажите, пожалуйста, про себя,  — мягко попросила она Станислава, а Дьён мысленно ее одобрил.
        — Да, конечно. А что конкретно вы хотите узнать?
        — Немного про ваш образ жизни и профессиональное обязанности, если у вас таковые есть. А мы по ходу, если вы не против, будем задавать дополнительные вопросы.
        — Ну, давайте. Эм… По образованию я ученый — астрофизик, в молодости еще химией занимался углубленно… Сейчас вхожу в Научный совет нашего Академгородка в качестве консультанта, а так на пенсии…
        — На пенсии?  — уточнила Талин.
        — Да. Это… Как бы вам объяснить. Заслуженный отдых от профессиональных обязанностей. Я не хотел, но пришлось. Теперь дома работаю, по необходимости. Теоретические расчеты…
        — Вас заставили покинуть профессию, потому что вы это заслужили?  — спросил Зилард.
        — Эээ… не совсем так. Я работаю дома по состоянию здоровья.
        Анталь быстро вынырнул в реальность, включая планшет и загружая данные из медлаба.
        — А что у вас со здоровьем?
        — Я был частично парализован после инсульта, и некоторые функции организма восстановить так и не удалось…
        — Подтверждаю,  — сказал Анталь, комментируя медицинские данные,  — частичное расстройство функционирования правой руки и ноги, в нескольких участках мозга нарушено кровообращение, также наблюдаются дисфункции некоторых внутренних органов. Продолжать?  — многозначительно посмотрел Анталь на Талин.
        — Достаточно!  — прервала она биолога и обратилась к Станиславу.  — Мы можем вам помочь. Прямо сейчас. Полная реабилитация займет не более двух часов. А потом мы продолжим беседу, если вы, конечно, не против…
        — Ваша медицина настолько далеко ушла от нашей…  — растерянно произнес землянин.  — Разумеется, я не против… Невероятно.

* * *

        Утро выдалось насыщенным, если не сказать суетным. Катя встала с трудом, потому что ночью так и простояла с мужиками, пока они не начали расходиться спать. Потом, убедившись в том, что Игорь устроился в той же палатке, что и она, почти не смыкала глаз до самого рассвета. Встала Катя вместе с Игорем и все утро за ним ненавязчиво следила. Она делала это неосознанно, как будто выбрала для себя какой-то ориентир. Ей была просто необходима определенность, и Катя считала, что тот человек, который хоть как-то владеет ситуацией, может ей ее предоставить…
        После завтрака Игорь и Влад объявили об эвакуации. Паники не было, но присутствовала всеобщая настороженность. Людей разбили на группы, которые под руководством специально назначенных людей, отправили в сторону вокзала. Игорь контролировал процесс, а Катя, уточнив с какой именно группой уходит он, маячила неподалеку и радовалась, что у нее нет вещей. В данный момент ей было так проще. Отвечать только за себя. И она удивлялась, что некоторые тащат на себе целые мешки барахла. Прошли сутки с тех пор, как Катя стояла там, над могилой матери, и сейчас она чувствовала, что она уже простилась со своей прежней жизнью, что так как раньше уже никогда не будет, и поэтому ее раздражало желание других тащить в новую жизнь обломки старой…

* * *

        Талин вызвала Сабо и Анталя для беседы. Зилард привычно маячил у нее за плечом.
        — Ну, и что вы мне хотели сообщить?  — строго спросила Талин у биологов.
        — Все еще серьезней, чем мы предполагали,  — ответил Сабо.  — Только я пока не решил, хорошо это или плохо.
        — Давай без рассуждений, только факты.
        — А факты таковы, что с этими гуманоидами у нас практически полная генетическая совместимость. Есть, конечно, минимальные отличия в капиллярном рисунке, синоптических связях, и состав крови несколько отличается, но тут я думаю, играют роль особенности питания. Но как ученый я не могу понять, как такое в принципе может быть!
        — Генетически, говоришь…  — задумалась Талин, а Зилард нахмурился.  — То есть вероятность есть и высокая? Я правильно поняла?
        — Да,  — подтвердил Сабо.
        — Хорошо. Пока никому больше не сообщать. Информация секретная. Код «Сихам»,  — ученые переглянулись.
        — Но вопросы будут…
        — Будут,  — согласился Зилард,  — отвечайте, что пока до конца не разобрались. Что все очень сложно. Сабо, ну, не мне тебя учить.
        — Это, конечно…  — Сабо задумался. Он давно учувствовал в военных операциях и прекрасно разбирался в тонкостях того, когда, что и кому стоит говорить.  — Но нам все равно понадобится нормальная тестовая группа…
        — Да, и желательно включить в нее особей женского пола,  — добавил Анталь.
        Все выразительно посмотрели на него.
        — Да, я считаю, что этим стоит заняться отдельно! Потому что генетическая совместимость с мужскими особями — это совсем не то, что нас интересует в первую очередь…
        — Разумеется… Но тестовой группы раньше первой санкционированной высадки не будет!  — сообщил Зилард.  — Идите.
        Сабо с Анталем вышли.
        — Ну и что ты думаешь?  — Зилард подошел к Талин, которая развернула кресло к иллюминатору и убрала защитный экран.
        — Не знаю,  — ответила она.  — Мне давно не было так сложно. Вроде бы надо радоваться. Согласись, что вероятность наткнуться на такое случайно — нулевая… Но задач становится все больше, и иногда мне кажется, что проще вообще ничего не делать…
        — Ты просто хочешь все и сразу,  — улыбнулся Зилард.
        — Не волнуйся, терпения у меня хватит, как бы мне не хотелось форсировать события.  — Талин резко встала, стянула с рук перчатки и начала по одному растирать пальцы.
        Зилард подошел к ней вплотную.
        — Устала?
        — Нет.
        — Я так и подумал,  — он провел с нажимом руками по ее плечам, Материя комбинезона привычно разошлась, повинуясь его движению. Зилард перекинул косу Талин ей на грудь и легонько пробежался по обнаженной коже ее шеи пальцами.  — Отчет по первому контакту я подготовлю, ты можешь выспаться…
        — Я постараюсь,  — медленно проговорила Талин, откидывая голову ему на плечо.
        Дверь в комнату совещания беззвучно отъехала в сторону.
        — Талин,  — Дьён вошел и на мгновение замер, потому что не ожидал застать Зиларда и Талин вдвоем. Но потом быстро взял себя в руки.  — Я подготовил список вопросов, которые следует задать Станиславу. На основе полученной ранее информации…
        — Я посмотрю,  — Зилард сделал к Дьёну шаг и протянул руку к планшету.
        — Талин посмотрит,  — резко ответил Дьён, бросил планшет на стол и, не глядя на Талин, вышел.
        — Мальчишка,  — усмехнулся Зилард.
        — Имеет право,  — спокойно возразила Талин, застегивая комбинезон.

* * *

        Таких поездов Катя еще никогда не видела. У нее вообще в образовании был пробел. В Политехническом музее она видела только совсем древние паровозы. Они казались ей интересными и оригинальными. Даже с какой-то точки зрения игрушечными, потому что она не могла себе представить, что эти машины, нарушающие все принципы обтекаемости, со множеством разнообразных деталей и большой трубой, реально когда-то были на ходу… Современные поезда, которыми обычно пользовалась Катя, ходили по лучу, развивали скорость до 1500 км/ч были гладкими, эргономичными и имели только сидячие места. А то, что сейчас стояло перед ней… Хм… Первый вагон отличался от остальных, имел неухоженный вид с проплешинами ржавчины на корпусе и был выкрашен в грязно — зеленый цвет. «Это, наверное, тягач… Или электровоз»  — думала Катя,  — «что-то такое мужики говорили про использование электричества от переработки джаманиума…». Остальные вагоны тоже были лишены изящества, такие массивные, добротные и страшные. И еще от них странно пахло. Запах был незнакомый.
        Прибывшие группы людей разместили в вокзальном комплексе. В первую партию отъезжающих Катя не попала, но и сидеть внутри не собиралась, поэтому вышла посмотреть на отправление поезда. Сколько людей уехало первым составом она не поняла, но вагоны сосчитала, их было 48. Не успел скрыться с глаз хвост первого поезда, к привокзальной платформе тут же подогнали второй. Процесс сопровождался такими звуками, что Катя невольно морщилась и испытывала нестерпимое желание заткнуть уши. Народ рядом тоже явно пребывал в прострации и тихо переговаривался.
        — …ехать на этом! да они с ума сошли!
        — …Антон! Там же никаких условий!
        — … а по лучу, что нельзя?
        — … Не, Миш, ты на скорость посмотри! Это даже не смешно!
        «Вот уж действительно»,  — подумала Катя, уставившись на замерший напротив нее вагон…  — «Смешного мало. Но интересно… И даже неудивительно что он тут, этот старый обшарпанный поезд. Не сильно — то он от нас отличается»  — и она посмотрела на свой грязный, мятый комбинезон и потрескавшуюся на руках кожу.

* * *

        Дьён в сильном раздражении закрыл дверь в свою каюту и прижался к стене спиной. «Как она могла!»  — была его первая мысль.  — «Да нет! Она имеет право, может, и даже должна… Но! Это проклятое «но»!  — Дьен изо всех сил сжал голову руками. Зависть и злость разъедали его сердце. Он ревновал Талин. Он знал, что она заслуживает счастья, и что если бы ему поручили выбирать для Талин мужчину, то он без колебаний выбрал бы Зиларда. Но все равно ему было больно и плохо. Он ценил Талин. С самого детства она была фактически единственной, кто его по — настоящему любил. Он многое вытерпел, чтобы быть достойной ее внимания. Он любил ее смех. Преклонялся перед ее умом. Восхищался ее силой духа. И был ей фанатично предан. Талин была самым дорогим, что было в жизни Дьёна. Он был безмерно ей благодарен, когда она заступалась за него перед отцом. Она всегда имела собственное мнение, и дома ее боготворили. Отец прощал Талин многое, в том числе и ее хорошее отношение к Дьёну. Она защищала его и направляла. Всегда была готова выслушать и гордилась его успехами и достижениями. И она была единственной, кто не винил
Дьёна в смерти матери.
        А сейчас… Дьён вдруг отчетливо осознал, что Талин принадлежит не ему. И что он, брат, никогда не будет для нее на первом месте. Талин снисходит до него, но он ей не ровня. Она старше, она опытнее, она умнее. Дьёну она может доверять, но не может переложить на него весь свой груз, и не может быть с ним слабой…
        Дьёну было больно от мысли, что в этом он не может помочь сестре. Что он, готовый сделать для нее все, на самом деле ничего не может ей предложить… Она не примет. Она не сможет, да и не захочет… Талин много усилий приложила, чтобы Дьён никогда не чувствовал себя ей обязанным, старалась, чтобы он любил себя и верил в свои силы. Но своей любовью, она привязала его к себе слишком крепко, и поэтому сейчас ему было очень тяжело…

* * *

        В вагоне было тепло. Катя никогда не думала, что будет думать об этом с такой… теплотой. Внутри было много лежанок привинченных к стенам и располагавшихся на разной высоте и в разных направлениях по отношению друг к другу.
        — Место 28,  — рявкнул ей на ухо голос сопровождающего со списком и ее втолкнули в тесное пространство. Катя как была в одеяле, так и плюхнулась на сиденье и отползла к окну. Пахло пылью. Стекло было мутным, в каких — то сероватых подтеках.
        — Если у вас есть вещи, то сиденье открывается,  — произнес рядом кто — то.
        Напротив Кати сидели двое. Мужчина и женщина.
        — У меня нет вещей,  — развела руками Катя.
        — У нас тоже…  — сказала женщина.  — странно, да? Место есть, а вещей нет. Обычно ведь наоборот, правда?  — и она всхлипнула.
        — Маш, ну, чего ты опять начинаешь?  — мужчина тронул женщину за плечо.
        — Ага! Тебе легко говорить! Ты кроме своей науки ничего не видишь и не замечаешь. А я! Я весь дом! Этими вот руками, собирала. Каждую мелочь. Цветочки. Мебель заказывала! Шторы сама шила! Сама! Чтобы все вот так…  — и женщина разрыдалась.
        Катя с силой прижала к себе одеяло и попыталась задвинуться в угол. Каждое слово женщины заставляло ее вспоминать собственный дом. Она даже испугалась, что тоже не выдержит и разревется.
        Но тут раздался голос проверяющего, который шел по вагону:
        — Через несколько минут отправление. Рекомендую всем поспать. Потому что возможно на следующих остановках будут еще подсаживать людей.
        — А зачем тогда останавливаться?  — спросил кто — то. Вопрос повис в воздухе. А поезд тронулся. Рядом с Катей на лежанку опустилась грузная старая женщина.
        — Ну что? Поехали?  — спросила она тихо, как будто у самой себя.
        Отвечать никто не стал, и Катя уставилась в окно. Серое здание вокзала, рвущееся вверх к таким же серым тучам, у нее никаких эмоций не вызвало.
        «Может, и хорошо, что мы так медленно едем. Тепло, успокаивает…»  — подумала Катя и задремала.

* * *

        — …мы не успели остановить эшатов прежде, чем они применили климатические преобразователи. Поэтому на Земле,  — название планеты Талин в речи выделила,  — сейчас возможны различные катаклизмы. Мы собираем и анализируем информацию, но у нас нет начальных данных…
        Станислав Петрович сидел и, нахмурившись, смотрел на экран, где ладьёры демонстрировали ему немного отредактированную хронику боя.
        — То есть вот эти самые твари без разрешения и каких — либо моральных прав вмешались в нашу жизнь…  — эту его фразу присутствующие ладьёры прочувствовали всей кожей, настолько горько она была произнесена, но ничем себя не выдали.  — А мы — то думали… расчеты сложные делали… Как же все оказывается просто. Кто угодно может прилететь и сделать все, что ему захочется… А наши — то… даже ничего не сделали…
        — Они не смогли,  — ответил Зилард.  — Эшаты обладают некоторыми техническими возможностями, которых не имел ваш космический флот.
        «Если он у них был»,  — добавил про себя Дьён.  — «Вообще, конечно, отчаяние старикана понятно… Всю жизнь ждал гостей, а первыми прилетели враги…» В эту секунду Дьён остро пожалел о том, что Фьёр с Аксаром выбрали именно эту планетную систему.
        — Космический флот. Ха. О чем вы?  — Станислав бросил взгляд на Зиларда.  — Я про саму Землю говорю. Мы ничего не засекли. Даже подумать не могли… Вы знаете, что отсутствие связи со спутниками до сих пор списывают на атмосферные помехи? Ведь их уже нету, спутников — то?
        — Нет,  — сказала Талин,  — спутников нет. И базы вашей нет у восьмой планеты.
        — А у Марса?  — оживился Станислав.
        — Порядковый номер назовите,  — попросил Фьёр.
        — Это четвертая планета.
        — Точных данных нет.
        — На самом деле, сейчас это, наверное, и неважно…  — растерянно проговорил землянин и обратился к капитану,  — Талин, а вы нас спасли, это значит, что у вас больше возможностей, чем у нас? Раз вы смогли победить этих эшатов, то можно как-то обратить процесс вспять?
        — Возможно,  — ответила Талин и напряглась, потому что прозвучал тот вопрос, которого все ждали.  — Мы сейчас над этим работаем. Но без согласования с вашими властями в некоторых случаях действовать нам будет довольно сложно.
        — Я понимаю,  — кивнул Станислав.  — И я, конечно, не имею полномочий говорить от имени правительства, но в данной ситуации, учитывая последствия, я думаю, что нам удаться избежать проволочек и недоверия. Если вы действительно хотите помочь…  — Станислав посмотрел Талин прямо в глаза. Она взгляд не отвела.

* * *

        — Черт! Как же мы медленно едем!
        Катя прямо подскочила от этого резкого голоса и огляделась. Соседи не спали, а внимательно прислушивались к выразительному рыжеволосому мужику, который расположился на нижней полке в коридоре и старательно пытался вовлечь в разговор как можно больше людей.
        — Я ж говорил, что надо было вертолеты реанимировать. На них бы долетели.
        — Интересно, как ты себе это представляешь? На вертолете через горы, да еще на такое расстояние?  — поинтересовался Катин сосед.
        — А почему все решили, что нам надо именно в Сибирь ломиться? Почему нельзя, например, в соседние города? Везде что ли плотину прорвало? И почему связи нет до сих пор?
        — А это значит,  — влез в разговор еще один мужик.  — Что в соседних городах ничуть не лучше, чем было у нас…
        — Что-то не верится… Слишком все ненормально! Сидим тут как дикари какие-то! Жрем одноразовыми ложками,  — мужик выразительно потряс пластиковой посудой, зажатой в руках.  — Вот люди! Скажите мне, что такое должно было случиться, чтобы мы дошли до этого???
        — Не митингуй,  — оборвал его подошедший Игорь. Он закинул руки на полки и навис над рыжеволосым.  — Ты ничего не знаешь, и нечего народ тревожить.
        — Ой, а можно подумать!  — заговорила вдруг Катина соседка,  — мы, между прочим, имеем право знать, что происходит и куда нас собственно везут? Я вообще не понимаю, как вы меня смогли уговорить на эту авантюру! Не иначе как после бессонной ночи я была не в себе!
        Игорь обвел взглядом окружающих. Катя от его взгляда съежилась.
        — От вас требуется сидеть и не вякать!
        — А вы мне тут не хамите!
        — Послушайте, женщина. Ведите себя спокойно. Все! Абсолютно все люди в этом поезде в таком же положении, что и вы. И деваться вам некуда. Вы что, реально думаете, что мы бы повезли вас таким способом, чтобы поразвлечься? Уясните себе раз и навсегда. Соседних городов уже не существует! Район облетели, пока есть топливо. Но его мало. Поставок джаманиума с завода не было! Что там случилось — неизвестно. Но, судя по тому, что мы наблюдаем по окрестностям — ничего хорошего! Выживших мало. И нам еще повезло, что наш город не был в эпицентре! Ну да, плотину прорвало. Дома смыло,  — на этих словах женщина вскинулась, но муж сжал ее локоть.  — И это все!
        — А что это тогда такое? Что произошло?
        — Мы не знаем,  — отрывисто бросил Игорь.  — И поверьте, что нам не легче вашего. Но мы хоть что-то делаем, чтобы сохранить ваши жизни, поэтому не мешайте нам делать нашу работу. Сейчас будет ужин.  — Игорь развернулся и ушел в другой конец вагона.
        Катя взяла со столика пластиковую миску и заглянула внутрь, чтобы понять надо ее мыть или нет.
        — Успокойтесь, блин. Не возникайте. Сидите тихо… Не знают они… Уроды!  — не унимался рыжеволосый.  — А что на ужин, кто-нибудь знает?
        Кате тоже это было интересно.

* * *

        — Так, спутников, значит, больше нет…  — рассуждал Станислав Петрович, нервно расхаживая по лаборатории.  — Но приемники — то остались. А если я вам скажу частоты, то мы же сможем связаться? Да?
        Фьёр вдумчиво ему кивнул, хотя энтузиазм землянина ему не нравился. Фьёр нервничал, потому что от него теперь требовалось положиться на непроверенные данные. А он очень не любил действовать наугад. Тем более слишком сильны были эмоции от предыдущей ошибки.
        Дьён, сидевший рядом за столом, вносил поправки в языковую модель и фиксировал свои наблюдения за землянином.
        — А с кем вы планируете связаться?  — спросил Дьён.
        Станислав резво забегал из стороны в сторону.
        — Понимаете, тут надо серьезно… Но я планирую связаться со своим руководством. Академик Вихрев разберется. У него есть контакты в правительстве.
        — И что вы собираетесь рассказать?
        — Надо действовать быстро, а посему нужно обозначить важность проблемы. Если вы мне предоставите ваши данные по климатическим аномалиям, и хотя бы примерно намекнете, чем конкретно сможете нам помочь, то проблем с руководством континента у нас не будет. Там нормальные люди. А уж в такой ситуации от помощи не отказываются…
        — Да, разумеется, информацию мы вам предоставим,  — сказал Фьёр.
        «Неэксклюзивную»,  — добавил про себя Дьён.  — «Забавно, завоевывая доверие землян рассказывать им об их же планете». А вслух произнес:
        — Часть данных мы на ваш язык уже перевели. Но я не знаю, как именно вы будете их обрабатывать. Возможно, у нас другая непривычная для вас визуализация.
        — Разберусь. Покажите.
        Дьён пробежался пальцами по панели и вывел информацию на экран.
        Станислав бегло ее просмотрел.
        — М — да… Приятного мало. Хотя, чего я ждал. Так. А эти розовые пятна на карте, что это?
        — Места направленного воздействия климатического преобразователя.  — уточнил Аксар.  — Не хочу вас расстраивать, но вряд ли конкретно там есть что и кого спасать…
        Станислав произнес что-то непонятное, и Сабо подозрительно глянул на Дьёна. Тот пожал плечами и ответил по — ладьёрски.
        — Сам знаешь, что ненормативную лексику мы в первичные модели не включаем…
        Остаток дня Станислав Петрович вел переговоры с правительством. Результатом этого крайне эмоционального общения стало разрешение для ладьёров приземлиться неподалеку от того самого Академгородка. «В целях безопасности!»  — оптимистично заявил Станислав Петрович.
        «В целях изоляции»,  — решил про себя Дьён.

* * *

        Вечером поезд допыхтел до гор. За день было две остановки. Обе в населенных пунктах. Но Катя на улицу не выходила. Ей было настолько уютно, что даже шевелиться не хотелось. Она так и сидела, поджав под себя ноги, укутавшись в одеяло, и прислонившись к жесткой стенке вагона. Ее соседи, Мария и Антон приглушенно разговаривали. Рыжеволосый, который представился всем как Петя, открыл новые просторы для выдвижения версий.
        — Может взрыв?
        — Мы бы, наверное, услышали… Да и потом не шарахнуло бы точечно по городам.
        — А ты знаешь, что происходит за их пределами?
        Катя невольно посмотрела в окно. Там было мрачно, но красиво. В предгорьях природа изменилась, деревья стали более приземистыми и изгибистыми. Солнце почти село, но что-то за окном еще можно было разглядеть. Свет в вагоне горел только в коридоре. Для экономии. Изначально собирались и его вырубить, но потом решили оставить, чтобы избежать приступов паники. Катя сама слышала, как Влад с Игорем обсуждали, насколько народ будет в состоянии сидеть в темноте…
        — Тогда непонятно, что нас ждет в этой Сибири!
        — Маш!
        — А что? Там и климат другой! Как мы вообще там жить будем? Где? Что есть? Ты вообще как себе все это представляешь?
        — Поживем — увидим,  — пожал плечами Антон.
        — А вдруг это радиация? Они нам врут про разрушенные города? И нас всех уже облучили? Она же невидимая! Антон, я вот читала, больше ста лет назад рванул где — то реактор, так там и последствия и заражение окружающей среды… Люди умирали.
        — Интересная версия,  — задумался Антон, а Катя начала судорожно вспоминать, что же она знает про радиацию. Выяснилось, что немного. Только про космическое излучение, до которого ей теперь…хм…как до Луны…
        — Какая к черту радиация!  — хмыкнул Петя.  — Я думаю, повсеместно что-то происходит! Потому что даже там, где мы останавливались та же картина! Нет света, связи и прочих благ цивилизации. Добро пожаловать в каменный век! Это мы пока еще трепыхаемся. Не до конца накатило! Не дошло!
        — Да прекрати ты!  — заорал на него Антон.  — Чего ты всех пугаешь! Это временно. Найдут причину и устранят!
        — И где же это они ее искать будут?
        — Да уж разберутся!
        — А я думаю,  — заглянула к ним бабка из — за стенки,  — что это все инопланетяне. Сделали гадость, и любуются… За нами же так интересно наблюдать. Мы такие для них глупые, наверное…
        В полумраке вагона лицо бабки показалось Кате зловещим.

* * *

        Первый санкционированный вылет ладьёры решили сделать на космокатере. Для того чтобы на месте присмотреть оптимальное место для посадки звездолетов. В первую контактную группу вошли Зилард, Келемен, Сабо, Аксар и трое ребят из отряда специального реагирования.
        Талин осталась на «Эльщу». Также как и Дьён. Но если Талин была спокойна и безмятежна, то Дьён бесился, хотя и умело это скрывал. От всех, кроме Талин.
        — Выглядишь неестественно,  — тихо сказала она ему по — ладьёрски.
        — Я же улыбаюсь,  — ответил Дьён.  — Чего тебе еще надо?
        — Проблема в том, что обычно ты как раз-таки не улыбаешься…
        Землянин заинтересованно посмотрел на ладьёров и непроизвольно вытянул вперед правую руку.
        — Я так и не поблагодарил вас. Все-таки непривычно, ТАК чувствовать свое тело…
        Талин улыбнулась.
        — Я рада, что возможности нашей медицины вас не разочаровали. Я надеюсь, мы с вами скоро встретимся. А сейчас пойдемте, я провожу вас на космокатер.
        Когда они шли к шлюзу, Талин заговорила снова:
        — Пока я не забыла. У меня есть вопрос. А то тут наши ученые очень настаивают…
        — Да-да,  — с готовностью отреагировал Станислав.
        — Как у вас с женщинами?
        — В смысле? У меня?  — землянин чуть не споткнулся.  — Да, никак, собственно. Возраст уже не тот, да и…  — потом, видимо, понял, что именно говорит и замолчал, поглядывая на Талин.
        — Я имела в виду отношение к женщинам. Какое положение они занимают в вашем обществе?
        — Да такое же… У нас равноправие. Нет половой дискриминации,  — ладьёры дружно переглянулись.
        — То есть с ними можно взаимодействовать так же как и с вами?  — уточнила Талин.
        — Конечно,  — пожал плечами Станислав.  — Многие будут не против с вами пообщаться. У нас есть женщины ученые…
        — А смогут ли они обеспечить нас образцами своих тканей, нам интересно изучить половые различия вашей расы. Естественно, мы в свою очередь готовы помочь вам изучить нас…  — доброжелательно предложил Сабо, который во время этого разговора быстро переместился из хвоста группы сопровождающих поближе к интересующему его объекту.
        — Я думаю, с этим никаких проблем не будет…
        — Это с чего это ты взял, тварь продажная?  — прервал Станислава грубый голос. Тот удивленно оглянулся. По коридору вели Васю.
        — Василий?
        — Ага. Василий. А ты урод! Как ты смеешь наших женщин этим козлам продавать!
        — Да ты что? Что с тобой? Я уже договорился с нашим правительством. Первый контакт. Ладьёры нам помогут разобраться…
        — Помогут они, как же,  — бросил на ладьёров мрачный взгляд Вася.  — Нет, ты, конечно, контактируй спокойно. Кто я такой, чтобы тебе мешать…
        — Вася, ты не понимаешь, но поймешь,  — твердо сказал Станислав.
        — Я, Славик, понимаю гооораздо больше, чем ты можешь себе представить…
        Ладьёры спокойно наблюдали за диалогом. Станислав даже в какой-то момент удивился, потому что у него вряд ли хватило бы терпения промолчать, и только он заметил, как после последней фразы Васи Талин внимательно посмотрела на Зиларда, а тот ей кивнул.

* * *

        А на третьи сутки ехать Кате надоело. Теперь до нее начинало доходить то, о чем говорил рыжеволосый Петя. Скорость поезда просто убивала. Даже самых прогрессивных оптимистов. Люди настолько привыкли путешествовать с комфортом и быстро, что сейчас, когда схлынула первая волна шока, терялись и не знали, как себя вести. Стоять в очередь в туалет, спать без подушки и постельного белья, не иметь никаких вещей кроме нательных…
        Настроение в вагоне упало ниже некуда, и Катя до сих пор так и не сумевшая восстановиться как духовно так и физически, погружалась вместе со всеми в пучину отчаяния.
        Сначала у нее были порывы о ком — нибудь позаботиться. «Я сильная, я смогу, я не должна сидеть без дела!»  — думала она, поглядывая в сторону Игоря, который даже за один день заметно осунулся. Катя осмелилась подойти и спросить, не нужна ли где — нибудь ее помощь. Игорь пару минут внимательно смотрел на нее, а потом хмыкнул и послал обратно в купе. Катя уже знала, как называются различные части старинного поезда. «На кухне у нас полный комплект. Для технических нужд и поддержания порядка ты не подойдешь… Сама придумай чем себя занять…»  — обосновал он свой отказ. Катя сначала обиделась, она же хотела как лучше, а потом поняла, что Игорь ей лично ничего не должен. Спасает человечество? Ну и пусть, а она, Катя ему мешать не будет. Поэтому просто тихонько вернулась на свое место, и не обращая внимания на говорливых соседей, опять уставилась в окно. А там сначала были горы, потом леса, а потом могучие леса… Было непередаваемо красиво, несмотря на погоду. Дожди шли не переставая, из — за чего в вагоне было влажно и душно. К посторонним запахам Катя кое — как притерпелась, но в поезде опять похолодало,
и она снова стала спать урывками, преимущественно сразу после еды.
        Кормили плохо, но регулярно. Соседка Маша, которая отправилась на кухню узнать, почему им три раза давали недоваренные макароны в странном жирном бульоне, вернулась нахмуренная и на посыпавшиеся со всех сторон вопросы, пробормотала сосредоточенно:
        — Удивительно, что они вообще в таких условиях умудряются хоть что-то готовить,  — после чего замолчала.
        Ее муж Антон несколько раз на нее поглядывал, удивленный переменой, даже Катя из своего угла забеспокоилась. Для Маши молчать было непривычно, и в итоге она все-таки не выдержала:
        — У них все кончается… И продукты и топливо. Они нам не говорят, чтобы не пугать.
        После этого надолго замолчали все остальные.

* * *

        Космокатера улетел, и Талин сразу собрала совещание. То что все происходило быстро с одной стороны это было ладьёрам на руку, но с другой, времени на обдумывание ситуации и принятие правильных решений оставалось мало. Предстояло обсудить объемы помощи. За столом Дьён не без злорадства занял место Зиларда.
        — Наша первоочередная задача,  — начала Талин,  — хотя бы предварительно согласовать план действий. Идеи?
        — Эпицентры воздействия климатических преобразователей мы вычислили. Сетку нейтрализации можем собрать довольно быстро. У нас четыре звездолета, которые соответствуют нашим запросам, а для дела хватит и трех. Но работать придется с каждой точкой отдельно…  — доложил Аксар.
        — А сколько их всего?
        — Пятнадцать.
        — А что по времени?
        — Ну,  — протянул Аксар,  — если учитывать время на расчеты, монтаж, воздействие, то около двух суток непрерывной работы. И это еще если нам разрешат работать… Я же правильно понимаю, что втихаря мы ничего делать не будем?
        — На данном этапе, нет,  — подтвердила Талин.
        — Да уж,  — хмыкнул Аксар.  — Дьён, ты как специалист, можешь сказать по первому впечатлению, насколько эти земляне вменяемые?
        Дьён нахмурился.
        — Я думаю, вы и сами понимаете, что они не враги сами себе. Но не надо их недооценивать. Я просмотрел категоризатор развития и уверен, что у некоторых представителей данной расы в некоторые моменты именно первичные инстинкты будут влиять на поведение.
        — То есть не расслабляться?  — с улыбкой уточнила Талин.
        — Кто бы сомневался,  — сказал Сабо.  — насчет исследований и перспектив… Талин… Я понимаю, что мы пытаемся быть благородными. Но как ты помнишь, интересует нас совсем не это… Я тут прикинул, и готов утверждать, что эмбриогенез у данной расы совпадает с нашим, а также ДНК, РНК, и так далее…
        — И что ты предлагаешь?  — Талин сложила руки на груди.  — Сразу начать размножаться?
        — Ну, зачем так грубо…  — вздохнул Сабо.  — просто, может, и не тянуть особо? Обыграть ситуацию так, что мы готовы делиться, делиться и еще раз делиться, знаниями, разумеется, если и они в свою очередь будут готовы кое — что предоставить нам…
        — По-моему вы забегаете вперед,  — произнес Дьён,  — мы не можем начинать новые отношения с торговли. Мы должны предоставить землянам хотя бы видимость выбора. Пусть знают, что он у них есть, ну или хотя бы думают, что он у них есть…
        — А мне кажется, что мы не требуем ничего такого, чтобы они еще думали, дать нам это или нет!  — сказал Анталь.
        — Анталь, я понимаю ваш с Сабо научный энтузиазм, но я тоже думаю, что действовать надо постепенно. Сейчас у нас вполне невинный предлог. Взаимное изучение. Мы усилим контакты, познакомимся с землянами поближе, изучим их социальный строй, и тогда, вполне возможно, проблема решиться сама собой. А вы в это время можете приступить к ее решению с другой стороны. Например, покопайтесь в местных генах и попытайтесь понять, почему у них все нормально, а у нас происходит сбой… Раз уж так все совпало…  — Талин помассировала пальцами виски.  — Кроме того, я пока не вижу необходимости посвящать землян в наши проблемы.
        Сабо пожал плечами, а Дьён чуть заметно ухмыльнулся.
        — Значит так,  — продолжила Талин,  — земляне пока пусть решают, чего они хотят, а мы со своей стороны будем осуществлять предварительную подготовку. Аксар и Фьёр, от вашей группы расчеты, и свяжитесь с техниками. Сетку тоже можно уже монтировать. На звездолетах «Баатор», «Рохам» и «Элоре». «Эльщу» не трогать. Если земляне все-таки примут нужное решение, то чем быстрее мы начнем процесс нейтрализации, тем лучше. Они пока дезориентированы, и наша мощь будет выглядеть впечатляюще, особенно если правильно ее преподнести.  — Талин бросила многозначительный взгляд на Дьёна, он кивнул и сделал пометку в планшете.
        — А если нет?  — поднял бровь Аксар.
        «Пытается увильнуть от работы или просчитывает все варианты?!»  — прикинул Дьён.
        — А если нет… Мы все равно будем использовать сетку. Даже без согласия землян. Вопросы есть?
        — Эээ… Не совсем вопрос,  — сказал Фьёр,  — скорее новая информация. Я тут кое — что обнаружил. Эшаты успели отстрелить и кассетные преобразователи с отсрочкой активации. К сожалению, схему активации пока расшифровать не удалось…
        — Вин!  — выругалась Талин.  — Хоть совсем не спи… Все время что-нибудь да происходит… А что мы можем сделать? Вы их обнаружили?
        — Да,  — подтвердил Фьёр,  — кассеты находятся на некотором расстоянии от каждого из эпицентров. И, наверное, должны вступить в реакцию, когда будут достигнуты определеннее значения климатических изменений. Но у эшатов своя логика, поэтому вы понимаете. И времени уже прошло…эээ…достаточно.
        — Что ты предлагаешь?
        — Дипломатически, мы можем, надавить на землян, чтобы быстрее соображали.
        — Да,  — подтвердил Дьён,  — в дипломатии для этого даже существует специальный термин. А именно — шантаж!
        Фьёр неодобрительно на него посмотрел.
        — Между прочим, это в их же интересах. А что касается технической стороны… Дистанционно кассеты мы ликвидировать не сможем. Придется на космокатере подлетать и деактивировать. Но мы таким никогда не занимались.
        Ладьеры помрачнели. В нескольких их системах эшаты использовали климатические преобразователи и их кассетные аналоги. Ладьеры наблюдали за изменениями климата в этих мирах, но в бои не ввязывались, ибо к тому времени, как туда прилетали их боевые группы, спасать было уже некого…

* * *

        Катя проснулась глубокой ночью и удивились. Поезд стоял. В вагоне было темно. Она подтянулась на полке и выглянула в коридор. Далеко справа мерцал красный огонек, похожий на сигнализацию. Она аккуратно спустила ноги на пол. Хотелось пить и в туалет. Катя потихоньку, чтобы никого не разбудить, двинулась в сторону огонька. В темноте ее немного вело, и приходилось хвататься руками за поручни. В вагоне все спали и от этого Кате стало немного не по себе. Она с трудом подавила желание топнуть или заорать, но и дверь в туалет закрывать не стала.
        «Пусть у меня всегда будет выход»,  — загадала про себя Катя, в очередной раз борясь с застежками на комбинезоне.
        Мерцающий огонек, как оказалось, был маячком на спецбраслете — коммуникаторе. Насколько Катя знала, такие были у спасателей, и могли функционировать без подзарядки довольно долго. Сам браслет лежал на небольшой полочке под баком с водой. Кто и зачем его тут оставил, было неясно. Из тамбура тянуло холодом и Катя невольно поежилась. «Наверное, стоит закрыть дверь?!»  — подумала она,  — «а с другой стороны, мое место от выхода далеко. Может, не замерзну…».. Но она все же поддалась приступу человеколюбия, открыла дверь, вышла в тамбур и чуть не вывалилась из вагона. Обливаясь холодным потом от испуга, Катя еле — еле разглядела металлическую лестницу. Вцепившись в нее обеими руками Катя спустилась вниз, спрыгнула с последней ступеньки на каменистую осыпь и огляделась.
        Поезд со всех сторон окружали темные силуэты деревьев, а над головой раскинулось звездное небо. Катя всегда любила смотреть на звезды. Они ее манили и звали к себе. Скоро должна была состояться ее встреча с ними. Если бы не… Но сейчас Катя на них засмотрелась. Они привычно пленили ее. Она даже на мгновение забыла, где она и кто. Забыла про холод и влажный воздух, про странности путешествия, и про свои страхи… Она просто стояла, погруженная в свою личную вселенную…

* * *

        Санкционированная высадка не стала показательной. По просьбе землян космокатер приземлился достаточно далеко от Академгородка. Ладьёры если и удивились, то не сильно. Это только Станислав Петрович был эмоционально — радушен, а остальные как земляне, так и ладьёры, не знали, чего друг от друга ожидать.
        Зилард на все условия землян улыбался, кивал и отвечал «Конечно же, мы все понимаем!» и со своей ролью контактника справляется великолепно.
        Земляне прилетели на странной винтокрылой машине, впятером. Трое из них были в военной форме. Васю на встрече оставили, чему Зилард втайне порадовался. Он предпочитал держать врагов на виду.
        Встречу провели на космокатере в одной из кают — компаний. Внешне земляне вели себя настороженно, и никакой бурной радости при встрече ладьёров не выказали. Только представились и заняли свои места. Станислав Петрович присоединился к ним, чувствуя себя при этом приобщившимся.
        Зилард прямо перед посадкой получил от Талин новые данные и несколько пересмотрел свою речь.
        — Земляне, дети Солнца!  — начал он уверенно.  — Мы — дети звезды Сзилаг, ладьёры, бесконечно рады, что нашли вас на перекрестке космических путей!
        «Метафоры, пафос, эмоциональный посыл! В лучших традициях первого контакта»  — Дьён, вместе со всеми смотрел трансляцию встречи в зале совещаний звездолета «Эльщу».  — «То, что нужно, когда хочешь отвлечь от главного». Дьён не был удивлен, что Зилард выбрал именно это сценарий. Умением и желанием переходить к делу сразу, среди известных ладьёрам рас, отличались только саиры, которые обычно даже не здоровались.
        — Сейчас мы готовы протянуть вам руку дружбы и помощи! Мы знаем о несчастьях, которые вас постигли, знаем, кто ваш враг, и говорим вам: вы больше не одиноки! Нам знаком вкус горечи поражений. Мы теряли целые миры, но выжили и стали сильнее! Поэтому мы готовы быть рядом с вами тогда, когда вам так это нужно!
        Дьён заметил, что земляне попали под власть слов Зиларда и настроились на нужную волну. «Выглядит так, как будто у нас действительно общие проблемы…»
        — Встретив землян, мы нашли своих братьев, тех, кто обладает схожими с нами расовыми признаками!
        — Отлично!  — довольно улыбнулась Талин,  — хорошо, что он об этом упомянул. Пусть думают, что мы открыты и готовы делиться информацией, и находимся в эйфории от того, что у нас теперь есть такие вот «братья».
        — Возможно,  — продолжил Зилард,  — благодаря тому, что мы анатомически и генетически на вас похожи, наша помощь станет эффективней. Ладьёрская медицина шла своим путем.
        «Дипломатично»,  — хмыкнул про себя Дьён,  — «скорее уж ушла далеко вперед».
        — …и мы можем лечить те недуги, с которыми вы еще не научились бороться.
        Станислав Петрович при этих словах встрепенулся. «Вот — вот, пусть всем расскажет, какие мы хорошие доктора»  — удовлетворенно подумал Дьён.
        — …но это частности. Мы готовы к сотрудничеству в любой сфере знания. И в качестве жеста доброй воли мы готовы прямо сейчас приступить к устранению последствий от воздействия эшатов. Мы ждем вашего решения, земляне. Но помните, что медлить нельзя! Кроме космических преобразователей эшаты использовали еще и кассетные, которые сейчас разбросаны по вашей планете и могут активироваться в любой момент! Мы без вашего разрешения действовать не можем. Вы уже достигли того уровня развития, при котором применяется концепция стороннего невмешательства!
        Дьён невольно залюбовался Талин, на лице которой блуждала довольная улыбка, и тоже улыбнулся. Зилард очень красиво все обставил. Сначала продемонстрировал сопереживание и единение (нас так заботит, как вы тут гибнете, что прям сдержаться не можем, так хотим помочь), убедил землян в их самостоятельности (несмотря на примитивное развитие), потом возложил на них ответственность за их собственное будущее (вы только дайте команду, а мы прилетим и всех врагов разгоним), ну а в завершении еще и намекнул на то, что ладьеров можно не бояться…
        — Концепция стороннего невмешательства. Ха. Это ж надо было додуматься!  — прокомментировала Талин. Дьён был с ней согласен, и даже зауважал Зиларда.
        Тем временем один из землян, представительный крупный военный прокашлялся и ответил:
        — Благодарим вас, ладьёры! За ваше внимание к нам и предложенную помощь. Вы правы в том, что ситуация сложилась серьезная, и нам на данном этапе без вас не обойтись. Поэтому мы ее принимаем. Я уполномочен моим правительством предоставить вам определенную информацию и предложить…эм…мягкую посадку на территории полигона, рядом с Академгородком. Здесь,  — он пододвинул к Зиларду планшет,  — все координаты для посадки. Насколько я понимаю, трудностей с их пониманием у вас не возникнет?! Сколько у вас звездолетов?
        Зилард довольно улыбнулся. Естественно, он ожидал, что земляне тоже начнут прощупывать почву, и не счел нужным скрывать эту информацию. Она ни на что принципиально не влияла, да и ладьёрам руки развязывала.
        — За координаты, спасибо, мы сможем ими воспользоваться. У нас пять звездолетов. Обычный состав боевой группы.
        Земляне переглянулись.
        — Боевой?  — уточнил их главный.
        — Да. Мы оказались тут, потому что преследовали эшатов. Если бы не это обстоятельство, то мы вряд ли смогли бы вас обнаружить.
        Вася заметно напрягся, Сабо сделал пометку в планшете, и Дьён был готов поклясться, что она касалась психической реактивности.
        — А далеко ли находиться ваша звезда?  — спросил еще один землянин, тоже в военной форме.
        «Пытаются выяснить, откуда в случае чего ждать гостей»  — Дьён землян понимал. Он бы тоже выяснил. И уважение к землянам росло. Во всяком случае, у группы, прибывшей на встречу, именно безопасность населения была на первом месте.  — «Прощупывают… Только что им это даст…»
        — 24 фьютас,  — спокойно ответил Зилард,  — примерно 100 ваших световых лет.
        — Вы так долго летели?  — удивился один военный, а Станислав и еще один, сидящий рядом с ним землянин, посмотрели на него чуть ли не презрительно.
        «Тоже местный астрофизик?»  — предположил Дьён.
        — Нет. Мы долетели быстро. У нас есть определенные технологии.
        — А когда от вас прибудет официальное посольство?  — поинтересовался главный.
        Талин уставилась в экран.
        — Тогда, когда мы сообщим на Ладьё о том, что мы вступили в первый контакт.  — чуть прищурившись сообщил Зилард.
        Дьён напрягся, как будто почувствовал, что они сейчас они и могут рассчитывать только на себя. Но в то же время он понимал, что будь он на месте Зиларда, то вряд ли ответил бы по — другому.

* * *

        Катя не знала, долго ли она простояла на воздухе. Но после общения со звездами ей было легко и приятно, да и вообще, наверное, стоило гулять почаще. А то засиделась в этом поезде. В мозгах прояснилось, и сон ушел. Катя еще раз огляделась, чтобы понять, что же происходит, и увидела в лесу несколько огоньков. Как будто группа людей бродила там с фонарями. Катя застыла в недоумении. «Что они могут делать ночью в лесу? Искать кого — то? Вдруг нужна помощь?» Именно последняя мысль и сподвигла Катю сделать первый шаг с насыпи.
        Под деревьями на нее навалилась темнота, но страшно не было. Она не ощущала себя внутри леса, хотя и присутствовала там физически. Лес оказался хвойным, под ногами мягко похрустывали иголки, и Катя уверенно направилась туда, где видела огоньки. Но не дошла.
        Небо озарила яркая вспышка, и мгновенно стало светло до боли в глазах. От неожиданности Катя присела и закрыла голову руками. Потом по лесу прокатилась воздушная волна и сшибла ее с ног, и Катя потеряла сознание.

* * *

        Ночью рванул один из кассетных преобразователей. Талин не выспалась и посему была непривычно скупа на эмоции. Во время подготовки ладьёров учили, что если не можешь контролировать, то лучше вообще отключи. Вот Талин и общалась безжизненным голосом, нацепив на лицо непроницаемую маску.
        — Что будем делать?  — поинтересовалась она у офицеров и ученых.
        — А ничего, собственно, не меняется,  — ответил Аксар.  — Сетку нейтрализации мы еще не закончили, поэтому можно пока обезвредить кассеты. У нас шесть космокатеров. Я составлю схему облета…
        — Земляне знают?  — поинтересовался Сабо.
        — Мы отправили им информацию. Энергетический выброс они сами зафиксировали, просто не поняли что это такое. Хорошо хоть взрыв произошел в безлюдном районе. Жертв быть не должно.  — отозвался Зилард.
        — Хорошо, если так,  — произнесла Талин.  — Приказываю подготовить все шесть космокатеров. Тянуть смысла нет. И еще думаю, что нужно взять с собой несколько землян. Пусть работают с картами, да и вообще контакты будем налаживать… Более близкие.
        Зилард искоса посмотрел на нее.
        Группы для вылета Зилард утверждал сам.
        — Это чисто технический момент. Твое присутствие тут необязательно,  — сообщил он Талин. Она пожала плечами и ушла в лабораторию к Сабо за новой порцией стимуляторов.
        У Дьёна были противоречивые желания. С одной стороны ему хотелось полететь на одном из космокатеров, а с другой он понимал, что в принципе конкретно ему там делать нечего. Разве что полюбоваться на планету с высоты птичьего полета. Но камеры на «Эльщу» работали превосходно, и обеспечивали прекрасную картинку с поверхности Земли, несмотря на атмосферные помехи.
        В итоге из офицеров полетели Келемен, Гьёрго и Тибо в сопровождении техников и специалистов — подрывников. А Зилард с учеными засел в рубке координировать операцию. Космокатер Келемена по пути к первому объекту подобрал группу землян. Их было трое. Тот, самый главный, которые присутствовал при первом контакте, его звали Александр, и еще двое Петр и Андрей. «Они из саперной бригады»  — отрекомендовал их Александр. Келемен кивнул с улыбкой. Свой скептицизм ему скрыть удалось.
        Чисто технически ничего сложного в деактивации не было. Но Зилард порекомендовал полностью визуализировать для землян процесс и сопровождать его комментариями.
        — Капитан приказала налаживать более близкий контакт,  — закончил Зилард инструктаж, внимательно глядя на Талин, которая заглянула в рубку.
        — Передай Келемену,  — хмыкнула та,  — чтобы пролетели над районом взрыва. Пусть просканируют, может, там помощь нужна…

* * *

        Когда Катя очнулась вокруг было тепло, светло и туман… Практически непроглядный. Она даже сначала испугалась, что это лесной пожар, но гарью не пахло. Катя с трудом поднялась с земли, отряхивая руки от налипших иголок. Болел правый бок и щека. «Похоже, ими — то я и приложилась»  — отстраненно подумала Катя. Машинально себя ощупала на предмет поломки конечностей и внутренних повреждений,  — «вроде все в порядке, но синяков избежать не удалось». И сориентироваться тоже. Ночью Катя углубилась в лес, и сейчас совершенно не понимала в какую сторону ей идти, чтобы выйти к поезду. Пошла наугад. Умом она понимала, что искать ее вряд ли станут.
        Часа через два путешествия по лесу Кате безумно надоел ее комбинезон. Дребезжащие декоративные застежки то и дело цеплялись за торчащие ветки, а у Кати было очень мало сил, чтобы постоянно их отцеплять. Один раз она не выдержала и начала с остервенением выламывать молнию, но ткань комбинезона была прочной и упругой и не поддавалась, только нахально поблескивала… Если бы у Кати был нож! Ей на ум то и дело лезли прочитанные когда — либо книги об экспедициях или заблудившихся людях, вспоминались правила поведении в незнакомом лесу, что при уходе из лагеря необходимо было иметь при себе нож и зажигалку, этакий мини — набор для выживания. Впрочем, зажигалки у Кати тоже не было…
        Обувь стала второй проблемой. Эгрессе были прочными и не промокали, что было хорошо. Катя уже несколько раз спускалась к воде, напиться и умыться, а у ручья почва была топкой. Но ее ботинки не были предназначены для долгой ходьбы, подъем был сконструирован так, что ноги быстро устали и начать нестерпимо ныть. Ей ужасно хотелось снять эгрессе, но босиком идти было страшно. Только травм ей не хватало вдобавок ко всему!
        К нагрузкам Катя была приучена. С физической подготовкой в летной академии все было в порядке, но ввиду отсутствия еды и энергетической подпитки идти дальше становилось все тяжелее. Тело слушалось плохо и хотелось есть. Давешние макароны казались деликатесом, а жесткая полка удобной постелью. Она думала о сале и шоколаде, вспоминала древние сухпайки, которые люди специально готовили для экспедиций на Северный полюс, чтобы чем — то себя занять, пыталась вспомнить состав этого продукта. Получалось плохо. Думать не хотелось, а не думать не могла. И еще одной проблемой стало то, что у Кати не осталось ни одной темы, на которую ей было бы приятно думать…
        Ближе к вечеру, когда она уже окончательно обессилела и разуверилась в том, что найдет в этом дурацком лесу хоть что-то для себя полезное, ей повезло. Катя наткнулась на черничник. Жестколистные кустики хозяйственно расползлись по земле, и все были усыпаны крупными темными ягодами. Катя плюхнулась прямо на них, не заботясь о том, что вымажется в соке и стала жадно и бездумно есть… Она никогда не собирала чернику…. За земляникой они с Колей летали в ближайший лес, ей понравилось. Но как только образ Коли возник у Кати в голове, сердце со всей силы схлопнулось, как раковина моллюска, и думать о ягодах резко расхотелось…

* * *

        Операцию по обезвреживаю кассетных преобразователей удалось завершить за полдня. К тому же времени закончили и монтаж сетки.
        Земляне Келемена не разочаровали, они понимали довольно много из объяснений ладьеров. Но вопросы задавали в основном Петр и Андрей, из чего Келемен сделал вывод, что Александр либо имеет образование по другому профилю, далекому от физических параметров активаторов кассетных снарядов, либо какие-то иные цели.
        При облете пострадавшего района был обнаружен примитивный железнодорожный состав. Космокатер Келемена даже повисел сверху, для оценки повреждений, оказания возможной помощи и… удовлетворения любопытства. Ладьёры с интересом осмотрели поезд, и как только поняли, что все в порядке, приземляться на стали. И так привлекли к себе много внимания. Люди высыпали из вагонов и активно пытались сквозь туман разглядеть космокатер. Им, как и ладьёрам, было любопытно.
        Операция прошла по плану. Земляне остались довольны, и, похоже, уверовали в могущество и открытость ладьёров. Так, по крайней мере, показалось Талин, сменившей на посту Зиларда.
        Космокатера перегнали на полигон у Академгородка. Там же приземлился и «Эльщу». Остальные звездолеты остались на орбите, чтобы в соответствии с предоставленными землянами данными по климату, геологическими картами и кропотливо произведенными расчетами, попытаться обернуть изменения вспять.
        — Чудес не ждите,  — предупредила Талин,  — возможно, некоторые изменения необратимы. Но данные по прогнозам мы вам предоставим после завершения операции.
        Землянам эта фраза не понравилась, но и выхода у них другого не было, кроме как принять все как есть.
        После приземления Талин разрешила экипажам выйти размяться, согласовав это с землянами. Ладьёры не стали мудрить с одеждой. «У нас нет цели затеряться в толпе. Тем более что пока за местных мы можем сойти весьма условно. Идем кому в чем удобно». Население предупредили о визите инопланетных гостей, поэтому на улицах наблюдалась аномальная активность.
        — Женщин тут много,  — удовлетворенно отметил Сабо.
        В городке ладьеры разделились. Большинство решили просто погулять, с целью наблюдения и приобщения к среде. Сабо с Анталем направились в местный медицинский центр, который, по мнению самих землян, был суперсовременным, как с точки зрения проводимых исследований и с точки зрения оснащенности. Талин с Зилардом и Аксаром отправились в администрацию Академгородка, знакомиться с группой спасателей из оперативного штаба, в который поступала вся информация из пострадавших районов. С советами ладьёры лезть не хотели, а вот послушать не помешало бы. Перед высадкой Талин всех предупредила:
        — Я за мягкий вариант контакта. В конфликты не вступать, проявлять дружелюбие, свое мнение держать при себе. По большинству вопросов желательно разойтись полюбовно. Если получится…
        Дьён в этом уверен не был. По той информации, которую ему удалось получить и систематизировать, земная культура была своеобразной. Землян отличало свободомыслие, которое граничило с неорганизованностью. Ладьёров с детства учили распознавать свои желания и считаться с собственными возможностями, поэтому их мышление было взвешенным и конкретным. А земляне жили, как им вздумается, и считали, что имеют на это полное право…

* * *

        На ночлег Катя устроилась на куче валежника, присыпанного теми же хвойными иголками. А ночью проснулась от надсадного кашля. Горло горело, а в груди поселилась боль. Ее колотил озноб. Катя поднялась и попыталась побороть приступ, стараясь спокойно вдыхать и выдыхать. Глаза слезились, руки тряслись, ноги подкашивались. Отпустило ее только минут через десять. И к тому моменту Катя прокляла все на свете. Потому что так плохо ей еще никогда не было.
        После того как приступ прошел, она в изнеможении потащилась к протекающему неподалеку ручью. Вода была холодной, но Кате было все равно. В тот момент, когда она глотала эту воду, она была практически счастлива. Отходняк наступил после. Шатаясь от слабости она еле — еле дошла до чахлой сосенки и сползла спиной по стволу. Легкий хвойный запах привел ее в чувство, Катя ощупала руками ствол и наткнувшись на липкую душистую смолу стала отковыривать ее ногтями. Потом сунула в рот вязкий комок. Сильно легче не стало, но теперь можно было сосредоточиться на том, что это лекарство. «Природный антисептик. Главное же верить…»  — устало подумала Катя.
        Пробуждение было мерзким, она окончательно простудилась. Горло болело, голова была тяжелой. А когда Катя попыталась подняться на ноги, то еле удержалась, чтобы не упасть.
        На автомате она потащилась вперед, не разбирая дороги. Ей было уже все равно, куда она идет и зачем. Катя понимала, что вряд ли выживет без еды, тепла и лечения. Но она продолжала идти. Мысли в голове толкались вялые, безжизненные и холодные. Как та земля, на которой она ночью спала, и как тот воздух, который все сложнее было вдыхать.
        «Вполне закономерный конец»,  — думала Катя.  — «даже странно, что я протянула так долго. Нас всегда учили, что у человека должна быть цель. Некий ориентир в жизни. А у меня что… Ориентиров не осталось. А цель… Моя цель — идти, пока не упаду и не умру» И в то же время ее переполняла гордость за то, что она идет, вопреки всему, а значит борется с собой и обстоятельствами. И даже побеждает… Пока… «Ну и ладно, что это ненадолго… Зато я смогла…».
        Еще даже не стемнело, когда Катя поняла, что больше идти не может. Наверное, она достигла своего предела эмоциональной и физической выносливости. Тяжко. Стыло. Невозможно. Из последних сил Катя заползла под разлапистую ель и прижалась к стволу. «Может, тут чуть теплее»  — она и не помнила, как вырубилась.
        — Девочка,  — кто-то позвал Катю. Она зашевелилась и приоткрыла глаза. Было утро. Рядом с елью стояла женщина.  — Ты здесь одна?
        — Д-да,  — ответила Катя охрипшим голосом. Виски ломило. Откинула спутанные волосы назад и посмотрела на женщину, которая к ней обращалась.  — Где я?
        — Неподалеку от поселка. Ты сама сюда пришла?
        — Да. Нет. Поезд… Вспышка… Очнулась в кустах.  — Катя напряглась, пытаясь привести мысли в порядок. И стала потихоньку выползать из — под дерева.
        — Ты здорова?  — обеспокоено спросила женщина.
        — Нет. Грудь болит. Горло. Наверное, воспаление,  — ей легче было говорить короткими фразами,  — но это вряд ли заразно. До больницы нереально, да?
        «Конечно, чего спрашивать»,  — мелькнула у Кати здравая мысль,  — «Нет никакого смысла держать эту женщину здесь. Пусть идет. Все равно ничем не поможет. А я тут еще посижу. Тепло, мягко…» Но женщина неожиданно проявила настойчивость.
        — Пойдем со мной. Понести я тебя не смогу. Но тут недалеко. Вставай!
        Катя среагировала на команду и попыталась подняться. Женщина с силой ухватила ее за руку. Катя кое-как, опираясь на свою спасительницу, двинулась вперед.
        — А почему ты одна?  — услышала Катя вопрос.
        — Все умерли,  — пожала она плечами, и тут же согнулась в приступе кашля.
        Женщина приобняла ее за плечи, пережидая приступ.
        — Давай, девочка Спокойно. Потихонечку. Там, куда мы идем, тебе станет легче…
        Идти и, правда, оказалось недалеко. С опушки леса Катя мутным взглядом обвела поблескивающие на солнце крыши домов Академгородка.

* * *

        Дьён проснулся рано и решил выйти на воздух. Он еще не совсем привык, что они на планете, но было в этом что-то предвкушающее приятное… У шлюза он обнаружил Талин. Она прислонилась к переборке и, держа в руке бокал с нийду[6 - Нийду — традиционный ладьёрский тонизирующий напиток.], мечтательным взглядом обозревала окрестности.
        — Ты чего так рано?  — не удержался Дьён. Он невольно сделал глубокий вдох. Обилие незнакомых запахов кружило голову. Но ему это нравилось, особенно после нейтрального звездолетного воздуха…
        — Знаешь,  — задумчиво произнесла она.  — Не могу спать почему-то… И это удивляет… Смотри,  — Талин указала рукой вперед, где в рассветной дымке справа от города золотились поля в обрамлении темно — зеленого кустарника,  — такое тут разнообразие, контрасты… И запах, как будто прелый, но какой-то… Естественный что ли. Спокойно тут у них. Расслабляет…
        — Мы всегда должны быть готовы к борьбе,  — передернул плечами Дьён.
        — Да,  — кивнула Талин,  — и это тоже. Но и передышки нужны… Такие, когда не хочется никуда улетать.
        Дьён всмотрелся в поля, пытаясь уловить настроение Талин, но ему не удалось. Он был переполнен энергией, ему хотелось действовать, идти вперед, бороться… И ему не хотелось бы думать, что они тут надолго. Схлынула эйфория первого контакта, теперь начиналась серьезная работа, и он интуитивно чувствовал, что чем дальше, тем будет сложнее. Ему искренне хотелось помочь Талин, и именно поэтому не хотелось расслабляться.
        — Чем думаешь заняться?  — поинтересовалась она.
        — Для техников я бесполезен. На звездолетах — рутина. Отчет готов. Буду вникать в здешнюю культуру. Язык, это, конечно, хорошо. Но мы пока слишком мало знаем о землянах. Хочется проверить хотя бы первичные выводы…
        — А что тебя смущает?
        Дьён задумчиво потер переносицу.
        — Наверное, обилие метафор…
        Талин невольно улыбнулась и посмотрела на него.
        — Пословицы, поговорки?
        — И это тоже. Ты же понимаешь, что начальные данные по технологическому развитию, по медицине, биологии, физике мы уже получили.
        — Да, я как раз сейчас собираюсь идти просматривать отчеты. Не зря же Сабо с Фьёром и Аксаром всю ночь сидели…
        — Отчеты,  — сообщил сестре Дьён,  — это не показатель. Хотя и факты.  — В том, что отчеты от техников и ученых будут полными и конкретными, Дьён не сомневался. Ладьёры не занимались домыслами. И выводы в отчетах, скорее всего, будут сравнительно — временными. Ну, по тем параметрам, которые можно будет подтянуть к ладьёрскому развитию… А вот о перспективах там вряд ли будут рассуждения.  — Понимаешь, Талин, метафорическое мышление — один из признаков примитивных культур. Хотя и не главный…
        — То есть ты считаешь,  — задумчиво произнесла она, покачивая в руке бокал,  — землянам не хватает слов?

* * *

        Совещание собрали в восемь утра. Оно проходило в оперативном штабе.
        Станислав Петрович был задумчив. Он полночи просидел над записями, пытаясь сопоставить свои догадки и знания с тем, что узнал на звездолете ладьёров. Координационная группа по действиям в чрезвычайных ситуациях присутствовала в полном составе и все они были сосредоточены и напряжены. Станислав их понимал, учитывая масштабы постигших регион бедствий и общей несогласованности. В самом Академгородке проблем ни с электричеством, ни со связью не было, а вот пострадавшие районы… Тут кому как повезло.
        Когда-то давно Академгородок считался стратегическим объектом, и по инерции, хотя статуса у него такого уже не было, функционировал на тех же условиях. Здесь проводились перспективные исследования, использовались новейшие технологические достижения, в том числе и в быту, и жили, в основном, семьи ученых. Городок считался развитым и люди, живущие здесь, благодаря своему наследию и образованию, невольно считали себя членами некоего благополучного сообщества, гуманного и перспективного. Но к чужакам, тем не менее, относились настороженно. А теперь город столкнулся с двумя проблемами: он невольно стал перевалочным пунктом для беженцев, которых отсюда отправляли в другие города, и базой для первого контакта землян с инопланетной цивилизацией. И ни к тому, ни к другому, он оказался совершенно не готов.
        — Лично я им не верю! Мутные они какие-то!  — вещал Жора, командир разведгруппы, который пропустил первое приземление ладьёрского катера и теперь никак не мог простить инопланетянам, что они у него из — под носа умыкнули двух землян и умудрились перенастроить все камеры. Жора по жизни был подозрителен, а тут еще сказалось практически полное отсутствие информации.  — Да, они утверждают, что они открыты, но мне почему-то кажется, что мы какие-то не те вопросы задаем.
        Василий был с ним в принципе согласен, с одной лишь разницей. Он просто считал, что с ладьёрами разговаривать не о чем. «Пусть летят куда летели! Без них справимся!»  — раздраженно думал он.
        — Не знаю,  — лениво протянул Алекс, который отвечал за хозяйственное обеспечение Академгородка и привык во всем искать выгоду.  — Может, они, и правда нам помогли, и помогают. Показали фильм.
        — Пропаганда!  — эмоционально выкрикнул Василий.
        — Может и так,  — согласился Алекс,  — но там действительно какие-то уроды летают…
        — С их уровнем технологий такой фильм создать неудивительно. Но они же нам ни одного этого их…эшата так и не продемонстрировали! Могли бы отловить парочку, для убедительности! Хотя и в этом случае стоило бы сомневаться.  — сказал Жора.
        — Жора, ты параноик.
        — Да ты только посмотри, что творится! Параноик!  — Жора со злостью ударил кулаком по столу.  — Я вообще не понимаю, что происходит! Живем, не успеваем проблемы разгребать. А тут еще эти! У меня очередная партия беженцев. Почти три тысячи человек. Их надо селить и кормить. А на носу зима. Вон у Олега спроси.
        — А я что?  — откликнулся Олег, который был начальником аэропорта в крупном городе. Но в нынешней ситуации его в спешном порядке перебросили в Академгородок, для решения всех возникающих транспортных проблем.  — Делаем, что можем. Топливо пока есть. Но добраться в некоторые районы нереально. И по мне хорошо, что эти ладьёры прилетели. Пусть они нас и катают. У них возможностей — миллион. Надо только определить порядок приоритетов, но это уже не ко мне.  — и Олег кивнул головой на Александра, который внимательно слушал разговоры, иногда делая для себя пометки.
        — Не волнуйтесь, все важные решения будут приняты. А вы качественно выполняйте свою работу,  — спокойно ответил тот.
        — Да мы-то выполняем,  — хмыкнул Олег.  — Но вот с инопланетянами придется договариваться…
        — А почему все уверены, что мы без них не справимся?  — влез в разговор Василий.
        — А почему мы должны отказываться от тех возможностей, которые они нам могут предоставить?  — парировал Станислав Петрович.  — Они ничего плохого нам не сделали, и, похоже, искренне готовы помочь. И, кстати, помогают! Деактивировали снаряды, а сейчас пытаются восстановить нашу планету.
        — Ага. Непонятно только с чего бы это им быть такими добренькими…
        — Пока у нас нет оснований им не доверять!  — жестко сказал Станислав.
        — Я предлагаю вернуться к насущным проблемам,  — произнес Алекс.  — Взаимодействовать с инопланетянами мы пока можем только на их условиях…
        — Алекс, ты слишком рационален,  — перебил его Жора.
        — Ну и что?  — пожал тот плечами.  — Ты предлагаешь что-то конкретное? Или просто поболтать? На болтовню у нас нет времени.
        — Ближе к делу!  — сказал Александр.  — Академгородок выбран Правительством для установления первого контакта не случайно. Подписку о неразглашении уже со всех взяли.
        — Оперативно,  — присвистнул Жора.
        Александр не отреагировал.
        — Те беженцы, которые тут транзитом, не должны контактировать ни с кем, кроме специально назначенных людей. Так мы решаем сразу две задачи: во — первых, максимально долго сохраняем информацию о ладьёрах в тайне, и во — вторых, не провоцируем панику среди местных. А то они сейчас как наслушаются про тяготы и ужасы, так и начнутся всякие нервные срывы и повышенная тревожность. Истерики нам ни к чему! Теперь, что касается ладьёров… Инопланетяне нам нужны… Пока нужны. Мы очень многого про них не знаем. Но будем все, абсолютно все,  — Александр внимательно посмотрел на Василия, который нехотя кивнул,  — проявлять дружелюбие и открыто предоставлять информацию.
        — Это как это?  — поинтересовался Жора.  — Прям все, чего не спросят?
        — Ты реально думаешь, что они сами не в состоянии ее добыть?  — спросил у него Александр.  — Наша задача сейчас им ее давать по первому требованию.
        — Понятно. Втираемся в доверие.
        — Да. Проведите инструктаж со своими людьми. Можно без уточнений. Кто у нас в резерве, из тех на кого можно положиться?
        — Славка, Киюми, Пьер,  — начал перечислять Жора.  — Это из постоянных. Я думаю, среди прибывших тоже есть толковые ребята, и они уже более адаптированы к ситуации. Проверенные в экстриме, так сказать… Но и наши ученые пока работают нормально.
        Станислав Петрович невольно улыбнулся. «Это военные работают нормально. А ученые как раз больше других понимают, что именно делают!»
        — Что у нас по общей обстановке?  — спросил Александр.  — Контроль над беженцами?
        — В другие города переправляем всех, кроме больных и раненых. У нас тут медицинский центр хороший. Сейчас свяжусь,  — Алекс включил селектор.  — Андрей, что там с беженцами, раненых много? Из тех, которых оставляем?
        — Пока справляемся. Не очень много. Данные я тебе отправлю. Но это ненадолго. Если честно, то мы уже с ребятами прикинули. Опасаемся эпидемий. С каждой новой партией все сложнее. Уже даже с воспалением легких люди прибывают.
        «Ага, а там и до холеры недалеко!»  — со злостью подумал Василий. И от этого возненавидел инопланетян еще сильнее.
        — Так, а вы что думаете, Александр Степанович?  — заискивающе спросил он у главного.
        — Будем ждать,  — пожал тот плечами.

* * *

        После утреннего инструктажа, Дьён отправился на встречу с культурологами и филологами. Талин посчитала, что он и в одиночку справится. Как и большинство военных она была уверена в том, что все эти языковые барьеры и нюансы не имеют решающего значения. Точные науки гораздо важнее. Дьён думал по-другому, но, чувствуя настрой сестры, разубеждать ее не стал.
        Встреча была организована в местной библиотеке. Дьён удивился, что земляне до сих пор пользуются бумажными книгами и даже издают в печатном виде периодику.
        — Понимаете, ее же в руках держать приятнее,  — энергично вещала ему молодая симпатичная женщина по имени Алина.
        «Красивое имя»,  — подумал Дьён,  — «да и в этой идее с бумажными книгами что-то есть… Похоже земляне, несмотря на свое неравномерное культурное развитие, по ладьерской шкале, разумеется, в чем — то нас превосходят… Например, в любви к нематериальному смыслу материального». Дьён невольно усмехнулся, настолько мысль показалась ему забавной. Земляне пытались получать удовольствие от самого процесса чтения. Эта эстетика была Дьёну не доступна, и от этого еще более удивительна. Дьён взял в руки протянутую ему книгу. Алина ободряюще улыбнулась.
        — Вы читаете по — русски?
        — Да,  — ответил Дьён,  — мы уже знакомы с вашей письменностью.
        Еле удержался, чтобы не добавить «Примитив!».
        — Интересно,  — продолжила Алина,  — а ваши книги похожи на наши?
        — У нас нет книг. Современных.
        — То есть?  — не поняла она.
        — Наши технологии позволяют нам создавать мыслеобразы, и для этого, нам совершенно не нужны, например, иллюстрации.  — длинные пальцы Дьёна пролистнули несколько страниц.
        — Интересно,  — улыбнулась Алина,  — а зачем тогда вообще книги? Если каждый может визуализировать то, что у него в голове?
        — Все не так просто,  — улыбнулся в ответ Дьён. Разговаривать с землянкой ему было приятно.  — Для того чтобы образы были связными и выходили за рамки повседневных фантазий, необходимы специальные навыки и опыт.
        — Нам до вас далеко…
        — Не переживайте. Ваши книги тоже имеют смысл…
        На встрече филологи были доброжелательны, но Дьён не обольщался. Он много улыбался и принимал открытые позы, в том числе и для того, чтобы выяснить, насколько земляне чувствительны к языку тела. Оказалось, что чувствительны, но не настолько, чтобы слепо поддаваться обаянию там, где в игру вступают их интересы.
        Главный вопрос задал представительный седовласый профессор — лингвист:
        — Мы с вами очень хорошо взаимодействуем и, насколько я вижу, духовно довольно близки. Так почему бы нам не превратить этот обмен знаниями во взаимовыгодный?! Скажите, пожалуйста, когда мы сможем получить доступ к вашим языковым кодам?
        — А вы хотите выучить наш язык?  — уточнил Дьён.
        — Разумеется! Это очень интересно. Учить языки, в некотором роде, наше хобби,  — профессор обвел взглядом присутствующих.  — Тем более, когда мы понимаем, какие перед нами откроются перспективы…
        «Да уж не без этого!»  — подумал Дьён, а вслух сказал:
        — Я очень рад, что вы тоже заинтересованы в изучении нашей культуры. Наш язык достаточно сложный для восприятия и усвоения, и нам потребуется некоторое время, чтобы его для землян адаптировать. Но, мы постараемся сделать это как можно быстрее…
        Он не стал говорить, что обучение землян ладьёрскому языку пока совершенно не вписывается в ладьёрские планы…
        — А мы можем вам чем — нибудь помочь?  — вежливо осведомился профессор.
        — Возможно,  — непринужденно улыбнулся Дьён,  — я назначу вам встречу.

* * *

        В середине дня в лабораторию заглянул Василий, и Станислав Петрович в очередной раз поймал себя на мысли, что не хочет его видеть. Василий стал совершенно невыносим. До начала катаклизмов он работал в администрации Академгородка и занимался решением текущих вопросов. Но с появлением инопланетян, его от управления оттеснили, и Василий никак не мог смириться с тем, что в данной ситуации даже у ученых было больше прав на собственное мнение.
        Станислав Петрович сделал вид, что занят, хотя уже провел сравнительный анализ достижений земной и ладьёрской астрофизики, и теперь, с одной стороны, наслаждался новой информацией, а с другой испытывал невольную грусть оттого, что столько открытий на него свалилось сразу. Как и любой ученый он получал удовольствие не только от обладания, но и от поиска решения. Но в целом перспективы его радовали. Он понимал, что ладьёрская наука ушла далеко вперед, и готов был стать младшим братом ладьёров и постигать доселе неизведанное, лишь бы ему в принципе такую возможность предоставили. А Василий мешал. Сильно.
        — Ну что?  — с вызовом поинтересовался Вася,  — показали они тебе свою звезду?
        — Разумеется,  — холодно ответил Станислав. Хотя вопрос ему не понравился. Ладьёры действительно показали землянам и звезду Сзилаг, и планету Ладьё, но Станислав до сих пор не имел никакого представления даже о том, в какой части неба находится родной дом ладьёров. Те словно издевались. Даже точное расстояние до Земли сообщили. Цифры получились астрономические, но неконкретные. Сначала Станислав не придал этому значения. Все равно у землян нет технологий гиперпространственных перемещений, а ладьёры если поделятся, то непременно сообщат координаты точки выхода. Но после вопроса Василия, озадачился…
        Вася постоянно его смущал. Заставлял смотреть на ситуацию со своей параноидальной позиции, и хотя Станислав ладьёрам доверял и безмерно их уважал, тем не менее, никак не мог избавиться от ощущения недоговоренности…
        «С другой стороны»,  — думал он,  — «это закономерно. Они не обязаны раскрывать сразу все карты. В конце концов, они и так много чего рассказали».
        Станислав так сосредоточился на своих ощущениях, что не заметил, как в лабораторию заглянула биолог Марина Сергеевна.
        — Слава, ты здесь?
        — Здесь он,  — буркнул Вася, устроившийся на удобном лабораторном диване с кружкой кофе.
        — Отлично! Я как раз зашла поболтать. А то у нас все в такой эйфории от ладьёров, что в медцентре просто невозможно находиться.
        Вася от этих слов встрепенулся, как будто почувствовал союзника. Но Марина его разочаровала.
        — Я и сама от них в восторге! Сегодня двое заходили. Тоже биологи. Я их повела в стационар. Удивительно!
        — Что, всех сразу вылечили?  — спросил Вася.
        — Нет, конечно, но нескольким пациентам действительно помогли. Насколько поняла, они уже знакомы с нашей анатомией и физиологией. Слава, тебя ведь лечили?
        — Да,  — ответил Станислав,  — у них свои собственные методы. Не знаю, насколько длительным будет эффект, но сейчас я себя совершенно нормально чувствую.
        — А ты сможешь сдать анализы? Твоя медицинская карта у нас есть. Я бы сравнила… До и после…
        — Конечно,  — пожал плечами Станислав.
        — Да, Марин, я сам за этим прослежу,  — влез Василий.  — надо же понять, чего от них ждать. Может, они нас тут всех исподтишка перетравят, под предлогом лечения…
        — Вась, ты чего?  — округлила глаза Марина.  — Ладьёры великолепные медики и ученые. Они нам уже предоставили данные по белковому синтезу, и кое — что по трансплантологии… Хорошо, что они на нас похожи. Это ж такие перспективы!
        — Вот вы заладили, перспективы, перспективы! Почему никто не хочет подумать о том, что мы и сами нормально разовьемся. Без их вмешательства. У нас, может, свой путь. Уникальный и неповторимый!
        — Да это ты заладил!  — не выдержал Станислав.  — Ты вообще можешь жить как жил, никто тебя лично не трогает и в гости не напрашивается!
        — Ага. Но ладьёры уже у моих дверей,  — с пафосом возразил Василий.  — Нет, Слав! Ну, послушайте меня спокойно! Просто я тут подумал… Вы же читали историю?  — Станислав и Марина недоуменно переглянулись.  — Был такой путешественник… Христофор Колумб. Он открыл Америку. А как вы знаете, на тот момент, люди, живущие на Американском континенте, несколько отставали в развитии от более продвинутых европейцев… Так вот, я к чему веду… Если бы он приплыл, например, на сто лет позднее, то возможно, индейцам не пришлось бы столетиями прозябать на грани выживаемости и сохранять свою культуру исключительно в резервациях… Вы не боитесь повторить их судьбу?!

* * *

        Сабо был доволен. Даже находился в некой эйфории, чего с ним давно не случалось. Он целыми днями пропадал в медицинском центре, а когда Анталь, заметивший нервное возбуждение друга, поинтересовался, в чем собственно дело, Сабо ответил не подумав:
        — Одеваются они… хм… интересно…
        На эту фразу среагировали все, кто находился в рубке.
        — Интересно?  — переспросил Зилард, бросив взгляд на закрытый мундир Талин.
        — Да,  — со вздохом ответил Сабо, а потом с энтузиазмом продолжил.  — Их доктора женского пола зачем — то облачаются в белые робы, которые надеваются практически на голое тело и создают видимость одежды.
        — Это ты хорошо выразился,  — рассмеялся Анталь,  — хочешь я вместо тебя к землянам схожу, а ты отдохни,  — и потянулся к поясу с инъектором.
        — Шутки шутками,  — повернулась к ним Талин,  — а со своими комментариями в присутствии землян поаккуратнее. По — ладьёрски общаться только в критических случаях. Дьён сказал, что местные видят проявление неуважения в общении на другом языке при посторонних. И, Сабо, ты уверен, что тебе не нужно успокоительное?
        — Уверен,  — ответил Сабо и улыбнулся.  — Просто я… несколько увлекся. Пройдет.
        Инопланетяне уже вполне освоились в Академгородке, а люди в свою очередь привыкли к ладьёрам, и на их лицах, хоть и читалось любопытство, но посреди улицы уже никто не замирал и не буравил взглядом спину.
        — А еще они обнаглели…  — с ухмылкой произнес Зилард.  — Пытливые умы.
        Талин недоуменно посмотрела на него, отрываясь от просмотра хроники боя с эшатами. После мечтаний о здешних красотах, она решила немного себя встряхнуть, а заодно оценить все свежим взглядом.
        — Ты о чем?
        — О землянах. Лезут везде. И хотят все сразу. Особенно забавно, что уверены, будто мы не замечаем их неискренней угодливости.
        Талин тяжело вздохнула и выключила хронику.
        — Давай по существу.
        — Вот смотри,  — и Зилард вывел на экран запись.
        Разговаривали двое. Келемен и Жора. Землянин задавал умные вопросы про ладьёрские звездолеты, а Келемен с удовольствием на них пространно отвечал. Безо всякой конкретики разумеется.
        — Как у вас, должно быть интересно…  — сделал проброс Жора.  — Вот бы посмотреть.
        — А…  — Келемен хотел пригласить землян на «Баатор», который стоял неподалеку на полигоне, но потом вспомнил инструктаж Талин: «Никакой самодеятельности!», и сдержался.  — Да, у нас очень интересные звездолеты!
        — И я думаю, правильно, что не пригласил,  — прокомментировал ситуацию Зилард.  — Хотят в гости, пусть делают официальный запрос. Мы не должны угадывать, кто там из них чего хочет. Это прямой путь к недопониманию.
        Запрос на посещение звездолетов землянами чуть позже пришел.
        — Допустить,  — кивнула в ответ на него Талин.  — Но заэканировать все мало — мальски значимые помещения. И вытащить торжественный антураж. Пусть отвлекает внимание.
        Келемен и Аксар переглянулись. Если на звездолетах проводились торжественные мероприятия, то существовала методика преобразования помещений, позволяющая создать обстановку, максимально приближенную к церемониальным залам Ладьё.
        — Поразить, удивить и…деморализовать…  — пробормотал Гьёрго.  — А вы не боитесь того, что они станут бояться нас?
        — Если ты помнишь,  — ответила Талин,  — мы так или иначе должны гостей принимать по ладьёрским традициям. И раз они на нашем звездолете, то — на нашей территории. У себя пусть делают, что хотят, а нам необходимо продемонстрировать наше величие и могущество. Чтобы не обольщались.
        Но у Дьёна, после того как он выслушал тираду Талин, тоже возникло ощущение, что они играют с огнем.

* * *

        Группа специального реагирования во главе с Жорой совместно с техническими специалистами вернулась со звездолета «Эльщу» оглушенная. Экскурсию для землян проводили Гьёрго и Аксар, остальные наблюдали за встречей из рубки.
        Аксар использовал все маскировочные возможности «Эльщу» для того, чтобы превратить технические помещения и лаборатории, под завязку напичканные оборудованием, в торжественные залы, выдержанные в традиционных ладьёрских цветах и богато украшенные лепниной и позолотой. Сами ладьёры облачились в легкий хромированный доспех, который великолепно выглядел, но не нес на себе никакой смысловой нагрузки, и, разумеется, не использовался в реальной жизни. Церемониальные одежды Талин решила приберечь для особого случая, а вот впечатление произвести стоило.
        Техников поразили демонстрацией всяких необычных устройств, незнакомых землянам. Большинство из представленных вещей существенно облегчали космический быт, но не были именно ладьёрскими разработками, и продавались на любом космическом рынке. Свои изобретения и технологии ладьёры тщательно скрыли и замаскировали, справедливо рассудив, что для землян будет достаточно и того, к чему они получат доступ.
        Гьёрго получил истинное удовольствие от реакции землян, когда им продемонстрировали возможности простеньких рир гатрасов и показали несколько кадров реальной хроники космического боя. Жора хмурил брови и вздыхал. Остальные мужчины из группы отнеслись к ладьёрскому оружию хоть с подобострастием, но без излишних восторгов. Они его изучали с точки зрения практического использования.
        — А вы их постоянно носите?  — поинтересовался один из военных, Семен, кивая на разложенные на столе рир гатрасы.
        — Как правило, нет,  — спокойно ответил ему Гьёрго.  — Существует утвержденный список ситуаций, когда ношение рир гатраса, обязательно. И в присутствии друзей,  — эту фразу Гьёрго особенно выделил,  — мы не носим оружие. По ладьёрским традициям. Кроме того, вы не учитываете наши регенерационные возможности. Например, при поражении вашим стрелковым оружием,  — ладьёр указал на кобуру землянина,  — мы вряд ли погибнем, если только нас не изрешетят пулями. Одиночные пули капсулируются в теле не вызывая серьезных кровотечений. Понятно, что это временная мера, но, как правило, ее хватает для того чтобы добраться до медлаба.
        — Просто потрясающе!  — обезоруживающе улыбнулся Семен.
        Жора сразу после возвращения с ладьёрского звездолета отправился на доклад к Александру Степановичу.
        — Звездолет большой. По площади я все просчитал, единственное, сложно пока оценить толщину переборок. С виду все выглядит нормально. Но возникает ощущение, что от нас что-то прячут. Там все какое — то…  — Жора замялся, подбирая слово,  — искусственное… Много отвлекающих деталей. Нет оптимизации. Огромные залы. Вот зачем? Что они там делают? Гуляют что ли? Это как бутафория. Возникает ощущение, что там реально никто не живет и не работает.
        — Интересно,  — промолвил Александр Степанович. Интуиции Жоры он доверял.  — А что вам показали?
        — Да много всего. Впечатление производит, конечно. Но я не уверен, что во-первых, мы это получим, а во — вторых, что нам реально это нужно… А то, в чем мы действительно нуждаемся, они вряд ли нам дадут. И еще я думаю…  — Жора сделал паузу,  — им что-то очень нужно от нас…
        — Мне тоже так кажется,  — задумчиво произнес Александр.  — Думаю, пора уже с ними пообщаться. Во избежание…
        Жора так и не понял, во избежание чего именно…

* * *

        Александр Степанович явился на «Эльщу» один. Решил, что так будет проще получить требуемую информацию.
        Талин приняла его сразу. Землянин даже несколько удивился, что она без группы поддержки и от этого почувствовал себя несколько неуютно. Талин выглядела представительно и невольно вызывала уважение. Чтобы не поддаться ее обаянию, Александр сразу решил перейти к делу.
        — Что вам от нас, землян, нужно?
        Талин тоже не стала ходить вокруг да около.
        — Скажите, Александр, по вашей земной морали в случае эвакуации из пострадавших районов, кого вывозят в первую очередь?
        — Детей и женщин, разумеется. Первые — наше будущее, а женщины слабее мужчин и нуждаются в защите.
        На последнюю фразу Талин хмыкнула.
        — Хорошо. Тогда ответьте мне вот еще на какой вопрос. Среди беженцев преобладают женщины, не так ли?
        — Да,  — кивнул Александр,  — хотя в процентном отношении разница не слишком велика.
        — Тем не менее… Понимаете, Александр, мы действительно видим в вас своих братьев и хотим, чтобы мы и дальше дружили, вместе постигали тайны Вселенной и боролись с внешними врагами.
        — Наши технологии пока не сильно могут вам в этом помочь,  — осторожно проговорил Александр, которого насторожила фраза о совместных боевых действиях. В роли пушечного мяса он землян видеть не хотел…
        — Разумеется,  — кивнула Талин,  — но пусть вас это не беспокоит. Мы будем вам помогать, наставлять, контролировать. Для того чтобы вас приняли в Межрасовый Совет, вам предстоит многому научиться. Мы поможем. Нам не сложно. Но от вас тоже кое — что потребуется.
        — А именно?
        — А вы готовы?
        — Конечно,  — утвердительно кивнул Александр Степанович, которому ловко удалось скрыть свои эмоции, когда он услышал от Талин слова «наставлять и контролировать».
        — Понимаете, мы уже выяснили, что земляне и ладьёры генетически очень похожи, более того — совместимы! И неприятия мы друг у друга не вызываем. Как вы смотрите на то, чтобы закрепить наши взаимоотношения межрасовыми браками?!
        — Эээ… Что вы имеете в виду?  — несколько опешил Александр.
        — У нас,  — вкрадчиво произнесла Талин,  — женщин в процентном соотношении намного меньше чем мужчин. Поэтому хотелось бы договориться о возможности для ладьёров выбирать себе здесь жен. Разумеется, никакого принуждения. В перспективе, изучив ваш геном, мы наверняка сможем устранить этот наш генетический дефект. Но это пока только планы. И на данный момент самое эффективное решение нашей проблемы в ваших руках.  — Талин сделала паузу, давая Александру возможность осмыслить информацию.  — Но вы понимаете, что это с нашей стороны скорее дань уважения… Конкретно вы, хоть и обладаете определенной властью, не можете принимать решение за всех, и ваше согласие по данному вопросу будет чисто формальным… Нам никто не запрещает высаживаться там где мы хотим и взаимодействовать с теми, с кем мы хотим…
        — Конечно, я понимаю,  — Александр чуть сжал от злости зубы, надеясь, что Талин ничего не заметила.  — И я ни в коем случае не против. Наверняка многие наши женщины захотят хотя бы попробовать обрести свое счастье, даже таким вот…эээ…экстравагантным способом… Поэтому… У меня есть идея.  — Александр непринужденно улыбнулся.  — Как вы смотрите на то, чтобы посетить наш праздник?! Ну, точнее не совсем праздник. Немного не то сейчас время, чтобы праздновать. В общем, это будет…эээ…некое торжественное мероприятие. Мы пригласим все экипажи ваших звездолетов. А с нашей стороны на празднике будет много незамужних девушек… Можно будет познакомиться поближе, пообщаться… Согласитесь, это не тот вопрос, который стоит решать сгоряча. Но мне придется попросить вас дать слово, что ваши подчиненные будут относиться к землянкам с уважением и обеспечат их полную безопасность.
        — Разумеется,  — кивнула Талин,  — это я могу гарантировать. Сообщите нам время и место. Мы будем.

* * *

        К ладьёрам зачастило население. С одной стороны это было предсказуемо, а с другой повлекло за собой дополнительные трудности. Пару — тройку первых гостей принимали на звездолете, но потом Талин распорядилась организовать нечто вроде приемного пункта за его пределами. Земляне были любопытны, при изложении дела постоянно отвлекались на окружающую их обстановку и начинали задавать те вопросы, которые не имели непосредственного отношения к цели их визита. Поэтому шагах в пятидесяти от громадины «Эльщу» ладьёры растянули металлизированный купол, где организовали круглосуточное дежурство.
        Просьбы были самые разные. Одни, после того как по Академгородку поползли слухи о возможностях ладьёров в сфере лечения человеческих заболеваний, просили спасти родных и близких. Другие пытались набиться ладьёрам в друзья, просто потому что их заедало любопытство, и даже зазывали в гости. Но приобщаться к неформальному общению с местным населением ладьёры не спешили. Дьён высказался категорично, что в подобной обстановке проще всего нарваться на конфликт или недопонимание.
        — Не те у нас пока отношения, чтобы вместе веселиться.
        Зилард оценивающе посмотрел на Дьёна и отдал соответствующие распоряжения экипажам.
        А одна престарелая женщина настолько удивила ладьёров из приемного пункта, что ее проводили прямо к Келемену. Она попросила помочь ей найти корову, а именно, ее домашнее животное, без которого нельзя обойтись.
        — Вертолеты наши почти не летают, да и не будут они ее перевозить. А вы… Помогите, пожалуйста, ее даже искать не придется, на ней маячок. Я бы сама за ней пошла, но, боюсь, не дойду…
        Ладьёры в жизни бы не стали заниматься такой ерундой, но Гьёрго, стоящий за спиной у старушки по — ладьёрски намекнул Келемену о том, что это хороший шанс завоевать доверие и уважением местных, которые по его мнению всякие нетипичные ситуации обсуждали весьма охотно.
        — В конце концов это просто забавно. А в свете запрета на неформальные земные развлечения, так вообще! Будет что вспомнить на Ладьё.
        И Келемен на авантюру согласился.
        Полет ладьёрам понравился. Всю дорогу бабулька, оказавшаяся детским учителем, рассказывала им стихи про поля и леса. Келемен вел космокатер и изредка хмыкал, как бы комментируя отдельные удачные моменты, а Гьёрго неожиданно был очарован. Он никогда не любил поэзию, но как истинный ладьёр ценил женщин, увлеченность чем — либо и любую монументальность конструкции. И сейчас, глядя, с какой легкостью и выразительностью землянка Клавдия выдает многоступенчатые рифмы, сам невольно проникался местным духом и любовью землян к природе… Да и корова оказалась интересной… Но от ее молока ладьёры при прощании с Клавдией благоразумно отказались.

* * *

        Последние дни выдались для Александра Степановича очень тяжелыми. Он и не подозревал, что ввяжется в такое, когда вылетал в Академгородок из Москвы. На месте пришлось слишком многое контролировать, а Правительство требовало тянуть время, чтобы по максимуму использовать возможности ладьёров.
        «Ну, вот и дождались! Теперь придется платить по счетам!»  — раздраженно думал Александр, собирая вечером экстренное совещание.
        — Я сегодня был на «Эльщу»,  — начал он.  — И инопланетяне сообщили мне, наконец, о цели своего визита.
        Сидящие в зале люди напряглись. Потому что по интонации Александра нельзя было догадаться хорошо то, что он узнал, или плохо.
        — У нас завтра гости,  — продолжил он.  — Праздник.
        — Э!  — встрепенулся Алекс,  — какой такой праздник? Как вы это себе представляете? В местном доме культуры пункт переселения. Люди на взводе, я уже не говорю про угощение и культурную программу. Это же все организовывать надо…
        — Это неважно!  — оборвал его Александр,  — напряжетесь. Насколько я понимаю, ладьёры свою задачу выполнили.
        — Ну, они так говорят…  — произнес один из климатологов.  — Судя по показаниям их приборов, ситуацию удалось стабилизировать. Во всяком случае, за последние несколько дней никаких новых землетрясений и резких атмосферных перепадов не зафиксировано.
        — А по нашим приборам?  — уточнил Александр.
        — А по нашим… Конкретики мало. Их наука ушла далеко вперед, а для нас главная трудность состоит в том, что лично я не представляю, как в принципе эти силы можно контролировать.
        — Знаете,  — произнес Жора,  — вполне возможно, что это способ воздействия. Чтобы мы были посговорчивее. Что там насчет условий нашего сосуществования?  — обратился он к Александру.
        — Он хотят наших женщин.
        Отовсюду посыпались вопросы.
        — Что?
        — Как это?
        — Зачем?
        Александр Степанович перевел внимательный взгляд на Марину Сергеевну.
        — Вы же уже в курсе?
        — Ну да,  — пожала она плечами,  — только вы все не так понимаете.
        — Зомби!  — высказался со всего места Василий.
        Александр его специально оставил на совещании, в качестве некоего барометра реакций и Вася его не разочаровал.
        — Что ты сказал?  — вкрадчиво спросила Марина.
        — Успокоились!  — резко скомандовал Алекс.  — Марина, у тебя есть своя работа, ей и занимайся, а ты Вася к ней не лезь. Так что там с женщинами не то?
        — Я все-таки скажу,  — поднялась Марина с места.  — У ладьёров наличествуют повреждения генома, и из — за этого девочек рождается в несколько раз меньше чем мальчиков. Это оказывает серьезное влияние на прирост населения. И поскольку мы совместимы, то неудивительно, что ладьёры хотят…
        — Да, неудивительно, что они хотят вас! Так что ли?  — грозно спросил Жора.
        — Я не вижу смысла переводить серьезный научный разговор в подобную плоскость.  — Марина села на место.
        — А по-моему это даже забавно.  — высказался молчавший до этого Олег.  — Если им реально это нужно, то, как рычаг воздействия, ну, в смысле для взаимовыгодного обмена, сойдет…
        — Ты что?  — посмотрел на него тяжелым взглядом Станислав Петрович,  — Серьезно собираешься пристраивать наших женщин ладьёрам, чтобы иметь возможность влиять на инопланетян?
        — А что собственно такого крамольного в этой идее? Наши в тылу врага… В истории всю дорогу так было. Да и потом, они, кажется, и сами не против…  — Олег бросил взгляд на Марину, которая в свою очередь смерила его презрительным взглядом.
        — Да ты никак не сможешь на них влиять! Неужели вам это до сих пор непонятно?  — воскликнул Василий.  — Они уже здесь! Всего неделю! А мы уже не можем без них обойтись! По любому поводу бегаем к ним за помощью. Не вы, конечно, а население. Конкретно мы им уже неинтересны. А скоро люди перестанут доверять нашим докторам, физикам и техникам, а мы, вместо того, чтобы развиваться перейдем к потреблению. Наша наука загнется, производство будет существовать только за счет поставок извне. А ладьёры будут определять, каких знаний мы достойны, а каких нет… Наши благодетели и учителя! Вот погодите, еще дождетесь того, что люди начнут их боготворить! Это же страшно!
        Присутствующих речь Василия впечатлила, хотя по лицам ученых было заметно, что они то как раз будут только рады, если ладьёры помогут им перепрыгнуть через пару — тройку нерешенных задач.
        Совещание закончилось довольно быстро. Александр Степанович затребовал себе все данные о контактах с ладьерами, отдал соответствующие распоряжения об организации завтрашней встречи и всех отпустил. А ближе к ночи, он закончил аналитический отчет для Правительства. Теперь он точно знал, что нужно делать. Он устало потер лоб и решительно набрал на коммуникаторе секретный код:
        — Время пришло. Надо определяться. Я отправил послание, с изложением основных моментов. Решайте. Мое мнение такое: при использовании второго варианта мы, по — любому, в плюсах… Вопрос национальной безопасности…

* * *

        Зиларду импонировала расчетливость землян, которые активно зазывали инопланетян на свое место работы, в надежде, что ладьёры будут бескорыстно делиться знаниями.
        — Пытаясь завоевать наше доверие, они нам и сами расскажут все что хотят и не хотят.
        — Да мы и так уже все знаем,  — отмахнулась Талин.
        — Не скажи,  — неожиданно поддержал Зиларда Дьён.  — Теперь мы можем выделять из общего частное…
        — Вот и займись,  — пожала Талин плечами.
        Как знала. После очередного визита в Академгородок Дьён вернулся на звездолет озадаченным. По дороге его отловила одна очень убедительная землянка. «Вот они, первые недостатки ладьёрского воспитания!»  — Дьён был собой недоволен.  — «Я совершенно не умею отказывать женщинам!». Раньше у него подобных проблем не возникало. Он вообще не помнил, чтобы женщины у него что-то просили.
        Талин он обнаружил в рубке. Она сидела в кресле, задумчиво покручивая на столе планшет. Дьён замялся на пороге.
        — Ну?  — вскинула она идеальные брови.
        — Талин, поступил запрос от… эм…землянки. Она спрашивала о космической базе у четвертой планеты… Но я ей не смог ничего сказать, потому что там, как ты помнишь, мы не были. Данных нет. Я ей пообещал, что мы проверим. Это недолго и…
        — Да,  — кивнула Талин,  — мы проверим. Полетишь ты. Вылет через три часа.
        — Но…  — растерялся Дьён.
        — А ты как думал?  — внимательно посмотрела на него Талин.  — Встретил кого-то… Жалко стало, да?
        — Нет. Дело не в этом.
        — Неважно. Учись нести ответственность за свои решения и обещания.
        — Хорошо,  — Дьён чуть скривился, но потом подумал, что на космокатере тоже сможет поработать, и расслабился.  — А у тебя тут что?
        — Ах, это?  — Талин ткнула пальцем в планшет.  — Приглашение. Земляне зовут на официальную встречу.
        — Да мы и так постоянно с ними встречаемся!  — удивился Дьён.
        — Это немного другое,  — на лице у Талин появилась довольная улыбка.  — мы с ними знакомы, взаимодействуем, но не было никакого торжественного представления друг другу. А они, как выяснилось, не сильно в этом отличаются от нас и очень любят церемонии…
        — Воображаю.
        — Так вот. Земляне собираются устроить праздник. По-моему они хотят произвести на нас впечатление.
        — Было бы интересно посмотреть,  — улыбнулся Дьён, на секунду представивший землян в торжественных земных одеждах. Пока ему кроме мундиров военных тут ничего не нравилось, поэтому он не был уверен, что землянам удастся удивить ладьёров, не говоря уже о том, чтобы превзойти.
        — Да, интересно,  — кивнула головой Талин.  — Но… Поскольку встреча сегодня, ты на нее не попадешь.
        — То есть?
        — То есть мы без тебя справимся. А завтра ты уже вернешься. Сегодня вечером просто официальный прием, разговоры о перспективах, ну и полюбуемся друг на друга. Думаю, земляне будут настаивать на заключении какого — нибудь банального договора о сотрудничестве.
        — И мы его подпишем?  — машинально спросил Дьён.
        — Конечно,  — улыбнулась Талин.  — И даже неважно, что там будет написано. Вряд ли у них хватит фантазии и наглости требовать невозможного, а все остальное для нас…хм…не проблема… Ну, а если будут зарываться… Впрочем, я не об этом.
        — Талин!
        — Дьён, нет! Ты никуда сегодня не пойдешь! А вот завтра… Завтра мы будем выбирать тебе жену!
        — Что?  — Дьён был ошарашен.  — Не хочу я никого выбирать! Я работать хочу!
        — Одно другому не мешает! А теперь иди, у меня мало времени.
        Возвращаясь к себе в каюту, Дьён проклинал землянку, из — за которой он должен был пропустить такое событие. «В конце концов, почему Талин не может отправить кого — нибудь другого! Она понимает, что именно я должен там присутствовать!»  — думал он, нервно вызывая Зиларда.
        — Дьён?  — Зилард сделал вид, что удивился, хотя Дьён был уверен, что тот уже в курсе ситуации. Талин Зиларду безоговорочно доверяла и ставила в известность обо всем.
        — Ты знаешь, чего я от тебя хочу?
        — Разумеется. Ничего, если я сразу скажу, что разговор ни к чему не приведет…
        — Поговори с Талин,  — выдавил из себя Дьён,  — ты прекрасно понимаешь, что я должен там быть. Я умею…
        — Она уже приняла решение. И не изменит его.
        — Но…
        — Дьён! Я все понимаю. Но приказы не обсуждаются. Не здесь и не сейчас. Когда вернемся на Ладьё, ты сможешь, если захочешь, конечно, заявить в комиссию о превышении Талин полномочий, но я бы на твоем месте этого делать не стал. Ты связист и дешифровщик, и, несмотря на квалификацию, твое присутствие в составе делегации необязательно. Мы сами разберемся.
        — Я понял,  — оборвал его Дьён. И прервал связь.  — И на что я только рассчитывал…

* * *

        С утра Александр получил от Правительства предельно ясные инструкции. Он тут же вызвал к себе Жору и нескольких технических специалистов. К встрече с ладьёрами требовалось хорошенько подготовиться. Приказ никого не удивил. Жора только посетовал, что времени мало. Но Александр не сомневался, что тот все сделает как надо и правильно проинструктирует своих ребят. Главное, обеспечить безопасность и контроль над ситуацией.
        После этого он сел писать речь. Ее еще нужно будет согласовать. Хотя на что опираться и так понятно. И понятно, что выступать придется ему. Его тут хорошо знают. Александр Степанович был в уверен в себе. Но все равно ему было тревожно. Волнами накатывало нервное возбуждение. Поначалу еще удавалось как-то отвлечься, но потом он достал из стола успокоительное. Повертел таблетки в руках и сунул обратно в ящик. Все потом. Сейчас нужна ясная голова. Непонятно, надолго ли затянется встреча. А вот после… После оно ему понадобится…

* * *

        Дьён уже знал, как называется эта дурацкая планета. Марс. Так древние земляне называли своего бога войны. Дьёну это понравилось. Он ценил силу вложенного в слова смысла. Но сама планета не произвела на него впечатления. Безжизненный мир. Бесперспективный для колонизации. «Конечно, мы могли бы воссоздать здесь атмосферу… Возможно даже воду добыть»,  — отстраненно думал Дьён, считывая показания с анализатора.  — «Но это настолько долгосрочные перспективы, что даже неинтересно об этом думать. Проще найти другой гостеприимный дом. Например, та же Земля…». Поймав себя на этой мысли, Дьён напрягся и в очередной раз пожалел, что не успеет вернуться ко времени встречи…
        Никакой космической базы он около Марса не обнаружил, даже обломков не засек, хотя тщательно просканировал сектор. На работе сосредоточиться не удавалось, всей душой он сейчас был с другими ладьёрами, которые собирались на праздник. Сегодня они должны были показать себя землянам во всей красе. Талин была уверена, что даже если на встрече землян будет мало, то так или иначе, они обо все расскажут своим, и тогда завтра ладьёрам уже не надо будет ни на кого производить впечатления. Все и так прибегут на них посмотреть.
        Обратный полет Дьёна вообще утомил. В пределах планетной системы космокатер отставал по скоростным показателям от звездолета. Но, естественно, гонять туда — сюда «Баатор» или «Элоре» было бы совсем глупо. Дьён понимал, что это не столько необходимость, сколько урок. Персонально для него. И от этого злился на Талин.
        Он сначала даже не собирался смотреть трансляцию встречи, но потом все-таки не выдержал и включил запись. Убедил себя в том, что его интерес чисто практический. Это же правильно. Это важно, и для ладьёров и для него, как для специалиста. Несмотря на Талин… Хотя… Как она могла?!
        Дьён налил себе нийду, устроился в удобном кресле космокатера, вывел на экран картинку, и стал наблюдать.
        Все шло по плану. Делегация ладьёров прибыла на встречу на флагмане «Эльщу», который специально для этого перегнали с полигона. Техники постарались на славу. Дьён был впечатлен. Звездолет словно был покрыт россыпью драгоценных оранжевых араньи и бирюзовых гьёмантов[7 - Араньи и гьёманты — оранжевый и бирюзовый полудрагоценные камни, которые имеют для ладьёров особый смысл.], которые слабо поблескивали в лучах заходящей местной звезды. Корабль медленно спускался по спирали, и от корпуса волнами растекалась торжественная музыка, специально синтезированная для этой встречи. Даже Дьён прочувствовал всю торжественность момента, что уж говорить о землянах, которые просто замерли, уставившись в небо. Ладьёров встречали как богов, с трепетом и слезами на глазах, пусть даже и под влиянием момента. Дьён поймал себя на том, что изо всех сил впился глазами в экран.
        «Эльщу» завис в нескольких метрах от земли и выпустил призрачный трап. Из корабля показались ладьёры. Впереди гордо шла Талин. У Дьёна на мгновение сердце перестало биться, настолько он был поражен ослепительной красотой и величественностью сестры. Все обиды и недовольство остались в прошлом. За то, что он видел сейчас, он готов был простить ей все.
        На Талин были церемониальные одежды, которые весили как хороший доспех, но Талин, казалось, совершенно не замечала этой тяжести. Она ступала легко, смотрела вперед, на лице замерла улыбка. Ее головка, увенчанная высокой прической с вплетенными в нее серебристыми лентами, смотрелась до невозможности хрупкой, так же как и открытые кисти рук. С плеч спускался белый плащ, который растекся полукругом по земле от чего изображенный на нем ультрамариновый цветок, казалось, распустился полностью и прикрыл спину Талин своими лепестками. Походка Талин была настолько плавной, что полы плаща даже не колыхались. Чуть сзади нее торжественно вышагивали Зилард и Аксар, оба в голубых церемониальных одеждах и оранжевых плащах с белым подбоем. За старшими офицерами шли экипажи звездолетов, практически в полном составе и их серебристая парадная форма с оранжевыми и голубыми нашивками создавала целостную гармоничную композицию. Цвета одежд для контактов ладьёров учили подбирать специально. Ладьёры знали, что очень многое зависит от первого впечатления.
        И сейчас Дьен был горд, но в то же время в груди змеей ворочалась зависть. В этот момент он отдал бы многое, чтобы идти там, вместе со всеми, и вдыхать всей грудью воздух этого мира… Он стиснул бокал с нийду в руке и сделал нервный глоток, пытаясь переключиться и унять разбушевавшиеся мысли.
        Земляне, тоже непривычно торжественные, в строгих одеждах и с доброжелательными улыбками на лицах, выстроились на возвышении примерно в ста метрах от звездолета и теперь терпеливо ждали, когда подойдут ладьёры. От «Эльщу» до трибуны вела светлая ковровая дорожка. Дьён решил, что не зря был организован этот проход ладьёров. И та, и другая сторона смогли оценить друг друга и поддаться влиянию момента.
        С нескольких установленных на пути ладьеров камер шли разные картинки, которые сменяли друг друга на большом экране. Одна из камер выхватила крупным планом лицо Талин, и Дьен поймав ее улыбку, почти улыбнулся в ответ, как вдруг… Талин содрогнулась всем телом и прижала руку к груди. Ее тонкие пальцы окрасились кровью. Тут она посмотрела прямо в камеру, Дьён рванулся вперед, отшвырнув бокал, и попытался нащупать на панели кнопку связи с медлабом, в то же время понимая, что то, что видел он, видят и все остальные… И что помощь уже идет… Если идет… Талин стала медленно оседать на дорогу, Зилард подхватил ее, а Аксар что-то крикнул в коммуникатор и успел сделать только один шаг вперед, как тут же упал, сраженный разрывными пулями. На его светлых церемониальных одеждах распускались багровые цветы крови. Шедшие сзади ладьёры бросились к Талин, но путь им преградили вооруженные автоматами люди, расположившиеся на четырех гравитационных платформах. Звуки выстрелов стали оглушающими. Земляне в упор расстреливали ладьёров, которые, уже поняв, что бежать некуда, встретили смерть, гордо расправив плечи и даря
свои последние взгляды небу. Торжественная музыка с ноткой грусти, которая должна была сопровождать ладьёров, теперь провожала их в последний путь. Один за другим они падали на дорогу, а земляне добивали раненых выстрелами в голову. Талин была еще жива, она стояла на коленях и судорожно пыталась что-то сказать, но, застывший в оцепенении Дьён не мог разобрать ни слова. Зилард обнял Талин поперек груди, сжал в своей руке ее окровавленные пальцы и, повернув назад голову, увидел, что одна из платформ разворачивается в их сторону, тогда он выхватил из — за пояса тонкий стилет и вонзил его в сердце Талин. Сам Зилард умер последним, продолжая изо всех сил прижимать к себе тело своего капитана…
        Дьён, ничего не видя вокруг себя, бросился к холодильнику. «Добраться до мобилизатора! Я смогу! Две дозы! Три! От этой проклятой планеты ничего не останется!!!» Дрожащими пальцами он ввел код, но дверца не поддалась. «Доступ запрещен» высветилось на экране…

* * *

        «…самый страшный враг, тот, кто притворяется другом. А ладьеры замахнулись на святое, они приняли нашу внешность. Сделали себя людьми, чтобы им было удобнее на нас влиять! Но нам оперативно удалось разобраться в их целях и намерениях. Они нас недооценили, в этом их большая ошибка! Они не могут считаться высшей расой только потому, что обладают технологиями, позволяющими им преодолевать большие расстояния. Земля для них — плацдарм для экспериментов, а земляне — подопытные животные! Хотя мы знаем, что чем выше в своем развитии поднимается человек, тем более гуманным он становится! Насущные потребности отходят на второй план, а вперед выходят общественные идеи! Земляне! Мы искоренили рабство, у нас давно нет войн. Наша культура разумна и гармонична. Мы идем своим путем, соблюдая законы освоения вселенной! И мы не потерпим у наших рубежей тех, кто хочет поработить нас и подчинить своей воле! Мы — люди! Мы гордые и свободные! Мы не будем жить навязанной нам жизнью! Мы будем создавать свое будущее сами! Несмотря на тернистый путь, несчастья, которые совсем недавно обрушились на нашу планету, мы
продолжим идти вперед, к звездам! И пусть у нас не было особых возможностей, но нам удалось победить врага своей хитростью. Теперь мы знаем о существовании подобных угроз. Мы долгое время ждали своих космических братьев, и пусть наш первый опыт оказался неудачным, но благодаря этому мы стали сильнее, мудрее и опытнее! Мы больше не допустим таких ситуаций, когда будут страдать наши граждане и гибнуть наши дети! А сейчас мы сообщаем вам: угроза миновала!»
        Почти не вслушиваясь в торжественный голос землянина, Дьён думал о своем…
        Вывезти тела… 137 ладьёров. Дьён и мысли не мог допустить, что его погибшие товарищи станут материалом для экспериментов своих убийц. Или будут похоронены по какому — то варварскому обычаю. Но Талин позаботилась и об этом. Вместе с доступом к спецсредствам на ладьёрские сутки был перекрыт доступ ко всем системам управления кораблем, включая ручное управление.
        «Ты не должен себя раскрыть»  — он как будто слышал голос Талин. Она знала, что он не сможет удержаться и спустится на планету. Знала и не оставила ему выбора. Дьён метался по кораблю как раненый зверь, сердце распадалось на части, и из груди наружу рвались крики ярости и бессилия… Он мог только наблюдать за тем как тела Талин, Зиларда, Фьёра, Аксара, Табори, Сабо, Анталя, Гьёрго, Келемена и других грузят на гравитационные платформы. Потухшие глаза, безвольные руки, рваные обожженные огнем раны, выбившиеся из прически длинные волосы Талин. Дьён понимал, что их уже нет, что им должно быть все равно. Но ему было не все равно, и как раз на его долю досталось самое сложное испытание. Он остался в живых…
        Дьён пребывал в шоковом состоянии после гибели экспедиции. Хотя с ним работали психологи до отлета с Ладьё, и признали его морально устойчивым. Ладьёрское психомоделирование включало в себя множество ситуаций, от первого контакта до гибели некоторых членов экипажа, затяжных боев и непредвиденных одиночных высадок в неизведанные миры. На все эти случаи у Дьёна были определенные инструкции и набор навыков. Но к ситуации выживания в условиях гибели всего остального экипажа, он совершенно не был готов. А уж тем более не был готов к гибели Талин.
        Через восемнадцать часов, когда Дьён уже окончательно обессилел и устал от самого себя, блокировка отключилась. И пока он размышлял о том, с чего стоит начать, получил сигнал от капсулы. Он не удивился. Это было вполне в духе Талин, позаботиться о страховке на крайний случай. Капсула пристыковалась к космокатеру автоматически, ему даже не пришлось подстраиваться под ее курс. Он на автомате завел капсулу в ангар. «Материалы буду разбирать завтра»,  — решил Дьён. Он понимал, что он него сейчас мало толку.  — «Я должен поспать. Два укола и да придет космическая тьма…»
        Утром Дьен, прижавшись щекой к холодной полировке стола, слушал звонкий и уверенный голос Талин в информационном блоке капсулы.
        — …я долго пыталась их понять. Их мотивы и цели. Они не готовы к контакту. Они называют это самостоятельностью, а я считаю разобщением. Они нас боятся. Жаждут власти. Ты знаешь, ладьёры ценят амбициозность, но не в ущерб собственному обществу. Земляне же готовы отодвинуть прогресс, лишь бы избежать чужого влияния. В чем — то я даже их понимаю…  — голос Талин стал задумчивым.  — Но в этом случае нам пока не по пути. Поэтому у меня не было другого выхода. И я приняла решение. Я знаю, ты не одобришь. Но в то же время уверена, что ты поступил бы также. Ты зол на меня за то, что я тебе ничего не сказала. Но я уверена, что ты поймешь и…и простишь. Ситуация такова, что мы не можем просто улететь. После открытий сделанных Сабо, о нашей генетической совместимости, я не могу отступить. Если бы люди от нас отличались, то можно было бы оставить их разбираться со своими проблемами самостоятельно… но уже не выйдет! Я не знаю, какое решение примет Ходорат, но уверена, что у землян еще будет возможность развиваться так, как им захочется. Пусть попробуют, но и у нас будут развязаны руки. Они еще наивно думали, что
мы ничего не знаем. Шифровались.  — Дьён по голосу Талин почувствовал, что она улыбается, и ему опять стало невыносимо больно.  — Нам надо создать прецедент. Иначе наши так никогда и не решатся. И земляне нам даже помогли. Не придется специально ничего подстраивать. Все пройдет само собой. Команде я, разумеется, ничего не сказала. Пусть умрут счастливыми. Если бы я могла, я бы погибла одна. Но только мою жертву Вселенная не примет. К сожалению. Но я рада, что могу сохранить жизнь тебе. Я очень люблю тебя, Дьен! Я знаю, ты сможешь понять и простить, со временем. И я рада, что у меня есть возможность не оставлять тебя одного. Там, в капсуле, твоя жена. Позаботься о ней, Дьен. У нее кроме тебя никого нет. Проведи Виджаннар Виджай до прилета на Ладьё. Ты должен сделать это в память обо мне….»
        Смысл слов Талин медленно доходил до Дьёна… «Какая еще жена? Что за бред?». Дьён резко сжал кулаки, лежащих на столе рук. Надо вставать. Как же не хочется идти. И снова оставлять Талин одну. Одинокий голос во тьме космоса…
        В капсуле находился регенератор. Дьён даже не мог представить, кто его снял со звездолета и подключил к системе энергообеспечения капсулы. В регенераторе лежала девушка, юная и прекрасная. Но Дьёну она в этот момент такой не показалась. Он резко откинул крышку. Из регенератора ее придется забирать, все равно энергии капсулы надолго не хватит. Вин! Сколько можно! Одно на другое! Когда он только отправился в рейд, он часто по ночам в своей каюте, глядя в потолок, мечтал о несбыточном. О том, что когда-то у него будет жена, которая может быть даже будет его любить… Но он был пятым по счету братом. И шансы на удачный брак были призрачными. Если бы не Талин с ее инициативами… Дьён почти с ненавистью посмотрел в спокойное юное лицо и взял девушку на руки. В одной из кают он сгрузил ее на кровать, потом дошел до аптечки, взял инъектор, вернулся и сел с девушкой рядом.
        «Скоро она проснется»,  — подумал он.  — «Колоть или не колоть?»,  — он никак не мог решить, чего хочет сам. А пока он думал, Катя открыла глаза…

* * *

        В первый момент она даже удивилась тому, насколько эмоциональна. Там, в лесу у нее, помнится, никаких эмоций не наблюдалось. Все атрофировалось. А туууут… Потолок. Высокий голубой с серебристым отливом, он как будто затягивал в себя, приковывал взгляд. Насыщенный цвет и структура. Необычный. И лежать было удобно. Катя невольно зажмурилась от удовольствия. Она так устала от отсутствия простых человеческих радостей, что сейчас не верила в то, что с ней происходит. Она чуть повернула голову и огляделась. Комната, в которой она находилась, была не слишком большой, но, несомненно стильной. Этакий эргономичный уют. Чуть странной формы кресло, вполоборота прислонившееся к столу, непонятной формы ящик, из которого высовывался хвост какой-то материи, и открытая дверь в коридор. Но больше всего Катю поразил сидящий на ее кровати мужчина. При внешней расслабленности позы он, тем не менее, выглядел настороженным и смотрел на нее в упор пронзительными серыми глазами. Катя даже на мгновение растерялась. Вроде как надо начать разговор, только совершенно непонятно чего спрашивать…
        Она машинально провела рукой по груди и обнаружила, что комбинезона на ней нет, а надето нечто мягкое на ощупь и достаточно свободное. Взгляд у мужчины изменился, он резко поднялся и, сжав в руке какой-то прибор, вышел из комнаты. Дверь за ним закрылась. Катя медленно выдохнула. «Странный какой-то!» Она спустила ноги с кушетки и коснулась босыми ногами пола. Было тепло, но непривычно. Хотелось пить. «Может, он пошел за медперсоналом? Сейчас приведет какую — нибудь медсестру и…»  — подумала Катя и приготовилась ждать.  — «А может, все уже закончилось?»  — разом навалились воспоминания о последних днях ее приключений, наполненных холодом, голодом и неопределенностью.  — «По виду вполне приличная больница… Наверное, это в том городе… Но как я здесь оказалась? Вряд ли меня эта женщина на себе тащила… Черт! И сколько я уже здесь?» Вопросов с каждой минутой становилось все больше, поэтому Катя решительно поднялась с кушетки. Странная мягкая рубашка оказалась длиной почти до колен, но безо всяких претензий на эстетику. Катя несмело прошлась по комнате. Ванной нигде не наблюдалось. А поиски потайных ручек
и кнопок ни к чему не привели. В комнате вообще много чего не было. Например, другой одежды, медицинского оборудования, стакана с водой и зеркала. Поэтому Катя кое — как на ощупь пригладила непослушные волосы и направилась к двери в коридор.

* * *

        Она его не испугалась. Наверное, он даже больше озадачился, когда она открыла глаза. Совершенно дурацкая ситуация! Дьён не мог понять, что ему делать и как реагировать. Он вдруг разом осознал, что теперь с ним вместе на корабле есть землянка, с которой как-то придется считаться. И что у нее возникнут вопросы. И что ему придется на них отвечать. И что ему этого совершенно не хочется. Поэтому он просто поднялся и вышел, пока она не сообразила с ним заговорить. Мягко захлопнулась дверь, и Дьён прислонился к ней спиной. «Надо ее там заблокировать! Пусть сидит!»  — никаких добрых чувств к землянке Дьён естественно не испытывал и заботиться о ней не хотел. Но в то же время чувствовал некую ответственность за нее, тем более Талин его об этом попросила. Дьён нервно передернул плечами. Его раздражало, что он так по — глупому упустил момент. Вколол бы ей успокоительное и выиграл бы время на разработку стратегии общения. Кроме того, она теперь знает, что он тут есть. Как было бы проще, если бы она вообще не догадывалась о его существовании. Подавал бы ей еду автоматически и не выпускал из каюты. Долетели бы
до Ладьё, а там… Дьёну нестерпимо захотелось домой, хотя он понимал, что ничего хорошего его там не ждет, учитывая результаты экспедиции. Но то, что будет на Ладьё — логично и понятно. И это его долг и жизнь. А землянка… Ее присутствие слишком все осложнило. Неучтенный фактор. В других обстоятельствах Дьён — ученый порадовался бы тому, что у него теперь есть объект, который в силу возраста и происхождения идеально подходил для апробирования контактных методик, но сейчас Дьён отчетливо понимал разницу между «умею» и «хочу».
        Дверь под его лопатками легонько завибрировала… «Разобралась, значит!»  — с некоторым удовлетворением подумал он, разворачиваясь навстречу землянке.

* * *

        Катя совершенно не ожидала, что мужчина будет караулить ее под дверью. Он, внимательно глядя на нее, замер в дверном проеме.
        — А… Э… Вы не пропустите меня… Пить хочется… И умыться…
        Человек даже с места не сдвинулся, и Катя запаниковала.
        — Вы кто? Это больница, да? Позовите врача!
        — Не ори! Здесь никого кроме нас нет. Вернись в каюту. Там есть вода.
        — Где?  — удивилась Катя, а потом до нее дошло.  — Как в каюту? Где я?
        — В космосе,  — устало ответил мужчина.
        — Что за шутки…  — озадаченно пробормотала она, отступая назад к кушетке, на которую и опустилась.  — Какой космос? Меня отправили в космос? Зачем?
        — Помолчи и выслушай,  — мужчина навис над ней, скрестив руки на груди.  — Два раза повторять не буду. Ты в космосе. На моем корабле. Деваться тебе некуда. Будешь вести себя нормально — все будет хорошо, неадекватно — усыплю. Доступ к воде здесь,  — мужчина отошел к стене и провел по невидимым сенсорам ладонью. Стена разъехалась,  — можешь и пить и мыться. Вода чистая. Наверняка почище той, к которой привыкла ты…
        — Подождите… Я все-таки не понимаю…
        — Что тебе неясно? Еда будет позже. Сейчас приводи себя в порядок и отдыхай. Мне надо идти.
        Катя хоть и была дезориентирована, но на уговоры не поддалась.
        — Стойте!  — она вскочила и ринулась за мужчиной, который как раз собирался в очередной раз покинуть каюту. Она подлетела к нему, вцепилась в локоть и затараторила.  — Не уходите, пожалуйста. Я ведь ничего не понимаю. Кто вы такой? Почему я здесь? Да что вообще, черт возьми, происходит???
        — Меня зовут Дьён,  — чуть напряженно проговорил мужчина, отцепляя от себя Катины пальцы.  — Я из другого мира. И сейчас мы летим ко мне. На мою родную планету. Молчи!  — приказал он, видя, что у Кати от изумления округлились глаза.  — В данный момент ничего не изменить. Поэтому посиди тут и все спокойно обдумай, а потом мы поговорим.
        — А когда именно?  — уточнила она. Почему-то казалось важным добиться хоть какой-то конкретики.
        — Через несколько часов. Каюта под наблюдением, так что если что-то понадобиться — зови. Но не советую беспокоить меня по пустякам. Поняла?
        Катя уверенно кивнула, смаргивая слезы. Дьён резко отстранился от нее и вышел. Катя машинально подошла к двери и попыталась ее открыть. Дверь не поддалась.
        «Просто замечательно!»  — подумала она, опустилась на пол и расплакалась.

* * *

        Дьён в рубке перед стартом проверял расчеты. Можно было бы этого не делать, все настройки были правильными, но ладьёров учили, что рутина лучше всего приводит в порядок мысли и стабилизирует эмоциональное состояние. А Дьён именно в этом остро нуждался. Однако отвлечься на работу удалось ненадолго. Его беспокоила землянка. Своим непонятным поведением. Сначала она плакала. Когда Дьён это понял, то с трудом подавил в себе желание бежать к ней.
        «Что не так?»  — лихорадочно думал он.  — «Тепло, безопасно. Одета, все условия созданы для отдыха и существования! Судя по словам Талин у нее никого нет. Значит и сожалеть не о чем… Недостаток информации?! Возможно причина в этом. Но с другой стороны, я же ей сказал, что все объясню позже!» В итоге Дьёну элементарно надоело играть с самим собой в угадайку. Рационально объяснить ее поведение он не смог, поэтому плюнул на все и решил действовать. Он всю жизнь считал, что проблемы лучше решать сразу, а в этой ситуации тем более.
        Когда он вошел, землянка сидела на кушетке, скрестив ноги. Увидев его, встрепенулась и попыталась максимально натянуть на оголенные ноги рубашку. Дьён озадаченно замер.
        «Боится?!» Землянка выдавила из себя улыбку.
        — Уже можно, да?
        — Что?  — спросил он.
        — Ну, задавать вопросы?
        — Потом,  — прервал он ее.  — Сначала ты мне ответишь. Как тебя зовут?
        — Катя. Екатерина.
        — Хорошо,  — кивнул он.  — А теперь скажи мне, Екатерина, почему ты плакала?
        — Я не плакала. Все хорошо. Тепло… Безопасно…  — землянка открыто посмотрела на него.  — и вообще… Мило.
        «Мило?!»  — Дьён озадаченно нахмурился, потому что окончательно перестал что-либо понимать…

* * *

        С момента ухода этого Дьёна Катя уже чего только себе не надумала. Ну, поревела, конечно. Опять тайны и неопределенность. В последнее время ей и так приходилось несладко и тут, как по закону подлости, только собралась расслабиться, и на тебе… Первый контакт! «Это если он мне, конечно, не врет»  — озадаченно думала Катя,  — «в принципе, можно представить себе, что вселенная построена по антропоморфному принципу. Но все равно это уже слишком! Он же реально как… Как мужик выглядит! По крайней мере в одежде… А что у него под ней… Или все-таки врет. И он реально мужик, который меня зачем — то похитил! Маньяк?» Про маньяков Катя когда-то читала, в рамках дополнительного курса по истории преступлений и психических отклонений. Земляне уже давно успешно боролись с органическими поражениями мозга… «Может, не все победили?! Как-то он доверия не вызывает… Слишком нервный и непредсказуемый» Катя всегда боялась чужих неадекватных реакций, а уж в ситуации, когда не к кому обратиться за помощью и вообще некуда бежать… «Бежать?!»  — эта мысль стала в Катиной голове самой здравой.  — «Что бы это ни было, хоть домик
в горах, хоть космический корабль, а делать мне тут нечего…» Возможно, в других обстоятельствах ей было бы интересно и ее восхищению не было бы предела. А сейчас даже не тянуло выглянуть в окно, которое было закрыто защитным экраном. Катя поймала себя на том, что она попросту боится столкнуться с реальностью. «Вдруг там действительно открытый космос! А ведь я так хотела туда попасть! Вот, пожалуйста, дохотелась! Почему наши желания всегда исполняются так, чтобы при сохранении формы безнадежно исказить содержание!» От мыслей пухла голова и хотелось забыться, потому что проблемы маячили прямо за дверью и требовали ее присутствия и решения. Но… Кате элементарно было страшно, и она решила начать с того, чтобы усыпить бдительность…эм…человека, вызнать все о его намерениях, а потом воспользоваться моментом. Но для начала она взяла себя в руки, вытерла слезы и решительно подошла к иллюминатору.
        Дьёна она встретила с максимальным дружелюбием, старательно изображая восхищение ситуацией в целом и мужиком в частности. Хотя ей было очень страшно, потому что звезды, которые всегда были ее далекими друзьями, неожиданно оказались настолько близко, что ей это не понравилось…

* * *

        Землянка почему-то была очень улыбчива, когда на него смотрела. Но он понимал, что это фальшь, что ей не доставляет никакого удовольствия разговор с ним. «Зачем себя насиловать? Никто ж не заставляет!» У Дьёна уже возникло стойкое ощущение, что земляне иррациональны и абсолютно не умеют управлять своими эмоциями и думать о последствиях. Все попытки Кати держаться «хм…мило» привели к обратному результату. «Если она пытается таким образом завоевать мое доверие»  — думал Дьён,  — «то она выбрала самый неправильный способ. Начинать переговоры со лжи… Глупо» Ладьёры всегда четко ставили перед собой цель, и старались подбирать максимально подходящее средство для ее достижения. У них даже проводились тренинги вариативности с расчетами приемлемости последствий и соответствия заявленного изначально результата — полученному… А у землян явно с этим были проблемы. «Впрочем, чему я удивляюсь»  — отстраненно подумал Дьён,  — «если бы у них было по — другому, то и последствия контакта были бы другими…» Он уже немного пришел в себя и сейчас в условиях разблокировки управления уже понимал, что на Землю ему путь
заказан. Как бы ему туда не хотелось. Записи капсулы он просмотрел мельком, но по всему выходило, что Талин предусмотрела если не все, то многое. И ему лучше не вмешиваться в процесс. А сразу лететь с докладом на Ладьё. «Осталось только одно. Понять, что земляне будут делать со звездолетами и телами ладьёров»  — сердце заныло, но Дьён заставил себя сосредоточиться и решил воспользоваться содержимым аптечки,  — «Надо только выбрать, стимуляторы, или успокоительное…» Дьён не был уверен в своей выдержке. Первый раз в жизни он вообще не был ни в чем уверен.
        А землянка меж тем спокойно разместившись на кушетке пыталась задавать вопросы. Именно, что пыталась. Потому что для сбора информации они совершенно не подходили.
        — А мы сейчас где? Про космос я помню…
        — Недалеко от твоей бывшей планеты,  — Дьён с удовольствием подчеркнул в речи слово «бывшей», на реакцию посмотреть.
        Катя еле удержала на лице улыбку и нервно затеребила пальцами рубашку. «А руки у нее красивые. Изящные»,  — подумал Дьён мимоходом.
        — В иллюминатор ее не видно…
        — Правильно,  — пожал плечами ладьёр,  — она под нами. Хочешь, покажу?
        — Можно и потом, как-нибудь…  — землянка возможностью не воспользовалась и Дьён опять озадачился. «Если ей интересно про Землю, то почему она на нее смотреть не хочет? А если неинтересно, зачем спрашивает?»
        — А как я тут оказалась?
        — Тебя доставили на капсуле.
        — Кто?
        — Никто. Капсула автоматическая.
        — А как я в ней оказалась?
        Дьён и сам был бы не прочь получить ответ на этот вопрос. «Надо будет еще раз просмотреть записи…»  — и, улыбнувшись, спокойно ответил:
        — Неважно. Главное, что ты сейчас здесь.
        — Да,  — подхватила землянка.  — Это здорово! Только… Я не совсем понимаю зачем? Я же не особо интересный объект для контакта…
        С этим Дьён мог поспорить… Нет, как женщину он Катю не рассматривал, но уже начинал постигать смысл замысла Талин. «Объект для контакта в изоляции от среды, это, конечно, не самый чистый эксперимент, но, безусловно, лучшее в данной ситуации. Ведет себя спокойно, если не считать эти странные слезы. Хотя, может, это просто эмоциональная реакция. Сброс напряжения. Кто его знает, как именно земляне это делают. А то, что у некоторых из них проблемы с этим самым сбросом — очевидно! Так что эта Катя еще хороший вариант. Саморегулируемый… Надо бы к ней присмотреться… Время есть»  — эта мысль заставила Дьёна вернуться к проблемам насущным.
        — Ты не знаешь, что конкретно меня интересует, поэтому не тебе рассуждать о том, насколько ты мне подходишь.
        — Но если говорить, например, про обмен знаниями, то…
        Дьён рассмеялся.
        — Оставь свои знания себе.
        «Дурочка!»  — добавил он мысленно.
        — Максимум, что мне от тебя требуется на данном этапе, так это снятие физических показателей и анализы. Кровь, например, кожа…
        Землянка нервно сглотнула, а Дьён невольно испытал удовольствие от того, что на миг смог себя вообразить эдаким кровожадным дикарем. Естественно, он не собирался мучить Катю, но какая — то часть внутри него так и хотела причинить ей боль. Пусть и не физическую. «Страшнее всего неизвестность. Пусть помучается!»  — на этой оптимистичной ноте Дьён решил свернуть разговор и поднялся.
        Катя автоматически натянула на ноги рубаху. Как будто попыталась спрятаться. Дьён чуть усмехнулся, вышел из каюты и заблокировал дверь. «Пусть подождет. Пока у меня есть дела поважнее…»

* * *

        Он опять ушел. И опять в тот момент, когда Катя находилась в очередном ступоре от услышанного. «Точно маньяк! Кровь, кусочки кожи! Что дальше будет! На вопросы отвечает так, будто издевается! Смотрит пронзительно. Бррр!!!»  — Катя судорожно вцепилась в ткань своей одежды.  — «Это уже становится дурацкой привычкой» Но в обществе Дьёна в этой свободной рубахе ей было несколько неловко. А вот каюту она как-то незаметно для себя стала воспринимать домом, хоть и временным. «То ли это потому что тут уютно. Черт его знает, почему!» Но одной ей тут было вполне комфортно и спокойно. Пока не приходил этот… И не садился рядом. Катя никогда еще не находилась в таком зависимом положении, причем от человека, которого вообще не знала. От мужчины, который был старше ее, и настолько в себе уверен. Она чувствовала, что не является хозяйкой ситуации, и не понимала, что именно делает не так. Искала выход, и не могла найти. Не могла понять, какую использовать в общении тактику. «Требовать? Угрожать? Подлизываться? Втираться в доверие? А как, если он не верит…» Катя дурой не была и понимала, что против Дьёна у нее
шансов нет. Она не дура, да, но маленькая, неопытная дурочка, которая только сейчас начала осознавать свою полную беспомощность. Даже на Земле было проще. Все идут, и ты идешь, даже в случае одиночества в толпе. А тут. Она ничего не знает и никак на ситуацию повлиять не может. «Наверное»,  — напряженно думала Катя,  — «моя задача в том, чтобы не усугублять свое положение. Вести себя спокойно, не провоцировать его. Выжидать» Но это было очень сложно. Ее весьма ощутимо потряхивало от нервов, и начинал болеть живот. В мыслях наблюдался полный раздрай, и так и хотелось что-нибудь сделать. Теперь Катя понимала пленников, которые крушили все вокруг или отчаянно долбились в дверь с криками «выпустите меня — а — а — а!». Ей тоже хотелось этого до дрожи. Но страх пересиливал. Она как начинала представлять себе, что Дьён на ее крики придет и зыркнет на нее своими выразительными глазами, так ей тут же хотелось заныкаться куда-нибудь поглубже за кушетку. Она там уже и место присмотрела… «Идиотка! У тебя все хорошо! И пока тебя никто не трогает! Ключевое слово «пока»,  — тут Катя чуть не сорвалась в истерику,  —
«успокойся. Успокойся»,  — твердила она себе,  — «в душ сходи в конце концов! Хоть какое — то занятие!»
        Катя подскочила с кушетки, нервно пометалась по комнате, пытаясь понять, где могут лежать полотенца или средства гигиены, потом начала стягивать с себя рубашку, но в процессе подумала, что где — нибудь могут быть камеры, и с остервенением на себе ее расправила. В душевой, тыкаясь в стены, пыталась найти крючки, чтобы приткнуть одежду, потом мылась, подставляя пылающее в нервной горячке лицо, под прохладные струи, а потом, присев на корточки, сохла, выстукивая пальцами на полу нечто вроде военного марша. Настроение было боевое. Пока никого рядом не было…

* * *

        Безразличие давалось Дьёну тяжело, выдержка была на грани. Особенно после того, как он выяснил, просмотрев записи с камер, что трупы ладьёров земляне заморозили. «До лучших времен. Проведем опыты, поизучаем этих как следует, чтобы более качественно оценить степень космических угроз»  — выказался один из местных врачей, снимая резиновые перчатки. Ладьёров земляне раздели полностью, а одежду сохранили. «Практичные, сволочи!»  — Дьён сидя в кресле даже не шевелился, но поза была напряженной, а в голове бурлил коктейль мыслей. Он думал о мести. Об отложенной во времени мести. О том, что не простит, даже если поймет.
        Потом Дьён почти спокойно следил за землянами. Они деловито осваивали «Эльщу». У остальных кораблей выставили оцепление. А на флагмане развернули бурную деятельность. Иллюминацию им отключить удалось, теперь группа техников пыталась хоть как-то подсоединиться к системе управления. Дьён не волновался. Ладьёры позаботились о том, чтобы максимально усложнить землянам проникновение в тайны Вселенной. Маскировка функционировала исправно, металл внешнему воздействию не поддавался. Кто — то предложил использовать взрывчатку. Точечно. Но особо умные земляне, так же как и Дьён, скептически хмыкнули. «Понятно, конечно, что со временем они разберутся»  — ладьёр просчитывал различные варианты,  — «вскрыть стену, реально не зная где и что искать… Пусть трудятся. Мне тоже нужно время». То и дело поглядывая на экран, Дьён отгонял возникающие в голове воспоминания. «Эльщу» воспринимался чуть ли не домом, и видеть чужих на своей территории, было, по меньшей мере, неприятно. Но Дьёну удалось абстрагироваться, тем более что он знал, что обязательно вернется!
        До самого вечера он разбирал записи с капсулы и готовил план отчета, чтобы понять, не нужно ли что-нибудь сделать пока он еще тут. Сам отчет он будет писать по дороге на Ладьё. При скоростях космокатера — семь суток пути. Анализируя данные, Дьён совершенно забыл о землянке, и вынырнул в реальность только тогда, когда понял, что проголодался. «Наверное, ее тоже стоит покормить…»  — с некоторым напряжением подумал он.

* * *

        Прошло часа четыре, прежде чем Дьён появился снова. Катя уже вся извелась, во-первых, потому что было скучно. Еще когда она спокойно жила на Земле, она, находясь в одиночестве, либо пользовалась коммуникатором, либо читала, либо слушала музыку. Да даже в поезде было нормально. Там постоянно кто-нибудь о чем — нибудь говорил, и приходилось специально выбирать время для того, чтобы выспаться и отдохнуть. «А здесь… Куча времени, удобная постель… А спать невозможно!» Хотя Катя честно пыталась. Ходить по комнате ей быстро надоело, кроме того, она боялась привлекать внимание своим поведением. «Вот, например, попросить еду, это логично. Забота о своих потребностях»  — хотя эту мысль Катя все равно оставила на крайний случай. Просить что-либо у инопланетянина, ей совершенно не хотелось.  — «Но если вдруг будет надо… То да, я смогу! А просто так носиться по комнате. Он побоится меня отсюда выпускать!» Выйти из каюты на разведку стало для Кати чуть ли не манией. Но для этого все равно требовалось дождаться Дьёна…
        Он вошел в каюту с абсолютно непроницаемым лицом и спросил:
        — Есть хочешь?
        — Да,  — с улыбкой ответила Катя,  — только не хотелось бы вас беспокоить.
        — Не беспокой,  — Дьён подошел к столу. Резко развернул его к стене и что-то на ней нажал. Из стены выехал большой поднос, заставленный квадратными тарелками и чашками. Катя слегка удивилась.
        — Для экономии места,  — прокомментировал Дьён.
        — А… Ну да,  — «По-моему, с местом у них все в порядке. Может, традиция?! Со времен первых перелетов, когда неудобные грузы были неудобны?!»
        Мужчина указал Кате на кресло, а себе выдвинул стул, расселся на нем в свободной позе и начал быстро есть. На Катю он не смотрел, полностью сосредоточившись на процессе. Зато она смотрела во все глаза. Ей было тревожно, и запахи у еды были странными. Катя осторожно принюхалась, и поняла, что ей особо ничего и не хочется.
        — Приступай,  — скомандовал Дьён, указывая на тарелки, она послушно опустила глаза и нерешительно потянулась к столовым приборам.
        Содержимое тарелок и чашек было настолько нетипичным, что Катя даже не могла сказать, нравится ей или нет. Но на одну вещь она обратила внимание. Вкус у еды был насыщенным и разнообразным, некоторые вещи были пикантными, или даже острыми, но абсолютно все было несоленым. Наконец, Катя не выдержала. «Смысл молчать! Сейчас не скажу, так и придется потом питаться непонятно как!»
        — А…Э… Дьён, а соль у вас есть?
        — Какая именно?  — поднял он на нее взгляд.
        — Натрий хлор.
        — А вы ее в качестве отдельного блюда употребляете? Или есть еще какой-то специальный смысл?  — заинтересовался ладьёр.
        Вопрос поставил Катю в тупик. Она никогда не думала, что когда-нибудь ей придется объяснять кому-нибудь подобные вещи.
        — Мы добавляем ее в еду в минимальных дозах.
        — Зачем?
        «Вот и объясни!»  — в сердцах подумала Катя. Почему-то сразу вспомнилась старая детская сказка про то, что соль — самое в жизни важное… Вроде как должна быть для всех… Но, в конце концов, она решила не заморачиваться и ответила просто:
        — Я не знаю. Так принято.
        Дьён положил приборы и откинулся на спинку стула.
        — То есть у тебя даже вопросов не возникало? Ты всегда делаешь то, что принято?
        «Какой дурацкий вопрос!»  — устало подумала Катя.  — «А еще говорят, от еды можно получать удовольствие!»
        — Нет. Я только соль ем,  — буркнула она.
        — Хорошо,  — Дьён опять невозмутимо взялся за приборы и продолжил есть.
        «И вот что это: «скажи соли «да» или «скажи соли «нет?» И Катя поняла, что она наелась. Досыта…

* * *

        Дьён сильно вымотался эмоционально и физически и поэтому не стал задерживаться. Как еду добывать он землянке показал, дальше пусть сама осваивается. Но только он засобирался, Катя встрепенулась и нервно произнесла:
        — А, может, вы меня все-таки отпустите? Зачем я вам? Только лишние проблемы.
        Ответы на ее вопросы были слишком сложными, поэтому Дьён тему развивать не стал.
        — Нет,  — ответил он, равнодушно глядя на нее.
        — Ну тогда… Можно…  — Катя нерешительно замолчала, как бы сомневаясь.
        — Что?  — Дьён все-таки не выдержал.
        — Вы же где — то недалеко будете ночевать?
        — Недалеко. Тут все недалеко.
        — Хорошо,  — кивнула она,  — но тогда не запирайте меня, пожалуйста. Мне одной страшно.  — Глаза землянки налились слезами, Дьён кивнул и вышел в коридор. Спорить, объяснять и злиться не хотелось, поэтому он машинально провел рукой по стене, зафиксировав замок. «Хочет, пусть спит с открытой!» Его раздражали эти мелочи коммуникации, они отвлекали от главного, мешали сосредоточиться и собраться. Сознание Дьёна как будто разделилось, чувствами он был в прошлом, а мыслями в будущем, а посередине, в настоящем, маячила Катя, которая не отпускала его ни туда, ни сюда. «Я просто очень устал. Может, сходить в медлаб на массаж?»  — Дьён зашел в каюту и, проведя руками по сенсорам, стянул с себя рубашку. Потом взял со стола планшет, проверил показатели, и решил никуда не идти. После душа, уже расслабленно лежа на кровати и в прострации разглядывая призрачные узоры на потолке, он вспомнил о землянке.
        «Неужели ей действительно страшно оставаться одной? Или тут что-то другое?» Диверсий со стороны Кати он не опасался, в его каюту она зайти не сможет, а космокатер ей не по зубам, но на всякий случай поставил себе оповещалку, хотя именно сегодня ночью ему ничего не хотелось контролировать. Даже старт он отложил на утро.

* * *

        «Это нужно сделать сегодня»  — обреченно думала Катя.  — «Черт его знает, будет ли у меня завтра возможность? Сегодня он хотя бы согласился меня не запирать и по ходу устал. Вид у него за ужином был совершенно замученный. А значит, всю ночь он за мной следить не будет. В конце концов, я же ничего плохого не планирую…»  — но на самом деле Кате уже совершенно ничего не хотелось. Она себя чувствовала так, как будто договорилась с подружкой пойти на дискотеку, а потом долго — долго ее ждала так, что весь запал сошел на «нет», но вроде как обещала, значит идти надо… Но уже и уверенности в том, что тебе будет хорошо нет… В роли подружки в данной ситуации выступала логика стереотипного поведения: если ты в плену — надо бежать.
        День на этом корабле стал для нее необычным. Катя очень устала от впечатлений, но она боялась будущего, и это стало решающим аргументом. «Не попробую сейчас, завтра буду жалеть!» Где — то с час она просидела у себя, чутко прислушиваясь к тому, что происходит за пределами каюты. Но снаружи было тихо и спокойно. Никто мимо каюты не ходил, двигатели не жужжали, двери не хлопали, и Катя, наконец, взяла себя в руки и шагнула к выходу.
        В коридоре было красиво. Стены были из какого — то серебристо — голубого сплава, но не гладкие, а в еле заметных чуть рельефных узорах. Касание стен обостряло чувствительность, но Кате это даже понравилось. Сам корабль показался ей не слишком большим, потому что она не стремилась его исследовать. У нее была конкретная цель — рубка. «Захватить управление. Попытаться захватить управление»  — поправила себя Катя.  — «И на Землю! У меня все получится! Просто не может не получиться!»
        Рубка располагалась на носу корабля, туда вели два коридора. Выйдя из левого, Катя несмело в нее заглянула. Два кресла, мерцающие панели. Иллюминаторы зарыты щитами. «Похоже на кабины земных катеров, только побольше. Может, мы и в остальном мы от них несильно отличаемся… А, значит, я смогу?»  — Катя решительно двинулась к панели управления.
        Кресло оказало удобным, но Катя, соприкоснувшись с прохладной обивкой, задрожала, сказывалось нервное перенапряжение. Положила руки на панель, панель от прикосновений ожила. Из — под ее пальцев полыхнуло синим светом, и Катя испуганно дернулась. «Хорошо, хоть руки не оторвало! Дура!»  — свет почти сразу погас и перед ней выполз экран, на котором проступила изящная вязь. «Идентификация?» Сердце у Кати бешено колотилось и только тут до нее дошло, что все, что говорил мужик — правда. Что это реально инопланетный космический корабль! Она даже поразилась сама этому открытию, она знала, но не верила, а вот теперь дошло! Усилием воли Катя отогнала все посторонние мысли и попыталась сосредоточиться на действиях. Медленно убрала руки с панели. Экран никуда не делся. Лишь выдал новую порцию вязи. «Это же что-то значит»  — лихорадочно думала Катя,  — «Письменность. Должна быть логика… Может, это инструкция по управлению? Хотя вряд ли. Он — то свой корабль пилотировать умеет, зачем ему каждый раз инструкцию читать. Текущие показатели? В виде списка? Или сплошняком?» Пробелов в этой странной письменности не
было, и Катя затруднилась бы сказать не только, где заканчивается слово, а даже не смогла бы отделить один символ от другого. «Нет! Ну какой бред! Что же делать?»  — на мгновение ее обуял азарт.  — «Это не должно быть сложно!» Она еще раз внимательно осмотрела панель. Справа протянулся ряд выпуклых кнопок. Катя привстала из кресла и внимательно осмотрела их сверху. Одна по цвету отличалась от остальных, и ее она решила не трогать, вдруг это сигнал тревоги, иначе зачем ее выделять? Явно что-то аварийное. А вот остальными она занялась вплотную. При первом же нажатии ее ждал успех. С иллюминатора исчез защитный экран и перед Катей раскинулся космос.
        «Замечательно!»  — подумала она, приходя в себя от шока.  — «Но, с другой стороны, так даже лучше, хоть увижу куда полечу!»  — и экран решила не закрывать. Следующие две кнопки никак на ее нажатия не отреагировали, поэтому она нажала каждую из них еще раз, чтобы отменить то что она, возможно, сделала в каких — то других помещениях корабля. После нажатия четвертой кнопки завибрировал пол, и Катя на мгновение обрадовалась, решив, что ей удалось запустить двигатели. «Теперь бы еще понять, как отдать команду вперед и найти руль…» Она оглядела рубку, но ничего похожего на руль не обнаружила. Подлокотники у кресла тоже в этом смысле были нефункциональны… Тогда Катя направила руку к пятой кнопке, и вдруг услышала из — за спины.
        — Ну, как? Не страшно?

* * *

        Дьён проснулся рывком. Сработали датчики движения у рубки. Глянул на планшет. Землянка Катя. Он полежал некоторое время, прикидывая, стоит вставать или нет. Очень не хотелось, но в то же время стало любопытно. Дьён уже понял, что просьба землянки за ужином не была случайностью. «Куда — то собралась лететь? На Землю? И как интересно она собирается управлять космокатером?»
        Где — то с полчаса он наблюдал за ее упорством, попытками и вздохами. Ему понравилось, что она решилась на такую авантюру, агрессии он в ней не чувствовал. «А вот собственные желания у нее оказывается есть! Это хорошо…»  — на кровати с планшетом было удобно, но подняться все же пришлось. Катя, так и не сумев, активировать доступ к управлению космокатером, запустила развед-модуль, включила аварийное энергоснабжение и запустила систему очистки двигателя. Дьён мог бы оставить ее и дальше развлекаться, но двигатели чистили обычно в доках, потому что звукоизоляция не справлялась, а отдыхать при вибрации и внешних шумах в космосе Дьён не привык.
        Его шагов она не услышала, целиком поглощенная своими экспериментами, и поэтому на его появление отреагировала своеобразно. От испуга, наверное.
        Дьён не хотел ее пугать, он даже вопрос задавал вполне серьезно, а получилось почти издевательство. Вот землянка так и подумала.
        — Ну, как?  — спросил он,  — не страшно?
        Катя дернулась и, увидев его, выскочила из кресла.
        — Не подходи ко мне!  — закричала она.
        Дьён невольно пожал плечами, выражая ко всему этому свое отношение.
        — Успокойся,  — произнес он,  — и иди в каюту. Ты все равно ничего не сможешь сделать.
        — Ну конечно! Ты ведь уже все отключил, да?  — Катя только что обратила внимание на то, что пол вибрировать перестал.
        — Если ты собиралась куда — то лететь, то все что тебе удалось включить, тебе бы не помогло.
        Дьён не стал ей рассказывать про функционал. «Долго… И зачем?»
        — Я тебе не верю! Двигатели уже работали! Мне осталось только… только… только выбрать куда лететь!
        — И куда же ты хотела лететь?  — жестко спросил Дьён, потихоньку придвигаясь к землянке. Он уже понял, что с ней что-то не так. Катю трясло, и она в упор смотрела на него широко раскрытыми глазами.
        — Я на Землю хочу!!!  — закричала она.  — И я туда полечу, полечу! Никто меня не остановит! Даже ты! И не думай, что ты сильнее меня! Ты о нас многого не знаешь! Мы очень сильные!  — губы у Кати задрожали, а голос начал срываться, но она попыталась взять себя в руки.  — Ты меня отпустишь! Ясно?
        — Конечно,  — Дьён был спокоен и собран.  — Давай я тебе все покажу? Как лететь…
        Катя замерла.
        — Правда?  — нервно спросила она, цепляясь сзади себя за панель руками, Дьёну даже на миг показалось, что если бы она за нее не держалась, то упала бы. Просто сползла бы на пол… Поэтому он подтвердил.
        — Да. Я тебе все покажу. И ты все сможешь.
        «Только не сегодня».
        Катя выдохнула, но дрожать не перестала.
        «Отходняк? Да что с ней такое?» Дьён приблизился к землянке.
        — Дай мне руку,  — мягко попросил он. Она послушалась. Он взял ее за запястье и прощупал пульс. Сердцебиение было учащенным. «Нервное истощение? Истерика?!»
        — А зачем тебе на Землю?
        Катя вскинула на него глаза.
        — Да как ты не понимаешь! Там дом! Я там живу! И я не хочу быть здесь! В этом…этом…не знаю, как назвать! Ты меня притащил сюда насильно! А я хочу сама решать! Я все буду решать сама! Я так от вас от всех устала!  — плечи землянки задрожали, и Дьён мягко привлек ее к себе.
        — Успокойся. Я не причиню тебе вреда. Я тебе задам один вопрос и ты мне на него ответишь честно,  — заглянул он ей в глаза, Катя испуганно заморгала.  — Ты действительно так хочешь на Землю, что ради этого готова на все?
        — Нет,  — выдохнула она.
        — Хорошо,  — Дьён приподнял ее, усадил в кресло и сам присел рядом на корточки, продолжая удерживать ее руку.  — Завтра. Послушай меня. Завтра мы все обсудим и решим, как нам жить дальше. А сейчас тебе нужно отдохнуть, чувствуешь?
        Катя обессилено замерла в кресле, Дьен отошел к стене, извлек из аптечки инъектор и бросил на нее взгляд украдкой. «Худенькая, одной дозы должно хватить»,  — вернулся к Кате и сделал ей укол в плечо, она лишь вяло шевельнулась, погружаясь в сон.
        «Совсем еще девчонка»,  — отстраненно подумал он, кинул инъектор на панель, взял ее на руки и понес в каюту.
        Устроив землянку на кровати, Дьён оставил дверь открытой и направился в лабораторию.

* * *

        Катя проснулась легко. На душе было спокойно и хорошо. Она приподнялась и огляделась. Загорелся свет. Та же каюта, кресло, дверь в коридор, сама она укрыта невесомым одеялом, стол, а на столе большая хрустальная оранжевая граненая чаша. Катя поднялась с кровати и с любопытством заглянула внутрь. В чаше была соль…
        После душа Катя, накинув на себя покрывало, отправилась искать Дьёна. Ее удивило то, что дверь оказалась незаперта.
        «Доверяет? Недооценивает? Усыпляет бдительность?»  — вариантов в голове была масса.  — «Надо еще про комбинезон узнать. А то надоела эта хламида!»  — ладьёрскую бесформенную рубаху Катя уже почти ненавидела. К такой одежде она не привыкла, а переодеться было не во что. Даже в те дни на Земле, когда она носила комбинезон, почти не снимая, ей и то было комфортнее.
        Дьён обнаружился в рубке. Иллюминаторы были закрыты защитными экранами и от этого обстановка полутемного помещения казалось камерной и таинственной. Катя зябко потерла ступни друг о друга. Обувь ей тоже никто предоставить не догадался. А еще ей было немножко стыдно за свою ночную истерику. Сейчас ее чувства притупились, и причины для таких реакций казались маловразумительными. Она даже не хотела предполагать, что Дьён о ней мог бы подумать… «Меньше знаешь… Легче жить!»
        — Эм… Уважаемый Дьён!  — Катя решила быть вежливой, потому что не знала как себя вести.
        — Проснулась?  — обернулся он.
        — Да.
        «Интересно, это он издевается или нет. Интонации у него явно неземные».
        — Скоро старт.
        — И что?  — глупо спросила Катя.
        — Не знаю,  — озадачился инопланетянин,  — может, захочешь посмотреть. И…  — он внимательно посмотрел на Катю.  — Вернись в каюту, я скоро приду.
        Она развернулась и отправилась к себе. Недоумевать.
        Ждать пришлось довольно долго. Катя даже подумывала, не поесть ли. Чисто теоретически она уже представляла себе, как пользоваться местной экспресс — кухней, а практически ей бы не хотелось, чтобы Дьён застал ее за таким самоуправством.
        «Ну и ладно. Пусть пока думает, что я робкая и покорная. Задел на будущее»  — решила Катя, хотя выступать и бороться ей сейчас хотелось меньше всего. Ее это даже напугало.  — «Может, меня вообще эмоций лишили? С другой стороны если я этого боюсь, то, наверное, это не так?» Ее размышления прервал вошедший в каюту Дьён.
        — Держи,  — отрывисто произнес он, протягивая ей объемный сверток,  — я синтезировал тебе одежду и обувь. Переоденься во что хочешь. Дверь я закрою, но блокировать не буду.  — и вышел.
        Катя с некоторой опаской развернула то, что ей принес ладьёр.
        «В принципе, все не так плохо…»  — думала она, перебирая пальцами ткань,  — «все функциональное, красивое, материал приятный… Что бы из этого надеть?»
        В конце концов, она выбрала облегченный комбинезон, похожий на костюм для плавания. Он был черного цвета с рукавами до локтей и штанинами до колен. Ворот под горло.
        «Отлично! Даже привычно. Жалко только зеркала нет»  — Катя на всякий случай оглядела себя со всех сторон, обулась и отправилась в рубку.
        На глаза Дьёна, когда он ее увидел, стоило посмотреть. Пару секунд он ошарашенно молчал, пытаясь справиться с эмоциями, а потом выдавил из себя.
        — Вернись в каюту и оденься.
        — А что не так — то?
        — Оденься, я сказал!
        Катя пожала плечами, удивляясь его реакции, и пошла назад, не понимая, чего от нее хотят…
        Логическую задачу Катя решала довольно долго.
        «Наверное, они не любят облегающих вещей»  — она отстраненно перебирала вещи на постели. Большинство из них были балахонистыми, как та давешняя рубаха.  — «Это что же получается… Комбинезон просто нижнее белье?»
        Вспомнив лицо Дьёна, улыбку Катя сдержать не смогла.

* * *

        Даже после того как Катя переоделась, находиться с ней вместе в рубке было непривычно. Она как будто своим присутствием завоевывала на корабле, да и в его мыслях, новые территории…
        Дьёна ставили в тупик ее поступки, но в последнем случае ему хватило ума догадаться, что Катя вряд ли может знать, как именно ладьеры одеваются. С утра он просмотрел записи Талин о землянке и понял, что она не знает ни о ладьёрах в целом, ни о своей спасительнице в частности. С одной стороны это было хорошо, потому что теперь Дьён мог полностью контролировать ее знания об его мире. Безо всякого влияния извне и чужих оценок. Это было даже заманчиво. А с другой… Он понимал, насколько сложно ему будет ввести ее в этот мир, и поэтому решил рассмотреть еще один вариант…
        — Катя,  — уверенно начал он,  — я знаю историю твоего знакомства с Талин.
        — Это… та женщина?
        — Да. И я понимаю, что с планеты тебя забрали без твоего согласия. Что ты не хотела и не планировала. И я смогу вернуть тебя на Землю.  — «Наверное. Надо будет только провести Виджаннар Виджай…»  — но тебе надо набраться терпения. Это произойдет не сейчас. Сейчас я лечу на Ладьё, но после этого… Я уверен, что на Землю полетит еще одна экспедиция, тогда ты и сможешь вернуться.
        — Я понимаю,  — бесстрастно ответила Катя, и решила для себя уточнить,  — Дьён, послушай… А если там… Ну, у вас… Я смогу остаться?
        Теперь удивился Дьён. Он не успевал приспосабливаться к смене ее эмоциональных реакций. Он так хорошо все распланировал! Сделать ее женой, решить вопросы на Ладьё, а потом пусть летит обратно на Землю! Как, собственно и собиралась. А теперь…
        «Вот насколько мне нужно ее присутствие в моей жизни? Талин обо всем позаботилась… И, понятно, что в первую очередь не об устройстве моей личной жизни… Жена, это, конечно, хорошо»  — думал Дьён оценивающе разглядывая Катю,  — «но сейчас она важна сама по себе. Как доказательство существования землян. Живое, доступное, разумное…»
        Смотреть было приятно. Дьён в совершенстве умел сдерживать эмоции и думать об определенных вещах даже тогда, когда его обуревали желания иного рода, но он вдруг поймал себя на мысли, что в других обстоятельствах землянка бы ему понравилась. В ней присутствовала импульсивность и мягкость, как раз те качества, которыми почти не обладали женщины — ладьёрки. Только Дьён пока не мог понять, хорошо это или плохо. Он попытался представить Катю в ладьёрских церемониальных одеждах и не смог… Зато яркой картинкой мелькнул образ сестры, такой цельной, гармоничной и величественной…
        «Она же должна заменить для меня Талин. Неравноценная замена получается… С Талин было просто. Она знала, чего хочет и от себя и от других, даже когда ставила их перед фактом. А Катя… Катя тоже конкретна. Просто ее мысли и поступки постоянно противоречат друг другу… И зачем Талин так поступила?»  — в который раз спрашивал Дьён себя. Но самое обидное, что ответ он знал.

* * *

        — Сейчас я открою гиперпространственный коридор. Иди сюда. Покажу.
        «Тоже мне! Наставник нашелся!»  — но с любопытством Катя справиться не смогла.  — «Чужие технологии! Даже не так! Чуждые! Когда еще я смогу так!»  — она несмело подошла к панели и стала наблюдать за действиями Дьёна.
        — А защитные экраны надо убирать?  — ее рука сама потянулась к выпуклым кнопкам.
        Дьён невольно улыбнулся.
        — Да. Сделай.
        Судя по виду в иллюминаторе корабль был отвернут и от планеты и от Солнца.
        — На Землю будешь смотреть? В последний раз?
        — А можно?
        — Можно. А вот нужно ли, решать тебе. Что ты чувствуешь?
        Вопрос был неожиданным.
        — А разве это важно? Ты когда улетаешь с планеты Ладьё, ты на нее смотришь?
        — Нет!  — категорично ответил ладьёр.  — Сантименты не всегда полезны. Планета остается, а вернусь я или нет, звезды решат. Я ее все равно не забуду. Разворачивать корабль?
        — Нет,  — тихо ответила Катя. Он кивнул, как ей показалось даже удовлетворенно.
        «Земля перестала быть мне домом. По крайней мере, сейчас. Я должна помнить хорошее, а помню только плохое и страшное. И это неправильно».
        Руки Дьёна деловито работали с сенсорами, корабль чуть — чуть напрягся и рванул вперед. Пространство перед экраном затрепетало и словно двинулось им навстречу.
        — А это всегда так… красиво?  — восхищенно выдохнула Катя.
        Звезд в гиперпространстве, разумеется, не было. Не сливались они в один сплошной световой поток. Но корабль окутало изумрудное сияние с пробегающими по нему сполохами и искрами.
        — Это защитное поле. Наш глазной аппарат не приспособлен для восприятия гиперпространства.
        — Экран лучше закрыть, да?
        — Необязательно. Это неопасно.
        — Тогда не надо.  — Кате было интересно.
        Дьён убрал руки с панели и машинально потер запястье.
        — А что это?  — спросила землянка, увидев у него там две пересекающиеся линии, голубого и оранжевого цвета.
        — Ах, это? Татуировка…
        «Татуировка! Вот дикари — то!»  — невольно подумала Катя.  — «А с виду такие развитые…»
        Наличие у инопланетянина татуировки напугало. У землян любое членовредительство давно уже считалось опасным. А желания человека проколоть себе лишние отверстия или сделать татуировку требовали принудительной коррекции. Уж от постоянных визитов к психологу еще никому в такой ситуации отвертеться не удавалось!
        «А у ладьеров есть психологи? Если да, то как они его вообще в космос выпустили?»

* * *

        Дьёна начала утомлять роль хозяина и наставника. Он даже не подозревал, что ему так быстро надоест. После окончания Академии на Ладьё, когда о доступе в космос еще не было и речи, у него мелькали мысли о том, чтобы преподавать, наставлять и учить. «Выдержки хватит! А опыт — дело наживное»  — тогда думал он. Он представлял себе, что сможет путем такого служения младшим добиться уважения старших. Что будет терпеливым, настойчивым, внимательным. А сейчас… Он даже улыбнулся в тот момент, когда понял, что хотел бы лететь на корабле в одиночку. Или не одиночку. Лишь бы без Кати.
        «Странно, ладьеры меня не раздражали. Может, дело в статусе? Мы были коллегами, у каждого была своя задача. А в остальное время… Только вышестоящие офицеры могли менять время моего досуга. Время, но не суть! А сейчас получается, что работаю я, или отдыхаю — неважно. Все равно отвечаю за нее…» Ситуация Дьёну не нравилась. Ему не нравилось следить за землянкой, у него не было для этого ни времени, ни сил. Он не мог для себя решить, как к ней относиться. «Стадию принуждения и пленения мы с ней уже прошли. Запирать ее не стоит…»  — Дьёну очень не хотелось, чтобы Катя все время сидела у себя в каюте. Хотя он и понимал, что так для него будет проще.  — «Какие противоречивые желания. С одной стороны я хочу отдавать и делиться, показывать и рассказывать… А с другой, полностью от нее отдалиться, не видеть и не слышать, не думать о ней и не отвечать…» Но он уже понимал, что забыть о Кате, абстрагироваться от нее не получится. Хотя она и не была навязчива или бесцеремонна. Она просто интересовалась. «Пусть многие ее действия и слова кажутся мне своеобразными… Но первое правило контактника — не делать
поспешных выводов. Да, земляне не та раса, с которой контакты были бы рекомендованы, так тем интереснее! Это иной уровень взаимодействия. И важнее… Перспективы. Будь они неладны!»
        Дьён снова вспомнил о своей миссии. И решил попозже почитать отчеты Сабо и Анталя.

* * *

        Катя осваивалась. Первый восторг по поводу необычных визуальных явлений за пределами корабля прошел. Хотя она даже в каюту сбегала, чтобы убедиться, что и у нее за иллюминатором то же самое. Осматривать корабль она не рискнула. Решила подождать, пока ладьёр сам предложит. Все-таки это его корабль и кто его знает, как у этих инопланетян принято. В общем, она решила, что действовать стоит исходя из того, что ей уже известно.
        — Дьён, объясни, пожалуйста, в чем проблема с одеждой. Мы же когда долетим до Ладьё,  — название планеты Катя уже выговаривала без трепета,  — то как мне стоит одеваться… Я же там буду с кем — нибудь встречаться…
        «Если меня, конечно, будут выпускать…»  — нахмурилась она. Дьён взглянул на нее и, судя по ответу, понял, о чем именно она думает.
        — Да, на планете тебя ждет много встреч. Не обещаю изначально полной свободы передвижения. Но это скорее забота о твоей безопасности. А что касается одежды… Тут есть определенная специфика. Я примерно представляю, как одеваются женщины на Земле. В общем,  — Дьён на секунду задумался,  — у нас все по — другому. В целом, ты как хочешь, так и одеваешься, но в нашем обществе не принято надевать откровенную или облегающую одежду. Это отвлекает.
        — Кого?
        — Всех.
        — То есть, подожди… У вас нет красивой одежды что ли?
        — Разумеется, есть. Ты даже не представляешь, насколько красивая одежда у нас есть,  — Катя почувствовала по интонации, что ладьёр помрачнел.  — Я говорю о другом. У нас не принято надевать соблазнительные наряды, то есть демонстрировать тело так, чтобы вызывать у других физическое влечение. Впрочем, зря я об этом тебе говорю. Тебе еще рано о таком думать.
        — Ничего мне не рано,  — машинально запротестовала Катя и осеклась,  — но…
        — Просто пойми, что к красоте это не имеет никакого отношения.
        «Вот задала, называется, вопрос»  — озадаченно подумала землянка, пытаясь понять, что ладьёр имеет в виду.  — «То есть одеваться надо просто красиво! Без подтекста. Ага! Только пойди их еще пойми, на что они реагируют, а на что нет».
        — Насчет одежды можешь не переживать. На планете тебе все подберут. Просто не пытайся привлечь к себе чужое внимание. Тем более, мужчин,  — голос Дьёна звучал отстраненно, но как бы через силу. Как будто ему не нравилось, что он в принципе должен говорить о таких вещах.
        «А вот помучайся!»  — с некоторым злорадством решила Катя.  — «В конце концов, я про них ничего не знаю. А учиться хочу и буду. И следовать требованиям местного этикета тоже… Ну, а кто мне поможет, если не он…»
        — В нашем обществе процветает рационализм. Если тебе нужен мужчина, то ты можешь выбрать почти любого. Зачем в этом случае провоцировать остальных? А если не нужен, тогда тем более непонятно. Что же касается наших реакций… Никто не будет на тебя кидаться или чего — то требовать. Просто учти, что если ты не будешь учитывать местные реалии, то уважения к тебе поубавиться. Тебя будут считать глупой неуравновешенной девчонкой, которая сама не знает, чего хочет!
        «А ведь я такая и есть!»  — с некоторым удивлением подумала Катя.  — «Раскусил?»

* * *

        «Вин! Да я сам с ней скоро стану неуравновешенным!»  — раздраженно думал Дьён по пути в лабораторию. Катю он оставил в рубке, подключив к большому экрану визуализатор рас.
        — Тут все просто. Сенсорное управление. Текст ты, конечно, читать не сможешь, но хоть посмотришь. Там обширная галерея.
        Землянка потрясенно кивнула, с головой погружаясь и новую информацию. А Дьён себя похвалил за то, что нашел ей интересное и полезное занятие.
        «Разговоры об одежде! Почему наше общение пошло именно по этому пути? Земляне настолько озабочены своим внешним видом?»  — Дьён попытался максимально сосредоточиться и вспомнить всех с кем он общался на этой планете. Выходило, что даже если внешний вид для землян и важен, но не настолько чтобы думать только об этом.  — «Скорее элемент культуры взаимодействия полов. Надо будет еще раз посмотреть свои записи… А пока…»
        Дьён загрузил на планшет отчет Сабо. Первая часть была посвящена сравнительной антропологии. Но хватило ладьёра ненадолго. Стоило вникнуть в отчет, как у Дьёна появилось нестерпимое желание проверять и перепроверять. Вместе с Катей.  — «Полноценные исследования мозга, они, естественно, провести не успели… Впрочем, информации накопилось предостаточно». Дьён знал, что земные базы данных ладьёры тоже предусмотрительно себе перезаписали. «Только в одиночку, да без систематизации я ничего сделать не смогу». Как ученый, Дьён понимал, что будь у него даже два вопроса, а не сто, найти на них ответ пока не представлялось возможным. Он формулировал гипотезы одну за другой и не мог ничего доказать. Материала завались, живой образец ходит рядом, а что именно спрашивать и в каком направлении двигаться, понять было сложно. Оставалось только положиться на интуицию. Или на землянку. Которая невольно уже начала определять порядок их общения.
        «Опять выжидать»  — подумал Дьён и наконец-то понял, откуда взялось это глухое раздражение. Он слишком себя ограничивал в последнее время. Думал, решал, а действия переносил на потом. И существовать в таком напряжении постоянно было тяжело. Дьён выдохнул и попытался расслабиться.  — «Может, успокоительные?!»  — попыталась соблазнить его мысль. Он уверено набрал код аптечки, и когда дверца распахнулась, уставился на препараты.  — «Нет. Не буду. Пока справляюсь. Хотя, землянке помогло хорошо… Надо будет ее расспросить о том, предшествовало той истерике. Вряд ли такая реакция для нее типична. И потом сравнить с нашими данными».
        Дьён захлопнул аптечку, и начал быстро набирать в планшете:
        «Сочетание ладьёрских успокоительных средств с кратковременными техниками ментального воздействия в случае применения к землянам дает ощутимые результаты. У объекта воздействия притуплены реакции в отношении негативных внешних факторов. Даже отлет с родной планеты воспринят спокойно. Повышена любознательность, ярко выражено дружелюбие. Но пока не представляется возможным понять является ли это свойством личности данного индивида или это побочный эффект лечения…»

* * *

        Катю переполняли впечатления! Она полдня просидела с визуализатором. Со Вселенной знакомилась. «Я даже не представляла себе такое видовое разнообразие. Хотя, наверное, стоило бы догадаться. Даже у нас на Земле много всяких животных, и ехидны, и панды или вот те же лоси. И даже какие-то эндемичные есть… На Мадагаскаре, например… А тут куча миров! Неудивительно, что эти их представители так друг от друга отличаются…»  — Катя забилась поглубже в кресло.  — «Странно другое. То, насколько ладьёры на землян похожи. Может, теория о внеземном происхождении жизни имеет под собой основания? Только кто и куда прилетел… У нас и у них был один и тот же создатель, или это ладьёры заселили Землю, оставили нас развиваться, а теперь… Получается, меня везут как образец, типа показать другим, что получилось?»
        Эта идея Кате не понравилась, потому что ей совершенно не хотелось чувствовать себя глупой обезьянкой в обществе потенциальных богов.
        «Наверное, стоит уточнить, что меня там ждет! А то я сейчас навоображаю себе лучшую жизнь, а на деле, кто его знает!»
        Катя решительно отложила планшет и отправилась в рубку. Большую часть времени Дьён проводил именно там. В ее боевом настрое Катю не сильно смутило то, что он был занят.
        — У меня появились вопросы. Хотелось бы прояснить.
        Дьён развернулся к ней и указал рукой на соседнее кресло.
        — Хочешь получить информацию по расам?
        — И да и нет.
        Ладьёр бросил на нее заинтересованный взгляд.
        — Короче, я тут подумала, что между нами слишком много общего. И так не бывает! Поэтому, расскажи, пожалуйста, куда ты меня везешь и зачем.
        — Это долгий разговор. И тебе будет многое непонятно.  — Дьён оценивающе посмотрел на Катю. Но ее это не смутило.
        — Ничего, я готова. Чего тянуть-то?
        Перед такой логикой инопланетянин не устоял.
        — Хорошо. Слушай. Землю мы открыли случайно…
        — Мы? В смысле вы?
        — Да. Естественно, я был не один.
        «Совершенно неестественно, ну да ладно».
        — На Земле мы обнаружили расу, которая была на нас похожа внешне. И мы решили узнать, насколько сильно это сходство… Мы спустились на планету. Вступили в контакт и начали исследования.
        Катя смотрела на Дьёна во все глаза. «Обнаружили! Высадились!!! Вступили в контакт!!! А я — то тут каким боком?»
        — То есть,  — осторожно начала она,  — ты был на Земле?
        — Да.
        — А как тогда я оказалась тут? Ведь не ты же меня нашел…
        — Не я. Талин. Капитан звездолета «Эльщу» и моя сестра. Она нашла тебя в лесу. Ты это помнишь?
        — Да. Смутно. Но я практически сразу потеряла сознание.
        — После этого тебя погрузили в регенератор, который в свою очередь перенесли на капсулу. А капсула доставила тебя сюда.
        — Подожди… А где сейчас «Эльщу»?
        Ладьёр ощутимо напрягся. Кате даже показалось, что от него как будто холодом повеяло.
        — Остался на Земле,  — отрывисто произнес он.
        — Дьён. Я окончательно запуталась. Главный звездолет остался на моей планете. Мы с тобой на маленьком звездолете летим на твою планету. Зачем?
        Ладьёр резко поднялся и отошел к столу.
        — В отношении тебя планов изначально не было. Тебя хотели просто вылечить. Но… Потом все изменилось. Смотри.
        Дьён развернул перед Катей большой экран и включил запись.
        На экране крупным планом была панорама какого — то места на Земле. Во всяком случае сосны и елки, а также строения на заднем плане Катя опознала уверенно. Потом на экране появилась группа людей, они выстроились, как будто кого — то встречали. На небе показался большой звездолет, приземлился, открылся и выпустил группу ладьёров. Катя, увидев их торжественность и красивые одежды, расслабилась и приготовилась к встрече на высшем уровне, поэтому трагический финал стал для нее полной неожиданностью.
        — Это… Это что такое? Монтаж, да?  — она невольно прижала руки к щекам не в силах оторвать взгляд от экрана, на котором земляне уже деловито грузили тела ладьёров на гравитационные платформы.  — Дьён, ну не молчи. Что это???
        Ладьёр запись не смотрел, он отвернулся к иллюминатору и, казалось, полностью ушел в себя. Но, услышав Катины вопросы, отреагировал:
        — А это, Катя, контакт. Землян и ладьёров.
        Прозвучало страшно. Катя сидела и никак не могла поверить в то, что происходящее на экране — реальные события, пусть и оставшиеся в прошлом.
        — То есть, получается… Они всех… да? И ты один, да?  — она резко вдохнула и закрыла ладонью рот.
        Дьён промолчал. Впрочем, Катя и сама понимала, что вопросы риторические. Не думая, что она делает, она подошла к нему со спины и чуть приобняла за плечи.
        — Все уже прошло и… будет хорошо.
        Он вывернулся и резко сказал:
        — Не надо меня жалеть! Все, кого стоит пожалеть, остались там! На Земле!
        — Но…
        — Оставь меня. Я тебе и так много рассказал. Теперь тебе есть, о чем подумать.
        «Ну, не надо, так не надо…»  — Катя развернулась и вышла из рубки.  — «Теперь я, видимо, и должна решить для себя, кто из нас совершеннее… Как они могли? А Талин… Она была такая красивая!» Кате было очень — очень жалко ладьёров. Она видела, красоту и гармонию, которую безжалостно уничтожили разрывные пули.  — «Да, чего бы там ни было! Так не должно быть!»
        Придя к себе в каюту, Катя нервно забегала из угла в угол, ее душили эмоции. И уже в который раз за последнее время ей хотелось изменить конец очередной серии фильма под названием «Катина жизнь».
        «Вот зачем он мне это показал? Хотя, если бы просто рассказал, я бы, наверное, не поверила. И уж точно не прониклась бы. А так… Они для меня теперь как живые, хотя уже и мертвые! А каково ему?»  — сердце у Кати заныло от сочувствия. Она — то знала, насколько плохо и тяжело терять близких.  — «Надо же что-то сделать?!»
        Катя прервала свои бесцельные метания и подошла к экспресс — кухне. Налила себе стакан воды. «А если..? Интересно, что тут есть кроме воды…»  — и она сосредоточенно начала экспериментировать. Через 10 минут рядом на столике уже приткнулись пять стаканов с разными напитками. «Теперь бы еще понять, что именно любит Дьён… Ну, воспользуюсь своей, земной логикой». В итоге из пяти стаканов она сначала выбрала два, потому что напитки в них были горячими, а из двух — один, потому что жидкость неуловимо пахла ванилью и пряностями…
        Дьён так и стоял у иллюминатора. Катя неслышно приблизилась и поставила стакан на панель.
        — Тебе чего?  — спросил он, не оглядываясь.
        — Вот,  — тихо произнесла Катя,  — я принесла тебе попить… Вдруг ты хочешь…

* * *

        Дьён все-таки обернулся, взял стакан и сразу понял, что в нем.
        — Спасибо, но…  — но продолжать не стал.
        «Не читать же ей сейчас лекцию об уместности напитков. Она, похоже, таким образом пытается сделать для меня что-то приятное…»
        — Но?  — Катя внимательно смотрела на него.
        — Но… Просто «но». НепривычНО.
        В таком виде заботы о себе Дьён не помнил. Талин всегда была рядом, но о своих нуждах он всегда думал сам. И ей уж точно не пришло бы в голову принести ему вертиес[8 - Вертиес — ладьёрский пряный, очень сладкий тонизирующий напиток. Пьют исключительно по утрам или перед серьезной умственной деятельностью.]. Это был любимый напиток отца, а Дьён с подросткового возраста не терпел все, что с ним связано. Но сейчас… Ему пришлось сделать глоток. Вкус был насыщенным и почти забытым…
        — Нравится?  — мягко улыбнулась Катя.
        — Да,  — твердо ответил Дьён,  — спасибо.
        — Э… Ладно, я, наверное, пойду. Уже поздно.
        — Спокойной ночи.
        Дьён не стал удерживать землянку, хотя ему очень хотелось понять, что именно творится у нее в голове. Он уже задумывался о том, стоит ли ей показывать запись гибели ладьёров, но все произошло спонтанно. Он и сам от себя не ожидал такой эмоциональности. «Кому и что я хотел этим доказать? Убедить ее в том, что земляне плохие? Надо быть честным с самим собой. Если бы я так считал, то собственными руками задушил бы ее еще там, в капсуле! И, кажется, я начинаю понимать Талин, которая понимала землян…С их установками и образом жизни и в тех условиях то, что они сделали было чудовищно и глупо. Но мотивация… Если вычленить из нее боязнь потерять контроль и власть… По большому счету — это попытка защитить свой народ…» От этих мыслей Дьёну лучше не становилось, опять появилось это иррациональное желание предотвратить… Но он понимал, что даже если бы знал, что все закончится именно так, то ничего не смог бы изменить… «Талин во всем была права! Только от этого почему-то не легче…»  — Дьён всегда считал, что знание и понимание все ставят на свои места и, отвечая на вопросы, можно развиваться и оставлять
прошлое позади, вместе с другими решенными задачами.  — «Но что делать тогда, когда некуда деваться от чувств? Судя по реакции Кати она была впечатлена… Но как понять, какие эмоции она испытала? Жалость…»  — Дьён усмехнулся. Он давно никому не позволял себя жалеть. И Талин его никогда не жалела. Хвалила, поддерживала, помогала, наставляла, но не сочувствовала ему. Она считала, что уважение и любовь можно заслужить несмотря ни на что. А сожаления и бессмысленные переживания по ее мнению только расслабляли тело и изводили душу. Но Катя, сама того не ведая, смогла дать Дьёну почувствовать, что он не один…
        Даже зная, что после этого не уснет, вертиес Дьён выпил полностью…

* * *

        Катя привыкала к кораблю. Он ей очень нравился. «Наши еще долго будут такое изобретать! И почему они так с ладьёрами поступили? Ведь наверняка можно было бы получить доступ к технологиям. Или подружиться. Вон сколько рас и все живут, контактируют! Может еще можно что-то сделать?» Катя лихорадочно думала. Всю голову себе уже сломала. Ладьёр ей нравился. Как человек. «А что? Ведет себя корректно, запросы мои удовлетворяет… Хм… Своеобразно…»  — Катя покосилась на вазу с солью, которая так и стояла на столе, олицетворяя собой победу ладьёрского интеллекта над земной логикой, и невольно улыбнулась.  — «Вот никогда не думала, что вместо цветов мне будут дарить вот такое… Хотя, приятно. Есть, в смысле». Вкус блюд соль и вправду улучшила, так, по крайней мере, Кате казалось…
        После вчерашнего вечера Катя к Дьёну не лезла, и даже ничего не стала спрашивать, когда он попросил у нее сдать кровь для анализа. «А чего спрашивать? Понятно, что исследовать что-то будет. Наверное, сравнит со своими образцами и поймет, насколько мы близки. Ну, по составу». Сдавать кровь Катя не любила, но в Академии делать это приходилось регулярно. Там постоянно проверяли изменение показателей после различных воздействий и нагрузок. Так что интерес Дьёна к ее биологии был понятен. «Может, если они поймут, что мы такие же как они, то получится договориться? Правда, непонятно о чем…» Но Катя сделала себе в уме зарубку разобраться в ситуации. Землю она сейчас воспринимала отстраненно, но где — то в глубине души надеялась, что сможет стать посредником, этаким знатоком землян и ладьёрской культуры. Она в гости не набивалась, но… «Но раз уж так получилось»  — думала Катя,  — «я попробую принести пользу! А для этого нужно побольше узнать о ладьёрах, их культуре и мышлении…»
        Многие высказывания и поступки Дьёна Кате казались странными. Ладьёр был подозрительно спокоен в отношении тех вещей, которые были для нее принципиальными, и наоборот остро реагировал на то, что ей казалось ерундой. Но при этом в его обществе ей с каждым проведенным вместе днем становилось все комфортнее. Он не приказывал, не настаивал, не давил на нее. Наверное, при других обстоятельствах этакое безразличие Катю бы даже возмутило, но сейчас ей было хорошо. У нее было время, чтобы думать, причем теперь было о чем. Космический корабль полный чудес уносил ее все дальше от родной планеты, и пока Катя ни о чем не жалела…

* * *

        Дьён с самого утра закрылся в лаборатории. Загрузил в анализатор взятые у Кати образцы и сел разбирать и каталогизировать материалы, доставленные с Земли. Помогло отвлечься от мыслей о землянке. Она сегодня была нелюбопытна. Кровь сдала молча, и ничего не спросила про распорядок дня.
        — Я оставлю тебе планшет. Он адаптирован к твоему языку. Там есть кое — какие данные о ладьёрах, которые мы готовили для контакта. Если хочешь, посмотри.
        — А писать я могу? Ну, записывать?
        — Что записывать?  — удивился Дьён.
        Катя неуверенно пожала плечами:
        — Например, отчет…
        — Именно отчет?!  — уточнил ладьёр. «Ну — ну, пусть пишет».  — Да, можешь. Там есть изменяемые файлы и клавиатура с твоим алфавитом.
        — Спасибо.
        Даже сейчас вспоминая об этом, Дьён улыбался. Его очень интересовало, что землянка там насочиняет. «И насколько это можно будет потом использовать. Взгляд с другой стороны?!» Для Дьёна это был новый опыт. При любых контактах взаимодействие с представителями иных рас сводилось к диалогу, который предполагал формулу «вопрос — ответ». Естественно, информацию получали и другими способами. Наблюдали, фиксировали реакции, сравнивали, анализировали… А тут ему впервые представилась возможность заглянуть в чужие мысли. Дьён знал, что поступки не всегда соответствуют тому, что думает объект. Во Вселенной было много рас, которые могли улыбаться тебе в лицо, мечтая всадить в тебя нож. Но это издержки дипломатии, все это знали и принимали правила игры. Дьён во время учебы читал записи о ладьёрах, сделанные представителями других рас, но там все равно присутствовало либо желание произвести впечатление, либо откровенная пропаганда, либо настолько извращенные представления, что подходить к таким оценкам объективно с точки зрения ладьёрского мышления, даже после соответствующей подготовки, было сложно. Но это надо
было изучать и знать. От контактников требовалось максимально расширять диапазон восприятия и не делать поспешных выводов. Но за всю историю контактов было редкостью, когда объект самостоятельно стремился излагать свои впечатления. Причем в данном случае, Дьён был в этом уверен, Катя будет писать действительно то, что думает… «По-моему, она не осознает последствий написания подобного отчета… Но, это и к лучшему».

* * *

        «А что? Пусть у меня тоже будут исследования»  — Катя с головой ушла в работу.  — «Правы были те, кто говорил, что какое — нибудь занятие стабилизирует состояние». У нее не было серьезных навыков для анализа событий и причинно — следственных связей, не было достаточного опыта в формулировании сложных канцелярских фраз, но она просто решила написать все, что ее волнует. Для себя. «Пока! А потом, глядишь, и пригодиться… Впечатления со временем меркнут. И потом, столько всего за последнее время произошло. Надо все расписать, чтобы самой не запутаться. Кстати, на основании этого потом можно будет делать выводы…»
        Начала Катя со своей одиссеи… Она чувствовала, что должна это сделать… И была благодарна ладьёру за то, что он предоставил ей возможность писать. Оказывается, ей это было нужно. Мысли текли легко и свободно, новые и новые строчки возникали на экране. Катя излагала хронику событий сухо и беспристрастно. Эмоции были похоронены у нее в душе, а писать о своем и чужом горе с надрывом казалось ненужным пафосом. «Я напишу как есть»,  — думала она,  — «а если это кто-нибудь когда-нибудь будет читать, то свои выводы о произошедшем сделает сам». Она не писала про свои впечатления и не давала никаких оценок. Характеры, фигурирующих в ее повествовании людей, проявлялись в их поступках и диалогах, имеющих непосредственное отношение к спасательным работам и эвакуации, а не в том, кто и на кого как посмотрел. Катя интуитивно чувствовала, что все эмоциональные реакции, вольной или невольной свидетельницей которых она была, были субъективными и не отражали общего отношения людей к жизни. Поэтому она писала о том, что важно. Пусть только для нее, с ее максималистскими подростковыми взглядами и восхищением теми
людьми, которые принимали решения в критических ситуациях. Она уже просмотрела файлы в планшете, которые ладьёры готовили для землян, и теперь полностью осознала, насколько все было страшно, и насколько хорошо сработали те, с кем ей повезло столкнуться. Лица мелькали в ее памяти. Она и не думала, что стольких людей помнит по именам, тогда ей все казалось мимолетными эпизодами, а сейчас она начинала понимать, что каждый такой эпизод оказал влияние на ее судьбу. Катя гордилась Колей, который отдал ей шлем, и сумел посадить катер так, что она не пострадала. С благодарностью вспоминала Леху и его друга, которые позаботились о ней в тот момент, когда она была полностью дезориентирована. Парня у братских могил, который парой слов дал ей силы жить дальше, организаторов эвакуации, которые знали обстановку, но понапрасну не будоражили людей, пока не было серьезной необходимости, заботились о них, давали им кров, пищу и вывозили из опасных районов. «Наверняка, нам уже и место присмотрели, куда селить и чем кормить». Ей было и больно по второму разу переживать и переосмысливать все, что с ней случилось, но в то
же время и радостно от того, что она жива, и что в любой момент рядом с ней находился кто — то, на кого она могла положиться… «Вот как сейчас Дьён…»  — закончив писать, неожиданно подумала она.
        Спать она легла рано, даже ужинать не стала. Дьён из лаборатории так и не вышел, и Катя к нему не пошла. «Наверняка ему тоже есть, о чем подумать…»

* * *

        Поздно вечером, Дьён подключился к Катиному планшету и начал изучать ее «отчет». А после прочтения первых двух страниц, был поражен. «Сколько же она пережила?!»
        В последнее время у ладьёров тоже было не все гладко. С момента начала крупномасштабной войны с эшатами они несли потери и теряли целые системы. И среди колонистов, безусловно, были родственники живущих в метрополии. Но, чтобы так, сразу потерять все! И дом, и родных, и планету. Голодать, скитаться по лесам, пользоваться примитивными технологиями. Отсутствие информации, удобств, доступа к медицинской помощи… Дьён был закаленным и тренированным мужчиной. Он несколько раз высаживался в негостеприимных мирах, но всегда знал, что случись чего, за ним прилетят, его найдут, и спасут… И эта уверенность была незыблема.
        «А ведь она не сильно от меня отличается… Она тоже была уверена, что любая ситуация, тот же катаклизм — явление временное, ну день — два, на изучение ситуации и устранение последствий и потом все снова счастливы и довольны. У нас даже при атаках эшатов на самые удаленные и незащищенные колонии помощь вылетала незамедлительно. Мы делали все, что в наших силах, чтобы спасти выживших. А земляне… да, они тоже делали все возможное, чтобы позаботиться о своих людях, но сил и возможностей у них было существенно меньше. И в итоге, такие как Катя вынуждены были выживать не день и не два, постоянно пребывать в неопределенности и не иметь никакой возможности сделать что-либо… даже для своих умерших близких…»
        Ладьёры серьезно относились к памяти погибших. В космосе космос принимал их в свои объятия, и покой им дарили звезды, а на планетах тела доверяли огню. Поэтому Дьён с болью каждый раз вспоминал о своих товарищах, которых он вынужден был оставить на Земле. А теперь получалось, что Катя в таком же положении. Только вот он летит домой, Хотя Дьён и не обольщался. Он знал, что встреча на Ладьё будет далека от торжественной. Но Катя! Он прямо физически почувствовал, что теперь он несет за нее ответственность, причем сейчас не по принуждению, а по собственной воле. «У нее никого, кроме тебя нет…»  — вспомнились ему последние слова Талин.
        Дьён сделал для себя пометку потом чуть переработать изложенную Катей версию событий для того, чтобы предоставить ее в аналитический отдел на Ладьё. Там работали и ксенопсихологи и специалисты по чрезвычайным ситуациям, и прогнозисты. «Реакции землян типичны для землян, но и поведение их внушает определенные надежды. И нам есть, что отсюда почерпнуть и над чем подумать…»

* * *

        Всю ночь Кате снилось что-то непривычное и удивительное, и поэтому настроение с утра у нее было приподнятое и предвкушающее. Не зря.
        — Я думаю, что ты уже немного освоилась,  — начал Дьён,  — поэтому если хочешь, то можешь осмотреть корабль. Весь.
        Катя аж обалдела от такого щедрого предложения.
        — А вдруг я что-нибудь не то включу?
        — Не волнуйся,  — Дьён улыбнулся,  — доступ ко всему опасному и ненужному я заблокировал. А остальное… Что найдешь — все твое. Я сегодня буду занят, но если что-то будет непонятно, то ты всегда знаешь, где меня найти.
        — Да,  — машинально отозвалась Катя уже погруженная в свои мысли.  — А, может, я смогу чем — то помочь тебе?
        «Глупость, конечно, спросила»,  — подумала она про себя,  — «но все-таки…»
        Ладьёр, казалось, озадачился. Даже задумался.
        — Не сейчас. Позже ты мне действительно понадобишься, времени осталось немного…
        «Интересно, о чем это он?»
        Чтобы осмотреть корабль Кате потребовалось несколько часов. И то, она еще все делала быстро. Получая общие впечатления в ущерб конкретным. Несколько раз она хотела задержаться: в медлабе, в визуализаторе, в техническом отсеке. Но потом решила, что сначала осмотрит все, а потом уже последовательно начнет изучать корабль подробнее, с самого интересного, разумеется.
        Дьён завис в лаборатории, и Катя оказалась предоставлена самой себе. Это стало для нее приключением! У нее даже возникло некое чувство ностальгии по прошлому, а точнее по детству. Когда для того, чтобы стать первооткрывателем не нужно было создавать никаких специальных условий, и был интересен любой высокий шкафчик с непонятными вещами мира взрослых, которые ты еще никогда не видел… Так и сейчас Катя не могла понять предназначения большинства предметов, которые она находила во время своей экскурсии. Хорошо хоть функционал был более — менее похож на земной. Кнопки, панели, двери, люки. Например, в двигательный отсек. С люком Кате пришлось повозиться, и ей даже в какой-то момент показалось, что Дьён его специально запер, но оказалось, что сенсор располагался не рядом с люком, а на стене. «А! Для безопасности!»  — поняла Катя. К двигателям она, конечно, спускаться не стала: «Мало ли какие у ладьёров технологии. Вдруг что-нибудь неприятное…» Тем более, над тремя голубоватыми цилиндрами висела серая призрачная дымка. «Отходы производства?» Лезть в люк после этого сразу расхотелось.
        В медлабе ее поразила стерильная чистота, множество приборов и огромный полупрозрачный сейф с кучей ампул и еще какой-то микроскопической ерундой. Кате захотелось рассмотреть все, что там лежало поближе, но даже после ее издевательств над сенсорами сейф не открылся, только сбоку на дверце радостно замигала ладьёрская вязь. «Какое изощренное издевательство! Вот оно, все на виду! Мол, берите! А дверцу не откроешь!» Зато местная кушетка не сопротивлялась, когда Катя на нее улеглась и даже попыталась ей сделать массаж, но тут уж воспротивилась Катя, которую все еще переполнял исследовательский азарт.
        В ангаре Катя обнаружила небольшую летательную капсулу. Люк в капсулу был открыт. Катя осторожно пробралась внутрь и увидела регенератор. «Похоже, именно так я сюда и попала». Она легонько провела пальцами по матовому боку регенератора и ей вдруг стало страшно от того, что Дьён мог погибнуть вместе со всеми и тогда некому было бы ее разбудить…

* * *

        Дьён отследил, когда Катя вернулась в рубку, и присоединился к ней. Он не мог противостоять своему иррациональному желанию общаться с землянкой. Ему как будто показали новый мир, и он спешил впитывать впечатления. Желание показать Кате корабль пришло неожиданно. Ему захотелось чем — то ее увлечь и удивить. А теперь он, как охотник добычу, ждал ее реакции.
        — Дьён! Это восхитительно!  — начала Катя. Он довольно улыбнулся. Ему было приятно, что угадал.  — Но у меня много вопросов. Я понимаю, что не все сразу… Но так у вас все непривычно… А я смогу управлять кораблем?
        — А ты хочешь?
        — Да!  — воодушевленно подтвердила Катя.  — Я на Земле летала. В смысле, собиралась летать. А теперь…
        — Теоретически, ты сможешь летать на наших кораблях. Я общался с нашими техниками,  — Дьёну удалось сохранить ровный тон,  — вы сильно отстали от нас технологически, но с приобретением новых навыков у тебя проблем быть не должно. Только, ты же понимаешь,  — Дьён замялся.
        — Что?
        — Сейчас нам будет немного не до этого. И на Ладьё у тебя сразу вряд ли будет время. Но могу пообещать, что там тоже масса всего интересного.
        — Надеюсь, я к тому времени не разучусь удивляться…  — буркнула Катя, которая потихоньку возвращалась в реальный мир. К кораблю она уже привыкла, а вот Ладьё была для нее чем — то далеким и нереальным. Но лететь — то оставалось всего ничего…
        — А почему ты думаешь, что разучишься удивляться?
        — Не знаю,  — задумчиво произнесла Катя,  — я многое в последнее время воспринимаю отстраненно. Даже вот вчера… Я вспоминала…эм…кое — что. Прошлую жизнь… И я спокойна. Я не знаю, может, это твой корабль так действует, а может, со мной что-то не так. Просто это неправильно…
        — Все правильно,  — ладьёр внимательно посмотрел на нее.  — Это я.
        — Что ты имеешь в виду?
        — Я кое-что сделал, чтобы несколько снизить уровень твоего эмоционального напряжения.
        — А зачем?
        — Ты была не в себе. Поэтому я применил ладьёрские седативные препараты в сочетании с ментальным воздействием. Для снижения пагубной нагрузки на твою психику.
        — Вот так, значит, да?  — Катя нахмурилась.  — А ты меня спросил?
        Дьён удивился. Никому из ладьёров и в голову не пришло бы спорить с правильностью выбранного лечения. «И свобода выбора тут вообще ни причем!»  — раздраженно подумал он.
        — Катя! По-другому было нельзя! Поверь. Нас готовят и специально обучают. А космос — не место для игр. Тут все серьезно!
        — Это я как раз понимаю. Просто у меня теперь ощущение, что я — это не я. И что все это происходит не со мной. И все что я думаю и чувствую в последние дни, это не мое…
        — Да нет же!
        — Да да! Как ты не понимаешь! Все слишком легко!  — и Катя рванула из рубки, оставив Дьёна недоумевать.
        «Какая — то дурацкая реакция! Недовольство помощью. Впрочем, для землян это как раз неудивительно. Удивляет другое, почему я считаю это своей проблемой?»

* * *

        В каюте Катя закрыла дверь, потом плюхнулась на кровать и расплакалась. Она пребывала в смятении. «Как у них все просто! Раз, накачал какой-то дрянью, и все чувств как не бывало! А я должна чувствовать! Страдать и переживать!» Катя прочитала много книг о чужих взлетах и падениях, бедах и трагедиях. И ей, в ее тогдашней размеренной и благополучной жизни казалось, что страданием человек должен упиваться, что если герой книги умер, а героиня по нему плачет, так и плакать она будет всю жизнь, а если не будет, то это уже предательство! Впрочем, в книгах редко писали о том, что было дальше. Но Кате тогда не хватало опыта понять, что даже после серьезных потрясений жизнь продолжается.
        Она откинулась на подушку и уставилась в голубоватый потолок. По щекам ручейками бежали слезы, а она вспоминала, вспоминала и вспоминала… Свою прошлую жизнь, учебу, Колю, маму… «Неужели, я так легко забыла? Мамочка, прости меня, пожалуйста! Прости, прости! Я не должна!» Катя пыталась абстрагироваться от обстановки, но у нее не получалось, тогда она просто закрыла руками лицо, повернулась на бок и подтянула ноги к животу… Долго ли она так пролежала Катя не знала, но на нее навалилось отупение. «Сколько же времени прошло с тех пор, как я покинула дом?»  — Катя вспомнила и утро, и экзамен в Академии, потом Коля…  — «День, два. Потом мы ехали… А сколько я пробыла в регенераторе?»
        Дверь открылась неожиданно. Сил возмущаться у Кати не было, она так и осталась лежать на кровати, но Дьён в каюту не вошел.
        — Катя,  — позвал он от двери, чтобы привлечь ее внимание.
        — Оставь меня. Хотя нет… Подожди,  — в голове всплыл вопрос,  — сколько я провалялась в этой вашей капсуле?
        — Семь ваших суток. Но я пришел поговорить о другом. Я хочу объяснить. Чтобы ты поняла, и не меня, а себя. То, что с тобой происходит — абсолютно нормально. И я не делал ничего, чтобы заставить тебя забыть о твоем прошлом. Я не влияю на отношение, я только могу ослабить воздействие, убрать лишнюю боль! Катя, нельзя выбирать болезнь! И именно это неправильно!
        Но Катя почти не воспринимала то, что он ей говорит, она погрузилась в себя и даже не услышала, как он ушел. Но его слова продолжали звучать в ее голове. Она отстраненно понимала, что Дьён, наверное, прав. И что даже маме бы понравилось, если бы Катя начала жить будущим, окончательно отпустив прошлое…
        Потом она снова погрузилась в расчеты и с удивлением обнаружила, что сегодня ей исполнилось восемнадцать лет. «Так вот оно какое, мое совершеннолетие… Время определяться…»

* * *

        Дьён был очень зол на себя за то, что не предугадал реакцию землянки. «Вин! Я окончательно расслабился и пустил все на самотек! Вот закономерный результат превращения ученого в слюнтяя! Я старше и опытнее! Она не сильно задумывается о том, что делает, но я! А ведь так все хорошо было!» Дьён, во время экскурсии Кати по кораблю, приглядывал за ней, пусть и не все время. Ему нравился ее восторг исследователя и энтузиазм. «Переключил, называется! И почему я не мог промолчать?» Еще он был недоволен тем, что не смог Кате нормально ничего объяснить. «Опять этот фактор эмоций! Почему всегда сначала включаются они, а потом уже рационализм! А в ее случае даже рационализма ждать… Неизвестно дождешься ли». Дьён обессилено опустился в кресло и устало потер пальцами виски. Проблем и так хватало. С отчетами он почти закончил, теперь оставалось выработать версию для доклада Ходорату, продумать речь… Кроме этого он планировал провести Кате биосканирование и максимально подготовить ее для посадки на Ладьё, а тут… «Теперь не хватало еще чтобы она начала меня бояться! А без инъектора не обойтись! А если рассматривать
ситуацию в перспективе, то вообще неизвестно, захочет ли она остаться… Сейчас убедит себя, что все ее чувства и впечатления ложь. А я провокатор и интриган! Как же все не вовремя!»
        Дьён поднялся из кресла, подошел к столу и выдвинул правый ящик…
        Фиксатор виджай поблескивал отполированным боком и Дьён смотрел на него чуть ли не с брезгливостью. «Похоже, придется обойтись без уговоров и объяснений. С другой стороны, это просто формальность. Хотя звучит дико…»  — Дьён протянул вперед руку и коснулся прибора,  — «и вряд ли кто-нибудь использовал ритуал в этих целях». И тут в его каюту вошла Катя.
        Дьён обернулся. Она была бледна, но взгляд не отвела.
        — Я хотела… Точнее подумала,  — поправилась она,  — мы же скоро прилетим?
        — Да,  — ответил Дьён осторожно, не зная, чего ожидать.
        — Может быть, ты успеешь научить меня говорить и читать по — ладьёрски. У вас же есть технологии, чтобы сделать это быстро?
        — А зачем тебе это? На Ладьё проблем с общением и переводом не будет.
        — Я про себя все поняла,  — твердо сказала Катя.  — Я выбираю жизнь! Новую! А для этого мне надо учиться. Вот я и прошу, научи меня!
        «Разговаривает со мной, как с неразумным ребенком»  — мельком отметил Дьён,  — «но настойчивость это замечательно! Правда, теперь мне потребуется время. Опять не высплюсь…»  — проскользнула обреченная мысль. Дьён резко задвинул ящик стола и сказал:
        — Хорошо. Я тебя научу. Но завтра. Нужно кое — что подготовить.

* * *

        «Какой-то он замороченный, и действует как робот. Не выспался, наверное»  — сочувственно подумала Катя, сосредоточенно пялясь на Дьёна, который пристраивал у нее на руках и висках какие-то датчики.
        Ладьёр выглядел не лучшим образом. Чувствовалось в нем какое — то напряжение.
        — Времени у нас не так много, поэтому придется делать все сразу.
        — Что именно?  — Катя заволновалась.
        Вчера, когда она попыталась расспросить его о процедуре изучения языка, Дьён обмолвился, что все займет не больше получаса гипнотического сна. Катя теоретически могла себе это представить и решила что это недолго и практично. А теперь вдруг выясняется, что времени нет.
        — А…Э… Мы что уже подлетаем?
        Рука Дьёна, которой он регулировал прибор дрогнула, но ответил он ровно.
        — Не волнуйся. Да, мы на подлете, но все успеем.
        — Хотелось бы поточнее.
        — Возможности твоего мозга несколько отличаются от того, к чему привыкли мы, поэтому мне придется снять кое — какие блоки. Кроме этого первичная дезинфекция и иммунизация. Но это стандартные процедуры и их можно провести во время гипносна.
        — Ну, хорошо. А интересно, какая она?  — Тут прибор завибрировал, Катя невольно улыбнулась, расслабляясь. Ее как будто затягивало внутрь кушетки, тело казалось невесомым, а мысли летящими…
        — Кто?
        — Ну… Ладьё… Уже скоро увижу…
        — Спи.

* * *

        Дьён внимательно посмотрел на землянку. Нет, он ни о чем не жалел, хотя пришлось решить моральную дилемму.
        Ладьёры давно научились снимать нейроблоки, поэтому, собственно, основная сложность при первичном контакте с другими расами состояла именно в дешифровке, идентификации и разработке адекватных языковых моделей. А Дьёну именно это было очень интересно. Еще во время обучения он много работал с другими языками. И практически все задачи ему решать удавалось. Но тут он столкнулся с чисто технической, можно даже сказать, ерундовой проблемой, к которой оказался совершенно не готов. Этому его не учили. Потому как ладьёры либо контактировали с расами, уже разработавшими свои методы быстрого освоения принципов коммуникации с чужаками, либо в случае непредвиденных контактов, как сейчас с землянами, полагались только на свои умения. Осваивали чужой язык, а своими знаниями не делились. Теперь Дьёну предстояло применить ладьёрскую модель к неподготовленному мозгу землянки. И он остро жалел, что рядом с ним нет ни Сабо, ни Анталя, ни Табори. Ему хотелось поделиться с кем — нибудь своим научным нетерпением и разделить восторг от решения задачи. Хотя он понимал, что его восторги преждевременны, но ничего не мог с
собой поделать. Он хотел, чтобы все получилось и ждал этого… Ну и волновался, разумеется.
        Модель, над которой он работал почти всю ночь, получилась красивой. Понятно, что он использовал свои предыдущие наработки, но все равно не ожидал, что из урезанной версии ладьёрского языка получится слепить что-то настолько гармоничное. «Надеюсь, то, что получится, мне понравится… Блоки все равно придется снимать…» Дьён боялся, что после гипносна землянке станет плохо и даже собирался все отменить. Думал просто вколоть Кате иммунный преобразователь и провести общую дезинфекцию организма. Согласно записям Талин первичная дезинфекция была проведена регенератором еще на Земле. Но стоило перестраховаться. А вопрос с языком оставался открытым, до тех пор пока Дьён не придумал Катю до планеты, а точнее до медлаба в космопорту Гьёньёрю не будить. Во время обучения у него был только общий курс по нейрофизиологии, когда курсантов как раз и знакомили с ладьёрскими достижениями в сфере изучения мозга и раздвижению границ его использования, и насколько Дьён помнил, даже во время первых экспериментов при тогда еще несовершенных технологиях, пострадавших не было. Но испытуемые были ладьёрами, а что будет с
землянкой, Дьён прогнозировать даже не пытался. Поэтому языковую модель он решил внедрить, а вот возможные проблемы со здоровьем оставить на откуп ладьёрским медикам.
        «Может, стоило ей рассказать?»  — думал он, украдкой поглядывая на Катю, которая расслабленно лежала на кушетке.  — «Да нет… Вот если бы я решил выучить чужой язык, такая ерунда, как головная боль меня бы вряд ли остановила. А если учесть то, что ее реакции мне пока с трудом удается предугадывать, то я все сделал правильно. Она ничего не заподозрила и спокойно заснула. Аж завидно!»  — Дьён тяжело вздохнул и вышел из медлаба.

* * *

        «Итак, ладьёры. Они похожи на нас. И внешне и по мышлению. Насчет физиологии пока данных нет. Голыми я их не видела. А провести полномасштабные исследования не представляется возможным. Но необходимо учитывать, что наличие одних и тех же внешних признаков не говорит о внутреннем сходстве. С каждым днем у меня возникает все больше вопросов. Например, к чему они стремятся? Пока в непосредственной близости я имею возможность изучать только один объект, и на первый взгляд, большинство его поступков продиктовано познавательным интересом, но даже в этом он отстраненно — холоден. Эмоциональный пофигист. Он делает то, что должен! Хотя нет, не только… Например, он всячески старается облегчить мое существование. Но я не понимаю его мотивов. Это его представления о моем удобстве? Его желание сделать мне хорошо? Или некие культурные особенности, касающиеся уважения забредших в твой дом гостей? Да, на корабле я гостья, а не пленница. Разговоров о выкупе, отработке, да и вообще о том, что я что-то должна — нет. Но изучать меня будут. Надеюсь, такие же как Дьён. Пока он довольно корректен. Интересно, все ли
ладьёры такие адекватные и хладнокровные? Или это вообще дань традициям? Татуировка на запястье. Возникает ощущение, что это не единственный подобный элемент их культуры. Может, стоит спросить о его верованиях? Но если честно, я боюсь. Боюсь разочароваться. В наших книгах по истории развития цивилизаций всегда четко писали, что традиции и условности — свойство первобытных племен, которые пытаются упорядочить свою жизнь, не рискуя полагаться на себя, и создавая видимость безопасности. Туда же относятся и верования. А если я у него спрошу и выяснится, что ладьёры поклоняются какой-нибудь мудрейшей голубой черепахе, тогда что? Нет, к таким ответам я пока не готова. Пусть все идет своим чередом. Может, именно поэтому я и не задаю вопросов, на которые нужно отвечать длинно и развернуто. Я не знаю, насколько то, с чем я столкнусь, будет соответствовать земной культуре и моим представлениям о правильности. Пока могу уверенно судить только о трудовой деятельности ладьёра(ов), что же касается досуга, то тут тоже одни вопросы. Несколько раз я неожиданно нарушала одиночество объекта. Ничего необычного, точнее
выходящего за рамки повседневной необычности, я не заметила. Единственное, пару раз я замечала, что он взволнован. Но его умение контролировать эмоции когда-нибудь сослужит ему плохую службу. Он просто взорвется и вспыхнет сверхновой ярости на весь ближайший космос!
        Ему не интересно, что о нем думаю я. Он не задает вопросов о моих впечатлениях. Я не могу понять этого ладьёра, наверное, он для меня в принципе слишком сложный… Можно было бы перенаправить свои усилия на что-то другое, но наблюдение затрудняет отсутствие объектов…»

* * *

        «Ему неинтересно, что о нем думаю я…» С этим Дьён был бы готов поспорить. После того как Катя уснула, он дожидался первичных показаний приборов и от нечего делать снова залез в ее отчет. Он видел, как она с утра что-то писала, пока он пытался проснуться и включиться в работу.
        Да, Дьён хотел свежих впечатлений, нового взгляда на ладьёров и на него в частности. Но такого он точно не ожидал. Естественно ни какой научной систематизации в отчете и не было. Дьён бы его даже назвал по — другому, например, личные записи или дневник. Но читать от этого было еще интереснее. Эмоциональные забавно сформулированные впечатления — очень ценный материал! Тем более Катя тоже нашла, чем озадачить Дьёна. Он не знал слова «пофигист». Пришлось поднимать русскую лингвистическую базу и искать там. Ладьёр был почти уверен, что слово не несет сильной смысловой нагрузки, поскольку является сленговым. Но тем любопытнее было узнать, что же конкретно о нем думает Катя. Отчет Дьёна умилил, а над последний фразой он хохотал как сумасшедший.
        «Наблюдение затрудняет отсутствие объектов». И решил ее тоже в своих отчетах использовать…
        Перед выходом из гиперпространства Дьён еще раз проверил все системы и опять задумался о том, как же его встретят. Гиперпространственного передатчика на космокатере не было, поэтому о судьбе экспедиции на Ладьё никто не знал. Последний доклад Ихарошу ушел с «Эльщу» сразу после боя с эшатами. Тогда же Талин получила разрешение на то, чтобы задержаться в Солнечной системе «в связи с дополнительными трудностями…»,  — как она это сформулировала…
        И вот теперь на Ладьё ждали «Эльщу» и Талин, а возвращался один Дьён на космокатере. Дьёну даже на миг стало не по себе, когда он представил, как будет докладывать о гибели группы. Сначала Ихарошу, а потом в Ходорат… «Только бы еще до Ходората избежать встречи с отцом. Устроить Катю»  — устало подумал ладьёр. Проблемы сыпались на него одна за другой, и это было только начало. Он прошел в медлаб, подошел к сейфу, открыл стеклянную дверцу и взял капсулу.  — «Все равно без стимуляторов не обойтись. А я еще когда-то думал, что временами в космосе может быть скучно. Наивный!» Оказалось, что в одиночку летать очень тяжело. Если бы он был на «Эльщу», он мог бы спокойно спать во время посадки. Посадку бы контролировали вахтенные.
        Через пять минут стало легче. В голове прояснилось, и Дьён с энтузиазмом себя еще раз похвалил за, насколько здорово он все придумал. То, что Катя спала, избавило его от необходимости проводить ритуал. Пока он был увлечен своими лингвистическими изысканиями, он про него и не думал, а теперь вот вспомнил. «Можно, конечно, сделать это и сейчас, и ей ничего не придется говорить… Опять. Но, с другой стороны она сама приняла решение остаться?!»… И фиксатор виджай так и остался лежать в столе. Последнюю волю Талин Дьён выполнять не стал.
        Космокатер выскочил из гиперпространства и тотчас же попал в карантинную ловушку. Военные звездолеты были от них заэкранированы. Но с космокатерами ладьёры не церемонились. Мало ли кто на нем прилетит! В нормальной ситуации космокатера для дальних перелетов не использовались.
        «Вот я и дома…» Защитные экраны космокатера поднялись, и среди бескрайнего космоса золотистым боком купаясь в лучах звезды Сзилаг, своего сына встречала планета Ладьё…
        С Катей все устроилось хорошо. Ихарош дал Дьёну время, чтобы нормально разгрузиться и переместить регенератор с землянкой в медлаб космопорта. Отцу Дьён отправил сообщение, но ответа не получил. Оставалось успокаивать себя тем, что это уже неважно. В медлабе Дьён долго общался со своим другом Ладжосом. Тот не стал ничего спрашивать об экспедиции, но, узнав про Катю, нахмурился.
        — Ходорат в курсе?
        — Пока нет. Я тебе оставлю часть материалов.
        — И статус не определен?
        «Вот въедливый какой!» Дьён недовольно поморщился. Хотя к вопросу был готов.
        — От тебя требуется только убедиться, что после того, что я с ней делал, землянка не пострадала.
        Ладжос удивленно посмотрел на него.
        — В смысле?
        — Проверь на побочные эффекты иммунизации и проведи исследования мозга. Мозговые волны, синаптические связи, все что придумаешь. Я снимал блоки.
        — Угу,  — сосредоточенно кивнул Ладжос.  — Как мне себя с ней вести?
        — Не знаю.  — честно ответил Дьён. Еще не хватало об этом думать!  — Сам разберешься.
        — Это точно.
        Дьён знал, что на Ладжоса можно положиться. Тот был врачом — ксенобиологом и не впервые сталкивался с представителями иных цивилизаций. И опыта ему было не занимать.

* * *

        Катя была очень зла. «Нет, конечно, я сама дура доверчивая. Чуть что сразу усыпляет! Надоело!» Про то, какой Дьён молодец и сколько негативных последствий предотвратил, она уже наслушалась от главного специалиста медлаба Ладжоса. И это после того как прошел первый шок от пробуждения. Итоги: она уже на планете, вокруг постоянно крутятся малознакомые ладьёры и она может с ними общаться. Правда, последний факт самих ладьёров, по мнению Кати, удивил не меньше. «Наверное, тоже попали под влияние стереотипов. Дьён же должен был рассказать им кто я и откуда. Хотя могли бы предположить, что раз похожа внешне, могу и язык знать. А это, между прочим, мысль. Если задумываться о потенциально общем предке, то может искать что-то общее в языке?!» Ладьёрский язык по звучанию Кате нравился, но никаких однокоренных слов с русским она пока не обнаружила. Ладьёры осторожничали и не слишком стремились с ней разговаривать. Улыбчивый энтузиаст Ладжос охотно ее осматривал и тестировал, но делиться информацией о планете и ее обитателях отказался.
        — На первый взгляд все в норме, но ты понимаешь, Катя, мне пока сложно делать какие — либо выводы. Дьён предоставил нам записи о вашей расе, но данных мало, поэтому я прошу тебя сообщать нам обо всех, даже малозначительных проблемах со здоровьем.
        — А я долго здесь пробуду?  — Катя невольно напряглась. Вопрос был важным. Она провела в медлабе уже два дня по своим субъективным ощущениям. Но сих пор не видела, что происходит за его стенами. Окон в той комнате, где ее разместили, не было. А еще она ни разу не видела Дьёна.
        — Сегодня за тобой придут.
        «Надеюсь, что Дьён…» Катя, хоть и была на него обижена за то, что он лишил ее возможности полюбоваться на планету при посадке, невольно к нему тянулась. «От него, по крайней мере, понятно, чего ожидать…» Ладьёры ее настораживали. Ладжос с ассистентом постоянно в ее присутствии переглядывались так, что ей становилось неуютно. Да и в обстановке самой палаты не было ничего романтического. Никаких кружевных балдахинов, ярких красок, и рельефных лютиков на стенах как, например, на корабле. По кораблю она скучала, хотя так и не узнала, как он называется. «Надо будет потом спросить. Или самой его как-нибудь назвать…» От скуки она даже начала придумывать названия, но в голову лезла всякая чушь. А отвлечься было нечем. Планшет остался в каюте, а читать что-нибудь другое Ладжос запретил, хотя Катя и так сомневалась, что поймет ладьёрскую письменность. Впрочем ничего другого тоже по углам не валялось. Ни книг, ни периодики. Даже экранов в комнате не было.
        — Учитывая ваш анамнез, я вообще порекомендовал бы длительную психологическую реабилитацию и строгие ограничения по усвоению новой информации. Теоретически можно было бы организовать долговременную изоляцию…  — Ладжос задумчиво потер подбородок. Катя озадаченно сжалась на стуле. «Чего такого ему Дьён про меня наговорил? Впрочем, чего удивляться. Я что серьезно ждала, что они будут встречать меня цветами и песнями, беседовать со мной на философские темы и делиться знаниями?!»
        — Я думаю, не стоит,  — осторожно произнесла она, и решила всю дорогу притворяться спокойной и хладнокровной.  — Мы, земляне, очень эмоционально стабильные.

* * *

        — Почему ты не использовал мобилизатор?
        Дьён пожал плечами. Последние полчаса он чувствовал себя импульсивным идиотом. Вопросы Ихароша вызывали слишком живую реакцию. Дьён понимал справедливость этих вопросов, и снова переживал свою беспомощность.
        — Талин ограничила доступ на сутки. Я не смог. Сначала… А потом рассудил, что этого не требуется. Ибо тогда жертва была бы бессмысленной. Нельзя было гарантировать мое выживание в тех условиях.
        Дьён понимал, что Ихарош его прощупывает и пытается понять, насколько профессионально он себя вел. «Хорошо, что Ихарош объективен. Если бы тут был отец…» От этой мысли Дьён поморщился.
        — Ходорат соберется завтра. Я набросаю план и подготовлю заключение. Но чудес не жди. Гьёзо…
        — Я понимаю.
        — Потом доложишь о перспективах, продолжил Ихарош.  — Где она сейчас?
        — У Ладжоса.
        — Хорошо. Надолго?
        — Сейчас пойду забирать.
        — Охрана нужна?  — Дьёну даже показалось, что Ихарош шутит, но тот был предельно серьезен.
        — Нет, естественно.
        — Ну, как знаешь. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
        Дьён, уходя от Ихароша, не выглядел довольным. «По отчету комментариев не последовало. Он задал мне только вопросы, касающиеся текущей ситуации. Значит, обо всем остальном говорить придется на Ходорате». Дьён получил временную передышку, но его это не обрадовало. Ихарош любил Талин и дружил с Зилардом, и то, что он обошел в разговоре тему их гибели, означало, что версии Дьёна он не доверяет. «Если так пойдет дальше, то мне еще придется доказывать существование землян. Хорошо, что здесь есть Катя».
        — Я ее запугал,  — довольно сообщил ему Ладжос в медлабе.
        — Зачем?  — поинтересовался Дьён, которому после разговора с Ихарошем вообще мало чего хотелось.
        — Она слишком нервно реагирует на упоминания о тебе. Постоянно дергается. Не знает как себя вести. А так я ей четко обозначил, кто хороший, кто плохой. И тебе она теперь доверяет!
        — Непонятно только почему.  — спокойно сказал Дьён, но в голосе проскользнули довольные нотки. Объединять слова «Катя» и «доверие» было приятно.
        — Ситуационный иррационализм.  — Ладжос повернул к нему монитор.  — А теперь по существу. Кое — что я сделать успел. Сабо с Анталем, коенчно, проделали колоссальную работу. Но на «Эльщу» не было специального оборудования. Эти земляне не сильно отличаются от нас. А при разблокировке возможности мозга существенно возрастают. На нашем языке она говорит прекрасно, хотя я так и не понял, почему ты так криво урезал версию?
        — Времени не было. Пришлось использовать существующие наработки.
        Ладжос улыбнулся.
        — А я давно говорю, что модели устарели.
        — Ладно. Где она?
        — Лаборатория 14,  — Ладжос поднялся вслед за Дьёном.  — я там все более — менее значимое замаскировал.
        — И на что это теперь похоже?
        — Сейчас все увидишь.

* * *

        Катя сидела на кушетке, скрестив ноги, и пыталась медитировать, когда дверь открылась, и в комнату вошли Дьён и Ладжос.
        — Ты превзошел себя,  — сказал Дьён, оглядываясь. В комнате находился только стол, стул и кушетка.  — Где вся мебель, оборудование, и самое главное, где окна?
        — Да,  — встрепенулась Катя,  — мне тоже хотелось бы узнать, где окна. Особенно если они тут есть.
        Ладжос приосанился и довольно улыбнулся.
        — Раз Катю привезли в регенераторе без сознания, то я не стал брать на себя ответственность. Я ведь не знаю, позволено ли ей рассматривать нашу планету. Про землян мы так мало знаем…
        — Не говори ерунды,  — прервал его Дьён.  — Катя, прости, что так получилось, но это было сделано для твоего же блага.
        «Замечательная формулировка! С детства ненавижу!» С приходом Дьёна Катя мобилизовалась и почувствовала себя более уверенно.
        — И что теперь?  — спросила она.
        — Пойдем домой.
        — Домой?  — переспросил Ладжос, хотя Катя бы и сама этот вопрос задала. Для нее вообще слово «дом» в данном контексте прозвучало странно. Дьён пожал плечами. В отличие от Ладжоса, которому ситуация, похоже, доставляла удовольствие, он был чем — то обеспокоен.
        — А я в этом пойду?  — Катя обратила внимание ладьёров на свою одежду.
        — Да. Снаружи тепло,  — подтвердил Дьён.  — До корабля доберемся, а там я тебе синтезирую, что захочешь.
        Катя встала с кушетки, обулась в мягкие туфли и расправила свободное длинное платье.
        — А мы идем на корабль?
        Ладьёры переглянулись.
        — Кто куда…  — загадочно ответил Ладжос.  — Катя, мы сегодня же определим по предоставленным данным и взятым анализам необходимый для вашей расы биохимический набор и подберем правильные продукты питания. И возможно, тебе придется еще ответить на кое — какие вопросы…
        — Эм… Спасибо,  — кивнула Катя. «Какие такие вопросы? Интересно, Дьён привез образцы земной пищи? Может, они мне вместо одежды лучше кофе синтезируют?!»

* * *

        По коридору шли молча. Землянка украдкой озиралась, Дьён украдкой за ней наблюдал. «Тяжело ей пришлось. Мне следовало бы поумерить энтузиазм Ладжоса. Это ж надо было превратить лабораторию в настолько убогое помещение. И ведь даже панорамные окна замаскировал» При некоторых экспериментах это было необходимо, но уж никак не в случае с Катей. Зато теперь Дьёну было интересно, как же отреагирует землянка, когда впервые увидит Ладьё… В конце коридора он провел пальцами по настенному сенсору и огромные двери разъехались в сторону. Дьён спокойно вышел на площадку и прошел к платформе, пришвартованной слева. Ступив на платформу, он оглянулся. Катя замерла в двух шагах от него с широко распахнутыми глазами. Он невольно улыбнулся.
        — Нравится?
        Вокруг них был простор. Вечернее солнце вызолотило облака, ветра не было, и было на удивление спокойно, только у соседней вышки суетились грузовые катера.
        — Мы наверху?  — спросила Катя.
        Дьён невольно глянул вниз и чуть не рассмеялся.
        — На Ладьё все наверху.
        Он уже и забыл, что образ жизни на его планете может кому — то показаться непривычным. Обычно прилетающие инопланетяне о планете знали много, и, несмотря на восторги, воспринимали существующее положение вещей как нечто само собой разумеющееся. А Катя была шокирована.
        — Иди сюда!  — позвал ее Дьён.
        — Я не знаю,  — неуверенно произнесла она и с опаской сделала шаг к краю.
        Дьён подал ей руку.
        — Ты что, боишься высоты? Это неопасно. Тут везде силовые поля.
        Ее тонкие пальцы вцепились в его ладонь, он бережно сжал их и помог ей перебраться на платформу.
        — А мы точно не упадем? Тут даже ограничителей нет.  — вниз землянка даже не посмотрела.
        — Да, действительно. Но не бойся. Я тебя удержу.
        Последняя фраза вырвалась сама собой, чему Дьён несказанно удивился. Но Катю она почему-то успокоила, и она придвинулась ближе.
        Дьён запустил платформу, предварительно изменив скоростные настройки.

* * *

        Через пару минут полета Катя расслабилась и начала получать удовольствие. Летать она любила. Даже вспомнила про эгрессе. «Надо будет спросить, есть ли у них нечто подобное» Она не испугалась высоты. Просто такого не ожидала. Все здания на Ладьё располагались над землей, но насколько высоко судить было сложно, потому что под платформами колыхалось море из шелестящих голубовато — зеленоватых растений. Никаких полян, оврагов и рек не наблюдалось. Только вдалеке темнели холмы. И небо, и солнце и зелень были необычными. И красивыми. Катя, даже позабыла, что она стоит на летящей платформе. Это было как удар по всем ее чувствам. Воздух был сухим и горячим и как будто тяжелым. Дьён приобнял ее за талию, но к себе не прижал, зато начал рассказывать.
        — Это столица Ладьё — Гьёньёрю. Она находится в большой долине Вольгё. Река здесь одна, но она подземная, поэтому отсюда не увидишь. А там, за холмами,  — Дьён указал вправо,  — море.
        — А вы что, как птицы себе гнезда вьете?  — поинтересовалась Катя. Платформа летела в сторону большого скопления парящих в воздухе строений.
        — Я примерно понимаю, о чем ты говоришь,  — усмехнулся Дьён,  — но на Ладьё нет птиц. И никто не живет в гнездах. Местные животные строят себе жилища в корнях деревьев. Симбиоз. Существуют и паразитарные формы. Но не здесь. В основном они сохранены в заповедниках, если тебе будет интересно, то потом можно слетать.  — последние слова ладьёра прозвучали мечтательно, и Катя тоже размечталась.
        — А вниз спуститься можно? Или это опасно?
        — Конечно, можно. Там все оборудовано для прогулок и досуга. На каждой площадке есть лифт. Так что завтра с утра можно совершить путешествие вниз. Тебе понравится.  — Дьён чуть развернул Катю к себе и посмотрел ей прямо в глаза. Она смутилась и кивнула.
        — Мне уже нравится. Очень красиво! И ваше солнце… Ну в смысле звезда…
        Огромный охристо — желтоватый шар дрожал у горизонта.
        — Сзилаг. По меркам вашего Солнца, она холодная, и Ладьё к ней находится ближе, чем Земля к Солнцу. Сегодня спокойно, но часто у нас бывают сильные ветра.
        — А как же, ваши конструкции? Не разрушаются?
        — Нет. Эти проблемы мы уже решили. А ближе к поверхности, там, где растения, ветров нет.
        — Очень интересно,  — Катя опасливо приблизилась к краю,  — а это что?
        — Мой дом.
        Платформа подлетела к небольшой площадке, с одной стороны которой завис космокатер. Стыковка платформы с площадкой прошла плавно.
        — Ты будешь ночевать на корабле в своей каюте.
        — А ты?
        — А я здесь,  — Дьён показал рукой на изящное одноэтажное строение. Потом он проводил Катю до корабля.  — Коммуникатор я настроил. Ты можешь позвать меня в любой момент. Запирать тебя я не буду.
        — Э… Ну ладно, спокойной ночи,  — и Катя шагнула в люк.
        Конечно, ей хотелось заглянуть к ладьёру домой, но в то же время и кораблю она обрадовалась как родному. «Своя каюта! Надо же! Если подвести итоги, то получается, что все не так плохо. Пара дней неопределенности, но в целом… Пока мне тут нравится. Планета красивая, окультуренная, свободу никто не ограничивает. А то, что для прогулок надо пользоваться лифтом, так это они меня не удивили. У нас тоже кое — где остались небоскребы и многоэтажные дома».
        В каюте все было так, как она оставила. Даже планшет у изголовья. Катя с наслаждением скинула одежду и растянулась на постели. И еще долго не могла согнать с лица улыбку. Новый мир оказался лучше, чем она себе представляла.

* * *

        Дьён думал, что ночью его будут одолевать мысли о предстоящем докладе на Ходорате, но не тут — то было. Лежа в постели, он вспоминал, как Катя цеплялась за его руку своими пальцами. Его сердце замирало от нежности, и это было настолько непривычно, что Дьён не мог поверить, что это действительно происходит с ним. За всю свою жизнь он не испытывал ничего подобного. Конечно, бывало, что ему нравились девушки. Но воспитанный в традициях ладьёрского общества, он пока не задумывался ни о каких серьезных отношениях, а уж тем более о браке. Жена если и должна была появиться в его жизни, то не раньше 40 —50 лет. Свои физиологические потребности он, как и большинство ладьёров, решал с помощью ДУРа[9 - ДУР — дом удовольствий и радости — материализатор чувственных идей, который позволяет программировать объекты для удовлетворения своих сексуальных фантазий.], поэтому у него не было острой необходимости в женщинах. Дьён считал, что все должно идти своим чередом. А общение… Ему и с Талин разговоров хватало. Она долгое время была для него ориентиром. Он ей гордился и восхищался и даже иногда думал о том, что
вряд ли встретит кого — нибудь, кто сможет ее превзойти. Но сегодня… Думая о Кате, Дьён все также сравнивал ее с сестрой, но впервые сравнение было не в пользу Талин. Наоборот, именно присутствие Кати и подарило Дьёну те чувства, которые теперь не давали ему спать. «Странно, что я на корабле так на нее не реагировал. Я настолько к ней привык за семь суток, что даже соскучился. Какая ерунда!»  — мысли захлестывали Дьёна волнами. Его всю жизнь учили бороться с собой и своими желаниями. Нет, чувства на Ладьё не были под запретом, но параллельно любви всегда шагал рационализм. И применялся он настолько часто, насколько это было возможно. Ибо зачем устраивать трагедии там, где можно просто выдержать борьбу с собой. Но сейчас Дьён мечтал, нырял в этот омут с головой, пробовал реальность на вкус, удивлялся себе и понимал, что не хочет с этим бороться. Он не думал о будущем, не пытался категоризировать свои чувства, вычленить и отделить от всего остального. Ему просто нравилось то, что рядом с ним есть девушка, которой он может доверять и с которой не нужно притворяться и ничего из себя изображать. «Мы сами
себя загнали в угол. Нам нужны личные достижения, чтобы доказать и себе и окружающим, что мы чего — то стоим. Это своеобразный двигатель прогресса. Вектор наших стремлений. Наверное, по — другому было нельзя, но в то же время… Мы разучились расслабляться. Получается, что важно внешнее, а не внутреннее. А Катя ничего не знает ни обо мне, ни о нашем обществе и принятых у нас нормах успешности. Ей на мои достижения плевать, потому что она не понимает их истинной ценности. Для нее важно то, что я могу дать ей ощущение безопасности, важно, что она может мне доверять, и…что я предоставил в ее распоряжение космокатер…»
        Спал он недолго. Сзилаг только — только показался над горизонтом, как Дьён уже вышел на площадку перед домом и в изумлении замер. Катя встречала рассвет. Она стояла к нему спиной, чуть откинув голову назад. Ее темные волосы разметались по плечам. Давешнее платье, послушное касаниям ветра, обозначило ее фигуру. И Дьён вдруг испытал нестерпимое желание подойти и обнять ее за плечи. Сжать в своих руках, коснуться подушечками пальцев ее кожи, почувствовать мягкость волос… Руки рефлекторно напряглись и…
        — Вот, пытаюсь привыкнуть,  — Катя обернулась к нему и легко улыбнулась.  — Не пастораль, конечно. Но очень мило. Только архитектура однотипная…
        — Это не архитектура,  — улыбнулся Дьён в ответ, и подошел ближе.  — Архитектура в старых городах или специальных зданиях для проведения торжественных церемоний. А это жилая часть города. Главный принцип легкость и изящество. Давно доказано, что гармония должна присутствовать в общем виде, и ее в свою очередь подчеркивают различия в деталях. Да, дома здесь похожи друг на друга, но зато ничего не портит вид… А если ты хочешь впечатлений, то Ладьё… Она разная.
        — Я пока не знаю, чего хочу.  — пожала плечами Катя,  — а вниз можно спуститься?
        — Конечно, иди сюда.

* * *

        Шахта лифта одновременно служила опорой для площадки. Кабина плавно опустилась в зеленые объятия леса. Сойдя с хромированного возвышения, Катя осторожно ступила на траву.
        — Если хочешь, можешь разуться. Это безопасно,  — только сейчас она сообразила, что Дьён босиком. Да и вообще он выглядел мило, и даже как-то по — домашнему. Катя неуверенно скинула туфли. Трава на ощупь оказалось шелковисто-мягкой и ровной. Катя даже присела, чтобы ее внимательней рассмотреть. Дьён опустился рядом и провел по земле рукой.  — У нас не как у вас. Наша трава не растет вверх, она стелется по земле.
        — Действительно…  — голубоватые, серебристые и зеленые травинки цеплялись друг за друга,  — у нас тоже есть ползучие растения. Но их не так много.
        — На Ладьё везде так. И деревья живут по тому же принципу, посмотри наверх.
        Катя подняла голову. Усыпанные мелкими листочками ветви переплетались над головой, образуя тоннели и арки. Этот лес ее очаровал. Он был светлым и воздушным. Она вдохнула полной грудью.
        — А до соседней площадки далеко?
        Дьён опустился на траву.
        — Сейчас рано, не думаю, что мы кого — нибудь встретим. Да и лес часто образует лабиринты, можно очень долго гулять, пока на кого — нибудь не наткнешься.
        — А ты не боишься заблудиться?
        — Нас учат ориентироваться. И маячки никто не отменял.
        Катя подошла к разлапистому изгибистому стволу дерева и коснулась рукой коры, она оказалась на ощупь мягкой и чуть влажной.
        — Тебе нравится?  — спросил Катю Дьён таким тоном, что она поняла, что для него это действительно важно.
        — Да,  — честно ответила она. На нее снизошло умиротворение и спокойствие. Она бы хоть сейчас отправилась в путешествие по этому изумительному лесу.  — Правда, тут скамеек не хватает. На земле сидеть хорошо, но можно было бы и что-нибудь поудобнее приспособить.
        — Зато тут есть качели,  — ответил Дьён, поднимаясь,  — пойдем, покажу!
        Качели Катю добили окончательно. Крепкие толстые веревки, свисая с ветки дерева, держали широкую плиту с чуть загнутыми вовнутрь краями.
        — Залезай,  — задорно предложил Дьён,  — качаться умеешь?
        Катю охватил азарт, и она проворно запрыгнула на плиту. Ухватилась за веревки и переступила с ноги на ногу, занимая более устойчивую позу. Дьён замер напротив, напряженно глядя на нее. Оттолкнулся, раз, другой… Вверх — вниз, вверх — вниз… Катя цеплялась за канаты, от удовольствия захватывало дух, ветер свистел в ушах, хотелось кричать от восторга, секунда страха у наивысшей точки, стремительный рывок вперед. Это было настолько здорово, что после того, как все закончилось, ей больше вообще ничего не хотелось. Полное опустошение!
        — Класс!  — выдала она по — русски.
        Дьён рассмеялся.
        — Кто бы мог подумать, что такое примитивное развлечение произведет на тебя такое сильное впечатление.
        Катя вспылила.
        — Можно подумать, тебе не понравилось!
        — Понравилось, Катя, очень понравилось. В этом — то и прелесть.
        «Странный он сегодня какой-то…»  — озадаченно подумала она.
        После совместного завтрака в кают — компании ладьёр сообщил, что ему нужно улетать. По делам.
        — А к тебе скоро прилетит Ладжос,  — Дьён запрыгнул в небольшой двухместный катер.  — Я постараюсь вернуться не очень поздно. Но неизвестно…  — при этих словах он помрачнел, пристегнулся и стартовал.
        Катер стремительно удалялся по направлению к холмам, а Катя, глядя ему вслед, чувствовала себя хозяйкой средневекового замка, которая проводила своего рыцаря на подвиги. «Только платочка не хватает… беленького. Но традиция есть традиция!» И Катя помахала катеру рукой. «Зато я теперь одна и могу делать чего захочу!» Настроение было приподнятым, у нее вообще развивалось стойкое ощущение, что она на каникулах. «Обязанностей никаких, полный комплект удобств, есть, правда, некоторая ограниченность в перемещениях…»  — но Катя уже дала себе обещание в скором будущем научиться пилотировать здешние средства передвижения.
        Сразу к себе она не пошла. Сначала зарулила к дому Дьёна. Дверь оказалась запертой.
        «Значит, в гости меня так и не пригласили. Очень хотелось бы узнать почему…»

* * *

        Заседание Ходората хоть и было внеплановым, но вопросов все равно разбирали несколько. Доклад Дьёна оставили напоследок, и сейчас он сидел и внимательно слушал последние военные сводки. За то время пока группа Талин отсутствовала ситуация не сильно изменилась. Хотя у Дьёна то и дело появлялось ощущение, что он словно прожил целую, отдельную от остальных жизнь. Война с эшатами казалась ему чем — то далеким и непривычным. Но о ней не следовало забывать. Отчеты Зиларда и Талин, касающиеся боевых действий группы, Дьён уже предоставил высшему командованию, но он был почти уверен, что об этом его даже не спросят. Есть проблемы и поважнее.
        Когда до него дошла очередь, он активировал голографический проектор и начал говорить.
        Доклад его был сух и конкретен. Только факты. Дьёну пришлось выбирать из двух зол меньшее. Он мог бы многое рассказать о землянах, но он был ограничен по времени. А вот факты говорили не в их пользу. Большинство ходоров еще до заседания получили от Ихароша первичные данные, поэтому никаких особенных эмоций доклад не вызвал. Пока дело не дошло до записи.
        Дьён не зря столько времени убил на то, чтобы ее нормально подготовить. Понятно, что специалисты — контактники уже отсмотрели все, что он привез с Земли, но его вариант оставили практически без изменений. Только в начале вырезали несколько кусков. Сцену расстрела экспедиции сохранили полностью, и сейчас Дьён был этому рад. Он уставился в экран, не опуская взгляда, и пытался запомнить все до мельчайших подробностей, ибо знал, что, вряд ли сможет пережить это еще раз. Но сейчас, в присутствии ходоров, собственная боль отошла на второй план, уступив место интересам Ладьё. На отца и братьев Дьён старался не смотреть.
        Запись определенно произвела на присутствующих впечатление. По залу пробежался тревожный шепоток.
        — И как ты это прокомментируешь?  — обратился к Дьёну Ихарош.
        — Это не показатель. У меня было время подумать и проанализировать спокойно все, что произошло. Приказы и действия командира боевой группы Талин считаю своевременными и обоснованными. Оценка ситуации была проведена правильно. Собрано большое количество информации, на основе которой произведены расчеты и сделаны прогнозы. Наше сходство с землянами не только внешнее, у них схожий тип мышления и, несмотря на…  — Дьён на мгновение запнулся.  — На то, что вы видели, я считаю что, земляне входят в тот же класс агрессивности, что и ладьёры. Моральные качества развиты достаточно, серьезных отклонений не зафиксировано. А у женщин, что, кстати, закономерно, эти показатели вообще в пределах среднестатистической нормы Ладьё. Со мной по приказу Талин,  — последние слова он выделил,  — прибыла земная женщина, точнее молодая девушка — Катя. Ее можно… В смысле с ней можно побеседовать. Урезанную версию ладьёрского языка для первичных контактов я ей внушил. Нейроблоки, которые для землян типичны, легко и без последствий снимаются. Я не знаю, какое решение примет Ходорат, но прошу учесть последнюю волю Талин и
внимательно изучить отчеты ученых нашей боевой группы. И последнее… Моя рекомендация как контактника. На данном этапе развития серьезные и официальные контакты с Землей неперспективны. Однако контакты с отдельными представителями этой расы считаю необходимыми. Нам есть, что у них позаимствовать. Я сейчас не только про генофонд говорю. Схожая ментальность предоставляет огромное поле для исследований вариативности развития мышления. Делайте выводы.
        — Ходорат принял заявление,  — объявил Ихарош.  — После перерыва начнем обсуждение. Очередность выступлений просьба согласовать с секретарем. Дьён, ты свободен.  — Дьён поклонился присутствующим и направился к выходу из зала.
        Перед выходом рядом с Лемом и Рико стоял отец. Дьён спокойно пошел им навстречу. Он не боялся встречаться глазами с отцом. Он давно отучился его бояться. Но отец сказал всего два слова. Дьён не удивился, он был к этому готов. Рико остался бесстрастным, а Лем кивнул ему. «Хоть так… Пусть!»  — Дьён кивнул в ответ.

* * *

        Ладжос прилетел не один, а в сопровождении мужика лет сорока. Звали его Вираг. Катя, поскольку находилась уже как бы на своей территории, чувствовала себя уверенно. Она изначально решила держаться свободно. «В конце концов, почему я должна перед ними заискивать и во всем на них полагаться. Мне никто не говорил, как именно мне надо себя вести, ну и отлично! Буду поступать так, как считаю нужным». Поэтому в общении с ладьёрами она старалась вести себя естественно и приветливо.
        Ладжос привез ей специально синтезированные витамины.
        — Для восполнения утраченного,  — туманно выразился он. Катя поблагодарила, но про себя решила ни за что их не принимать, пока не поймет, чего они там намешали.
        Гостей она пригласила в кают — компанию на космокатере. Поддерживать непринужденную беседу ей удавалось с трудом, но зато она их напоила тем же напитком, что в свое время и Дьёна. Они, конечно, попереглядывались, когда она выставила перед ними два дымящихся стакана, но не сопротивлялись и не привередничали.
        «Должны же они понимать, что у меня возможности ограничены, и я не могу им тут деликатесы обеспечивать!» в сердцах думала Катя. Она была немного зла на Ладжоса, который не предупредил ее о втором госте заранее, и напряжена, потому что не понимала, чего собственно этому гостю от нее надо. Он внимательно ее разглядывал и отмалчивался, пока Ладжос разглагольствовал о прелестях космической жизни, а Катя ему усердно поддакивала, думая, как бы не сорваться. Она не понимала цели данного визита. Дьён незаметно приучил ее к мысли, что ладьёры деятельные и конкретные, а эти два рас… разгильдяя развалились на ее диванчике и даже не собирались никуда уходить. Тогда она сама решила поставить вопрос ребром.
        — А существуют ли у вас какие — нибудь инопланетные представительства? Что-то вроде посольств? Я не слишком сильна в дипломатии, но поскольку являюсь единственным представителем своего народа на вашей планете, то мне бы хотелось как можно больше узнать о правах и, разумеется, обязанностях дипломатической миссии.
        Тут впервые подал голос Вираг.
        — А что, Катя, ты бы хотела заниматься дипломатической работой?
        — Нет, вообще — то я хочу летать,  — честно сказала она,  — но если придется, то отказываться не буду.
        — И насколько ты хочешь летать?  — вкрадчиво поинтересовался Вираг.
        — Очень!  — обезоруживающе улыбнулась Катя и предложила гостям еще выпить.

* * *

        На подлете к дому с Дьёном связался Ладжос.
        — Твоя Катя бесподобна! Требовать у специалиста по психическим расстройствам открытия посольства, это же еще надо было додуматься!
        — Ты что, привозил к ней Вирага?  — Дьёну на мгновение стало не по себе. Вирага он не любил, хотя и признавал, что тот был первоклассным специалистам. Но это же было и проблемой. Вираг слыл перестраховщиком и максималистом. И какие выводы он мог сделать в отношении Кати, было страшно себе представить…
        — Не волнуйся,  — успокоил его Ладжос.  — в этом — то и была цель. Ты ж не думал, что я просто буду Кате витаминки возить. Нам надо было предварительно оценить уровень агрессии и общего развития. Слушай, она такая забавная… Все нас накормить пыталась. Они там на Земле недоедают что ли?
        — Эээ… Не совсем,  — помрачнел Дьён, вспомнив свой доклад на Ходорате.  — И что вы решили?
        — Радуйся. У Кати теперь есть допуск к полетам. А ты, скорее всего, будешь ее учить.
        — Не уверен,  — сказал Дьён.
        — Даже так?  — присвистнул Ладжос,  — это то, что я думаю?
        — Да.
        — Я могу поговорить с Рико и с Лемом, но если они все решили, то… Скорее всего результата не будет.
        — Я знаю. Пусть все идет как идет.
        — Я постараюсь что-нибудь придумать. Я верю тебе. Точнее не так. Я знаю.
        — Я ценю.
        — А когда?
        — Завтра.
        — Ну, тогда до завтра,  — Ладжос резко свернул разговор.  — Лети, а то Катя уже заждалась.
        «Если бы…»  — Дьён невольно улыбнулся.

* * *

        День определенно удался. Катя была готова прыгать от радости. Настроение зашкаливало. Ладьёры улетели. И пусть Катя так и не поняла, кто такой Вираг, это было и неважно. «Главное, что я теперь смогу летать. Начнем с малого, то есть с космокатера. Даже эта штуковина неплохо летает в космосе, значит, у меня в перспективе есть все шансы потом пилотировать звездолеты»  — мечтала Катя, порхая по кораблю и любовно поглаживая переборки.  — «Еще одно открытие сегодняшнего дня: с ладьёрами можно договариваться и взаимодействовать в неформальной обстановке. Не сильно они от землян — то отличаются. Ну да, несколько чопорные, ну так я по возрасту моложе. Это у меня энергия через край и непосредственность. А они считают, что отвечают за судьбы Вселенной, поэтому и взвешивают каждое слово. И ведь не объяснишь, что попроще надо быть… Впрочем, не все сразу. Перво — наперво надо понять, зачем меня сюда привезли. И по максимуму использовать свое положение. Если я собираюсь организовать тут дипломатическую миссию» Естественно, Катя слабо себе представляла, что такое дипмиссия в принципе, но зато уже чувствовала всю
полноту ответственности.  — «А может, они просто пошутили? Да нет, я же только что решила, что они серьезные люди. Надо будет поговорить с Дьёном…»
        Но разговор так и не состоялся. После возвращения ладьёр просто вызвал ее по коммуникатору к выходу и передал очередной сверток с одеждой.
        — Катя, наденешь это завтра. Вылетаем в 9 утра по корабельному времени.
        — А у нас что, встреча с кем — то?
        — Да, народу там будет много.  — загадочно произнес ладьёр.  — А сейчас иди, тебе надо хорошо отдохнуть.
        И ушел к себе.
        Вопреки пожеланию, Катя спала плохо. И встала рано, потому что хотела как следует подготовиться к встрече на высшем уровне. Указаний Дьён никаких не оставил, но Катя решила лишний раз его не дергать и просто надеть то, что дали. А через пять минут стояла и тупо пялилась на себя в зеркало. «Дьён принес мне балахон…»  — получились стихи, но даже это ее не обрадовало, ибо одежда оказалось совершенно безразмерной,  — «Как на земного бегемота!»  — ругалась про себя Катя.  — «Или у них тут чем торжественнее мероприятие, тем больше ткани требуется? Там что реально все так будут выглядеть? Может, Дьён просто с размером ошибся?»  — Катя повертелась в разные стороны, огромный капюшон сполз со лба и закрыл практически все лицо.  — «Но если подумать, классная штука! Я все слышу, а меня никто не видит. Наверняка это официальный прием и, значит, все присутствующие уже в курсе кто я и откуда. То есть смотреть на меня будут и много. Это он хорошо придумал»  — похвалила Катя Дьёна.  — «Только вот кроме белья под него я ничего надевать не буду. Балахон на балахон это как-то слишком».
        В общем, готова она была даже раньше назначенного времени. Хотела еще волосы распустить, но потом решила, что не стоит. «Все равно никакой эстетики. А так… Хм…Скромный образ» И заплела косу.
        А вот Дьён напротив, выглядел не скромно, а пронзительно. Может, оттого, что свободная голубоватая рубашка подчеркивала цвет его глаз, делая их из просто серых — яркими. А может, потому что он был отстраненно — сосредоточен. Катя, только увидев его, и восхитилась и испугалась. И капюшон снимать не стала, лишь чуть приспустила его с головы, дабы без помех обозревать окрестности.
        В путь они отправились на двухместном катере. Дьён смотрела только вперед и с Катей не заговаривал. А ей потихоньку передавалось его напряжение.
        «Похоже, направление совпадает с его вчерашним маршрутом, и что-то мне подсказывает, что ничего хорошего нас там не ждет…».

* * *

        Дьён никак не мог понять, как же ему лучше поступить. С одной стороны он получил прямой приказ от Ходората — взять Катю с собой, а с другой, не был уверен, что ей стоит там присутствовать. «Можно было, конечно, оставить ее на попечение Ладжоса. Или все-таки попросить Лема… Но неисполнение приказа может сыграть не в мою пользу. Да и потом, у отца была целая ночь… Нет, мне будет спокойней, если она будет рядом».
        Но компромисс Дьён все-таки нашел. Он выбрал для Кати нейтральную одежду, которая должна была избавить ее от ненужного внимания.
        Сначала летели молча. Только на подлете к административному центру Гьёньёрю Катя вдруг спросила по — русски:
        — А твой корабль как называется?
        — Космокатер?  — вопрос застал Дьёна врасплох.
        — Ну да.
        — Никак. У него есть только длинный код приписки к звездолету. Конкретно этот космокатер со звездолета «Эльщу».
        — А если я буду на нем летать, можно я дам ему имя?
        Дьён даже не понял, что его больше всего в этой фразе зацепило. «Если», «летать» или «имя».
        — Зачем?
        — У нас так принято,  — сказала Катя,  — это важно. Отражает суть происходящего с данным транспортом.
        «Интересное верование…»  — проснулся в Дьёне ученый.
        — И как бы ты его назвала?
        — Читала в детстве одну книжку. Пожалуй, я бы взяла название оттуда… Приключение! Представляешь, вот я, например, скажу тебе: «Приключение ждет тебя»! Звучит? А? Даже на вашем языке… Эшменю!
        Дьён усмехнулся. «В точку! Космокатер имя еще не получил, а приключение нас уже ждет…»

* * *

        Катя шла за ладьёром след в след, путаясь в длинном балахоне. Один раз она чуть не упала. Но Дьён не отреагировал, хотя обычно бывал предупредительным. Людей в коридоре не было. Но Катю и Дьёна сопровождал свет, который бежал над ними по потолку, разгоняя тени по дороге к залу церемоний. Катя в здании уже потерялась. Физически. Высокие потолки, массивные колонны и мелкие узоры. Красота и торжественность! Но у нее возникало ощущение, что ей для лучшего восприятия следовало быть метра на три повыше.
        Перед массивной дверью в зал Дьён встряхнулся, весь подобрался, потом откинул капюшон, внимательно посмотрел на Катю и сказал с запинкой.
        — Веди себя спокойно. С тобой ничего не случится. Они поймут. Все будет хорошо.
        Потом он опустил капюшон обратно и приложил руку к стене, Катя даже ничего спросить не успела.
        Прямо от двери начиналась дорожка, обозначенная двумя лентами, тянущимися до противоположного конца зала, где стоял ряд кресел. Дьён, увидев ленты, хмыкнул, но не затормозил, а уверенно вошел в зал. Катя поспешила за ним, стараясь смотреть в пол, чтобы не ловить чужие взгляды. На них смотрели все. Слева и справа стояли мужчины, одетые в роскошные праздничные одежды. «Не то что я!»  — мельком подумала Катя. Все молчали. Шаги Дьёна словно отскакивали от пола и устремлялись вверх раскатистым эхом.
        Как только Дьён подошел центру зала, из высокого кресла поднялся статный мужчина и двинулся к нему. Они остановились в двух шагах друг от друга. Катя замерла сзади, боясь дышать. В зале все молчали. Потом этот мужчина, напротив Дьёна резко выдохнул:
        — Бирошаг вэер! Талин!
        Катя мельком удивилась, что ничего не поняла.
        — Аатвез!  — кивнул Дьён и начал быстро расшнуровывать рубашку. Потом спустил ее с плеч и, так и не вытащив полностью рук из рукавов, опустился на одно колено и откинул голову назад.
        — Киесен аатвез!  — звучно произнес он.
        — Дьён, аатве!  — произнес мужчина, потом молниеносным движением вытащил нож и со всей силы полосонул наискось Дьёна по груди. Кровь брызнула на пол. Катя на мгновение оцепенела, а потом рванулась к Дьёну.
        — Да что же вы делаете — то! Совсем охренели!  — выкрикнула она по — русски, срывая с себя проклятый балахон. Подхватила Дьёна за талию и приложила скомканную ткань к его груди. Он ухватился за нее одной рукой, и спросил:
        — Зачем? Ты не понимаешь…
        Но Катя не обратила на него внимания. А наоборот, переключилась на зрителей и мужика, так и стоящего перед ними.
        — Где врач?  — дрожащим голосом выкрикнула она по — ладьёрски, обводя глазами зал.  — Мне нужен врач! Надо остановить кровь.
        К ней тут же двинулось несколько ладьёров. Но стоящий перед ними мужчина так и не шевельнулся, а просто удивленно ее разглядывал…

* * *

        Потом началась какая — то нездоровая суета. Ну, это после того, как Дьён потерял сознание. Хотя Катя и умела оказывать первую помощью, его рану ей осмотреть так и не дали. От Дьёна ее оттеснили, и все на что ее хватило, это держаться к группе спасателей поближе и держать себя в руках под пристальными взглядами остальных присутствующих, которые не стесняясь на нее пялились. И если на Земле ей было бы просто неловко, то тут она была готова дематерилизоваться. «Хоть бы кафтанчик кто одолжил»,  — от нервного напряжения ей стало холодно, но замерзнуть она не успела, поскольку прибыла платформа из медлаба, и Катя рванула за ней. Оставаться в зале торжественных мероприятий по — ладьёрски у нее не было никакого желания.
        Медики, ну, Катя искренне надеялась, что это именно они, были невозмутимы и внимания на нее не обращали. Она пристроилась в хвост процессии, тихо радуясь, что ее не попытались задержать. Дьён так и не очнулся. Катя с тревогой поглядывала на его бледное лицо. Мысли были быстрыми и лихорадочными. Сейчас, когда первый шок прошел, ей стало страшно… И в данный момент она чувствовала себя потерянной, потому что до этого именно Дьён казался ей сосредоточением стабильности ее нового мира…
        Коридоры на сей раз были ярко освещены, но все двери были закрыты. В зале, насколько поняла Катя, Дьёна если и осмотрели, то быстро. Никаких крутых медицинских сканеров у «врачей» она не заметила. «Может, я зря волнуюсь. Раз они не суетятся, то с ним все в порядке. Дьёну просто надо полежать… Ага! После того как рану зашьют и сделают переливание крови…»  — Катя скривилась,  — «только вот до сих пор неясно, что это вообще такое было!» Само действо не укладывалось в голове. По поведению Дьёна выходило, что он знал, куда идет и зачем, но тогда было непонятно, почему он ее не предупредил. «Или он хотел таким образом приобщить меня к местной культуре?!» Версия выглядела дикой, но больше никаких правдоподобных объяснений Катя найти не могла. Мысли разлетались как саранча в поисках пищи, и Катя никак не могла сосредоточиться. Вдруг перед ними раскрылись широкие и высокие двери, и тут же один из впереди идущих мужчин повернулся к Кате и преградил ей путь.
        — Мне что туда нельзя?  — нервно спросила она, глядя на удаляющуюся платформу.
        — А зачем тебе туда?  — поднял брови ладьёр.  — Дьён — мужчина.
        «А то я не знаю!»
        — А я… А я его…  — ну кто? Кто? Коллега? Подруга?? Сестра???  — А я его… Я его жена!  — выпалила Катя, искренне надеясь, что тут есть такое понятие.  — И должна быть рядом с мужем! По нашим законам…
        — Жена?  — ладьёр еще больше удивился, прямо — таки оторопел, и отступил в сторону. Катя рванула вперед. Дьёна с платформы переместили в капсулу регенератора, но закрывать ее не стали. Только один из ладьёров потыкался в сенсоры, что-то тихо сказал второму. После чего они удалились. Катя неуверенно подошла к закрывшимся дверям и прижалась ладонями к прохладному металлу. Хотелось плакать. Даже не так. Рыдать навзрыд и чтобы кто-нибудь пожалел. Официальная встреча мало того, что оказалось не такой, как Катя себе представляла, так еще и осложнила все по максимуму.
        Тот, кому она доверяла, единственный на этой проклятой планете, лежал сейчас в регенераторе в нескольких шагах от нее… Она вернулась к регенератору и села на стул.
        «Дьён, как очнется, вряд ли осудит. А с другой стороны, можно подумать у меня был выбор. Они бы его увезли, черт знает куда! А так, хоть один знакомый человек! Надо выглядеть естественно. А то не поверят и выставят…»  — и Катя прощупала пульс на шее у Дьёна, и после этого ласково приложила руку к его лбу. Температуры не было. «Вот и славно…»

* * *

        — Ну и что ты думаешь?  — спросил Гьёзо у Ихароша.
        — Жена? Забавно! Ты поди и не думал, что твой младший сын женится раньше остальных…
        — Я не могу понять по какому обряду они поженились… На корабле записей об этом нет. И о Виджаннар Виджай Дьён не докладывал…
        — Может, не успел?  — хитро подмигнул Гьёзо Ихарош.
        — Или не собирался. По каким — то причинам. Хотя, если бы я об этом знал, то…  — Гьёзо замолчал.
        — То и права крови бы не было…
        — Не уверен. Посмотри на нее. Ну, какая из нее жена? Что-то тут явно не то.
        — Я думаю, что кое — что есть в отчетах, и Дьён писал, и… в экспедиционных.  — Ихарош в последний момент еле удержался, чтобы не произнести имя Талин.
        Но Гьёзо все равно вспомнил. И сравнил. И поморщился. Сравнение явно оказалось не в пользу Кати.
        — Бесполезная девочка. Образования нет. Характера… Только дома сидеть. Прилипла к нему, даже похоже ночевать там собирается.  — Гьёзо бросил презрительный взгляд через стекло на землянку.
        — Ну, ты к ней слишком строг. Она еще молодая совсем, да и у нас таких предостаточно, которые готовы полностью отдать себя семье и мужу… А мужья и не против.  — Ихарош улыбнулся.  — Ему еще твои сыновья завидовать будут.
        — Посмотрим. Мои сыновья достойны лучшего. И даже Дьён не исключение!  — Гьёзо нажал на сенсор и между ними и медлабом опустился непрозрачный экран.
        — Считаешь, отгородился от нее?
        — Нет. Но видеть ее сейчас не хочу!
        — А Дьёна?  — пытливо спросил Ихарош.
        — И его нет. Не сейчас.
        — Но долг крови оплачен…
        — Я знаю. Пусть в себя придет, тогда и поговорим.
        — А вот я схожу…  — произнес мечтательно Ихарош.
        Гьёзо посмотрел на него подозрительно, но ничего не сказал.

* * *

        Понять мерцающую в изголовье вязь показателей Катя не могла, но с Дьёном, похоже, все было в порядке. «Это если у ладьёров такая же анатомия. Пульс ровный, дыхание тоже. Интересно, а что для них норма? Хотя я не припомню, чтобы Дьён постоянно учащенно пыхтел». Грудь ладьёра была покрыта вязкой субстанцией. «Так вот они какие, местные регенераторы. А воспаление легких они мне тоже так лечили? Эм. Пожалуй, лучше не уточнять» От мыслей, что у нее внутри шуровала в поисках повреждений та же биомасса, Кате чуть плохо не стало. Чтобы как-то отвлечься она прошлась по медлабу. Комната была очень большой и многофункциональной. Катя обнаружила экспресс — кухню и массажную кушетку. В общем, тут было чем себя развлечь. Она сделала себе поесть и, вяло ковыряясь в тарелке, стала думать.
        «Говорить или не говорить ему о своем обмане? С одной стороны Дьёна вроде не мешало бы поставить в известность о новых обстоятельствах. А с другой, на что, собственно это влияет? Кроме того мужика я никому ничего не сообщала, а он вряд ли сплетник. Да и потом, кому какое дело до моей личной жизни? Дьён тоже вполне самостоятельный мужчина… А у нас с ним и так странные отношения. Так что я, пожалуй, не буду ничего усложнять…»  — Выбранное блюдо оказалось не особенно вкусным, и Катя отставила тарелку.  — «Но эти ладьёры меня беспокоят. Слишком много происходит такого, чего я не понимаю. И самое печальное, что информацию взять неоткуда…»
        И словно в ответ на ее мысли дверь в коридор открылась.

* * *

        Ихарош еле успел стереть с лица улыбку при виде растерянного лица землянки.
        — Как он?  — кивнул ладьёр головой в сторону Дьёна, хотя еще до выхода из кабинета считал данные с регенератора. Волноваться было совершенно не о чем.
        — Состояние стабильное,  — осторожно ответила Катя.  — А вы кто?
        — Меня зовут Ихарош. Я друг и начальник Дьёна. Не волнуйся, с ним все будет в порядке.
        — Вы уверены?  — вопрос вылетел сам собой.
        — Разумеется,  — Ихарош двинулся к регенератору, но землянка преградила ему путь.
        — Не стоит.
        — Почему?
        — Потому что я тут человек новый и не знаю ваших порядков. Потому не могу понять, зачем вы пришли. И поскольку Дьён без сознания, а здесь кроме меня никого нет, то…
        — Помолчи.  — Ихарош был доволен. Мало кто из ладьёров рискнул бы ему противостоять. «Конечно, она сама не понимает, что творит, но тем интереснее. Гьёзо зря не пошел…»  — Ничего страшного с Дьёном не случилось, и уже не случится.
        — Кто вас знает…
        — Я просто посмотрю. Обещаю.
        Катя отступила в сторону. Но близко к регенератору Ихарош подходить не стал.
        — Он скоро придет в себя. Примерно через час — два.
        — Хорошо,  — Катя с видимым облегчением выдохнула,  — два часа это недолго, я подожду.
        — Ты меня боишься?
        — И вас, и неопределенности. Я же не знаю, что будет дальше.
        — Да уж,  — хмыкнул он,  — осторожность не помешает. Возьми,  — он протянул ей сверток с одеждой.  — Оденься.
        Катя нервно развернула ткань. Это было простое длинное платье.
        — Если хочешь что-то другое, красивое или нарядное, скажи, тебе принесут.
        — Нет, спасибо, все нормально.
        — То есть тебя устраивает?  — Ихарош сделал вид, что удивился.  — Пойдем со мной.
        Катя бросила на него быстрый взгляд.
        — Эээ… зачем?
        Тут уже Ихарош удивился по — настоящему.
        — Почему нет? Сигнал от регенератора поступит в базу, и ты сможешь придти сюда почти сразу, как Дьён очнется. Сидеть тут бессмысленно… Рядом есть удобные комнаты, ты сможешь отдохнуть или провести время в приятной компании. Раз уж ты теперь одна из нас.
        — Я лучше останусь. Я не могу уйти, пока не удостоверюсь, что с ним все будет хорошо… У вас очень…  — Катя запнулась, но потом подобрала слово,  — очень необычные церемонии… И хотя та церемония закончилась, я бы не хотела, чтобы…
        — Не закончилась.
        — Что?  — растерялась землянка.
        — Гьёзо не вытащил второй нож, а может быть даже и третий… И если бы ты не вмешалась, то он бы так и сделал. Дьён его сын, поэтому он имеет право…
        — Как-как его зовут?  — Ихарош прямо почувствовал, как напряглась землянка.
        — Гьёзо,  — спокойно ответил он.
        — А Дьён, значит, его сын, да? И зачем он с ним так?
        — Похоже, твой муж многого тебе не рассказал, не так ли?
        — Муж…  — растерялась Катя, но потом словно вся собралась и расправила на груди платье.  — То есть никто кроме…отца не имеет права поступать так с Дьёном?
        — Сейчас да,  — Ихарош попытался вложить в ответ максимум информации.
        — Хорошо. Дьён сейчас в безопасности?
        Ихарош кивнул.
        — Тогда отведите меня к этому Гьёзо! Надо ему кое — что сказать…
        — Без проблем. Иди за мной.
        В коридоре Ихарош шел рядом с землянкой. Она если и чувствовала какую — то неловкость, то успешно это скрывала. Несмотря на то, что разговор прошел по намеченной схеме, некоторые реакции его удивили, он бы многое хотел понять…

* * *

        К моменту встречи с отцом Дьёна Катя себя порядком накрутила. Внутри нее бурлили эмоции. «С собственным сыном! Раз и ножом! А потом еще вторым! И третьим! Если бы не я…» Ей не хотелось душить в себе злость, чтобы высказать этому…этому…все что она о нем думает. Но когда Ихарош остановился перед большой широкой дверью, ей вдруг стало жутко. «Куда я лезу…» Дверь распахнулась.
        Сидящий за столом ладьёр резко обернулся.
        — Что она тут делает?  — обратился он к Ихарошу. Тот пожал плечами.
        — А я… Я к вам…  — произнесла Катя, дрожащим голосом и вытерла о платье потные ладони.  — Как вы могли!
        — Что? А что я такого сделал?  — удивился Гьёзо и поднялся. Ихарош наоборот сел на диван у стены так, словно приготовился наслаждаться представлением. Катя на мгновение почувствовала себя неуверенно, но потом взяла себя в руки и бросила на Гьёзо яростный взгляд.
        — Ах, что вы сделали?  — «Подумать только, он продолжает считать, что все в порядке. Сын там лежит чуть живой!»  — Да Дьён из — за вас чуть не умер!
        Гьёзо неожиданно улыбнулся.
        — Не драматизируй, девочка. Ты такая чувствительная, и мне с какой-то стороны даже льстит, что ты так переживаешь. Я пока мало знаю о Земле… И то, что я знаю, мне не нравится… Но может, ты сумеешь изменить мое мнение. Как, например, тебя мама в детстве называла ласково? У вас есть милые домашние имена?
        — Мама меня называла Катюшей, но не уходите от темы! Я требую…
        — Катюша,  — нежно произнес Гьёзо,  — славное имя. Такое слабенькое… Под стать тебе.
        И тут Катя озверела.
        — Я не слабенькая! Я сильная. Поэтому я вас предупреждаю, если вы еще раз тронете Дьёна, то я никогда от вас не отстану. Я буду мстить! Я не знаю ваших законов, не знаю, что у вас можно, а что нельзя, но и терять мне тоже нечего! Для вас как будто семьи не существует! Это важно! Родители любят своих детей! А вы… вы…  — слезы градом хлынули из ее глаз, смывая напряжение. Катя сердито размазала их по щекам.
        Ладьёры молчали, внимательно глядя на нее.
        — Это все?  — наконец спросил Гьёзо.  — Тебе дать воды?
        — Не надо мне от вас ничего. Дьёна в покое оставьте. Если он вам не нужен, то мне нужен.
        — Ты не понимаешь. И моих объяснений не поймешь. Но я рад, что все случилось так, как случилось. Поверь, Дьёну так легче.
        «Да что за ерунда!»  — зло подумала Катя.
        Ихарош поднялся с дивана.
        — По-моему вы все выяснили. А нашей гостье стоит успокоиться. Вряд ли она сейчас готова к конструктивным беседам. Катя, пойдем, я тебя провожу… эээ…куда захочешь.
        — Спасибо. Без вас разберусь.  — И она пулей вылетела за дверь, боясь что у нее сейчас начнется истерика.

* * *

        — Слишком эмоциональна,  — резюмировал Ихарош.  — Интересно, они все такие?
        — То есть ты готов рассмотреть это вариант?
        — Гьёзо, ты необъективен. Тебе она не нравится, потому что вмешалась не вовремя.
        — Нет,  — Гьёзо задумчиво потер подбородок.  — Я действительно рад, что все так получилось. Теперь Дьён сможет забыть. И я… Возможно… А землянки… Талин все правильно сделала. Аналитики и контрактники подготовили несколько вариантов, надо собирать заседание.
        — Когда Дьён будет готов.
        — Да, его мнение важно. Он единственный,  — тут Гьёзо запнулся,  — кто вступал в близкий контакт.
        — А что мы будем делать с Катей?
        — Она его жена. Пусть сам с ней и разбирается.
        — А ты уверен, что она его жена?  — поинтересовался Ихарош.
        — Нет. Но на данный момент так проще. Но даже если она не его жена, то будет ею. Формально она уже дала свое согласие.
        — Точнее изъявила желание. А желания Дьёна тебя не интересуют?
        — Пусть принесет себя в жертву науке.  — раздраженно отмахнулся Гьёзо,  — это отучит его от подобного рода самодеятельности. И если у них будет потомство, то можно будет считать, что на данном этапе мы нашу проблему решили…
        — Гьёзо, ты говоришь о своих потенциальных внуках!
        — А что я такого сказал, если они совместимы? Не разводи тут ксенофобию. И в чем проблема, если Дьён станет первым?
        — Знаешь, лично мне эта Катя нравится. Хотя она еще очень маленькая. Подросток.
        — Тем лучше!  — припечатал Гьёзо.  — Дьён сначала ее воспитает. А потом уже детей. Чем меньше чужеродных влияний, тем лучше.
        — А это, кстати, проблема.
        — Думаешь, ладьёрские мужчины не смогут совладать с земными женщинами?
        — Я думаю, не стоит недооценивать долговременных последствий.
        — Я для себя выводы сделал, а ты — перестраховщик.
        — Время покажет,  — улыбнулся Ихарош.

* * *

        Когда Дьён очнулся, Катя не знала, как себя с ним вести. Во — первых, за эти несколько часов она уже вжилась в роль жены и была готова защищать его от всех и вся, бросаясь грудью на первую попавшуюся амбразуру, во — вторых, чувствовала себя неловко из — за скандала с отцом Дьёна. Катя вообще не представляла, что в принципе может вести себя подобным образом. Она всегда была неконфликтной и даже робкой. «Наверное, это потому, что мне и правда нечего терять. И только от меня зависит, какой будет моя дальнейшая жизнь…» И в — третьих, несмотря на то, что она по уши влезла в семью и проблемы Дьёна, на развитии их личных отношений это все равно никак не сказалось. Пока. Тем более, что он о произошедшем еще не знал. «Но ведь узнает»,  — в отчаянии думала Катя,  — «не Ихарош, так кто-нибудь другой расскажет… Похоже, сценарий тот же. Буду просто вести себя естественно. В реку я уже прыгнула, теперь нужно просто плыть по течению» Она расправила плечи и улыбнулась Дьёну, который сел на кровати.
        — Как ты себя чувствуешь?
        — Отлично. Как и всегда после регенератора.
        — То есть это не в первый раз?  — удивилась она.
        — Конечно, нет. У меня уже бывали различного рода травмы. А что ты тут делаешь?
        Катя смутилась. «Блин! Неужели это для них так неестественно сидеть у постели раненого товарища?»
        — Я переживала за тебя и вот…
        — Кто принес тебе платье?
        «Первым делом после комы!»
        — Приходил…Эээ…Ихарош. Сказал, что он твой друг.
        — Можно и так сказать.  — Дьён сосредоточенно потыкался в панель управления регенератора, и кушетка трансформировалась в кресло.  — Странно, что платье такое простое.
        «И этот туда же!»
        — А мне нравится!  — резко ответила Катя. «Среди вашей безумной одежды еще не самый плохой вариант»  — балахон у меня забрали.
        — Да, кстати,  — Дьён поднялся и прошелся по медлабу. Потом внимательно посмотрел на Катю.  — Зачем ты вмешалась?
        — Ну знаешь!  — возмутилась она.  — Для меня ненормально, когда на моих глазах убивают моего друга!
        — Твоего друга?  — уточнил Дьён.
        — Да!  — твердо сказал она.
        — Это все равно проблема,  — Дьён задумался. Тут на его руке пиликнул коммуникатор.  — Ладно, разберемся. Пойдем, я отвезу тебя домой. У нас был очень тяжелый день.
        Это самое «у нас» неожиданно согрело Кате сердце, и она послушно пошла за ладьёром к выходу.

* * *

        До дома летели молча. Катя насупилась и бездумно смотрела вперед. Дьён несколько раз поглядывал на нее украдкой, но заговорить так и не решился. Было тепло, сухой, жаркий ветер трепал Катины волосы, но она не делала ничего, чтобы убрать их от лица. «Устала? Жаль, что мне завтра с самого утра опять улетать». Дни выдались насыщенными. Другого Дьён и не ждал и понимал, что действовать нужно быстро. Но к очередному Ходорату готов не был. Хотелось отдохнуть и забыть обо всем. «Долг прежде всего»,  — одернул он себя и прибавил скорость. Дьён надеялся, что хоть дома удастся расслабиться. Не удалось.
        Катя с ним даже не попрощалась. Просто ушла на свое «Приключение», только что дверью не хлопнула, и то лишь потому, что такая функция в звездных катерах не была предусмотрена.
        Дьён посмотрел ей вслед. «Приключение! Какое все-таки идиотское название!»  — раздраженно подумал он. Потом подошел к корпусу космокатера и прикоснулся к нему ладонью, ввел код доступа. Через минуту вместо регистрационного номера на боку корабля красовалась причудливая надпись — «Эшменю»[10 - Эшменю — «приключение» по — ладьёрски]. Но настроение после этого не улучшилось.
        Не помог ни массаж, ни хороший ужин. И впервые за долгое время в ДУР идти не было никакого желания. Дьён и сам не понимал почему, но его очень сильно беспокоило то, что происходило с Катей. Он даже с трудом удержался, чтобы не включить камеру в ее каюте. Но как только она перестала быть для него просто объектом, подобные действия он расценивал уже не как наблюдение, а как подглядывание. Ничего не хотелось, даже бокал с нийду и звездная ночь, накрывшая Гьёньёрю, ничем не могли его отвлечь. «Она хотела как лучше. Беспокоилась за меня, переживала. Она не знала, что нужно делать, и поступила так, как считала нужным. И надо сказать выбрала не самый плохой вариант…»  — Дьён усмехнулся,  — «правда, это сильно осложнило ситуацию. Вряд ли отец решится. Но кто знает…»  — Дьён невольно содрогнулся, вспомнив ритуальный нож,  — «приятного мало, но если придется… Надо все-таки поговорить с Катей!» Он как будто физически чувствовал ее обиду, понимал, что так не должно быть. Действия и чувства землянки противоречили тому, чему его учили, но почему-то ему это нравилось…
        Дьён не стал закрывать на ночь купол и спал под открытым небом. Ночью ему снилась Талин, но ему было хорошо и спокойно.
        Когда он с утра вышел из дома, Катя сидела на площадке у катера, обняв колени руками. Было пасмурно. Сквозь желтоватые облака еле — еле проглядывал дымчатый глаз Сзилаг. Дьён и обрадовался и озадачился.
        — Катя…
        — Привет. Ты куда-то собираешься?  — Катя нервно подскочила и подошла к нему.
        — Да. Я должен улететь. Сегодня. Но завтра… Знаешь, я тут подумал, ты же ничего не видела на Ладьё. У нас есть очень красивые места. Давай устроим прогулку. Поболтаем…  — Дьён надеялся, что его голос звучит непринужденно.
        Катя удивленно посмотрела на него и улыбнулась.
        — Хорошо. Но мне…
        — И еще,  — Дьён взял ее за руку,  — Катя, я все понял. Спасибо тебе. Ты все сделала правильно.
        На ее губах опять расцвела улыбка, а Дьён разжал пальцы и шагнул к своему катеру.
        — Подожди,  — быстро заговорила Катя,  — я же не просто так тебя тут жду. Мне надо кое-что сказать… Понимаешь… Нет, сначала скажи, ты сегодня увидишь отца?
        «Причем здесь отец?»  — напрягся Дьён и осторожно ответил.
        — Да, увижу. И не только его. Сегодня Ходорат, Это просто очередное заседание. Я обязательно вернусь.
        — Да я не боюсь, в смысле боюсь,  — Катя старалась не смотреть ему в глаза, и это Дьёна насторожило еще больше.  — В общем, пока тебя лечили, я пообщалась с твоим отцом. Я была слишком эмоциональна. Ну, для вас ладьёров, разумеется. Наши земляне еще и не так могут. Я и сама от себя не ожидала. Я надеюсь, он все правильно понял, но я должна была так поступить!  — она посмотрела на него и криво улыбнулась.
        — Катя, я пока не совсем понимаю, что у вас там случилось. У моего отца сложный характер, но я думаю, что он осознает, что ты дитя другого мира и не будет требовать от тебя чего — то сверхестесвтенного…
        В своих последних словах Дьён сомневался, потому что отец умел притворяться слепым, когда ему это было выгодно, но Катю следовало успокоить.
        — Ладно, я все равно не смогу тебе объяснить толком. В общем, если он начнет тебя доставать, ты мне скажи.
        Последняя фраза вообще поставила Дьёна в тупик. Он растерялся. Просто не знал, как реагировать. Оставалось только кивнуть.
        — Мне нужно лететь.
        — Да,  — согласилась Катя. Дьён запрыгнул в катер и пристегнулся.  — И еще кое — что.  — Она глубоко вздохнула.  — В общем, ситуация так сложилась, что все теперь думают, что я твоя жена…
        Дьён замер, ему показалось, что он ослышался.
        — Ты понимаешь, что…
        — Это тоже был единственный выход. На тот момент.
        Он взял себя в руки.
        — Я разберусь. Вернусь, и мы обо всем поговорим.

* * *

        Реакция Дьёна на ее признание была непонятной. И Катя из — за этого мучилась. «Тоже мне единственный выход! Понятно же, что не единственный. Может, у него вообще невеста есть и теперь ему с ней объясняться!» Но думать про гипотетическую невесту не хотелось. Катя незаметно для себя привыкла к заботе со стороны Дьёна, и ей было неприятно думать, что все его знаки внимания не более чем, проявление простого человеческого участия. «Хм. Человеческого…»  — Катя легонько провела пальцами по боку чаши с солью и улыбнулась.  — «Лучше я буду думать о том, что он мне спасибо сказал! А вопросы с супружеством, решим как-нибудь… Хорошо, что я в принципе решилась рассказать. Было бы гораздо хуже, если бы он все узнал от кого — то другого. И ведь даже бы мне не сообщил. Ходил бы весь в своих дурацких мыслях!» Катя не понимала и половины из того, что делал ладьёр и поэтому считала его мысли и поступки дурацкими.
        Она запустила уборку корабля и вышла на площадку. «Птиц здесь нет. Но эта природная естественность лучше шуршащих звуков ладьёрского пылесоса!»
        Полдня Катя провела внизу. Сидела на траве и качалась на качелях. Ни местные звери, ни ладьёры ее не беспокоили.

* * *

        Дьён уже ненавидел Ходорат. Ему казалось, что взрослая жизнь состоит из одних только совещаний. «А это все потому»  — зло думал он, глядя как приглашенные ходоры рассаживаются,  — «что отец передержал меня на земле. Если бы я летал с Талин с пятнадцати лет, то, может, сейчас радовался бы таким вот передышкам». Но его мечта стать контактником так и не реализовалась и первая же серьезная экспедиция закончилась… чем закончилась. «Сейчас моя задача сделать все, чтобы меня не оставили на Ладьё!»  — Дьён старался сосредоточиться, но после разговора с Катей получалось плохо. До здания Ходората он долетел на автомате, хотя обычно предпочитал пилотировать сам. Информация была неожиданной и он не мог решить, как к ней относиться, потому что, исходя из предыдущего опыта общения с землянами, догадывался, что Катя вряд ли отдавала себе отчет в том, что она делает, когда ее поступки или слова сочли основанием для признания ее его супругой. Ладьёрки хоть и не были сильно избалованы вниманием мужчин, несмотря на половой дисбаланс и связанные с этим социальные последствия, общество не возводило эту проблему в ранг
абсолюта. Конечно, женитьба по любви считалась удачей, но те, кому не повезло, не становились изгоями. У мужчин было очень много сфер для успешной самореализации. Тем не менее, ладьёрские женщины были раскованы и смелы во всем, что касалось межполовых отношений. И могли прилюдно объявить о своих предпочтениях, не боясь быть отвергнутыми. Но Катя! Дьён ломал голову над тем, как же так получилось, что она вдруг стала его женой, и кроме всего прочего об этом узнал отец! Дьён бросил быстрый взгляд на Гьёзо, который сидел неподалеку от него. Тот смотрел на сына оценивающе. «Разговора вряд ли удастся избежать. А у меня даже нет времени подготовиться…» В зале стало тихо. Заговорил Ихарош.
        — Уважаемые ходоры! Вы все знаете о гибели боевой группы «Эльщу» и знаете о причинах. При разработке проекта по использованию гиперпространственных ловушек мы, конечно, учитывали такую возможность, тем более, что системы звезд — дублеров уже обладают определенными характеристиками, типичными для систем, где есть жизнь, но все равно по прогнозам наших аналитиков вероятность наткнуться на разумную жизнь таким образом крайне мала. А у нас не было другого выхода. В борьбе с эшатами мы несли тяжелые потери, и только сейчас смогли стабилизировать ситуацию. Естественно, на Межрасовом совете будет поднят вопрос о дальнейшей целесообразности использования ловушек данного типа. Скажу сразу, скорее всего, решение Межрасового совета совпадет с мнением большинства ходоров, и использование ловушек будет приостановлено до выяснения всех обстоятельств и проверки расчетов.
        — Наши специалисты уже занимаются проверками начальных показателей. Возможно, благодаря этому, гхм, происшествию, нам удастся развить наши технологии дистанционного обнаружения разумной жизни. К проекту готовы подключиться ученые нескольких рас, с которыми мы находимся в постоянном научном контакте.  — отчитался ведущий астрофизик космической лаборатории Ладьё Имрэ.  — Завтра я отправляюсь на орбиту, потом в систему Сай для проверки всех показаний и наблюдений. Важна каждая мелочь.
        — Это, конечно,  — согласился Ихарош.  — Далее. Сарган,  — обратился он к Главе военного ведомства.  — Что у тебя?
        — Боевые вылеты продолжаются в штатном режиме. Пока без сюрпризов. Мы увеличили число разведгрупп. К сожалению, потери среди них высоки, эшаты теперь очень осторожны. Они пока не могут установить причину гибели своих передовых колонизационных отрядов, но теперь стараются действовать наверняка и под прикрытием. Из хороших новостей. Отследить, куда мы перебросили их отряд, который потом уничтожила боевая группа «Эльщу», эшаты не смогли. Поэтому Земля пока в безопасности. Насколько я понимаю, на эту планету готовится экспедиция?
        — Да,  — подтвердил Гьёзо,  — но не ради мести.
        Дьён в упор посмотрел на отца и сидящего рядом с ним брата. Рико, поймав его взгляд, приподнял бровь. «Он знал заранее! Или это вообще было его идеей!» Отец доверял Рико и признавал его способности и заслуги. Но Рико был холодной и расчетливой сволочью и умел из всего извлекать выгоду. Одно время Дьён даже думал, что именно Рико виноват в отношении к нему отца. Он умел быть убедительным. И не любил Талин. Когда они были детьми, он всегда стремился быть первым, и Талин ему это позволяла. Она была равнодушна к власти и принимала ее по необходимости. А Рико завидовал ее внутренней свободе и ничего не мог с собой поделать. Со временем он научился скрывать свои чувства и часто общался с Талин, используя ее советы для своих манипуляций. Ее это временами забавляло, но с Рико она поддерживала скорее поверхностные отношения, тем более, что на планете бывала нечасто… И вот теперь Талин нет… «Рико вряд ли вообще расстроился. Но такие как он нужны… Кто же еще кроме них позаботится о благополучии нации». Дьёну на миг стало обидно, что мести не будет, хотя он уже и сам понимал в глубине души, что она не нужна.
У ладьёров свои цели…
        — У нас свои цели,  — эхом за ним повторил отец.  — Сейчас готовится вылет первой серьезной экспедиции на Землю. Присутствующие здесь биологи и психологи уже подтвердили нашу совместимость с землянками. Тянуть невыгодно.
        — Да,  — подтвердил Вираг,  — по данным генетической экспертизы материала, привезенного с Земли и взятого у живого образца, соответствие полное, не считая различий в питании, но эта проблема устранима. Теперь, что касается психологии и ментальности землян. У нас уже много фактического материала и нельзя не признать, что у ладьёров с землянами много общего, просто мы стоим на разных ступенях развития. Я не говорю про технологии или развитие мышления. Земляне не глупее нас. Их можно обучать. Они могут осваивать наши технологии, и, могу предположить, что младенцы, воспитанные в нашем обществе, будут полноценными ладьёрами, в том числе и по коэффициенту интеллекта. Но если вплотную подойти к нашей главной проблеме, то нас в первую очередь интересуют женщины. Факты: землянки более архаичны. При внешней свободе отношений и возможности иметь добрачных партнеров они стремятся к браку и в большинстве своем, благодаря воспитанию, готовы к семейной жизни.  — Вираг сделал паузу. По рядам ходоров пробежал шепоток.  — Но! Разумеется, есть и «но»… Их семейное воспитание отличается от нашего, и мы пока не можем
предсказать, как они отнесутся ломке и пересмотру своих семейных ценностей.
        — Мы уже говорим о браке? А что, кто — то из ладьёров изъявил желание вступить с ними в подобные отношения?  — насмешливо спросил Имиэс, Главный специалист Управления социума и колонизации.
        — У нас есть пример,  — Ихарош указал рукой на Дьёна.  — Один ладьёр уже женат на землянке.
        Дьён сжал лежащую на столе руку в кулак и уже готов был подскочить с места, но властный взгляд Ихароша остановил его.
        — Даже так?  — приподнял бровь Имиэс.  — Интересно. Но получается, что военное ведомство утаивало от нас информацию! Насколько я понял из предоставленных материалов, ладьёры не так долго пробыли на этой Земле, и тут наблюдается либо несовпадение по срокам, либо…  — Имиэс чуть задумался,  — и это для нас хорошо, но я все же спрошу… Землянки настолько падки на ладьёров?
        «Если бы!»  — подумал Дьён и мстительно сообщил.
        — Нет! Они нас боятся…
        — Но как же тогда? Требую предоставить отчет о протекании вашего брака в Управление социума и колонизации.
        — Я никому не буду предоставлять отчет о моей личной жизни!  — отчеканил Дьён.  — Будут конкретные вопросы, я готов ответить. Как-нибудь потом. Или у землянки поинтересуетесь!
        — Об этом потом,  — прервал их Ихарош.  — У нас сейчас другие задачи. Нужно решить, что конкретно мы будем делать с землянами?
        — У меня вопрос по существу.  — начала Адринн, представительница Управления Развития.  — Я консультировалась с экологами и полагаю, что свой долг мы перед землянами выполнили. По нашим законам, формально мы не виноваты в действиях эшатов, которые нанесли вред этой планете. Но для Межрасового совета хотелось бы уточнить.
        — Да,  — подтвердил Дьён,  — формально мы не виноваты. Мы не виноваты, в том, что жизнь на этой планете успела развиться как раз к тому моменту, когда мы отправили туда эшатов. И по Межгалактическому праву мы могли бы ничего не делать, но существует и закон по оказанию помощи расам терпящим бедствие, и с этой точки зрения, мы сделали все, что от нас зависело… Даже больше. Группа «Эльщу» с помощью своих звездолетов постаралась максимально снизить урон, нанесенный планете. Частично нам удалось нейтрализовать воздействие климатических преобразователей. Кассетные преобразователи мы также обезвредили. Передали кое — какие общедоступные технологии землянам. Из списка А —1, разрешенного при первичных контактах. Насколько возможно мы были открыты, и по первоначальному плану предполагалось землян постепенно дотянуть до того уровня, когда их можно было бы ввести в межгалактическое сообщество. Но обстоятельства сложились по — другому…
        — Я полностью поддерживаю действия капитана боевой группы.  — кивнула Адринн,  — и теперь мы можем подумать о своих интересах. Вираг уже рассказал нам о схожей ментальности и биологии, и всем ясно, что это наш шанс решить демографические проблемы.
        — Уважаемые ходоры, прошу учесть еще один момент,  — сказал Вираг,  — на Земле сейчас наблюдаются социальные потрясения. Дестабилизация общественной структуры и сознания. Я понимаю, что прозвучит цинично, но если мы хотим воспользоваться ситуацией, то сейчас самый подходящий момент. Многие женщины потеряли близких и доступ к прежним условиям. Мы можем предложить им новую жизнь. Более того, я предполагаю, они еще и благодарны нам за это будут.
        — А я вот не уверен,  — задумчиво произнес Имиэс,  — тяга к прошлому у примитивных народов сильна.
        — Я не зря говорил о схожей ментальности,  — возразил Вираг.  — При улучшении условий, мало кто готов и хочет возвращаться к худшему. А ностальгия… Ну что ж… Все мы вспоминаем детство, но это не значит, что мы хотим туда вернуться.
        — Интересная теория…
        — Мы отвлеклись от главной темы.  — сказал Гьёзо.  — как там сложится с землянками, мы заранее все равно сказать не можем… Гадать бесполезно. Я предлагаю решить проблему кардинально и здесь уже разбираться подробно. Долго будем думать — упустим время.
        — Я согласен.  — кивнул Вираг.
        — А что конкретно предлагаете?  — спросила Адринн.
        — Вместе с экспедицией полетят транспортные корабли. Сейчас ведутся расчеты по количеству женщин. Сколько мы можем и хотим забрать.
        — Мы перепроверим ваши расчеты.  — сообщил Имиэс.
        — Разумеется.
        — Вы предполагаете обнаруживать свое присутствие? Какова цель экспедиции?
        — Нет,  — ответил Ихарош,  — мы прилетим тайно. У землян не осталось орбитальных средств слежения. Проблем не будет. В космосе нам даже экранироваться не придется. Для транспортировки откроем широкий гиперпространственный коридор. Хотя, какое — то время потребуется на изучение обстановки…
        — С экспедицией также полетят три боевых группы. Насчет конвоев для обеспечения безопасности — решайте сами,  — Сарган многозначительно посмотрел на Гьёзо,  — но боевые группы «Хойхо», «Азоннали», «Эгдоргеш» должны будут ликвидировать землян, виновных в смерти ладьёров и забрать с планеты боевую группу «Эльщу». Пять звездолетов и космокатера. Также у нас на борту будет контактная группа, которая поможет организовать изъятие земных женщин.
        «Отлично выразился»,  — решил Дьён,  — «вежливо. Представляю себе это «изъятие»…
        — Приказ подготовлен, требуется ваше согласие.  — резюмировал Ихарош.
        Ходорат проголосовал единогласно.

* * *

        Разумеется, после совещания Дьёна никуда не отпустили. Сейчас он радовался тому, что предстоит общаться только с Ихарошем и отцом. Рико, конечно, предпочел бы остаться. Но его увел Сарган. «И какая радость, что вопросы безопасности для нас важнее, нежели семейные дела!»
        — Я в списке?  — спросил он у Ихароша, устраиваясь в кресле.
        — Естественно, ты полетишь.  — пожал плечами Ихарош.
        — И не один. А со своей женой.  — строго сказал Гьёзо.
        — Она мне не жена,  — сообщил Дьён.
        — Я знаю.  — Гьёзо кивнул.  — Но это неважно. Для большинства ладёров вы уже женаты.
        — Если тебя так смущает, что она вмешалась во время Бирошаг Вэер, то давай все переиграем?! Надеюсь, у меня все-таки найдется пара друзей.  — язвительно произнес Дьён.
        — Не сомневайся,  — сказал Ихарош.
        — Да вы оба совсем сбрендили! Естественно, никакого суда крови больше не будет!
        — Тогда я не понимаю, причем тут моя женитьба.
        — Дьён, ты — малолетний идиот!  — воскликнул Гьёзо.  — Наверное, я зря жду, что ты повзрослеешь! И я могу понять, что ты не хочешь слушать меня, но я не понимаю, почему ты не сделал так, как тебе приказала Талин! В последней экспедиции она была не только твоей сестрой, но и капитаном! Почему ты не провел Виджаннар Виджай? Ты же понимаешь, скольких проблем нам бы удалось избежать. Например, этого дурацкого разговора…
        — Отец… Я любил и уважал Талин и до сих пор люблю!  — с вызовом сказал Дьён,  — но по-моему, время договорных браков осталось далеко в прошлом!
        — Ну, конечно! Только ты понимаешь, что у тебя в принципе мало шансов? А тут все просто!
        — А чувства?  — Дьён подался вперед и пытливо взглянул на отца.
        Ихарош рассмеялся, Гьёзо тоже не смог сдержать улыбки.
        — Дьён, неужели ты не видишь, что эта девочка к тебе неравнодушна?
        — То есть? Она мне ничего не говорила…
        — И не скажет.  — резко ответил Ихарош.  — Насколько я понял у них при внешнем равноправии, акценты все равно немного сдвинуты в сторону мужского доминирования. Во всяком случае, большинство решений, знаковых решений, принимают именно мужчины. Вот и ты принимай!
        — Тебе нравится эта Катя?
        — Я не знаю,  — задумался Дьён.  — Все очень сложно…
        — А, по-моему, все просто! Первичная совместимость стопроцентная. Конечно, сейчас мы не можем сказать, что будет дальше… Но, кто не рискует, тот недостоин звезд!
        — Дьён,  — начал Ихарош,  — Гьёзо прав. И не забывай о Кате. Если ты хоть что-то к ней чувствуешь, то пойми, что без тебя ей будет сложно адаптироваться… Ей нужно найти у нас свое место. Да и потом… Можно сделать так, что это будет не навсегда…
        — Я разберусь,  — Дьён поднялся.  — Я могу идти?
        — Конечно,  — кивнул Гьёзо.  — Я верю, что ты меня не разочаруешь.
        И Дьёну сразу же захотелось сделать назло… Останавливало только то, что отец сказал так специально.

* * *

        Утром Дьён, как и обещал, взял Катю на прогулку.
        — Сегодня я попробую тебе показать нашу планету,  — непринужденно начал ладьёр направляя вверх катер.
        У Кати захватило дух от скорости и легкости ситуации.
        — А куда мы летим?
        Дьён чуть сбросил скорость.
        — Посмотри вниз. Там весь Гьёньёрю.
        Серебристо-зеленая долина с тянущимися вверх вышками строений очаровала Катю. Она была игрушечно — грандиозной. Ничего лишнего, только изящество и технологическая мощь. «Какое сочетание несочетаемого!»  — восторженно думала Катя. Она даже привстала в катере, чтобы насладиться видами сполна.
        — Непохоже, что здесь живет много ладьёров. Это столица?
        — Гьёньёрю скорее административный, дипломатический и военный центр. Семьями предпочитают жить в других местах. Мой дом, в смысле дом, где я вырос, находится на юго — востоке. В горах. Талин рассказывала, что мама очень любила горы. А потом…
        — Что потом?  — улыбнулась Катя, вглядываясь в горизонт и пытаясь разглядеть горы там.
        — Потом родился я,  — Дьён прикоснулся к панели управления.  — Садись, полетим дальше.
        — Мне нравились горы. Правда, невысокие. Там где есть растительность. На Земле высоко в горах ничего не растет.
        — А на Ладьё в горах в принципе мало что растет. У наших растений слишком развиты симбиотические связи. Одинокому цветку или травинке сложно выжить. А так… Они образую целые системы. Поэтому, как только нам позволило технологическое развитие, мы подняли наши города над лесом. Мы не мешаем ему, а он нам. Всем хорошо.
        — Ага, симбиоз,  — кивнула Катя.  — А культурные растения у вас есть?  — привычных земному взору квадратов полей на Ладьё не наблюдалось.
        — Разумеется. И злаковые, и овощи, и фрукты и ритуальные сорта…  — «Угу! Ритуальные!»  — Есть и инопланетные растения, но под них выделены специальные площади и карантинные зоны взаимодействия с местной фауной. Случались уже прецеденты… Бесконтрольное культивирование приводит иногда к необратимым изменениям.
        — Да, я понимаю. В истории Земли тоже были подобные эпизоды…
        Катер перелетел через холмы, окружающие долину.
        — Ух ты! Море!  — воскликнула Катя.
        — Не ожидала?  — подмигнул Дьён.
        — И не думала, что оно так близко…
        — На Ладьё несколько морей. Тэнгер — наименее соленое из них.
        — А вниз спуститься можно?  — плавать Катя любила не меньше, чем летать.
        — Конечно!
        Катер они пришвартовали к площадке, нависающей над крутым обрывом.
        — А вниз как? На лифте?
        — Нет,  — рассмеялся Дьён,  — иди ко мне.
        Он неожиданно подхватил Катю на руки и сиганул вниз. Она от испуга вцепилась в него изо всех сил и зажмурилась.
        — Открой глаза!  — прошептал он,  — не бойся.
        Дьён спускался на берег плавными, широкими прыжками, и каждый раз у Кати захватывало дух.
        — Силовые поля. Они реагируют на наши движения и подстраиваются. Можно хоть рыбкой нырять, не разобьешься.
        — Здорово! А у меня на Земле были эгрессе! Это такие ботинки. Для полетов.
        — Можно будет попробовать их восстановить, если захочешь.
        На пляже Катя огляделась.
        — Никого нет.
        — Места много.  — интерпретировал Дьён.  — Это тебе, переоденься, если хочешь купаться. Я отвернусь.
        Купальник у ладёров был вполне человеческий. Катя нетерпеливо натянула его и рванула к морю. Песок был белым, а вода прозрачной. Катя присела и взяла в руку небольшой камешек, который сразу привлек ее внимание своим цветом.
        — Это голубой гьёмант,  — Дьён подошел сзади,  — в древности ладьёры верили, что он дает спокойствие и ясность мыслей. А вот другой священный камень — араньи, камень не мыслей, а действий. И они всегда должны быть вместе… Пойдем купаться. Ты умеешь плавать?
        — Конечно. Хочешь наперегонки?  — хитро улыбнулась Катя. Она ни на секунду не сомневалась в своих умениях. В Академии она многих ребят в бассейне обгоняла. Но Дьёна победить ей не удалось. Он сразу вырвался вперед и через несколько пару секунд был уже метрах в десяти от нее. Катя сразу затормозила.
        — Это как?
        — Не знаю,  — улыбнулся Дьён и подплыл к ней.  — Нас так учат. С рождения. Ставят движения. Разработаны специальные системы тренировок.
        — Прямо для младенцев? Зачем же детей мучить! Оно же само собой… Плавание скорее для души, как способ релаксации и общения с природой. А вот если для дела нужно, тогда и тренируйся!
        — Знаешь, в этом главная проблема землян. Вы сначала пускаете все на самотек, а потом пытаетесь контролировать результат.
        Катя обиделась и развернулась к берегу.
        — Подожди.
        Но она не остановилась. Вышла из воды и плюхнулась на песок. Сзилаг светил мягко, но настойчиво. Катя накинула на плечи платье. «Не хватало еще обгореть тут!»
        Дьён тоже вышел из воды и потянул ей сероватый шар размером с крупное яблоко.
        — Попробуй, тебе понравится. Это рёкк, дар моря.
        Катя взяла шар в руку и осторожно откусила кусочек. Этот морской плод был сладким и напоминал земные экзотические фрукты.
        — Вкусно… А у нас на земле все растет в морях — соленое.
        — Природа многообразна,  — философски заметил Дьён, устраиваясь рядом на песке.  — Хочешь, могу смоделировать силовую кушетку — позагораешь. И сними с плеч платье. Излучение Сзилага в данной фазе безопасно для кожи.
        — Кушетку не надо. Песок у вас красивый,  — Катя с удовольствием запустила в него пальцы.
        Целый день они провели на море. Плавали, загорали, доставали со дна рёкк. И все было легко и естественно.
        «Как же мне хорошо»,  — с восторгом думала Катя, глядя на золотистые облака, которые проплывали над ней и белесым морем.  — «Я на далекой планете у неизвестной науке звезды и мне хорошо! А Дьён…»  — Катя бросила взгляд на лежащего рядом ладьёра и почувствовала, что в данный момент ей больше всего хочется прижаться к нему и смотреть на облака вместе.
        В катере Катя была настолько расслаблена, что даже не следила за дорогой. Она вообще не помнила, когда в последний раз так уставала физически и отдыхала морально. «Эй! Не спать!»  — приказала она себе и, улыбнувшись, повернулась к Дьёну. Тот как ни в чем ни бывало пилотировал, но выглядел не как серьезный покоритель космоса, а как беззаботный мальчишка.  — «Как все-таки обстановка меняет людей! И отношения… такое ощущение, что я его всю жизнь знаю…» Катя не старалась анализировать свои чувства глубоко, но с Дьёном ей было гораздо лучше, чем с Колей. Коля часто на нее давил и командовал. А Дьён, хотя и был ее проводником и учителем в этом мире, направлял ее ненавязчиво и не пытался принудить ее поступать так, как он сам считал правильным. Ей нравилось это ощущение относительной свободы, и доставляло удовольствие полагаться на Дьёна. Его забота была приятна… «Кажется, я влюбилась…»  — лениво подумала Катя, но разбираться с этим решила потом. Когда-нибудь.

* * *

        Дьён целый день пытался поймать за хвост нужный момент. Но все прошло настолько хорошо, что ему не хотелось портить долгожданный отдых серьезными разговорами. Он давно не был настолько счастлив. «А может быть даже никогда…»  — усмехнулся он про себя.  — «Неужели мне так мало нужно? Природа, погода, и девушка? И чтобы все оставили в покое?» Ни отец, ни Ихарош его не беспокоили. И Дьён с головой нырнул в свои иллюзии. Он вовсю наслаждался процессом, показывая Кате красоты родного мира, и через ее реакции сам вспоминал и постигал заново эту красоту. Его пленил цвет гьёманта и вкус рёкка, восхищали силовые поля и ласковые лучи Сзилаг. Но больше всего его потрясло то, что Катя искренне восторгалась его умениями и знаниями!
        Дьён изначально планировал просто прогулку. Даже более познавательную. На море не предполагалось проводить целый день… Но практически сразу у него возникло ощущение, что он дарит Кате мир и самого себя… Открывает перед ней душу, то, что он еще не показывал никому… А ее наивные восторги! У него мелькнула мысль о том, чтобы научить Катю правильно плавать, но он не рискнул… И так становилось все тяжелее удерживаться от постоянного физического контакта. Вот и сейчас, Катя пригрелась в кресле, и, похоже, собиралась задремать.
        «Дальше тянуть нельзя!»  — решил Дьён.  — «иначе все еще больше запутается…»

* * *

        — Тебе понравился наш сегодняшний день?  — непринужденно спросил ее ладьёр, чуть замедляя скорость катера. Умиротворенная Катя ответила, даже не подумав.
        — Конечно! Супер — день! Мне давно не было так хорошо!
        — Значит, мне все удалось.
        — В смысле?
        — Я хотел тебе показать, каким я могу быть…
        — А ты сомневался, что можешь быть хорошим?  — Катя никак не могла согнать с лица улыбку.
        — Нет,  — Дьён бросил взгляд на нее,  — я сомневался кое в чем другом…
        — Это легко проверить,  — Катя осмелела,  — ты скажи, что тебя беспокоит. Может, я смогу помочь…
        — Хорошо. Ответь на один вопрос. Ты станешь моей женой?
        Катя от неожиданности подалась вперед и схватилась за подлокотники. «Вот так, сразу?!»
        — Ты случайно не перегрелся? Может, Сзилаг все-таки излучает что-то не то?
        — Я не перегрелся. Но нам нужно поговорить.
        Пока Катя пыталась придти в себя, Дьён пришвартовал катер:
        — Пойдем в кают — компанию на космокатер.  — он протянул ей руку.  — Мне нужно кое — что тебе объяснить.
        — Было бы неплохо,  — буркнула Катя озадаченно.
        В кают — компании она осторожно уселась на краешек дивана. Это помещение на «Эшменю»* она не любила и старалась пореже тут бывать. Дьён садиться не стал, прислонился к столу напортив нее и скрестил руки на груди. Несколько минут они молчали. Катя не знала с чего начать, потому что до сих пор переваривала новости. А Дьён… Наконец решился.
        — Катя. Разговор предстоит серьезный.
        — Я догадываюсь.
        — И начать придется с рассказа о ритуале, участницей которого тебе довелось стать. Если бы я знал, чем все это закончится, я бы тебя туда брать не стал. И изначально это была не моя инициатива… Скажи, ты что-нибудь уже знаешь про Бирошаг Вэер?
        — На самом деле немного. В общем, про ритуал я ничего не знаю, но Гьёзо, в смысле твой отец мне сказал, что благодаря этой…хм…церемонии тебе будет легче. Но это не аргумент!
        — Аргумент,  — спокойно возразил Дьён,  — и если отец тебе так сказал, то я ему даже благодарен.
        — Было бы за что! Да он тебе всю грудь располосовал! Если бы не я!
        — Если бы не ты, все было бы проще. Гораздо!
        Катя моментально оскорбилась. «Я тут ему жизнь спасаю, а монстр с ножом, оказывается прав!»
        Дьён посмотрел на нее внимательно и начал рассказывать:
        — Ты мало о нас знаешь. В этом, безусловно, есть моя вина. Потому что я был занят и пустил все на самотек. Не учел, что некоторые вещи, которые очевидны для меня, для землян могут оказаться неприемлемыми. Обычно контакты с инопланетянами проходят по — другому. В наш мир редко прилетают те, кто к нему не готов. И многое мы чужакам не показываем. Я не знаю, зачем мне приказали привести тебя на Бирошаг Вэер, но раз уж ты все видела, то должна знать. Итак. По сути, то, что ты видела, это — суд. Суд крови, и в данном случае, кровь — это символ рода. Я пока мало знаю о Земле и вашем социальном строе, но уже понимаю, что в некоторых вопросах мы сильно различаемся. И первое отличие состоит в том, что на Ладьё нет тюрем. И у нас нет преступников в вашем понимании. У нас есть только суд.
        Дьён замолчал, давая Кате время осознать сказанное.
        — Почему-то, мне не кажется, что вы настолько гуманны и развиты,  — осторожно вымолвила она.
        — Да. Я изучал этот вопрос. Это интересная и перспективная тема,  — Дьён прошелся по комнате.  — Система наказаний в разных мирах. Понимаешь, на Ладьё долгое время процветал эклектический подход. Мы смотрели и изучали, как живут другие. Моделировали, перенимали опыт, улучшали свои модели. Но Бирошаг Вэер, хоть и очень древний ритуал, тем не менее, прошел проверку временем, и вряд ли в ближайшее время что-то изменится.
        — Я пока не очень понимаю…
        — Начну с простого. Представь себе, что кто — то совершил определенный проступок или преступление.
        — То есть такие понятия у вас все-таки есть?
        — Разумеется. В чем — то мы гибки и пластичны, но в чем — то очень консервативны и строги. Так вот, кто — то совершает преступление или нарушает закон. Дальше проводится следствие, и все собранные доказательства передаются в Ходорат и семье ладьёра. Право назначения Бирошаг Вэер принадлежит семье, роду. У Ходората есть лишь право объявить ладьёра изгоем, в том случае, если семья по каким — то причинам предпочтет не рисковать его жизнью… И он может покинуть наш мир и отправится куда ему заблагорассудится, никто его в этом случае преследовать не будет… Но если же они выберут риск…
        — То есть риск все-таки был?  — уточнила Катя.
        — Да, но не в нашем случае…  — Дьён не смог сдержать улыбку.  — Род обычно выбирает исполнителя наказания из своих. В моем случае исполнителем стал отец. Не буду скрывать, он всегда ко мне предвзято относился, потому что считал меня косвенно виновным в гибели матери. Его право. Но сделал он все по правилам… Итак, в ритуале используются четыре ножа. Первым бьют справа налево, вторым слева направо, третьим — сверху вниз и четвертый, последний удар — в сердце. После первого удара остановить суд имеют право члены семьи, после второго — друзья, после третьего — кто угодно. Как ты понимаешь, вероятность остаться в живых с каждым ударом все меньше. Но зато это показатель того, насколько тебя любят и насколько верят тебе твои близкие. Если семья тебе верит, то признает твою невиновность после первого удара, семья не верит — есть друзья, ну или еще кто — то… А если ты не сумел никому доказать свою непричастность к преступлению или обоснованность своих действий, то получишь нож в сердце и это справедливо.
        — Но это же… Это же самосуд! Вы же можете быть необъективны?!
        — Можем.
        — И преступники могут быть настолько обаятельны, что внушают всем любовь и избегают наказания…
        — Да. Но с точки зрения выживания расы — это оправдано. И потом не забывай, преступник все равно получает наказание. Проходит через боль и муки. Ритуальный нож, он, особый. И работа регенератора с ритуальными ранами не так проста, как кажется на первый взгляд. Это ты невольно облегчила мою участь своим вмешательством. Редко кому так везет! Обычно до доступа к медицинской помощи проходит гораздо больше времени. Но это потому, что участники церемонии в курсе происходящего… Понимаешь, это наказание, оно для нас не абстрактно. Мы готовимся к нему с детства. Мы не боимся его, но учимся взвешивать свои решения. И при этом можем поступать так, как считаем нужным. Мы свободны в своих действиях, пока есть те, кто считает так же.
        — Но ты же ничего не сделал!
        — А это как сказать… Отец прав в одном. Мне действительно было очень тяжело. Талин приняла решение единолично. Она спасла меня, но я все равно жалел о том, что ничего не знал и не смог предотвратить!
        — Но она же это понимала!!!
        — Да. Но было одно обстоятельство…  — Дьён нахмурился.  — Она считала, что все предусмотрела. И если бы я поступил, так как она хотела, то вероятнее всего, суда бы не было…
        — А чего ты не сделал?
        — Катя… Это сложно…  — Дьён ощутимо напрягся.  — Послушай… мы возвращаемся к моему предложению. Фактически, так получилось, что теперь ты должна стать моей женой.
        Катя открыла рот, но так и не нашла, что спросить. Дурацкий вопрос «ты меня любишь?» казался в данной ситуации совершенно неуместным. Дьён замер напротив и уставился на нее. «Как будто гипнотизирует!»
        — Это необходимо!
        — Даже так? А если откажусь?
        — Тогда за тебя решат другие. Поверь мне, сейчас у тебя не очень — то много возможностей…
        — Почему?  — тихо спросила она.
        — Причин несколько…  — Дьён опять начал расхаживать по комнате,  — во — первых, ты, пусть и неосознанно, но нарушила ритуал. Ты не должна была вмешиваться… Хотя бы до определенного этапа.
        — Это я уже понимаю…
        — Потом, ты сама сказала, что ты моя жена…
        — Но ты же не думаешь, что…
        — Это уже неважно… Ты присвоила себе статус ладьёрской женщины. То есть теперь мужчины могут на тебя претендовать…
        — В смысле?  — ужаснулась Катя, воображая себе разные гаремные ужасы.
        — Ну, если, по — вашему, то теперь за тобой официально можно ухаживать. Ты сама дала на это согласие. И поскольку ты не знакома с нашими реалиями, то многие попытаются этим воспользоваться. Нет, не бойся, ничего плохого не будет…  — Дьён присел рядом с ней на корточки и взял ее за руку. Катя смотрела на него как зачарованная.  — Я немного изучил землян. Между нами существуют определенные культурные различия и то, что тебе покажется правильным, может впоследствии иметь другой смысл. Сама решай, насколько ты к этому готова… И, наконец, последняя причина… Существуют определенные обстоятельства, про которые ты пока не знаешь, но я тебе все расскажу позднее… После того как… Но тебя это касается напрямую. В общем, планируется экспедиция на Землю, если ты хочешь иметь хоть какое — то влияние на ситуацию, то это выход…  — Дьён замолчал.
        — Это все?  — осведомилась Катя. Сейчас ей было очень сложно усидеть на месте, и она подскочила с дивана.
        — Да,  — Дьён поднялся и сделал шаг назад, как бы давая ей простор для маневра. Эта предупредительность ее возмутила. «Весь день, значит, притворялся! Посмотри, мол, какой я хороший! И выбора не оставил!»
        — У меня еще вопрос. Что будет с тобой, если мы не поженимся… Я же нарушила этот ваш ритуал…
        — Отец не будет настаивать на его повторном проведении. Его текущая ситуация устраивает и ты в качестве невестки тоже…  — Катя внутренне содрогнулась. «Вот никогда не мечтала иметь такого товарища в родственниках!»  — Но итоги ритуала можно оспорить, то… Я не знаю, что будет. Не могу сказать. И еще… Если тебе так это все настолько не нравится, то можешь считать, что это не на всю жизнь… Существуют способы.
        «Воображаю!»  — со злостью подумала Катя.  — «Зашибись предложение! Выходи замуж, потом разведемся!»  — и вслух сказала, едва сдерживая эмоции:
        — Раз так все сложилось, то я готова побыть жертвой обстоятельств. Считай, что мое согласие у тебя есть. Когда и как?
        Дьён посмотрел на нее пытливо, словно что-то пытался понять по выражению ее лица, но Катя лишь часто дышала, стараясь не выдать своих истинных чувств. В душе бушевал пожар. Гремучая смесь разочарования, злости и одиночества. А кроме всего прочего она еще не отошла от впечатлений этого прекрасного и полного чудесных открытий дня. И если бы не этот разговор, то день можно было бы назвать одним из самых интересных в ее жизни… Но… «Впрочем, чего уж теперь! Но я им еще это припомню!»
        — Я сообщу тебе об этом дополнительно.
        Катя застыла статуей, всем своим видом показывая, что этот якобы выбор она примет с честью.
        Еще с минуту они в упор смотрели друг на друга. Потом Дьён развернулся и вышел из комнаты.
        «Скатертью дорожка!»  — в сердцах подумала Катя.

* * *

        Дьён был в бешенстве. Он так хорошо все придумал, подготовил, попробовал. Ему всегда нравилось женское общество. Когда он учился, к их мужской компании часто присоединялись девушки. С ними было весело и интересно. Он знал, что женщины думают и чувствуют по — другому. И временами его это забавляло и для дружбы открывало отличные перспективы. Иногда мужчины бывали слишком самоуверенными, и лишь присутствие женщин позволяло им взглянуть на ситуацию с другой стороны… На Ладьё такие отношения поощрялись. И женщин и мужчин учили прислушиваться друг к другу. Но сейчас Дьён искренне не понимал, что он сделал не так. Он, можно сказать с первых дней заботился о Кате и помогал ей. Да и она, казалось, неплохо к нему относилась. Во всяком случае, в последнее время от него не и шарахалась и искренне радовалась его присутствию. А ее поступки во время ритуала и после него и вовсе указывали на то, что за ее знаками внимания может стоять нечто большее. «Понятно, что она не ладьёрка, поэтому и не будет в открытую показывать свои чувства. Тем более при таких вводных». Но реакции Кати во время последнего разговора, не
добавляли ему уверенности. То, что поначалу его интриговало и будоражило, теперь серьезно беспокоило. Дьён опять начал сомневаться в том, что поступает правильно. Отказаться от принятого решения он уже не мог, но как более старший и опытный, а также знающий ситуацию изнутри он дал себе обещание, что дальше будет действовать исходя из интересов Кати. «Пусть она пока не понимает. Но лучше пусть она будет недовольна сейчас, нежели потом поймет, что ничего сделать не может…У нее будет статус, моя защита и мои возможности. Для нее это хорошо. С остальным разберемся! Когда-нибудь…»
        А наутро его просто переполняла уверенность. «Дурацкая психология!»  — думал он, стоя под прохладными струями душа,  — «неужели это так просто работает? Я принял решение, причем именно принял, внутри себя. И все! Нет этих метаний и сомнений! Я просто знаю! В голове как будто переключатель сработал!» Ладьёр уже твердо знал, что кроме Кати ему никто не нужен. Пусть эти чувства были нетипичны для него, и пришли к нему совсем не вовремя. Но он никому не позволит разрушить то, что только начинается… Даже Кате. «Я смогу»  — убеждал себя Дьён. Не то, чтобы он сомневался… Но с Катей никогда не знаешь наверняка. И это ему тоже нравилось. «Она не понимает, как именно мыслят ладьёры. Нас учат не распыляться и все конкретизировать. И я сделал выбор. Катя…»
        Дьёну вдруг до боли захотелось увидеть ее и он, коснувшись сенсора на стене, включил ледяную воду.
        Позавтракать спокойно не удалось. Почти все время Дьён провел за разговорами. Связался с утвержденной контактной группой, с центром пилотирования и с распорядителями. Церемонию он решил не откладывать. «Через три дня она станет моей женой, а потом мы вместе улетим!» По пути к катеру он заглянул к Кате, настроение зашкаливало.

* * *

        Катя была спокойна. Наверное, помогли техники релаксации. В Академии они ее раздражали. Она не могла долго сидеть на одном месте и размышлять о прекрасном. Но тут словно почувствовала, что оно ей надо. В общем, злость равномерно распределилась по организму и Дьёна Катя встретила дружелюбно. Даже предложила напиток. Ладьёр отказался и заявил, что пришел по делу.
        «Никак не могу избавиться от этих земных привычек! Похоже, они тут не смешивают чаепития с серьезными разговорами».
        — Я записал тебя на обучение пилотированию, если ты, конечно, не передумала.
        — Вот еще!  — фыркнула Катя. «Думая о ваших желаниях, я уж точно не буду забывать о своих!»  — И как я буду учиться?
        — Завтра я отвезу тебя в центр пилотирования. А сегодня нам надо будет разобраться с письменностью и внушить тебе полную версию языка.
        — А у меня не полная?  — Катя слегка удивилась, а потом вспомнила, что на ритуале вообще мало что понимала.  — Ну ладно. Когда тебя ждать?
        — Мне нужно сейчас ненадолго слетать по делам, а потом приступим…
        — Ну ладно…
        — Катя и еще…
        — Что?
        — Я подумал, что нам стоит чаще бывать вместе, и поэтому тебе лучше переехать.
        «Совсем нелогично! Как же видеться часто, если меня отсылают?»
        — Куда?  — поинтересовалась Катя.
        — Мой дом — твой дом,  — Дьён выразительно посмотрел на нее.
        — В смысле, твой прямо здесь, на этой площадке?  — несмело спросила она.
        — Да, я настроил охранную систему. У тебя есть допуск. «Эшменю» придется рано или поздно отогнать на космодром. Тем более, когда «Эльщу» вернется. Я думаю, тебе будет удобно.
        — То есть теперь ты мне доверяешь?
        По лицу Дьёна было заметно, что он удивился.
        — Что за странный вопрос? Я всегда тебе доверял. И если ты хотела попасть ко мне домой, надо было просто попросить об этом.
        «Интересно. И логично! И чего я не попросила… Дура!»
        — То есть я прямо сейчас могу туда пойти?
        — Разумеется,  — Дьён поднялся.  — Свадьба будет через три дня. Сегодня к тебе приедут гости. Сестра Ладжоса Эзмир и Адринн. Она из Управления развития и член Ходората.  — Катя недоуменно посмотрела на Дьёна.  — Я понял, что ты не поняла. Я потом тебе расскажу. Сейчас времени нет. Эзмир я давно знаю и думаю, что тебе с ней будет весело. А Адринн… Она настояла на своем присутствии. Но ты ее не бойся, она хоть и активная, но неопасная… Мне показалось, что тебе некоторые вопросы лучше обсудить с женщинами… Хотя ты понимаешь, что если тебе нужно, я могу поговорить с тобой обо всем, что тебя волнует.
        От напора ладьёра Катя несколько растерялась. «И домой приходи. И обо всем поговорим… Что вообще происходит?» Она, конечно, ожидала, что ее жизнь изменится, но не думала, что это произойдет прямо с утра. «Я еще даже не позавтракала!»
        — А что конкретно мне нужно с ними обсудить? Ну, чтобы все щекотливые вопросы не обсуждать с тобой? Ритуал, он, что, какой-то особенный?
        «Неприличный?!»  — про себя ужаснулась Катя.  — «Кто его знает, чего им в голову взбредет!»
        — Обычная церемония.
        — Ну, тогда ладно,  — несколько ошарашенная Катя пожала плечами.
        — Я все подготовлю,  — Дьён повернулся к двери.
        — Подожди,  — остановила она его.  — А что потребуется от меня? То есть потребуется ли что-то… что-то…?!  — землянка замолчала, пытаясь подобрать слово.
        Дьён внимательно посмотрел на нее.
        — Решать будешь ты.
        «Вот интересно получается»  — сосредоточенно думала Катя после ухода Дьёна, сидя на диване и подтянув колени к подбородку,  — «в одном случае я решать не могу, а в другом только я и имею право. Что-то тут не так. Но что-то хорошее в этом определенно есть. Увижу красивую ладьёрскую церемонию. Они же помешаны на торжественности и все должно быть грандиозно! Может, у них как в старых земных книгах… Сплошная романтика?» Но представлять себе ладьёрскую романтику Катя побоялась и вместо этого отправилась изучать свое новое жилище.

* * *

        Ладжоса тоже включили в контактную группу. А Дьён официально стал ее руководителем. «Квалификация у тебя необходимая есть, а учитывая твой характер и ситуацию, проще доверить все тебе. Естественно, военные подразделения тебе не подчиняются, и со смежниками тоже придется контактировать независимо»  — проинструктировал его Ихарош.  — «А дальше сам разбирайся. Но я на связи. И Гьёзо…»
        Дьён сразу заподозрил отца в том, что тот таким образом пытается его контролировать. «Но дело прежде всего!»  — одернул он себя.  — «Не время думать о семейных заморочках. И без них забот хватает!»
        Ядро группы составили кроме Ладжоса, Вираг в качестве психолога, культуролог Рьём, специалист от управления социума и колонизации Гьюри, который заявился на первое совещание со своими выкладками, и технический специалист Матьяс.
        — Итак,  — начал Дьён,  — у нас нетипичная ситуация первого контакта, когда про нас уже вроде как знают, но контактировать нам уже вроде как незачем… У нас с вами конкретная и четкая задача. Обеспечить отбор и доставку землянок на Ладьё… Что у нас с размещением на самой планете?
        — Управление социума и колонизации к нашему возвращению подготовит все необходимое и создаст условия для проживания землянок в соответствии со сделанными нами расчетами.  — отрапортовался Гьюри.
        — Нам предоставьте эти ваши расчеты,  — потребовал Матьяс,  — потому что надо знать заранее сколько оборудования везти. Открыть гиперпространственный коридор такого размера проблематично, и я уже не говорю про средства транспортировки.
        — Колонизационные звездолеты и транспортники готовы.
        — А с планеты вы их как будете поднимать?
        — Рассуждать будете потом,  — прервал их Дьён.  — Сейчас от нас требуется подготовить все необходимое и работать будем в авральном режиме. Вылет через шесть суток. На завтра назначаю совещание, на котором мы обсудим все спорные моменты. Все данные с вашими рекомендациями и комментариями должны быть у меня уже сегодня.
        «Ночь будет веселой…» Но Дьён был рад тому, что именно он руководит группой, поэтому решил, что сон и отдых в данном случае — дело десятое…
        — Далее, Ладжос, подготовьте стационар для иммунизации на самой планете. Я думаю, нет смысла заниматься этим в пути.
        — Разумеется,  — кивнул Ладжос.  — Такие объемы как тут указано,  — он бросил выразительный взгляд на планшет Гьюри,  — мы даже физически не сможем охватить, даже если повезем с собой большую бригаду. Поэтому, карантин неизбежен. Помещения будут готовы. И еще я думаю, нам самим стоит лететь не на военном звездолете, а на медицинском. Отбиваться там не от кого, тем более, военные обещали прикрытие и на месте там целая боевая группа, а вот лечить, возможно, кого — то придется. Насколько я помню, твоя жена была не в лучшем состоянии, когда ее нашли.
        — Да,  — коротко кивнул Дьён.  — Насчет медицинского звездолета одобряю. Заявку отправлю прямо сейчас. Вопросы есть? Вираг?
        Психолог откинулся в кресле.
        — Я примерно представляю, что происходит на Земле. И моя работа начнется именно там. Список необходимого подготовлю, так же как и группу специалистов здесь. Матьяс, а сколько потребуется времени для перемещения?
        — Скорость колонизационных кораблей ниже, чем у военных звездолетов, но кое-что мы, наверное, сможем сделать,  — задумался тот.  — Приблизительно двое суток.
        — Отлично. Значит, от этого и отталкиваемся. Дьён, организуй мне встречу с Катей. У меня к ней очень много вопросов.
        — Да, я бы тоже с ней побеседовал,  — подал голос культуролог,  — я бы хотел убедиться, что мы, анализируя данные, двигаемся в правильную сторону. Ибо были уже…хм…прецеденты…
        — Катя будет регулярно присутствовать на наших совещаниях,  — объявил Дьён.  — она включена в группу в качестве независимого консультанта.
        — Закономерно,  — кивнул Вираг.  — Заодно проверим ее лояльность.
        Дьён напрягся, потому что его этот вопрос тоже интересовал.

* * *

        Дом Дьёна Кате понравился, хотя изнутри и выглядел непривычно. Комнат было несколько, но, судя по практически полному отсутствию в них мебели, их можно было программировать и обустраивать под свои вкусы.
        «Или же они просто так живут, чтобы куча пространства!» Два года назад Катя сама спроектировала себе комнату, еще там, на Земле. Обставила ее легкой и эргономичной мебелью. Но уют создавали они с мамой. Катя вспомнила тяжелые шторы, за которыми пряталась от вездесущего летнего солнца, плюшевую ткань покрывала, пушистый зеленый ковер, на котором она часто валялась, слушая музыку. Деревянные двери с узорчатыми ручками — «анахронизм», как один раз назвал их Коля. А в ее новом доме дверей не было. Были только дверные проемы от пола до потолка. Рельефные мелкоузорчатые металлические стены с голубоватым отливом, которые Катя ощупывала в надежде найти сенсоры, и монолитный пол. Ни голографий, ни картин, ни салфеточек. Но помещение не смотрелось аскетичным. Наоборот, выглядело стильно и даже торжественно. В результате своей инспекции Катя обнаружила только несколько кресел в самых неожиданных местах, экспресс — кухню, почти такую же как на корабле, странную огромную кабину с кушеткой внутри и еще в одной комнате… ложе… У Катя язык не повернулся назвать это кроватью. Огромное, приземистое, и твердое на
ощупь. Катя осторожно на него присела, и ей сразу же захотелось лечь. Она с удовольствием откинулась на спину. «Мне бы такое!»  — мечтательно подумала она, а потом вспомнила,  — «Дура! Оно и так твое. Точнее ваше общее». Но развить эти мысли Катя не успела. Над головой раздался мелодичный звон.
        «К нам гости!» Катя подскочила со своей новой кровати и побежала встречать.
        Ладьёрки оказались довольно милыми, на первый взгляд. Но привыкнуть к себе они не дали, а сразу перешли к делу. После того как Катя разместила их в креслах, пытаясь сделать вид, что для нее это в порядке вещей тусоваться в пустой комнате.
        — Не бойся нас,  — начала та, что постарше,  — мы не причиним тебе вреда.
        — А может не надо со мной как с ненормальной разговаривать?  — поинтересовалась Катя.
        — Действительно, Адринн. Она хоть и землянка, но выглядит как ладьёрка. Надо же!  — вторая девушка поднялась из кресла и подошла к Кате чуть ли не вплотную,  — а я не верила. Но тем лучше! Я — Эзмир.
        — Нам все равно придется кое — что тебе объяснить!  — строго сказала Адринн.
        — Не дави на нее!  — возразила Эзмир.  — Я понимаю, что ты представляешь интересы Управления развития, но забудь на время о работе. Лучше попытаться подружиться.
        Катя невольно улыбнулась. Адринн тоже изобразила на лице улыбку и кивнула.
        — Ладно. Приступим. Раз уж ты хочешь стать женой ладьёра, необходимо кое — что обсудить.
        Насчет «хочешь» Катя бы поспорила, но Адринн было уже не остановить.
        — Мы ничего не знаем о брачных обычаях Земли. Но, видишь ли, наши ученые не углублялись именно в эту тему. Их интересовали несколько другие вещи.
        — Меня тоже интересует несколько другое, и я тоже не знаю о ваших брачных обычаях.
        Адринн посмотрела на Катю с интересом, а Эзмир с удовольствием.
        — Катя, ты, главное, не волнуйся. Ничего сложного или страшного не будет!
        — А можно, чтобы совсем просто, безо всяких ритуалов? Например, сделать запись в базе данных?
        Ладьёрки рассмеялись.
        — Нет, так не получится,  — ответила Эзмир.  — Потому что это подрывает социально — культурные основы общества.
        «Во загнула! Никогда не думала, что мой брак может что-то там подорвать».
        — Я пока не очень понимаю,  — осторожно сообщила Катя, скромно сложив руки на коленях.
        — У нас давно процветает учение сбалансированного рационализма. Теоретическая база там очень большая и ритуалам посвящена значительная ее часть.
        — Я, конечно, не культуролог, но в школе меня учили, что традиции и ритуальное поведение присущи малоразвитым сообществам. Я, разумеется, никого не хочу обидеть,  — Катя в упор посмотрела на ладьёрок.
        Они не обиделись.
        — Понимаешь,  — начала Адринн менторским тоном,  — сам по себе любой ритуал — тоже признак культуры и для цивилизации имеет значение лишь его обоснованность. По этой обоснованности и можно судить об уровне развития. Например, в первобытных обществах богам приносили жертвы, чтобы вызвать дождь и…
        — У вас тоже?  — удивилась Катя.
        — Ну, разумеется! И, учитывая наше сходство, можно делать предположения о сходстве культурно — исторического развития.
        «Ага»,  — подумала Катя,  — «только мы отстали от вас на пару веков, или вы от нас. Эх, ваши бы технологии, да в наше свободное общество!»
        — Так вот,  — прервала мысли Кати Адринн,  — вернемся к ритуалам. У нас существует только то, что имеет значение для нашего общества. Но само наличие ритуалов, как доказано снижает уровень подростковой агрессии, поскольку позволяет создавать определенные вехи, на которые при случае можно опереться. Дает ощущение стабильности и чувство единения. Существу в группе себе подобных необходимо общественное. Вот ритуалы, традиционные одежды и церемониал нас объединяют. Удовлетворяет тягу жить по правилам, предоставляя большую свободу в других сферах жизни.
        — А у меня вопрос. Получается, что брачный ритуал тоже чем — то обусловлен, ну кроме клятв в вечной любви?
        — А вы в этом клянетесь?  — заинтересовалась Эзмир.
        — Не знаю,  — растерялась Катя.
        — Вот!  — подхватила Адринн.  — Видишь, как плохо без упорядоченности! А что касается твоего вопроса. То, естественно, смысл брачного ритуала не в занесении записи в базу данных!
        «И чего она привязалась к этой базе?»
        — А в чем?
        — Пройдешь — поймешь!
        Катя насупилась.
        — Катя,  — попыталась успокоить ее Эзмир,  — там будет очень интересно и красиво!
        — Я не очень люблю, когда на меня смотрят. А смотреть будут.
        — Да,  — кивнула Адринн,  — но с тобой почти все время будет Дьён!
        — И мы тоже!  — влезла Эзмир.
        — Ладно. А что потребуется от меня?
        — Мы прилетим с утра и поможем тебе подготовиться.
        — Да. С платьем надо что-то решить.
        — Ну-ка иди сюда,  — Эзмир поднялась из кресла и потянула Катю за руку на середину комнаты.  — Вызовешь?  — спросила она у Адринн.
        — Да,  — та тоже встала и начала что-то набирать на стене. Вокруг Кати замкнулся световой круг.
        — Постой спокойно,  — попросила Катю Эзмир.  — Это недолго. Снимем твою антропометрику.
        — Зачем?
        — Чтобы подготовить тебе одежду! Можно, конечно, попросить Дьёна и он тебе все сделает с помощью домашнего модулятора… Но…
        — Нет!  — быстро ответила Катя.  — Дьёна не надо!
        «У нас и так какие-то постоянные проблемы с одеждой!»
        Потом ладьёрки спорили, что-то рассматривая в планшете, а Катя стояла посередине комнаты как дура. Наконец ей надоело.
        — А можно я тоже посмотрю?
        — Нет,  — ответила ей Адринн.
        — Какая-то традиция?  — напряглась Катя.
        Эзмир и Адринн рассмеялись.
        — Конечно, нет. Просто так неинтересно. Но не сомневайся, все будет как надо!
        Наконец виртуальная примерка виртуального наряда закончилась, Катя вздохнула с облегчением, но ее мучения на этом не закончились.
        — Катя,  — спросила ее Эзмир,  — а что ты умеешь?
        — В смысле? Еду готовить?
        Катя представила себе ведение домашнего хозяйства по — ладьёрски и, не удержавшись, хихикнула.
        — Нет, не готовить! Ты в ДУРе была?
        — Где?  — озадачилась Катя. Дьён ей даже ничего подобного не предлагал.  — А что, надо сходить?
        — Таааааак,  — протянула Адринн, и они с Эзмир переглянулись.
        — А как у землян организовано половое воспитание?  — поинтересовалась Эзмир.
        Катя залилась краской.
        — Я не совсем понимаю,  — выдавила она из себя.  — Это происходит само собой, ну в смысле, если вы имеете в виду отношения мужчины с женщиной…
        Они ее слушали с видимым интересом. Даже можно сказать заслушались. Потом Адринн сказала.
        — Само собой ничего не происходит… И вы еще говорите о цивилизации! Ну и что ты думаешь?  — спросила она у Эзмир.
        — Не знаю,  — пожала та плечами.  — Получается, что они учатся в процессе. В общем, как и мы… Но… Катя, а ты себе представляешь голого мужчину?
        — Не представляю,  — мрачно ответила Катя, которую разговор уже откровенно раздражал. Меньше всего она хотела обсуждать с кем бы то ни было свои сексуальная проблемы, причем даже не проблемы, а вообще еще неизвестно что! Более того, ее внезапно накрыло осознанием, что они с Дьёном даже не целовались!
        — Смешно,  — прокомментировала Адринн.
        — Да, ладно, пусть сами разберутся.
        — В чем?  — не удержалась Катя.
        — Катя,  — мягко начала Адринн,  — у ладьёров есть такое устройство, которое позволяет им с самого начала половой жизни изучить физиологию противоположного пола, и научиться правильно доставлять удовольствие. Там можно моделировать разные…эээ…ситуации и реакции. Совершенствовать свои навыки…
        — Если людям хорошо вместе, то это и так получится!  — сообщила ладьёркам Катя.
        — Девчонка,  — прокомментировала Эзмир.  — Ну не знаю, может, ее в ДУР сводить?
        — Не надо!  — твердо сказала Катя.
        Ладьёрки так переглянулись, как будто сочувствовали Дьёну. Катю же это наоборот убедило в том, что Дьёну все понравится. «Сам захотел, никто его не заставлял!»

* * *

        Сначала Дьён заглянул к Гьюри. Неуемные аппетиты Управления социума и колонизации уже создали множество проблем. Дьён радовался, что, по крайней мере, от других специалистов возражений не последовало. Значит, теоретически можно было организовать то, что они запланировали. Но пока Дьён слабо себе представлял как. Гьюри ночью тоже не бездельничал, и расписал в подробностях предпочтения Управления.
        — Не уверен, что это получится.  — прокомментровал Дьён.  — Гьюри, давай мыслить реалистично. Тут и биометрические данные и возрастные и образование. Ты бы еще генетическую карту туда включил! Как мы на месте это все проверять будем? С образованием вообще сложности! Мы даже себе не представляем себе структуру получения знаний на Земле. Да и насколько я понимаю, тестов никаких провести не сможем. Физически не успеем!
        — Это не важно,  — философски заметил Гьюри.  — Главное, задачу поставить. А будет возможность или нет, это в процессе решим. А как ориентир — пусть будет.
        Дьён пожал плечами и отправился к Ладжосу. По пути его выловил Рико.
        — Молодец!  — сообщил он Дьёну. Тот насторожился.
        — Чего вдруг?
        — Выкрутился! И так неожиданно! И еще землянку себе привез! Только непонятно, почему Талин не послушался? Так было бы проще, если результат тот же!
        — Неважно. Мои мотивы тебя не касаются.
        — Определенно,  — кивнул Рико.  — Но если нужна помощь… С землянкой, например. Я рядом. Я читал, что примитивные самки необузданны… Во всем…
        Дьён сдержался. Он знал, что Рико он в любом случае не переспорит.
        — Мы разберемся. Не беспокойся.
        И уже хотел двинуться дальше по коридору, но Рико схватил его за рукав.
        — Дьён, не сомневайся, я бы отца остановил. После третьего ножа точно.  — Рико улыбнулся.
        — Не сомневаюсь.
        «А я почти уверен, что не остановил бы». У Рико всегда были какие-то свои цели, и до этого момента Дьён не входил в сферу интересов старшего брата, поэтому и не мог понять, чего тот добивается.
        У Ладжоса Дьён просидел долго. Почему-то он чувствовал, что у медиков на Земле будет больше всего работы. Ладжос загрузил всех своих ассистентов. У них кроме технической подготовки экспедиции была еще и исследовательская работа.
        — Главные трудности впереди,  — Ладжос устало потер лоб.  — Я уже заказал два миллиона доз, и, надеюсь, иммунизационную сыворотку до нашего прилета синтезируют. Но мне тревожно, что все впритык.
        Дьён и сам не любил работать при таком обилии случайных факторов.
        — Прогнозисты зашиваются,  — сказал Ладжос, наливая себе нийду.  — Но зато если мы все это разгребем, то можем считать, что поднялись на новый уровень! Проектов такого масштаба у нас давно не было.
        — Точнее вообще не было!
        — Да. Даже колонизация как-то более спокойно проходит. Там все текущие вопросы стандартные, а тут… Я даже рад, что Управление социума в это так активно влезает. У остальных что?
        — Матьяс договаривается с подразделениями и координирует поставки. У культурологов пока только теоретические задачи.
        — Ну и не трогай их!  — посоветовал Ладжос.  — Что с Катей?
        — Сейчас полечу к ней. Решать языковые проблемы.
        — Ты что, наконец, модель усовершенствовал?
        — Да,  — ответил Дьён, вспоминая процесс с малой долей удовлетворения и большей — головной боли.
        — Возьми вот это,  — Ладжос достал из стола мини-инъекторы.  — Вколешь ей после гипносна, чтобы спалось лучше и без последствий.
        Дьён поднялся и развернулся к двери.
        — И еще,  — произнес Ладжос ему вслед.  — Я тут кое — что посмотрел. Тебе это должно быть интересно.
        — Ну?
        — Вы с Катей взаимодействовали?
        — Нет,  — с некоторой запинкой ответил Дьён.
        — Ясно. Вот я как раз и хотел тебе сказать, что физиологически землянки от ладьёрок не отличаются. Поэтому ты будешь на высоте!  — Ладжос подмигнул Дьёну. Тот задумался.  — Хотя… Может, тебе в ДУР сходить перед свадьбой, освежить, так сказать, навыки? Знаю я, как вы там на звездолетах расслабляетесь. Никакой техники!
        — Сам сходи. Все мысли об одном. Извращенец.

* * *

        — Ну, с чего начнем?  — бодрым голосом спросила Катя, стараясь скрыть волнение.
        — С укола,  — спокойно ответил Дьён, доставая из стола инъектор.  — Все готово. Ты поспишь, а потом я тебе кое — что объясню.
        — А мы все успеем?
        — Конечно. Это несложно. Просто в прошлый раз не было необходимости.
        «Ну, если несложно… И быстро» Катя расслабилась, погружаясь в сон.
        Языковая модель, разработанная Дьёном, была совершенна. Но Катя оказалась абсолютно не готова к тому, что именно она узнала.
        Полная версия ладьёрского языка была настолько обширна, что непонятно, как вообще поместилась в голову к землянке. А разъяснения Дьёна только усугубили ситуацию.
        — С языком и с письменностью у тебя теперь не должно быть проблем. Завтра в центре пилотирования ты сможешь учиться наравне со всеми. Но если вдруг что-нибудь будет непонятно, то не стесняйся, задавай вопросы или информируй о том, чего не понимаешь. Главное, что тебе надо усвоить: развитие нашего языка, а точнее словарного запаса идет параллельно с научно — техническим прогрессом.
        — У нас так же,  — пожала Катя плечами,  — что-нибудь изобретается, и этому дается название, которое встраивается в наш язык.
        — Я знаю русский,  — отмахнулся Дьён.  — Это примитив. Точнее не так… Это каркас. Инструмент, который позволяет вам кое — как понимать друг друга.
        — Что значит кое-как? Нормально мы друг друга понимаем!
        Дьён усмехнулся.
        — А вот и нет. У вас существует одинаковое обозначение разных предметов, что не позволяет их правильно идентифицировать двумя разными индивидами. То есть у вас даже научное знание — субъективно, где — то в большей, а где — то в меньшей степени…
        — Я все равно не понимаю, что ты имеешь в виду. Для обозначения новых приборов или понятий у нас придумываются новые названия.
        — Да,  — кивнул Дьён,  — но и они не всегда отражают суть.
        Катя попыталась подняться с кушетки. Когда она лежала, ей казалось, что Дьён имеет в споре преимущество.
        — Наши термины вполне конкретны!  — возразила она.
        — Тебе нужно лежать. Нейроблоки я снял еще в прошлый раз, но нагрузки все равно высоки. Так вот…  — он присел рядом.  — Как бы тебе объяснить… У нас абсолютно все имеет название. В то время как у вас, для того чтобы рассказать о чем — то новом используется обобщение. Например, объяснения, что-то вроде: «это такая штука, которая как бы имеет форму шара, приплюснутого с обеих сторон…». У нас все утвержденные формы имеют отдельные названия. И форм — много. И это только один пример категоризации!
        Катя обалдело уставилась в потолок.
        — Вам букв-то хватает?  — поинтересовалась она. «Каждой фигне названия придумывать!»
        — Разумеется. И на это тебе тоже стоит обратить внимание. Насколько я понимаю, читать ты умеешь?
        — Издеваешься?
        — Шучу. С письменностью проблем быть не должно. Но хочу предупредить, что у нас кроме алфавита существуют еще символическое письмо. И символы от букв отличаются. Это скорее культурный элемент. Оно тебе пока не понадобится, просто предупреждаю, чтобы ты не терялась.
        — А зачем оно нужно?
        — Для обозначения абстрактных понятий: искренность, дружба, любовь.
        «Абстракции, значит. Ну-ну!»  — сделала для себя вывод Катя.

* * *

        Наутро Дьён отвез Катю в центр пилотирования. Как ни странно она держалась уверенно, а не как испуганный зверек. «Почувствовала себя в своей стихии? Это хорошо…» А то Дьён уже начал опасаться, не сильно ли он на нее давит.
        В полетной форме она выглядела хорошо. Ладьёр невольно залюбовался и решил остаться. Ненадолго. «Я просто прослежу, чтобы все было в порядке».
        Пока Катю гоняли на симуляторе с перегрузками, Дьён нервно растирал пальцы. Старший тренер поглядывал на него с ухмылкой, но помалкивал. Только под конец выдал свою оценку.
        — Показатели в норме.
        — Отлично!  — выдохнул Дьён.
        — Ты сомневался?
        — Я не знаю, как их там учат. И насколько она натренирована.
        — С этим проблем не будет. Ты же знаешь, если первоначальные тесты пройдены, дальше проще. А навыки пилотирования… Мне самому интересно, что из нее получится… Но если честно, я удивлен, что эти…земляне…выдерживают наши базовые нагрузки.
        — А я почему-то нет…  — задумчиво произнес Дьён, глядя, как Катя выходит из симулятора. В ней чувствовалась какая — то собранность, и походка была твердой. Но лицо было бледным, а дыхание неравномерным.
        — Долго бы она не продержалась.
        — Этого и не требуется!  — резко сказал Дьён.  — У нее есть допуск к полетам, нормативы сданы.
        — Да,  — пожал плечами тренер.  — начнем с теории.
        «Хорошо хоть не с истории…»

* * *

        Несмотря на то, что мышцы от напряжения подрагивали, Катю переполнял восторг, как после успешной сдачи экзамена. Казалось бы, чего проще. Естественно полеты с перегрузками и на пределе Катя, как и любой нормальный человек, не любила. Но понимала их необходимость. «Тяжело в ученье, легко в бою!»  — часто повторяла ей мама. Два года назад, когда Катя поступила в Академию, воевать на Земле было не с кем. Но она грезила о космических полетах, где возможны были всякие неожиданности. Тогда любые нагрузки словно приближали ее к мечте, и сейчас ощущение вернулось.
        Уже позже, в голографическом лектории она не могла согнать с лица улыбку и даже обилие деталей с описаниями обычного ладьёрского космокатера ее не пугало, а наоборот восхищало. Ей было интересно жить! Катю уже давно беспокоило то, что ладьёры более развиты, нежели земляне. «В некоторых вещах!»  — мстительно думала она. Но помогало плохо. Тот же Дьён много чего умел, знал. Даже плавал лучше! И Катя для себя решила, что не должна отставать от своих новых сокурсников. Они сидели рядом каждый в своей кабинке и были полностью вовлечены в процесс. Катя же пока привыкала. Информация, которая то и дело возникала на экране, была понятной, но чуждой для ее восприятия. Иная визуализация, цветовые предпочтения, стиль изложения информации не объясняющий, а категоризирующий. Модели, схемы, классификаторы. Материала было много, и обо всем сразу. Катя довольно быстро запуталась и уже с трудом отслеживала, о чем идет речь, но упорно заставляла себя вдумываться. По здешней логике преподавания учащемуся давали все и сразу, и он выстраивал для себя базу знаний и умений хоть и постепенно, но глобально. Шел от общего к
частному. Катя не знала, насколько это лучше и эффективнее. «Но Дьён вроде говорил про то, что снял нейроблоки… Интересно, это поможет?!»
        День пролетел незаметно, но к тому моменту, когда Дьён прилетел за Катей, она уже мало что соображала. Прошлую ночь Катя помнила плохо. «После этих дурацких препаратов!», а в утренней суете и предвкушении даже не осознала толком, что она уже переехала. Вот и сейчас Дьён привез ее домой. К ним. В одной из комнат быстро организовал мягкий удобный диван, на котором Катя разместилась, поджав под себя ноги.
        — Устала?  — поинтересовался Дьён ласково.  — Как прошел день?
        — Наверное, хорошо.
        — Я разговаривал с тренером. Он доволен.
        Катя невольно улыбнулась, хотя по выражению лица ладьёра нельзя было понять, насколько доволен он сам.
        — Но столько всего… Вчера одни впечатления, сегодня другие.
        — А завтра третьи,  — посерьезнел ладьёр.
        — Что ты имеешь в виду?
        — То, что жизнь у тебя на ближайшее время планируется очень насыщенная. И я рад бы дать тебе больше времени, но у нас его нет.
        Катя вся подобралась и обхватила колени руками.
        — Все очень сложно,  — начала она,  — и я не уверена, что смогу правильно привыкнуть.
        — Сможешь.
        — Знаешь, стать пилотом у меня получится. А вот какие у меня перспективы в целом? Я пока не понимаю.
        — Перспектив у тебя много. Так лучше?  — внезапно Дьён выключил свет.
        — Да,  — Катя с удивлением поняла, что за день устала от, того, что видит.
        — Моя задача помочь тебе расслабиться, но не сильно. Так. Сейчас, подожди…  — на стеновой панели вспыхнули и погасли огоньки, и потолок пропал. Над ними раскинулось звездное небо.  — Нам надо поговорить.
        «Опять?»
        — О чем?  — насторожилась Катя. Дьён опустился рядом с ней на диван, но к Кате не прикоснулся.
        — Смотри, прямо над нами другие миры. И мы с тобой даже по сравнению с каким — нибудь астероидом или кометой — ничтожны, что уж говорить о звездах… И тем не менее. Каждый человек может в жизни совершить что-то великое. Даже если это великое имеет значение для совсем маленького кусочка Вселенной… Катя. У тебя есть уникальный шанс. Ты себя считаешь маленькой и глупой. Но на самом деле, ты для меня очень важна. Для нас важна. Ибо сейчас только ты обладаешь знаниями о то мире, куда мы полетим.
        — Мы летим на Землю?  — удивилась Катя, вглядываясь в звезды, словно пытаясь найти среди них Солнце.
        — Да,  — ответил Дьён.  — Нам придется.
        — Мстить? Убивать? Покорять?
        — Спасать.
        — Кого?
        — И вас и себя.
        Катя нервно поежилась. Слишком пафосно все прозвучало.
        — Катя. Расслабься,  — Дьён осторожно взял ее за руку.  — Ничего страшного не случится. Наоборот. Вот скажи, ты рада, что ты здесь? Со мной?  — последние слова Дьён произнес еле слышно.
        Катя задумалась.
        — Наверное, да. Мы здесь нравится. И с тобой… Но я не понимаю, причем тут визит на Землю. Может, вы просто оставите ее в покое. В конце концов, большинство жителей Земли не виноваты, что кто — то решил убить… Талин…
        Катя почувствовала, как Дьён сжал ее пальцы, и его голос сразу перестал был ласковым и увещевательно — мечтательным.
        — Мы летим на Землю. Потому что другого выхода у нас нет. У нас существуют определенные демографические проблемы. И поскольку мы совместимы, то землянки помогут нам их решить.
        «Так вот в чем дело…»  — с неожиданной болью подумала Катя.  — «Демография!»

* * *

        Дьён никак не мог выбрать для разговора верный тон. Несмотря на обстановку Катя оставалась серьезной и от его последних слов вообще закрылась. Ему хотелось прижать ее к себе и рассказать о звездах, и о том, сколько времени он в детстве проводил с ними. О том, что он любит ночь. И летать. И одиночество. Причем такое, когда ты не один, но можешь побыть с самим собой. С Талин можно было правильно молчать, и с Катей, Дьён был уверен, тоже. Но сейчас ему нужно было говорить, причем говорить о тех вещах, о которых он предпочел бы забыть. Время утекало безвозвратно, а Дьён метался между желаниями и необходимостью, но уже понимал, что если Катя узнает об этом потом, то будет хуже, и в итоге решился.
        — Катя!  — с нажимом произнес Дьён,  — Послушай. То что я скажу важно и… в общем, касается всего сразу. И больно. Но я должен.
        Он сделала паузу. А она забрала у него руку и села прямее.
        — Я знаю, что произошло на Земле.  — сказал ладьёр.
        Катя встрепенулась.
        — Да? И что же произошло? Мы — то голову ломали… Я так до сих пор и не знаю… Понятно было, что это не локальный катаклизм… А потом уже не до этого было. Нас вывезли из опасного района.
        — Да. Я читал твои записи.
        Катя нервно вздохнула и спросила.
        — Все? Зачем?
        — Так было нужно. Я собирал информацию.
        — Понятно,  — сказала она с непередаваемой интонацией.
        — Отключи эмоции,  — серьезно сказал он,  — и подумай! Я теперь многое знаю о тебе и мне легче понимать тебя. И твой опыт полезен.
        — Что ты от меня хочешь? Прочитал и прочитал. Молодец.
        Дьён не сумел сдержать улыбку. А Катя надулась.
        — Я еще не все сказал. Теперь самое страшное. Причина катаклизмов на вашей планете — атака инопланетных гостей.
        — Вы?  — не поверила своим ушам Катя.  — Это сделали вы???
        — Нет. Не мы. Но и мы тоже.
        — То есть?
        — Это сделали наши враги. Раса, с которой мы воюем. Эшаты. Они должны были напасть на нашу систему Сай. И мы воспользовались последними достижениями наших ученых, загнали их в гиперпространственную ловушку, и просчитались. Мы не знали, что на Земле есть жизнь… Задачей нашей боевой группы было уничтожение колонизационного отряда эшатов и мы радовались, что в вашей системе есть планеты, способные привлечь их внимание. Перед колонизацией они используют климатические преобразователи, которые меняют климат на планете и создают для эшатов привычные условия существования. Они были бы заняты делом, и нам бы удалось провернуть все без потерь… А получилось… Результат тебе известен: эшаты воспользовались преобразователями, а мы не успели их остановить. Смогли только частично ликвидировать последствия воздействия.
        Катя сидела оглушенная. Дьён смотрел на нее в упор и не знал, чем помочь. Ладьёрке бы даже ничего объяснять не пришлось.
        — А что случилось с нашими космическими базами?  — прозвучал вопрос.
        — Околоземные спутники, станции и ретрансляторы полностью уничтожены. Базы у восьмой планеты больше нет. У четвертой планеты я тоже не смог ничего обнаружить.
        — Ясно. А что случилось с вашими боевыми звездолетами? Не смогли справиться со слабенькими землянами?  — не сдержалась Катя.
        Дьён тоже еле сдержался.
        — Не захотели. Талин приняла решение. И у нас был свой интерес.
        — Демография?
        — Да.
        — Отлично. Хоть мстить не будете.
        — Не будем,  — кивнул Дьён. Про задание трех боевых групп на ликвидацию виновных он говорить не стал.
        — И что теперь?
        — А теперь… Мы с тобой летим на Землю. Через пять дней. И с завтрашнего дня ты работаешь со мной.  — «Может, получится ее отвлечь?»  — Я предоставлю тебе все материалы, и мне нужно будет твое мнение.
        — А в чем конкретно ваша цель?
        — Мы заберем с Земли некоторое количество женщин. В качестве компенсации.
        — Компенсация, значит… На эту тему я тоже подумаю.  — тихо ответила Катя, после чего резко поднялась и вышла из комнаты.
        После ее ухода Дьён откинул спинку дивана и уставился в темное небо. Почему-то после признания легче не стало. Он привык к тому, что землянка эмоциональна, а тут она говорила с ним четко и сухо. Как ладьёрка. И от этого ему даже стало страшно.
        Через некоторое время Катя вернулась. В темноте Дьён едва различал ее силуэт, но так ему было проще.
        — Если бы ты знал, что мы там есть, что бы ты сделал?
        Вопрос прозвучал по — детски, но Дьён ответил серьезно.
        — Я бы никогда их туда не пустил. Даже ценой собственной жизни.

* * *

        С утра Дьён свозил ее в центр пилотирования, а днем еще предлагал сопроводить его на совещание. Но Катя отказалась. Ей вообще не хотелось никого видеть, тем более перед свадьбой. Но Дьёну она не призналась в том, что хочет побыть одна, а просто сказала, что пользы от нее будет больше, если она будет в курсе того, что происходит, и взялась за отчеты. «Надеюсь, никто не будет проверять, насколько внимательно я их читала…»
        Психологов Катя любила и уважала и когда узнала, что один из них будет входить в состав рабочей группы, то обрадовалась. «Хоть как-то можно будет ладьёрам объяснить, какие мы». Катя осознавала ответственность и боялась, что ладьёры не совсем понимают, во что они ввязываются. «Так или иначе, решение принято»  — думала Катя, вчитываясь в опросник, присланный Ладжосом. Она решила начать с простого, дни и так выдались слишком насыщенными. Но сосредоточиться не удавалось. Вопросы, придуманные Ладжосом, по большей части вызывали недоумение: «В каком возрасте происходит интеграция биоидентификатора?», «Социальная роль наставников при выборе профессии», «Как реализуется космическое самоопределение?», «Основные принципы отбора продуктов питания». В конце каждой подобной строчки Кате вместо ответа хотелось приписать свой вопрос. Этот список в очередной раз продемонстрировал ей различия между землянами и ладьёрами, так что Катя отложила планшет, чтобы не расстраиваться, и пошла прогуляться. «Иначе вообще передумаю выходить замуж». Она и так с каждой минутой нервничала все сильнее.
        Ближе к вечеру привезли свадебное облачение. Но сама упаковка была настолько плотной и упругой, что Катя не решилась ее вскрывать. Хотя любопытство мучило. До темноты она ждала Дьёна. Но ладьёр так и не появился. «Вообще, напоминает земные традиции. Как будто жених и невеста живут в разных местах. Может, он решил таким образом меня подбодрить и успокоить?»  — гадала Катя, лежа в диване и разглядывая тени на потолке. Но, как ни странно, любые намеки на схожесть земных и ладьёрских традиций Катю пугали, потому что расслабляли. И сейчас ей было страшно. Очень. Ладьёры как нация ей уже нравились. С ними было интересно и весело, даже временами легко. Когда Кате удавалось забыть, где она собственно находится.
        Все утро она металась по дому и хваталась за все подряд, в попытке убить время до прилета Эзмир и Адринн. Какое — то время Катя просидела у окна, бездумно вглядываясь вдаль. Потом вспомнила о маме и о том, что в этот торжественный (у ладьеров же по — другому не бывает!) день с ней никого из близких не будет рядом и чуть не расплакалась. А потом… Потом началось…
        Свадебный наряд невесты на Ладьё был оранжевым. Свободное длинное платье полностью обнажало руки и чуть спину, мягко поддерживало грудь и спадало до пола длинными складками. Россыпь камней в тон платью создавала на ткани причудливый узор. Из таких же камней были сделаны браслеты и украшения для волос. Наряд выглядел легким и воздушным, хотя весил прилично. Катины темные волосы потяжелели от вплетенных декоративных лент и подвесок, и когда она глянула на себя в зеркало, то не узнала. Это было красиво. Даже не так. Потрясающе!
        «Не зря Дьён что-то говорил про церемониальные наряды. Это и правда великолепно!» Катины представления о красоте до этого момента ограничивались завлекательными нарядами, которые она выбирала с подружками в магазинах родного городка. О свадьбе на Земле она, естественно, не задумывалась. Там давно уже было не принято выходить замуж в восемнадцать лет. Да и потом, мало кто предпочитал длинные платья прошлого. А тут! Катя вдруг осознала, что она — красива. И даже засмотрелась на себя, привыкая к новому образу.
        Из дома Дьёна они улетели на большом катере, где кроме невесты и сопровождающих ее женщин находились Ладжос и еще два ладьера. Их имен Катя спросить не рискнула, так же как и про то, где и когда увидит Дьёна. Она просто сидела, сложив руки на коленях, и любовалась изящными браслетами, которые ей почему-то одели только на одну руку.

* * *

        Дьён смотрел на себя в зеркало и не мог понять, нравится ему то, что он видит или нет. Он был уверен в себе, знал, что к церемонии все готово и не ждал никаких неожиданностей. Но при этом волновался. Почему-то.
        — Достойно выглядишь!  — прокомментировал Лем, стоящий у двери.
        Ночевал Дьён у брата. Тот его уговорил. Сказал, что так будет интереснее. А получилось только хуже. Дьён нервничал, потому что не представлял, что именно думает и чувствует Катя. Ему казалось, что она будет собрана, спокойна и рассудительна, а он ведет себя как мальчишка перед первым полетом в космос.
        — Интересно, как выглядит она?  — Дьён чуть подвернул рукава.
        — Еще рано,  — сказал Лем.  — Фиксатор у тебя?
        — Нет. На месте.
        — Думаю, надо его использовать в конце церемонии. А еще лучше, когда останетесь наедине. Чтобы она не смущалась.
        — Я решу это позднее,  — Дьён невольно потер запястье.
        «Сегодня!»  — накрыло его осознанием.
        — Ты готов?  — поинтересовался Лем.  — Нам лучше прибыть раньше. Я связался с Ладжосом. Они уже вылетели.
        — Да, пойдем. Сейчас.
        При входе в церемониальный зал Лем протянул Дьёну сверток.
        — Ты определился?  — с улыбкой спросил он.
        — Да.
        — Ну, тогда иди, я подожду.
        В комнате приветствия Дьён пробыл недолго. А когда уходил оттуда, его сердце сладко сжималось. От ожидания и предвкушения.

* * *

        — Я тебя оставлю на пару минут,  — сказала Эзмир.  — Уточню, все готово или нет.
        Катя пожала плечами. Ей было зябко. То ли от холода, то ли от нервов. Эзмир бросила ее посреди широкого коридора. И Катя не знала, куда себя деть. Она отошла к стене и прижалась к ней спиной. Колени ослабли. Катя закрыла глаза и попыталась дышать спокойно.
        «Все будет хорошо. Все уже хорошо. Просто странно и непривычно» Она нечаянно коснулась рукой стены. Стена дрогнула и плавно отъехала в сторону. Катя машинально отпрянула, а потом несмело заглянула в проем. Она увидела небольшую комнатку. Там не было никакой мебели, кроме высокого столика. «Подожду тут»  — решила она,  — «Все уютнее, чем в этом громадном коридоре».
        На столике Катя увидела две ленты. Голубая лежала просто, а оранжевая извернулась причудливой змейкой. Катя подошла к столику и машинально взяла ленты в руки. «Интересно, это тоже для свадьбы? Жениха обмахивать как опахалом?»
        Вошла Эзмир.
        — Ух ты!  — воскликнула она и подлетела к Кате.  — И что тут было?
        — В смысле?
        — В смысле, что символизирует оранжевая лента?
        — Откуда ж я знаю!
        — А она…эээ…просто лежала? Так же как голубая?  — озадаченно поинтересовалась Эзмир.
        — Нет… Змейкой…
        — Понятно,  — кивнула ладьёрка,  — то есть ты не прочитала.
        — А это была надпись?  — удивилась Катя и тут положила ленты обратно на столик, пытаясь вспомнить, как именно они лежали.
        — Ну да… Символическое письмо.
        — Вот черт!  — убитым голосом произнесла Катя.  — А надпись можно восстановить? Или спросить у кого — нибудь?
        — У Дьёна,  — хихикнулаЭзмир.  — Это ведь он написал…
        «Блин! Точно что-то важное!»
        — Не паникуй,  — успокоила ее ладьёрка.  — Вы еще наверняка это обсудите. А сейчас тебе тоже надо сложить свою ленту определенным образом.
        — То есть?
        — Ну, смысл в том, чтобы, в общем, выразить то, что ты хочешь преподнести жениху.
        — А какие варианты?  — насторожилась Катя.
        — Их не так много,  — Эзмир активировала на стене панель.  — Посмотрим… Вот. Выбирай.
        Перед Катей была подробная инструкция правильной выкладки голубой ленты со смысловыми кодами. В итоге Катя сделала выбор. «Любовь я ему пообещать не могу. Верность… Хм… вроде как само собой разумеется… «Все мое — твое» что бы это значило… Но звучит как полная лояльность к мужу… И потом ничего особенного у меня все равно нет. Может, это и выбрать? В конце концов, что я теряю?!»
        Когда она озвучила свой вариант, Эзмир заметно удивилась.
        — Ты уверена?
        — Нет. Но остальные варианты мне не нравятся… Эм. По разным причинам.
        — Ну ладно. Пойдем выкладывать. Я тебе помогу.

* * *

        Когда Дьён увидел Катю, то замер в восхищении. В традиционном наряде она выглядела как настоящая ладьёрка.
        — Ты еще самому себе позавидуй,  — подтолкнул его по направлению к невесте Лем.
        Дьён подошел ближе и сжал Катино запястье. Она подняла на него глаза, и Дьён утонул в них. Там столько всего было, что Дьёну резко расхотелось куда-либо идти и участвовать в церемонии. Тем более что до определенного момента он считал ее формальностью… Впрочем, после этого момента тоже…
        — Ты чего в меня вцепился?  — вдруг шепотом спросила Катя, вырывая свою руку.
        — Не дергайся. За запястье держать эффективнее. Сегодня я тебя веду и поддерживаю. И подготавливаю. Пойдем.
        И они вступили в громадный зал.
        Под пальцами Дьёна бился Катин пульс. Дергано и часто.
        — Не нервничай,  — попросил он.  — Я же с тобой.
        — А это что?
        Катя покосилась на застывших по периметру у стены ладьёров с оружием в руках.
        — Не обращай внимания. Традиция. Эти ладьёры символизируют общество, а в руках у них, древнейшее оружие — мечебласт — символ защиты для нашей будущей семьи от любых внешних воздействий. Сейчас мечебласты уже не используются, но современное оружие для церемоний не подходит.
        Землянка несмело оглядывалась, а Дьён наблюдал за ее реакциями. Держалась она хорошо и даже пыталась улыбаться. Только почему-то не ему. «Смотрит насквозь»  — думал Дьён, не зная, как переключить Катя на себя. Ладьёру хотелось о чем — нибудь с ней поговорить, но она была невнимательна, когда отвечала на его вопросы, поэтому он оставил ее в покое. Потом, когда они поднялись на возвышение посреди зала, Дьёну, наконец, удалось посмотреть Кате в глаза. Он неотрывно смотрел на свою невесту, не вслушиваясь, в то, что сначала говорил распорядитель, а потом Гьёзо. Возможно, для Кати эти речи и представляли бы интерес, например, с точки зрения изучения традиционного порядка проведения свадьбы, но Дьён обрядовую часть знал наизусть. Наконец громко прозвучало его имя. В зале воцарилась тишина. Дьён довольно улыбнулся, медленно обвел глазами зал, и, словно осознавая торжественность момента, объявил Кате:
        — Я никогда тебя не предам!
        — Эээ… Хорошо,  — кивнула она.
        — Ты тоже мне должна что-нибудь пообещать,  — попросил он.
        — Что именно?  — тихо спросила Катя.
        — А что ты можешь пообещать в такой день?
        — Что я буду очень стараться.
        То, что в зале никто не засмеялся, Дьён тут же посчитал своей большой удачей. Как отнестись к Катиному обещанию он так и не смог для себя решить.
        Когда, наконец, им разрешили спуститься, и Дьён увидел распорядителей, которые моделировали две дорожки для жениха и невесты, к нему подошла Эзмир и легонько тронула за рукав.
        — Дьён. Я тебя предупреждаю, что Катя не прочитала твою ленту, и свой выбор сделала не очень осознанно, но на нем настояла, что уже забавно. А что ты ей написал?
        — Я ей сам объясню. Потом,  — Дьён улыбнулся. Ему вдруг стало хорошо легко на сердце.
        «Значит, она не просто скопировала написанное!»
        — Катя,  — повернулся он к ней и прижал ее руку к своей груди.  — Сейчас нам нужно будет расстаться на время. И ты подождешь меня там… В комнате. Скоро я приду за тобой. Очень скоро. Ничего не бойся.
        Он разжал руку, повернулся и пошел к своей дорожке. Эзмир увела Катю в противоположную сторону.

* * *

        Комната, где ее оставила Эзмир, была дурацкая. Под стать Катиному состоянию. Ей почему-то казалось, что ее свадьба не удалась и Дьёна она своей ленточкой обидела.
        «Наверное, надо было что-нибудь про любовь написать…»  — лихорадочно думала она.  — «Почему они не предупредили про этот символизм! А он ведь в зале со мной поговорить пытался! А я даже разговор поддержать не могу! И клятву дала какую — то странную! Я буду стараться… Ужас!!!» Катя со всей силы сжала руки в кулаки, и из глаз брызнули слезы. «Надо успокоиться. Он уже сейчас за мной придет, и мы во всем разберемся! Мне надо просто подождать чуть — чуть!» Катя прошлась по комнате, и неуверенно присела в стоящее у окна кресло. Само окно было наглухо зашторено. Неожиданно двери распахнулись, в комнату влетел молодой ладьёр, быстро развернул второе кресло к ней, с размаху плюхнулся в него и уставился ей в глаза. Она обалдела от его действий и невольно сжалась.
        «Позвать на помощь?»  — была первая ее мысль.
        Парень сидел, внимательно ее разглядывая, и не произносил ни слова.
        «Или сначала спросить?! Может, он дверью ошибся?»
        — Ты что-то хотел?
        — Тааак. Ты сама со мной заговорила… Хороший знак!
        «Ведет себя так, как будто мы давно знакомы!»
        — Я не совсем понимаю, зачем ты здесь,  — чуть запинаясь заговорила Катя,  — тут много комнат и я кое — кого жду. Явно не тебя. Ты, наверное, комнатой ошибся. Помещений много. Церемония и кругом народ. Можно, кстати, у них спросить…
        Что дальше говорить Катя не знала, но присутствие незнакомого ладьёра напрягало ее все сильнее.
        — А ты и правда красива. Мне не солгали. И совсем не знаешь наших обычаев, так?
        — Эээ… Нет…  — испуганно проговорила Катя.
        — Это отлично!  — улыбнулся парень.  — Взаимодействовать с тобой одно удовольствие. Скажи, ты всем довольна? Может, тебе чего — нибудь не хватает?
        «Ладьерский семейный психолог? Может, они решили, что нам с Дьёном нужна помощь извне, и проще решать наши проблемы с помощью посредника? Или у них просто так принято. Серьезный шаг в жизни и так далее?»
        — Да нет, все в порядке…
        — Подумай!  — почти приказал он.
        — Я подумала.
        Этот разговор начал Катю раздражать. Даже если это была такая своеобразная помощь от ладьёров, в день свадьбы Катя точно не собиралась решать свои семейные проблемы.
        — Понимаешь,  — парень чуть подался в ее сторону.  — У меня очень много возможностей! Я могу дать тебе практически все!
        — У меня все и так есть,  — осторожно ответила Катя, отстраняясь.
        — Значит, нет?
        — Нет…  — произнесла она по инерции, окончательно отказываясь, что-либо понимать.
        — Хорошо,  — кивнул он, поднялся и вышел.
        Катя машинально потерла лоб, пытаясь сосредоточиться, и перевела дух. «Это что сейчас такое было?»
        Но придти в себя ей не дали. В комнату зашел еще один ладьёр. Чуть постарше первого, но этот сразу представился.
        — Я — Видан. А ты — Катя? Землянка?
        Катя кивнула. «Зачем ушла Эзмир? Где Дьён? И что я вообще тут делаю?»
        — Ты красивая.
        «Да что они все заладили! Это комплименты??? Но почему от незнакомых людей?»
        — Спасибо,  — осторожно ответила она.
        — Это хорошо,  — улыбнулся мужчина.
        — Да, неплохо.
        Катя решила, что если будет отвечать односложно, то ладьёр отстанет быстрее. Ее уже порядком все достало. И совокупность впечатлений и непрекращающиеся странности.
        — Дочь другой звезды, ты пойдешь со мной?
        — Ч-что, простите?  — переспросила Катя.
        — Они ведь тебя не понимают… Сама подумай, как мало тех, кто может тебя понять,  — так проникновенно произнес ладьёр, что Кате невольно захотелось подтвердить, что ее вообще никто тут не понимает.  — А я бы смог. Я бы старался. Понимаешь… Все для тебя. Все так, как ты захочешь… Я освобожу тебя от дел. Зачем тебе это? Я просто хочу, чтобы ты была свободной… Чтобы любить и быть счастливой!
        — Кого любить?  — удивилась Катя.
        — Меня,  — спокойно сказал ладьёр.
        «Бррр!»  — Катя даже затрясла головой, стряхивая наваждение.
        — Какая еще любовь?
        — Та любовь, которая вырастает из понимания твоих нужд. А я тебя пойму.
        — Так, стоп. Эээ… Видан. Я не понимаю, что ты мне тут говоришь про любовь. Мне конечно, очень приятно,  — произнесла Катя, но увидев, как довольно ладьёр улыбнулся, исправилась.  — Но у меня сегодня свадьба! И не с тобой! Извини!
        — Значит, все-таки Дьён?
        — Разумеется!
        После того, как ладьёр вышел, Катя судорожно вцепилась в платье дрожащими руками. Она уже окончательно отказывалась что-либо понимать.

* * *

        — Сколько?  — спросил Дьён у Ладжоса, подходя к двери.
        — Трое,  — ответил Ладжос.  — Не ожидал, да?
        — А у Кати?
        — Не скажу,  — друг вздохнул.  — Сам знаешь, ты не должен влиять. Даже в этом случае.
        — Я уже догадался. Вин!  — не смог сдержаться Дьён.  — Нашлись же экспериментаторы!
        — Я тоже не ожидал, но если подумать, это было закономерно. Всем интересно. И так или иначе, для многих это шанс.  — задумчиво произнес Ладжос,  — но я не думаю, что у них получится.
        — Замолчи! А вдруг она захочет?
        — Не волнуйся,  — Ладжос с улыбкой взглянул на Дьёна,  — сейчас ты для нее авторитет. Ты так трогательно пообещал ей всего себя. Вряд ли кто — то сможет тебя превзойти.
        Дьён в этот момент почему-то испугался. «А вдруг все зря. И она меня не примет?»
        — Заходи. И возвращайся быстрее.
        «И правда. Я быстро с ними разберусь. Потом к Кате, и мы улетим!»
        Ждать пришлось недолго. Первых двух претенденток он даже не знал. «Друзья что ли постарались? Разнообразить мои впечатления?» Вникать в то, что хотели ему сообщить девушки, он не стал, и сразу отослал назад. Хотя они обе были вполне в его вкусе. И еще месяц назад он бы обрадовался, если бы такая девушка на него просто взглянула с интересом. Но сейчас, когда в его мыслях царила Катя, он рассматривал эти встречи как тягостную помеху своему близкому счастью. До тех пор, пока не вошла она…
        — Джолан?

* * *

        Следующим, кто вошел в комнату, опять был не Дьён. Катя сидела как на иголках и совершенно не готова была ни с кем общаться. И когда очередной ладьёр сел рядом и попытался взять ее за руку, она просто одернула ее:
        — Да что вам всем от меня надо?
        И рванула из комнаты. Ладьёр что-то попытался сказать ей вслед, но она уже ничего не слышала, а просто бежала куда — то. «На воздух! Туда, где я смогу побыть одна!!!»
        Путаясь в юбке, Катя нервно выскочила из Дворца церемоний на площадку с пришвартованными катерами. «Я просто постою здесь и приду в себя! А потом найду Дьёна…»
        Вечерело. Легкий ветерок холодил плечи и спину. На свежем воздухе было приятно, но Катя никак не могла придти в себя.
        — Что ты тут делаешь?  — вдруг прозвучал вопрос.
        — Отдыхаю.
        — Ты ведь Катя, землянка?
        — И что?  — мгновенно ощетинилась она, разворачиваясь в сторону говорящего.
        — Ничего, просто интересно, почему ты здесь.
        — Жду моего жениха. Дьёна.
        — Тут?  — искренне удивился ладьёр.
        — Там я не могу,  — Катя мотнула головой в сторону Дворца.  — Я уже ничего не понимаю. И не знаю, как себя вести. А мне никто не помогает!  — она даже как-то по — детски возмутилась.  — Поэтому и подожду здесь.
        Ладьёр расхохотался, а потом вдруг спросил:
        — Ты готова быть женой Дьёна?
        — Естественно!  — чем больше Катю переубеждали, тем больше ей хотелось настоять на своем.
        — Хорошо,  — ладьёр примирительно поднял руки.  — Тогда тебе тут больше делать нечего. Ты замужем.
        — То есть?  — Катя посмотрела на ладьёра недоверчиво.
        — А что тебе непонятно? Ты только что подтвердила это. Теперь нужно только дождаться Дьёна… Сколько к тебе заходило мужчин?
        — Трое. Но от третьего я сбежала. Не знаю, может, еще кто — то заходил…
        — Так, подожди,  — ладьёр достал из кармана планшет.  — Ого! Может, ты вернешься в комнату? Там к тебе еще кое — кто должен зайти.
        — Дьён?  — с надеждой спросила Катя.
        — Э… Нет.
        — Тогда не пойду!
        Вдруг навалилась усталость, от церемонии, волнений, неопределенности. И так стало тоскливо, что захотелось оказаться где — нибудь подальше от этого великолепного дворца. И тут ладьёр произнес:
        — Когда освободиться Дьён я не знаю. Тем более, там Джолан….
        — А тогда… Если мы уже женаты… Ну в смысле все же закончилось? Мне можно уйти домой?  — обреченно спросила Катя, у нее от нервного перевозбуждения начала болеть голова.
        «Или попросить обезболивающее? Но это совсем глупо!»
        — Да.  — ладьер пожал плечами.  — я могу тебя отвезти.
        — Если это возможно…
        — Конечно. Пойдем. Мой катер рядом.
        Катя даже неловкости не чувствовала. Из нее столько моральных сил высосали, что думать о том правильно она поступает или нет, она не могла.
        — Меня зовут Рико,  — произнес вдруг ладьёр.  — Я брат Дьена. Старший.
        — Здорово,  — криво и без энтузиазма улыбнулась Катя.  — А почему ты к нам в зале не подошел?
        — Меня кое — что задержало. Но я почти… Нет, даже не почти. Я успел вовремя.
        Ладьёр окинул ее внимательным взглядом.
        — Как видишь.
        Когда Катя, наконец, осталась дома одна, она лихорадочно распустила высокую прическу и вытащила из волос все оранжевые ленты и подвески. «Он сейчас придет. Он сейчас придет. Он сейчас придет»  — билась в голове одна и та же мысль.  — «И что же будет тогда?». До Кати потихоньку начинал доходить весь ужас ее положения. Она настолько зациклилась на Дьёне, и настолько ему доверяла, что даже не подумала, что супружество может накладывать на нее некие обязательства. Дьён говорил, что все будет зависеть от нее. «Но вдруг он меня обманул, или просто не так понял. Как я ему скажу? И что? Может, надо было сходить в этот их ДУР?» Катя нервно ходила по комнате, то и дело бросая взгляды на кровать. «Снимать платье или нет? Или это должен делать жених? Или я должна встречать его красивой? Но с другой стороны, волосы я уже распустила…» Но удобство в конце концов пересилило. Катя выпуталась из наряда, и даже попыталась аккуратно его сложить, но у нее не получилось. Она сгребла все свои тряпки и украшения, отнесла в другую комнату и сгрузила на стол, потом подошла к экспресс — кухне и налила воды. «Какой безумный
день!». Абсолютно вымотанная, она улеглась на краешке кровати и стала ждать мужа. И незаметно для себя уснула.
        Дьён ночевать так и не пришел….

* * *

        — Что ты здесь делаешь?  — Дьён настолько удивился, что даже не сумел скрыть своих чувств.
        — Как ты понимаешь, для меня это стало неожиданностью.  — спокойно произнесла Джолан, присаживаясь на стул.
        — Я тоже не ожидал тебя увидеть. Поэтому у меня только один вопрос: почему?
        — Смешно!  — Джолан подняла глаза и в упор посмотрела на Дьёна.  — Ты и правда не понимаешь?
        — А что именно я должен понимать?  — Дьён сложил руки на груди.
        — От меня защищаешься?  — хмыкнула Джолан.  — Не стоит…
        — Это неважно.  — Дьён поднялся.  — Мне нужно идти.
        — А по-моему нам нужно поговорить. Не потому ли ты так быстро убегаешь, что боишься самого себя?
        — Джолан, я не готов сейчас играть в психологические игры и вести философские беседы. Мне льстит, что ты пришла, но зачем?
        — Я хочу тебе дать возможность все изменить.  — Джолан улыбнулась.
        Дьён нервно дернул уголком рта.
        — Сейчас не время!
        — О! Из этого можно сделать вывод, что время когда-нибудь наступит?!
        — Я не понимаю, что ты хочешь.
        — Хорошо. Я попытаюсь сделать все по правилам. Хм… Что бы тебе пообещать? Кажется, твоя невеста была не слишком щедра?
        Дьён покачал головой.
        — Сейчас я не смогу тебе объяснить. Катя… Она…
        — Ты и сам ее не понимаешь!  — воскликнула Джолан.  — О чем ты думал, когда соглашался? Тебя убедили? Или это смерть Талин так подействовала?
        Дьён отошел к окну. Он понимал, что разговор нужно прекращать, но какая — то часть его упорно этому сопротивлялась. «Талин тут вообще ни при чем! Уже!»  — зло подумал он.
        — Это мой выбор.
        — Тебе еще рано жениться. Я поэтому ждала. Но если ты готов. То я не вижу причин тянуть. Вот, собственно, то, что я тебе предлагаю.
        Она поднялась из кресла и подошла к Дьёну почти вплотную, и коснулась руками плеч.
        — Я думала о тебе. Часто. Даже слишком часто.
        — Подожди.  — отстранился он.  — Ты никогда не говорила мне. Да и я об этом не задумывался.
        — А о чем нам было задумываться?  — пожала Джолан плечами.  — Ты учился, я тоже. А это была твоя первая экспедиция! И тут такое!!! Я до сих пор не могу поверить! Но… Если так сложились обстоятельства, то вот, посмотри.  — и она протянула ему планшет.  — Здесь мои записи. Те, что касаются тебя.
        Дьён сначала протянул руку, а потом передумал.
        — Я не буду это читать.
        — Даже если я скажу, что на все готова?
        Дьён посмотрел на нее. Джолан встретила его взгляд.
        — Я сделал свой выбор.
        — Ты же знаешь, что тебе будет тяжело?
        — Так это попытка меня спасти?
        — Нет. Я с детства готова быть с тобой. Я просто ждала, пока ты повзрослеешь.
        — Джолан!
        — Молчи, я все поняла. И не пытайся со мной связаться. Мне надо справиться с собой. Я слишком долго жила в иллюзиях.
        Джолан вышла. Дьён ничего не ответил. Ему было горько. Он ведь совсем про нее забыл. Точнее помнил о ней, как о друге. Он собирался съездить к ней, когда вернулся на Ладьё, но в суете последних дней на это просто не было времени. И тут она сама пришла к нему. «Все могло сложиться по — другому…»  — Дьён устало потер рукой лоб. Его захлестнула волна мыслей и образов.  — «Вин! Зачем нас учат рассматривать вариативность! И Джолан…Ведь она знала что сказать! Мне и правда будет тяжело! Мы с Катей слишком разные… С ладьёркой было бы проще. Только зачем мне ладьёрка?» Дьён вдруг осознал, что назад пути нет и не будет. Потому что он не хочет. Потому что он действительно сделал свой выбор. «Пора домой! Все что могло случиться, уже случилось».
        Он решительно расправил рубашку, открыл дверь и вышел в коридор.
        — Все по-прежнему?  — рядом возник Ладжос.
        — Да,  — Дьён быстро двинулся в сторону комнаты невесты.
        — Не спеши,  — попытался остановить его Ладжос.  — Там Рико.
        У Дьёна как будто что-то оборвалось в груди.
        — В комнате? У нее?
        — Да.
        Дьён сорвался на бег, и, открывая дверь, чуть не сломал сенсор.
        Рико спокойно сидел в кресле.
        — Наконец-то. Я заждался.
        — Что ты здесь делаешь? Где Катя?
        — Как где?  — притворно удивился Рико.  — Дома.
        Дьён неровно выдохнул.
        — Дома?  — переспросил он.
        — Да. Я сам ее отвез. После того, как она сделала выбор.
        Рико внимательно посмотрел на Дьёна, словно пытался считать его эмоции. Но Дьён уже взял себя в руки.
        — Тогда мне тоже тут делать нечего.
        — Разумеется,  — Рико встал.  — Ты теперь женат. Если тебе, конечно, это интересно. Но…
        — Что?
        — С возвращением лучше подождать. Катя просила ее не беспокоить. Она спит. Я ее уложил. Эти землянки такие эээ…неподготовленные.
        Ладжос Дьёна удержать не смог.
        — Доволен? Легче стало?  — Ладжос деловито заливал рану на предплечье герметиком.  — Когда ты последний раз с ним дрался?
        — Перед отлетом,  — Дьён одернул руку.  — Хватит. Но я его достал,  — произнес он с удовлетворением.
        — Уж скорее он тебя. Ты со мной?  — деловито спросил Ладжос.
        — Нет,  — медленно ответил Дьён, надевая рубашку.  — Я к ней.
        — Уверен?
        — Да.
        Но в дом Дьён зайти не смог. Убедился, что Катя спит, и не стал открывать дверь. Это казалось ему почти кощунством. Хотя больше всего на свете он хотел оказаться там. Рядом с ней. Прикоснуться пальцами к ее лицу, ощутить губами вкус поцелуя, прижаться, слиться воедино и больше никуда не отпускать. Но он так и не смог позволить себе войти. «Никогда бы не подумал, что мне потребуется чье — то разрешение, чтобы войти в свой собственный дом…»
        Остаток ночи Дьён провел в катере, безуспешно пытаясь справится со своими желаниями и придумывая кучу планов для их реализации. Ему впервые в жизни было плевать на все, кроме того, что с ним происходило сейчас.

* * *

        «Новая жизнь?» Вчерашние события казались бредом больного, и Катя никак не могла внушить себе, что была их непосредственной участницей. Праздник, если его можно было так назвать, вспоминался с трудом. Череда лиц и ярких красок, чуждые традиции, постоянное напряжение, безо всякого облегчения. И хотя сейчас она не чувствовала ничего кроме опустошения, ей хотелось как-то определить свое отношение к происходящему. Дьёна она и ждала и боялась. С одной стороны ей безумно хотелось с ним связаться, чтобы узнать, где он, а с другой, ей было сложно это сделать. Она сидела на кровати, то и дело протягивая руку к коммуникатору. Останавливало то, что она теперь совершенно не знала, как себя с ним вести. «Если бы он пришел вчера, насколько все было бы проще! Неизвестность страшит больше всего. Если бы мы переночевали вместе, то вместе открыли бы эту новую страницу. А сейчас… Он как будто отдалился. Мы приобрели новый статус, но утратили то, что имели. Что ж такое!»  — Катя понимала, что ее мысли нельзя назвать разумными, но ничего не могла с собой поделать. Она и беспокоилась и жалела о том, что сделала. Она
изначально не знала чего ожидать от церемонии, но все равно подспудно верила в какое — то чудо, которое даже не могла для себя сформулировать. Просто сейчас четко понимала, что все идет не так, как ей хотелось бы.
        Промаявшись какое — то время, она приготовила полетную форму, причесалась, выпила воды. «Надо связаться с Эзмир. Хотя бы…» Катя усилием воли взяла себя в руки и снова потянулась к коммуникатору. «Пусть она меня отвезет». И тут вернулся Дьён…

* * *

        Катя была то ли напугана, то ли ошарашена, Дьён так и не понял. Он попытался вести себя спокойно, потому что просто не знал, какой ждать реакции. Дьён не знал точно, что вчера произошло в комнате невесты, не знал, о чем Катя говорила с Рико, и не понимал, почему она за всю ночь так и не попыталась с ним связаться. Более того, не стала его искать, даже когда проснулась. А ведь он ждал. Больше часа…
        — Ты давно встала?  — ему казалось, его голос прозвучал непринужденно.
        Катя нервно улыбнулась.
        — Не очень. Вчера устала… очень. И вот,  — она обвела взглядом спальню.
        — Как…  — начал он.  — Вчера был тяжелый день. Но все прошло нормально.
        Дьён невольно потер запястье. И начал закатывать рукав.
        — Что у тебя с рукой?  — вдруг спросила Катя, увидев свежий шрам.
        «Надо было в регенератор сходить. Времени бы хватило!»
        — Все нормально,  — отмахнулся Дьён.  — Как ты вчера добралась?
        Он старался задавать вопросы так, чтобы вывести Катю на разговор, если она вдруг захочет. Но Катя, похоже, была не расположена вести беседы. «Тем лучше!»
        — Меня привез Рико. Он был очень мил…
        Дьён попытался представить себе милого Рико. У него не получилось. «Может, прямо спросить? Или потом?!» Он решительно двинулся к Кате, доставая из кармана фиксатор виджай.
        — Дьён?  — неуверенно произнесла она и замерла статуей, глядя на него огромными непонимающими глазами.
        Он подошел к ней почти вплотную и твердо взял за руку.
        — Да, это я. Наконец-то рядом с тобой,  — его пальцы ласково пробежались по ее ладони. Катя попыталась освободить руку, но Дьён не позволил.  — Не вырывайся. Так надо,  — он ловко накинул широкий фиксатор на Катино запястье и объединил их руки. Затвор щелкнул и Дьёну испытал чувство восторга от того, что этот момент наступил.  — Это фиксатор виджай,  — зашептал он на ухо жене.  — Он фиксирует надежно, но при этом эластичен. Теперь ты от меня никуда не денешься. Куда ты, туда и я. Ты моя…
        — А ты мой..?  — несмело выдохнула Катя.
        — Разумеется,  — Дьёна прижался губами к ее виску.  — Разве ты не чувствуешь… Мы вместе,  — его пальцы сжали ее ладонь, и Дьён чуть потянул свою руку на себя. Катя по инерции прижалась к нему.  — Фиксатор дает возможность лучше чувствовать друг друга, стать ближе… Насколько возможно. Узнать друг друга. Понять. Это старая традиция. Еще с тех времен, когда у нас существовали договорные браки. А это почти наш случай. Раньше в фиксаторах использовались стимуляторы, но я думаю, нам это не понадобится…  — от близости Кати дыхание у Дьёна участилось и ему захотелось забыть о словах и перейти к действиям. Но он говорил. Ради Кати. Так ей будет легче.  — У нас теперь много времени. Мы можем все, что захотим… Скажи, что ты хочешь?  — он нежно коснулся ее волос, разметавшихся по плечам.
        — П-п-подожди,  — вдруг остановила его она. И попыталась отстраниться. Дьён не отпустил. Просто приподнял ей подбородок, заглянул в глаза и увидел там… испуг?!  — Что ты делаешь? Я тебя не ждала. Ведь вчера ты не пришел, и я думала, точнее надеялась…
        Катя замолчала и отвела взгляд. Дьён медленно выдохнул.
        Глубокое, почти болезненное разочарование на мгновение захватило его полностью. Она надеялась, что он НЕ придет! Не ждала и не хотела… Дьён прикрыл глаза, пытаясь скрыть чувства. Но получилось плохо. Слишком сильно… Слишком неожиданно… Это вариант он не предусмотрел в своих раскладах… Или мечтах?! Ведь раньше никогда…
        — Вчера ты слишком устала, и я решил тебе не мешать. Впрочем,  — он посмотрел на нее,  — это уже неважно.  — Дьён спокойно отстранился и рывком расстегнул фиксатор,  — ты собираешься в центр?  — он кивнул на постель, на которой лежала форма.  — Переодевайся. Я отвезу тебя.
        И он вышел из комнаты. Улыбка на лице напоминала оскал. Он надеялся, что от его эмоций ни одна мебель не пострадает.

* * *

        На совещании было даже интересно. И Катя мельком этому удивилась, потому что урок в центре пилотирования прошел для нее как в тумане. А тут она неожиданно заинтересовалась. «Это от излишнего усердия!»  — сказала она себе.  — «Теперь же вся судьба Земли от меня зависит…»
        Пока Дьён выслушивал доклады подчиненных, она украдкой разглядывала мужа. С этой стороны она его еще не знала. Он был внимателен, но бесстрастен. И за это Катя была ему благодарна. Поведение Дьёна, несмотря на все произошедшее между ними, не изменилось, и Катя не чувствовала неловкости. «Вот уж чему у ладьёров стоит поучиться, так это терпению. При моей порывистости, я бы вряд ли смогла думать о докладах, если бы не смогла получить то, чего бы мне хотелось». Тут Катя вспомнила о прикосновениях Дьёна, и ей моментально стало жарко. Она приложила руки к пылающим щекам, Дьён бросил на нее взгляд.
        — Ты хотела что-то сказать?
        — Пока нет,  — выдохнула Катя. «Надо сосредоточиться!»
        — Предлагаю не менять место первоначальной дислокации,  — говорил Матьяс.  — Тем более что это соответствует рекомендациям, полученным от Управления безопасности.
        — Да,  — кивнул Дьён,  — с Рико я уже говорил. Он считает, что работать будет проще там, где наследили в прошлый раз, и военным будет легче нас контролировать.
        — Надеюсь, они не будут сильно вмешиваться?  — поинтересовался Рьём.
        — У них свои задачи!  — отрезал Дьён.
        «Интересно какие? Зачем там военные нужны? Защищаться или защищать?»
        — А у меня вопрос,  — произнесла Катя, вцепившись пальцами с прохладный металл стола.  — Как вы собираетесь начать свою миссию? Ну, вот прилетели вы и что дальше?
        — Существует несколько вариантов,  — начал Вираг,  — и выбирать правильный мы, разумеется, будем исходя из текущей ситуации на месте.
        — На официальном уровне у вас, скорее всего, будут проблемы, учитывая предыдущий опыт…
        Ладьёры переглянулись.
        — Катя,  — произнес Вираг серьезно.  — Ты же не думаешь, что мы собираемся делать все официально и вести с вашим правительством переговоры?
        — А что? Не собираетесь?
        — Нет,  — ответил вместо Вирага Дьён.  — Если тебе будут интересны причины, то я потом тебе все подробно объясню, но если вкратце, то нет смысла идти официальным путем. Нам нужны женщины,  — тут Катя невольно сжала руку в кулак, а Дьён невозмутимо продолжал.  — Но мы никого не собираемся уговаривать.
        — То есть… Вы просто придете и возьмете…
        — Да. Свое.
        — А как же…
        — Что?
        — Нет. Ничего.  — «Мне нужно как-то повлиять на процесс!»  — но….
        — Ты что-то хочешь предложить?
        Катя взяла себя в руки.
        — Начинать все равно придется со сбора информации. Я понимаю, звучит глупо. Но вы, наверное, обычно действуете точно также… Вы же там с кем — то контактировали?  — увидев напряжение на лице Дьёна, Катя заговорила быстро — быстро.  — Я имею в виду, что были же какие-то люди, лояльные к вашему появлению. И которые при этом имели доступ к требуемой информации. То есть вам необходимо определить, что конкретно вы хотите знать, а потом связаться с нужным человеком. Понятно, что это не сильно на что-то влияет. Но с другой стороны это и не пассивное наблюдение.
        — А чем нам поможет этот твой человек?  — поинтересовался Гьюри.  — Или ты предлагаешь полностью рассказать землянину о наших планах, чтобы ему было легче сориентироваться и понять, как нам помочь?
        «Ну мне же рассказали!»  — чуть не ляпнула Катя.
        — Не совсем так… Просто вы понимаете, что у нас на планете существует своя специфика отношений. Поэтому вы соберите информацию, а я помогу вам с анализом.
        — Я думаю, что нужно Кате предоставить все бортовые записи и отчеты боевой группы «Эльщу». Там вроде все засветились, с кем вы контактировали. Пусть выберет нужного человека и объяснит, почему на месте стоит связать именно с ним.  — произнес задумчиво Вираг.  — Справишься?
        Катя кивнула. Она любила конкретные задачи. А тут она фактически отвоевала себе целую площадку для маневров.
        — Хорошо,  — Дьён сделал пометку в планшете.  — Отчитываться будешь непосредственно передо мной.
        «Кто бы сомневался!»

* * *

        Дома они старательно делали вид, что очень заняты. Катя устроилась на диване, поджала под себя ноги и просматривала записи. А Дьён устроился в кресле у окна. Он был озадачен после выступления Кати и находился в двойственной ситуации. С одной стороны получалось, что Катя теперь по статусу ладьёрка, а с другой, учитывая ее реакцию на новую информацию об операции, приходилось признать, что доверять ей или нет, он не знает. Доверять, безусловно, хотелось. Точнее это было бы естественно. Но при общении с Катей его постоянно что-то смущало.
        «Надо сблизиться с ней! Только бы еще знать как!» Психологи и культурологи уже провели первичный сравнительный анализ ладьёров и землян. Но понятнее от этого не стало. Дьён ознакомился с результатами. «Что толку, если я прочитал о земных традициях. Подарки, цветы, знакомство с семьей. То, что принято у них, при внешней схожести отличается. Ладьёры любят природу, но нам в голову не придет дарить друг другу цветы. Это бессмысленно. А подарок для нас — особое к тебе отношение. Но ей я не могу это объяснить. Семья…»
        — Дьён,  — прервала его мысли Катя.  — Я хочу кое — что спросить.
        Он развернулся к ней.
        — Конечно. Спрашивай.
        — То что мы… Ну, то есть мы же пока не вместе… Что мне говорить, если меня спросят?
        — То есть?  — Дьён нахмурился.  — А кто будет интересоваться подробностями наших отношений? Это касается только нас.
        — Понимаешь,  — Катя тяжело вдохнула и отложила в сторону планшет.  — Мне тяжело.
        Дьён видел, что подобное признание далось ей с трудом, и что она совсем не это собиралась сказать.
        — Продолжай.
        — Я ничего не понимаю, боюсь сделать что-то не так, ненароком навредить тебе или вызвать недовольство. Сначала мне казалось, что еще чуть — чуть и я пойму. Но живу дальше, а яснее не становится. Даже вот наша свадьба. Я ничего не знала… И поэтому, возможно, чем — то тебя обидела. Да и мое поведение тебе могло показаться странным. Просто я так устала….
        Дьён поднялся из кресла, подошел и опустился на диван рядом с Катей. Она еще больше сжалась. Он легко коснулся ее мизинца.
        — Не бойся меня и доверяй мне. Обещаешь? Я не знаю, чем конкретно мы с тобой различаемся, и сколько бы я не вникал в ваши особенности, я тоже многого не понимаю. Но я буду стараться. Расскажи мне, что тебя беспокоит.
        — Прежде всего, я не хочу ни с кем обсуждать наши отношения! Я понимаю, что и по нашим и по вашим законам веду себя не так как жена, но…
        — Катя, остановись. Что бы я ни чувствовал, ни думал и ни хотел, ты не должна нести за это ответственность. Ладьёры четко отделяют себя от других. И несмотря на то, что мы с тобой женаты и живем вместе, тебе не стоит забывать о том, что ты отдельный человек со своими мыслями и желаниями. Я не оставлю попыток сблизиться с тобой, но не сделаю ничего, что может причинить тебе вред.
        — Звучит хорошо. Но ты мне ничего не объясняешь! Как я должна ориентироваться в вашем обществе? Я боюсь дружить и доверять, потому что мне кажется, что на меня все косо смотрят. Единственным ладьёром, который отнесся ко мне без этого вашего превосходства, был Рико.
        «И наверняка неспроста…»  — Дьён недовольно дернул бровью.
        — Кстати, что произошло, почему ты улетела с ним и не дождалась меня?
        — А где ты был всю ночь?
        Дьён невольно улыбнулся. «Ее это волнует. Уже хорошо».
        — Я тебе уже сказал, что не стал тебя беспокоить. Поскольку мы находимся не на том уровне близости, на который, не буду отрицать, мне хотелось бы перейти,  — тут Катя невольно покраснела,  — я не счел нужным входить в дом без твоего согласия. Я не знал, что конкретно случилось и в каком ты настроении, я весь день чувствовал твое напряжение и не хотел усугублять твое состояние. Там где можно идти напрямик, я действую прямо. Но это был не тот случай…
        — Хорошо,  — кивнула она.  — Тогда я тоже скажу прямо. Свадьба мне не понравилась.
        — А она и не должна была тебе понравиться.
        — То есть как?
        — А так. У свадьбы совсем другая цель.
        — Ну да!  — скептически хмыкнула Катя.
        — Да. Цель — официально узаконить отношения при свидетелях. Дать друг другу обещания и оставить прошлое в прошлом.
        — Что ты имеешь в виду?
        — Сейчас объясню,  — Дьён взял Катину руку и начал поглаживать ее пальцы.  — Не дергайся,  — пресек он ее попытки вырваться.  — Я просто налаживаю с тобой контакт. Я не хочу, чтобы ты от меня шарахалась. Тебе неприятно?
        — Нет, все нормально.
        — Тогда сиди спокойно и слушай. Красота самой церемонии, яркие костюмы, украшения зала, и даже наряды жениха и невесты — внешний антураж. Дань традициям. Более того, многие этим пренебрегают, потому что в первую очередь важна суть происходящего. Но и ничего плохого в этих традициях нет. Ты мне, например, очень понравилась. Платье тебе подобрали изумительное и я очень рад, что ты моя жена.
        Катя смутилась, и ее ладошка затрепетала в руке Дьёна, но тот невозмутимо продолжил.
        — Про обещания я специально не стал ничего говорить тебе, потому что в той ситуации для меня было важно именно то, что ты сама бы решилась мне сказать. Понимаешь, ладьёрки знают, чего обещать, но для тебя пока не существует связи между понятием и привязанными к нему последствиями. Поэтому, какой смысл требовать от тебя именно тут следовать традиции. Гораздо важнее, чтобы ты была со мной искренна.
        — Но я же ничего такого тебе не пообещала. И это неправильно… Я чувствую, что должна была сказать что-то другое.
        — Не волнуйся,  — улыбнулся Дьён,  — для этого у нас с тобой еще много времени. Но хорошо то, что ты готова идти ко мне навстречу.
        — Это я тоже могу пообещать,  — кивнула Катя. Дьён чувствовал, что она успокаивается, и он тоже невольно расслабился.  — А ленты? Что ты мне написал?
        — Забавно, что ты не прочитала. Но своей лентой ты повторила то, что написал я.
        — Эээ… Все мое твое?! Я думала, что это больше о материальном…
        — И решила таким образом избежать пустых обещаний?
        В голосе Дьёна прозвучало разочарование, но постарался взять себя в руки. Правда, Катю ему обмануть не удалось.
        — Не совсем так… Я ничего не имела в виду. Речь больше о доверии…
        — Хорошо. Пусть пока будет так. Но один просчет я на свадьбе совершил. И за это чувствую некоторую вину перед тобой. Потому что не предупредил.
        — Я не должна была улетать с Рико? И теперь меня будут судить по ладьёрским законам?
        — Нет,  — рассмеялся Дьён.  — Никто не имеет права тебя судить кроме меня. И ты можешь делать все, что тебе захочется. И летать куда угодно в компании кого угодно.
        — Подожди… Чего-то я не понимаю. Тебе… все равно где я и с кем?
        Дьён выпустил ее руку, поднялся и прошелся по комнате.
        — Разумеется, нет. И я буду очень рад, если ты будешь сообщать, куда направляешься. Потому что ты здесь многого не знаешь, и я все равно буду за тебя волноваться. Но я не буду тебя контролировать, и тем более следить за тобой.
        — А что, у вас нет такого понятия как репутация? В смысле, если я буду проводить время в компании других мужчин, это нормально? Просто я думала, что при вашем консерватизме в одежде на это обращают внимание.
        — Ты ошибаешься. У нас не принято обсуждать чужую личную жизнь и то, что касается двоих никого не должно волновать, пока не начинает вредить обществу. Я надеюсь, ты не собираешься вредить ладьерскому обществу?
        — Иронизируешь?  — Катя тоже встала и подошла к окну.  — Не буду я ни с кем никуда летать. Некогда.
        — Хорошо,  — Дьён подошел к ней со спины и убрал ее волосы со спины.  — Тебе подходит наша консервативная одежда. И ты к ней привыкла.
        — Спасибо. Как ты там выразился… Оставить прошлое в прошлом?
        — А это как раз то, что я не предусмотрел. Точнее, я должен был предугадать, что они придут и к тебе и ко мне. Но… В общем, помнишь, тебя отвели в комнату… Сколько мужчин тебя навестили?
        — Трое. Но от третьего я сбежала. Рико говорил, что еще кто — то должен придти, но я не вслушивалась. Они вели себя странно.
        — Что ты имеешь в виду?
        — Ну, вели какие-то разговоры о любви и взаимопонимании…
        — Они просто хотели на тебе жениться.
        — Что?  — Катя повернулась к Дьёну. Он улыбнулся.
        — Да. Не удивляйся. У нас масса древних традиций и эта сохранилась еще со времен договорных браков. Сначала для того, чтобы оберегать любовь. Чтобы мужчина и женщина, которые любят друг друга, смогли пойти против воли родителей. Этакий узаконенный протест. А потом выяснилось, что эта схема очень удобна. У вас вот на Земле не бывало такого, что люди любят друг друга годами, но не признаются по тем или иным причинам, считая, что недостойны или что избранник увлечен другой?
        — Конечно, бывало,  — пожала плечами Катя.  — Сплошь и рядом: мне нечего ей предложить; она гуляет с Петей; он сказал, что любит брюнеток, а я блондинка; и так далее.
        — Так вот у нас во время пребывания в этой комнате жених и невеста могут встретиться с тем, кто их любит или желает связать с ними судьбу. Последний шанс предотвратить ошибку. Тем более в нашем обществе, где существует дисбаланс полов. Итоговый отбор партнера.
        — Но это же глупо! Зачем тянуть до свадьбы. Пошли бы и раньше признались.
        — Причины бывают разные. И женятся не всегда по любви. Не мне тебе объяснять.
        — То есть борьба долга с любовью?
        — Примерно.
        — А ты победил?
        — Что?  — удивился Дьён.
        — К тебе же тоже кто-то приходил и предлагали поди все самое лучшее. В соответствии с вашими местными законами! Зачем ты вышел оттуда и не принял то, что тебе предложили?
        — Ты хочешь услышать ответ сейчас?  — нахмурился Дьён.
        — А что? И врать не хочется и правду говорить?
        — Я обещаю тебе, что отвечу. Тогда, когда ты будешь готова меня услышать. Спальня в твоем распоряжении. Я буду ночевать в соседней комнате.
        Перед сном Дьён долго стоял под душем и подставлял лицо под прохладные струи. Ему не хотелось ни о чем не думать. «Почему я так легко срываюсь на совершенно безобидные вопросы? Может, потому что они имеют для меня большое значение?»

* * *

        «Чем дальше, тем хуже. Какая же я была дура, когда думала, что после свадьбы проблем станет меньше». Но на деле оказалось, что все не так. До вылета оставались сутки. И Дьён и Катя работали в напряженном режиме, и ей нравилось, что она устает, потому что у нее не было времени, чтобы думать о себе. События, лица, подробности контактов с землянами. Странным было то, что, пытаясь помочь землянам, Катя начинала лучше понимать ладьёров. До этого у нее был только личный опыт, а тут представилась возможность взглянуть на проблему со стороны. Она слушала чужие разговоры, просматривала ладьёрские совещания на «Эльщу», пыталась вникнуть в ситуацию и понять мотивы участников. Трудно было оставаться беспристрастной. Задача оказалась слишком сложной, и с наскока ее решить не получалось. У нее портилось настроение от того, что она не могла просчитать ни тех ни других и выходило, что по сути земляне от ладьёров не так уж и отличаются, и все только казались добрыми и благородными. «Наверное, я слишком наивна. Но я это переживу. С чем — то придется смириться, с чем — то научусь бороться. Когда-нибудь… И почему я
думала, что взрослые идеальны? Они умны, обладают определенными знаниями и опытом, но настолько же они жестоки…» Катя, закинув руки за голову, пялилась в голубоватый потолок и думала, думала, думала. Пыталась привыкнуть к реальности. По ночам, несмотря на обилие мыслей, ей было легко, потому что она была одна. Но днем… Дьён почти не отпускал ее от себя. Он старался проводить с ней каждую свободную минуту, не считая регулярных встреч рабочей группы. Причем она видела, какие усилия он для этого прилагает. Катя дурой не была и уже оценила масштабы его загруженности и ответственности. И ее серьезно беспокоила его настойчивость. Дьён шел к своей цели упорно, не отвлекаясь. И из — за этого становился совершенно непредсказуемым. В этом Катя видела противоречие, она как будто знала, что он не отстанет, и ей как будто хотелось, чтобы он отстал. Она не могла толком разобраться в себе, но к Вирагу идти боялась, чтобы еще больше не усложнять ситуацию. Вместо этого решила поговорить с Дьёном. «Он же мне сам неоднократно говорил, доверяй, мол… Вот и будем разбираться…»
        Катя выгадала момент как раз между двумя приступами его предупредительности и спросила прямо:
        — Почему?
        — Что именно?  — Дьён сидел напротив и что-то перепроверял в планшете, изредка делая пометки.
        — Зачем ты это делаешь?
        — Катя, уточни, пожалуйста, что хочешь узнать.
        — Хорошо,  — она собралась.  — Скажи, сколько нам лететь до Земли?
        — Трое суток. А сколько мы пробудем на месте, я тебе пока не могу сказать. Конечно, предварительные расчеты есть. Но все не так просто.
        — Да, я знаю. Речь не об этом. Ответь на вопрос. На корабле у нас с тобой будут разные каюты?
        — Хорошо, что спросила,  — Дьён отложил планшет и посмотрел ей прямо в глаза.  — Если ты хочешь, то каюты будут разными, но мне хотелось бы узнать, что конкретно тебя беспокоит. Тебе неприятно мое присутствие?
        — Не в этом дело,  — потупилась Катя.  — Наверное, я тебя боюсь.
        — Что?  — в голосе Дьёна проскользнуло удивление.
        — Да. Ты слишком настойчив и меня это настораживает. Ты постоянно рядом. На совещаниях как будто следишь за мной. Летаем вместе. Дома… Внимательность твоя. У меня ощущение, что я не могу и шагу ступить, чтобы на твой взгляд не натолкнуться!
        — Да, все так и есть,  — спокойно подтвердил Дьён.
        Катя даже не нашлась что сказать.
        — Я кое-что проясню,  — продолжил Дьён,  — мы с тобой муж и жена. Это факт. Не упрекай меня в настойчивости, потому что я не отступлю. То, что ты видишь и чувствуешь, это моя забота и мое отношение к тебе. Я не делаю ничего плохого. Я не слишком навязчив, я просто живу рядом с тобой. И это нормально. Даже для вас. Проблема не в моем отношении к тебе, а в твоем отношении к этому. Ты не меня боишься, а себя.
        — То есть?
        — Катя, я немного изучил тебя и теперь понимаю, что у нас с землянками будут серьезные проблемы. Если вы все такие.
        — Что ты имеешь в виду? Ты со мной работаешь что ли? Чтобы лучше понять земных женщин?
        — Разумеется, это тоже.
        — Подожди,  — Катя взволнованно посмотрела на Дьёна.  — То есть для тебя это просто работа?
        — Нет,  — покачал он головой.  — Для меня это и работа и жизнь. И я не собираюсь их разделять или менять местами. Тут все взаимосвязано. Почему ты пытаешься мой отдельно взятый опыт рассматривать только с точки зрения профессиональных обязанностей?
        — Потому что чувствую себя дурой, и ни на что не могу повлиять,  — нахмурилась она.
        — Можешь. Просто для себя реши, чего именно ты хочешь. Что же касается моей настойчивости… Не думай, что я оставлю тебя в покое. Я не могу позволить себе оставлять тебя одну. Нам нужно привыкать друг к другу. И делать это надо вместе.
        — Дьён!  — воскликнула Катя.  — Это даже звучит страшно. Какая — то неотвратимость… отношений…
        — А зачем думать о выборе, который уже сделан? Выбор рождает сомнения! Ты сомневаешься во мне? Зря! Я как раз и пытаюсь своим отношением показать, что для меня важно быть с тобой. Сомневаешься в себе? Хорошо, задам прямой вопрос: ты хочешь жить одна? Вернуться на «Эшменю»?  — голос Дьёна дрожал от напряжения.
        Катя нервно обхватила голову руками. «И почему я думала, что готова к такому разговору?»
        — Пойми,  — Дьён чуть сбавил тон.  — Выбор есть всегда. Но тебе нужно научиться уверенности. И не надо играть со мной и пытаться манипулировать ситуацией. Я понимаю, что ты это делаешь не специально. Но твои метания и сомнения мешают и мне и тебе. Поэтому спрошу еще раз: ты хочешь уйти сама или чтобы я ушел?
        — Не хочу!  — твердо ответила Катя.  — Ни того не другого. Но я не знаю, чего именно я хочу.
        — Подойди ко мне,  — попросил Дьён. Катя медленно встала и нерешительно двинулась в его сторону.
        Он тоже поднялся и мягко притянул к себе.
        — Ты обещала стараться,  — прошептал он ей на ухо.  — А стараться не значит усложнять. Поэтому расслабься и живи. А я пока просто буду рядом.

* * *

        Кате после этого разговора стало легче, а Дьёну сложнее. Он не знал, как себя вести, чтобы как-то изменить их отношения, и сдвинуть их в нужную ему сторону. «Кто мы друг для друга? Столько пережили вместе. Друзья? Партнеры? Супруги?» Каждому из вариантов чего — то да не хватало. И Дьёна раздражало это «что-то». Ему мешало, что он никак не мог подобрать к Кате правильный ключ. Он знал теорию взаимодействий, но как только дело касалось его самого, то поступать в соответствии с рекомендациями не получалось. Потому что Катя любую однозначность воспринимала в штыки, и Дьёну приходилось сосредотачиваться на удержании уже существующих позиций. Что ему удавалось не без труда. «Мне не нравится быть с тобой, но я не хочу, чтобы ты уходил» Вот что он вынес для себя из их разговора. «Как это понимать? Определенно это сигнал!» Но его интерпретация предполагала для Дьёна такую вариативность, что ему становилось страшно. Он впервые боялся последствий, потому что понимал, что стоит сделать что-то не то, назад пути уже не будет. Он, который, не задумываясь, пожертвовал бы жизнью, оказался совершенно не готовым к
жертвованию возможным счастьем. И сколько бы он не твердил себе, что любую ошибку можно исправить, в глубине души понимал, что с Катей это вряд ли получится. Слишком многое в ее жизни в последнее время шло не так.
        Кроме всего прочего ему приходилось отвечать перед ней за все, что происходило. За чужие решения и свой образ жизни.
        — Дьён,  — Катя вернула разговор в рабочее русло,  — я тут изучала записи. Вы часто говорите о контактниках, и я так поняла, ты один из них. Так может, все-таки попробуем договориться с землянами?
        — Катя, ты не понимаешь.
        — Я пытаюсь понять. Но не вижу ничего плохого в разговорах. Вот со мной тебе же удается находить разумный компромисс.
        «Если бы!»
        — А ты предлагаешь рассмотреть наши отношения в ином масштабе и использовать их как модель?
        — Ну, первый контакт был неудачным. То ли вы совершили ошибку и то ли мы вас недопоняли…
        — Ошибку?  — переспросил Дьён и рассмеялся.  — Ошибка была всего одна. Когда мы решили спуститься на вашу планету. Я тебе дам файл по теории и практике контактов. Потом почитаешь в полете. За всю историю контактов у нас было всего пять серьезных просчетов. А то что было на Земле… Как бы дико это для тебя не прозвучало, мы просто воспользовались ситуацией.
        — Такой ценой?  — тихо переспросила Катя.
        — Цена в данном случае уже не имела значения, раз мы вообще приняли решение спуститься и вступить в контакт. Но слишком велик был соблазн…
        — То есть у нас изначально не было шансов. Вы все равно взяли бы свое?
        — Так или иначе,  — кивнул Дьён.  — И без особого вреда для других. Но дело не в шансах. У вас был шанс на лучшую жизнь и для некоторых он все еще в силе. Это не принуждение в привычном для тебя смысле слова…
        — Ты так в себе уверен.
        — Я по-другому не умею. Если мы принимаем решение, то нас не остановить. Неужели ты настолько недовольна своей судьбой?
        — Не в этом дело… Просто я думаю о доброй воле…
        — Тех, кто улетает?  — уточнил Дьён.  — Мы не будем проводить опрос, касательно чужих желаний. Потому что вы так устроены, что если сделаете, жалеть будете, и не сделаете, тоже будете. А пока не определитесь, мы будем за вас решать! Подумай лучше об объективности. У вас наверняка в истории был период экспансии и колонизации. В чем разница? Почему переезд на Ладьё настолько страшен?
        — Пока я была одна, меня это не слишком волновало. А сейчас у меня возникает ощущение, что мы родину предали.
        — А если бы завтра взорвалось Солнце, ты бы тоже считала выживших предателями? Старайся смотреть на вещи шире.
        — Не знаю,  — замотала головой Катя,  — ты все как-то не так выворачиваешь! И от этого мне еще страшнее. Потому что все чему меня учили, на практике бесполезно и все совсем не так, как мне казалось.
        — Наша реальность такова, что нам уже придется сосуществовать. И согласно той же теории контактов, влияние никогда не бывает односторонним. Ты на меня влияешь, я на тебя, а в масштабах расы… Я не строю иллюзий. Если у нас все получится, землянки существенно повлияют на наше общество…
        Катя вскинула на Дьёна глаза.
        — Ты нас боишься?
        — Я готов!  — пожал он плечами.

* * *

        Объект для контакта Катя вычислила на второй день полета. И вынесла на рассмотрение рабочей группы кандидатуру.
        — Одобряю,  — сказал Вираг.  — Это совпадает с моими рекомендациями.
        — С моими тоже,  — подтвердил Ладжос.
        Дьён сосредоточенно вглядывался в лицо объекта, как будто пытался запомнить.
        — Мы незнакомы,  — произнес он.  — Поэтому нужно решить, кто в нашем случае выступит контактником.
        — Например, я,  — отозвался Гьюри.  — Опыт переговоров у меня имеется. А обрисовать перспективы я смогу как никто другой.
        — С точки зрения социума, конечно.  — кивнул Вираг,  — но не забывай об эмоциональном факторе. С землянами нам и так будет сложно, и не хотелось бы завалить первый этап.
        — А ты предполагаешь уговаривать объект с помощью своих психотехник? Тогда зачем вообще вступать в переговоры, когда можно просто изъять требуемую информацию?
        — Можно,  — сказал Дьён,  — но у землян не так, как у нас. Официально они говорят одно, а думают часто совсем другое.
        Катя после этих слов напряглась, но Дьён на нее даже не взглянул.
        — А можно я пойду?  — поинтересовалась она.  — Я смогу сначала просто поговорить. Прощупать почву. И доверия ко мне будет больше. А если не получится, тогда уже вы подключитесь.
        — А ты понимаешь, что для тебя назад дороги нет?  — вкрадчиво спросил Ладжос.
        — Я не смогу спуститься на планету?  — побледнела Катя.
        — Отчего же. Спускайся. Но жить тебя там никто не оставит. И твой дом теперь на Ладьё.
        Слова Ладжоса прозвучали жестко. Катя бросила взгляд на Дьёна. Тот, казалось, хотел что-то сказать, но промолчал.
        — А я и не стремлюсь вернуться,  — тихо ответила она.  — И все понимаю. Мне тоже хочется, чтобы все прошло без осложнений. С какой бы стороны я не была, я все равно в этом заинтересована. Поэтому, кому бы я ни пыталась помочь, в конечном итоге я помогаю себе. Ведь так?  — она оглядела присутствующих на совещании.
        — Так,  — ответил за всех Гьюри.  — И меня лично радует, что ты это понимаешь. А значит, вы небезнадежны. Я сомневался… Но потенциал определенно есть…
        — Вот спасибо!  — взорвалась Катя.  — Да у нас этого потенциала! Побольше, чем у некоторых…
        — Катя,  — прервал ее Гьюри,  — пойми, моими комментариями я не пытаюсь сделать тебе больно. Ты первая и поэтому несешь на себе весь груз расовых недопониманий. Но все наши разговоры и взаимодействия — это работа, и чем дальше мы продвинемся сейчас, тем легче будет тем, кто придет за тобой.
        Она выдохнула.
        — Я понимаю. Стараюсь. Изо всех сил.
        Гьюри изобразил на лице улыбку, но Катя ему не поверила. «Бессердечная сволочь!»  — ругалась она про себя, пытаясь удержать слезы. И ей это удалось.

* * *

        Катя ушла к себе рано. Даже ужинать не стала. А Дьён еще долго гулял по кораблю, то и дело притормаживая у заветной двери.
        «Зачем я пошел у нее на поводу? Зачем нам две каюты? Так она опять замкнется в себе и придется все начинать сначала…»
        — Гуляешь?  — внезапно подошедший Рико сжал его локоть.
        — Да, наслаждаюсь последними мгновениями стабильности. А тебе чего тут надо? Ты разве не с военными полетел?
        — Я вашу безопасность контролирую, что мне военные. А еще я хотел поговорить с тобой. Мне вот интересно посмотреть, чем все это закончится, но молчать не буду. Дьён, если что… Еще не поздно отступить.
        — О чем ты?  — вскинул Дьён взгляд на брата.
        — Я все думаю, а не слишком ли мы спешим… Понимаю, что сейчас благоприятный момент, но если задуматься о долгосрочных последствиях, не станет ли нам хуже оттого, что с нами будут они?
        — Ого! Чего это тебя на философию потянуло?
        — Честно?  — Рико задумался, словно сосредотачиваясь.  — Мне стало жалко твою жену.
        — Я тебе не верю. Ты в жизни никогда никого не жалел!
        — Откуда тебе знать?!  — пожал Рико плечами.  — Просто моя жалость, она, своеобразна…
        — Конечно, ты жалеешь только об упущенных возможностях!
        — Ты уловил суть. Но вернемся к тебе. Ты тянешь свой фиктивный брак, не получая от него ничего. Одни проблемы! Неужели ты хочешь такой же участи для большинства из нас?
        — Мой брак не фиктивный. И Катя — моя жена!
        — Не горячись,  — Рико улыбнулся,  — я сейчас впервые веду себя с тобой как брат. Удивительно, правда?
        — Бессмысленно.
        — Дьён. Все видят, что вы с Катей не достигли близости, я не говорю о физиологии. А о том, что духовно к тебе она сейчас не ближе, чем к любому из нас.
        Дьён тут же вспомнил слова Кати о том, насколько любезен был с ней Рико, и поморщился.
        — Я не понимаю, к чему ты клонишь.  — холодно произнес он.
        — К тому, что я уже не уверен, что эта армия страдалиц, который вы собираетесь изъять с планеты, станет для нас реальным бонусом.
        — Это не мое решение. Обратись в Ходорат, возможно, тебя и выслушают.
        — А вот я думаю, что дело в тебе. Ты не сможешь все сделать правильно. Как не можешь наладить отношения с женой. И я не понимаю, почему именно тебе доверили эту миссию.
        — Это зависть?
        — Не совсем. Скорее понимание того, что я стал бы играть по — другому.
        — Играй, кто тебе мешает…
        — А ты совсем не играешь, да?  — Рико сжал плечо Дьёна и придавил его к стене.  — Ты слишком благороден и это тебе мешает. Цель у нас с тобой одна, а вот методы разные!
        — И что ты предлагаешь?  — Дьён сбросил с плеча руку брата, но с места не двинулся.
        — Покажи свою силу, властность, авторитет! И тогда эти женщины пойдут за тобой! Я смотрел хронику и тоже сделал выводы. Их будет много. Сотни, тысячи, толпа! А толпу нужно контролировать и ей нужно приказывать. Ей не нужна свобода. Так же как и твоей жене!
        — По-твоему, я должен запугивать, заставлять и принуждать? И ждать пока они привыкнут? Установить диктатуру? Строгий регламент? Дисциплина? Даже у себя дома?
        — Ты еще к этому придешь…  — вздохнул Рико.  — Ты — дурак, Дьён, если этого не понимаешь. Но когда поймешь, я буду рядом. Лично тебе помощь не обещаю, а вот проект завалить не дам. И что касается Кати… Можно не принуждать, а соблазнить, увлечь, потрясти! Дай ей то, что она хочет! Судя по их реакциям, землянки примитивны, и я не верю, что ты не можешь ее просчитать!
        — Я не встречаюсь с кем бы то ни было с целью обмануть. А ты мне предлагаешь именно это.
        — Ты слишком прямолинеен. С женщинами так нельзя.
        — А я не хочу играть всю жизнь! Пойдешь против себя раз, то потом либо придется повторяться до бесконечности, либо рано или поздно тебя раскусят. Ты думаешь, это поможет тебе создать хорошие отношения?
        — А какая тебе разница, хорошие они или нет, если у тебя есть все, что тебе нужно?
        — Мне не близка твоя философия.
        — Я знаю. Но если тебе будет нужен совет, то ты знаешь, где меня найти. И прошу тебя, подумай над моими словами, пока есть время.  — Рико замолчал, но видя, что Дьён ему не отвечает, закончил совсем другим тоном.  — После выхода из гиперпространства свяжись со мной. Нужно будет организовать встречу моих людей с твоими, обсудить план высадки.
        «Даже отец более предсказуем, чем Рико. И самое обидное, что он во многом прав!»  — чем дольше Дьён осознавал эту объективность, тем страшнее ему становилось.

* * *

        Кате было тревожно. Она собирала сумку для высадки. Дьён расположился в кресле в ее каюте и не спускал с нее глаз.
        — Я могу пойти с тобой. Я изучил ваши модификации одежды. Смоделировать не проблема.
        — Не надо,  — Катя нервно запихнула в сумку планшет.
        — Техники обеспечили совместимость. Ты сможешь загрузить туда все данные, к которым получишь доступ. Но твоя задача не в этом.
        — Я знаю,  — Катя присела на кушетку и стала заплетать косу.
        — Одежда готова,  — Дьён кивнул на объемистый сверток.  — Извини, я не стал восстанавливать твой комбинезон. Но там есть много чего на выбор.
        — Я разберусь.
        — Катя…
        — Что?
        Дьён поднялся из кресла, подошел к кушетке и сел рядом с ней.
        — Ты боишься?
        — Не знаю. Наверное. Я боюсь своей реакции. Я ведь не знаю, что я там увижу… Сколько времени прошло с тех пор, как меня забрали?
        — По вашему времени около месяца.
        — Хорошо,  — сосредоточенно кивнула Катя.  — Когда высадка?
        — Когда стемнеет. Через два часа. Я тебя отвезу.
        — Мне не доверяешь?
        — Я уверен, что ты сможешь пилотировать, тем более местные условия тебе знакомы, но с посадкой будут проблемы. А потом я улечу.
        — Ладно. А… объект?
        — Объект мы нашли. Условия для контакта удовлетворительные. Если что-то пойдет не так, я тебя сразу заберу.
        — Надеюсь, я ничего не забыла…
        — Звучит двусмысленно,  — хмыкнул Дьён, и неожиданно обхватил ее поперек груди и откинулся вместе с ней на кушетку.
        — Что ты делаешь? Пусти!  — начала вырываться Катя.
        — Тихо,  — прошептал он, крепче прижимая ее к себе,  — теперь ты будешь думать не о том, что ждет тебя на Земле, а о том, кто ждет тебя здесь.
        Космокатер приземлился в лесу неподалеку от Академгородка. Место Катя узнала практически сразу. Именно здесь она встретила Талин.
        — Ну, я пойду?!  — неуверенно спросила она и легко спрыгнула из шлюза на землю.
        — Я на связи,  — ответил Дьён и нажал на блокировку двери.
        Яркий свет миниатюрного фонарика закрепленного на ее запястье то и дело натыкался на стволы деревьев. Катя легонько коснулась пальцем регулятора мощности. Ей не хотелось, чтобы ее в этом лесу кто — то засек. Опавшая листва глушила Катины шаги, шелестел дождь. Было промозгло и неуютно. В земной одежде Катя чувствовала себя непривычно, она то и дело трогала карманы на штанах и поправляла лямки рюкзака. Это помогало не думать о Дьёне.

* * *

        Просто наблюдать было сложно. Причем не только для него. Собравшиеся в зале совещаний ладьёры были на взводе. Все, кроме Вирага. И Дьён не мог понять, то ли тот действительно настолько уверен в Кате, то ли любой результат считает приемлемым. Разумеется, они просчитали все варианты и Катю проинструктировали. Но землянам было свойственно переиначивать информацию на свой собственный лад.
        Связь была односторонней. Катя на этом настояла. Ей не хотелось, чтобы во время ее переговоров кто — то влезал.
        — Потом вы сможете сделать со мной что захотите. А пообщаться желаю без свидетелей.
        Дьён хмыкнул.
        — За тобой будут наблюдать.
        — Не сомневаюсь,  — огрызнулась она.  — Но, пожалуйста, не надо давать мне советы в процессе.
        Катя подошла к кованым воротам небольшого коттеджа, в котором жил объект и быстро нажала кнопку звонка.
        «Чтобы не передумать!»  — усмехнулся про себя Дьён.
        В дом ее пустили без вопросов. Внешняя камера отключилась и заработала портативная, закрепленная на одежде.
        — Здравствуйте, Марина Сергеевна! Извините, что так поздно,  — первые слова Катя произнесла с запинкой.  — Я к вам по делу. Серьезному.
        Хозяйка дома выглядела совсем просто. Серый мягкий костюм и забранные в хвост волосы. Гьюри подался вперед, пытаясь получше рассмотреть объект.
        — Здравствуйте!  — ободряюще улыбнулась она.  — Проходите. На улице дождь.
        Дьёна в землянах часто удивляла эта черта обмениваться уже известной друг другу информацией. Для чего они это делали, он не понимал, то ли повышали собственную значимость, то ли тренировали память.
        Катя стянула с ног ладьёрские ботинки, но Марина не обратила никакого внимания не ее обувь.
        — И ничего-то их не настораживает.  — прокомментировал культуролог Рьём,  — ни поздние визиты, ни странная одежда…
        — Зато земляне осторожны там, где по нашему мнению это совершенно ненужно,  — ответил ему Вираг.

* * *

        Катя сидела на диване и несмело оглядывалась. У Марины Сергеевны было уютно.
        «А если закрыть глаза, можно представить себя дома…» Знакомые, земные запахи. Чашка чая перед ней, печенье в вазочке и нарезанное дольками яблоко. У Кати на глаза навернулись слезы, и она поспешно смахнула их ладонью.
        — Что с тобой?  — присела рядом радушная хозяйка.
        — Все нормально. Вспомнилось кое — что.
        — Расскажешь?  — как бы невзначай поинтересовалась Марина.
        — Видимо, да,  — кивнула Катя.  — Это важно.
        Даже вводная часть рассказа Кати еще до встречи с ладьёрами заняла много времени. Она невольно нашла в Марине благодарного и понимающего слушателя. Та не перебивала, а лишь иногда задавала вопросы.
        — Я так понимаю, что в итоге ты оказалась у нашего Академгородка. Ты приехала на поезде? В какой партии? В больнице я тебя не видела.
        — В больнице я не была. И в самом городе тоже.
        — Ладно,  — кивнула Марина.  — Тогда почему ты сейчас пришла ко мне? Тебе негде жить? Пункт распределения уже закрыт, но это не проблема. И еще вопрос, откуда ты меня знаешь?
        — Я Вас видела,  — сказала Катя.  — В записях контакта с ладьёрами.
        — Вот оно что,  — помрачнела Марина.  — Странно, что ты смогла увидеть эти записи. Все уже засекречено. Ты кто такая? Ты… ладьёрка? И все, что ты мне рассказала, легенда?
        — Нет. Я — землянка, но с ладьёрами встречалась. Вы же знаете, чем закончился контакт? Вы там были?
        — Нет. На той… встрече я не была. Но я в курсе, что экспедицию расстреляли,  — в голосе Марины чувствовалась горечь.  — Материалов никаких не осталось, и что случилось с инопланетными кораблями и телами ладьёров не знаю. Если тебе нужна эта информация, то ничем помочь не могу.
        — Это они и без нас узнают.
        — Новая экспедиция уже здесь? Вот знала что так и будет!  — Марина поднялась с дивана и нервно зашагала по комнате.  — И Станислав Петрович предупреждал! Только кто бы его послушал! И что теперь? Будут мстить?
        — Успокойтесь,  — ровно сказала Катя, которая в поведении Марины Сергеевны уловила угрозу своей дипломатической миссии.  — Все не так плохо, как может показаться.
        «Хотя и не слишком хорошо»  — добавила она про себя.
        — Ладно. Говори.
        — Ладьёры больше не расположены к контактам. Они не собираются взаимодействовать с землянами на официальном уровне. Не хотят с нами дружить и нам помогать. По крайней мере открыто. Но…
        — Но им что-то от нас нужно?  — Марина понимающе улыбнулась.  — И я даже догадываюсь, что именно. Именно я занималась этими исследованиями. Но теперь к моим наработкам у меня доступа нет. Те сравнительные анализы нашего и ладьёрского генотипов, которые мы проводили, и их результаты — засекречены. Я не смогла доказать свою лояльность, и проект закрыли до лучших времен, а может, его уже ведет кто — то другой… Я не знаю.
        — Исследования само собой. Но ладьёры нацелены на то, чтобы забрать к себе некоторое количество землянок. Для решения своих демографических проблем.
        — Угу,  — кивнула Марина, наливая себе чай.  — Я не удивлена.
        — А я должна… То есть я хочу, чтобы эта процедура прошла безболезненно для обеих сторон.
        — А ты сама? Довольна? Ты там у них была?
        — Да,  — не моргнув глазом, ответила Катя.  — Там… Хорошо. Правда, без проблем не обойтись. Но ладьёры все равно сделают по — своему!
        — Это, безусловно, аргумент,  — кивнула Марина.  — Я тоже думала, что было бы слишком просто, если бы нас оставили в покое после того, что мы сделали.
        — Ну не мы…  — попыталась поправить ее Катя.
        — Ерунда это все! Ты говоришь со мной от имени их расы, я с тобой говорю от имени землян. Значит и ответственность общая. Но это обсудить мы всегда успеем. Они нас сейчас видят?
        — Да,  — подтвердила Катя, проклиная ладьёрское наблюдение, которое даже здесь не давало ей расслабиться.
        — Хорошо,  — медленно проговорила Марина.  — Что требуется от меня?
        — Помочь с отбором. Списки и рекомендации.
        — Подход правильный. Я бы тоже себя выбрала для этой цели. Катя, я подумаю до утра. Обещаю, что ни с кем связываться не буду, поэтому можешь не волноваться. И… оставайся переночевать.
        Перспектива провести ночь по — человечески Катю вдохновила.

* * *

        Ладьёры были разочарованы.
        — А на что вы рассчитывали?  — уточнил Вираг.
        — Лично я собирался уже сегодня поработать. У меня вахта. А так они дождутся, что мы сами все решим,  — проворчал Гьюри.
        — Нам грех жаловаться,  — сказал Ладжос,  — эта землянка на удивление адекватна, и если опустить эмоциональный кусок Катиного рассказа, то все прошло на удивление конструктивно.
        — У кого какие идеи? Марине можно доверять?  — Дьён оглядел свою группу. Сам он был очень недоволен тем, что Катя осталась на планете, и неудовлетворенное желание слетать за ней проявлялось в излишне дерганых движениях рук и повышенной необходимости себя контролировать.
        — Я считаю, что можно,  — сказал Вираг.
        — Посмотрим,  — пожал плечами Рьём.  — Информации мало. Но мне интересно, что она нам предложит.
        — Ладно. Гьюри, раз уж ты хотел поработать, то изучи еще раз запись. Внимательно следи за реакциями, можешь подключить безопасников. С утра доложишь. Всем даю на сон четыре часа. Земляне спят дольше, но вы же понимаете…
        После того, как все разошлись, Дьён отключил камеру. Чтобы Кате было спокойнее.

* * *

        С утра Катя долго нежилась в кровати. Чистое белье пахло лавандой, в окно случалось солнце и Кате хотелось спрятаться от него под одеяло. Она оказалось совершенно не готова к свиданию с прошлым. Звуки, образы, запахи, все было одновременно и привычным и далеким. Она знала, что это ненадолго, но всячески оттягивала момент встречи с реальностью.
        — На завтрак блинчики,  — сообщила Марина, заглядывая в комнату. По ее виду Катя поняла, что та так и не ложилась.
        — Я вот тут подумала,  — начала Марина, когда они уже пили кофе,  — насчет твоей идеи «и нашим и вашим»… Насколько я знаю, ладьёрская медицина ушла далеко вперед… Кое — кого из наших они успешно вылечили, так почему бы не продолжить начатое и забрать тех, у кого на Земле никаких шансов? Больные, раненые… Все данные по контактам засекретили, но что касается всего остального… Даже у нас в районе очень сложная обстановка. После всех катаклизмов и потрясений уровень жизни серьезно упал. И, к сожалению, мы не можем поддерживать медицину на должном уровне. Перебои с электроэнергией, нехватка лекарств и оборудования. Я всегда считала, что мы способны справиться с любой бедой. Вот возьмемся за дело всем миром и решим проблему! А на деле… Сейчас я большую часть времени провожу в больнице. В лаборатории бываю только когда нужно провести необходимые анализы. Персонала не хватает, для борьбы с серьезными и хроническими заболеваниями нам уже не хватает ресурсов. Мы еще пытаемся делать вид, что все получится. Но откат неизбежен. Поэтому… Ладьёры!  — Марина Сергеевна подняла глаза к потолку,  — от имени женщин
Земли я прощу у вас помощи!

* * *

        — Не удивили,  — прокомментировал Рико.  — Эти земляне на диво расчетливы,  — с утра он заглянул к Дьёну.  — Что будешь делать?
        — Ладжос предупреждал о такой возможности. Мы не зря полетели на медицинском звездолете.
        — Насколько я понимаю, данный контакт ты считаешь успешным?  — кивнул Рико на экран.
        — На данном этапе да. Но нужно будет ознакомиться с тем, что эта землянка нам предоставит.
        — Советую не затягивать. Военные скоро начнут свою операцию. А после их вмешательства вам будет гораздо сложнее.
        — Сколько у нас времени?
        — Мало,  — нахмурился Рико,  — и учитывая объемы и то, как это выглядит в реальности, я тебе сразу могу сказать, что ты не успеешь.
        — Я попытаюсь,  — пожал плечами Дьён.  — Я должен. И еще… Я должен присутствовать, когда они будут забирать тела. Предупреди военных…
        — Дьён, я не думаю, что тебе стоит этим заниматься. Я сам разберусь,  — возразил Рико.
        — Я настаиваю.
        — Не справишься с задачей, тебе твою некомпетентность не простят.
        — Ты не понимаешь!
        — Нет, это ты не понимаешь! Это как раз тот случай, когда личное не должно быть важнее общественного! Ты слишком эмоционален! Неужели это настолько заразно?  — притворно удивился Рико.
        — Подготовьте нормальное прикрытие и охрану зоны перемещения. Я дам распоряжения техникам,  — вернул беседу в нужное русло Дьён.
        — Ты уже придумал, как именно будет организовывать…эвакуацию?
        — Есть несколько вариантов.
        — Не ищи сложностей там, где их быть не должно. Землянки примитивны и ведомы.
        Дьёну не нравилось то, как Рико характеризовал окружающий его мир, но он определенно умел наводить других на правильные мысли.
        Полдня Дьён просидел за составлением плана с учетом рекомендаций членов рабочей группы. И он был уверен, что Кате все это не понравится.

* * *

        — Василевская Ольга, Вилетто Вероника, Воронина Анна, Воропаева Светлана,  — Катя просматривала первоначальные списки, предоставленные Мариной Сергеевной.  — Прямо музыка для моего слуха! А не то что ваши эти бесконечные Гьёрго, Гьёмар, Рьём, Сарьён… Одни буквы «ё»! И кто такие имена дает детям?
        — Если вопрос ко мне,  — оторвался от планшета Дьён,  — то отвечу просто — родители.
        — Да если бы у меня был ребенок то я бы так его никогда не назвала!
        — И как бы ты назвала нашего ребенка?
        — Ну не знаю,  — задумалась Катя, не поднимая взгляда от экрана. Дьён невольно залюбовался ее сосредоточенным лицом.  — Если мальчик, то Станислав или Ренат…
        — То есть ты гипотетически допускаешь, что у нас могут быть дети…
        — Ну, разумеется, ведь мы с тобой…  — тут Катя осеклась и бросила настороженный взгляд на Дьёна. Тот невозмутимо вернулся к своему занятию.
        Надолго Кати не хватило. Она собственно не собиралась вот так с наскока обсуждать с Дьёном то, что придумалось в катере во время возвращения на звездолет. Но она была настолько обескуражена тем, что расслабилась и наговорила Дьёну этой ерунды про возможных детей, что решила принудительно переключить его внимание.
        Гхм,  — откашлялась она.  — Я вот тут подумала. О нас… В смысле о женщинах. Что нас ждет на Ладьё? Какие перспективы? И учитывая мой не совсем удачный опыт…  — при этих слова Дьён откинулся в кресле и сложил руки на груди, а Катя деловито покрутила в руках планшет.  — Я обещаю сотрудничать и делать все, что необходимо для процветания ладьёров и Ладьё, делиться опытом и по всем вопросам контактов с землянками действовать от вашего лица и во благо вашей расы, которая меня приняла, если вы рассмотрите и примите мои условия. Вот. Я тут кое — что набросала.
        — Интересно,  — протянул Дьён,  — можно ознакомиться?
        — Да. Читай,  — Катя протянула Дьёну планшет.
        — Не возражаешь если я вслух?!
        — Нет.
        — Пункт первый: открытие посольства… Хм… А что конкретно ты имеешь в виду? Мы не собираемся контактировать официально с Землей и налаживать с ней какие бы то ни было постоянные связи.
        — Это черновик,  — смутилась Катя.  — Меня так иногда раздражает, что ты все понимаешь буквально… Тут речь скорее о координационном центре. Неком представительстве, куда может придти любая землянка со своими проблемами или запросами. Сотрудниками данного центра тоже должны стать земляне…
        — Рационально. Я согласен с тем, что в настоящее время такой центр необходим, поэтому идею одобряю. Так. Далее. Ты хочешь, чтобы землянки не попадали под нашу юрисдикцию?! Это тоже выверты твоего субъективного опыта? Катя!
        — А почему мне нельзя использовать собственный опыт?  — удивилась Катя.  — Я не допущу, чтобы вы своими варварскими ритуалами вмешивались в нашу жизнь. Нам и так будет тяжело, и ты сам понимаешь, что не исключена вероятность ошибок и просчетов в поведении. Землянки эмоциональны и любые супружеские или любовные отношения с нами сложны…  — тут Катя запнулась.
        — Мне об этом известно не понаслышке,  — кивнул Дьён.
        — Поэтому ты понимаешь, что нельзя полностью передавать женщину под контроль мужа. Ведь в данном случае именно он станет ее семьей или родом и сможет…эээ…поднять на нее руку.
        — Катя! То о чем ты говоришь — недопустимо! Что значит, поднять руку? Ты думаешь, мы будем ежеминутно хвататься за ритуальный нож? Ты не понимаешь…
        — Понимаю! А еще я понимаю, что несмотря на гипотетическую ломку вашей системы, это имеет смысл. Все равно удар второго ножа будет остановлен такими же землянками, как и подсудимая. Потому что реакция на подобные действия у наших женщин будет такая же как у меня, когда тебя…
        — Признаю. Но я не думал, что это так сильно тебя потрясло… Хорошо. Мы рассмотрим это предложение. В крайнем случае, найдем компромисс… И я не могу такие вопросы решать единолично. Поэтому и обещать ничего не могу.
        — Ладно…  — смирилась Катя. «Ну хоть рассмотрят!»
        — Третий пункт касается сохранения культуры… Это сложно.
        — Я знаю. Дьён,  — Катя сложила руки на коленях и заискивающе посмотрела на мужа,  — вы ждете от нас полной ассимиляции. Но ты же понимаешь, что этого не будет?
        — Естественно. Но ассимиляция неизбежна, потому что мы будем давать вам больше, чем брать от вас. И не считай нас извергами. Ты уже какое — то время живешь со мной. Я к чему — то тебя принуждаю? Что-то запрещаю? Нет! И этого не будет. А если будет, то у вас есть координационный центр.  — Дьён кивнул на планшет.  — И зачем насильно вас встраивать в нашу систему? Пусть все происходит постепенно. Одно поколение, два, три. Ты же понимаешь, что наши потомки уже будут другими и не будут похожи ни на нас ни на вас. А ваш язык, литература, искусство, наука, все, чего вы достигли. Мы не будем этим разбрасываться. Учите, сохраняйте, лелейте. Все в ваших руках. Пока это не мешает нам.
        «Вот этого — то я и боялась…»

* * *

        Больных и раненых оказалось много. Марина Сергеевна подняла все списки по соседним районам.
        — Операция будет локальной,  — предупредил Катю Дьён.  — в крупные города нам соваться незачем. Здесь и так есть все, что нам нужно.
        Он не стал сообщать, что многие крупные города перестали таковыми быть. Женщин там осталось мало, поэтому и разворачивать там эвакуационный пункт было невыгодно с точки зрения временных и ресурсных затрат.
        Дьён видел, что Катя злится. Она ухватилась за идею Марины Сергеевны и теперь лихорадочно пыталась спасти всех, но Дьён остался непреклонен, и в своих раскладках исходил из возможностей медлаба звездолета.
        — Но вы же можете!  — твердила на совещании Катя.
        — Успокойся. Ты переоцениваешь наши возможности.
        — Но если постепенно…
        Ладьёры переглянулись. Дьён промолчал. Он уже научился понимать, что в тех ситуациях, где в дело вступают эмоции, доказывать землянке что-либо бесполезно. Поэтому просто проигнорировал недовольство Кати.
        — Ладжос, что у вас?
        — Мы с Мариной провели первичные корреляции заболеваний. Большинство болезней и травм мы можем вылечить практически сразу. Проблема только во времени и доступности регенераторов. Поэтому организуем транспортировку, а дальше уже будем разбираться.
        — Что с пунктом эвакуации?
        — В данном населенном пункте, эвакуация будет развернута вот на этом поле.  — Матьяс активировал голографическую карту.  — Мы проверили, там никого не бывает, а если кто и забредет, то сумеем отпугнуть. Периметр будет охраняться.
        — Осталось только придумать правильное обоснование. У меня есть кое-какие идеи,  — сообщил Вираг.  — Надо найти подобные приказы или официальнее распоряжения местных властей. Используем форму для того, чтобы написать наше содержание. Женщины придут сами и уже с вещами. Тут до сих пор действует режим чрезвычайного положения. То есть все напряжены, исполнительны и дисциплинированы. Хотя, накладки неизбежны.
        «Не ищи сложностей там, где их быть не должно…»  — вспомнил Дьён слова Рико.
        — Хорошо,  — кивнул он.  — Рьём, подготовьте текст распоряжения, Матьяс, а вы с техниками придумайте, как его донести до землянок. Проверьте, можно ли использовать коммуникаторы. И разберитесь со временем, чтобы не было столпотворения. Потом мне доложишь.
        — Есть еще кое — что…  — сказал Вираг.  — насчет критериев отбора…
        — Э!  — оживился Гьюри.  — Все критерии специально разрабатывались Управлением социума и колонизации и утверждены еще до отлета с Ладьё, поэтому давайте в данном вопросе без самодеятельности!
        — А что с критериями?  — уточнила Катя.  — Я в данном случае лицо заинтересованное. Нельзя забирать замужних или женщин с детьми!
        — Это само собой разумеется.  — подтвердил Вираг.
        — Но необходимо учитывать уровень образования, профессию, внешность, поднять личные дела…  — горячился Гьюри.
        — И не мечтай!  — оборвал его Дьён.
        — Главное, что нам необходимо учесть, так это возраст.  — спокойно сказал Вираг.  — я предлагаю исключить из отбора возрастную группу с 20 до 30 земных лет.
        — Почему?  — удивилась за всех Катя.
        — Это просто рекомендации. Но, изучив поведение и психологию землянок, я считаю своим долгом сообщить, что в данном возрасте, а именно с 20 до 30 лет, они слишком амбициозны и принципиальны в отстаивании своих убеждений. Будет сложно с ними работать.
        — Это уж скорее до двадцати у нас максимализм…  — пробурчала Катя.
        — Ты ошибаешься,  — возразил Вираг.  — До двадцати вас еще можно переубедить. А после тридцати вы и сами этого хотите.

* * *

        Еще два дня прошли в суете и постоянной нервотрепке. Катя старалась бывать, где только можно, тем более, что Дьён ей никак в этом не препятствовал. Даже наоборот воспринимал ее присутствие как само собой разумеющееся. Несколько раз на звездолет привозили и Марину, которая болела за дело не меньше самих ладьеров. А Кате хотелось спуститься на Землю. Ее раздирали противоречия. С одной стороны она уже и Ладьё вспоминала с теплотой. Там у нее уже был дом, и она по нему скучала. Ей не хватало спокойствия и гармонии. И она с удивлением обнаружила, что на Ладьё у нее все это было. Звездные ночи, прогулки по лесу, мягкий свет нового солнца, к которому она тоже привыкла и даже начала его любить. Но в то же время столкновение с прошлым Катя пережила болезненно, так что пару ночей на звездолете не могла заснуть. Шаталась по коридору, даже несколько раз прошла мимо каюты Дьёна с безумной надеждой, что он почувствует и выйдет, зайти сама так и не рискнула, но он, разумеется, не появился. И Катя отправилась к Вирагу. За снотворным. Точнее за каким — то чудо — релаксантом, после которого ей было хорошо и
спокойно. Ровно до того момента, пока Дьён не попросил впредь согласовывать с ним прием подобных средств.
        — Зачем это?  — возмутилась Катя.  — Ты считаешь, что Вираг не знает, что делает?
        — Речь не об этом,  — возразил Дьён.  — Просто так не должно быть. Я понимаю, что ты устала, но не надо лечить проблему изнутри. Если бы сразу пришла ко мне… Если бы просто пришла… То…
        Дьён внимательно посмотрел на Катю. Она отвела взгляд. С недавнего времени ей с ним было тяжело, а все потому, что она никак не могла понять, какие у них все-таки отношения, и есть ли они вообще.
        «Чертовы ладьёры!»  — в сердцах думала она.  — «Все, что есть, категоризируют, определяют, называют. А вот мне никто внятно не может объяснить, что происходит вообще и со мной в частности».
        Марина к Кате относилась с теплотой. И ее заботу можно было бы даже счесть материнской, если бы Катя не поняла мимоходом, что неожиданно для самой себя повзрослела. Последние события и переживания ее изменили. Она не знала в лучшую сторону или худшую, но чувствовала, что назад пути нет. Однако куда конкретно идти дальше Катя не понимала.
        Как-то под вечер, когда она погрузилась в свои нелегкие размышления, ее нашел Дьён.
        — У меня есть немного времени,  — с порога объявил он.
        — И что?  — пожала Катя плечами.
        — Я думаю, нам стоит побыть вместе.
        — В каком это смысле?  — насторожилась она.
        — Предлагаю полетать,  — Дьён улыбнулся, и Катя не смогла ему отказать.

* * *

        Еще не стемнело. Дьён специально выбрал именно это время. Здесь на этой планете в указанном секторе уже была осень, но дни стояли погожие. Яркие краски и запахи будоражили его воображение, даже когда он просто просматривал записи на звездолете. Ему самому хотелось где — нибудь погулять, и просто выкинуть ненадолго из головы все задачи, проблемы и тяжелые мысли. И как ни странно, с Катей ему это удавалось. Потому что она была единственной, кто был рядом в самый сложный период его жизни, и теперь, видя, как сложно ей, он тоже стремился быть рядом. Пусть и не в том качестве, в котором ему хотелось бы.
        У него уже не раз мелькали мысли о том, что на Катю надо повлиять, что сама она не догадается, или даже не захочет думать о будущем. Их брак становился для него тягостным бременем с точки зрения борьбы желаний с возможностями. И в глубине души Дьён боялся, того, что он не нужен Кате. Когда она в очередной раз продемонстрировала ему, что доверят Вирагу больше, Дьён решил, что дальше ждать бессмысленно. Играть по земным правилам у него получалось плохо, хотя и терпения ему было не занимать. И он решил, что ему просто необходимо оставаться с женой наедине почаще, пусть и в нейтральных условиях.
        В атмосфере Дьён передал Кате управление. Ему нравилось наблюдать за ее таким еще детским восторгом. Сейчас ее уже не волновала ни цель экспедиции, ни ладьерские правила и установки. Она пилотировала и наслаждалась этим. А Дьён отслеживал маршрут. Леса, реки, горы… Летели высоко, чтобы с земли их не могли засечь.
        — А можно…?  — вдруг заговорила Катя и осеклась.
        — Что?
        — Место хочу одно найти…
        — Какое?  — Дьён сосредоточился на карте.
        — Мой город. Мы сможем там приземлиться?
        — Сейчас посмотрю.
        Никакой активности жителей в городе не наблюдалось, и Дьён посадку разрешил.
        Почти стемнело. Дьён плавно посадил катер на выбранной Катей поляне.
        — Это парк. Бывший…  — сообщила она.
        — Хочешь погулять?  — спросил он.
        — Почти. Мы же сможем выйти?
        — Да. Сканирование я закончил. Тут никого нет. Но нужно одеться.
        — Хорошо,  — кивнула Катя.
        Дьён перебросил ей куртку, она ее надела и машинально пробежалась пальцами по сенсорным застежкам.
        — Недолго, хорошо?  — уточнил Дьён.
        — Да. Это недолго.
        Дьён никогда не интересовался местными обычаями прощания с мертвыми.
        «А, наверное, стоило бы»  — запоздало подумал он, глядя как Катя, нервно опускается на колени у каких — то странных кособоких табличек.
        — Номер пять,  — прошептала она.
        У Дьёна хватило ума не переспрашивать. Он остановился у Кати за спиной и стал ждать. Она что-то говорила, но Дьён словно не улавливал смысла, насколько для него иррациональной казалась сама сцена. Он боялся вмешаться, хотя слова и рыдания жены в наступившей темноте производили на него жуткое впечатление. Ему было плохо оттого, что он не знал, как помочь. Точнее он знал, как помочь по — ладьёрски, а вот как помочь по — земному — понять не мог. Он просто был рядом. А когда Катя замерла, обессиленно опустив голову, он подхватил ее на руки и понес обратно в катер. Она не сопротивлялась. Наоборот прижалась головой к его плечу.

* * *

        — Почему мы никуда не полетели?  — поинтересовалась Катя у Дьёна, когда более — менее пришла в себя в каюте на космокатере. Сам катер так и остался стоять на поляне.
        — Смысла нет,  — Дьён расслабленно откинулся в кресле.  — Еда тут есть. Ночью мы на звездолете не нужны. И мне показалось, что тебе хочется побыть одной. Или я не прав?
        — Не знаю,  — нахмурилась Катя. Села на койке и обняла руками колени.  — Мне очень плохо.
        — Да.
        — Зачем ты вообще со мной полетел?
        — А ты бы полетела, если бы я не предложил?
        — Наверное, да. Как бы дико это не звучало, мне это было нужно.
        Дьён пожал плечами, показывая всем своим видом, что каждый сходит с ума по — своему.
        — Но сейчас я как никогда чувствую себя чужой,  — у Кати с ресницы упала слезинка.  — И здесь и там.
        — Знаешь,  — Дьён пересел на койку,  — вот именно поэтому я и хотел побыть с тобой. Мне не нравится, что ты уходишь в антагонизм и начинаешь себя мне противопоставлять.
        — Ага, то есть я должна делать то, что хочешь ты? В чем противопоставление?  — Катя среагировала слишком эмоционально, и Дьён посмотрел на нее с удвилением.
        — Хотя бы в том, что ты не отделяешь общее от частного и растрачиваешь себя на ненужные мысли и сомнения вместо того, чтобы просто спросить.
        — Можно подумать ты делаешь по — другому!
        — Я тебя ни о чем не спрашиваю, потому что чувствую, что ты боишься моих вопросов.
        — А я не вижу смысла что-либо обсуждать, потому что не знаю, на что опираться. Совершенно дурацкая ситуация. Когда мы женились я думала, что все будет по — другому, что со временем, точнее, нет…  — она замотала головой.  — Я была почти уверена, что ты бы не женился на мне, если бы ничего не чувствовал. Я думала, что рано или поздно ты мне скажешь, дашь понять…
        — А что именно ты хочешь услышать?  — в голосе Дьёна появилась заинтересованность. Почти болезненная.
        — Знаешь, наверное, это вообще очень глупо. Я и сама понимаю, что глупо, но как по — другому объяснить я не знаю… Понимаешь, если бы ты хотел или мог, ты и сам бы мне сказал, а если я об этом попрошу, то эти слова могут потерять всякую значимость.
        Дьён рассмеялся.
        — Вот уж действительно, какие противоречивые мысли…
        — А тебе надо все обосновывать?
        — Нет,  — пожал он плечами.  — Но я не понимаю, зачем ходить вокруг да около. Я знал, что нам будет сложно. Что различия глубже, чем мы можем себе представить и что главные трудности впереди. Но меня беспокоит то, что ты в нас не веришь.
        — В нас? А как я могу верить в нас?  — воскликнула Катя,  — ты же меня не любишь! Даже…  — закончила она с горечью в голосе.
        — С чего ты это взяла?  — мрачно спросил он.
        — Ты ничего не говорил о любви.
        — Разве?  — Катя видела, что тема неожиданно задела Дьёна, но ей необходимо было разобраться.  — Я тебе все сказал еще в день нашей свадьбы!
        — Что именно? Что не предашь? Так и я тебя тоже не предам… Наверное…
        — Ах, наверное?! Катя, Катя… Я должен был это предвидеть. И все равно оказался не готов.
        Дьён отошел от нее и уставился в иллюминатор. Там, за стеклом, царила ночь. Дьён помолчал немного, а потом выдал:
        — Ты ничего не знаешь о любви.
        — Неправда!  — горячо возразила она.  — Я представляю, что это такое!
        — По вашим книгам?
        — А хоть бы и так! Что в этом плохого?
        — Ничего. Но ваша любовь земная, а наша…
        — О да! Ваша — неземная!
        — А что ты знаешь о чувствах?  — тут Катя осознала, что спокойствие Дьена было показным. Катя физически почувствовала исходящие от него волны эмоций. Она даже оторопела на мгновение.  — Я готов превзойти невозможное! Сокрушить все преграды! Подарить тебе весь мир! Быть рядом и вокруг! Всегда! Ты это понимаешь?
        — Я не знаю, что для тебя это значит!  — твердо сказала Катя.
        — Я расскажу,  — Дьён взял себя в руки и подошел к ней.  — Я сказал тебе, что никогда не предам тебя. Катя, в моем мире — это самое сильное признание в любви. Крайняя форма! Это значит, что мои чувства неизменны независимо от наших отношений, точнее от твоего отношения ко мне. И если ты… Если вдруг я тебе не нужен,  — с усилием сказал он,  — я это переживу. Но я всегда буду рядом. Это и есть моя любовь.
        Катя хотела что-нибудь сказать в ответ, но не могла. У нее дрожали губы. Она тоже хотела чувствовать так. Дьён обхватил ее лицо руками, приблизил к своему почти вплотную и заглянул в глаза. Если бы он не держал ее, она бы не выдержала и отвела взгляд. Дьён тяжело дышал и смотрел на нее с такой страстью, что Катя даже на секунду удивилась, что все это для нее. А потом он поцеловал ее. Нежно, но уверенно. Как будто приглашающее. Мол, пойдем со мной, там, куда я зову — хорошо. И Катя расслабилась в его руках и доверилась ему. Его пальцы скользнули по ее скулам и шее. Он не спешил. Просто не отпускал, продолжая ее уговаривать своими губами. Но Катя не чувствовала его власти над собой. Наоборот, ей было легко, наверное, так, как детстве, когда ты делаешь что-то просто потому что делаешь. Она несмело положила ему свои руки на плечи. Он был напряжен, но не давил, не нависал над ней. Катя чуть отстранилась, оглушенная его признанием и действиями. Дьён прижал ее руку к своей груди. Сердце ладьёра тяжело стучалось в ее ладонь.
        — Полетели назад?  — внезапно спросила она. Она так хотела любви, но оказалась к ней совершенно не готова. И ей нужно было придти в себя.
        Ладьёр отстранился.
        — Хорошо. Полетели. Я подожду.

* * *

        Дьён принял решение. Однако устроило оно не всех.
        — Ты не можешь так поступать!  — горячился Гьюри.  — Мы так не договаривались! Мало того, что ты игнорируешь наши рекомендации и мнение врача для тебя важнее, так еще и это!
        — А чем тебя мое мнение не устраивает?  — лениво поинтересовался Ладжос.  — Я, можно сказать, себе дополнительную работу нашел, а Дьён вам существенно облегчил задачу.
        — Меня не устраивает количество. Этого мало! Я категорически не согласен!
        — Мы сейчас даже миллион не увезем,  — прокомментировал Матьяс.  — Можно сделать несколько ходок, но тут проще действовать по плану Дьёна.
        — Правильно,  — кивнул Дьён.  — Поэтому я на количестве настаиваю. Это и так много. И вопрос не в то, как их на Ладьё устроить и обеспечить. Тут я всецело доверяю Управлению социума.
        Гьюри хмыкнул, мол, знаем мы ваше доверие.
        — Но все же… Предлагаю несколько размазать процесс по времени. Поэтому первая партия — пятьдесят тысяч. Устроим этих — вернемся за другими.
        — Ты не понимаешь!  — воскликнул Гьюри.  — Эти земляне, какими бы они ни были недоразвитыми, все равно все поймут! Тем более после операции военных!
        — И что?  — спокойно возразил Дьён.  — Мы и сейчас никого не спрашиваем. Почему нам нужно будет спрашивать тогда? Тем более, материала для убеждения на тот момент будет существенно больше.
        — Ситуация двойственная.  — Вираг активировал экран.  — Схема наших действий такая, что мы обыгрываем ситуацию. То есть, заманиваем…хм…добычу к нам, используя их же средства. И я уверен, что это сработает. На данном этапе. Но никто не гарантирует, что потом, когда придет осознание произошедшего у нас не будет с этими женщинами проблем.
        — Да какая разница! Проблемы все равно будут! Для этого не нужно быть аналитиком!
        — Разумеется, но их серьезность может быть разной. Мы уцепились за идею, что нужно воспользоваться сложившимся положением, но я уже не берусь утверждать, что это наилучший вариант.
        — Для Управления социума есть у меня есть и хорошая новость,  — сказал Дьён.  — Теперь у нас просто обширнейшая база данных по всем потенциальным кандидаткам на отлет. Так что на Ладьё вашим сотрудникам будет чем заняться. И там наконец-то вы сможете выбирать, и возраст, и образование и генетические показатели…
        Гьюри мысль осознал и дальше выступать не стал. Решение приняли большинством.
        Во второй половине дня с Дьёном связался капитан «Азоннали», вместе они согласовали день отлета.
        Тем же вечером Дьён вместе с Вирагом составили сообщение, которое потом опробовали на Марине и Кате. Из нескольких вариантов был выбран тот, на который землянки выдали требуемую реакцию.
        После эксперимента Дьён поинтересовался у Вирага, который снимал показания с приборов.
        — Анализ верный?
        — Да. КГР[11 - КГР — кожно — гальваническая реакция.], пульс, дыхание, мозговая активность. Все указывает на то, что мы на правильном пути.
        — Надеюсь.
        — Дьён,  — Вираг внимательно посмотрел на руководителя.  — Проблемы могут возникнуть всегда. Тебе ли не знать. Но зачем думать о том, чего избежать нельзя.
        — Может, можно?
        — Не в этом случае. Не сейчас, так потом. Главное, будь готов морально.

* * *

        Катя опять много думала. Теперь ей уже казалось, что сообщение — дурацкое. И никто не поверит. И вообще, раздражало, что ладьёры ее использовали как подопытное животное.
        «В соответствии с приказом Министерства чрезвычайных ситуаций?26 от 6 ноября 2155 г. Вам требуется явиться 7 ноября в 16:00 в пункт сбора, который будет развернут…»
        Далее следовало указание места. Пунктов планировалось организовать несколько в Академгородке и ближайших поселениях. Больных и раненых собирались эвакуировать ночью. Катя сомневалась, что никто до ночи не забьет тревогу, куда это женщин понесло. И поделилась сомнениями с Дьёном.
        — Не волнуйся. Насколько я понял, искать пропавших у вас раньше чем через сутки не начинают. День это выходной. А назначать более позднее время — уже для отлетающих подозрительно. Вот ты бы пошла эвакуироваться в 12 часов ночи?
        — Не знаю… Может и пошла бы.
        — Слово «может», меня не устраивает. Должны явится все.
        — А если кто-то не придет?
        Дьён пожал плечами.
        — Ждать, разумеется, не будем. Нам на руку то, что на Земле до сих пор нормально не функционируют системы слежения. В будущем мы отладим процесс.
        «Ого!»  — подумала Катя.  — «Планы — то с размахом!»
        — И часто вы планируете прилетать?  — невинно поинтересовалась она.
        — Не думай об этом сейчас. Потому что ты все равно узнаешь обо всем заранее. И сможешь повлиять… Если захочешь, конечно. А пока… Катя,  — Дьён пододвинул к ней планшет.  — У меня к тебе просьба. Подумай о том, что ты сможешь рассказать своим новым подругам. За это ты отвечаешь. Хорошо это или плохо, но ты стала первой. Помоги им.
        За составлением речи и расписыванием жизни на Ладьё в позитивном ключе Катя засиделась допоздна. Оказалось, она очень хочет туда вернуться…

* * *

        Сообщения были разосланы за день до начала операции. Выборочно велось наблюдение за реакцией получателей. Особых вопросов ни у кого не возникло. Подобные инструкции время от времени получали многие. Миграция населения была постоянной. Люди привыкли к мобилизации и нестабильности. Поэтому все прошло на «ура».
        — Психология,  — снисходительно улыбался Вираг.
        Дьён хоть и радовался, что все происходит по плану, тем не менее, чувствовал тревогу.
        — Не переживай,  — успокаивала его Катя.  — Я тоже волнуюсь. Причем, такое ощущение, что это и моя операция тоже…
        Дьён смотрел на ее губы и не мог сосредоточиться на словах. После того поцелуя ему было особенно тяжело. Но это вынужденное ожидание скрашивалось обилием работы. Радовало то, что никакой неловкости между ним и Катей не появилось. Он намеренно не касался ее и не заговаривал на интересующую его тему, потому что понимал, что еще не время. Но его жена, казалось, начинала смотреть на него другими глазами. Ему даже приснилось, что она идет к нему по пыльной дороге. Дьён во сне удивился, потому что на Ладьё не было серых пыльных дорог, но при этом запомнил, что в конце ее пути стоял он, изнывая от нетерпения и сжимая ручку калитки в ладьёрский сад, заросший мелколистным кустарником. Дверь они открыли вместе. Но эту часть сна Дьён утром не вспомнил. Однако эта пыльная дорога помогла ему лучше понять жену. Пока Катя стремилась сделать так, чтобы все получилось у ладьёров, Дьён окончательно для себя принял землян, и переживал уже не столько за проект как за такое выстраданное и выпестованное детище, сколько за судьбу всех тех женщин, которых они собирались с Земли увезти…

* * *

        В день отлета с самого утра чувствовалось всеобщее напряжение. Катя металась по кораблю, не могла усидеть на месте и завидовала Марине, которая уже перевезла на звездолет свои вещи, и теперь спокойно сидела в лаборатории с Ладжосом, обсуждая и корректируя методы лечения. В ее глазах горел фанатичный огонь ученого получившего доступ к величайшим тайнам медицины. Ладжос, хоть и чувствовал некоторое превосходство, тем не менее, отмечал высокий уровень знаний и потенциал землянки. Марина все схватывала на лету, а Ладжос получал большое удовольствие от самого процесса. Кате с одной стороны было с ними комфортно, потому что общались они непринужденно и даже как-то по — земному, а с другой, они постоянно сыпали терминами и пускались в жаркие споры, и ее бесило, что она половины не понимает.
        К Дьёну она даже соваться не стала. Он постоянно с кем — то общался по коммуниктору и шарахался по звездолету, отдавая последние распоряжения. Культуролог Рьём строил планы и составлял опросники. Вираг в сопровождении нескольких своих сотрудников проверял оборудование и готовил специальные ладьёрские препараты. Катя, когда осознала масштабы потенциальной «психологической помощи» поспешила ретироваться, пока ей тоже не «помогли». А ведь Вираг посматривал в ее сторону. Потом на катерах прибыли капитаны кораблей и служба безопасности в полном составе. Они закрылись в конференц — зале, и Катя так и не узнала, о чем они там разговаривали.
        Понаблюдала Катя и за стыковкой транспортников, а потом и за их отлетом. Насколько она знала, над маскировкой и экранировкой ладьёры основательно поработали. Но все равно ей было жутко. Вдруг их все-таки засекут?!
        Наконец из зала совещаний вышел Дьён, поймал ее за локоть и чуть ли не ухо сказал:
        — Иди выспись. Не сможешь заснуть, попроси что-нибудь у Ладжоса. Ночь будет тяжелой.
        Катя покивала, но к Ладжосу не пошла. Впрочем, как и спать. Вместо этого она отправилась на кухню и сделала себе большой бокал вертиеса[12 - Вертиес — ладьёрский пряный, очень сладкий тонизирующий напиток. Пьют исключительно по утрам или перед серьезной умственной деятельностью.]…

* * *

        Техники отработали отлично. Особых проблем не возникло. Мелкие накладки, конечно, были, но устраняли их быстро. Дьён был доволен. Он наблюдал за погрузкой очередной группы землянок. Одеты те были по — походному. Большинство в штанах, причем облегающих ноги. «Что-то в этой одежде определенно есть»,  — думал Дьён отстраненно, Гьюри, который стоял рядом, тоже наблюдал за женщинами с видимым удовольствием.
        — Как все-таки интересно, когда их так много в одном месте сразу и они все наши!
        — Э!  — оборвал его Ладжос.  — Сначала я с ними работаю!
        — Всех не охватишь,  — парировал Гьюри.
        — Они с вещами,  — прокомментировал Вираг.
        — Для них это норма.
        — Да, но учтите,  — предупредила Марина,  — что набор необходимого у всех разный, и нам еще много чего понадобится.
        — Модуляторы готовы, так что это не проблема.
        — Надо было заранее написать для всех общий список.  — сказал Гьюри.  — если по вашим словам они так исполнительны, глядишь и принесли бы то самое необходимое.
        — Всего не предусмотришь.
        — Первый транспортник на подходе.  — раздался голос дежурного офицера.
        — Стыковку разрешаю,  — Дьён бросил последний взгляд на экран.
        — Мои ребята на месте. Одеты как земляне. Сразу пугать не будем. Пусть размещаются. Дождемся всех,  — сообщил Вираг.
        — Да, я помню. Боевые группы вылетели?
        — Да. Через полчаса начало операции.
        Дьён нахмурился. Ему и самому хотелось туда, но он доверил эту часть Рико…
        Рико проявился через два часа. Дьён прошел в переговорную и включил видеосвязь.
        — Боевая группа «Эльщу» с планеты эвакуирована. Исполнителей и заказчиков ликвидировали. Я думаю, это вызовет у местных большие проблемы. Впрочем, оперативно они их решить смогут.
        — Ну да, найти новых управленцев…
        — Не наше дело,  — отрезал Рико.  — За преступлением последовало наказание.
        — Ладно, что с телами?
        — Забрали всех,  — голос Рико стал холодным. Прямо — таки ледяным.  — Некоторые расчленены и обескровлены. Большинство в состоянии глубокой заморозки.
        — Не размораживать,  — приказал Дьён.  — А Талин?
        — Ее берегли… Как — никак единственная женщина… Мы скоро пристыкуемся.
        — У меня по плану встреча с прибывшими. Надо их проинформировать и успокоить, а дальше я приду…
        — Не торопись. Талин тебя дождется…

* * *

        Катю с Мариной нарядили, и теперь они шествовали среди ладьёров и проникались торжественностью момента.
        — У них всегда так?  — шепотом поинтересовалась Марина, теребя рукой тяжелую юбку.
        — Ага!  — кивнула Катя, с трудом скрывая улыбку.  — У них с одеждой вообще большие проблемы. Вот когда мы прилетим на Ладьё, я думаю, что можно будет этим заняться вплотную, потому что иногда раздражает…
        — Не о том вы думаете,  — оборвал их Дьён.
        Двери разъехались в сторону, и они оказались на возвышении в огромном ангаре. Катя даже сначала не поняла, откуда на звездолете такое огромное помещение, а потом до нее дошло, что убрали переборки у звездолета и транспортников. Когда она читала про спецификации и классы ладьёрских космических кораблей, выходило, что такое было предусмотрено только для медицинских и колонизационных звездолетов.
        Женщин было не просто много, а очень много.
        «Как на стадионе!»  — подумалось Кате. Но такого она все равно не видела никогда.
        Дьён вышел чуть вперед и расправил плечи. Он был красив и величественен. Катя даже на минутку самой себе позавидовала, потому что почувствовала взгляды женщин, обращенные на ее мужа.
        — Приветствую вас на моем корабле.  — ровным голосом произнес Дьён.  — Мы — ладьёры, дети звезды Сзилаг. Наш звездолет сейчас находится в космосе и готовится к отлету.
        По рядам женщин пробежал шепоток.
        — Выслушайте меня внимательно,  — продолжил Дьён.  — Потом вы сможете задать все свои вопросы, мы с удовольствием ответим и поможем. Итак, вас забрали с Земли, чтобы отвезти в другой дом. Наш мир, планета Ладьё, прекрасен и удивителен. И мы готовы подарить его вам только потому, что вы нам нужны. Я понимаю, что для многих из вас это прозвучит странно, но у вас еще будет время узнать нашу историю, и тогда станет немного понятнее. Сейчас постарайтесь усвоить главное… Мы улетаем. Далеко. Эта вынужденная эвакуация, и мы тоже заложники обстоятельств и сложившейся ситуации. Но радует то, что мы теперь вместе. Когда вы поднимались на корабль, вам выдали сенсорную пластину. Вы можете активировать ее. Блокировку мы уже отключили. Там много полезной информации, которая поможет вам освоиться в новом мире. Там есть кнопки для вызова врачей и психологов, если они вам понадобятся. Также присутствует информация о распорядке дня на корабле, бытовых удобствах и часах приема пищи. Мы постарались максимально адаптировать нашу среду для вас. Лететь нам недолго. По земному времени два дня. А это моя команда.
        Дьён чуть развернулся и указал рукой на выстроившихся позади него ладьёров. Те поражали выправкой и торжественностью одежд.
        «Выпендрежники!»  — прокомментировала про себя Катя, которая уже несколько попривыкла. А вот женщины безмолвно и удивленно пялились на ладьёров.
        — Я вижу, вам надо немного подумать,  — Дьён позволил себе легкую улыбку.  — Мы в вашем распоряжении. На пластинах можно набирать текст. Клавиатура с вашим алфавитом присутствует. Запишите вопросы, и мы сразу же на них ответим. А пока… Еще момент.
        Дьён твердо сжал Катино запястье и потянул ее вперед.
        — Эта женщина,  — сообщил он присутствующим,  — моя жена! Она землянка. Ее зовут Екатерина Ардам. Она потеряла родных на Земле, но нашла на Ладьё новую родину. Она прошла трудный путь от отрицания, сомнений и недовольства к принятию и… любви. Она как никто другой знает, что нашему миру есть, что вам предложить. Просто позвольте ему сделать это! Итак, Катя…
        — Да,  — несмело вступила она.  — Я была на планете Ладьё. Это потрясающий, сказочный мир.  — в ее словах откуда — то появилось воодушевление.  — Там ласковое солнце. Оно греет, но не обжигает. Мягкий климат. Горы, моря, леса. Диковинные растения, которые мягко стелются под ногами и переплетаются ветвями над головой. Дома, как будто парящие в воздухе. И хотя у Ладьё нет спутников, но небо ее необъятно, а звезды ярки! Да, они иные, но не менее манящие и зовущие. Я люблю Землю и не перестану ее любить никогда. Я помню Солнце, которое до сих пор светит нам в иллюминаторы, но свой новый дом я тоже люблю! Пусть мне было сложно, и временами я многого не понимала, но сейчас… Я скучаю по Ладьё, у меня там есть место, где мне уютно, есть любимое занятие, которому я могу и хочу уделять время, есть люди, с которыми мне весело и интересно. И человек, с которым мне хорошо…  — Дьён чуть сжал Катину руку.  — Да, он другой! Но именно он стал мне дорог. Постепенно и незаметно… Я прошла тот путь, который еще предстоит пройти вам, но я знаю, что эта дорога интересная и правильная. И все здесь зависит от вас. Ну, а
я… То есть мы…  — Катя обернулась на ладьеров, словно ища у них поддержки.  — Вам поможем…

* * *

        Вечером начался второй этап операции по эвакуации раненых и больных. Дьён вместе со всеми отвечал на вопросы землянок и параллельно курировал техников. На транспортных блоках пациентов довезли до космокатеров, дальше перелет, а на звездолете их встретили Ладжос с помощниками.
        Дьен то и дело поглядывал на Катю, она была серьезна и сосредоточена, только на щеках горел нервный румянец, выдавая ее волнение. Особых проблем с землянками пока не было. Они вели себя достаточно спокойно и разумно.
        — Не обещаю, что это надолго,  — предупредил Вираг.  — Они просто еще не осознали. Но мои ребята наготове. Справимся. Сейчас советую установить время для общих вопросов, а то эти женщины будут нас всю ночь мучить. И сами не отдохнут, и мы вымотаемся. Это не дело. Для экстренных вызовов будут дежурные, но остальным нет никакого смысла сидеть здесь всю ночь.
        Дьён с ним согласился и выделил на все про все еще три часа…
        Отлет был назначен на два часа ночи. Дьён связался с капитаном боевой группы «Азоннали» и подтвердил время.
        — Мы здесь все закончили. Кроме того несколько наших спутников успешно выведено на орбиту Земли.  — сообщил капитан.  — Группа «Эльщу» идет в связке с нами. Вам времени хватит?
        — Да,  — подтвердил Дьён.  — Попрощаться успеем.
        В полночь Дьён отправил большую часть экипажа и пассажиров спать. А сам с офицерами отправился в медлаб.
        Тела ладьёров из боевой группы «Эльщу» лежали на полу, уже облаченные в ритуальные одежды. Дьён прошел вдоль ряда, прощаясь. Вглядывался в знакомые холодные лица, и его сердце каменело с каждым шагом. Он думал, что уже все забыл, что боль притупилась, что все это в прошлом, но… Ему по — прежнему было тяжело.
        У тела Талин бесстрастно замер Рико.
        — Ряйтож[13 - Ряйтож — специальная маскирующая ткань для похорон. Ладьёры заворачивают в нее тела тех, кто погиб в космосе.] для всех готов.
        Дьён взглянул в лицо Талин, бледное и прекрасное. После смерти оно казалось умиротворенным, и Дьён остро пожалел о том, что не сможет больше никогда поймать на себе сосредоточенный взгляд ее глаз.
        — Я сам ее причешу,  — произнес он, опускаясь рядом с сестрой на колени.
        — Хорошо. Возьми,  — Рико протянул Дьёну заколки из гьёмантов.
        «Голубое на темном… Цвет ее смерти…» Дьён несмело прикоснулся к волосам Талин. Они были мягкими и совсем не холодными. Пробежался пальцами по прядям, заплетая косы. Щелкнули заколки по три с каждой стороны… «Нет, не так…» Дьён отстегнул одну, поднялся с колен и подошел к телу Зиларда.
        «Ты до самого конца был с ней. Это твое…» и он вложил заколку сестры в холодные пальцы ладьера, но не смог сжать руку Зиларда в кулак…
        — Ряйтож удержит,  — подсказал сзади Рико.
        — Да,  — Дьён поднялся.  — Приступайте.
        Через десять минут все было готово. Ладьеры отправились к шлюзу. Тело Талин нес Рико, Дьён шел рядом. Он был опустошен морально. Сейчас он чувствовал себя так, как будто умер там вместе со всеми…
        — Соберись,  — шепнул ему идущий рядом Ладжос.
        У шлюза тела сгрузили на специальную платформу.
        — Отстрел в сторону звезды. Ввести координаты.
        — Есть.
        Платформа набрала скорость и ушла в переходник. Дьён коснулся рукой сенсора.
        — Их путь закончится здесь,  — произнес он.
        — Все мы — дети космоса,  — отозвались ладьёры, они знали, что их товарищи, пусть и после своей смерти смогли дотянуться до звезд…

* * *

        Катя с Мариной наблюдали за похоронами через большое обзорное стекло. Через светофильтры хорошо было видно Солнце, и именно к нему были устремлены тела.
        — Как это все-таки страшно…  — чуть слышно произнесла Катя.
        — Да,  — подтвердила Марина.
        — Пойдешь спать?
        — Позже… Устала, но не могу… А ты?
        — Я… Мне нужно к нему… Ему сейчас тяжело.
        — Тогда иди! Я думаю, теперь можно.
        На сам ритуал землянок не взяли, поэтому Катя и ждала Дьёна тут.
        Она несмело подошла к дверям и стала ждать, когда выйдут ладьёры. Вскоре двери открылись. Дьён быстро прошел мимо Кати. Она даже ничего сказать не успела. Но решительно двинулась за ним. А Марина осталась стоять, бездумно уставившись в пространство.
        — Вот и конец моей прежней жизни…  — вздохнула она.
        — Зато будет новая,  — сказал кто — то рядом.
        Марина обернулась. Рядом с ней стоял Рико. Марина знала этого ладьёра, но ни разу с ним толком не разговаривала.
        — Разумеется!  — кивнула она, не зная, стоит ли продолжать разговор.
        — Легко не будет,  — предупредил ладьёр,  — тем более если на вашей планете осталось что-то что вы не хотите от себя отпускать. Хотя, ваша подруга меня сегодня удивила. Говорила о Ладьё с таким пылом… Может, и остальные небезнадежны?!
        — У Кати была сложная ситуация и стресс, но я считаю, она хорошо к вам приспособилась.
        — Вы думаете?  — Рико чуть приподнял брови.
        — Конечно,  — улыбнулась Марина.  — Просто она еще сама этого не понимает, но ладьёры ее изменили.
        — Значит, вы тоже сможете приспособиться? Например, ко мне? Я спрашиваю теоретически,  — уточнил ладьёр,  — знаю, что вам без конкретных примеров сложно примерять на себя ситуацию.
        — В отличие от Кати я все осознаю.
        — Да? И что же вы осознаете?
        — Что мне есть над чем подумать…
        — Что ж,  — кивнул Рико.  — Я уверен, мы еще не раз встретимся. А пока… Полюбуйтесь напоследок.
        — Да,  — Марина перевела взгляд на Землю.  — Я ее все равно не забуду.
        — Это и не нужно. Зачем забывать о хорошем.
        — Вы думаете, что у меня на Земле было много хорошего?
        — Я пытаюсь рассуждать объективно. Я не поэт, и не люблю абстракции. Но ваша планета хороша во всех смыслах. Таких мало. И в вас, землянах, есть нечто для меня непостижимое. Пока непостижимое…  — уточнил Рико, перевел взгляд на иллюминатор и тут вдруг вдалеке сверкнула и погасла ярко — зеленая звездочка.  — Что это? Оптический дефект или…?
        Рико подошел к панели управления и стал быстро набирать команды одну за другой.
        — Что-то случилось?  — уточнила Марина.
        — Пока не знаю,  — сосредоточенно ответил он.  — Вроде все в порядке. Все так, как должно быть… Странно. Хотя… да нет. Все в норме. Да… Старт через пять минут. Вам лучше уйти к себе.
        — Да. Спасибо. До свидания.  — Марина бросила последний взгляд на Солнце, развернулась и вышла из зала…

* * *

        Катя нагнала Дьёна в одном из коридоров. Он шел по направлению к своей каюте, не обращая на нее никакого внимания.
        — Дьён, подожди!  — воскликнула она.
        — Что?  — он притормозил и резко обернулся.  — Что-то срочное?
        — Да! Срочное!  — выпалила Катя.
        Дьён остановился.
        — Говори быстрее. Нужно отдыхать и тебе и мне.  — Дьён устало провел рукой по лбу.
        Катя никогда еще мужа таким не видела.
        «Ему и правда стоит отдохнуть, но, все равно скажу…»
        — Дьён,  — она взяла его за руку и посмотрела ему прямо в глаза.  — Я знаю, что сейчас может быть не время и не место, но я просто хочу, чтобы ты знал… Я понимаю, что Талин… Я понимаю, что я не смогу ее заменить, но…
        Катя замерла, пытаясь подобрать правильные слова, ей уже весь разговор казался глупостью. Но в то же время до боли страшно было упустить этот миг. Сейчас ей как никогда хотелось чувствовать глубоко, и сильно и она была уверена, что на этот раз у нее получится.
        — Я никогда тебя не предам,  — сообщила она застывшему ладьёру.

* * *

        На Ладьё их ждали. Дьён даже сначала не мог поверить, что они уже дома. На звездолете было сложно. Приходилось помногу контактировать с пассажирами. Они ему почему-то доверяли. Дьён никогда и не думал, что может нести ответственность за такое количество людей. Он был доброжелателен и спокоен. Мысли удалось привести в порядок и отрешиться от эмоций. Катя это чувствовала, и сама к нему не подходила, предпочитая решать текущие вопросы с другими членами рабочей группы. Ладьёры к ней привыкли, и Гьюри и Рьём вовсю обсуждали с землянкой перспективы открытия земных культурных центров и центров адаптации и помощи. Катя с головой погрузилась в работу, а Дьён, наблюдая за ней, радовался и гордился. Ладьёры ценили служебное рвение, а профессионализм… Он придет. Главное, чтобы она смогла выдержать эту нагрузку.
        Торжественной встречи на планете не последовало. Ходорат счел, что нужно проявить терпение и всякие мероприятия отложить на потом. Дабы провести их с большим эффектом. Зато Управление социума и колонизации проявило к гостям недюжинный интерес, который выходил далеко за рамки обеспечения жильем и первичными адаптационными ресурсами.
        Земным женщинам льстило внимание. Ладьёры старались по возможности удовлетворять их потребности и обеспечивать информацией. Конечно, были и нервные срывы и истерики и требования отправить обратно на Землю. Но тут уже подключались ладьёрские психологи. Со слов Кати Дьён знал, что психологам земляне доверяют, но сам мысленно сравнивал землянок с детьми, которых рано или поздно новое увлечет настолько, что они не смогут с ним расстаться.
        Персонал для работы с землянками готовили специально. На первом этапе лояльность была одним из важнейших параметров отбора. Хотя, желающих попасть в эту группу было хоть отбавляй. К Ладжосу уже обращались многие с запросами по поводу биологических характеристик землянок. Но тот как истинный ксенобиолог занимался первоочередными задачами, а точнее работал с тяжелыми случаями. В группе вывезенных с Земли женщин было несколько таких, для которых пришлось составлять специальную программу лечения. Кроме того, была создана особая группа, которая занималась изучением генетических отличий землян от ладьёров, чтобы попытаться решить проблему деторождения не естественным, а научным путем.
        А Дьён… Дьён пытался абстрагироваться от того, что его не касалось. С Катей после прилета у него особо и не было времени пообщаться, точнее он себя убеждал, что этого времени нет. А потом с удивлением понял, что просто боится столкнуться с тем, к чему сейчас абсолютно не был готов…

* * *

        Катя устала от землянок. Она так привыкла к ладьёрам, которых еще совсем недавно считала бездушными и холодными, что теперь в этой среде эмоций, вопросов и задач, некоторые из которых вообще непонятно было с какой стороны решать, ей попросту было некомфортно. Приглашенные ей в помощь контактники, а также Адринн с Эзмир, конечно делали много, но спасти Катю от самой себя не могли. Она как будто взглянула на землянок другими глазами. Видела в них саму себя еще месяц назад и хотела помочь, но в то же время понимала, что все условия для нормальной адаптации созданы, и ее участие в процессе скорее вспомогательное… «Каждый должен справляться сам!»  — твердила она себе, с улыбкой рассказывая о той или иной стороне ладьёрской жизни.
        Ладьёров она зауважала, потому что осознала, насколько они с ней были терпеливы. У нее — то терпения иногда попросту не хватало. Женщины по пятнадцать раз переспрашивали одно и то же, циклились на какой-то ерунде, совершенно не интересуясь более важными вещами. «Я же такой не была!»  — думала Катя, закрывшись в медлабе и глотая релаксанты.
        — Это закономерно,  — рядом на кушетку присел Ладжос.  — Сейчас всем тяжело. Но потом мы будем любить друг друга.
        — Точно?  — недоверчиво глянула на него Катя.
        — Конечно! Они растеряны и дезориентированы. И им нужно время. Подожди чуть — чуть. Потом они тоже вольются в наше общество и станут помогать тебе…
        — Знаешь, когда-то я хотела заниматься общественной работой, а сейчас думаю, не мое это… Я в них даже личности не вижу, воспринимаю в целом, как толпу, у которой коллективный разум. И даже вникать не хочу в их проблемы.
        — Ты такая же как и они,  — улыбнулся Ладжос.  — Зря мы думали, что ты изменилась. Ты все принимаешь слишком близко к сердцу и пытаешься быть хорошей для всех. А так нельзя. Так не бывает. Просто делай свою работу. Ответственно и без лишней вовлеченности. Тебе и не надо ни с кем дружить… Для этого у тебя есть, например, я. А эмоции… Их нельзя распылять. Подумай лучше, куда их можно применить с большей пользой.
        — Угу,  — рассеянно кивнула Катя.  — Не знаешь, где Дьён?
        — Вроде у него встреча с Рико. Скоро вернется…
        «Интересно зачем?»

* * *

        На второй день после прилета его вызвал Рико. У Дьёна совершенно не было времени торчать в Военном ведомстве, но сам факт он проигнорировать не мог. Рико никогда ничего не делал просто так.
        — Я долго думал,  — заявил ему Рико с порога.  — Садись. И все-таки решил тебе сообщить. Ты так или иначе несешь ответственность за проект, а мне не нужна подобная головная боль.
        — Что ты имеешь в виду?  — нахмурился Дьён.
        — Когда мы улетали из Солнечной системы, прямо перед стартом я засек в космосе странную вспышку.
        — А именно? Есть запись?
        — Запись есть… Но вот вспышки на ней нет. Поэтому подтвердить то, что я видел, я ничем не могу.
        — Ладно,  — кивнул Дьён,  — но у тебя ведь есть версия? Ты не стал бы просто рассказывать мне сказки…
        — Да. Ты правильно понимаешь. Но проблема в том, что я с таким не сталкивался. Просмотрел документацию. Ничего подобного не обнаружил. Правда, есть несколько отчетов об эшатских минах, но опять же все основано на предположениях. Мы не видели мин, и не представляем себе принципы их функционирования.
        — Интересно,  — хмыкнул Дьён,  — а как же вы про них узнали?
        — Вычислили. И дали условное название. И именно поэтому мне сложно сказать было ли миной то, что я видел. Но это точно не природное явление. С астрофизиками я уже консультировался.
        — А может, это какие-то земные конструкции… Спутники, обломки и отраженный свет…
        — Нет. Район я тогда просканировал. Ничего не было.
        — И чего ты хочешь от меня?
        — Я даю тебе информацию. Ты можешь о ней забыть, можешь ее проверить. Попытаться проверить. Но результат не гарантирован. А я самоустраняюсь.
        — Вот спасибо!  — Дьён был сосредоточен.  — Ты ведь понимаешь, что я не смогу этого так оставить?
        — Разумеется,  — холодно ответил Рико.
        — Помочь не хочешь?
        — Могу дать совет. Просто проигнорируй. Мы уже оттуда улетели. Если это была космическая мина, то в любом случае никто не пострадал.
        — Спасибо за совет. Я его проигнорирую. Оставлю у Саргана запрос на разведгруппу.
        Дьён поднялся.
        — У тебя все?
        — Да,  — Рико тоже встал.  — Отцу я сообщу.
        Вечером, когда Катя с Дьёном летели домой, он получил ответ. Вылет малой разведгруппы — боевой звездолет и два катера прикрытия — назначили на завтра… Дьён бросил украдкой взгляд на Катю, но о чем — то размышляла, и он решил ничего не говорить.
        «Какая разница, если это ненадолго. Все равно ничего не изменится…»

* * *

        «Надо все это прекратить»  — думала Катя,  — «в конце концов, от меня не убудет. А жить так дальше нельзя. Вот, Дьён, вроде бы ничего не делает, а находится с ним рядом невозможно. Смотрит, нет, просто буравит взглядом».
        Она сама не знала, чего она ожидала. В ее жизни только Коля позволял себе переступать черту, переходя от поцелуев к более настойчивым действиям. Особенно в тот, последний раз… И тогда ей казалось, что это нормально, что мужчины так и должны себя вести. Мужчины и женщины отличаются друг от друга. Об этом во всех учебниках написано… Но иногда ей хотелось бы, чтобы все было по — другому… А как по — другому, Катя не знала. «Идиотка!»  — думала она,  — «сама не знаешь чего хочешь, но при этом ждешь от других, что они начнут угадывать твои желания?!».
        С наступлением вечера глупых мыслей стало еще больше. Они навязчиво лезли в голову, пугали и ослабляли ее решимость. Она пыталась вспоминать какие-то смешные моменты из своей жизни, но все, что с ней происходило на Земле, казалось далеким и нереальным, а то, что происходило на Ладьё, было болезненно ярким и напрямую связывало ее с ее проблемой.
        После прилета домой она сразу отправилась в свою комнату, готовиться… Да так и просидела там почти час перед зеркалом. Ладьёры делали зеркала по собственной технологии, поэтому они обладали свойством прибавлять серебристого блеска в глаза и волосы. Вот Катя и сидела, советуясь с потусторонней колдуньей, в которой упорно отказывалась признавать себя.
        Вчера Дьён лег спать поздно, так же как и Катя. Они даже поели по отдельности, погруженный каждый в свою работу. А сегодня Катя работать не могла, все думала и думала, как же ей поступить и, наконец, решилась. Наряжаться она не стала, хотя ладьёрских тряпок у нее в большом шкафу было предостаточно. Катя понимала, что строить из себя роковую женщину — глупо. Она мало что знает и почти ничего не умеет. Надо просто чуть — чуть уверенности в себе, пусть даже наглости, и все произойдет само собой. «Только к нему подойти. Просто подойти»  — твердила себе Катя, прижимая ладонь к сенсору двери в комнату мужа.
        Дьён сидел спиной к ней, устало откинувшись в кресле. Катя вошла так тихо, что он даже не услышал, а она, делая первый шаг, решила, что так проще. Она не успеет передумать, потому что если взглянет в его серые глаза, то неизвестно сможет ли… А так… Пусть сидит. Может, он даже спит… Хорошо, если спит. Тогда план можно отложить на завтра. Катя направилась к Дьёну. Ее руки дрожали, глаза блестели, а щеки заливал нервный румянец. Остановилась в шаге от него, замерла, не решаясь коснуться, и… Дьён повернулся в кресле и посмотрел на нее:
        — Ты здесь? Спать не собираешься?
        Катя промолчала, ей казалось, что если она скажет хоть слово, то все пойдет не так.
        Дьён устало потер лоб:
        — Иди ложись. Мне еще нужно кое-что сделать. Но я недолго…
        Наверное, Катя была сегодня вечером на него настроена, потому что увидела в этой фразе заботу, и решилась. Шагнула вплотную к мужу, обняла руками его лицо и поцеловала в губы. Робко, быстро, по — детски. Дьён удивленно распахнул глаза, но тут же сомкнул свои руки у нее на талии. Катя попыталась отстраниться, но Дьён еще крепче прижал ее к себе, потом оторвался от ее губ и сказал серьезно:
        — Не отпущу.
        — Да я… Просто раздеться хочу.
        — Оставь, я сам,  — Дьён поднялся из кресла и одним движением подхватил ее на руки и понес к кровати.
        Катя закрыла глаза. «Вот теперь все!». Дьён мягко опустил ее на подушки и начал неторопливо раздевать. Скоро она почувствовала, как он лег рядом. Обнаженный и горячий. В голове у Кати было пусто, а Дьён взял ее за руку и попросил:
        — Посмотри на меня, пожалуйста.
        Глаза Катя открыла. Муж был серьезен и смотрел прямо на нее.
        — Катя. Если ты не хочешь или не готова, то ничего не будет. Я — взрослый мужчина и могу себя контролировать.
        И Катя просто сказала «да». По — ладьёрски, разумеется…
        Она подозревала, что Дьён темпераментный мужчина, но не думала, что она будет гореть с ним на одном костре. От его прикосновений ее бросало в жар, мыслей не было, остались одни желания. Обжигающая нежность, ошеломляющая страсть, всепоглощающая жажда прикосновений. Дьён не торопился. Он распалял ее, дразнил, заставляя забыть о том, кто она, где и с кем. Ласкал ее, будоражил прикосновениями губ и пальцев. И его легкие, как будто случайные касания постепенно становились настойчивыми, требовательными и собственническими. И когда он накрыл ее тело своим, Катя заглянула в его глаза, протягивая между ними неведомую нить, и положила свою ладонь ему на грудь, ловя призывные удары сердца. Страха не было, боли не было, не было стыда… Дьён покорял ее постепенно, осторожно завоевывая новые территории ее тела и забирая без остатка душу. Катя и не представляла себе, что так бывает. Что другой человек, инопланетянин, будет чувствовать и угадывать, подхватывать песнь твоего тела и вести за собой. Разжигать огонь и подводить к черте, позволяя осознать, что еще чуть — чуть и дальше звезды. Он был терпелив и
осторожен, хотя Катя интуитивно понимала, насколько ему тяжело сдерживаться. Дьён крепко прижимал ее к себе. Катя видела, как напряжены его плечи и насколько продуманы некоторые движения, чтобы не сломать, не разрушить, не подавить. Приникая к нему, она узнавала себя, открывалась ему навстречу, ловя губами его поцелуи, тянулась доверчиво, тонула пальцами в его волосах. Восхищалась его взглядом, наслаждалась его телом и видела в каждом его движении проявление любви…
        С утра Дьён нежно прикоснулся к ее щеке, улыбнулся и спросил просто:
        — Как ты решилась?
        — Ну…  — Катя смутилась, еще не привыкла вот так вот запросто беседовать с мужем, лежа с утра в одной постели,  — на нас столько всего навалилось в последнее время. Ты был так напряжен и мне тяжело. А вместе проще…
        — Спасибо, Катя!
        Дьён пробежался пальцами по ее волосам.
        — Да не за что,  — смущенно улыбнулась она.  — Вечером повторим.
        — Днем я улетаю,  — сообщил Дьён.  — Теперь уже не хочу. Но не лететь не могу.
        — Куда?  — насторожилась Катя.
        — На Землю. Сбор информации. Ничего особенного.
        — Мы же только оттуда!
        — Это стандартная процедура. Скоро я вернусь. Через несколько дней.
        — Я полечу с тобой!  — заявила она, вскакивая с кровати.
        Он легко поднялся вслед за ней, обнял со спины и крепко прижал к себе.
        — Нет. Ты останешься здесь. У тебя много работы. Но скоро, совсем скоро мы будем вместе.
        — Я не хочу тебя отпускать.  — выдавила она из себя, пытаясь справится со слезами. Слишком все было неожиданно.
        — Я знаю. Я тоже не хочу улетать. Не хотел еще и до сегодняшней ночи. Мне нравится быть с тобой. А теперь… Но ты же понимаешь…
        — Да,  — Катя смахнула слезы рукой.  — Лети. Я буду тебя ждать.

* * *

        — Задача — проверка оперативной информации. Данных мало. От нас требуется провести облет сектора. Состояние полной боевой готовности.  — голос Дьёна был бесстрастен, но ему приходилось прилагать серьезные усилия, чтобы сдерживать рвущийся наружу восторг. Полет на Землю с разведгруппой ему казался чем — то свершившимся, потому что он уже думал о том, как он вернется на Ладьё обратно, и здесь будет ждать Катя. Его Катя!
        — Угрозы?
        — Общий список. Плюс категория А — эшаты.
        — Вероятности? Риски?
        Лица безопасников были хмурыми. Такие вот вылеты неизвестно зачем никто особо не любил.
        — Перед вылетом получим прогнозы аналитиков.
        — Маскировка?
        — Требуется.
        — Вооружение?
        — Стандартный набор.
        — Состав группы?
        — Флагман «Каланд», катера прикрытия — «Хангош» и «Оръярат».
        Прощаться с Катей Дьён не стал, потому что понял, что прервать разговор будет тяжело…

* * *

        Несмотря на уверения Дьёна, эту экспедицию на Землю Катя сочла подозрительной. И решила сама разузнать, что происходит. Для этой цели она выбрала Рико.
        «Дьён с ним встречался, а значит, Рико знает, в чем дело. Ко мне он вроде хорошо относится… И врать в такой ситуации точно не будет!»
        Рико принял ее сразу.
        У него в кабинете было настолько аскетично, что Катя в первый момент растерялась, потому что не знала с чего начать разговор. Хвалить интерьер было не за что.
        — Переходи сразу к делу,  — Рико не стал дожидаться, пока она освоится.
        — Дьён улетел.
        — Я знаю. И что?
        — Я хотела бы узнать куда и зачем!
        — На Землю. Сбор информации. Стандартная процедура.
        — Я все это уже слышала от Дьёна, но у меня было время подумать. Как-то резко он туда засобирался.
        — И?
        — Что там происходит?
        — Я не знаю,  — честно ответил Рико.
        — Такое ощущение, что ты что-то предполагаешь, но не хочешь говорить!
        — Он как раз и полетел туда, чтобы выяснить, насколько справедливы мои предположения.
        — А что ты предполагаешь?
        — Спектр вариантов довольно большой.
        — И что-то плохое там тоже есть?  — уточнила Катя.
        — Я бы сказал, что большинство из вариантов плохие. В твоем понимании.
        — И он знал!  — воскликнула Катя.  — И мне не сказал!
        — А зачем?  — философски заметил Рико.  — Тебе уже пора думать своей головой. Выбор есть всегда. Дьён свой сделал.
        — Что ты имеешь в виду?
        — Дьён проверяет полученную информацию. Он мог туда не лететь.
        — То есть он сам вызвался?
        — Не совсем. Скорее он был инициатором отправки разведгруппы, поэтому и полетел с ней как ее командир.
        — Но он же занимается проектом, почему не мог полететь кто — то другой!
        — В первую очередь он боевой офицер, ничем не лучше других, а может даже и хуже… Как раз тем что лучше…
        — И что мне теперь делать?  — расстроено спросила Катя.
        — Мне для тебя тоже продумать варианты действий?  — Рико внимательно посмотрел на нее.
        — Не стоит,  — Катя поднялась,  — сама разберусь!
        От Рико она вышла оглушенная. Теперь к непониманию еще примешивалась и тревога. Катя как никогда прежде чувствовала себя никчемной. Что толку от обладания информацией, если непонятно, что с этим делать… А Дьён улетел… «Имея ту же самую информацию! И если мне тревожно. Значит, он чувствует, что там что-то не так? Или все в порядке, а я просто себя накручиваю? Но Рико считает, что ничего хорошего там быть не может… Черт! Как же все сложно! И самое главное, что мне теперь делать?»
        До конца дня Кате было плохо морально. Она постоянно вспоминала прошлую ночь с Дьёном и от этого начинала еще сильнее за него волноваться и, наконец, приняла решение. Отправилась к Гьюри и сообщила, что ее несколько дней не будет, он посмотрел на нее странно, но ничего не сказал. А она — то настроилась и больной притворяться и просто посылать все свои новые обязанности куда подальше, лишь бы ее никто не остановил! Сидеть на Ладьё она не могла. Тревога неуклонно росла.
        «Если сейчас не улечу, потом точно пожалею!»
        Все сложилось как нельзя лучше. «Эшменю» еще не перегнали обратно на «Эльщу», и в этом Катя увидела для себя добрый знак.
        Дома она собрала сумку, взяла кое — какую одежду, запас еды. Оставила сообщение для Эзмир, и вылетела за дверь. А на площадке перед домом ее ждал отец Дьёна…
        — Куда-то собралась?  — поинтересовался Гьёзо.
        — Не ваше дело!
        Гьёзо схватил ее за запястье.
        — Я знал, что от тебя не стоит ждать продуманных действий, но то, что делаешь сейчас попросту глупо!
        — Мне все равно!  — упрямо заявила Катя и со всей силы дернула руку на себя. Вырваться, впрочем как и сдвинуть ладьёра с места, не удалось.
        — Надо же!  — улыбнулся он.  — А с виду такая слабенькая… Собралась на Землю не так ли? Рико меня предупредил.
        — Ну и что? Я не могу сидеть тут и ждать. Я попросту боюсь, что что-то случится. И мне надо быть с Дьёном там!
        — Не глупи!  — приказал Гьёзо.  — Что ты там собираешься делать? Тем более на этом космокатере,  — он кивком головы указал на «Эшменю»,  — ты только добираться туда будешь неизвестно сколько!
        — Плевать!  — Кате все-таки удалось вывернуться из захвата.
        — Я мог бы тебя запереть,  — задумчиво произнес Гьёзо.  — Но вместо этого… Иди-ка сюда,  — поманил он Катю пальцем.
        За домом был пришвартован ярко — голубой большой катер.
        — Полетишь на этом!  — скомандовал Гьёзо.  — Хочется тебе почувствовать себя героиней, мешать не буду, а даже помогу.
        — С чего бы это?  — Катя насторожилась.
        — Ты еще совсем девчонка, но настрой мне твой нравится. Сердце ходора, как говорят у нас. Да и потом я не считаю, что это опасно. А вам двоим будет полезно встретится где — нибудь там,  — Гьёзо неопределенно взмахнул рукой.
        — Вы не понимаете! Там что-то происходит! Даже Рико так считает, иначе вообще не стал бы Дьёну ничего говорить!
        — Почему ты так думаешь? Рико — мастер по созданию неоднозначных ситуаций. И иногда он переигрывает.
        — Что же вы его не остановите?
        — Любое его действие всегда имеет основание,  — с гордостью произнес Гьёзо.  — И в данном конкретном случае каждый из моих сыновей сделал то, что должен был сделать.
        — Ладно,  — буркнула Катя,  — тогда я полечу. А то у меня от вас уже голова болит.
        И она двинулась к катеру.
        — Управление стандартное. Если что инструкцию посмотришь. Время у тебя будет. Но это новейшая модель. Курс я ввел, переход откроется автоматически. Окажешься в Солнечной системе, сразу выходи с Дьёном на связь.
        — Хорошо,  — кивнула Катя,  — спасибо.
        — Дай руку.
        Катя, ошеломленная последними словами ладьёра, машинально протянула ему руку и почти сразу ее одернула.
        — Айяяяй!  — ее стегануло болью.  — Что это?  — Катя оторопело уставилась на две перекрещенные линии, отобразившиеся на ее запястье.  — Зачем вы это сделали?
        — Потому что я должен знать, где моя дочь!  — Гьёзо деловито убирал в карман какой-то прибор.  — Здесь все твои биохарактеристики и маячок. Если что мы сможем найти тебя. Иди.
        Гьёзо втолкнул Катю в корабль и нажал на двери код блокировки. Дверь закрылась. Катя еще раз посмотрела на свою руку. На запястье соседствовали голубое с оранжевым. «Дичь какая — то!»
        Произошедшее настолько не укладывалось у нее в голове, что она решила вообще об этом не думать, и рванула в рубку.

* * *

        В Солнечной системе уже было привычно, но Дьён был настороже.
        — Первым делом просканируйте планету!  — скомандовал он.
        — Никакой аномальной активности,  — доложил дежурный офицер через некоторое время.
        — Хорошо. Выпускайте развед-модули. Катера на облет сектора, а флагман к планете. Время на операцию — три часа.
        К концу третьего часа Дьён начал злится на Рико. И все его недавние предположения о таинственной вспышке и эшатских минах казались глупыми и несостоятельными.
        «И чего я переполошился? С Землей все в порядке. Хотя, проверить стоило… Но теперь. Пора возвращаться!»
        — Что-нибудь засекли?  — нетерпеливо поинтересовался он у своей команды.
        — Ничего не обнаружено. Повторных вспышек не зафиксировано. Посторонние объекты в заданном секторе отсутствуют. Наши спутники функционируют исправно.
        — Прекрасно. Соберите данные!  — Дьён почувствовал облегчение оттого, что тревога оказалась ложной.  — Ждем развед-модули и улетаем.
        Но уйти в гиперпространство они не успели. На подлете к точке открытия перехода ладьёры засекли эшатов.
        — Две боевых группы! Десять кораблей!  — объявил капитан катера «Хангош».
        — Немедленно выйти на связь с Ладьё. Запросить помощь! Нас заметили?
        — Пока нет. У них система раннего обнаружения хуже.
        — Разворот. Отходим обратно к Земле. Поднять щиты. Маскировка?
        — Функционирует!
        — Дьен!  — вызвал его Радож, капитан «Оръярат».  — Каков статус Земли?
        — В данном случае она — наша колония. Поэтому вступаем в бой, и будем держаться… хм. Сколько продержимся.
        — Данные я передал,  — откликнулся радист.  — Помощь будет.
        Ладьеры в рубке переглянулись. Всем было ясно, что помощи они вряд ли дождутся.
        — Пока нас не засекли, предлагаю сбросить мины — ловушки. Это их на некоторое время задержит,  — сказал Радож.
        — Действуйте,  — отдал приказ Дьён.
        Снаряжение развед — групп было предназначено для того, чтобы запутывать следы, уходить от погони и дезориентировать противника.
        — Сейчас у нас есть преимущество.
        — Значит, мы и должны первыми атаковать. Будем ждать — упустим свой шанс.
        Дьён бросил взгляд на экипаж «Каланда».
        — Вступаем в бой одновременно!  — объявил он.  — «Каланд», «Хангош» и «Оръярат». После залпа сразу на разлет. На истребители противника не отвлекаться. Маневрировать.
        Никакой суеты на борту кораблей не было. Ладьёры вели себя собранно. Дьён активировал карту сектора.
        — Мы здесь, они летят отсюда. Скорости у нас выше, но, защита слабая.
        — В открытую против их боевых кораблей мы не продержимся.
        — Нельзя пропустить их к планете!
        — Значит, как только они выйдут на предельную дальность стрельбы — открываем огонь. После этого расходимся. Только точечные атаки. Столько, сколько протянем.
        — Ловушки сработали,  — сообщили с «Хангоша».  — На шести эшатских кораблях повреждены сканеры.
        — Это нам на руку. Атаковать сначала те корабли, которые могут нас засечь. «Каланд» идет в лобовую, «Хангош» и Оръярат» на облет. Атакуете с тыла. Надо их отвести от Земли как можно дальше.
        — Есть!
        Катера запустили двигатели и ринулись по дуге вправо и влево.
        — «Каланд» к атаке готов.
        — Залп по защите головного звездолета! Выпустить торпеды!  — Дьён уткнулся в экран.
        Вдалеке суетились и перестраивались эшатские корабли, пытаясь дистанционно оценить степень угрозы.
        — Защиту пробили,  — доложил офицер по тактике.  — Задеты двигатели. Но повреждения несерьезные.
        — Залп по той же цели! Надо выиграть время.
        — «Хангош» вышел на расчетную точку.
        — Атакуйте!
        — Залп!
        — «Оръярат» атакуйте!
        Эшатские корабли выпустили истребители. И разделились на три группы. Одна, состоящая из четырех кораблей двинулась в сторону «Каланда». Две других развернулись к ладьёрским катерам.
        — Заманить их не удастся! Они разделились, двигаются на нас!  — проинформировали с «Хангоша».
        — Теперь у каждого свой противник. Постоянно маневрируйте. Действуйте по ситуации. К планете не приближаться!
        — Есть!
        — Капитан!  — обратился к Дьёну офицер по тактике.  — Наш противник — два звездолета, включая подбитый флагман, два космокатера и восемнадцать истребителей.
        — Максимум энергии на защиту. Создать энергетическое поле!
        — Тогда у нас не хватит мощности, чтобы вернуться на Ладьё!  — воскликнул механик.
        — А вы думаете, мы туда вернемся?  — поинтересовался Дьён.  — Мы останемся здесь. Сейчас наша задача выбрать тех, кто останется здесь с нами.
        Ладьёры сосредоточились на карте сектора. Эшатские корабли, встопорщив зубцы, неотвратимо приближались.
        — Капитан! Флагман они прикрыли.
        — Стреляйте в катера! Истребители не трогать. Поле они пока не пробьют.
        — Есть! Залп!
        «Каланд» сделал разворот и на скорости по касательной ударил по двум катерам. Один эшатский катер не задело, а вот второму повезло меньше. Защиту сбили и пробили рубку. Тела эшатов разметало вокруг звездолета.
        — Катер выведен из строя.
        — Отлично!  — кивнул Дьён, не скрывая радости.  — Заходим на второй круг!
        Но тут опомнились эшаты. Их истребители, хоть и не смогли пробить ладьёрскую защиту, выстроились стеной и заставились ладьёров изменить траекторию. В итоге заданной скорости достичь не удалось, и следующий залп сделали чуть ли не вхолостую.
        — По — прежнему три цели.
        — Следующий заход. Выпускать торпеды только после того, как собьем защиту. Хотя бы частично. Боеприпасов мало. Что у нас?
        — Две атаки «Каланд» выдержал. Выпустили противоракеты. Но это ненадолго,  — со вздохом сообщил офицер.
        — Эшаты перегруппируются. Вперед выставили поврежденный катер.
        — Обходим их справа,  — скомандовал Дьён.  — «Оръярат», как вы там?
        — Один звездолет ликвидировали. Пока держимся. Маневрируем.
        — «Хангош»? Отвечайте! «Хангош»!!!
        — Нет связи,  — доложил радист.
        — Вин!  — воскликнул Дьён.  — Визуально что? На сканерах?
        — Нет больше «Хангоша»…
        Все ладьёры присутствующие в рубке уставились кто в иллюминатор, кто на экраны. Вторая эшатская группа уверенно двигалась в сторону «Каланда» оставляя позади обломки «Хангоша».
        — «Оръярат»!  — скомандовал Дьён.  — Возвращайтесь к нам!
        — Не можем,  — доложил Радож.  — Мощность упала на 70 процентов. Двигатель поврежден. Настройки системы наведения сбиты.
        — Орудия к бою! Залп!  — крикнул Дьён.  — Летим в сторону «Оръярат»!
        — «Каланд», не приближайтесь!!! Мы идем в лобовую!
        — Не сметь! «Оръярат»! Радож!!!
        Но ладьёрам с «Каланда» оставалось только смотреть, как словно обессилевший, катер «Оръярат» двигается в сторону группы из двух катеров и истребителей.
        — Прощайте, «Каланд»!  — голос Радожа был тверд.
        «Оръярат» сделал обманный маневр, а потом, резко вильнув, по касательной сбил один эшатский катер и уже неуправляемый стал наваливаться на второй. Эшатские истребители бросились врассыпную. Второй катер из всех орудий дал залп по ладьёрам, и «Оръярат» взорвался. Правда, эшатам отлететь не удалось.
        — Защиту второго катера они все-таки сняли,  — доложил офицер.  — Прощайте… «Оръярат».
        Ладьёры приходили в себя.
        — Летим к четвертой планете. Пусть преследуют,  — отдал Дьён приказ. На душе было тяжко.
        — Далеко не уйдем. Мощность падает.
        — Разгонитесь до максимальной и сбросьте мины.
        — Есть!
        Минами удалось подорвать несколько истребителей и один катер. Теперь напротив «Каланда» выстроились пять эшатских кораблей.
        Дьён поднялся и посмотрел на свою команду.
        — Мы останемся здесь. Орудия к бою!
        «Это конец…»

* * *

        Гьёзо позаботился обо всем. Катя сколько ни анализировала, не могла понять, зачем отец Дьёна все это сделал. Полет прошел быстро, ей особо даже делать ничего не пришлось.
        «Наверное, это какой-то спецкатер военного ведомства. Как же глупо было бы лететь на «Эшменю» У него возможности совсем другие!»
        Новый катер ей очень нравился. В полете она изучала спецификации и руки так и чесались что-нибудь да попробовать.
        «Обратно можно будет Дьена подговорить, чтобы вернуться вместе! Тогда и потестируем!»  — сдерживала она себя.
        Катя выскочила из гиперпространства и сразу начала сканирование. «На связь пока не буду выходить! Сюрприз будет!» Катя улыбалась, представляя себе, как Дьён удивится, до тех пор пока не получила данные.
        Корабли. Шесть штук. Пять держались одной группой, а один находился в отдалении. На экран исправно выдавалась информация: степень повреждения, вооружение, спецификации, класс звездолетов.
        «Истребители. Катера. Защита функционирует частично. Да что же это такое?»  — Катя считывала информацию и даже не сразу поняла, что это не ладьёры. А когда поняла, то ей стало страшно. Хотя ладьёрский корабль тоже тут был. Один, без прикрытия.
        «Этого не может быть!»  — когда до Кати дошел весь ужас ситуации, она на миг оцепенела.
        Она мало знала об эшатах, но бой группы «Эльщу» у Земли она видела, поэтому сейчас ей хватило ума понять, что то, что она видит — последний бой ладьёрского звездолета. И было уже неважно, сколько эшатских кораблей он прихватит за собой. Главное, что он вступил в бой и не намерен бежать.
        «Что же это они делают? Защищают Землю? Дьён? Дьён! Там же Дьён!»
        Катю словно подбросило в кресле. Она активировала гиперсвязь и заорала.
        — Засада! Ладьёрская разведгруппа попала в засаду! У планеты Земля! На помощь! Быстрее!
        — Помощь идет! Мы на подлете!  — услышала Катя в ответ, но не успела вздохнуть с облегчением, как прозвучал вопрос.  — Кто вы?
        — Я…Я…  — Катя не знала, что сказать.
        — Катер военного управления! Приказываю оказать помощь разведгруппе!
        — Есть!  — выкрикнула она и отключилась.
        Запустила двигатели и перевела космокатер на ручное управление.
        «Толку-то от меня»  — промелькнула в голове усталая мысль.  — «В бою я никогда не была. Ничего не умею. Но… Полный вперед!»

* * *

        — Нас окружают.
        — С места не двигаться. Подойдут поближе, пойдем на прорыв!
        «Или в лобовую…»
        — Капитан!  — вдруг нервно выкрикнул один из офицеров.  — Ладьёрский корабль!
        — Где?  — оживился экипаж.
        — На подлете! Приближается к нам!
        — Класс корабля?
        — Космокатер военный. Класс «Спец А». Вывожу на экран регистрационный номер.
        — Хм… Военное управление?  — Дьен на секунду задумался.  — Кто капитан? Вызывайте звездолет.
        — На позывные не отвечает! Судя по записям, капитан — Гьёзо.
        — Отец?  — Дьён удивился.
        — Что он делает?  — ладьёры уставились в экраны.
        Подлетающий катер совершал странные маневры. Двигался по направлению к строю эшатов какими — то нелепыми зигзагами. Вверх, вниз, влево, вправо, то притормаживал, то нервно дергался вперед…
        — Какие же там перегрузки…  — выдохнул кто — то рядом с Дьёном.
        — Отец!  — выкрикнул тот.  — Что ты делаешь?
        — Эй, как вас там! Ладьерский корабль!  — донеслось в ответ.  — Улетайте на всех парах! Я их задержу. Помощь идет! Уже близко!
        — Катя?!  — Дьён рванулся к иллюминатору.  — Катя!!! Катя!!! Не смей!!!
        Но катер быстро летел в сторону эшатов. Те от неожиданности смешались, а он ворвался в их строй и начал вилять туда — сюда словно опутывая их невидимой нитью. Такая тактика была незнакома ни эшатам, ни ладьёрам.
        — Что делать, капитан?  — услышал Дьён вопрос.
        Дьён с трудом стряхнул с себя оцепенение.
        — Стрелять по ним мы не можем,  — выдохнул он.
        — Отходим?
        — Да. Удалимся на некоторое расстояние, так чтобы мы могли в любой момент вступить в бой.
        Дьён словно умирал. Во второй раз. И чувствовал то же бессилие. Он понимал, что сейчас ничего сделать не может. Оставалось только ждать. Ждать, когда Катя наконец догадается вылететь из окружения эшатских кораблей. «Вин! Зачем она туда сунулась? Зачем? Зачем???»

* * *

        Катю охватило нервное возбуждение. Ей с легкостью удалось то, что она спланировала.
        «Вот так!»  — ликовала Катя, лавируя между эшатскими кораблями. Эшаты явно переключились на нее и словно забыли про ладьёров. «Ура! Ура! Ура! У меня получилось! Получилось! А теперь пора драпать!»
        Катя в очередной раз резко развернулась и увеличила скорость до максимума. Она не замечала, что из носа и из ушей у нее течет кровь. Главное, она победила. Перехитрила врагов, и почти заманила их в ловушку. Эшаты перестроились и ринулись за ней.
        — А вот и не догоните!  — прокричала она в экран.  — Я от бабушки ушел, я от дедушки у…
        Яркий свет и пустота…

* * *

        — Я буду рядом. Я же говорил. Не вздумай умирать!
        Мерзкая биомасса на лице.
        «Чертов регенератор!»  — пришла в себя Катя.  — «Где Дьён?»
        Он с трудом повернула голову. Дьён склонился над ней.
        — Пришла в себя? Молодец!  — он улыбнулся.  — Ты все правильность сделала! Я горжусь тобой!
        — Ты не будешь меня ругать?  — слабым голосом произнесла Катя.
        — Ругать? За что?
        — Ну, я бы тебя ругала. Если бы ты полетел непонятно куда неизвестно зачем…
        — В жизни есть место всему, даже безрассудству и глупости. Но именно этим они и ценны.
        — О! Тогда я самый ценный человек во Вселенной. Я совершу еще много ошибок!
        — Главное, не делай этого без меня…
        — Ага… Мы теперь вместе…  — мечтательно произнесла Катя.
        — Навсегда…  — прошептал ей на ухо Дьён.


        Дороже нее у него никого не было.

        notes


        Примечания


        1

        фьютас — примерно 1,5 парсека, а конкретно 5 световых лет.

        2

        эгрессе — электроботинки со множеством функций.

        3

        Вин — по — ладьёрски «сила разрушения», «дестабилизирующий фактор».

        4

        1 сули приблизительно 20 тонн.

        5

        Контактники — специалисты первого контакта.

        6

        Нийду — традиционный ладьёрский тонизирующий напиток.

        7

        Араньи и гьёманты — оранжевый и бирюзовый полудрагоценные камни, которые имеют для ладьёров особый смысл.

        8

        Вертиес — ладьёрский пряный, очень сладкий тонизирующий напиток. Пьют исключительно по утрам или перед серьезной умственной деятельностью.

        9

        ДУР — дом удовольствий и радости — материализатор чувственных идей, который позволяет программировать объекты для удовлетворения своих сексуальных фантазий.

        10

        Эшменю — «приключение» по — ладьёрски

        11

        КГР — кожно — гальваническая реакция.

        12

        Вертиес — ладьёрский пряный, очень сладкий тонизирующий напиток. Пьют исключительно по утрам или перед серьезной умственной деятельностью.

        13

        Ряйтож — специальная маскирующая ткань для похорон. Ладьёры заворачивают в нее тела тех, кто погиб в космосе.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к