Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / ЛМНОПР / Роуэн Нина: " Опасный Флирт " - читать онлайн

Сохранить .
Опасный флирт Нина Роуэн

        Дерзкие сердца #1 Все началось как незамысловатая игра - Александр Холл, виконт Нортвуд, отказался вернуть юной прелестной Лидии Келлауэй бесценную для нее безделушку, требуя за это исполнения пикантных условий… Однако рискованный флирт постепенно превращается в жгучую, пылкую страсть, от которой Лидия и Александр буквально теряют голову. Но влюбленные ничего не знают о мрачных семейных тайнах… 

        Нина Роуэн
        Опасный флирт







        Глава 1

        Каждая квадратная матрица - это корень ее собственного характеристического полинома.



        Лондон
        Март 1854 года


        Лидия Келлауэй прижала блокнот к груди. Кеб, на котором она сюда приехала, покатился прочь, и стук копыт эхом отзывался от громады внушительных городских особняков, выстроившихся вдоль Маунт-стрит. Газовые фонари прожигали полуночную тьму, образовывая на булыжной мостовой лужи света.
        Охваченная тревогой и страхом, Лидия глубоко вздохнула и подняла глаза на особняк номер двенадцать, на темном фасаде которого светились огнями прямоугольники окон. В окне первого этажа виднелся силуэт мужчины. Его фигура была пряма, высока и так неподвижна, что казалось, будто он окаменел.
        Повернувшись к фонарю, Лидия открыла свой блокнот и пролистала страницы, испещренные заметками, уравнениями и диаграммами.
        Еще до приезда сюда она написала его имя в верхней части чистого листа, а затем добавила к нему целый список пронумерованных пунктов, каждый из которых имел отношение к сплетням и предположениям, касающимся его семьи.
        Пока Лидия проглядывала свои заметки, по шее побежали мурашки, и у нее возникло странное ощущение, что за нею наблюдают. Захлопнув блокнот, она покачала головой. Недовольная тем, что даже тени заставляют ее нервничать, Лидия стала подниматься по лестнице.
        Едва она потянулась к звонку, как дверь рывком распахнули. Женщина в ярко-зеленом шелковом платье вылетела из дома столь стремительно, что едва не столкнулась на верхней ступени с Лидией.
        - О! - Незнакомка отшатнулась, ее глаза широко распахнулись от неожиданности. В луче света, внезапно вырвавшегося из холла, Лидия разглядела, что глаза у незнакомки красные и припухшие, а лицо - залито слезами.
        - Я… Простите, я… - сбивчиво пролепетала Лидия.
        Покачав головой и крепко сжав губы, та протиснулась мимо и стала поспешно спускаться по лестнице.
        За открытой дверью послышалось ругательство. Темноволосый джентльмен, от фигуры которого так и исходило напряжение, быстро пересек холл.
        - Талия! - крикнул он.
        Даже не взглянув на Лидию, он стал спускаться по лестнице следом за незнакомкой.
        - Черт возьми, Талия, дождись кареты!
        Оглянувшись на него, Талия сердито прокричала что-то ему в ответ. Слов Лидия не разобрала, но даже по тону было понятно, что сказала она что-то резкое, потому что преследователь остановился. Снова выругавшись, он пошел назад в дом, окликая на ходу лакея. Через несколько секунд слуга помчался по улице следом за Талией.
        - Джон! - Высокий джентльмен повернулся, чтобы позвать второго лакея. - Приготовь экипаж и проводи леди Талию домой!
        Поднявшись по лестнице, хозяин прошел мимо, слегка задев Лидию. Казалось, он вот-вот захлопнет дверь у нее перед носом, однако в последнее мгновение джентльмен остановился.
        - А вы еще, черт возьми, кто такая?
        От изумления Лидия лишилась дара речи.
        Александр Холл, виконт Нортвуд. Лидия знала, что это он, знала совершенно точно, что перед нею тот самый человек, которого она искала, хотя прежде они никогда не встречались.
        Несмотря на поздний час, костюм виконта был безупречен, без единой морщинки; стрелки на черных брюках острые, как лезвие бритвы, на шелковом жилете поверх белоснежной сорочки поблескивали золотые пуговицы.
        Темные глаза виконта пробежались по Лидии. От этого взгляда - проницательного, оценивающего и холодного - у нее перехватило дыхание.
        - Ну так что? - спросил он.

«Каждая квадратная матрица - это корень ее собственного характеристического полинома. Медальон, Джейн. Медальон».
        - Лорд Нортвуд?
        - Я спросил, кто вы такая.
        Грубый баритон виконта пробирал до самых костей. Лидия подняла голову, чтобы посмотреть в его полуприкрытые глаза. Тени подчеркивали ярко выраженные славянские черты его лица, выдающиеся скулы, чисто выбритую линию подбородка.
        - Меня зовут Лидия Келлауэй, - отозвалась она, силясь сдержать дрожь в голосе, и посмотрела на улицу, где на углу лакей остановил леди Талию. Сбоку от особняка отъехала карета и, громыхая колесами по булыжнику, покатила к ним. - С ней все в порядке? - спросила она.
        - С моей сестрой все замечательно, - бросил лорд Нортвуд, - не считая того, что она самое упрямое и вечно недовольное существо, которое когда-либо ступало по земле.
        - Это семейная черта? - не подумав спросила Лидия. Подобная бестактность настолько противоречила ее обычному поведению, что лицо запылало от смущения. Не слишком разумно оскорблять человека, от которого ей что-то нужно.
        Лидии показалось, что она услышала, как заскрежетали зубы лорда Нортвуда, а затем она увидела, как раздраженно напрягся его подбородок.
        Проследив за ее взглядом, он увидел, как лакей и кучер уговаривают леди Талию сесть в экипаж. Прежде чем усесться на свое место рядом с кучером, лакей победоносно помахал лорду Нортвуду. Карета покатила прочь.
        Кажется, гнев Нортвуда затихал, и это придало Лидии отваги. У нее не было заранее заготовленного плана того, как вести себя, если она приедет к Нортвуду в разгар семейной ссоры, но уйти Лидия уже не могла.
        Ее спина решительно выпрямилась, когда она посмотрела виконту в лицо.
        - Лорд Нортвуд, прошу прощения за столь поздний визит, но я должна поговорить с вами. Речь идет о медальоне, который вы купили, - сказала она.
        - О чем? - переспросил Нортвуд.
        - О медальоне, - повторила Лидия. - О подвеске на цепочке, которую носят как ожерелье.
        - Вы явились сюда в такое время, чтобы поговорить об ожерелье?
        - Это очень важно. - Лидия ухватилась за дверную ручку, чтобы он не смог захлопнуть дверь перед носом незваной гостьи и оставить ее на ступенях. - Прошу вас, можно мне войти?
        С минуту он молча смотрел на нее, а затем потер рукой подбородок.
        - Келлауэй… - Между его бровями образовалась складка. - Вы имеете какое-то отношение к сэру Генри Келлауэю?
        Лидия быстро кивнула.
        - Он был моим отцом. Его не стало несколько месяцев назад. - Печаль горьких воспоминаний тяжким грузом навалилась на ее сердце.
        - Сочувствую, - кивнул лорд Нортвуд. Хмурое выражение его лица слегка прояснилось, когда он обратил внимание на ее черное траурное платье.
        - Благодарю вас. А откуда вы его знали?
        - Мы оба занимались выставкой в «Хрустальном дворце». - Виконт устремил на Лидию такой долгий взгляд, что ей стало казаться, будто она видит, как в его голове роятся мысли. А потом он отошел в сторону и распахнул перед нею дверь.
        Лидия шагнула в холл, осознавая, что он не отступил назад, чтобы пропустить ее. Ее плечо слегка задело его руку. Это прикосновение заставило Лидию отшатнуться, дыхание перехватило.
        - А почему вы думаете, что ожерелье, которое разыскиваете, находится у меня? - спросил виконт.
        - Я не думаю, лорд Нортвуд, - ответила Лидия. - Я это точно знаю. Меньше недели назад вы купили его в магазине мистера Гейверса вместе с русской иконой. - Ее подбородок вздернулся вверх. - Это ожерелье заложила моя бабушка.
        Оттолкнувшись от двери, лорд Нортвуд шагнул вперед. Лидия замерла и лишь через мгновение поняла, что он хочет забрать у нее плащ. Она сбросила с головы капюшон и потеребила застежку.
        Виконт встал позади нее - так близко, что она чувствовала жар его тела. Так близко, что ощутила его дыхание.
        - Пойдемте в гостиную, мисс Келлауэй, - пригласил Нортвуд. - Вам лучше все объяснить.
        Лидия направилась следом за ним в комнату и уселась там на диван, с усилием заставляя себя не скручивать блокнот в трубочку. Лорд Нортвуд сел на стул напротив. Невозмутимый лакей подал им чай, вышел и закрыл за собой дверь.
        Сделав глоток чаю, лорд Нортвуд поставил чашку на стол и откинулся на спинку стула. При этом его длинное тело распрямилось, ноги вытянулись вперед. Несмотря на внешнее спокойствие, в нем чувствовалось внутреннее напряжение. Виконт напомнил Лидии хищную птицу, которая расправляет крылья и взъерошивает перед полетом перья.
        - Итак?.. - спросил он.
        - В письменном столе бабушки я нашла квитанцию. - Лидия пролистнула страницы блокнота, чтобы найти крохотный листочек бумаги. - Я не знала, что она закладывала мамины украшения.
        Когда он взял залоговую квитанцию, его рука коснулась ее руки; даже сквозь перчатку Лидия ощутила твердые пальцы. Отдернув руку, Лидия сжала кулак.
        - У вашей бабушки был целый месяц, чтобы выкупить заклад, - проговорил лорд Нортвуд, пробежав листок глазами.
        - Я понимаю это, - кивнула Лидия. - Начнем с того, что я непременно выкупила бы украшение, если бы могла предположить, что его продадут так быстро. Я подумала, что мистер Гейверс мог еще не выставить медальон на продажу, а если и сделал это, то, возможно, его еще не продали. Но когда я приехала в магазин, мистер Гейверс сообщил, что продал медальон в прошлый четверг.
        - Но как вы узнали имя покупателя?
        Щеки Лидии залились краской.
        - Мистер Гейверс отказался - и правильно, насколько я понимаю, - называть имя покупателя, - объяснила она. - Но когда он занялся очередным клиентом, я заметила позади прилавка книгу учета. И я смогла… позаимствовать ее ненадолго, чтобы посмотреть, с кем он совершил сделку.
        На губах виконта заиграла улыбка. Лидия с невольным восхищением заметила, что при этом на его щеках появились ямочки, придававшие суровому лицу с резкими чертами почти мальчишеское выражение.
        - Вы украли у мистера Гейверса книгу учета? - переспросил виконт.
        - Нет, я ее не украла. - Лидия чуть рассердилась на него - так ей не понравилось слово «украсть». - Да, я действительно вынесла ее из магазина, но всего минут на десять. А потом дала мальчику шестипенсовик, чтобы он незаметно для мистера Гейверса положил книгу на место. В книге были указаны вы как покупатель медальона. Он все еще у вас, милорд?
        Нортвуд поерзал на месте, а затем его рука скользнула в карман сюртука. У Лидии перехватило дыхание, когда она увидела, что он вынимает из кармана серебряную цепочку, а в ладони у него зажат медальон.
        Посмотрев на медальон, Нортвуд потер большим пальцем выгравированное на блестящей поверхности изображение.
        - Это феникс? - спросил он.
        - Нет, не совсем. Точнее, это китайский феникс - фэнхуан, птица добродетели, силы и грации.
        Виконт перевернул медальон, чтобы посмотреть на изображение на другой стороне.
        - А дракон?
        - Когда фэнхуан становится парой дракона, они вдвоем превращаются в символ союза… мужа и жены.
        Взгляд его темных глаз устремился на ее лицо.
        - Или мужчины и женщины, - тихо проговорил он.
        Лидия с усилием сглотнула, пытаясь избавиться от внезапно возникшей сухости во рту.
        - Сам… фэнхуан представляет собой воплощение инь и ян, - сбивчиво заговорила она. - «Фэн» - это самец птицы, «хуан» - самка. А вместе птица и дракон означают супружескую гармонию.
        - А женщина? - спросил виконт.
        - Женщина - инь, «хуан»…
        - Нет, - перебил ее Нортвуд. Со щелчком открыв медальон, он протянул его Лидии, показывая хранящийся внутри миниатюрный женский портрет. - Я говорю об этой женщине.
        Лидия даже не посмотрела на портрет - не смогла. Она устремила взгляд на лорда Нортвуда. Что-то сложное, но удивительно сокровенное пряталось в его глазах, словно он знал ответы на все ее вопросы, однако ждал, когда она сама ответит на них.
        - Эта женщина… - проговорила Лидия, - моя мать.
        Захлопнув медальон, Нортвуд сжал его большим и указательным пальцами.
        - Она очень красива, - заметил он.
        - Была красива, - уточнила Лидия.

«Синус двух тэта равен удвоенному произведению синуса тэты на косинус тэты».
        Лидия повторяла про себя тригонометрическое равенство, пока не унялся угрожающий порыв нахлынувших на нее чувств.
        - Зачем вы купили медальон у мистера Гейверса? - спросила она.
        - Я никогда не видел ничего подобного.
        - И не увидите! Медальон был изготовлен по заказу моего отца. Он из чистого серебра, хотя, подозреваю, вам это известно.
        - Я действительно обратил внимание на искусную работу. - Произнося эту фразу, виконт отвел глаза от медальона и взглянул на Лидию. - И думаю, это действительно очень ценная вещь, если она привела вас сюда посреди ночи.
        Лидия кивнула. Сунув руку в карман, она сжала пальцами лежавшую там маленькую статуэтку, а затем показала ее лорду Нортвуду.
        - Мой отец привез ее много лет назад из Юньнани. Это нефритовый слон - очень тонкая работа. Готова предложить ее в обмен на медальон.
        - Но почему ваша бабушка не заложила ее вместо медальона?
        Лгать было бесполезно. Только не этому человеку.
        - Она не такая ценная, - призналась Лидия.
        - Так вы ждете, чтобы я совершил неравный обмен?
        - Нет. У моего отца есть несколько китайских свитков и одна или две картины - это если вы захотите несколько предметов в обмен на медальон.
        Нортвуд покачал головой.
        - Видите ли, мисс Келлауэй, я не коллекционирую китайское искусство и артефакты, так что мне от этих вещиц не будет никакой пользы. Как я уже говорил, я купил этот медальон из-за его уникальности.
        - Но ведь должно же быть что-то, что вас заинтересует!
        - А что еще вы можете предложить?
        Несмотря на то что этот вопрос был совсем невинным, Лидия услышала в нем скрытый подтекст. Ее охватил жар, вызванный не нежностью, порожденной сердечными чувствами, а чем-то еще - чем-то на грани безумия, потери контроля над собой. Опасности.
        Ее взор запылал.

«Медальон. Медальон».

        -Видите ли… Я… Сейчас у меня нет нужной суммы, чтобы перекупить у вас медальон, - призналась Лидия. - Но недавно мне предложили работу, за которую обещали платить, так что я могла бы написать вам долговое обязательство в обмен на…
        - Я не принимаю ни от кого долговых обязательств, - перебил ее виконт.
        - Уверяю вас, милорд, я бы никогда…
        - Ни от кого, мисс Келлауэй, - твердо повторил лорд Нортвуд.
        Лидия выдохнула. Изобразить, что его слова вызвали у нее негодование, она не могла. Потому что сама никогда не поверила бы чьим-то долговым обязательствам. Почти двадцать восемь лет жизни хорошо научили ее этому.
        - К тому же я бы ни за что не взял деньги, которые вы… заработали? - добавил Нортвуд.
        В его словах прозвучал вопрос, но у Лидии не было ни малейшего желания отвечать на него. Если она скажет, что ей предложили место в редакционной коллегии математического журнала, виконт скорее всего посмеется над нею или… Погоди-ка!
        - Лорд Нортвуд, насколько я поняла, вы возглавляете Общество покровительства искусствам, - вымолвила она. - Это так?
        Виконт кивнул.
        - Международную образовательную выставку, провести которую я предложил уже больше года назад, - уточнил он. - Она запланирована на июнь, так что подготовка в разгаре.
        Международная выставка… Пальцы Лидии крепче сжали блокнот.
        - А на этой выставке, случайно, не будет… математического раздела? - спросила она.
        - Планируется устроить показ всевозможных математических инструментов, которые используют в разных частях мира, - ответил он.
        - Понятно… - Лидия старалась не замечать огоньков страха, вспыхивающих в ее крови. Если он примет ее предложение, она сможет не появляться на людях. Всю работу можно будет выполнить еще до начала выставки. Так что, возможно, никто ничего не узнает, кроме лорда Нортвуда. - Лорд Нортвуд, в обмен на медальон я хочу предложить вам свою помощь в организации выставки, - проговорила она после долгой паузы.
        - Прошу прощения?
        - У меня талант к математике, и я уверена, что смогу быть весьма полезным консультантом, - выпалила Лидия.
        - У вас талант к математике?!
        Виконт смотрел на Лидию с таким видом, словно никогда не видел более странного существа. Правда, она с детства ловила на себе подобные неодобрительные взгляды, поэтому привыкла к ним. Однако сомнение в глазах Нортвуда неожиданно обеспокоило Лидию.
        - Да, я понимаю, что это немного неожиданно, - сказала она, стараясь говорить беззаботным тоном, - но это факт. Большую часть жизни я занималась цифрами, придумывая способы доказательства полезных теорем. Так что я могла бы дать вам советы о пользе и ценности экспонатов в математическом разделе выставки.
        - Но мы уже консультируемся с математиками и профессорами из математического подкомитета, - вымолвил виконт.
        Сердце Лидии упало.
        - О! - только и смогла воскликнуть она. Покусав нижнюю губу и пролистнув блокнот, Лидия произнесла: - А бухгалтерские книги? У вас есть человек, который помогает вам вести бухгалтерские книги?
        - Нет, - покачал головой Нортвуд. - Даже если бы он и был мне нужен, я не позволил бы вам работать для того, чтобы заполучить медальон.
        - И все же мне бы хотелось…
        Не успела она договорить, как Нортвуд встал со стула с резвостью крокодила, выскакивающего из реки. В два шага преодолев расстояние между ними, он выхватил из рук Лидии блокнот. Она едва слышно вскрикнула. Нортвуд, хмурясь, стал листать блокнот.
        - «Александр Холл, лорд Нортвуд, - начал он читать, - вернулся из Санкт-Петербурга два года назад после скандала». Что это такое?
        По шее Лидии пополз жар.
        - Милорд, приношу свои извинения, - пролепетала она. - Я вовсе не хотела вас обидеть…
        - Слишком поздно извиняться, мисс Келлауэй, - оборвал он ее. - Вы собирали обо мне информацию? Для того чтобы вернуть медальон?
        - Только таким способом я могла…
        - «Напыщенный тип»? - прочитал виконт. - Кто вам сказал, что я напыщенный тип?
        Лидия покраснела еще сильнее, но к жару, который охватывал ее, добавилась тревога, так как она чувствовала, что медальон начинает неумолимо отдаляться от нее.
        - М-м-м… Видите ли… От приятельницы моей бабушки. Она говорила, что вы снискали себе известность тем, что вращаетесь в самых высоких кругах - и здесь, и в Санкт-Петербурге.
        Нортвуд ничего не ответил на это, и Лидия добавила:
        - Она также говорила, что вы отлично потрудились, создавая свою торговую компанию.
        Если даже ее комплимент немного смягчил обиду, Нортвуд ничем этого не показал. Зато снова стал просматривать блокнот.
        - «Скандал, в котором была замешана его мать…» - Лицо виконта напряглось от гнева. - Вижу, вы серьезно занимались своими изысканиями, не так ли, мисс Келлауэй?
        Лидии нечего было сказать в ответ. Стыд и тревога вихрем кружились у нее в груди. Нортвуд пролистал блокнот до конца, при этом выражение его лица ничуть не изменилось, когда он изучал записанные ею уравнения и теоремы.
        - Так что все это значит? - опять спросил он.
        - Это мои записи, - ответила Лидия. - Я всегда ношу с собой блокнот, чтобы записывать туда вещи, о которых мне нужно подумать.
        Нортвуд захлопнул блокнот.
        - Слишком поздно, мисс Келлауэй. - Его голос стал усталым и напряженным. - Надеюсь, Джон уже пригнал карету назад. Если вы подождете в холле, он позаботится о том, чтобы в целости и сохранности доставить вас домой.
        Лидия понимала: если она сейчас уйдет, он никогда больше не захочет видеть ее.
        - Лорд Нортвуд, прошу вас! - взмолилась она. - Я уверена, что мы все-таки можем прийти к какому-то соглашению.
        - Да что вы? Уверены? - Виконт так пристально посмотрел на нее, что она почувствовала неловкость. Его взор скользил по ее телу, задерживаясь на груди, на талии. - А к какому такому соглашению?
        Лидия должна была бы обидеться на мрачный намек, который прозвучал в его голосе низкой нотой, взятой смычком на струне виолончели, но вместо этого кровь медленно забурлила в ее жилах, закипела в животе.
        И все же ей было нечего предложить Нортвуду.
        - Лорд Нортвуд, - наконец промолвила Лидия, - что вы предлагаете?


        Несколько мгновений Александр молчал, глядя на сидевшую перед ним гостью. Кто она? Почему вызывает в нем такое… любопытство? И почему его так смущает мысль, что ей известно о скандале?
        - Я предлагаю, мисс Келлауэй, - сдавленным голосом произнес он, - чтобы вы бросили ваш дьявольский блокнот в огонь и оставили меня наконец в покое, черт побери!
        Ее глаза широко распахнулись.
        - Я уверена, вы понимаете, что это не выход, - спокойно промолвила Лидия.
        Виконт невесело усмехнулся. Кажется, он перегнул палку, пытаясь запугать ее.
        - Можно надеяться…
        Он бы мог просто так вернуть ей этот чертов медальон. Это было бы по-джентльменски, хотя, как подозревал лорд Нортвуд, она не примет этот жест. Она должна либо заплатить ему, либо что-то выменять на медальон.
        Виконт расправил плечи, чтобы избавиться от напряжения в мышцах. Сначала он огорчился из-за Талии, теперь вот эта история с мисс Келлауэй… Неудивительно, если он придет к выводу, что женщины - причина всех бед на свете.
        По крайней мере его бед.
        - В этом вы правы. - Он постучал указательным пальцем по блокноту. - Моя мать убежала с мужчиной. Он намного моложе ее! Общество было в ужасе. С тех пор люди считают нас весьма… необычной семьей, имеющей дурную репутацию.
        - А на самом деле?..
        - А вы как думаете?
        - Не знаю, - пожала плечами Лидия. - Я не доверяю сплетням. Все это не так просто доказать.
        - Так вы хотите доказательств?
        - Разумеется! В конце концов, математика построена на доказательствах теорем и на дедуктивных рассуждениях. Это основа моей работы.
        - И все это в вашем блокноте? - Нортвуд снова недоверчиво просмотрел блокнот. Страницы заполоняли небрежно записанные уравнения, списки и диаграммы, на каких-то стояли кляксы, некоторые были вычеркнуты, а другие, напротив, обведены кружками или помечены звездочками.
        - Это заметки, идеи для научных работ, - объяснила Лидия. - Некоторые задачи и загадки я придумала для развлечений.
        Александр рассмеялся.
        Лидия нахмурилась.
        - Что вас так развеселило?
        - Большая часть женщин, я бы даже сказал - подавляющее большинство, для развлечения вышивают и ходят по магазинам, - промолвил он. - А вы придумываете математические задачи?
        - Временами - да. Вы могли бы вернуть мне блокнот? Пожалуйста. - Протягивая руку за блокнотом, Лидия нахмурилась еще сильнее. - И не стоит так смеяться над этим, милорд. Придумывать сложные задачи - это чудесное занятие, приносящее удовлетворение.
        - Я могу назвать вам тысячу других занятий, приносящих удовлетворение, - усмехнулся Александр.
        Рот Лидии приоткрылся, а взгляд вспыхнул, когда она догадалась, на что он намекает. Нортвуд протянул ей блокнот, однако по-прежнему крепко сжимал его в руке. Лидия схватила другой край блокнота и, приподняв подбородок, похоже, собралась с силами.
        - Однако, - проговорила она, - должна сказать, что вы не смогли бы решить одну из моих задач.
        Услышав в ее голосе вызов, Александр отреагировал так, будто она только что предложила ему заключить пари на тысячу фунтов стерлингов. Он отпустил блокнот.
        - Неужели не смогу? Насколько вы в этом уверены?
        - Вполне уверена, - ответила Лидия, прижимая блокнот к груди.
        - Настолько уверены, что готовы держать пари на ваш медальон?
        Помедлив мгновение, Лидия кивнула:
        - Разумеется. Хотя я настаивала бы на том, чтобы установить параметры временных рамок.

«Параметры временных рамок».
        Эта леди настолько странна, что зачаровывает.
        - Если вы не сможете решить мою загадку за пять минут, - продолжила Лидия, - то сразу вернете мне медальон.
        - А если проиграете вы?
        - Тогда вы назовете мою ставку, - отозвалась она.
        Александр посмотрел на нее таким проницательным взглядом, который привел бы в замешательство любую. И несмотря на то что Лидия ничего не сказала в ответ на этот испытующий взгляд, что-то в ней, кажется, отреагировало на него, только слабо, почти незаметно, как реагирует на свет потемневшее серебро.
        - Лорд Нортвуд… - промолвила Лидия, так сильно сжимая блокнот пальцами, что края листков смялись.
        Что может ее задеть? Что заставит отреагировать? Что прорвется сквозь эту суровую бесцветную оболочку?

        -Поцелуй, - наконец ответил Александр.
        Лидия посмотрела ему в глаза, и в голубой бездне ее взгляда промелькнуло изумление, как вспышка молнии прорезает грозовую тьму за окном.
        - Я… Прошу прощения? - переспросила она.
        - Если вы проиграете, то должны будете подарить мне один поцелуй, - объяснил виконт.
        Ее щеки залились краской.
        - Милорд, это весьма неприличное предложение, - сказала Лидия.
        - Не самое неприличное, какое я мог бы предложить. - Он едва не усмехнулся, увидев, что ее лицо побагровело еще сильнее. - Должен же я доказать теорему моей дурной репутации. - Он кивнул на ее блокнот. - Можете добавить ее к четвертой колонке.
        Нортвуд понимал, что ведет себя грубо, однако последние два года ему постоянно приходилось столь тщательно сдерживать себя, следить за своей речью, даже за мыслями, что при виде женского смущения сдерживающие его внутренние оковы дрогнули. Ему захотелось вспугнуть ее, вовлечь вместе с собой в какой-то нехороший поступок и посмотреть, как она на это отреагирует. К тому же разве дурные поступки - это не то, чего ждет от него общество?
        - Вы согласны? - спросил он.
        - Разумеется, нет, - отрезала Лидия.
        - Что ж, хорошо, - кивнул виконт. - В таком случае я попрошу Джона отвезти вас домой.
        Слова Лидии ничуть не удивили лорда Нортвуда, поэтому он уже направился было к двери, как вдруг она сказала:
        - Подождите!
        Он повернулся.
        - Милорд, наверняка есть что-то…
        - Я сделал свое предложение, мисс Келлауэй.
        Рука Лидии задрожала, когда она смахнула со лба прядь волос. Ее каштановые волосы отливали золотом, отчего Нортвуду ужасно захотелось увидеть, как они выглядят распущенными.
        Лидия скованно кивнула, ее лицо по-прежнему было пунцовым.
        - Очень хорошо.
        - Что ж, тогда читайте мне одну из ваших загадок, - вымолвил Нортвуд.
        - Прошу прощения?
        Виконт кивнул на ее блокнот.
        - Прочитайте мне одну из ваших загадок, - повторил он.
        У Лидии был такой вид, будто она не понимает его просьбы. Нортвуду было интересно, что она сказала бы в ответ на его слова о том, что ему нравится звук ее голоса - нежный и плавный, в котором, однако, слышались хрипловатые нотки, проскальзывающие прямо в его кровь.
        - Давайте же! - подбодрил ее виконт.
        Лидия опустила глаза на блокнот, на ее лице появилось нерешительное выражение. Нортвуд сбил ее с толку. Она не ожидала такого поворота событий: рассчитывала, что их встреча будет совсем короткой, - поэтому сейчас не знала, как реагировать на его предложение.
        - Ну ладно, хорошо, - наконец сказала она. Откашлявшись, Лидия пролистала странички блокнота. - Вот! «По пути на рынок торговка яйцами проходит через гарнизон. Она должна пройти мимо трех часовых».
        Лидия замолчала и посмотрела на виконта. Когда их глаза встретились, в ее взгляде мелькнул легкий испуг. Александр ободряюще кивнул ей.
        - «Первому часовому, - продолжила Лидия, - торговка продает половину своих яиц и еще пол-яйца. Второму - половину оставшихся яиц и половинку яйца. Третьему часовому достается половина оставшихся яиц и тоже половина яйца. Когда она доходит до базара, у нее в корзине остается тридцать шесть яиц. Сколько яиц у нее было сначала?»
        Александр несколько мгновений молча смотрел на нее, а затем встал и подошел к письменному столу, стоявшему в другом конце комнаты. Пошарив в верхнем ящике, он вынул оттуда карандаш и протянул руку за блокнотом.
        Перед его внутренним взором мелькнула картина - Лидия Келлауэй сидит за таким же столом, ее волосы распущены, между бровями залегла складочка от того, что она придумывает задачу, которая, по ее задумке, поставит людей в тупик. Возможно, уже поздно, ночь, и на ней только просторная белая сорочка, а тело под ней обнажено и…
        Александр резко тряхнул головой. Еще раз прочитав задачу, он принялся выполнять алгебраические вычисления на листке бумаги.

«Неизвестное, еще пол-яйца, семьдесят три яйца до того, как она прошла перед последним часовым…»
        Александр написал на листке число, обвел его в кружок и протянул листок Лидии.
        - У нее было двести девяносто пять яиц, - сказал Нортвуд.
        Лидия шагнула вперед, чтобы просмотреть его действия.
        Александр испытал одновременно чувство триумфа и сожаления, когда, подняв голову, увидел на ее лице испуг. Она никак не ожидала проигрыша.
        - Вы правы, лорд Нортвуд, - произнесла Лидия.
        Отбросив карандаш, виконт выпрямился.
        Лидия молча и с осторожностью смотрела на него. У нее была молочно-белая кожа, а на лице в форме сердечка выделялись большие глаза, обрамленные густыми ресницами. Высокие скулы плавно опускались к изящному подбородку и четко очерченным губам.
        Ее можно было бы назвать красавицей, если бы не напряженный вид, не хрупкость, не крепко сжатые губы, не испуганный взгляд… Если бы, наконец, не призрачная бледность, подчеркиваемая черным траурным платьем, строгий покрой которого не мог скрыть выпуклостей и изгибов ее тела, прячущихся под этим платьем.
        Его сердце забилось чуть быстрее. Он подошел к Лидии и встал перед нею. Лидия вздохнула, по белой колонне ее шеи пробежала волна. Если она и боялась, то виду не подавала. Если и ждала поцелуя, то ничем не показала этого. Она просто смотрела на него, и эти ее длинные ресницы, как перья, обмахивали голубые глаза.
        Прикоснувшись к выбившейся из ее прически пряди, Нортвуд потер ее пальцами. Густые и мягкие. Как жаль, что Лидия затягивает их в такой тугой пучок. Рука Александра опустилась ниже, и он провел костяшками пальцев по ее щеке. Он заметил, что Лидия вздрогнула.
        - Ну так что? - пробормотал виконт.
        Положив свои большие руки на плечи Лидии, Александр ощутил, какое у нее изящное и хрупкое тело. А когда он опустил на нее глаза, его спина и плечи напряглись. Воздух вокруг сгустился и раскалился в небольшом промежутке между их телами. Сердце застучало тяжело и слишком быстро. Внезапно Александра охватила странная неловкость: казалось, что какая-то непонятная сила зашевелилась между ним и Лидией Келлауэй - сила, предвещающая несчастье.
        Александр вдохнул окружавший ее воздух. Никакого надоевшего запаха цветов и духов. От Лидии исходил только аромат свежести и чистоты - так пахнет накрахмаленное белье и остро заточенные карандаши.
        Ее губы приоткрылись. Сама она все еще была очень напряжена, ее руки висели вдоль тела. Александр задумался, позволяет ли она себе хоть изредка избавляться от этого напряжения, прячущегося в ней? Он все еще держал ее за плечи, и на мгновение оба замерли. А потом его рука скользнула вверх и легла на ее шею сбоку, как раз над воротничком.
        Лидия задрожала, когда большой палец коснулся ее - это было единственное движение в полной тишине. Ее скулы покраснели и цветом стали напоминать розоватое небо на рассвете. От очередного глотка по ее горлу снова пробежала волна, но выражение лица не изменилось, она не шелохнулась.
        Она стала совсем неподвижной, а спина напряглась сильнее, когда большой палец Александра поднялся еще выше и проскользнул в потайной уголок за ухом, а остальные его пальцы обвили сзади ее шею. При этом его ладонь легла на стыке ее шеи и плеча. Кожа Лидии была гладкой, как перкаль; темные кудряшки защекотали тыльную сторону его руки.
        Желание… Горячее и настойчивое желание запульсировало у него внутри. Александру захотелось сорвать с Лидии ее скучное платье и прикоснуться к наготе. Словно в ответ на эти мысли ее пульс под его ладонью забился быстрее, будто там затрепетали крылья бабочки.
        Раздался тихий шлепок по ковру - это блокнот Лидии упал на пол.
        Губы Нортвуда опустились к ее рту. Лидия не двинулась. Румянец на ее лице стал еще ярче, грудь приподнялась, словно Лидия силилась набрать воздуха в легкие. Всевозможные оттенки голубого цвета так и мелькали в ее глазах. Ее дыхание поглаживало его губы. Руки Александра сжались на ее плечах, на ее шее.
        Внезапно раны в его душе стали заживать, образовавшиеся трещины - затягиваться. Вместо них он наполнился желанием как можно дольше продлить это непонятное притяжение, насладиться мистикой того, что произойдет, когда их губы наконец встретятся.
        - Позднее.
        Его шепот нарушил охватившее их напряжение, как нарушает спокойствие темной воды упавшая в нее галька. Лидия откинулась назад, ее губы все еще были приоткрыты.
        - Что? - неестественно тонким голосом спросила она.
        - Позднее, - повторил Нортвуд. - Я попрошу вас вернуть мне долг при следующей встрече.
        Лидия ошеломленно посмотрела на него, а потом отступила назад.
        - Милорд, это нечестно.
        - Неужели? Мы не договаривались о том, что я получу плату немедленно.
        - Это предполагалось.
        - Ах, мисс Келлауэй, в этом ваша ошибка. Опасно предполагать, что ваш оппонент придерживается тех же не обговоренных ранее правил, что и вы. Вообще опасно что-либо предполагать.
        Лорд Нортвуд почти почувствовал, как от гнева в ее жилах вскипела кровь. Еще мгновение Лидия оставалась застывшей, а затем с нею что-то произошло - она вновь обрела над собой контроль, самообладание.
        Лидия большими шагами направилась к двери, при этом ее спина была прямой и неподвижной, словно ее отлили из металла. Прежде чем выйти из гостиной, она повернулась к виконту.
        - Хоть я и предпочитаю более систематический подход при доказательстве теорем, я действительно ценю вашу помощь, - произнесла она.
        Лорд Нортвуд смотрел ей вслед, наблюдая, как она исчезает в тени холла. А потом по его губам пробежала легкая улыбка. Подобрав с пола ее блокнот, он сунул его себе в карман.



        Глава 2



        Если бы линейным дифференциальным уравнением можно было выразить чувства двух влюбленных, уравнение управлялось бы переменной каждого из них: a = Ar + bJ, аJ = cR + dJ.



        Посмотрев на листок с уравнениями, лежащий на коленях, Лидия отложила его в сторону и обхватила себя руками за талию.

«Чувства двух влюбленных…»
        Чувства - это одно. Ощущения - нечто совсем иное. Из ее памяти рвалось наружу одно воспоминание - воспоминание о том, каково это - почувствовать себя однажды необузданной, нагой, свободной.
        Лидия вспомнила, что это ощущение показалось ей тогда удивительным. Что она почувствовала себя свободной впервые в жизни - до тех пор пока не поняла: цена за отпущение грехов такова, что заплатить ее не может никто.

«…уравнение управлялось бы переменной каждого из них…»
        Она никогда не смогла бы описать переменную, которая все еще звенела в ней после свидания с лордом Нортвудом.
        Каждый удар сердца вибрировал в ее теле, словно там разворачивалось что-то чудесное и очень глубокое. Ее груди налились и потяжелели, кожа натянулась и стала очень гладкой, бедра трепетали.
        Лидия закрыла глаза. Стыд пульсировал под ее кожей, отчасти лишая томительного желания, которое она испытывала к едва знакомому человеку. Человеку, которого она никогда не получит. Хотеть которого она не должна.

«Три, четыре, пять: первая пифагорова тройка».
        Биение ее сердца замедлилось, дыхание становилось спокойным и ровным. Лишающие мужества ощущения прошлой ночи постепенно оставляли ее, уступая место безупречной форме идеально построенного правильного треугольника.
        - Ты сегодня рано.
        Глаза Лидии распахнулись. В дверях кабинета, опираясь рукой на трость, стояла Шарлотта Бойд. Годы едва тронули ее белую кожу, а прекрасные черты сохранили красоту молодости.
        - Я не могу уснуть. - Лидия отбросила со лба волосы, надеясь, что выражение лица не выдает ее мысли. - Миссис Дрисколл сказала, что завтрак будет подан через полчаса.
        Миссис Бойд уселась на противоположный стул, в ее голубых глазах появилось настороженное выражение.
        - Надеюсь, ты не из-за медальона так переживаешь?
        Лидия с трудом сдержала раздражение.
        - Разумеется, из-за него.
        - Ради Бога, Лидия, я прошу тебя забыть про медальон. Это просто глупая, сентиментальная вещица, и ни тебе, ни Джейн не следует придавать ему какое-то особое значение. Кроме разве цены. Мистер Гейверс дал нам это понять.
        - Он принадлежал моей матери, - сказала Лидия, задетая пренебрежительными словами бабушки. - Уверена, что вы понимаете, как важен для меня этот медальон. Да и для Джейн тоже. Папа никогда бы не позволил продать его.
        - Твоим родителям следовало бы позаботиться о том, чтобы Джейн ходила в хорошую школу, а вместо этого они внушили вам, что нужно переживать из-за какой-то безделушки, - нахмурившись, произнесла миссис Бойд. - Надеюсь, ты меня поймешь.
        - Вам не нужно было закладывать медальон, чтобы отправить Джейн в школу, - пробормотала Лидия.
        - Ты же знаешь, какое дорогое обучение в начальной школе Куинсбридж, Лидия! Нам понадобятся все наши деньги, чтобы ее туда приняли. А вот старые медальоны не нужны.

«Мне нужны».
        Руки Лидии сжались, а на грудь навалилась тяжесть, когда она взглянула на бабушку. Сейчас не время спорить об обучении Джейн, тем более что на уме у нее совсем другие дела.
        - Я узнала, что медальон был куплен Александром Холлом, лордом Нортвудом.
        Крепко сжав губы, миссис Бойд устремила на внучку взгляд, однако в ее глазах появилась некоторая растерянность.
        - Виконтом Нортвудом? Ты, должно быть, шутишь.
        - Вовсе нет, - возразила Лидия. - Он купил медальон у мистера Гейверса. Он сказал, что медальон показался ему интересным.
        - Ты с ним говорила?
        - Вчера вечером я была в его доме, - отозвалась Лидия. - И попросила вернуть медальон.
        Миссис Бойд вытаращила на нее глаза.
        - Ты ходила к лорду Норт…
        Лидия подняла руку, чтобы остановить неминуемый выговор.
        - Прежде чем вы начнете ругать меня, хочу сказать, что меня никто не видел, никто не слышал и я была очень осторожна.
        - Вот что я тебе скажу, Лидия, не могла ты быть «осторожной», если решилась встретиться с таким человеком, как лорд Нортвуд, наедине! Неужели ты за свои годы так ничему и не научилась? Да что с тобой такое, скажи мне, ради Бога!
        - Вы должны были понять, что я не допущу и мысли о том, чтобы расстаться с этим медальоном, - сказала Лидия. - Особенно после смерти папы.
        - Да ты за много лет на него и не взглянула! - От волнения миссис Бойд встала и принялась ходить взад-вперед по комнате, тяжело опираясь на свою трость. - Лидия, ты только представь себе, что лорд Нортвуд знает о нашем походе в ломбард и о том, что мы… Господи, а вдруг разговоры об этом дойдут еще до кого-нибудь?!
        - Он никому не скажет, - пообещала Лидия.
        - Откуда тебе это известно?
        Это было ей вовсе не известно. Хотя, с другой стороны, известно.
        - Он не сплетник, - заверила Лидия бабушку. - И не захочет испортить чью-то репутацию.
        - Ты в этом уверена?
        - Вы бы так поступили?
        - Ну, я…
        - Разумеется, нет! Потому что вам известно, какие могут быть последствия. И лорду Нортвуду - тоже.
        Лидия устало посмотрела на бабушку. Губы миссис Бойд были крепко сжаты, однако, похоже, спорить она была не расположена - возможно, потому, что понимала: Лидия говорит правду.
        Поежившись, Лидия потерла руки, отгоняя от себя угрожающую тьму прошлого. Несмотря на то что она жила, постоянно опасаясь сплетен любого рода, желанию узнать о лорде Нортвуде побольше она противиться не могла.
        - Это правда? - спросила Лидия. - Правда, что его мать убежала с другим мужчиной?
        - О, это такие неприятные слухи. - Миссис Бойд взмахнула рукой. - Именно поэтому многие люди не хотят иметь с ними дела, хотя они весьма богаты. Да, насколько мне известно, графиню, которую многие считали весьма достопочтенной леди, действительно уличили в том, что она завела интрижку с молодым русским солдатом. Она убежала с ним, и граф написал прошение о разводе. Я считаю, он поступил совершено правильно. Нортвуд вернулся в Лондон в разгар всей этой истории. Честное слово, ужасно, что ему пришлось бороться с последствиями такого скандала. Они так и не оправились после него - вся семья.
        - А что случилось с графиней?
        - Ее изгнали из всех поместий, хотя я сомневаюсь в том, что она когда-либо пыталась вернуться. Предполагаю, что она по сию пору живет во грехе - возможно, где-нибудь в русской глуши. - Тут бабушка с любопытством прищурилась. - Кстати, как он себя вел?
        - Лорд Нортвуд? - переспросила Лидия. Помолчав, она с трудом подобрала нужные слова: - Ну-у, он был вежлив. Но непреклонен.
        Сердит.
        Неотразим. Хорош. Соблазнителен.
        Лидия отогнала от себя эти мысли. Она не должна думать так о джентльмене, тем более о лорде Нортвуде.
        - Хм! - Миссис Бойд постучала тростью об пол. - Насколько я понимаю, у сыновей лорда Раштона есть в крови что-то такое - казачьи предки и так далее. Граф из древнего рода, который корнями уходит к норманнам, кажется, так что у них чисто английское происхождение. А вот о матери лорда Нортвуда этого не скажешь. Никакого воспитания! И все дело в русской крови. А ведь до скандала леди Чилтон подумывала о том, чтобы выдать свою дочь замуж за лорда Нортвуда.
        Лидия заморгала. Какое-то неприятное чувство появилось в ее груди - что-то зелено-коричневое, цвета скользкой травы под слоем снежной каши.
        - Дочь леди Чилтон собирается замуж за лорда Нортвуда? - спросила она.
        - Нет, больше не собирается, - покачала головой бабушка. - Одно время они были обручены, но после того, как леди Раштон повела себя так недостойно, лорд Чилтон разорвал помолвку. Он потребовал, чтобы его дочь не имела дела с Холлами, несмотря на их богатство.
        Лидия с облегчением выдохнула, только сейчас заметив, что ее рука слегка дрожит.
        - Все эти братья и их сестра тоже провели немало лет в России, - заметила миссис Бойд. - Поэтому неудивительно, что спрос на них не так уж велик. Я слышала, что они не слишком цивилизованные.
        Лидия прикусила язык, чтобы не ответить ей. Лидии нелегко было в этом признаваться, но ей казалось, что в словах бабушки об Александре Холле есть что-то хорошее.
        Несмотря на безупречную внешность, была в глазах виконта какая-то беспощадность - что-то, отчего на ум приходили мысли о казаках, солдатах, серебристых соболях и о бескрайних русских степях.
        Конечно, поведение лорда Нортвуда было каким угодно, но только не безупречным, однако Лидия не рискнула бы охарактеризовать его как «нецивилизованное».
        Пока что.


        - Софи! - прошептала Джейн Келлауэй.
        Горничная, стоявшая у плиты, повернулась, широко распахивая глаза.
        - Мисс Джейн, вы не должны здесь находиться! Ваша бабушка…
        - Есть еще письмо? Мальчик принес только одно?
        Вздохнув, Софи вынула из кармана фартука смятый листок. Вручив его Джейн, она подтолкнула ту к двери.
        - Если она его найдет, то меня уволят.
        - Ничего она не найдет.
        Сжав письмо в руке, Джейн поспешила наверх, в спальню, где, дрожа от нетерпения, сломала печать. Развернув листок, она увидела ровные строчки, написанные аккуратным почерком, напомнившим дорожку марширующих строем черных муравьев.


«Дорогая Джейн!
        Спасибо за твой недавний трактат об эльфельках. Мне кажется, ты придумала для них замечательное название и чудесно их описала - это весьма неприятные маленькие насекомые.
        Интересно, однако, что эльфельки-самочки летают проворнее самцов. Возможно, в этом урок для всех нас.
        Прилагаю к письму загадку, называемую ребусом. Признаюсь, я был немного разочарован, что мою прошлую загадку ты решила так быстро.

    Твой К.»


        Джейн усмехнулась. Она гордилась тем, что смогла так быстро разгадать последнюю загадку. Заложив письмо за вторую страничку, Джейн стала читать ребус:


        Моя первая буква в чае, но не в листе.
        Моя вторая буква в чайнике, а также в зубах.
        Моя третья буква в банке для чая, но не в слове «уютный».
        Моя четвертая буква в чашке, но не в слове «румяный».
        Моя пятая буква в слове «травяной», а также в здоровье.
        Моя шестая буква в мятной конфетке и всегда в богатстве.
        Моя последняя буква в напитке. Итак, кем же я могу быть?
        Я там, в классной комнате. Ты слушаешь меня?


        - Джейн, ты не видела мой блокнот?
        Услышав голос Лидии, Джейн неловко сунула письмо под руку, а затем посмотрела на сестру, чтобы понять, заметила ли та ее неуклюжее движение. Но Лидия лишь рассеянно оглядывала комнату.
        - Блокнота? - переспросила Джейн. - Ты его потеряла?
        - Я не положила его на место, - поправила сестру Лидия.
        Джейн посмотрела в окно, чтобы узнать, не полетели ли по небу свиньи, потому что, без сомнения, Вселенная сошла с ума, раз Лидия Келлауэй не положила на место свой блокнот.
        - Когда ты в последний раз видела его?
        - О!.. Да вчера вечером… - Лидия прикусила губу, в ее глазах появилась какая-то странная боль. - Ну да ладно, не о чем беспокоиться. Уверена, что он ко мне вернется. - Она улыбнулась Джейн. - Миссис Дрисколл сказала, что к чаю будет печенье савоярди - «дамские пальчики».
        - Это замечательно, - с притворным энтузиазмом пробормотала Джейн. «Дамские пальчики» она любила, но чай стал таким нудным с тех пор, как скончался папа, с которым можно было играть в китайские анаграммы.
        - Может, мы сумеем уговорить миссис Дрисколл дать нам немного ее драгоценного клубничного джема. - Лидия снова улыбнулась, но выражение ее лица все еще оставалось напряженным - то ли из-за пропавшего блокнота, то ли из-за того, что оно всегда было таким.
        Джейн вспомнила урок геологии, на котором они изучали жилы в скальных породах - полоски кварца или соли, прорезающие массив скалы. Ей подумалось, что в сестре тоже есть такая жила, только она не была ни сверкающей, ни блестящей. Жила в теле Лидии сделана из чего-то твердого, но ломкого. И этот материал появляется на поверхности лишь в те мгновения, когда она забывает про свою обычную осмотрительность.
        Джейн так и не поняла причины этого - и никогда не понимала, но подозревала, что это имеет какое-то отношение к их матери.
        - Ты полила папоротник? - спросила Лидия.
        Все еще прижимая письмо к руке, Джейн направилась к столику у окна, на котором стоял стеклянный колпак. Под ним в перемешанной с камнями почве рос неухоженный папоротник, листья которого по краям уже потемнели. Сняв колпак, Джейн сбрызнула землю вокруг растения несколькими каплями воды.
        - Довольно жалко выглядит, ты не находишь? - спросила Джейн, оборвав несколько высохших листьев.
        Лидия подошла к ней, чтобы взглянуть на растение.
        - Может, нам стоит переставить его еще куда-нибудь? А может, ему нужно больше воздуха или другая почва? Должна тебе сказать, Джейн, я никогда не понимала, как папоротники могут так пышно разрастаться под стеклянными колпаками.
        Джейн с треском открыла окно, чтобы впустить в комнату свежего воздуха. Несколько мгновений они с Лидией рассматривали папоротник.
        - Полагаю, нам следует серьезнее изучить этот вопрос, - наконец сказала Лидия. - Завтра пойду в библиотеку и посмотрю, нет ли там книг о том, как выращивать папоротники. А теперь, может, продолжим работать над делением столбиком?
        Лидия принялась раскладывать на столе учебники и бумаги. Этот стол занимал большую часть маленькой комнатушки, которую раньше использовали в качестве детской Джейн, а затем превратили в классную комнату.
        Пока Лидия была занята, Джейн взяла книгу и сунула письмо между страницами, а затем поставила книгу на полку между двумя энциклопедиями.
        Внезапно она с удивлением поняла, что ей ужасно хочется рассказать Лидии о других письмах, которые были спрятаны на книжной полке, однако, глядя, как сосредоточенно сестра двигается по комнате, Джейн поняла, что смелость оставляет ее.
        К тому же ей вовсе не хотелось ослушаться отправителя, который настаивал на сохранении тайны переписки, - эти анонимные письма и содержащиеся в них загадки помогали Джейн отвлекаться после смерти папы, и она не хотела, чтобы переписка прервалась.
        Джейн подошла к стоявшей у стола Лидии.
        - Все в порядке?
        - Разумеется, - кивнула Лидия. - А почему что-то может быть не в порядке?
        - Мне показалось, что ты чем-то огорчена.
        - Нет, я не огорчена. А теперь давай присядем и просмотрим делимые и делители.
        Джейн села и взяла в руки карандаш.
        - Это из-за бабушки?
        - Честное слово, все в порядке.
        Однако Джейн явственно видела раздражение в глазах сестры. Она не знала, чего Лидия ждала от бабушки: то ли чтобы та что-то сделала, то ли, напротив, не сделала, - но ей ужасно хотелось, чтобы все вокруг стали менее серьезными и начали бы хоть от чего-то получать удовольствие.
        Каждый новый день был похож на предыдущий: завтрак, уроки, ланч, прогулка, чай. Да и не сказать, что прогулки были слишком интересными, - они ходили только в парк, в библиотеку или в магазины.
        - Джейн!
        Та подняла глаза.
        - Прости, я отвлеклась.
        - Ты помнишь, что такое остаток?
        - Число, которое остается после деления.
        - Хорошо, - кивнула Лидия. - В этой задаче будет остаток, но ты начни с целого числа, потом раздели его на делитель. Обрати внимание: в делении столбиком интересно то, что ты можешь делить, умножать и вычитать с помощью одного равенства.
        - Лидди!
        - М-м-м?
        - А плохо держать что-то в секрете?
        Похоже, вопросы Джейн немного озадачивали Лидию.
        - В секрете? О каком секрете речь?
        - О, ничего такого, что могло бы причинить кому-то вред. Просто… Знаешь, это секрет. То, что не должен знать никто другой. Ну… как будто ты прячешь под кроватью целую сумку с драже.
        - Что ж… В таком случае, я полагаю, все зависит от того, что это за секрет. Но если он не вредит тому, кто его хранит, тогда - нет. Не думаю, что это плохо. - Потянувшись рукой к сестре, Лидия убрала прядь волос со лба Джейн. - Ты где-то прячешь сладости?
        - Нет. - Джейн наградила сестру торжествующей улыбкой. - А если бы прятала, то непременно поделилась бы ими с тобой.
        - Как это мило. - Лидия слегка ущипнула Джейн за щеку. - Но ты все же должна разделить их поровну. А для этого надо освоить деление.
        Джейн игриво скорчила недовольную гримасу, а затем сосредоточилась на решении задачи. Она любила математику, однако порой, когда она слушала, как разговаривает сестра, у нее складывалось впечатление, что мир вертится вокруг цифр.
        Вообще-то Джейн считала, что в некотором смысле так оно и есть, но у нее было чувство, что миром все-таки движет что-то более таинственное, чем цифры.
        Например, загадки, головоломки, ребусы…
        Секреты.



        Глава 3

        Медальон покачивался, а на его серебряной оправе играли солнечные лучи. Александр поднял цепочку, чтобы разглядеть гравировку. Сунув ноготь в створку, он со щелчком развел в стороны половинки медальона.
        С миниатюры внутри украшения на него смотрела женщина с волосами воробьиного цвета. В приподнятых уголках ее рта пряталась легкая усмешка, смягчающая властный облик. На другой половине медальона виконт увидел портрет мужчины с узкими и волевыми чертами, аккуратной бородой, прикрывавшей нижнюю часть лица, и с серьезным взглядом.
        Внезапно перед мысленным взором Александра предстала Лидия Келлауэй с этим медальоном на шее. Она так же часто сжимала его в руке, как думала о своих любимых родителях.
        Собственные родители никогда не вызывали у Александра никаких чувств: ни отец с его железными кулаками, ни мать - холодная, как стекло, - которая так шокировала всех их своими постыдными любовными похождениями.
        Иногда Александру просто не верилось в это. Графиня Раштон, сверх меры надменная, со своим сладким голосом и фарфоровой кожей, опустилась до интрижки с простым солдатом.
        Хорошо, что у нее хватило ума убежать, подумал Александр. Иначе ему самому пришлось бы выгнать мать после того, как история ее поступка выплыла бы на поверхность.
        Услышав какое-то бормотание, виконт поднял голову. Его двадцатидевятилетний брат Себастьян рухнул в кресло. Веки у Себастьяна припухли, подбородок был небрит. Проведя рукой по взъерошенным волосам, Себастьян зевнул.
        - Загулялся ночью, да? - сдавленным голосом спросил Александр.
        Себастьян пожал плечами и посмотрел на стол с таким видом, словно ожидал, что там немедленно появится завтрак. Снова зевнув, он направился к буфету и кофейнику.
        - И куда же ты ходил? - полюбопытствовал Александр.
        - В таверну «Орел». Их пианист уволился, вот они и попросили меня занять его место. Я решил поспать здесь, чтобы не беспокоить Талию или старую птаху.
        - Ты считаешь, выступать в таверне «Орел» было разумно?
        Застонав, Себастьян сделал глоток кофе.
        - Это довольно респектабельное заведение, - сказал он. - К тому же никому до этого нет дела, Алекс.
        - Мне - есть, - возразил брат.
        - Ну, тогда ты - единственный.
        От огорчения в груди у Александра все сжалось. Несмотря на все его усилия, предпринятые после развода родителей, братья и сестра пальцем о палец не ударили для того, чтобы восстановить семейную репутацию. Себастьяну было наплевать на то, что о нем думают другие, а Талия, будь у нее выбор, предпочла бы уединиться в их загородном поместье и никогда не приезжать в Лондон.
        Александр, наоборот, находился в самой гуще светской жизни: посещал все светские мероприятия, клубы и деловые собрания, как будто ничего не произошло, как будто мать не обрекла их на этот позор. Как будто связь с Россией и без того не давила на них тяжким грузом.
        - Вчера я написал отцу, что хочу поговорить с ним об управлении имением во Флорестоне, - сказал он Себастьяну. - Выяснилось, что там доходы не вяжутся с расходами, поэтому мне придется оспорить некоторые отчеты арендатора.
        - Если хочешь потолковать с лордом Раштоном, то, полагаю, тебе лучше к нему поехать, - предложил Себастьян, почесав подбородок. - Его можно найти в доме сорок пять на Кинг-стрит - это на случай, если ты забыл. Скорее всего он проводит утро в своей оранжерее.
        - А Талия? У нее какие планы на сегодня?
        - Кажется, она идет на собрание Союза школ для бедных, - ответил Себастьян, глядя на брата поверх чашки с кофе. - Вчера она сказала, что ты опять весьма настойчиво говорил о ее замужестве.
        - Ни о чем я настойчиво не говорил, - возразил Александр. - Ей надо понять, что выгодное замужество поможет не только ей самой, но и всей семье. И с финансовой, и с социальной точки зрения.
        - Она была бы более общительна, если бы ты оставил ее в покое, - заметил Себастьян. - К тому же ты бы лучше задумался о собственных матримониальных планах, чем о замужестве Талии.
        Александр нахмурился.
        - Ты полагаешь, у меня есть время найти подходящую жену?
        - Все, что тебе нужно, это найти милую недалекую юную девчонку, Алекс, - стоял на своем Себастьян. - И видит Бог, таких полно. Конечно, будет лучше, если ее отец готов поделиться содержимым своих карманов. Тебе и делать-то ничего не придется - только обвенчаться и уложить ее в постель. - Себастьян насмешливо приподнял бровь. - Ни то ни другое не займет у тебя много времени.
        - Шантажист, - пробормотал Александр. - Это не займет много времени потому, что юная девчонка упадет в обморок от страха еще до того, как я начну.
        Себастьян усмехнулся.
        - Тебе не придется часто навещать жену после того, как она произведет на свет сына. А потом миссис Арнотт будет рада развлекать тебя. Говорят, ты нравишься ей не только из-за денег.
        Александр вздохнул. Его редкие посещения борделя были вызваны желанием чувствовать себя свободным и отсутствием интереса к неизбежным сложностям романтических отношений.
        Не говоря уже об отвращении к женитьбе на «милой недалекой юной девчонке» независимо то того, какую выгоду принесет такая женитьба его графскому титулу. При мысли об этом Александру вспомнилась отвратительная история с лордом Чилтоном и его дочерью, в которой он принимал участие.
        - Свадьба и постель, Алекс, - вот все, что от тебя требуется, - сказал Себастьян.
        Покачав головой, Александр вышел из столовой. В некоторой степени он был даже рад тому, что ему удалось возродить у брата чувство юмора, если это можно так назвать.
        Несмотря на разницу в темпераменте, Александру из всех его трех братьев всегда ближе был Себастьян. Отчасти из-за того, что у них не было чувства соперничества, связывавшего их братьев-близнецов. А отчасти от того, что Александру в душе всегда нравилось спокойное, легкомысленное отношение к жизни.
        Отношение, которое Александру никогда не удавалось выработать в себе.
        И все время, пока они ожесточенно спорили о снисходительном отношении Себастьяна к скандалу, Александр то и дело чувствовал уколы зависти. Себастьян делал то, что ему нравится, а на все остальное ему было наплевать.
        Это не он был вынужден принести в жертву все свои планы. Не ему пришлось вернуться в Лондон и сдерживать сплетни, связанные сначала с побегом, а потом с разводом. Не Себастьян перенес на себе все тяготы унижения, вызванные разрывом помолвки с дебютанткой.
        Александр потер шею, чтобы хоть немного снять напряжение, вызванное свалившимся на него грузом ответственности. Одевшись, виконт взял со стола блокнот Лидии Келлауэй, который положил туда минувшей ночью.
        Она так мила, эта неискушенная дочь деревенского лорда. Если судить по записям в ее блокноте, она куда больше знает о целых числах и дифференциальных уравнениях, чем о моде и этикете.
        Возможно, именно в этом кроется причина того, что Александр до сих пор не познакомился с нею. Несмотря на то что ее отец, сэр Генри Келлауэй был известным ученым, специалистом по китайской истории и литературе, он всегда вел отшельнический образ жизни.
        Может быть, из-за Лидии?
        При мысли об этом Александр нахмурился. Приказав подать карету, он велел кучеру ехать на Истни-стрит по адресу, который был написан на внутренней стороне обложки блокнота.
        По пути Александр перелистывал блокнот. Похоже, в ее записях не было никакой системы, лишь страница за страницей, испещренные алгебраическими формулами и геометрическими чертежами.

«Такое происходит, если r - самое лучшее решение для уравнения, когда a + ar = b +? r, a + ar = c?r.( k - a) : ( a - k). Пусть ( k - a) : ( a - k), которое мы назовем p, будет наиболее оптимальным для…»
        Александр усмехнулся. Он назвал ее странной? Мисс Келлауэй не просто странная, если ее мозг не только создает подобные затейливые головоломки, но еще и решает их.
        Тут его внимание привлекли несколько слов на следующей странице.

«Переменная как мера любви».
        Слово «любви» подчеркнуто жирной чертой. За ним следовала целая серия уравнений и заметок - впрочем, в них для Александра было мало смысла, если не считать того, что он узнал структуру дифференциальных уравнений, в которой она нашла общее со строками из «Илиады», «Ромео и Джульетты» и стихов Петрарки.
        Александр закрыл блокнот, не зная, что со всем этим делать. А ему хотелось бы знать.


        Спустя некоторое время Александр остановил экипаж напротив скромного кирпичного особнячка. Мимо железных ворот проходил мальчишка - разносчик газет, в подвязанных веревкой штанах. На углу торговка фруктами установила свой прилавок и отогнала собаку.
        Дверь особняка отворилась, и оттуда вышла леди, державшая в руках как минимум полдюжины книг. Нет, не просто леди. Лидия Келлауэй. В черном платье, с несгибаемым торсом над волной юбок.
        И все же, несмотря на одежду, ее тело казалось хрупким и в то же время изумительно округлым. Это подтвердило убеждение Александра в том, что, раздетая, Лидия Келлауэй была бы сексапильной, мягкой и соблазнительной, как сам грех.
        Александр перешел улицу, чувствуя, что при каждом шаге его сердце неистово колотится о ребра.
        Рядом с Лидией появилась девочка с русыми волосами: лет десяти-одиннадцати, тоненькая как булавка, в накрахмаленном переднике, - чтобы подержать ей дверь.
        - Джейн, пожалуйста, ты могла бы взять… - Взгляд Лидии скользнул в сторону приближавшегося Александра. Она выпрямилась, прижимая к себе книги, рот от удивления приоткрылся.
        - Мисс Келлауэй.
        - Лорд Нортвуд.
        Господи! Да его кровь начала закипать от одного звука ее голоса. Нежный, с едва различимой хрипотцой, как хороший бренди, обжигающий горло. Александру захотелось услышать, как она произносит его имя, захотелось, чтобы этот звук растаял на его коже.
        - Вы позволите? - Он шагнул вперед, чтобы забрать у Лидии книги. Его пальцы скользнули по ее рукам, по пальчикам в перчатках. Он упивался исходящим от нее ароматом.
        - Благодарю вас. - Лидия подняла руку, чтобы поправить сбившуюся набок шляпку. От напряжения ее бледная кожа раскраснелась, несколько темно-каштановых локонов рассыпались по шее и лбу.
        Положив руку на плечо девочки, она прошептала той что-то на ухо. С любопытством посмотрев на лорда Нортвуда, девочка пошла назад в дом. Александр слегка нахмурился, глядя ей вслед.
        - Это моя сестра, - объяснила Лидия. - Прошу прощения за то, что отослала ее. Не хочу, чтобы она узнала… о последних событиях.
        - Событиях?
        - Да, о… Лорд Нортвуд, прошу вас, проходите в дом. - Лидия пошла вперед, указывая ему путь в гостиную.
        Опустив книги на стол, Александр огляделся по сторонам. Потертый парчовый диван и такие же стулья, облезающие обои, выгоревшие китайские свитки. Нигде ни пылинки, хотя мебель явно старая.
        - Я как раз собиралась связаться с вами, милорд. - Повернувшись к окну, Лидия стянула с рук перчатки. - Мой блокнот у вас? Боюсь, вчера ночью я забыла его в вашем доме.
        Александр отвел глаза от ее хрупких белых рук с сужающимися к кончикам пальцами и вынул из кармана блокнот. На лице Лидии появилось выражение облегчения, и она направилась в сторону виконта.
        - О, благодарю вас! У меня там так много записей, что если бы пришлось… - Лидия остановилась на некотором расстоянии от Нортвуда, когда осознала, что он и не думает отдавать ей блокнот.
        Она нахмурилась и раздраженно фыркнула.
        - Только, пожалуйста, не говорите, что вы собираетесь обратиться ко мне с совершенно неприличной просьбой, прежде чем отдать блокнот.
        - Хм! Мне это и в голову не приходило, но предложение интригующее.
        - Лорд Нортвуд!
        Усмехнувшись, Александр протянул ей блокнот. Когда Лидия забирала его, их руки соприкоснулись. Она отдернула руку, и на ее щеках заиграл слабый румянец.
        Она вовсе не кокетничала с ним, это Александр понимал. Похоже, она просто не представляла, что с ним делать, и от этого смущалась.
        Лидия смотрела на его грудь в белой сорочке, прикусив белыми зубками нижнюю губу. Воспользовавшись этим, Александр стал внимательно изучать ее лицо в льющемся из окна свете и заметил то, чего не увидел прошлой ночью.
        Ровные дуги бровей, едва заметная россыпь веснушек на переносице, прелестные пухлые губы… Хотя нет, как раз губы он разглядел, когда она стояла так близко от него, что он чувствовал на себе ее дыхание. Но теперь он мог разглядеть цвет ее ненакрашенных губ - он походил на порозовевший абрикос. Наверняка и на вкус они такие же - сладкие, сочные… розовые.
        Черт!
        Александр отступил назад, пытаясь справиться с охватившим его возбуждением. Он заставил себя не рассматривать ее фигуру, не прожигать взглядом нежные изгибы ее груди, изящной талии, губ…
        Стоп!
        Чтобы не смотреть на нее, Александр перевел взгляд на книги, которые только что свалил на стол. Для человека, гордящегося своей способностью сохранять самообладание, он вел себя как похотливый юнец.
        Пока Александр силился не замечать реакции собственного тела на близость Лидии, его взор устремился на название лежащей сверху книги: «Введение в анализ бесконечности». Он стал разбирать книги и по очереди читать остальные названия: «Математический анализ логики», «Мысли об изучении математики как составляющей либерального образования».
        Прежде чем поднять голову, Александр снова сложил книги. Лидия наблюдала за ним: в ее глазах, обрамленных густыми ресницами, застыло осторожное выражение, а нижняя губа была по-прежнему прикушена зубами.
        - А вы читаете еще что-то, кроме книг по математике? - спросил он.
        - Иногда что-то случайно попадается мне в руки, - промолвила в ответ Лидия.
        - Петрарку?
        Она недоуменно заморгала.
        - Прошу прощения?
        - Вы же читаете Петрарку, верно? Шекспира? «Илиаду»?
        - Да как вы… - Она отшатнулась назад, ее губы приоткрылись. - Вы читали мой блокнот?
        - Я бы не сказал. Если бы я действительно прочел ваши записи, то это означало бы, что я их понял. Однако я действительно обратил внимание на ваши заметки о любовных историях, - признался Александр.
        - Лорд Нортвуд, вы посягнули на мою частную жизнь!
        - М-м-м… А разве не так же поступили вы, посреди ночи ворвавшись в мой дом? Или когда охотились за сплетнями обо мне? Или когда незаконным образом, тайком, вынесли из ломбарда книгу учета Гейверса, чтобы узнать имя покупателя?
        - Ну, я… - На ее щеках вспыхнули два пунцовых пятна, заставивших Александра задуматься, есть ли на свете еще хоть одна женщина, которая краснеет так же часто, как мисс Лидия Келлауэй.
        Откашлявшись, Лидия принялась теребить приколотую к воротнику брошку.
        - М-м-м… так сказать… у меня не было намерения.
        - В любом случае, - заговорил Александр, - я не понимаю, что уж такого личного в том, что вы набросали несколько имен и уравнений. Вот если бы вы писали эротические стихотворения или…
        - Лорд Нортвуд! - Несмотря на то что все ее лицо стало пунцовым, она подняла голову и посмотрела ему в глаза. - Видите ли, я считаю, что романтические отношения основаны на математических расчетах.
        Нортвуд изумленно воззрился на нее. Он был бы меньше удивлен, если бы мисс Келлауэй призналась, что действительно пишет эротические стихотворения - только в другом блокноте.
        - Романтические отношения основаны на математических расчетах? - эхом отозвался Нортвуд, ничего не понимая.
        - Да, - кивнула Лидия. - Модель поведения. Я использую исторические примеры - Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда, Парис и Елена и так далее - для того, чтобы проверить мои теории и разработать доказательства.
        Она говорила серьезно. Стояла перед ним, прижимая к груди свой дьявольский блокнот, а в ее голубых глазах не было и капли вины.
        - Доказательства… чего? - запинаясь, спросил Александр.
        - Возможно, доказательства привлекательности и неприятия. Смотрите, хотя Лаура и была замужней женщиной, которая с презрением отвергала знаки внимания Петрарки, он продолжал преследовать ее в своих сонетах. Думаю, я могла бы описать их отношения, определив переменную их чувств и написав дифференциальное уравнение.
        Александр был ошеломлен. Мисс Келлауэй пыталась измерить любовь.
        - Лидия, я считала, что ты собираешься…
        Когда в гостиную вошла пожилая леди, к звукам шагов которой добавлялось постукивание ее трости с ручкой из слоновой кости, Александр и Лидия повернули головы. Леди остановилась.
        - Бабушка, это виконт Нортвуд. - В голосе Лидии послышались едва различимые нотки испуга. - Лорд Нортвуд, это моя бабушка, миссис Шарлотта Бойд.
        - Лорд Нортвуд. - Миссис Бойд посмотрела на Лидию, а потом снова на виконта. Похоже, она что-то оценивала. - Лидия призналась, что… побеспокоила вас вчера.
        Так оно и было!

        -Примите мои извинения за ее дерзость, - добавила миссис Бойд.
        - Ни к чему извиняться, миссис Бойд, - поспешил успокоить ее Александр. - Мы с мисс Келлауэй пришли к соглашению. - Он быстро посмотрел на Лидию, а затем снова обратил внимание на миссис Бойд.
        - Неужели? - Пожилая дама прищурилась. - Могу я полюбопытствовать, о какого рода соглашении идет речь?
        - Да тут нет ничего особенного, правда, - вмешалась Лидия. - В обмен на медальон я делаю для лорда Нортвуда кое-какие расчеты.
        Александр не сводил глаз с пожилой леди, пытаясь понять, догадалась ли она, что ее обманывают. Миссис Бойд, похоже, что-то заподозрила, но, как ни странно, казалась довольной.
        - Знаете, я полагаю, что леди негоже заниматься расчетами, - призналась она. - С другой стороны, я уверена, что Лидия будет работать очень тщательно и основательно. Она всегда отлично разбиралась в цифрах, милорд.
        - Это я уже понял. - Александр посмотрел на Лидию. - Пожалуй, я лучше пойду. Через час меня ждут в Обществе покровительства искусствам.
        Пока Александр шел к своему экипажу, в его голове звучал голос Себастьяна: «Найди себе милую недалекую юную девчонку».
        Виконт не назвал бы Лидию Келлауэй милой. Она резкая, язвительная, но не милая. Недалекая? Он чуть не рассмеялся. Да ее голова битком набита мыслями и предположениями. Юная? Пожалуй, ей около тридцати.
        Он посмотрел в окно. Нет. Мисс Келлауэй слишком прямолинейна, упряма, вспыльчива. И очень странная. Она не из известной семьи. Общество сочтет это странным союзом. Люди ждут от него не этого.
        Он еще не до конца понял ее, но был полон решимости сделать это.


        Он заставил ее покраснеть. Покраснеть! Сколько лет прошло с тех пор, как она, Лилия Келлауэй, математический гений, который в восемь лет производил дифференциальные и интегральные вычисления, могла покраснеть? Да так, чтобы ее румянец доставлял удовольствие и желание улыбнутся.
        А когда лорд Нортвуд посмотрел на нее, ее сердце затрепетало, как лепестки на ветру.
        Ей было интересно, что он думает, глядя на нее. Нравится ли ему то, что он видит? Судя по его пламенному взору, нравится, но он куда более опытен в таких делах, чем она, так что, возможно, все это для него лишь игра.
        Но возможно, и нет.
        Лидия прижала ладони к щекам и только сейчас почувствовала, что они горячи от румянца. Где-то глубоко, в потаенном уголке ее тела, о котором она даже думать не решалась, скрывались воспоминания о плотском желании. Она помнила, как закипает в жилах кровь, как в животе распространяется томление.
        Но это… легкость… поднимающаяся под ее сердцем волна.. все это было совсем новым для нее. Желанным. Прекрасным.
        Опасным.
        Лидия закрыла глаза, ненавидя тихое предостережение внутреннего голоса, напоминание о том, что даже самой себе она не должна признаваться в существовании каких-то ощущений, возникающих у нее, когда рядом находится лорд Нортвуд. Не говоря уже о том, чтобы получать от них удовольствие.
        - Лидия!
        Глаза ее открылись, когда она услышала голос бабушки. Лидия села, обхватив себя руками. Она сгорала от стыда, хотя не сделала ничего плохого.
        - Будь так любезна пройти со мной в гостиную, - попросила миссис Бойд. - Я бы хотела потолковать с тобой.
        - О чем?
        - Завтра утром собрание в банке, и мне необходимо обсудить с тобой несколько моментов, - отозвалась бабушка. - Это не займет у тебя больше десяти минут.
        Повернувшись, миссис Бойд ушла; от ее слов воспоминания о лорде Нортвуде замерли у Лидии в голове. Она расправила складочки на платье, а затем убрала волосы с лица и шеи, позаботившись о том, чтобы все кудряшки, выбившиеся из прически, были надежно закреплены лентой.
        По пути в гостиную Лидию охватили мрачные предчувствия. Бабушка стояла у камина, скрестив на груди руки.
        - Прошу вас, - заговорила Лидия, - о чем вы хотели со мной поговорить?
        Миссис Бойд побарабанила пальцами по столу.
        - Сколько раз ты виделась с лордом Нортвудом?
        - Виделась? - переспросила Лидия. - Раза два. Но почему вы спрашиваете об этом?
        - Полагаю, вы должны встречаться гораздо чаще, если ты работаешь над его книгами, - продолжала миссис Бойд. - Моя приятельница, миссис Кин, утверждает, что он намерен вернуть своей семье доброе имя. Именно по этой причине он так много времени уделяет работе в Обществе покровительства искусствам и организации образовательной выставки. Он вице-президент общества и директор выставки. А еще он пытался найти своей сестре подходящую пару.
        А-а! Похоже, именно этим сестра виконта была так огорчена прошлой ночью.
        - Уверена, что у него это получится, - сказала Лидия. Она даже представить себе не могла, чтобы у Нортвуда хоть что-то не получилось.
        - Однако, - продолжала миссис Бойд, - говорят, что он совсем не думает о том, чтобы найти подходящую жену для себя.
        - И?..
        - Это странно, ты не находишь? В конце концов, именно он должен зачать ребенка, наследника рода Нортвудов. Хотя я предполагаю, что ни одно достойное высокопоставленное семейство не захочет выдать за него свою дочь, особенно после недопустимого поведения его матери. И в особенности после того, как лорд Чилтон настоял, чтобы его дочь разорвала с ним помолвку.
        Лидия напряженно выпрямилась.
        - На что вы намекаете?
        - Я ни на что не намекаю, - ответила миссис Бойд. - Я просто излагаю факты об этом джентльмене в надежде на то, что в следующий раз, когда захочешь пойти к нему без сопровождающих, ты хорошенько подумаешь. Хотела бы надеяться, что для тебя образование Джейн значит не меньше, чем этот дурацкий медальон.
        Лидия недоуменно заморгала - так изумила ее неожиданная смена темы.
        - Разумеется. Джейн и ее образование - это для меня все. - Теперь напряжение сковало ее затылок. - А почему вы в этом усомнились?
        - Я знаю, что ты о ней заботишься, Лидия. И ты…
        - Забочусь о ней? - Неужели бабушка не знает, что Лидия любит Джейн больше, чем воздух, который вдыхает, больше, чем стук собственного сердца?
        - Ты прекрасно ладишь с нею, - вновь заговорила миссис Бойд. - Джейн все еще немного беспечна, но чаще всего наша девочка ведет себя хорошо и достойно. Однако она готова к другому виду обучения. К тому, который обеспечит ей место в высшем обществе.
        - Она прекрасно справляется с учебой, - горячо заговорила Лидия. - Мы начали читать «Одиссею», мы изучаем страны, она учит дроби и основы алгебры…
        - Лидия, Джейн необходимы наставления преподавателей, которые лучше тебя знают светское общество. Она должна обучиться правилам этикета, если хочет удачно выйти замуж.
        - Да ей еще двенадцати лет не исполнилось, - возразила Лидия. - Я и не думала о правилах этикета и, прости Господи, о замужестве до тех пор, пока меня не отдали в пансион.
        - Возможно, надо было начать думать раньше. - Бабушка помолчала, а затем в ее голосе послышались металлические нотки, напоминающие щелканье ножниц. - Дисциплина тебе не помешала бы.
        Лидия вздрогнула, обхватив рукой спинку стула.

«Косинус теты плюс гамма равен произведению косинуса теты на косинус гаммы плюс произведение синуса теты на синус гаммы».
        - Я помню, что мы говорили об учебе Джейн в школе Куинсбридж, но даже денег, полученных в ломбарде за медальон, не хватит… - Голос Лидии затих. Что-то в выражении лица бабушки вызвало у нее приступ паники.
        - Я обсудила это дело с миссис Кин, мнению которой я абсолютно доверяю, - промолвила миссис Бойд. - У миссис Кин есть овдовевшая тетушка, которая живет в Париже, она баронесса. Покойный муж оставил ей состояние и свое доброе имя. Миссис Кин написала леди Монтегю насчет школы для девочек, которую та недавно открыла в квартале Сен-Жермен…
        - Нет, - отрезала Лидия.
        Миссис Бойд сжала губы:
        - Я не спрашиваю твоего мнения.
        - Вы не можете отправить Джейн во Францию. - Паника охватывала Лидию все сильнее, сдавливая грудь. - Вы не посмеете так с ней поступить.

«И со мной не посмеете».
        - Я не поступаю с ней «так», Лидия, - отозвалась бабушка. - Я делаю это для нее.
        - Нет, это слишком далеко. Она не…
        - Господи, Лидия, это Париж, а не африканские джунгли, - перебила внучку миссис Бойд. - Как ты сама заметила, нам не по карману отдать Джейн в одну из лучших лондонских школ, и особенно в Куинсбридж. А леди Монтегю, учитывая мою дружбу с миссис Кин и то, что она очень хочет набрать в первую группу сильных учениц, любезно согласилась назначить Джейн стипендию.
        - И вы на это согласились?
        - Я намерена сказать «да», - вздохнула миссис Бойд, поправляя кружевную манжету. - Лидия, я тоже не хочу, чтобы Джейн от нас уезжала. Но поскольку мы не можем найти способа отдать ее в хорошую лондонскую школу - обрати внимание, в особенную школу, где ей дадут такое образование, какого мы дать не можем, - то у меня нет выбора.
        Бабушка подняла голову, и несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Сердце Лидии вздрогнуло и сжалось. Казалось, их разделяет пространство в несколько тысячелетий.
        Как жаль, что с ними нет матери. Не испуганной женщины со спутанным сознанием, а той матери, какой Лидия запомнила ее до того, как опустилась тьма. Теодора Келлауэй в воспоминаниях дочери состояла из смеха и спокойствия, из теплых рук и длинных, густых и блестящих, как пшеница, волос.
        А еще жаль, что здесь нет и их отца. Лидия так нуждалась в его спокойствии, в его серьезном подходе ко всему, в способности смотреть в будущее. Несмотря на все остальное, он всегда хотел для нее и Джейн только хорошего.
        - Вы все еще хотите наказать меня? - спросила Лидия хриплым, прерывающимся голосом.
        - Дело не в тебе, - отозвалась бабушка. - Дело в Джейн.
        - Нет, во мне! Вы никогда не дадите мне забыть, что произошло, когда вы отослали меня, не так ли?
        - Лидия! - Миссис Бойд стукнула тростью по полу. - Да как ты смеешь предполагать, что это каким-то образом связано с твоей глупостью? У леди Монтегю новая школа, но именно там Джейн получит отличное образование и надлежащий присмотр! - Слово «надлежащий» миссис Бойд произнесла с ударением.
        Лидия прожигала ее глазами. Рот миссис Бойд резко захлопнулся, словно она только сейчас поняла, что сказала внучке. Лидию затрясло от ярости.
        - Нет! - Ее руки сжались в кулаки, глаза наполнились горючими, сердитыми слезами.
        - Лидия…
        - Нет, я не позволю вам это сделать! Не позволю забрать у меня Джейн.
        Лидия пересекла комнату и захлопнула за собой дверь. Она глубоко вздохнула, сжимая руками юбку и чувствуя, как в жилах бурлит кровь.
        В холле тикали часы. Тени взбирались вверх по лестнице и отражались в зеркале - зловещее смешение тьмы и света.
        В ней клокотали гнев и обида, бередя остатки стыда. Она рывком отворила дверь. Оказавшись на улице, Лидия бросилась прочь, наконец, пока ее шаг не перешел в бег, а ночь так и жалила ей лицо. Лидия бежала, пока ее легкие не заныли от боли, и тогда она остановилась. Хватая ртом воздух, она опустилась на ступеньки какого-то особняка, чтобы перевести дыхание и дать неистово бьющемуся сердцу хоть немного уняться.
        К ней стали подступать воспоминания, но она безжалостно отогнала от себя картины прошлого, не желая видеть изможденного лица матери, землистого лица отца, на котором застыло выражение отчаяния, ярость бабушки.
        Не желая видеть пары холодных зеленых глаз, которые все еще могли ранить ее, как осколок стекла.
        Лидия поежилась. Холод уже проникал в ее сердце.
        Похоже, прошло немало времени, прежде чем она подняла голову. Небо скрылось под пеленой тумана, спрятавшего луну и свет звезд.
        Поднявшись на ноги, Лидия направилась на Дорсет-стрит. Несколько черных кабриолетов на стоянке поджидали поздних пассажиров.
        Кучер одного из них посмотрел на Лидию с некоторым любопытством, а затем едва заметно кивнул в ответ на ее просьбу. Подсадив ее в кеб, он захлопнул дверцу.
        Когда экипаж покатился в сторону Оксфорд-стрит, Лидия закрыла глаза.

«Если р- простое число, тогда для любого целого числа а, ав степени рминус абудет без остатка и поровну делиться на р».

«Производная произведения двух функций равна произведению производной от первой функции на вторую функцию плюс произведение первой функции на производную от второй функции».
        - Маунт-стрит, двенадцать, мисс.
        Лидия открыла глаза. В нескольких окнах кирпичного городского особняка горел свет. У нее хватило глупости опять приехать сюда. Она это понимала, и все же, попросив кучера подождать, подошла к двери и позвонила. Ответа не было. Сердце Лидии сжалось. Она позвонила еще раз.
        Дверь открылась, и взору Лидии предстал величественный лакей.
        - Да? - спросил он.
        - Позовите, пожалуйста, лорда Нортвуда. Я мисс Лидия Келлауэй.
        - Одну минуту. - Лакей отступил в сторону, пропуская ее в дом, а затем беззвучно исчез на лестнице.
        Через мгновение на верхнем этаже засветился прямоугольник открытой двери, и лорд Нортвуд направился к гостье, ступая так осторожно, словно старался удержать почву под ногами. Он ни секунды не раздумывал, и от него исходила такая сила, что Лидии до боли захотелось обрести такую же уверенность.
        - Мисс Келлауэй? - Александр нахмурился, увидев за полуоткрытой дверью кеб. - С вами все в порядке?
        - Я… У меня нет…
        - Проходите, я об этом позабочусь. - Жестом велев лакею расплатиться с кучером, он повернулся к Лидии. - Что вы здесь делаете?
        - Я пришла, чтобы… - Вздохнув, Лидия подняла голову и посмотрела Александру в глаза. - Я пришла, чтобы заплатить вам долг.
        Неужели она чувствовала то же самое?
        Она изменилась, выглядит не так, как прежде. Разумеется, она теперь старше, черты лица стали жестче, в ее глазах, в ее движениях больше нет любопытства и предвкушения. На смену им пришло стойкое самообладание.
        Лишь однажды, вернувшись в Лондон, Джозеф увидел, что она пошатнулась, - это было сразу после похорон, когда она стояла возле церкви рядом с девочкой, которая рыдала, обхватив ее за талию.
        Тогда Лидия явно еле сдерживала слезы. И ее самообладание дало трещину.
        Но до того как девочка от нее оторвалась, на лице Лидии появилась маска спокойствия и уверенности.
        Девочка. Джейн. Простое имя, хотя она довольно хорошенькая. И умная, если можно судить по ее письмам. Однако ему нужно больше времени, чтобы оценить глубину ее ума.
        - Сэр? Мы здесь. - Возница кеба вглядывался в его лицо.
        Он кивнул, а затем махнул рукой кучеру.
        - Назад, на Бетнал-Грин.
        Когда экипаж покатил прочь, Джозеф увидел, как Лидия Келлауэй исчезает в особняке на Маунт-стрит, а рядом с ней виднеется силуэт высокого джентльмена.
        Джозеф усмехнулся. Да, старше она стала, но, похоже, ей нужно то же самое, что и раньше. Впрочем, кажется, она взлетает выше своего положения, если только можно судить по району, в который приехала.
        Или нет?
        Ему было известно, что еще до смерти сэра Генри семья Келлауэй оказалась в затруднительном финансовом положении. Что, если Лидия нашла способ зарабатывать деньги другим способом?
        Здесь, на Маунт-стрит, стоят роскошные особняки, которые принадлежат богатым людям. Скоро он выяснит, кто живет в доме номер двенадцать.



        Глава 4

        Приказав принести чаю, Александр увидел, как Лидия опустилась на диван в гостиной. Ее руки дрожали, когда она подняла их, чтобы пригладить растрепанные волосы, перевязанные на затылке единственной лентой. На гладкой коже виднелись красные пятна, а под припухшими глазами темнели синяки. Она смотрела в пол, ее грудь вздымалась при каждом вдохе.
        Что-то неистовое охватило Нортвуда, ему захотелось защитить ее. Александр встал позади стула, крепко сжав руками полированное дерево.
        У него возникло желание заключить Лидию в объятия, почувствовать, как она прижимается к нему, избавить ее от того, что заставляет так переживать, что бы это ни было. Александр провел рукой по волосам, будучи не в силах оторвать от нее глаз.
        - Мисс Келлауэй. - Нортвуд заставил себя говорить спокойным голосом, чтобы не пугать ее своим настойчивым желанием узнать, что с ней происходит. - Вас кто-то обидел?
        Она невесело засмеялась.
        - Не так, как вы можете подумать.
        - Скажите мне правду.
        - Это и есть правда.
        - Вы уверены?
        - Да. - Лидия кивнула, теребя складки на юбке. - Я не… Это не то, что вы себе представляете.
        - Тогда что же это?
        - Это личное дело… Впрочем, это не важно.
        - Для меня важно.
        - Да? - Лидия подняла голову, ее голубые глаза были полны гнева и разочарования. - Разве вам не нужна простая оплата моего долга? Поэтому я здесь. Возьмите плату. Целуйте меня!
        Александр покачал головой:
        - Только не так.
        - Но вы не ставили никаких условий.
        - А теперь вот условие есть.
        Раздался стук в дверь, а затем в гостиную вошел слуга с чайным подносом. Александр кивнул ему в знак благодарности, и Джайлз вышел. Дождавшись, когда за ним закроется дверь, Александр стал разливать чай. Положив в одну из чашек сахар, он протянул ее Лидии.
        - Какое условие?
        - Я не буду целовать вас, видя, что вы явно расстроены. Если не считать того, что этот поступок будет неправильным, моя гордость не перенесет удара, если этот поцелуй сделает вас еще несчастнее.
        На ее губах мелькнула тень улыбки.
        - Полагаю, ваша гордость может перенести и не такое, милорд, - сказала Лидия.
        - Возможно. Однако у меня нет желания выяснять, так это или нет. - Его брови сошлись на переносице, когда он увидел, как Лидия сделала глоток чаю. Ее губы обхватили тонкий край чашки, по горлу пробежала волна.
        Александр подождал несколько невыносимо долгих минут, чтобы она справилась с волнением. Потом еще раз спросил:
        - Что случилось?
        Глаза Лидии потемнели и стали цвета лазурита. Она покачала головой, и при этом заплясали густые кудряшки. Когда Лидия наконец заговорила, ее голос был полон печали.
        - Иногда я чувствую себя… очень беспомощной.
        Александр не знал, как ответить на эти простые слова. С одной стороны, это заявление, сделанное женщиной с таким блестящим, таким явным умом, как у нее, казалось абсолютно бессмысленным. С другой - она коротала время, придумывая формулу любви, а Александр был уверен, что такое занятие абсолютно бесперспективно.
        Молчание затянулось, сгибаясь между ними, как живое существо.
        Александр откашлялся и на мгновение даже пожалел о том, что рядом нет Себастьяна. Себастьян нашел бы нужные слова. У его брата была врожденная способность внушать женщинам ощущение безопасности, защищенности. Они верили ему, доверяли в отличие от Александра, про которого ходили не лишенные основания слухи о том, что он склонен к отшельничеству, и после катастрофы с его разорванной помолвкой эта склонность стала еще сильнее.
        Рот Лидии скривился, когда она поставила чашку на поднос.
        - Но все это не имеет никакого значения, не так ли?
        - Какого рода помощь вы ищете?
        - Какую бы помощь я ни искала, мне ее не получить, так к чему говорить об этом?
        Нортвуд внимательно рассматривал Лидию, изгиб ее шеи, тени от длинных ресниц на скулах.
        - Я знаю, что вы обладаете блестящим острым умом, - промолвил он. - Что ваша любовь к цифрам завоевала уважение среди самых высших научных умов.
        - Откуда вам это известно?
        - Я наводил о вас справки, - признался виконт. - Ваше имя вызывает уважение, мисс Келлауэй.
        - Мое имя вызывает любопытство, милорд, - возразила Лидия. - Как имя южноамериканского тапира или циркового клоуна.
        - Вы ошибаетесь, - сказал он, качая головой.
        - Да неужели? - Лидия подняла руку, чтобы убрать со лба растрепавшиеся волосы. - Только не подумайте, что я себя жалею. Или не ценю собственный ум. Я всего-навсего прошу, чтобы вы не пытались убедить меня в том, что способности наделяют меня властью над чем-то, кроме цифр. Это не так. Я поняла это давным-давно.
        - И все же математики и университетские профессора консультируются с вами о своих работах.
        - Да. Именно так. О работах. Наши разговоры касаются только науки. - Похоже, что-то в ней напряглось, когда она подняла голову, чтобы снова посмотреть виконту в глаза. - Я хочу объяснить вам, лорд Нортвуд, что мои математические способности живут отдельной жизнью от остального моего существования. И то, что я могу управлять этой частью своей жизни, не может помочь мне в остальном.
        - Может, - возразил Нортвуд.
        - Только не в моем случае. Я действительно ощущаю в себе великую силу, когда дело касается решения уравнений, доказательства теорем. Но эта сила заканчивается там, где кончается мир математики.
        Александр позволил себе вздохнуть.
        - Не могу похвалиться тем, что я был самым лучшим студентом, однако даже мне известно, что мир математики едва ли можно назвать ограниченным. В школе я узнал, что математические формулы применялись в искусстве Возрождения. Есть связь между музыкой и математикой. Этого я даже не начал постигать. Управление таким огромным поместьем, как у моего отца, требует больших усилий и…
        Лидия остановила его, подняв руку.
        - Все это чудесно и замечательно, милорд, но, пожалуйста, постарайтесь понять, что мой опыт основан совсем на других вещах. В моем мире математика действительно находится в четких пределах.

«Как ты…»
        Эти два слова будто ударили его по голове. Александр чувствовал, как где-то внутри его нарастает гнев. Он начал ходить взад-вперед.
        - Чего вы хотите, мисс Келлауэй?
        - Я не… Мне больше не к кому было пойти. И я подумала о…
        - Нет. - Александр повернулся к Лидии и сжал кулаки. - Чего вы хотите?
        - От вас?
        - Для себя.
        - Я не понимаю.
        - Чего вы хотите? Что поможет вам обрести труднодостижимое ощущение собственной силы?
        Лидия заморгала. Выражение ее лица было столь отрешенным, словно она пыталась отогнать миллиард мыслей, рвущихся наружу из ее головы.
        - Я не знаю.
        - Нет, знаете. Что это?
        - Сэр, я не глупа. Я знаю свое место, свое положение. Мечтать о недостижимом нелогично и бессмысленно.
        - Но почему вы считаете, что это недостижимо?
        В ее глазах вспыхнуло изумление - едва заметное, но уже обещающее что-то блестящее. Если Лидия Келлауэй хоть иногда позволяет себе искренне, от души рассмеяться, то это, должно быть, что-то потрясающее.
        - А ведь вы романтик, да, лорд Нортвуд? - спросила она. - Вы верите в то, что все случается только потому, что этого хотите вы.
        - Нет, потому что мы заставляем это случиться.
        - Вам легко говорить.
        - Что это означает? - удивился виконт.
        - Еще до того, как мы… как я познакомилась с вами, я слышала о вас, - стала объяснять Лидия. - Но не преувеличила, когда сказала, что не люблю слухи. И я еще могу определить, где правда.
        - И какую же правду вы узнали обо мне, мисс Келлауэй?
        - Узнала, что вам понадобилось два года, чтобы восстановить репутацию семьи, и делали вы это упрямо и открыто, на публике. - Она опустила глаза на чашку и спокойно добавила: - В отличие от вашего отца. Вы работаете с Обществом покровительства искусствам, меняете правила, участвуете в бесконечных благотворительных акциях, ходите на лекции, в клубы, а теперь еще вот эта международная выставка… Все это говорит о вашем желании добиться перемен.
        Лидия казалась измученной, как будто перечисление его усилий каким-то образом утомило ее. Как будто она говорила о чем-то желанном, но недостижимом. Александр снова принялся мерить шагами гостиную, испытывая раздражающее чувство неловкости.
        - Что ж, все это так, - наконец признался он. - Правда, у меня практически не было выбора. И если бы чего-то не сделал я, то больше этого не сделал бы никто другой.
        - Нет, лорд Нортвуд, выбор у вас был, - покачала головой Лидия. - У нас всегда есть выбор.
        - Нет, учитывая существующие трудности в отношениях с Россией, о связях моей семьи с этой страной судачат все злее. Какой, по-вашему, у меня был выбор?
        - Вы можете по-разному относиться к подобной нетерпимости.
        Александр повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Он снова был поражен ощущением того, что самообладание Лидии Келлауэй одновременно стойкое и несовершенное - как большая греческая амфора, испорченная трещинами и сколами.
        - А какой выбор был у вас? - поинтересовался он.
        Несколько мгновений Лидия молчала, хотя по лицу пробежали какие-то мимолетные тени.
        - Мне бы не хотелось об этом говорить. - Она отпила еще глоток чаю, встала и разгладила руками складки на юбке. - Искренне прошу извинить меня за то, что я снова явилась в ваш дом. Это был безрассудный и опрометчивый поступок.
        - Мне кажется, вам следует почаще бывать безрассудной и опрометчивой, мисс Келлауэй, - сказал лорд Нортвуд.
        - В таком случае ваши мысли ведут вас в неверном направлении.
        - Вы так полагаете?
        - Да. - Ее губы напряглись от раздражения, подбородок вздернулся вверх. - Я уже не глупенькая девушка, милорд. Дни моих безрассудств в далеком прошлом.
        - Честно говоря, мне трудно представить, что у вас когда-либо были дни безрассудств.
        - Хорошо. - Лидия направилась к двери.
        - Скажите же мне, чего вы хотите, мисс Келлауэй.
        Она остановилась. Ее спина напряглась, плечи расправились.
        - Я не буду говорить об этом, - отрезала она.
        - Скажите, чего хотите, и я верну вам ваш медальон.
        Лидия резко повернулась, ее лицо покраснело от гнева.
        - Как вы смеете шантажировать меня?
        - Это честная игра, - пожал он плечами.
        - Нет. Игра не может быть честной, если победитель тоже проигрывает.
        - Что это означает?
        - Это означает, что вам безразличны обе вещи, поставленные на кон, - ответила Лидия. - Медальон для вас ничего не значит, а для меня он все. Мои желания для вас ничего не значат, а для меня они все. И если я скажу вам то, что вы хотите услышать, и выиграю у вас медальон, то я все равно останусь в проигрыше, верно? Вы уже получили то, что хотели.
        - Тогда забудьте о медальоне. Просто скажите.
        - Зачем вам это знать?
        - Зачем? Я отказываюсь верить в то, что вы ничего не хотите, - сказал Александр.
        - Вы желаете знать, чего я хочу? То, чего я не получу никогда? - Она приблизилась к нему скованной походкой. - Отлично, я скажу вам, чего хочу. И тогда вы поймете, как бессмысленно такой женщине, как я, хотеть что-либо, кроме того, что у нее уже есть.
        Александр не шелохнулся.
        - Просто скажите.
        Ее глаза вспыхнули.
        - Я хочу вернуть медальон моей матери, - заговорила Лидия. - Я хочу, чтобы она была жива и здорова и чтобы ей никогда не приходилось переживать ужасы, рожденные в ее голове. Хочу, чтобы у отца была та карьера, которую он заслуживал. Хочу, чтобы моя сестра жила простой и счастливой жизнью, какой никогда не было у меня. Этого довольно? Нет? У меня есть еще желания. Я хочу, чтобы бабушка перестала устраивать будущее Джейн. Хочу доказать теорему Лежандра, касающуюся положительных целых чисел. Я хочу делать что-то! Я…
        Шагнув к Лидии, Александр взял ее лицо в ладони. Он смотрел в ее глаза и видел, что в них пылает огонь боли и гнева, он чувствовал жар ее кожи. Пламя желания вновь охватило Александра, и оно было настолько мощным, что могло заставить его нарушить собственный обет. Не успела Лидия вздохнуть, как он наклонился и поцеловал ее.
        Ее тело под его руками содрогалось, и это была сердитая дрожь гнева. Александр крепче прижался губами к ее рту, и чем неистовее было его желание завоевать ее губы, тем горячее был огонь, горевший в его груди. Нежность, мягкость… У нее такие пухлые и податливые губы, они так отличаются от напряженной твердости ее тела. Язык Александра проник в уголок ее рта. В ответ она содрогнулась, и хотя ее плечи по-прежнему оставались напряженными, губы стали постепенно приоткрываться.
        Привкус чая, сахара - привкус Лидии проник в кровь Александра. Его руки крепче сжали ее плечи, он еще ближе привлек ее к себе, и ее грудь прикоснулась к его груди. Лидия едва слышно вскрикнула - это был сдавленный, гортанный звук, и Александру до боли захотелось узнать, какие звуки она стала бы издавать, если бы нагая с охотой отдавалась его ласкам.
        При мысли об этом голова у него пошла кругом. Он прижался к ней еще теснее. Его руки опустились на ее тонкую талию, а пальцы сжали невероятно тугой корсет. Нортвуду хотелось сорвать его, ощутить прикосновения обнаженной плоти, накрыть ладонями ее грудь и услышать, как она стонет от наслаждения.
        Как он разгорячился! Боже, как разгорячился! Александру казалось, что под слоем одежды он чувствует жар ее кожи. Лидия ответила на его поцелуй, кончик ее языка скользнул по его зубам, руки вцепились в его рубашку. Но это был не нежный, не соблазняющий поцелуй. Нет, этот поцелуй оказался сердитым и отчаянным.
        Лидия придвинулась ближе. Одна ее рука, выпустив его сорочку, легла на живот. Ее ладонь лихорадочно скользила по нему, ногти царапали грудь. Она прикусила его нижнюю губу. От едва ощутимой боли его возбуждение только возросло.
        И все же, несмотря на то что его тело изнывало по близости с ней, какое-то странное ощущение начало постепенно гасить его пылающую страсть. Разум Александра был слишком затуманен, чтобы проанализировать ситуацию, однако он инстинктивно почувствовал неладное.
        С огромным усилием он оторвался от губ Лидии и, крепко сжимая плечи, отстранил ее от себя. В ее глазах горел синий огонь, покрасневшие губы приоткрылись при резком вздохе.
        - Недостаточно безрассудно для вас? - натянутым голосом спросила она.
        - Мисс…
        - Вы ведь считаете меня старой девой, верно? - отрывисто произнесла она. - Высушенной, как кусок кожи. Никому не нужной, одинокой. Вы думаете…
        - Не надо говорить, что я думаю. - Слова Нортвуда прозвучали горько и разочарованно. Руки сжались в кулаки, когда он заглянул ей в глаза. Александр не мог избавиться от мрачного предчувствия. От ощущения того, что его ждут еще более сложные проблемы, чем он предполагает.
        - Вы полагаете, что я создана для жизни в одиночестве, - продолжала Лидия. - А мои единственные компаньоны - это учебники, уравнения и формулы. Холодная интеллектуальная жизнь.
        - Я не…
        Лидия подступила ближе, и он заметил, как по ее хрупкому телу пробежала дрожь.
        - Милорд, было бы лучше, если бы вы продолжали так считать, - заявила она.
        - Почему? - удивился Александр.
        - Потому что для нас обоих слишком опасно думать по-другому.
        Не успел он двинуться с места, не успел промолвить и слова, как она ушла, громко хлопнув за собой дверью.



        Глава 5

        - Мисс Джейн, вы больше не должны ходить сюда! - Горничная Софи, отвернувшись от кухонной раковины, тыльной стороной ладони убрала со лба мокрую прядь волос. Из столовой доносился аромат гренок и бекона.
        Джейн переминалась с ноги на ногу. Ей не терпелось вернуться в свою комнату, прежде чем бабушка и Лидия спустятся к завтраку.
        - Он уже приехал?
        - Я жду его с минуты на минуту, но…
        Ее перебил стук в дверь. Сердито посмотрев на Джейн, Софи пошла открывать. За дверью стоял паренек-посыльный с веснушчатым лицом и медно-рыжими волосами. В руках он держал коробку с товарами.
        - Доброе утро, Софи, отлично выглядишь.
        - Тихо, Том. - Смущенно покосившись на Джейн, Софи шире распахнула дверь, чтобы впустить Тома.
        Посыльный поставил коробку на стол.
        - Мисс Джейн, не так ли?
        Кивнув, девочка шагнула к нему.
        - У тебя есть для меня письмо, Том?
        - А то как же! - Вытащив из кармана смятое письмо, Том вручил его Джейн.
        Та взяла послание и, глядя на свое имя, написанное на конверте, полюбопытствовала:
        - Кто тебе дает их, Том?
        - А вы, что ль, не знаете, мисс?
        - А я должна знать?
        - Я… видите ли, я думал, что вы знаете, кто пишет эти письма, мисс. Мне их дает мистер Креббс. Он владелец меблированных комнат в Бетнал-Грин, это недалеко от моего жилья. Иногда он просит меня отнести вам письмецо и дает за это два пенса. Больше я ничего об этом не знаю, мисс.
        - Но ведь эти письма наверняка пишет не мистер Креббс, - заметила Джейн.
        - Не знаю, мисс.
        - Думаю, этого хватит, Том, спасибо тебе. - Сунув в руку мальчика монету, Софи выставила его за дверь, а уж потом повернулась к Джейн и тревожно нахмурилась. - Вы уверены, что все в порядке, мисс? Эти письма и все остальное?
        - Все прекрасно, Софи. Это всего лишь игра.
        Торопливо выбежав из кухни, девочка разорвала конверт.


«Дорогая Джейн.
        Наверное, мне следовало догадаться, что прошлая загадка оказалась слишком простой.
        Разумеется, ответ - «учитель». А вот еще одна загадка.
        Она хоть и короче, но, кажется, потруднее.


        Искомое слово содержит пять слогов.
        Убери один - и слогов не останется .

    До скорого,
    К.»
        Слово из пяти слогов…
        - Джейн, смотри, куда идешь!
        Подняв глаза, Джейн увидела бабушку, которая шла ей навстречу по коридору. Та неодобрительно нахмурилась.
        - Что ты тут делаешь? Где миссис Дрисколл?
        - О! - Джейн пыталась сложить письмо и спрятать. - Я… Я не знаю. Я ходила к Софи.
        - Зачем?
        - Я хотела узнать… есть ли у нас джем к тостам. - Джейн едва не вздрогнула - до того неправдоподобным было ее объяснение.
        Лицо бабушки помрачнело еще больше.
        - У нас всегда есть джем к тостам, - отчеканила она. - А что это у тебя в руке?
        - Это? - Джейн посмотрела на письмо с таким видом, словно только что заметила его. - Это… это одна математическая задача. Лидия дала ее мне, чтобы я решила.
        - Что ж, думаю, тебе лучше этим и заняться, чем бродить по дому.
        - Да, мэм. - Проскользнув мимо бабушки, Джейн побежала вверх по лестнице.
        Вернувшись в классную комнату, она стала размышлять о том, что все-таки происходит, кто такой К. и что ему от нее нужно, кроме переписки.
        Возможно, ей стоит подробнее расспросить посыльного и Софи - выяснить имя отправителя почти так же увлекательно, как самой решить загадку. Возможно, именно в этом заключается смысл игры. Возможно, она должна решить самую сложную загадку на свете.



«Удовольствие от того, что тебя любят. О - «ответ».
        Реакция на привлекательность партнера. И - «инстинкт».
        Процесс забывания. З - «забвение».
        Если она сделает определенное предположение о поведении двух личностей и сведет все варианты к положительной линейной системе, а линейная модель x^1^( t) = -? ^1^x^1^( t) + ? ^1^x^1^( t)…
        Удовольствие от того, что тебя любят».
        Лидия выронила карандаш. Подняв голову, посмотрела в окно, при этом ее сердце вибрировало, как струны скрипки. Никаким уравнением не описать наслаждение такого рода. Никакой теоремой не описать желание лорда Нортвуда прикоснуться к ней, которое было настолько ощутимо физически, что она чувствовала его даже в другом конце комнаты.
        Оттолкнув от себя бумаги, Лидия пошла вниз. Это по ее вине в жилах то и дело что-то подрагивает, когда охватывает жар воспоминаний. Лидия загнала тоску в самую глубину своего существа, и теперь та оказалась там вместе с другими ошибками, которые покоились под коркой времени.
        Дверь в кабинет отца была полуоткрыта, и Лидия постучала, прежде чем войти. У нее перехватило горло при виде кедрового письменного стола сэра Генри, книжных полок, забитых трудами по китайской истории и литературе. Ей показалось, что она все еще чувствует аромат табака из отцовской трубки. На стенах висели свитки с иероглифами, картины династии Тан с изображениями скачущих лошадей и всадников, а также милых зимородков, прячущихся в тумане гор.
        На диване у окна сидела Джейн. У нее на коленях лежала книга о бабочках. Лидия опустилась на диван рядом с сестрой, крепко обняла ее и поцеловала в мягкие русые волосы. Узы, стягивающие ее сердце, расслабились, когда она вдохнула аромат грушевого мыла.
        - С тобой все в порядке? - спросила она.
        - Просто я по нему скучаю.
        - И я тоже.
        Вспоминая былое, сестры крепче прижались друг к другу: вот сэр Генри учит их писать китайские иероглифы, вот рассказывает о своих путешествиях в юности, вот они вместе разгадывают головоломки, играют… Все детство Лидии отец большую часть времени проводил в путешествиях или за работой, однако он всегда заботился о ней, о ее образовании. А когда на свет появилась Джейн, сэр Генри отказался от путешествий ради того, чтобы учить дочь и заниматься наукой. Его спокойный и серьезный нрав приводил в восторг, ведь все школьные годы Лидия чувствовала себя такой одинокой, особенно после смерти Теодоры Келлауэй.
        И Джейн - за это Лидия была особенно благодарна отцу - познала настоящую отцовскую любовь и преданность.
        Захлопнув книгу, Джейн положила голову на плечо Лидии.
        - Как ты думаешь, бабушка отошлет меня отсюда? - спросила она.
        Лидия удивленно посмотрела на нее:
        - Откуда тебе об этом известно?
        - Я не могла заснуть и пошла вниз за молоком, - объяснила Джейн. - И услышала, как вы разговариваете в гостиной.
        - Ты не должна была подслушивать!
        - А разве ты не стала бы подслушивать, если бы кто-то говорил о тебе? - парировала Джейн.
        Лидия усмехнулась.
        - А то как же, - призналась она.
        - Так ты думаешь, она это сделает? - снова спросила Джейн. - Как ты считаешь, она отправит меня в парижскую школу?
        Лидия лихорадочно обдумывала, как ответить сестре. Ей не хотелось принижать авторитет бабушки, но и лгать она не желала. Поэтому она попыталась сменить тему разговора:
        - А как бы ты чувствовала себя, если бы бабушка это сделала?
        Джейн не ответила, и сердце Лидии упало. Ей хотелось, чтобы Джейн сразу же объявила, что не хочет никуда ехать, но, конечно же, сестра, как обычно, не стала отвечать, не обдумав как следует каждое свое слово.
        - Даже не знаю, - наконец промолвила Джейн. - Конечно, я буду скучать по тебе и по дому. Но видишь ли, дело в том… Кажется, мы совсем нигде не бываем, никуда не ходим… Ты понимаешь, о чем я?
        - Это не совсем так. Мы…
        - Нет, Лидия, это так, - не согласилась Джейн, в голосе которой зазвучала обида. - Единственный раз я покидала Лондон, когда мы ездили в Брайтон. В Париже хотя бы интересно будет.
        - Да, конечно, - кивнула Лидия, хотя ее сердце вдруг потяжелело.
        - И честно говоря, мне бы хотелось научиться играть на фортепьяно и выучить французский. - Джейн повернула голову, чтобы посмотреть сестре в глаза. - Ох, Лидди, я вовсе не хотела огорчать тебя!
        - А ты и не огорчила меня вовсе, - успокоила Лидия, прижимая Джейн к себе. - Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать. Когда я была чуть постарше тебя, меня тоже отправили в школу. В Германию.
        - И что? Тебе понравилось?
        У Лидии засосало под ложечкой. Тот год превратился в бриллиант, попавший в самую глубину ее существа, - яркий, холодный и твердый. С одной стороны, она узнала такие вещи, которые и представить себе не могла. С другой стороны, он погубил и ее, и всех, кто был ей близок.
        - Мне понравилось узнавать новое, - сказала она. - Все было каким-то непривычным, интересным. Но это было нелегко. Я плохо говорила по-немецки. Я не смогла найти друзей. Я скучала по дому. И очень часто чувствовала себя совсем одинокой.

«Я была одинокой».
        Лидия была одинокой еще до того, как сэр Генри согласился послать ее в Германию. Бабушка всегда заботилась о ее матери, а отец либо отсутствовал, либо работал… Так что одиночество всегда было единственным компаньоном Лидии.
        До тех пор, пока не появился он, мужчина с холодными зелеными глазами и коварным сердцем. Лидия поежилась.
        - И что же с тобой тогда случилось? - поинтересовалась Джейн.
        - Что?..
        - Я слышала, как ты говорила бабушке, что она наказала тебя за то, что произошло. Это случилось в Германии? И что это вообще было?
        Лидию охватила паника. Крепче обняв Джейн, она снова поцеловала ее в голову.
        - Ничего такого, о чем тебе следовало бы беспокоиться. Это было давным-давно.
        Выпустив сестру из объятий, Лидия встала.
        - А хочешь сегодня посмотреть диораму в Риджентс-парке? - предложила она. - Открылась только на прошлой неделе.
        - Да, конечно! - засияла от радости Джейн.
        - Отлично. Тогда ступай наверх и закончи свой доклад по географии. Пойдем сразу после ланча.
        Джейн быстро выбежала из комнаты.
        Лидия взяла в руки книгу, которую сестра оставила на диване. Яркие разноцветные бабочки запрыгали на страницах; каждая иллюстрация сопровождалась подробным описанием. Из конца книги выпал сложенный листок бумаги. Лидия засунула его на место.
        Она попыталась представить себе, какой станет ее жизнь без Джейн. Попыталась, но не смогла. Да, у нее есть работа, но почти все, что она делала последние одиннадцать лет, было так или иначе связано с сестрой.
        Она не может потерять Джейн. Не сейчас. Даже если Джейн сама захочет уехать.


        Рука Талии крепче сжала руку Александра, ее пальцы впились в его ладонь, когда они вышли из экипажа на холодный ночной воздух. Не обращая внимания на боль, он повернулся к сестре. В платье из бледно-голубого шелка, с безупречной прической, она казалась такой милой и уязвимой.
        Талия покрыла лицо тонким слоем рисовой пудры, что придало ему холодное выражение и сделало похожим на маску.
        Александр накрыл руку сестры своей ладонью.
        - Талия, ни к чему придавать себе такой вид, будто тебя ведут на виселицу, - тихо проговорил он.
        - Пять сотен фунтов, Алекс! Я сказала мистеру Сьюэлу из Союза школ для бедных, чтобы он ждал от тебя банковский чек в понедельник.
        - Если ты будешь вести себя так, будто тебе все нравится, я добавлю к этой сумме еще сотню, - заявил Александр.
        Талия согнула пальцы, лежащие на его руке.
        - Если лорд Фултон здесь, я уезжаю немедленно.
        - Что ты там говоришь о лорде Фултоне? - спросил Себастьян, выходя из кареты следом за ними.
        - На прошлой неделе Алекс сказал его светлости, что я с готовностью приму предложение о браке, - ответила Талия.
        Себастьян издал какой-то странный звук, напоминающий не то фырканье, не то короткий смешок.
        - Фултон? Господи, Алекс, что ты пытаешься сделать? Вынудить нашу Талию сбежать в женский монастырь?
        - Должна сказать, это куда более приятная перспектива, чем Фултон, - вымолвила Талия, поворачиваясь к Себастьяну. - Твой братец счел нужным сделать предложение лорду Фултону, прежде чем обсудить это со мной. - Она бросила на Александра испепеляющий взгляд. - Вероятно, он пошел на такое потому, что заранее знал, каким будет мой ответ. И я неожиданно для себя самой стала объектом некоей шутки, в театре об этом знали все, кроме меня. Это было так унизительно!
        - Ты могла что-нибудь сделать, - пробормотал Александр.
        - Неужели? А тебе известно, что лорд Фултон считает, что из-за моей русской крови больше никто не сделает мне предложения? И что он единственный, кто способен на такую глупость?
        Виконт нахмурился.
        - Это сказал Фултон? - спросил он.
        Талия бросила на Себастьяна раздраженный взгляд. Тот подмигнул ей в ответ.
        - Именно ты должна сказать в ответ «да», старушка. Ты, а не он. - Себастьян кивнул на Александра. - Хотя я слышал, что сестра Фултона уже почти безнадежна. Стара, знаешь ли, и широкобедра. Да и в голове у нее полная неразбериха, в этом сомнений нет.
        - Как раз для тебя, Алекс. - Талия немного расслабилась, и они с Себастьяном обменялись кривыми усмешками. - Учитывая, что тебе уже тридцать два года, неплохо бы подумать о собственной женитьбе, а не заботиться о моем замужестве.
        Как только они вошли в холл, Александр отвернулся. Он никак не мог понять, чем вызвано его раздражение - то ли поведением сестры и брата, то ли странными репликами Фултона. Александр вздохнул. Ему стоило немалых усилий уговорить Талию приехать с ним на бал, и вовсе не таким способом он хотел вернуться в общество. Но упрямая девчонка не оставила ему выбора.
        Дворецкий поприветствовал их, и они вошли в бальный зал, заполненный красиво одетыми джентльменами и леди, плавающими по танцполу, как корабли в гавани - по морской глади. Повсюду слышались разговоры, музыка и смех.
        - Боже, лорд Нортвуд, леди Талия и даже мистер Холл! - воскликнул маркиз Хадли, президент совета Королевского общества покровительства искусствам, подходя с женой к семейству Александра. - А мы вас и не ждали!
        - Ну как же, общество ведь намеревалось направить часть средств от продажи билетов на финансирование выставки, милорд.
        Хадли закашлялся, а улыбка его жены стала не такой лучезарной.
        - Да, конечно. Знаете ли, все из-за этого ужасного дела с Россией. У меня от него голова кругом.
        Леди Хадли взмахнула рукой и заулыбалась еще шире.
        - Не думайте об этом. Так чудесно, что вы пришли. Развлекайтесь!
        Что-то не хочется, подумал Александр.
        - Иди с леди Хадли, Талия, - вслух проговорил он.
        Сестра посмотрела на него снисходительно, однако вместе с Себастьяном направилась следом за леди Хадли к группе, стоявшей у камина.
        - Что еще за «ужасное дело»? - поинтересовался лорд Нортвуд.
        - Совет хочет созвать собрание для обсуждения… м-м-м.... угрозы войны с Россией, - ответил лорд Хадли. - Они озабочены тем, как это может отразиться на выставке. Объявление о собрании появится в конце недели.
        - Так в чем же озабоченность?
        - Французский член комиссии по выставке, мсье Боннар, отметил у французов нарастающие антирусские настроения, - пояснил Хадли. - И он не хочет, чтобы его государство принимало участие в выставке, демонстрируя этим симпатию к какой-то стране.
        Александр нахмурился.
        - Но это же не русская выставка, - заметил он.
        - Мне это известно, Нортвуд, но в ней есть русская секция и это вызывает ненужные разговоры. Французы за это оказывают обществу финансовую поддержку. И я просто не хочу неприятностей, понимаете?
        - Не думаю, что будут какие-то неприятности, - заметил Александр. - Лорд Хадли, скажите членам совета, что я приготовлю выступление, которое уймет их беспокойство.
        Кивнув, Александр отошел за выпивкой. Он знал о растущих антирусских настроениях, которые особенно усилились после того, как в прошлом ноябре русская эскадра уничтожила флот Турции. После этого события поднялась целая волна неприязни к царю; казалось, в любой момент может быть объявлена война.
        Александр глотнул бренди. Слова Хадли вызвали у него неприятное чувство. Как вице-президент Общества покровительства искусствам, он предложил отметить столетнюю годовщину общества, но у него была на то скрытая причина.
        Новая выставка сосредоточится на позитивных аспектах британского образования, а иностранные разделы помогут понять необходимость развития свободной торговли между Великобританией и другими странами. Ну и конечно, выставка должна стать триумфом самого Александра. В сиянии блестящих идей все увидят его отражение, и это поможет разогнать тени скандала.
        Но если его российские корни увяжут с политической ситуацией… Нет, он не позволит совету использовать это против него и не допустит, чтобы политика каким-то образом повлияла на выставку. После всего, что он сделал…
        Александр пошел к столу с напитками, чтобы снова наполнить свой бокал, но на полпути остановился, заметив, что какой-то высокий красивый блондин разговаривает с Талией. Его сестра так сильно напряглась, что даже чуть откинулась назад, так как незнакомец подошел к ней слишком близко.
        Александр хотел подойти к ним, но тут его остановила чья-то рука. Обернувшись, он увидел Себастьяна, который отрицательно помотал головой.
        Блондин схватил Талию за руку. Когда он наклонился ближе, чтобы что-то сказать, Талия попыталась вырваться, ее лицо сморщилось. Сбросив руку Себастьяна со своего предплечья, Александр поспешил к сестре.
        Но не успел он подойти к ней, как рядом с Талией оказался высокий джентльмен с русыми волосами, выгоревшими на солнце. Одним движением Каслфорд схватил блондина за руку и оттолкнул его, а затем встал между ними, загородив Талию своим телом. Он сказал несколько слов блондину, который на вид был моложе его, и тот, ссутулившись, поспешил уйти прочь.
        Почти в это же мгновение Каслфорд положил руку на спину Талии и увлек ее в бальный зал, где вновь зазвучала музыка.
        Оглядевшись по сторонам, Александр понял, что Каслфорд так ловко выполнил свою миссию, что никто, кроме них, не обратил внимания на неприятный эпизод.
        - Я видел, как он приближается к ней, - объяснил Себастьян. - И он все сделал гораздо осторожнее, чем сделал бы ты. Снова скажешь, что мне наплевать на мнение общества?
        Приподняв брови, Себастьян отошел. Александр дождался, пока стихнет музыка, а потом подошел к своему другу и хлопнул его по плечу.
        - С возвращением, старый бродяга! Раз снова видеть тебя!
        - А я рад вернуться, Норт!
        Александр посмотрел на сестру. Та едва заметно качнула головой, словно для того, чтобы показать, что инцидент с блондином обошелся без последствий.
        - Как долго ты отсутствовал на этот раз? - спросил Александр у Каслфорда.
        - Больше года, но осенью я собираюсь в новое путешествие - в Малайзию, - ответил тот. - Леди Талия сказала, что ты организовал выставку в Обществе покровительства искусствам?
        - Верно, - кивнул виконт.
        - Александр, Каслфорд сможет оказать помощь в организации секции китайского образования, - промолвила Талия. - Ты же знаешь, что он много путешествовал по Китаю. И еще он согласился помочь мне составить план обучения в школах для бедных.
        Александр посмотрел на приятеля.
        - Понятия не имел, что ты интересуешься образованием. Насколько я помню, во время занятий ты любил играть в крикет.
        Каслфорд усмехнулся.
        - Не могут же все быть такими трудолюбивыми, как ты, Норт. До сих пор, поди, хранишь свою «Латинскую грамматику в Итоне»?
        - Да, и постоянно в нее заглядываю, - улыбнулся Александр. - Бьюсь об заклад, что ты даже ради спасения собственной жизни не сможешь просклонять существительное.
        - Salva animum tuum [1 - Сохрани свою душу ( лат.).].
        - Abi [2 - Уходи ( лат.).].
        - Мальчики, - вмешалась Талия. Хоть она и говорила суровым тоном, ее лицо впервые за вечер оживилось. - Обратите внимание. На следующей неделе у нас детский фестиваль, который должен помочь школам для бедных. Я пригласила на фестиваль Каслфорда и надеюсь, что ты, Александр, тоже придешь.
        - Да, приду, я отметил это событие в своем расписании.
        Талия улыбнулась. Александр опешил, настолько он отвык от ее улыбок. Сестра не улыбалась при нем целую вечность. Ощущение было таким, будто внутри ее вспыхнул свет, который осветил и его.
        - Лорд Нортвуд! - Молодая леди в зеленом шелковом платье подошла к ним и посмотрела на виконта. Ее губы чуть скривились от удовольствия. - Мы надеялись, что вы сегодня придете. Мы так много слышали о выставке.
        - Мисс Купер, позвольте представить вам…
        - Да-да, это Каслфорд, мы с ним знакомы. - Холодный взгляд мисс Купер скользнул по лицу Каслфорда и остановился на Талии. - И вам хорошего вечера, леди Талия.
        Талия сдержанно кивнула мисс Купер. Каслфорд подхватил Талию под локоть, пробормотал слова извинения и увлек к столу с прохладительными напитками.
        Александр опустил глаза на мисс Купер, которая выжидательно смотрела на него. Он едва сдержал вздох.
        - Как поживают ваши родители, мисс Купер?
        - Замечательно, благодарю вас. Мама на следующей неделе едет в Париж. Она собирается заглянуть там к модной портнихе, которую порекомендовала ее добрая приятельница леди Дюбуа. Мне ужасно хочется составить ей компанию, но у меня уже назначено несколько встреч здесь, в Лондоне. Вы придете на бал к леди Уитмор?
        - Я еще не решил, - ответил лорд Нортвуд. - Прошу передать вашим родителям мое почтение.
        Он чуть отступил назад, желая таким образом вежливо прервать разговор, но мисс Купер не отступала.
        - Я очень надеюсь увидеть вас там. И думаю, что мама позволит мне до ее отъезда как-нибудь днем пригласить вас на чай.
        Мисс Купер, моргая, смотрела на Александра, а он слегка поклонился ей.
        - Благодарю вас, мисс Купер, буду с нетерпением ждать приглашения. Желаю вам хорошо провести остаток вечера. - Нортвуд быстро пошел по направлению к игорному залу, чтобы она не догнала его.
        Пробираясь сквозь толпу, Александр почувствовал, что у него напряглась спина. Он должен был пригласить мисс Купер на танец. Должен был спросить, не желает ли она выпить бокал шампанского. Должен был сказать, что выглядит она великолепно. Он, черт возьми, должен был пофлиртовать с нею!
        Неделю назад он, возможно, так и поступил бы.
        Потому что это было до его знакомства с мисс Келлауэй.
        В игорном зале Александр остановился и скрестил на груди руки. Перед внутренним взором встала Лидия: раскрасневшиеся щеки, сердитые глаза, горькое отчаяние.
        - Она куда привлекательнее, чем сестра Фултона, - произнес Себастьян, подойдя к нему.
        - Разумеется, она привлекательнее, чем… О! - Александр откашлялся. - Ты говоришь о мисс Купер? Да. Конечно.
        Себастьян, прищурившись, посмотрел на брата.
        - Интересно, о ком еще я мог говорить?
        - Да о любой из присутствующих здесь девчонок. - Под испытующим взглядом брата Александр взял себя в руки. Он рассказывал Себастьяну о встрече с мисс Келлауэй, о медальоне, но не упомянул о своем растущем интересе к этой женщине.
        - Тебе следует остановиться на одной из них, - продолжал Себастьян. - Тут полно таких, как мисс Купер, - хорошеньких и немного глуповатых. Поверь мне, проводить время с такими женщинами - одно удовольствие. Племянница леди Велбурн недавно в городе, говорят, она очень мила. Тебе стоит сходить завтра на вечеринку, которую утраивает ее тетушка, и познакомиться.
        - Завтра у меня другие дела, - помотал головой Александр. - Надо встретиться с поверенными отца. Продиктовать письма, касающиеся флорестонского особняка.
        Несколько мгновений Себастьян молчал, а потом встал перед братом. Александр едва сдержал желание отступить назад, чтобы не слышать его слов.
        - То, что ты старший сын, не означает, что ты должен всего себя посвятить долгу, Алекс, - промолвил Себастьян. - И что должен ставить ответственность превыше всего.
        Александр устремил взгляд на бесчисленных игроков в карты.
        - Если не я, - сдавленным голосом произнес он, - то кто?
        Себастьян не ответил. Александр перевел взгляд и посмотрел брату в глаза. Оба думали о Раштоне. Александр отогнал от себя чувство разочарования, направленное на отца.
        - И это ты, - продолжил он, - предложил мне жениться. Какая еще причина может заставить меня сделать это ради будущего нашего графства? Какая, кроме долга?
        Себастьян отступил назад, на его лице промелькнуло выражение разочарования.
        - Ты мог бы сделать это для себя.
        - Не говори ерунды.
        - Господи, Алекс, если у тебя развито чувство долга, это вовсе не означает, что ты должен заводить себя, как пружину для часов. - Себастьян провел пятерней по волосам. - Нет закона, вынуждающего тебя отказываться от небольших развлечений. Почему бы тебе не пойти со мной вечером в таверну «Орел»?
        Александр задумался: желание пойти с братом боролось в нем с вечным страхом «чтомогутподуматьлюди». Наконец он отрицательно помотал головой. Досада Себастьяна явно усилилась.
        - Ну хорошо, - сказал он. - Делай то, от чего ты становишься счастливее. Хотя нет, ты такого никогда не сделаешь, верно? Потому что ты непременно поступишь наоборот.
        Александр смотрел вслед Себастьяну, направившемуся к карточному столу. Несмотря на работу и все свои усилия, предпринятые в последние годы, Нортвуд так и не понял, чего именно хочет.
        Однако он совершенно точно знал, чего не хочет. Он не хочет жениться на дамочке типа мисс Купер, чья жизнь крутится только вокруг последней моды и светских обязанностей. Он не хочет вступать в брачный союз, который как две капли воды походил бы на брак его родителей и состоял бы из хрупких формальностей и холодности. Он не хочет, чтобы брак тяготил его.
        Впрочем, возможно, он в конце концов понял, чего хочет. Ему хочется взять в жены умную и интересную женщину, при виде которой его кровь бежала бы быстрее и закипала в жилах. Которая бросала бы ему вызов и заставляла видеть мир за пределами собственной жизни. Женщину, красоту которой подчеркивал бы острый ум.
        Женщину, которая практически не уходила из его мыслей с того самого мгновения, когда они познакомились.
        Такую женщину, как Лидия Келлауэй.
        Александр видел, как Себастьян сел играть в карты и засмеялся в ответ на какие-то слова своего соседа по столу. Возможно, стоит принять совет брата и выяснить, чем это кончится. Александр не знал, к чему приведет преследование Лидии Келлауэй. Он не знал, примет она его ухаживания или отвергнет. Не знал, что на это скажет его собственный отец. Но был уверен, что получит огромное наслаждение, ухаживая за нею. Александр даже посмел поверить в то, что это сделает его счастливым.



        Глава 6

        Низкое солнце ярко сияло в небе, освещая бледным светом голые деревья, которые только начали покрываться молодыми листочками. Уличные торговцы цветами, апельсинами, пирожками, фруктовыми пирогами и горячим зеленым горошком вовсю расхваливали свой товар и его низкую цену. Внимание Лидии привлекли крики продавца фруктов, и она подошла к его тележке, чтобы купить два яблока.
        - Когда придем в сад, выпьем холодного лимонада, - пообещала она Джейн, когда они продолжили свой путь по Нью-роуд, отправляясь днем на прогулку.
        - Как ты думаешь, бегемот выйдет? - спросила Джейн. - А орангутанги?
        - Увидим. Я слышала, что из Африки привезли еще какое-то животное, только не помню, какое именно.
        Лидия положила руку на плечо Джейн, чтобы отвести сестру в сторону от блестящего черного экипажа, который остановился прямо перед ними. В Лидии зашевелился старый страх, и она зашагала быстрее, не оглядываясь назад.
        - Мисс Келлауэй! - Услышав низкий голос, Лидия остановилась. Повернувшись, она увидела выходящего из экипажа джентльмена.
        Рука Лидии крепче сжала плечо Джейн.
        - Лорд Нортвуд?
        Александр приблизился. Солнце освещало его темные волосы золотистым нимбом; черный сюртук плотно облегал широкие плечи и грудь. Лидия почувствовала, с каким благоговением сестра смотрит на виконта.
        - Доброе утро, леди. - Александр улыбнулся Джейн. - Вы, должно быть, мисс Джейн?
        - Да, сэр, - ответила девочка.
        - Познакомься, это лорд Нортвуд, - сказала Лидия сестре, понимая, что не в состоянии объяснить, как познакомилась с ним. Она подняла глаза на виконта.
        Он смотрел на нее. Ему что-то от нее нужно. Сердце Лидии забилось быстрее.

«Что вы видите, когда смотрите на меня, лорд Нортвуд?»

        -Что привело вас сюда, милорд? - спросила Лидия. Ее голос прозвучал резче, чем она хотела.
        - Я подумал, что могу подвезти вас, куда бы вы ни направлялись. - Александр кивком головы указал на свой экипаж.
        - Вообще-то мы собирались прогуляться и… - Лидия замолчала, чувствуя, что Джейн тянет ее за руку.
        Лидия почувствовала, что решимость оставляет ее: столько мольбы было в зеленых глазах Джейн. Никогда в жизни у них не было возможности проехаться в столь роскошной карете.
        - Мы направляемся в зоосад, - сказала Лидия.
        - Вот и отлично! Если вы не против моего общества, то буду рад составить вам компанию, - вымолвил Александр. - Я уж и не помню, когда в последний раз бывал в зоосаду. Полагаю, «Друри-Лейн» не считается.
        Джейн засмеялась.
        - Лидди, можно? Ну пожалуйста!
        - Если только мы не причиним неудобства его светлости, - сказала Лидия.
        - Я бы не стал предлагать, если бы мне это было неудобно. - Распахнув дверь экипажа, Александр помог им обеим забраться в обитое бархатом нутро кареты, сказал кучеру, куда ехать, и только после этого сел в экипаж сам. Едва он занял место напротив них, как Лидии показалось, что пространство между ними съежилось, и она остро ощутила его близость, чего ей вовсе не хотелось.
        - Вы интересуетесь животными, мисс Джейн? - полюбопытствовал Александр.
        - Да, сэр, - с готовностью ответила девочка. - Точнее, не столько животными, сколько насекомыми.
        - Насекомыми? - переспросил он.
        Джейн кивнула.
        - Отец часто водил меня на выставки в Королевское энтомологическое общество. В первый раз мы смотрели бабочек, потом пауков, а в третий раз - насекомых Северной Африки. Мы даже ходили на выставку дрессированных блох! Знаете, трудно представить, что блох можно дрессировать, однако это так.
        Нортвуд задумчиво посмотрел на нее.
        - Должно быть, вам будет интересно побывать на выставке в Обществе покровительства искусствам, которую я организую. Мы собираемся широко представить образцы флоры и фауны, включая несколько новых видов экзотических насекомых.
        - Мы сможем пойти туда, Лидия? - спросила Джейн.
        - Разумеется. И ты напишешь доклад о новых открытиях.
        Джейн, глядя на лорда Нортвуда, закатила глаза. Тот улыбнулся.
        - Сестра никогда не оставляет вас в покое, да?
        - Почти, - проговорила Джейн. - Она стала моей наставницей, когда я была совсем маленькой. - Личико девочки слегка опечалилось. - Но бабушка говорит, что мне необходимо получить более широкое образование, поэтому меня отошлют из Лондона.
        Лидия ощутила, что взгляд Александра устремился на нее - почти такой же осязаемый, как нежные прикосновения его пальцев. Заерзав на месте, она положила руку на живот, потому что внезапно ее охватила боль.
        - Отошлют… - эхом отозвался Александр. Он не произнес это слово вопросительным тоном, однако Джейн кивнула в ответ.
        - Она хочет, чтобы меня больше обучали… Лидди, как сказала бабушка?
        - Пристойному поведению, - напомнила Лидия.
        - Если вы спросите меня, то я отвечу, что важность пристойного поведения сильно преувеличена, - сказал виконт.
        - Наша бабушка считает, что я недостаточно обучена.
        - А вы не можете обучить сами? - спросил Нортвуд у Лидии.
        - Джейн сейчас в таком возрасте, когда ей нужно больше узнавать о правилах этикета и поведения в обществе, - промолвила Лидия. - Поэтому бабушка отправляет ее в школу в Париже, где Джейн сможет брать уроки французского, музыки и танцев.
        Лорд Нортвуд продолжал смотреть на Лидию с таким видом, словно понимал, что диктат бабушки жалит ее, как крапива - кожу. Как будто знал, что именно это было источником ее отчаяния, пригнавшим Лидию в его дом в тот вечер, когда она захотела уплатить свой долг. В тот вечер, когда ей не к кому было пойти, кроме него…
        - Лондон не испытывает нехватки в учителях музыки и танцев, - заметил он. - К примеру, мой брат Себастьян обучает игре на фортепьяно. На следующей неделе я буду рад представить вас ему, если захотите, чтобы ваша сестра немедленно начала брать уроки музыки.
        Лидия почувствовала, как рука Джейн вцепилась в ее руку, увидела мольбу, наполнившую взгляд сестры.
        - Благодарю вас, милорд… - Лидия быстро посмотрела на Нортвуда. - Вы очень великодушны. Я поговорю об этом с бабушкой.
        Нортвуд и Джейн переглянулись. Он подмигнул ей, а она улыбнулась ему в ответ.
        Сердце Лидии охватило легкое беспокойство, когда она заметила, какое взаимопонимание устанавливается между Джейн и лордом Нортвудом. Но она безжалостно и решительно отогнала его от себя. Ничего и никогда не выйдет из ее знакомства с лордом Нортвудом, кроме разве уроков музыки для Джейн, так что тревожиться не о чем.
        Объехав Риджентс-парк с внешней стороны, экипаж остановился у входа на Кэрридж-драйв. Нортвуд вышел из кареты первым, чтобы помочь Лидии и Джейн, а потом велел кучеру заплатить за вход.
        Миновав входной павильон, они оказались на дорожке, бегущей по террасе, которая вела к роскошным садам и новой вольере со стеклянной крышей. Вдоль дорожки росли цветы и деревья; в разные стороны от нее отходили посыпанные гравием тропинки, которые вели к загонам и домикам для животных.
        Джейн легкими шагами поспешила вперед.
        - Милая девочка, - заметил Нортвуд, когда они с Лидией шли следом за Джейн по направлению к лугу, на котором паслись олени, пеликаны, альпаки и несколько газелей; то тут, то там на траве стояли передвижные, увитые растениями шпалеры в форме беседок, в которых порхали птицы.
        - Да, так и есть, - кивнула Лидия. - У нее живой ум и доброе сердце.
        - Как и у ее сестры.
        Лидия не смогла сдержать улыбки. Сколько времени прошло с тех пор, как кто-то отпускал ей комплименты, не важно, по какой причине?
        - Да вы льстец, милорд.
        - Я никогда не говорю того, в чем не уверен.
        Лидия замедлила шаг, заставив Александра остановиться возле нее. Как бы ни нравилась ей его компания, нелепость ситуации - абсолютная невозможность столкнуться с ним и еще большая невероятность того, что он захочет пойти с ними в зоосад, - поразила ее.
        Она посмотрела виконту в лицо.
        - Почему вы здесь, милорд?
        - Видите ли, мисс Келлауэй, моя сестра Талия - вы видели ее как-то ночью - занимается школами для бедных.
        Неожиданное заявление удивило Лидию.
        - Это замечательно, ваша сестра молодец, - вымолвила она.
        - Да. Вы знаете что-нибудь о школах для бедных?
        - Я о них слышала, но не знаю, с какой целью они созданы, - призналась Лидия.
        - Эти школы пытаются перевоспитывать уличных детей, - стал объяснять Нортвуд. - Ученики из обедневших семей - отцы этих детей либо уже сидят в тюрьме, либо совершили преступление, из-за которого попадут за решетку. Именно по этой причине Талия так интересуется ими.
        - Полагаю, такими вещами действительно следует интересоваться, - заметила Лидия.
        - Так и есть. Талия и несколько ее друзей организуют в следующую субботу благотворительное мероприятие - детский фестиваль с играми и прочими развлечениями. И все это ради того, чтобы собрать деньги для школ. Буду признателен, если вы тоже посетите его.
        Лидию стало охватывать беспокойство.
        - О, я не знаю, стоит ли…
        - Уверен, что вашей сестре понравится, - заверил ее Нортвуд. - Кажется, там еще будут состязаться в гонках на тележках, запускать воздушных змеев, танцевать. Талия несколько месяцев помогала все это организовывать. Она даже уговорила Себастьяна играть на пианино. - Не успела Лидия возразить, как Александр добавил: - Я прикажу, чтобы мой экипаж забрал вас в одиннадцать часов. Я привезу вас домой в любое время, когда вы захотите. Уверен, что вам понравится.
        Лидия несколько мгновений задумчиво покусывала губу. Наконец, посмотрев на сестру, бежавшую впереди них к загонам с животными, кивнула.
        - С большим удовольствием, милорд. Уверена, что и Джейн будет в восторге от вашего предложения. Мы не часто бываем на таких праздниках.
        Она поняла, что ее поспешное замечание поразило виконта, когда увидела, что Нортвуд нахмурился.
        - Почему же? - спросил он.
        - Просто у меня… У меня не так много времени для подобных развлечений. - Она никогда на них и не бывала. Боль сдавила грудь, когда Лидия вспомнила свое мрачное детство, в котором таких несерьезных вещей, как фестивали и запускание воздушного змея, вообще не было.
        Лидия знала, что детство Джейн было совсем не таким, как у нее - об этом она позаботилась, - но тоже не проявляла особой активности в поисках развлечений для сестры.
        - Потому что вы слишком заняты своими уравнениями? - спросил Нортвуд.
        Его резкое замечание немного задело Лидию, и она отвернулась.
        - Я состою не из одних чисел, милорд.
        - Зачем тогда вы создаете о себе такое впечатление?
        - Что вы имеете в виду?
        - Да то, что вы заставляете людей верить в ваши блестящие математические способности.
        - Я не…
        - Разве? - перебил ее Нортвуд. - Меньше двух недель назад вы пытались втолковать мне, что я о вас думаю.
        - Честно говоря, именно это все обо мне и думают.
        - А я - нет.
        Озадаченная Лидия подняла на него глаза.
        - Вы… нет?
        - Нет, это неправда, - заявил он. - Ваш удел не только холодный ум. И я ни на секунду не поверил, что вы счастливы в компании учебников да чисел - своих единственных друзей.
        Лидия с трудом сглотнула. Нортвуд смотрел на нее не только с любопытством, не только с удивлением. У него был такой вид, словно он знает, что под толстым панцирем внешней сдержанности кроется что-то ранимое и болезненно-нежное. Что-то, что он без труда сумеет защитить.
        - Почему я должна верить вам? - дрожащим голосом спросила Лидия.
        Александр подступил ближе. Теперь он был так близко, что прохладный воздух вокруг них стал нагреваться; так близко, что она ощутила желание, зреющее в его теле. Его голос зазвучал ниже и заскользил по коже Лидии, словно лаская.
        - Если бы вас устраивала такая жизнь, вы не стали бы целоваться со мной, не прикасались бы ко мне так, будто хотите большего, - тихо проговорил Александр.
        Лицо Лидии запылало.
        - Я продемонстрировала вам чудовищное отсутствие рассудительности, - пробормотала Лидия.
        - Вы продемонстрировали то, что чувствуете, - поправил ее Нортвуд. - То, чего хотите.
        - Я говорила вам, чего хочу. Но речь шла не об этом.
        Лидия не могла найти подходящих слов, понимая, что они будут ложью в десятой степени. Ее плечи напряглись, и она отступила назад.
        - Можете думать обо мне что хотите, милорд, - сказала она. - Я хочу, только чтобы вы помнили одно. Я говорила, вам лучше поверить в то, что я рассказала: оставьте мне удел интеллектуального одиночества. Все остальное, без сомнения, приведет к худшему.
        Лидия отвернулась от Александра. Он схватил ее за руку и так властно сжал ладонь, что сердце подскочило в груди.
        - Ничего между нами не может привести к худшему, мисс Келлауэй, - с уверенностью проговорил он. И повторил: - Ничего!
        - Ваше замечание надо просто укоротить до одного слова, милорд, и тогда вы получите правду. - Лидия вырвала у Александра свою руку. - Между нами никогда ничего не будет.
        - Вы ошибаетесь.
        У Лидии перехватило горло. Как же ей хотелось ошибиться! Как же хотелось отпереть замок на скрытой части себя самой и пустить Нортвуда внутрь. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше Лидия представляла себе, как восхитительно было бы открывать все новые возможности их близости.
        Хотя бы одну-единственную ночь.
        Пораженная этой мыслью, Лидия отвернулась и, не взглянув на виконта, зашагала следом за сестрой.
        - Джейн!
        Та помахала рукой. Лидия пошла быстрее, надеясь, что лорд Нортвуд уйдет. Хотя, признаться, еще больше надеялась на то, что этого не случится.
        - Смотри! - Джейн указала на отгороженную решетками вольеру, в которой находилось шесть клеток для львов, тигров, гепардов и ягуара. - Лорд Нортвуд, а вам известно, что львов сюда привезли из Нубии? Это в Африке! А вы только посмотрите на леопардов! Все они из Индии. Это ведь так, Лидия? Ну во всяком случае, один из них. Лорд Нортвуд, а вы знали, что древние греки считали жирафов помесью леопарда и верблюда?
        Александр остановился рядом с Лидией.
        - Нет, я этого не знал. Зато я ездил верхом на верблюде.
        - Неужели? Где?
        - Когда я был еще мальчиком, отец возил нашу семью в Египет. Верблюды там встречаются так же часто, как кареты.
        - А как вы себя чувствовали верхом на верблюде? На что это похоже?
        - Как на лодке, которая вот-вот перевернется. Без сомнения, верховая прогулка на верблюде - один из самых странных моих поступков.
        Усмехнувшись, Джейн снова стала рассматривать львов. Лидия и Нортвуд остановились, чтобы понаблюдать за гигантскими кошками, которые тяжело бродили по своим загонам, время от времени рыли лапами землю и потягивались, разминая развитые мускулы.
        - Но почему Париж? - неожиданно спросил Александр.
        Лидия вздохнула.
        - Вы безжалостны.
        - Тем более ответьте мне.
        - Это не должно вас волновать, милорд.
        - Знаю. Но я любопытен. Так почему Париж?
        - Потому что нам не по карману отдать ее в одну из лондонских школ, а леди Монтегю готова выплачивать ей стипендию.
        - Но почему ваша бабушка считает, что вы не справитесь с обучением?
        Лидия взглянула на сестру. Джейн провела палочкой по земле, направляясь к медвежьей яме. Ее длинные волосы блестели на солнце, спадая на плечи шелковым покрывалом.
        Нортвуд считает, что ему известен ее удел? Он думает, что знает, чего она хочет, что ей нужно, какой образ жизни ей следует вести? Пожалуй, он изменил бы свое отношение к ней, если бы знал о ее прошлом.
        - Потому что я сама не имею образования, - ответила наконец Лидия.
        - Вы даже не получили его от матери?
        Несмотря на то что вопрос не прозвучал слишком неожиданно, по всему телу Лидии пробежала резкая боль. Она остановилась, силясь унять участившееся дыхание.
        - Мисс Келлауэй? - Лорд Нортвуд подхватил ее под локоть. - С вами все в порядке?
        Лидия кивнула, глядя в сторону Джейн, чтобы ни на мгновение не упустить ее из виду.
        - Моя мать сама о себе не могла позаботиться, - сказала она, - не говоря уже о том, чтобы учить меня правилам этикета.
        - Что же с ней случилось?
        Лидия замерла. Ее локоть все еще лежал в ладони Александра, и она чувствовала тепло сквозь его перчатку и свой рукав. Нортвуд стоял близко, слишком близко, устремив на нее взгляд, словно пытался решить какую-то сложную головоломку. От его мускулистого тела исходила сила, уверенность…
        Внезапно Лидии пришла в голову не слишком приятная ей мысль о том, что человек с его грозным характером с легкостью воспринял бы любую правду, которую она выложила бы ему. И без малейшего усилия выслушал бы любое признание, которым ей так хотелось бы облегчить собственное сердце.
        - У нее была… беда, - Лидия дрожащей рукой прикоснулась к виску, - здесь. У нее развилась болезнь мозга. Странное состояние, когда ее то мучила меланхолия, то преследовала мания. Бывали периоды ярости, а иногда она словно погружалась во тьму. До моих пяти лет с ней все было в порядке. А потом… Отец говорил мне, что она потеряла нескольких детей - у нее случались выкидыши. И от этого что-то в ней… надломилось. Она стала запираться в своей спальне. Впадала в ярость из-за малейшей ерунды типа пятнышка от травы на моем платье. Бабушка переехала к нам, чтобы помогать в уходе за ней. Некоторое время она справлялась, но потом стало слишком тяжело даже для нее. И бабушка уговорила отца отправить маму в лечебницу, где за ней присматривали доктора.
        Александр крепче сжал ее локоть.
        - И это помогло?
        - Сначала нам казалось, что помогло. - Лидия смотрела на Джейн, которая остановилась возле медвежьей ямы, чтобы получше рассмотреть огромного бурого медведя. - Она даже на время вернулась домой, но потом ей снова стало хуже. Бабушка нашла другую лечебницу, другого врача. Новый курс лечения. Они постоянно колесили по континенту. Потом, когда о маме стали распространяться сплетни, бабушка попросила позволения навсегда увезти ее из Лондона. Они уехали во Францию, в местечко под Лионом, о котором бабушка услышала в церкви. Мама находилась там почти три года.
        - И что?
        - Некоторое время казалось, что ей там нравится, да и бабушка жила с ней. Папа навещал их, когда у него была возможность… Там мама и умерла.
        Странная пустота наполнила Лидию, когда она произнесла эти слова, казалось, и Нортвуд содрогнулся от них.
        - Мне очень жаль, - вымолвил он.
        - Да все в порядке. Мама так долго была узницей собственного рассудка, что в конце концов освободилась, как ни странно это звучит. Но вся эта история почти погубила бабушку. Потерять ребенка, дочь, пусть даже и такую больную, как моя мама…
        Лидия высвободила руку и направилась к Джейн.
        - Лидия!
        Она резко остановилась. Ее имя, произнесенное его голосом, прозвучало как гром.
        - А где были вы, пока ваша мать находилась во Франции? - спросил Александр.
        - Не с ней, - не поднимая глаз, отозвалась Лидия.


        Александр Холл. Виконт Нортвуд.
        Лидия действительно вращается в высшем свете. Вопрос лишь в том, является ли она всего лишь потаскухой при виконте или ей удалось взлететь каким-то иным способом.
        Да разве это важно?
        Джозеф наблюдал, как Джейн забирается в карету виконта. Лидия последовала за ней.
        Да, это важно. Теперь, когда сэр Генри умер, Лидия, возможно, не так беспокоится о последствиях собственных поступков, которые, пожалуй, испортили ее характер.
        В таком случае его план не сработает.
        Если, с другой стороны, Лидия находится с лордом Нортвудом не только из-за денег… вот это было бы на руку всем, кто имеет отношение к этому делу.
        Особенно ему.



        Глава 7

        Джейн качала ногой, рассматривая картину, висевшую над камином. Охотничья сцена, преследуемый зверь - тигр. Эта картина ей совершенно не нравилась. Из бока тигра торчит стрела, кровь заливает его шерсть, морда животного оскалена, он явно рычит…
        Девочка болтала ногами, раздумывая о том, передал ли мальчик-посыльный еще одно письмо Софи. Лидия так торопила сестру, что у нее не было возможности потолковать с горничной наедине.
        Рука Лидии легла на ногу Джейн, чтобы унять беспокойство. Вздохнув, Джейн потянулась за очередным кусочком поданного к чаю кекса. Фортепьяно мистера Холла - черное и такое блестящее, что она наверняка увидела бы в нем свое отражение, если бы подошла поближе, - стояло в углу просторной гостиной. Вдруг она оставит пятна на клавишах?
        Джейн потерла ладонями юбку. Сначала ей пришлось ехать в карете виконта, а теперь она сидит в гостиной графа и разговаривает с его братом о своем первом уроке музыки.
        Как много всего произошло за последнюю неделю!
        Джейн посмотрела на Лидию.
        - Где ты его нашла?
        - Что?
        Джейн указала на блокнот, лежащий у Лидии на коленях.
        - Я думала, ты потеряла его… Или на место не положила.
        - Я нашла его в… Я оставила блокнот, и мне его вернули, - объяснила Лидия. - К счастью.
        - Прошу прощения за опоздание. - Дверь распахнулась, и в гостиную вошел джентльмен. Волосы у него были взъерошены, галстук съехал набок. Он поспешил к ним, на ходу протягивая руку. - Себастьян Холл, мисс Келлауэй. Надеюсь, вы не очень долго ждали.
        - Нет-нет, что вы! Мы просто приехали раньше времени. Это моя сестра Джейн, - проговорила Лидия.
        - Мисс Джейн, рад с вами познакомиться. - Мистер Холл приветливо улыбнулся девочке. - Вы раньше брали уроки музыки?
        - Нет, сэр. - Джейн заерзала на месте. Внезапно ей подумалось, что она больше не хочет брать уроки игры на фортепьяно. Мистер Холл ей понравился, но эта комната такая большая, такая шикарная. Да и картина Джейн пришлась совсем не по нраву.
        - Надеюсь, вам понравится, - сказал мистер Холл. - Если мы договоримся о программе и расписании занятий, то можно начать прямо сегодня. - Он вопросительно посмотрел на Лидию, та кивнула и последовала за ним к фортепьяно.
        Джейн побрела следом за ними, а мистер Холл открыл книгу и принялся объяснять теорию музыки и то, чему девочка сможет научиться за несколько первых недель занятий.
        Девочка снова посмотрела на картину и подумала о тех зверях, которых она видела в зоосаду. Почему кому-то приходит в голову убить тигра?
        Ряд окон тянулся по стене до другого конца комнаты, в гостиную лился солнечный свет. Джейн было интересно, выходят ли окна в сад.
        Лидия с мистером Холлом стали обсуждать, какие книги понадобятся Джейн, а она тем временем пересекла комнату. В алькове за окнами оказалась дверь, которая, возможно, вела в сад. На нескольких столах стояли металлические подносы с землей, в которой зеленели ростки растений. Джейн подошла ближе, глядя на крохотные листочки.
        Тут дверь распахнулась, и Джейн увидела перед собой высокого широкоплечего джентльмена. В его черных волосах поблескивала седина, словно они покрылись инеем. Опустив голову, он смотрел на какой-то прибор, который вертел в руках. Заметив Джейн, незнакомец нахмурился.
        Сердце у Джейн забилось быстрее. Она не могла сдвинуться с места.
        - Ты кто такая? - суровым и низким голосом спросил граф Раштон.
        - М-м-м… Я Джейн Келлауэй, сэр… милорд… Я беру уроки музыки у мистера Холла, - пролепетала она.
        - А что ты делаешь здесь?
        - Он… он обсуждает это с моей сестрой.
        - Уроки музыки берет она? - Короткие, обрывочные фразы вылетали из его рта как пули.
        - Нет, сэр… То есть милорд.
        - Почему тогда он не обсуждает вопросы с тобой?
        Джейн почесала лоб, но ее рука тут же замерла. Наверняка невежливо чесаться в присутствии графа.
        - Я… ну-у, я уверена, мистер Холл знает, что делает.
        Несколько мгновений граф молча смотрел на нее, а затем из его горла вырвался хриплый и совсем не веселый смешок, как будто он не смеялся много лет.
        - Уверена? Вот как?
        Джейн оглянулась на Лидию и мистера Холла, которые все еще что-то обсуждали, а затем пожала плечами. Граф нахмурился, глядя на нее. Он напоминал Джейн жестокого рыцаря, которого она когда-то видела в сборнике стихотворений.
        - Уходи, девочка! - приказал граф. - У меня тут дела.
        От его резкого голоса у Джейн внутри все задрожало, но она не двинулась с места.
        - Это ваши растения? - спросила Джейн.
        - А чьи же еще!
        - А это что такое? - поинтересовалась Джейн, указывая на аппарат, который он держал в руках.
        Граф чуть приподнял странный прибор. Он представлял из себя длинную металлическую трубку с какой-то штукой на конце, походящей на рукоятку.
        - Водяной шприц, - объяснил граф. - Предназначен для того, чтобы обрызгивать рассаду. Хорошая штука, если только кто-то заставит эту чертовщину работать.
        Граф нажал на рукоятку, но она застряла посреди цилиндра. Граф смотрел на шприц так сердито, как будто тот его сильно оскорбил. Джейн едва сдержала улыбку.
        - Вот ведь как бывает, да? - промолвила она. - Большинство вещей полезны только в том случае, если работают.
        - Верно! Чем бы ты хотела заниматься?
        - Я еще не решила.
        Проворчав что-то невнятное, граф повернулся к своим растениям. Джейн несколько мгновений смотрела на него.
        - Мне нравится изучать насекомых, - наконец сказала девочка.
        Граф издал еще один лающий смешок.
        - Хочешь изучить бедствие нашего сада? Найди способ от него избавиться, и тогда от тебя будет польза.
        Судя по тону графа, он намекал на то, что до этого дня Джейн будет лишь обузой. Это очень задело Джейн, хоть она и не понимала, почему именно. Дело ведь не в том, что этот человек о ней думает, пусть даже он пэр. Папа всегда говорил ей, что характер человека куда важнее, чем его положение.
        - Милорд, а вам что-нибудь известно о папоротниках? - спросила Джейн.
        Он посмотрел на нее с таким видом, будто она поинтересовалась, каково это - быть графом.
        - Конечно, известно. А почему тебя это интересует?
        - У меня дома папоротник начал увядать, - объяснила Джейн. - Листочки становятся коричневыми, ну и так далее. Никак не могу понять, что я делаю неправильно. Может быть, вы мне расскажете?
        Фыркнув, лорд Раштон приказал:
        - Принеси его, когда придешь в следующий раз!
        - Джейн? - За спиной девочки раздался полный тревоги голос Лидии. - Ты… О! - Она остановилась, положив руку на плечо Джейн.
        - Это мой отец, граф Раштон, - сказал мистер Холл.
        Лидия крепче сжала плечо сестры.
        - Милорд, рада с вами познакомиться.
        Граф взглянул из-под кустистых бровей, неприветливо кивнул и отвернулся от Лидии, которая уже так сильно сжимала плечо Джейн, что девочке стало больно.
        - Пойдем. - Подтолкнув сестру к пианино, Лидия наклонилась к ее уху и прошептала: - Надеюсь, ты ему не помешала.
        - Его лай страшнее укусов, - беззаботно проговорил мистер Холл. У него был почти веселый голос. - Если только вы не его ребенок. Садитесь, пожалуйста, мисс Джейн. Начнем урок.
        Сев за фортепьяно, Джейн оглянулась на стоявшего в алькове графа. Через мгновение тот ушел, и дверь за ним захлопнулась.
        Джейн снова повернулась к фортепьяно и стала слушать наставления мистера Холла, пытаясь убедить свои пальцы в необходимости сотрудничества с мозгом. После часа изучения клавиш и первых гамм Джейн вышла из особняка с учебником в руках и ощущением, что у нее, пожалуй, нет музыкального таланта.
        - Понадобится некоторое время, - заверила ее Лидия, когда кеб поехал по направлению к их дому. - Уверена, что, как только ты начнешь учить песни и разные пьесы, тебе станет гораздо интереснее.
        - А ты когда-нибудь брала уроки музыки? - спросила Джейн.
        - Нет. - Лидия посмотрела в окно. - У меня было слишком много других дел.
        Джейн опустила глаза на блокнот, лежавший у Лидии на коленях. Как бы Джейн ни любила сестру, ей не давала покоя мысль о том, почему Лидию не интересует ничего, кроме математики и преподавания. Она не выходила замуж, у нее не было друзей, которые приглашали бы ее на чай, светские увеселения она посещала лишь в тех случаях, когда на этом настаивала бабушка. Лидия не любила ходить даже по магазинам и театрам.
        Сама Джейн считала, что в жизни должны быть не только числа. Особенно в жизни Лидии.
        - А где ты познакомилась с лордом Нортвудом? - неожиданно спросила Джейн.
        Лидия бросила на нее недоуменный взгляд.
        - О!.. Я… Не могу вспомнить. Но почему ты спрашиваешь?
        - Его отец на вид довольно суров. Лорд Нортвуд мне таким не показался. И мистер Холл - тоже.
        - М-м-м… - протянула Лидия. - Что же ты ему сказала? Лорду Раштону, я имею в виду?
        - Я спросила графа про его рассаду и про то, что могло случиться с моим папоротником, - ответила Джейн. - Кажется, у него проблемы с насекомыми. И еще… Я бы сказала, что вид у него был совсем не графский. Во всяком случае, графов я себе представляла другими.
        - А каким он, по-твоему, должен быть?
        - Ну-у… наверное, каким-то… величественным, словно он только что пришел со встречи с королевой. А он был скорее ворчлив, чем царствен. Не думаю, что его часто приглашают ко двору.
        - Из-за нрава? - улыбнулась Лидия. - Знаешь, папа однажды был при дворе. Когда его посвящали в рыцари. Но это было за много лет до твоего рождения.
        - А ты присутствовала на церемонии?
        - Нет, мне о ней мама рассказывала, - ответила Лидия. - Мама сказала, что церемония была великолепная, но довольно строгая. Мне показалось, что ей хотелось отпустить какую-то грубоватую шутку или сказать что-то невпопад, чтобы увидеть, что будет.
        Джейн усмехнулась.
        - Она любила шутки?
        - Она любила смех. - В глазах Лидии появилось нежное выражение горькой радости. Джейн было известно, что хоть их мать и умерла десять лет назад, вскоре после ее появления на свет, Лидия потеряла ее задолго до этого. Сестра редко говорила о болезни матери, рассказывая Джейн только о тех временах, когда мама была жива-здорова, о том, как светились счастьем ее глаза, а смех звучал звонко, как колокольчик.
        - Она хотела, чтобы все было светлым, - сказала Лидия. - И веселым.
        - Не то что папа, - заметила Джейн. И добавила: - Или ты.
        - Нет. - Обхватив рукой, Лидия прижала сестру к себе. - Я всегда была такой, как он. Серьезной, немного оторванной от реальной жизни. Но втайне я всегда мечтала быть такой, как мама.
        - Почему?
        Лидия провела губами по виску Джейн.
        - Мне казалось, что тогда жизнь стала бы легче.
        - Но у мамы жизнь во всем не была легкой, - заметила Джейн.
        - Да, это верно. Я ошибалась.
        Внезапно рука Лидии еще крепче сжала Джейн, и она прижалась щекой к волосам сестры. Удивившись, Джейн несколько мгновений сидела неподвижно, а затем обвила руками талию Лидии.
        - Ты все еще тоскуешь по ней? - спросила Джейн.
        - Постоянно.
        - Мне бы тоже хотелось скучать по ней. - Голос Джейн вдруг стал тоньше, в нем послышались нотки стыда. - Но я ведь даже не знала ее. Мне бы очень хотелось, чтобы она по-прежнему была с нами, но я ее не знала и сейчас не представляю, какая она была… Это плохо, что я не скучаю по маме?
        - Да нет, что ты! Нет! Хотя на самом деле ты ее знала. Конечно, очень непродолжительное время, к тому же она тогда была такой, что не нравилась никому из нас, но все же ты знала…
        - Все было бы по-другому, если бы она не умерла, да? - спросила Джейн. - Если бы не заболела.
        Рука Лидии, обнимавшая Джейн, сжалась еще сильнее, и девочка почувствовала, как у ее щеки забилось сердце сестры. Удары стали такими быстрыми, что она подняла на Лидию глаза.
        - Да, - сдавленным, усталым голосом ответила Лидия и посмотрела в окно поверх головки Джейн. - Все было бы иначе.
        Тело Лидии сковало напряжение. Джейн нахмурилась и стала поглаживать руку сестры.
        Странное, неприятное ощущение поднималось в ней - казалось, Лидия не хотела представлять, какой была бы их жизнь, если бы мать была жива.


        Воздух в оранжерее был таким горячим и влажным, что воротничок стал сдавливать Александру горло, а сюртук внезапно потяжелел. Сдержав желание сорвать с себя галстук, Нортвуд прошел мимо рядов цветущих растений к тому месту, где отец рассматривал горшочек с землей.
        - Сэр! - Александр остановился на некотором расстоянии от отца. Старое, знакомое чувство охватывало его - странное сочетание гордости и какой-то неуместности, о происхождении которой думать ему не хотелось. Это чувство, возникавшее у Александра в присутствии лорда Раштона, было знакомо ему с тех пор, как он себя помнил, и то, что его отношения с отцом ухудшились в последнее время, встревожило его еще больше.
        Раштон поднял голову.
        - Нортвуд? Какими судьбами?
        - Что вы слышали о войне?
        - Да что угодно.
        - Граф Кларендон особо подчеркнул, что, в случае объявления войны, каждого, кто живет в России, можно будет считать врагом, - проговорил Александр. - Я написал Дариусу в Санкт-Петербург, хотя предполагаю, что ему об этом уже известно.
        Раздраженно заворчав, граф отставил в сторону горшок и направился за лейкой. Его мощная грудная клетка и широкие плечи скрывались под простым сюртуком и жилетом - каких бы то ни было украшений Раштон не признавал, а на посеребренных сединой волосах сохранились следы от расчески. Несмотря на то что граф по-прежнему выглядел внушительно, за последние два года он сильно похудел, лицо осунулось и покрылось морщинами.
        - Твой брат своих планов не изменит, - сказал он.
        - Знаю. Но если вы ему напишете, он будет более склонен подумать о последствиях.
        - Если он продолжит находиться при дворе, - проговорил Раштон, - то там для него будет меньше опасности, чем здесь.
        - Что-то я сомневаюсь в том, что Дариус захочет позаботиться о себе независимо от того, где находится - при дворе или нет. Но меня беспокоят последствия этого, которые могут коснуться нас здесь.
        - Какие последствия? - спросил Раштон.
        - Талия, например, - ответил Александр. - Она в том возрасте, когда надо выходить замуж…
        - Как и ты, - перебил сына граф, бросая на него многозначительный взгляд.
        - Но Талия…
        - Оставь девочку в покое, Нортвуд. Тебя самого должно волновать отсутствие перспектив в этом деле, особенно после того, как ты потерпел неудачу с Чилтоном.
        В груди у Александра заныло. Им всем было не по себе от того, что его помолвка оказалась разорвана. После этого и ухода матери от отца даже Александр стал признавать, что трудно поверить, будто кто-то из Холлов сможет с выгодой вступить в брак.
        Поскольку Александр никак не мог опровергнуть слова отца, он предпочел сменить тему разговора:
        - Талия выразила желание еще раз съездить в особняк Флорестон-Мэнор.
        Лицо Раштона потемнело.
        - Следовало избавиться от этого места еще много лет назад, - проворчал он.
        - Она бы не простила, если бы вы это сделали. - Несмотря на то что ни один из них после бегства матери не бывал во Флорестон-Мэнор, Александр знал, что там Талия была счастлива в детстве.
        В ту пору сестра была для него загадкой - ребенок с волосами бронзового оттенка, который носился по коридорам Флорестон-Мэнора и по садам Санкт-Петербурга как лесная фея.
        Александр вздохнул. Сейчас Талия стала для него еще большей загадкой, но некоторая ее оторванность от реального мира стала ощутимее и теперь скрывалась в тени.
        - Себастьян согласился составить нам компанию, если вы пожелаете открыть особняк, - сообщил он. - И еще мы пригласим туда Каслфорда.
        Граф молчал, обрывая с какого-то растения высохшие листья.
        - Талии это будет на пользу, - продолжал стоять на своем Александр. «Да и тебе тоже». - Ей не нравится находиться в Лондоне во время сезона.
        Наконец Раштон едва заметно кивнул.
        - Очень хорошо.
        - Отлично! Тогда я дам распоряжения об отъезде? - Все, что угодно, лишь бы стреляный воробей заботился еще о чем-нибудь, кроме этих чертовых растений.
        Александр уже повернулся к выходу, как вдруг голос отца остановил его:
        - А что там с выставкой общества, Нортвуд?
        - Советник выразил обеспокоенность по поводу связи Королевского общества с Францией и существенным русским разделом выставки. Однако я не думаю, что это вызовет какие-то трудности.
        Отец посмотрел на него, скривив рот. Казалось, последние слова эхом отозвались от влажного стекла оранжереи.
        И все же.



        Глава 8

        Александр доходил до камина, разворачивался, шел к окну и вновь возвращался к очагу. Себастьян с карандашом в руках склонился над фортепьяно и смотрел на листок с нотами с таким видом, будто это была уховертка.
        Пройдя по ковру третий круг, Александр остановился. Сквозь три слоя одежды он чувствовал, как вся тяжесть медальона вдавливалась ему в грудь. За последние три недели он ни разу не рассматривал его, но каждое утро по неведомой ему самому причине опускал медальон в карман.
        Теперь он вытащил медальон оттуда и устремил взор на его серебряную поверхность, на изысканную гравировку.
        - У тебя был бы не такой мрачный вид, если бы ты от него избавился, - заметил Себастьян.
        Покачав головой, Александр снова положил медальон в карман. Он поведал Себастьяну всю историю в надежде услышать в ответ какие-то мудрые слова. Вместо этого брат настойчиво посоветовал ему вернуть медальон Лидии.
        Александр был не в состоянии объяснить, почему он абсолютно уверен в том, что она его не возьмет.
        - Ее мать была сумасшедшей, - сказал он.
        - Сумасшедшей?
        Александр опять направился к окну.
        - Это произошло, когда Лидия была еще ребенком. Сэр Генри несколько раз отправлял жену в психиатрическую больницу. Она умерла в санатории во Франции, после того как родила Джейн.
        - Но какое все это имеет отношение к… Ох!
        Плечи Александра напряглись, он молча смотрел в сад.
        - Думаю, в ту пору кто-то что-то заметил, но сейчас этого, похоже, никто не помнит. А если и помнит, то не придает этому значения. Возможно, Келлауэям это казалось не важным.
        - В таком случае тебе не следовало бы обращать внимания на сплетни, если ты… - Себастьян откашлялся. - Если ты начнешь за ней ухаживать.
        Ухаживать за ней. Александр не говорил брату, что именно это он и намерен делать. И несмотря на то что он почти постоянно думал о Лидии, несмотря на его решимость избавить ее от тревог и на воспоминания о ее мягких губах, Александр никак не мог придумать, как найти к ней подход. Любую женщину на свете можно подкупить лестью и вниманием, но ни то ни другое не поможет ему завоевать Лидию.
        А он просто обязан найти к ней подход.
        Опустившись на стул, Александр потер рукой лоб. Тут в дверь постучали, и в комнату вошел дворецкий.
        - Прошу прощения, милорд, вас спрашивает какая-то дама.
        Александр с Себастьяном переглянулись.
        - Дама?
        - Мисс Лидия Келлауэй.
        Себастьян рассмеялся.
        - Пригласите ее, Сомс, - велел Александр.
        Кивнув, дворецкий вышел. Александр с волнением ждал, он отбросил со лба растрепавшиеся волосы, одернул воротничок, провел ладонью по нагрудному карману, задержавшись на мгновение на медальоне.
        Дверь снова открылась. Сомс отошел в сторону, чтобы пропустить Лидию в гостиную. Александр и Себастьян встали.
        Тело Александра напряглось, стоило ему взглянуть на Лидию. Одному Богу известно, как такое строгое платье могло придавать ей столь соблазнительный вид, но так оно и было. Платье, которое она надела на этот раз, так хорошо облегало ее фигуру, что Александр вновь невольно стал думать о том, как выглядят ее обнаженные груди и как они трепещут от его прикосновений.
        Поморщившись, он переступил с ноги на ногу, отгоняя от себя порочные мысли.
        - Мисс Келлауэй!
        - Лорд Нортвуд! - Ее взгляд перешел на Себастьяна. - И вы, мистер Холл! Рада видеть вас обоих. Джейн очень понравился первый урок музыки.
        Себастьян заулыбался.
        - Приятно это слышать, мисс Келлауэй. Джейн - милая девочка.
        Лидия улыбнулась ему в ответ, в ее глазах засияла радость. Александр с раздражением почувствовал укол ревности.
        Лидия снова посмотрела на него.
        - Лакей сказал, что вы здесь, милорд. У вас есть минутка поговорить со мной?
        Александр демонстративно посмотрел на часы.
        - Минутка есть. Себастьян, выясни, пожалуйста, когда состоится собрание Королевского общества.
        - Сомс уже…
        - Тогда проследи, чтобы заказали экипаж.
        - Но…
        Александр повернулся брату.
        - Сходи, пожалуйста, и сделай что-нибудь!
        Себастьян мило улыбнулся Лидии Келлауэй, рывком встал из-за фортепьяно и направился к двери такой походкой, словно прогуливался по цветущему лугу.
        Заскрежетав зубами, Александр жестом предложил Лидии присесть.
        - Я не задержу вас надолго, - сказала она, качая головой. Прямой взгляд ее голубых глаз лишал Александра мужества. - У меня есть еще одно предложение для вас, лорд Нортвуд.
        Ее слова возбудили его интерес. Александр приблизился к Лидии и остановился лишь тогда, когда оказался на расстоянии вытянутой руки от нее.
        - Вы снова меня заинтриговали.
        Вынув из блокнота листок бумаги, она протянула его виконту. Взяв его, Александр сначала взглянул на Лидию и только потом на листок. Написанные аккуратным почерком цифры и вопрос под ними представляли собой очередную загадку.
        Сумма трех чисел - 6, сумма их квадратов - 8, сумма их кубов - 5. Какова сумма их четвертой степени?
        Александр почесал голову.
        - М-м-м… Будьте добры объяснить, что это.
        - Математическая задача.
        - Это я понял. Но зачем вы дали ее мне?
        - Я хочу, чтобы вы ее решили. - В ее глазах мелькнул веселый огонек, а уголок ее рта чуть приподнялся - это явно свидетельствовало о том, что в ней есть и озорные черты, проявления которых Александр еще не видел. - Я считаю, что моя загадка о торговке яйцами оказалась для вас слишком простой. Эта куда сложнее.
        Александр устремил на нее взор. На сердце навалилась тяжесть осознания того, что она не просто искала встречи с ним, а пришла к нему по делу.
        - Вы хотите, чтобы я решил эту задачу, - проговорил он, - в обмен на медальон.
        - Да. Я, знаете ли, не хочу складывать все яйца в одну корзину.
        Александр сдавленно засмеялся.
        - Насколько я понимаю, вы по-прежнему пытаетесь установить параметры временных рамок.
        - Да. Если за две недели вы не сможете решить эту задачу без чьей-либо помощи - обратите на это внимание, - то тут же вернете мне медальон моей матери.
        Александр не сводил с нее глаз. В выражении ее лица все еще пряталось лукавство - если уж быть честным с самим собой, ему очень нравилось любоваться тем, как менялся цвет ее глаз - сейчас он напоминал цвет неба на рассвете, - но во всем остальном Лидия была абсолютно серьезной.
        Виконт снова взглянул на листок.
        - Это вы написали?
        - Ни к чему насмехаться надо мной, милорд. Вам же известно, что я люблю придумывать всевозможные головоломки, но та, что вы решили, была всего лишь простой задачей. В этом все дело.
        - И вы думаете, что я не смогу решить эту, - утвердительным тоном произнес Александр.
        - Этого я не говорила.
        Несмотря на раздражение, у Александра опять появилось ощущение ожидания чего-то нового - такое чувство он испытывал только в обществе Лидии. И это чувство было резким, приятным, как вкус русского черного хлеба - ароматного и кисловатого.
        - Но вы это подразумевали, - заметил Александр, - иначе не сделали бы мне такого предложения.
        - Да, ну-у… - Ее губы чуть скривились, и это было так мило, что его снова потянуло к ней: ему захотелось прижаться губами к ее губам и почувствовать, как она уступает его натиску… - Что ж, должна сказать, что ваши выводы недалеки от истины.
        Бросив листок на стол, Александр подбоченился. Лидия Келлауэй стояла напротив него, похожая в своем угольно-черном платье на маленького кролика. Голубые глаза и раскрасневшаяся кожа - вот все, что добавляло цвета ее облику.
        Неожиданно для себя Александр на мгновение задумался о том, как она выглядела бы в ярко-голубом или ярко-зеленом платье, со страусиными перьями на шляпе и с подкрашенными красной помадой губами.
        Нет, эта картина ему не понравилась. Совсем.
        Александр откашлялся.
        - Мисс Келлауэй, должен признать, что я нехорошо поступил с медальоном вашей матери, - сказал он. - И если вы когда-нибудь скажете Себастьяну, что я это говорил, я буду отрицать это до конца своих дней. Однако вы совершенно ясно дали мне понять, что хотите вернуть медальон. Поэтому не стану и дальше усугублять ваше горе и немедленно отдам его вам.
        На мгновение в ее глазах мелькнуло удивление, но потом Лидия снова скривила губы.
        - Вы сомневаетесь, что сможете, - вымолвила она.
        - Прошу прощения?
        - Вы сомневаетесь, что сможете решить задачу.
        - Я бы не сказал.
        - И мне ваша жалость ни к чему, милорд.
        - Я и не думаю вас жалеть, - бросил Александр. - Я пытаюсь вести себя как джентльмен, и, признаюсь, это весьма непросто.
        - Джентльмен ведет дела честно и справедливо.
        Александр постарался не заскрежетать зубами.
        - Именно так я и пытаюсь поступать.
        - Вернуть мне медальон матери из жалости нечестно и несправедливо. Однако если вы признаете поражение, я с радостью облачусь в тогу победителя и получу свою награду.
        Александр посмотрел на нее. А затем в два шага пересек комнату, схватил Лидию за плечи и прижал к стене так стремительно, что она успела только охнуть. Не давая возможности сопротивляться, он впился губами в сочные губы, влекомый желанием иссушить их поцелуем.
        Ее тело под его руками окаменело, ее кулаки уперлись ему в грудь. Александр прижался к ней сильнее, захватывая ее рот своими губами, чтобы она приоткрыла его. Его кровь закипела. Но несмотря на то что Лидия чуть расслабилась, ее губы не сдавались.
        Математическая задача, Святой Господь! Единственная задача, которую ему хотелось решить - мягкая и податливая, - была сейчас в его объятиях.
        Александр застонал от разочарования. Он все сильнее прижимал к себе Лидию, досадуя на ее юбки. Александр уткнулся кончиком языка в уголок ее рта, и когда ее губы наконец приоткрылись, его язык рывком проник в теплую сладость ее рта.
        А-а-ах!
        Александр испытал поистине мужское удовлетворение, почувствовав, что она сдается: ее руки больше не отталкивали его, губы были послушно полуоткрыты.
        Ее ладони лежали на его груди, и сквозь ткань сорочки он ощущал их тепло. Он вцепился в ее юбку с такой силой, словно был готов стянуть с Лидии все эти чертовы тряпки, чтобы прикоснуться к ней самой. Сорвать с нее все до единого предметы туалета и увидеть наконец дивно благоухающую кожу и налитые груди.
        Александр застонал. Нижней частью тела он прижался к ней, зная, что она ощутила бы его, если бы не преграда в виде ее одежды. Он схватил ее за запястья. Пульс Лидии бился жарко и очень быстро, когда он положил ее руку себе на грудь, стал опускать ее ниже… ниже… ниже…
        Он остановился. Нечеловеческим усилием ослабил хватку. Слушая громкое биение собственного сердца, дождался, пока она оттолкнется от него. Вывернув руку из его руки, Лидия подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
        Шли секунды. Из ее губ вырывалось горячее дыхание. В ее голубых глазах пылал огонь. А потом ладонь Лидии легла Александру на живот и скользнула вниз, к его плоти.
        Александр с трудом сглотнул, не сводя с нее глаз, пока ее рука поглаживала твердый бугорок под брюками. На ее лице мелькнуло встревоженное выражение, но потом пальцы с робким любопытством изогнулись и его плоть уперлась в ее ладонь.
        Лидия вздохнула, ее губы пробежали по подбородку Нортвуда, щека потерлась о его щеку. Он вздрогнул, желание обжигало его. Александр уперся рукой в стену позади Лидии, стараясь сохранять самообладание.
        Лидия замерла, ее горячее дыхание все еще согревало его подбородок. Он снова схватил ее за запястье. Короткое мгновение ни один из них не шевелился, а затем ее рука отпустила его.
        Александр отошел и отвернулся, чтобы она могла овладеть собой; то же самое было нужно и ему. Сунув руку в карман, он вынул оттуда ее медальон, повернулся к Лидии - и… слишком поздно понял, что совершил ошибку.
        Лидия опустила глаза на медальон, лежавший на его ладони, и на ее щеках выступили два красных пятна. Александр старался унять охватывающее его чувство стыда.
        - Простите меня, я…
        - Я не прошу платы за оказанные услуги, - холодно сказала Лидия.
        - Я не имел в виду…
        - Вы вполне ясно дали понять, что именно имели в виду! Но кажется, я тоже вполне ясно выразила свое намерение. Я не приму вашей благотворительности.
        Его рука сжала медальон.
        - Ваша гордость станет вашим падением, мисс Келлауэй, - вымолвил Нортвуд.
        - Вы так полагаете? А скажите мне, милорд, если бы вы были на моем месте, взяли бы вы медальон только из-за того, что я вам сочувствую?
        Александр не ответил. Коротко кивнув, он бросил медальон на стол рядом с листком, который дала ему Лидия. Его плечи были так сильно напряжены, что могли бы сломаться от простого прикосновения, а кровь по-прежнему бурлила в жилах из-за неудовлетворенного желания.
        - Так, значит, мне следует решить эту чертову задачу? - процедил он сквозь зубы.
        - Если вам удастся сделать это к концу второй недели, вы можете снова назвать мой долг.
        - И вы с этим смиритесь?
        В ее глазах на мгновение вспыхнула тревога.
        - Если только ваше требование будет разумным, - сказала Лидия.
        - То есть?..
        - Никаких просьб о поцелуях… и вообще ничего такого.
        - Очень хорошо.
        Она недоуменно заморгала.
        - Вы согласны?!
        - Да. - Его рот скривился. - Вас это удивляет?
        - Учитывая ваше… наше поведение в последнее время, полагаю, что да.
        - И огорчает? - Он мрачно улыбнулся.
        - Разумеется, нет.
        - Вот и хорошо, огорчаться нечему. - Александр опять приблизился к Лидии, его сапоги бесшумно ступали по пышному обюссонскому ковру.
        Лидия не отшатнулась, но было видно, что она полна осторожности.
        - Почему? Почему… нечему?
        Александр поднял руку, чтобы провести большим пальцем по ее пухлым губам. Едва он ощутил на себе ее теплое дыхание, как его подхватила новая волна возбуждения.
        - Потому что, когда мы с вами в следующий раз сделаем что-то подобное, долг к этому не будет иметь никакого отношения, - проговорил он.
        Лидия с трудом сглотнула, наматывая на палец прядь, липнувшую к влажной шее.
        - Следующего раза не будет, милорд.
        - О нет! Будет! И не потому, что вы передо мной в долгу, а потому, что вы этого хотите.
        Резко повернувшись, Лидия направилась к выходу. Александр последовал за ней, чтобы проследить, что она благополучно наняла кеб. Затем он вернулся в гостиную.
        Но по пути остановился. Отец с непроницаемым лицом стоял у двери кабинета.
        - Кажется, это была мисс Келлауэй?
        Не зная, что сказать в ответ, Александр кивнул.
        Взгляд Раштона устремился к гостиной, потом - к передней двери, после чего он повернулся и исчез в своем кабинете.



        Глава 9

        Солнце в небе напоминало золотой мяч, выжигающий остатки позднего утреннего тумана. Легкий ветерок шелестел в ветвях деревьев. Сидевшая в карете рядом с Лидией Джейн выглянула в окно, когда они подъезжали к месту проведения фестиваля.
        - Вот он! - Джейн едва не подскочила на месте.
        Лидия улыбнулась. Последние полторы недели ее сестра постоянно болтала о фестивале, и ее возбуждение крепило уверенность Лидии в том, что она поступила правильно, приняв приглашение лорда Нортвуда.
        Лидия взяла Джейн за руку, когда они вышли из кареты и направились к полю, заполненному целой толпой хорошо одетых джентльменов и леди, которые приехали сюда в сопровождении взволнованных ребятишек.
        Поле было украшено цветами, вымпелами и воздушными шарами; вокруг него по периметру стояло несколько палаток. Деревянный помост огораживал территорию для танцев, музыканты настраивали свои инструменты. Себастьян сидел за небольшим пианино и обсуждал с каким-то музыкантом ноты.
        Не успели Лидия и Джейн дойти до входа на фестивальную площадку, как к ним приблизился лорд Нортвуд в сопровождении молодой леди.
        Сердце Лидии подскочило. Боже, он выглядел потрясающе! Уголки воротничка рубашки подчеркивали резкие черты его лица, двигался он легко, с ленивой мужской грацией, и, завидев Александра, Лидия поняла, что ей хочется смотреть на него часами.
        - Доброе утро! - Остановившись перед ними, лорд Нортвуд снял шляпу, его черные глаза заскользили по Лидии. Под этим взглядом по ее коже побежали мурашки. - Рад снова видеть вас.
        Он представил их своей сестре, и леди Талия Холл тепло поздоровалась с ними.
        - Рада познакомиться с вами в нормальной обстановке, мисс Келлауэй! - У Талии были более тонкие и изящные черты лица, но такие же, как у братьев, темные глаза и высокие скулы. - Прошу прощения за нашу несколько… хаотичную первую встречу.
        Она выразительно посмотрела на Александра. Он для приличия притворился смущенным.
        - Ни к чему извиняться, леди Талия, - сказала Лидия, когда они предъявили билеты у входа и направились к местам развлечений.
        - Мисс Джейн, сочту за честь, если вы составите мне компанию в игровую палатку, - сказал Нортвуд. - Кстати, там можно увидеть несколько диорам, которые, полагаю, вас заинтересуют.
        Александр протянул Джейн руку. Девочка взглядом попросила у Лидии разрешения, и мгновение той не хотелось ее отпускать. Тут слишком много народу, слишком много суеты…

«Прекрати!» Лорд Нортвуд не допустит, чтобы с Джейн что-нибудь случилось.
        Лидия кивнула. Джейн наградила Нортвуда сияющей улыбкой и взяла за руку. По телу Лидии пробежала дрожь беспокойства, когда она смотрела, как они исчезают в толпе.
        Она была рада тому, что леди Талия не оставила ее и они вместе прогуливались по фестивальным площадкам, встречая разных людей, в том числе и Каслфорда, высокая фигура и внушительная внешность которого могли бы показаться пугающими, если бы не приветливый огонек в его глазах и не широкая улыбка, освещавшая загорелое лицо.
        - Отцом мисс Келлауэй был сэр Генри Келлауэй, - сказала Талия Каслфорду. - Он был ученым, большим знатоком китайской истории. Возможно, вы о нем слышали?
        - Конечно. Я имел удовольствие несколько раз встречаться с ним, мисс Келлауэй. Он читал блестящие лекции.
        Согретая явным восхищением в голосе Каслфорда, Лидия улыбнулась. Прогуливаясь, они разговаривали о работе и путешествиях ее отца, а потом, оглянувшись, Лидия увидела, что к ним приближаются лорд Нортвуд и Джейн.
        При виде их сердце Лидии дрогнуло - ее Джейн, сладкая, как булочка, жестикулируя и смеясь, весело болтает о чем-то, ее зеленые глаза сияют от восторга. Нортвуд идет рядом, положив руку на плечо Джейн и склонив к ней голову, чтобы лучше слышать ее болтовню. На его лице часто мелькает улыбка, он тоже жестикулирует, отвечая Джейн и смеясь.
        Трудно представить более непохожих людей - высокий темноволосый виконт и бледная русоволосая девочка, - но все же они выглядели вместе абсолютно естественно. Каким-то образом они подходили друг другу.
        У Лидии перехватило горло. Она не могла этого допустить. Не могла позволить себе испытывать такие чувства к лорду Нортвуду. Более того, она не должна разрешать Джейн привязываться к человеку, с которым у нее нет будущего.
        У нее не может быть будущего ни с одним мужчиной. Несмотря на то что Лидия сказала лорду Нортвуду, ей была известна ее участь старой девы, занятой работой и любовью к Джейн. И хотя временами Лидия не могла отрицать, что хочет большего, она должна довольствоваться своей судьбой. Все могло быть куда хуже.
        - Лидия, ты должна увидеть диорамы! - закричала Джейн, бросаясь к ней. - На одной из них показано северное сияние, а на другой - смена времен года в Париже. Это так красиво! Хотя больше всего мне понравилась диорама Африки, на которой встает солнце и движутся львы. Вы согласны, лорд Нортвуд?
        Лорд Нортвуд с нежностью наблюдал за Джейн, которая повернулась к Талии чтобы ответить на вопрос, который та ей задала. Потом он посмотрел на Лидию.
        - Вы решили задачу, милорд? - спросила она.
        Александр нахмурился.
        - Сомневаюсь, что сам Пифагор смог бы разобраться в этой чертовщине.
        Лидия едва сдержала улыбку.
        - Так вы признаете поражение?
        - Ни в коем случае, - заявил Нортвуд. - У меня ведь еще больше недели, не так ли?
        Лидия опустила голову в знак согласия, весьма довольная его настойчивостью.
        - Может, мне дать вам подсказку?
        - В этом нет необходимости. - Лорд Нортвуд притворно нахмурился, глядя на Лидию. - Но не считаете же вы, что я не в состоянии решить ее?
        - Я этого не говорила.
        - Это не значит, что вы об этом не думаете. - Хмурое выражение на его лице сменилось улыбкой, а в уголках глаз появились такие милые морщинки, что сердце Лидии застучало, как капли дождя по крыше. - Не обращайте внимания, мне доставляет удовольствие разубеждать людей в том, о чем они уже составили мнение.
        Подмигнув Лидии, виконт повернулся к Джейн.
        - Ну что, мисс, покажем вашей сестрице, как мы умеем добывать мороженое?
        Кивнув, Джейн схватила Лидию за руку. А на сердце у нее было тепло от поддразниваний лорда Нортвуда. Лидия позволила себе заразиться радостью Джейн. Нет ничего плохого в том, чтобы немного поразвлечься, - по сути, они с Джейн окунутся в мир добра, чтобы получить удовольствие от чудесного дня.
        Следующие два часа они с Талией и Нортвудом играли, смотрели на выступление жонглеров, ели мороженое… Над фестивальными площадками то и дело слышались счастливые детские крики и смех. Потом Джейн и Талия направились в одну из палаток за шарами из китайской шелковой бумаги.
        Лидия улыбнулась, глядя, как Нортвуд - его волосы растрепались на ветру, сюртук помялся, а на тонкой сорочке темнело несколько пятен от травы - подходит к группе детей, играющих в обруч.
        Все-таки что он за человек - важный виконт, который идет по миру с несгибаемой гордостью, или кажущийся беззаботным мужчина, который любит мороженое, умеет ладить с двенадцатилетними девочками и помнит, как катать обруч?
        Который из этих двух Нортвудов нравился Лидии больше?
        Оба!
        Ответ на этот вопрос тихим шепотом вырвался прямо из ее сердца.
        Правда, следом за ним она услышала предостережение, однако предпочла проигнорировать его и наслаждаться теплом и удовольствиями этого дня, которые помогали ей забыть о рутинных заботах.
        Тут прибежала Джейн, чтобы привести Лидию и лорда Нортвуда к началу шоу марионеток. Поев лимонного мороженого, они отправились к тому месту, где уже начали играть музыканты. Веселые мелодии смешивались со звуками смеха - взрослые и дети начали танцевать.
        - Окажете мне честь потанцевать со мною? - спросил лорд Нортвуд, встав перед Лидией.
        - Потанцевать? Я…
        По его губам пробежала усмешка.
        - Вы ведь собираетесь сказать, что не умеете танцевать, верно? - спросил Александр.
        - Разумеется, я умею танцевать, лорд Нортвуд, я хорошо воспитана. - Лидия чуть приподняла подбородок. - Просто с тех пор, как я танцевала последний раз, прошло некоторое время. Боюсь, я долго не практиковалась в танцах.
        - Что ж, в таком случае я с радостью снова научу вас искусству танца. - Александр обхватил рукой запястья Лидии, и его пальцы сразу нащупали ее пульс, который бился быстрее, чем следовало бы.
        Лидия ожидала, что, когда они поднимутся на помост для танцев, он крепче прижмет ее к себе, однако вместо этого он повел ее вокруг пар, отплясывающих под веселую народную мелодию. Виконт вел ее в более медленном темпе. Он крепко держал ее за талию, его тепло прожигало ее перчатку; он смотрел на Лидию так, будто не видел никого, кроме нее.
        И все это, все в нем - его прикосновения, его глаза, его объятия, то, как его тело покачивалось в каких-то дюймах от нее, - рождало в Лидии чувство полного удовольствия. Удовольствия, не испорченного ощущением вины или стыда.
        Несколько раз они расходились, чтобы потанцевать с кем-то еще - Нортвуд с Джейн, а затем с Талией, Лидия - с Себастьяном или Каслфордом. После зажигательного шотландского рила Лидия присела на скамейку, чтобы перевести дыхание. Потом Себастьян заиграл вальс, и Лидия увидела, что Нортвуд остановился, оглядываясь по сторонам. Он искал взглядом ее.
        Она ждала - готовая ответить на его приглашение. Пораженная тем, что ее кровь бурлит от счастья.
        И вот Александр подходит к ней, его глаза сияют. В это мгновение Лидия не хотела ничего больше. Она вложила руку в его ладонь, и они вновь стали танцевать.


        Затерявшись в толпе, он наблюдал за ней со своего места. Он вспомнил, как в первый раз обратил на нее внимание.
        Она приехала на поезде. Не такая уж хорошенькая на первый взгляд: кожа бледная - от того, что она все время проводила в доме, чрезмерно серьезная, несколько мимических морщин на лбу. Она почти ничего не говорила, предоставив разговоры бабушке. А потом, когда они приехали домой, когда она сняла пальто и шляпку, он заметил, как хорошо сидит на ней платье, оценил густоту волос, темные ресницы.
        Именно тогда взошли семена страсти, хотя потом пришлось несколько месяцев ухаживать за побегами, прежде чем они начали плодоносить.
        Все это время он провел, то склоняясь над ее плечом возле стола, чтобы указать ей на ошибку в уравнениях, то стоя у нее за спиной, когда она писала на доске, то наблюдая за тем, как она сидит за письменным столом, то сидя напротив нее за столом обеденным. Все это привело к тому, что в один прекрасный день он призвал на помощь всю свою отвагу и начал действовать.
        И она ответила ему. Как мартовская кошка.
        Даже сейчас, вспоминая это, он чувствовал возбуждение. Он опять хотел ту Лидию - не эту, не ожесточившуюся, более взрослую сегодняшнюю Лидию, а ту молодую Лидию, которая приехала в Германию, будучи такой спокойной и серьезной. Ту Лидию, которая вопреки всем его ожиданиям в отношении ее расцветала от его прикосновений - до тех пор, пока эта глупая девчонка все не разрушила.
        Гнев остудил его возбуждение, сковал ему грудь. Его руки сжались в кулаки.
        Она перед ним в долгу. Это она подтолкнула его к тому, чтобы он бросил престижную карьеру. Из-за нее он потерял уважение ровесников. Это из-за нее он вернулся в лондонский разврат. Вот уже больше десяти лет Лидия Келлауэй перед ним в долгу, и настало время этот долг оплатить.



        Глава 10

        Александр нетерпеливо ходил взад-вперед перед домом. Мимо него, тяжело переступая ногами, лошадь протащила повозку, заваленную сломанной мебелью, проржавевшими обломками металла и кучей грязных сальных тряпок.
        Нортвуд со щелчком открыл часы и тихо выругался. После фестиваля прошло уже четыре дня, в течение которых он не давал о себе знать Лидии и долго засиживался после полуночи, пытаясь решить ее чертову задачу, и лишь теперь он позволил себе найти причину для встречи с мисс Келлауэй. Когда Александр пришел к ней домой, миссис Бойд сказала ему, что Лидия на встрече с редколлегией какого-то математического журнала, но встреча должна уже закончиться.
        Александр сделал еще несколько шагов, и тут наконец дверь городского особняка отворилась и Лидия вышла на улицу в сопровождении полудюжины джентльменов.
        - Он профессор математики и натурфилософии в Гарвардском университете, - проворчал один из них.
        - Но это не означает, что он правильно применил метод, доктор Грант, - заметила Лидия, поправляя шляпку, чтобы загородить глаза от солнца. - На этой неделе я напишу письмо с поправками и представлю вашему вниманию на следующей встрече.
        - Ему это не понравится, - пробормотал Грант.
        - Уж лучше мы попросим его еще раз просмотреть материалы, чем опубликуем их с ошибками, - проговорил еще один тучный джентльмен. - Мисс Келлауэй права насчет обращения к нему. Предлагаю позволить ей заняться этим делом.
        - Согласен, - кивнул третий собеседник. - Также на следующей встрече мы должны обсудить вашу статью, мисс Келлауэй. Хорошо, если бы вы смогли заранее прислать ее, это даст нам возможность просмотреть ее до начала дискуссии. Речь ведь идет об уравнениях Эйлера, не так ли?
        Лидия кивнула, и сопровождавшие ее ученые мужи начали дискуссию об Эйлере - швейцарском математике, работы которого включали расчеты и вычерчивание графиков. Александр подождал еще несколько минут, а затем откашлялся. Громко.
        Все повернулись к нему. Лидия заморгала.
        - Лорд Нортвуд?
        - Ваша бабушка сообщила мне, где вас найти, мисс Келлауэй, - вымолвил Александр. - Она предполагала, что к этому времени встреча уже завершится.
        - Да-да, мы только что закончили, - сказала Лидия, указывая на профессоров, которые выстроились позади нее полукругом, словно были готовы встать на ее защиту. - Это мои коллеги.
        Лидия отступила в сторону, чтобы представить джентльменов. Александр здоровался с каждым, осознавая, что они посматривают на него с подозрением.
        - Что вы здесь делаете, милорд? - спросила Лидия.
        - Я собирался проследить за подготовкой к выставке в Сент-Мартинс-Холле и подумал, что, возможно, вы согласитесь составить мне компанию, - объяснил Александр.
        - Общество покровительства искусствам, милорд? - спросил доктор Грант, делая шаг вперед. - Это не у вас ли будет представлено большое количество математических инструментов? - Он посмотрел на остальных. - Знаете, лорд Перри - ну тот, что из консультационного комитета, - так вот, он мне говорил, что у них собрано впечатляющее количество экспонатов. Вот что, давайте поедем туда все вместе и посмотрим, как там идут дела.
        Остальные математики согласно закивали. Александр нахмурился.
        - Это возможно, милорд? - спросила Лидия. В ее голубых глазах появилось удивленное выражение.
        - М-м-м… ну да, конечно! - Он кивнул математикам. - Джентльмены, буду рад выслушать ваши соображения и мнения по этому поводу.
        Ученые засуетились, когда доктора Грант и Браун объявили, что поедут в карете с Александром и Лидией, а остальные наймут второй кеб.
        Александр подхватил Лидию под локоть, помогая сесть в экипаж, и вдруг она застыла на месте.
        - Мисс Келлауэй?
        Кровь отхлынула от ее лица, на котором появилось выражение страха - в этом ошибиться было невозможно. Александр проследил за ее взглядом, устремленным на другую сторону улицы, но, кроме нескольких обычных прохожих, не заметил ничего, что могло вызвать такую тревогу.
        - Лидия! - Александр слегка встряхнул ее. - С вами все в порядке?
        Она отшатнулась.
        - Д-да… Извините… Мне показалось, что я увидела…
        - Что? Кого?
        - Ничего… - Она приложила руку ко лбу. - Мы… В зале для собраний было немного душно, и, кажется, мне просто нужен свежий воздух. Но сейчас все в порядке, благодарю вас.
        И, оттолкнув его руку, Лидия села в экипаж. Пропустив вперед двух ученых мужей, Александр занял свое место. Лидия, сжав горло рукой и тяжело дыша, смотрела в окно.
        - С началом войны у вас появились причины тревожиться, милорд? - Доктор Грант сквозь полумрак кареты посмотрел на Александра. - Ваша мать была русской, не так ли?
        - Вы правы, доктор Грант, да. И у меня нет причин тревожиться.
        Александр не сводил с Лидии глаз, пока карета не тронулась с места. Ее щеки слегка порозовели, однако она явно была напряжена даже тогда, когда они приехали в Сент-Мартинс-Холл.
        Когда они вошли в здание, Александр следовал за ней. Вокруг было шумно: кто-то выкрикивал приказания; рабочие, сооружавшие витрины, стучали молотками; со скрипом открывались ящики.
        - Что с вами? - наклоняясь к Лидии, спросил Александр. - Что случилось?
        Покачав головой, она в ответ лишь крепко сжала губы.
        - Нет-нет, все в порядке, милорд. Простите меня, пожалуйста! Просто я немного устала. А теперь будьте так любезны рассказать нам, как все организовано на вашей выставке.
        Александр позволил Лидии отойти в сторону, чтобы она могла собраться с мыслями, однако не собирался оставаться в неведении относительно того, что ее так огорчило. Он устроил математикам короткий тур по главной части выставки, содержавшей самые разные предметы - бумагу и блокноты всевозможных видов, чернильницы, грифельные доски с алфавитом, классные настенные доски, переносные химические лаборатории, стенды, математические инструменты и еще бесчисленное количество всяких вещей, необходимых в классных комнатах. В секции, расположенной прямо под длинной галереей, можно было увидеть десятки напольных, настольных и карманных глобусов.
        Разделы выставки предлагали предметы из разных стран - модели шведских и норвежских школ, зоологические чучела для изучения естествознания, образцы рисунков, перья для слепых и музыкальные инструменты.
        Несмотря на то что Александр рассчитывал провести весь день только с Лидией, он был вынужден признать, что реакция математиков на выставку доставила ему удовольствие: они всем интересовались, выражали восхищение подбором экспонатов и даже сделали несколько полезных предложений о том, как усовершенствовать экспозицию.
        - Как вам удалось получить разрешение на все это? - спросила Лидия, когда остальные разбрелись по разным разделам выставки.
        Лидия осматривалась по сторонам с неким благоговением, и это наполняло Александра гордостью. Он хотел, чтобы выставка произвела впечатление на общество, правительство и даже на весь мир, однако в эти мгновения восхищение Лидии было для него дороже всего.
        - Все экспонаты были ввезены в страну без таможенной пошлины, - промолвил он. - Когда я только начал заниматься выставкой, то решил, что она будет совсем небольшой. Я понимал, что идея выставки хороша, только не знал, как отреагируют на нее люди. Выставка книг и географических карт - это далеко не то же самое, что экспозиция древних скульптур.
        - И люди оценили ваши труды, - заметила Лидия. - Причем с восторгом. Вы должны гордиться этим, милорд.
        И он гордился. Не только собой, но и всем обществом, людьми, которые работали почти два года, чтобы воплотить его идеи в жизнь.
        - Вы не будете возражать, если я приведу сюда Джейн, чтобы она посмотрела на подготовительные работы? - спросила Лидия. - Думаю, ей особенно понравится рассматривать коробки с насекомыми.
        - Разумеется, - кивнул лорд Нортвуд. - Буду рад увидеть здесь и вашу бабушку.
        - Она с радостью придет. Бабушка уже немало слышала о выставке. Ваша репутация идет впереди вас, милорд. - Щеки Лидии покрылись легким румянцем, когда она, кажется, поняла смысл сказанного.
        - И далеко не всегда в положительном смысле, - заметил Александр. Прислонившись плечом к ящику с экспонатами, он внимательно посмотрел на Лидию. - Что вы обо мне слышали? Кроме обычных сплетен?
        - Что вы владеете компанией, торгующей… хлопком и льном, кажется. - Опустив глаза, Лидия рассматривала экспозицию карманных глобусов, при этом ее темные ресницы четко выделялись на высоких скулах. - Что вы были обручены с дочерью лорда Чилтона, но после того, что произошло с вашей матерью, он настоял на разрыве помолвки.
        Александр ждал неизбежных вопросов. Следы старой обиды и стыда еще оставались в нем, но сейчас они почти исчезли.
        - Вы любили ее? - спокойно и уверенно спросила Лидия.
        Александр обхватил себя за плечи. Лидия не смотрела на него, но ее подбородок, похоже, чуть напрягся, а пространство вокруг них наполнилось молчанием, которое должно было содержать его решительное «нет».
        Лидия положила руку на глобус, поднимая на Нортвуда взор; в ее голубых глазах таилась осторожность.
        - Я был знаком с мисс Кэролайн Тернер несколько лет, прежде чем сделать ей предложение, - сказал Александр. - Я думал, что в ней есть все, что мне нужно.
        - И что же это было?
        - Она была изысканна и мила - идеальная жена для лорда. Отполированная, как бриллиант. А еще она была хорошим человеком - добрым, бесхитростным. Никто никогда слова плохого о ней не сказал. Я знал, что из нее получится прекрасная жена. - Он помолчал, а затем буквально выдавил из груди следующую фразу: - Да, до скандала я любил ее.
        До этого мгновения он даже себе самому не признавался в этом. Но сейчас его душа была полна тревоги, как отреагирует на это Лидия.
        Она молчала, кажется, целую вечность, положив кончики пальцев на покрытую стеклянной глазурью поверхность миниатюрного мира.
        - Должно быть, вы очень сильно переживали, - наконец проговорила она. Как ни силилась Лидия сдерживаться, голос выдавал ее внутреннее волнение.
        Александр не мог понять, почему она переживает. Она права: требование лорда Чилтона разорвать помолвку больно ранило его. А унижение, которое испытал Александр, разбередило кровоточащие шрамы, оставленные в душе скандалом с его матерью, позором отца, бесчестьем их семьи.
        - Не могу сказать, что был удивлен, - сказал он Лидии. - Я знал, что меня ждет по возвращении в Лондон. Знал, с чем придется столкнуться. У меня были другие планы, которые я не хотел бросать, но пришлось это сделать.
        - А что это были за планы?
        - Я готовился отправиться в долгое путешествие по России. Думал, что буду путешествовать несколько лет. Сибирь, Урал, Владивосток… Я сделал предложение мисс Тернер, и мы решили сыграть свадьбу, когда я вернусь.
        В Нортвуде вновь вспыхнула старая обида из-за сорвавшихся замыслов.
        - Предполагалось, что это путешествие поможет мне расширить компанию, - добавил он.
        - И вы так никуда и не поехали?
        - Я не мог… Скандал, развод… Я был вынужден вернуться и попытаться все исправить.
        - А мисс Тернер? - спросила Лидия.
        Александр потер шею, где мышцы больше всего напряглись и почти окаменели.
        - А что мисс Тернер? - пожал он плечами.
        - Что будет, когда вы восстановите доброе имя семьи? Она снова захочет вести с вами разговор о браке?
        Александр мог бы даже рассмеяться в ответ на ее вопрос, если бы голос Лидии не звучал столь мрачно. Он покачал головой.
        - Больше года назад мисс Тернер вышла замуж за сына виконта, - вымолвил он. - Она уже родила ему дочку, и, судя по всеобщему мнению, они весьма довольны друг другом.
        Взгляд Лидии стал каким-то колючим, отчего в нем исчезло облачко настороженности.
        - Вас это огорчило?
        - Боже мой, нет! - Возможно, когда-то он и любил мисс Тернер, но сейчас его привязанность к ней казалась бессмысленной и ошибочной. - Если бы с моей семьей все было в порядке, я бы удачно женился на мисс Тернер… Но поскольку ситуация изменилась… ей оказалось не по нраву мириться с этим безобразием.
        Оттолкнувшись от ящика с экспонатами, Александр подошел к Лидии ближе и ощутил аромат чистоты и новой бумаги, присущий ей одной.
        - А в последний месяц я понял, что должен от души благодарить лорда Чилтона за то, что не позволил мне сковать себя узами брака с его дочерью.
        Встав напротив Лидии, Александр прикоснулся рукой к единственному локону, выбившемуся из прически и плясавшему возле ее шеи. Он намотал этот непослушный локон на указательный палец.
        - Потому что если бы я тогда женился, то не смог бы сделать это сейчас.
        Рот Лидии приоткрылся, словно она ждала, что Александр поцелует ее. Вместо этого он погладил большим пальцем ее губы. Ее дыхание обжигало ему руку, щеки покрылись алым румянцем.
        Понимая, что их могут увидеть, Александр сдержал почти невыносимое желание поцеловать Лидию. И отступил назад. Будь она его женой, ничто не помешало бы ему - ни мнение окружающих, ни им самим выдуманные ограничения - прикасаться к ней, целовать ее, люб…
        Нет, так далеко заходить не нужно.
        - Нам лучше уйти, - проговорил он хриплым голосом и откашлялся. - Холл скоро закроют.


«Дорогая Джейн.
        Односложное слово - «да». Умница. Вот еще одна загадка:
        Слово из одного слога, простое и короткое.
        Его можно читать слева направо и справа налево.
        Оно означает теплые сердечные чувства и в основном обращено к красоте.
        Честно говоря, мой набор загадок подходит к концу, поэтому не придется задавать тебе более сложные головоломки. Возможно, я пришлю тебе несколько математических задач, чтобы проверить твои знания.
        Удачи тебе! Рад, что ты с пониманием относишься к нашей долгой разлуке. Кажется, ты нашла себе прекрасную наставницу в лице старшей сестры.

    Твой
    К.»


        Заданная незнакомцем загадка крутилась в голове Джейн, когда она шла с миссис Дрисколл на урок музыки. Слово из одного слога…
        Тут какое-то движение привлекло ее внимание, и девочка посмотрела в сторону. По одной из боковых дорожек к большому стеклянному дому шел лорд Раштон.
        - Сэр… Милорд! - Выпустив руку миссис Дрисколл, Джейн почти побежала вперед, чтобы поравняться с графом, а ее сердце забилось быстрее от возбуждения и собственной смелости.
        Граф, нахмурившись, повернулся. Интересно, этот человек когда-нибудь улыбается?
        Не то чтобы она ждала, что он будет улыбаться ей…
        - Я принесла вам кое-что. - Джейн протянула лорду Раштону книгу. - Это трактат о насекомых, обитающих в саду. Там есть картинки. Если вы определите, какие насекомые живут у вас в саду, то сможете узнать, как от них избавиться. Там описано множество способов, которые вы можете испробовать, например, табачная вода или лимонная вода от тли, окуривание… вы сможете ловить улиток и личинок с помощь сырой картофелины… В общем, в книге вы найдете полный список насекомых, которые вредят растениям в оранжерее… - Джейн замолчала, чтобы перевести дыхание.
        Граф снова нахмурил брови, когда начал перелистывать книгу.
        - Зачем ты мне это принесла? - спросил он.
        - Я подумала, что книга может оказаться для вас полезной. Если помните, я говорила, что мне нравится изучать насекомых.
        Он сердито посмотрел на Джейн, услышав резковатые нотки в ее голосе.
        - А еще я люблю загадки и головоломки, - добавила Джейн. - И даже знаю одну о насекомых: «Правильно эту часть дерева перенесешь - и насекомое под ней легко найдешь».
        - Господи, девочка, о чем ты толкуешь?
        - Это загадка. «Правильно эту часть дерева…»
        - Я тебя хорошо слышал, - проворчал граф. - Глупые загадки.
        Джейн вспыхнула.
        - М-м-м… А вы догадались, что не так с моим папоротником, милорд?
        - Да, - кивнул лорд Раштон. - Мало влаги и, возможно, избыток прямого солнечного света.
        - Я поливаю его каждый день.
        - Опрыскивай его каждый день, а вот корни заливать каждый день водой не надо. Между поливами они должны высыхать. Я отнес твой папоротник в оранжерею, так что можешь после урока прийти туда и забрать его.
        - Да, сэр. Благодарю вас, сэр.
        Повернувшись, Джейн побежала на главную дорожку, где ее ждала миссис Дрисколл.
        - Лист! - крикнул у нее за спиной граф.
        Джейн остановилась.
        - Лист? - переспросила она.
        - Ну да, лист. На нем можно найти блоху. Это и есть ответ на твою загадку. - Он почти улыбался. Почти! - Бастиан говорил мне, что твоя сестра тоже любит загадки.
        - Да, милорд. Но загадки Лидии сложнее, чем мои. Все ее загадки о цифрах, суммах и тому подобных вещах. - Внезапно она ощутила гордость за Лидию. - Моя сестра очень умная, милорд. На свете нет головоломки, с которой она бы не справилась.
        - Это точно, мисс Джейн? - В выражении его лица появилось что-то вызывающее. - Что ж, это мы еще проверим.



        Глава 11

        Он здесь. И в это самое мгновение он приближается к передней двери. Сжав кулаком тяжелую портьеру, она пыталась вспомнить, ушла ли из дома бабушка. Да, ушла. И взяла с собой Джейн на одно из благотворительных мероприятий мисс Кин.
        Испытывая облегчение, к которому примешивались страх и тревожное ожидание, Лидия стала спускаться по лестнице к передней двери. Не успел он позвонить, как она рывком распахнула ее.
        - Лорд Нортвуд!
        Александр сердито посмотрел на нее. Вид у него был ужасный. Под глазами темнели круги, подбородок покрывала грубая щетина, а платье было безнадежно смято, словно последние два дня он не снимал панталоны и сюртук. Не будь Лидия уверена в том, что перед нею Александр, она бы решила, что это Себастьян Холл, а не безупречный лорд Нортвуд.
        Но конечно же, она знала, что это он. Знала по тому, как согрелась ее кожа, когда он оказался рядом, по тому, что ее сердце забилось, как метроном. Знала по тому, что его взгляд пробежал по ней так, будто он был голодным волком, а она - теплой и мягкой булочкой. И еще она не сомневалась в этом потому, что ее тело наполнилось чем-то подозрительно похожим на радость.
        Лидия улыбнулась. В самом деле смешно. От Нортвуда у нее одни неприятности, а она стоит перед ним, не в силах скрыть, что счастлива видеть его. В этом нет никакого смысла, однако Лидия знала, что на этом этапе ее жизни больше ничего не важно.
        Она не смогла сдержать улыбку, отчего лицо Александра стало еще мрачнее.
        - Не понимаю, черт возьми, что тут такого смешного? - проворчал он.
        - Я вовсе не смеюсь. - Лидия отступила в сторону, чтобы пропустить его в дом. - Входите! Судя по вашему виду, чашечка горячего крепкого чая вам не помешает. Хотя, возможно, вам лучше выпить виски или бренди. У нас есть…
        - Ничего не надо, благодарю.
        Лидия закрыла за ними дверь гостиной и с любопытством смотрела, как Нортвуд вынимает из кармана несколько листков смятой, заляпанной кляксами бумаги. Потом он протянул эти листки ей.
        - Это ваша дьявольская задача, мисс Келлауэй.
        Брови Лидии поползли вверх.
        - Вы решили ее?
        - Понятия не имею, - ответил он.
        - Я не понимаю. - Взяв листки, Лидия разгладила их. Написанная ее рукой задача была испещрена пометками и поправками до такой степени, что узнать ее было почти невозможно; остальные странички были наспех исписаны цифрами и буквами, то тут, то там виднелись следы от стирания ластиком. Несколько уравнений были вычеркнуты жирными черными полосами.
        Нортвуд сложил руки на груди, его подбородок напрягся.
        - Мне кажется, я решил задачу, но не уверен в этом.
        Лидия внимательно посмотрела на Александра, прекрасно понимая, чего ему стоило признаться в сомнениях по поводу собственных способностей. Она провела рукой по страницам, представляя, что они до сих пор хранят тепло его прикосновений, интенсивность его раздумий.
        - Я… Мне понадобится некоторое время, чтобы выяснить ваши…
        Лорд Нортвуд указал на маленький секретер, стоящий у окна.
        - Сделайте это немедленно.
        - Прошу прощения?
        - Сядьте, мисс Келлауэй, и скажите же мне, справился я с задачей или нет.
        - Прямо сейчас? - Едва различимые игривые нотки в ее голосе не прогнали мрачное выражение с его лица.
        - Да. Параметры ваших временных рамок заканчиваются сегодня вечером, и до этого времени я намерен выяснить, кто из нас выиграл это пари.
        - Очень хорошо. - Подойдя к столу, Лидия села и разложила на нем листки. Ее шея покрылась мурашками, когда она почувствовала, что он стоит сзади.
        Взяв в руки карандаш, она стала изучать его записи.
        - Это следующая страница. - Наклонившись над ее плечом, Нортвуд разложил страницы по порядку. - В этом все дело, да? Я неправильно составил кубическое уравнение.
        Когда он выпрямлялся, его рука задела плечо Лидии. Лидия едва сдержала ответную дрожь.
        - Нет, в этой части все правильно, - промолвила она в ответ, пытаясь сосредоточиться на мыслях о задаче. - Но вам не нужно было высчитывать a, bи с, чтобы вычислить их сумму в четвертой степени. Они корни x ^3^- 6x ^2^+ 14x - C = 0.
        Лидия вынула из ящика лист чистой бумаги и написала несколько уравнений, равных нулю.
        - Было бы проще, если бы вы сначала нашли постоянный терм Р. Вот так, например. - Она написала еще несколько уравнений с указанием корней чисел. Тогда вы смогли бы определить a, bи cкак корни этого. - Написав: x ^3^- rx ^2^+ ^1^/ ^2^(r ^2^- s) x + [ ^1^/ ^2^r (3s - r ^2^) - t]/3 = 0, - Лидия постучала карандашом по листу.
        Потом она подняла листок, чтобы показать Александру свои вычисления. В его глазах вспыхнул гнев, явно направленный на себя самого.
        - Но я делал все иначе, - сказал Нортвуд.
        - Я это вижу, - кивнула она. - К счастью, у многих задач бывает не один способ решения.
        Лидия провела пальцем по торопливым записям и вычеркнутым местам в его листках. Дойдя до последней страницы, она увидела написанный Нортвудом ответ на задачу, обведенный кружком. Лидия смотрела на число 0с волнением, к которому примешивалась изрядная доля восторга.
        Взяв себя в руки и придав своему лицу бесстрастное выражение, она повернулась к Александру. Он стоял прямо позади нее, его руки плетьми повисли вдоль тела, и он с прежним мрачным видом смотрел на свои грязные записи.
        - Вы ее решили, - сказала она.
        Переведя взор на Лидию, лорд Нортвуд вопросительно приподнял брови.
        - Прошу прощения?
        - Вы решили задачу. - Лидия опять постучала карандашом по листу бумаги. - Сумма этих чисел в четвертой степени равна нулю.
        - Да? - Нортвуд удивленно заморгал.
        - Да!
        - Вы уверены?
        - Абсолютно. Так что примите мои поздравления.
        - Черт меня подери… - Александр покачал головой, на его небритом лице появилась улыбка. Он торжествующе хлопнул в ладоши. - Вы ведь меня не разыгрываете?
        - Нет, конечно. - Лидия не сдержала еще одной улыбки, ее огорчение по поводу потери медальона меркло, уступая место неожиданной гордости. И гордилась она Александром!
        Лорд Нортвуд усмехнулся, его усталость таяла под натиском заслуженного удовлетворения. Он провел руками по лицу, по взъерошенным волосам.
        - А вы написали это. - Он покачал головой. - Святой Господь, леди, у вас острый ум, хотя, признаюсь, временами мне казалось, что вы подсунули мне неразрешимую задачу.
        - Я бы никогда так не поступила. - Собрав бумаги, Лидия убрала их в ящик стола. В дальнем уголке ее сердца таилась абсолютная уверенность в том, что она всегда будет дорожить ими. - Я играю честно, лорд Нортвуд.
        Закрыв ящик, Лидия встала и повернулась лицом к Александру. Она ждала, понимая, что, поскольку он решил задачу, она снова в долгу перед ним. Причем масштабов этого долга они не определили.
        Лорд Нортвуд всматривался в ее лицо с таким видом, словно пытался понять, что таится за ее внешним спокойствием. Лидия взялась рукой за спинку стула.
        Он по-прежнему смотрел на нее - испытующе, оценивающе.
        - Дамы редко изучают высшую математику, - заметил он.
        - Верно, - кивнула Лидия.
        - И как же вам это удалось?
        В голове Лидии пробежало черное облачко. Она отогнала его прочь, не желая, чтобы оно омрачало ее радость от победы Александра, от его восхищения ее способностями.
        - Это все моя бабушка, - призналась она и потерла пальцем трещинку на поверхности стола. - Она… Я говорила вам, что моя мама сильно заболела, когда я была еще девочкой. Но уже тогда меня восхищали числа. Бабушка оценила мою любовь к ним и уговорила папу нанять мне домашнего учителя математики. Мистера Салли. Он обучал меня около четырех лет, начиная от алгебры и заканчивая геометрией и базисным исчислением. Затем, когда состояние мамы ухудшилось, отец отправил меня в пансион, чтобы я не видела, как она… страдает.
        - И тогда вы были вынуждены оставить математику?
        - Напротив. Математика не входила в курс обучения для девочек, но бабушка опять настояла на том, чтобы директриса наняла для меня специального наставника. Папа доплачивал за то, чтобы у меня было по крайней мере по два занятия в неделю. На сей раз это был мистер Радбурн. Он был не таким дружелюбным, как мистер Салли, но все равно замечательным. Ни один из них никогда не проявлял ко мне хоть какого-то отвращения. Без них - без бабушки и папы - я бы никогда не сумела развить свои интеллектуальные способности.
        - А после школы вы продолжали заниматься с преподавателями?
        - Вообще-то когда мне было пятнадцать лет, я уехала в Германию. - Сердце сжалось у нее в груди. Лидия опустила глаза на затейливые узоры изношенного ковра. - Мистер Радбурн знал одного математика в Университете Лейпцига. После того как я сдала несколько экзаменов, чтобы подтвердить свои знания, он согласился стать моим преподавателем.
        - И отец позволил вам туда уехать?
        - Сначала он сомневался, ведь Германия далеко от нас, - призналась Лидия. Прижав ладонь к груди, она сквозь несколько слоев одежды ощутила биение своего сердца. - Но он согласился после настойчивых уговоров бабушки, которая убеждала его в том, что для меня это потрясающая возможность. Бабушка отправилась со мной и оставалась рядом до тех пор, пока не нашла мне подходящую компаньонку.
        - Ваша бабушка знала, что вы обладаете выдающимся умом, - заметил Нортвуд.
        - Да, - кивнула Лидия. И тут слезы обожгли ей глаза так неожиданно, что она не успела отвернуться. - Они оба знали - и она, и папа. Все мое детство бабушка была самой большой моей сторонницей, она всегда меня поддерживала. И папа никогда не пытался подавить мои способности.
        Между ними повисла тишина, однако Лидия ощутила беспокойство Александра - он явно чувствовал, что что-то пошло не так. Она прижала пальцы к глазам, глотая старые слезы и пытаясь успокоиться.
        - И что же произошло? - Его голос походил на тихий, низкий раскат грома.
        Лидия помотала головой. Даже ему она никогда - никогда! - не сможет ответить на этот вопрос.
        - Лидия!
        Господи, он подошел ближе! И от этого чудесного, плавного звука его голоса, произнесшего ее имя, в крови поднялась волна удовольствия. Александр стоял совсем рядом. Лидия знала: если она сделает хоть небольшой шажок назад, то наткнется спиной на его широкую, мускулистую грудь. Ее пальцы впились в ладони, когда она сдерживала в себе желание так и поступить.
        И тут его сильные, уверенные руки легли ей на плечи. У Лидии перехватило дыхание, все ее тело замерло от его прикосновения.
        - Так что же это будет, милорд? - Собравшись с силами, Лидия отстранилась и повернулась к Александру лицом.
        - Вы это о чем?
        - О моем долге, - пояснила Лидия. - Вы решили задачу. И теперь я снова что-то вам должна.
        Нортвуд нахмурился.
        - Я не собираюсь просить у вас уплаты какого-то долга.
        - А я настаиваю на том, чтобы вы это сделали.
        Вполголоса выругавшись, Нортвуд сунул руку в карман и вынул оттуда медальон. Он несколько мгновений смотрел на украшение, лежащее на его открытой ладони.
        - Я хочу, чтобы вы забрали его, - сказал он наконец.
        - Знаю, что хотите. Но как и у вас, у меня тоже есть гордость. - Лидия проследила за его взглядом. Медальон казался таким маленьким, а цепочка - хрупкой в его большой руке, которая, казалось, поглотила украшение.
        Да, Лидии очень хотелось вернуть медальон. Ей нужно было вернуть его. И все же если она примет предложение лорда Нортвуда, у нее больше не будет предлога для встречи с ним. Она не сможет объяснить, зачем ей нужно увидеть его еще раз.
        При одной мысли об этом у Лидии так сильно заболела голова, как не болела никогда в жизни.
        Нортвуд снова убрал медальон в карман и начал мерить шагами комнату.
        - Ну что ж, хорошо. Долг… В конце июня в Сент-Мартинс-Холле вы прочтете лекцию о математическом образовании.
        Лидия взглянула на Александра с таким видом, будто он попросил ее слетать на Луну.
        - Прошу прощения?
        - Я стою во главе подкомитета, который отвечает за планирование лекций, темы которых совпадают с тематическими разделами образовательной выставки, - начал объяснять он. - Лекции сосредоточатся на теории образования и практике. Я уже договорился с несколькими лекторами, которые обсудят модели образования - например, использование микроскопов в школах, музыку, образование и бедность, ботанику и экономику как науки. - Остановившись, Нортвуд посмотрел на Лидию. - Вот я и хочу, чтобы вы прочитали лекцию о преподавании математики в школах.
        - Но я… я… Неужели вы хотите сказать, что женщины будут читать лекции?
        - Нет, - покачал он головой. - Во всяком случае, ни одну женщину не просили об этом. До сего дня.
        - Но почему именно я?
        - Не знаю никого другого, кто сделал бы это лучше вас.
        Лидия сжала пальцами карандаш, который до сих пор держала в руке.
        - Извините. - Тень омрачила ее удовольствие от комплиментов Нортвуда. - Я не могу.
        Александр нахмурился.
        - Почему не можете? На этих лекциях будут присутствовать видные ученые со всего света.
        - Не хочу, чтобы они меня слушали. Я несколько месяцев не читала лекций, я не часто публикую научные статьи. Консультирую нескольких коллег, которые не распространяются о нашем сотрудничестве. Именно они пригласили меня вступить в редколлегию журнала, и это моя первая работа по профессии, которой я занялась, за долгие годы.
        - Но почему тогда вы сейчас этим занимаетесь?
        - Потому что на собрания приходят всего несколько математиков, которых я считаю друзьями. Я не бываю на больших симпозиумах и не переписываюсь с коллегами с континента.
        - Почему нет, черт возьми?!
        Его страстный тон озадачил Лидию. Ее рука крепче сжала карандаш, а сердце забилось быстрее, когда она пыталась найти объяснение этой внезапной горячности.
        - Преподавать математику - неподходящее дело для леди, - через несколько мгновений промолвила она. - И вам это известно. И хотя, когда я была моложе, отец и бабушка стремились дать мне образование, скоро стало понятно, что в обществе меня считают весьма странной. Такое отношение повлияло на нашу репутацию, и без того пострадавшую из-за пересудов о моей матери. Потому мы пришли к выводу, что будет лучше, особенно для Джейн, если я не стану афишировать свое увлечение.
        Несколько мгновений Нортвуд молчал. Его лицо оставалось напряженным и неподвижным, но в глазах бушевала буря, как на поверхности озера, растревоженной сильным ветром.
        - Но это же полная глупость, - наконец сказал он. - С таким умом, как у вас…
        - Нет. - Лидия остановила его, подняв руку. - Прошу вас не убеждать меня поступать иначе. Это у вас не выйдет.
        Буря в глазах виконта стала сильнее, ветер усилился, но, к немалому удивлению Лидии, он лишь кивнул.
        - Ну хорошо. На следующей неделе мой отец, Талия и я отправимся в наше поместье в Девоне. Мы не были там много лет. Себастьян едет, потому что ему больше нечего делать. Вы поедете с нами.
        - Почему?
        - Потому что мне будет приятно ваше общество. В четверг днем я отправлю за вами экипаж на железнодорожную станцию. - С этими словами Нортвуд направился к двери.
        - Лорд Нортвуд!
        Александр остановился. Сердце Лидии было готово выскочить из груди.
        - Вы… Вам будет приятно мое общество? - повторила она вопросительным тоном.
        В его глазах промелькнуло легкое удивление:
        - В это так трудно поверить?
        - Да нет, но я… я правда не думаю…
        - Вы хотите отказаться от уплаты долга? - В глазах Александра вспыхнула озорная усмешка, когда он снова приблизился к Лидии. - Такая гордая и честная миледи?
        Лидия приосанилась.
        - Я же говорила, что долг должен быть в пределах разумного, - напомнила она.
        - В коротком визите нет ничего неразумного, - возразил Нортвуд. - А в особняке Флорестон-Мэнор замечательно.
        - Ничуть в этом не сомневаюсь… Я… Просто я считаю, что лучше бы нам поддерживать деловые отношения, какие они на самом деле и есть.
        - Неужели вы намекаете, что ваш приезд может закончиться чем-то большим? - Александр подошел ближе. Теперь он был так близко от нее, что она видела золотистые искорки в его зрачках, чувствовала, что в нем закипает буря.
        Лидия с трудом сглотнула.
        - Я… я предпочла бы не создавать иллюзию непристойности, - вымолвила она.
        - Что ж, хорошо. Мы избавимся от иллюзии и полностью предадимся непристойности, - отозвался Александр.
        Испуганный взгляд Лидии метнулся к его лицу, но не успела она произнести и слова, как виконт преодолел расстояние между ними. Его большая рука легла ей на затылок, и он зажал ей рот поцелуем, свежим и вкусным, как спелое яблоко. Ее ладони легли на его грудь, но руки напряглись, разрываемые желанием одновременно оттолкнуть его и прижать к себе крепче.
        В жилах Лидии закипела кровь. Его рот ласкал ее губы, распаляя огонь желания, которое она так давно сдерживала. Его пальцы поглаживали ее шею, проникали в волосы. Вторая рука Александра опустилась на поясницу Лидии и прижала их тела друг к другу.
        Лидия закрыла глаза.
        Живая! Святой Господь на небесах, он заставил ее почувствовать себя живой.
        Каждый удар сердца эхом отзывался в голове Лидии, внизу живота плавились и таяли божественные ощущения. Ее руки, задвигавшись по груди Нортвуда, задрожали, когда она нащупала его стальные мускулы, скрытые рубашкой. Он был весь напряжен и содрогался от страсти, его язык так властно заскользил по ее нижней губе, что Лидии до дрожи захотелось, чтобы Александр ею овладел.
        Ее губы приоткрылись под его натиском. Его язык тут же удовлетворенно скользнул в теплую сладость ее рта - невыносимо интимное вторжение. Их дыхание смешалось. Лидия вспомнила их последнюю встречу, когда она была настолько смела, что решилась взять в руку его отяжелевший жезл. Едва слышно охнув, она снова сделала это.
        Александр выругался, его тело окаменело от желания. Лидию охватил восторг, когда ее рука задвигалась по его плоти, сердце неистово заколотилось в груди, а язык осторожно касался его губ. Рука Нортвуда крепче сжала ее влажный затылок, его дыхание участилось.
        А потом он сделал то, что никак не вязалось с событиями нескольких предыдущих мгновений: медленно оторвал свои губы ото рта Лидии и запечатлел поцелуй на ее щеке.
        Что-то в ней сломалось, словно треснула хрупкая яичная скорлупа. Болезненные воспоминания омрачили вспышку божественного наслаждения, желания. Лидия крепко зажмурила глаза, как будто хотела перекрыть путь темноте и отчаянию, рвущимся к чудесным и таким сладостным ощущениям. Ей так хотелось вновь почувствовать себя живой.
        Она все знала. Знала, что если еще когда-либо позволит своему истинному «я» выйти наружу, если признает, что долгое время держала его взаперти в глубине своего существа, то это произойдет, когда она будет с Александром Холлом. Ни один другой мужчина на свете никогда не возбудит в ней желания испытать столь опасный, столь бесподобный риск.
        Она провела губами по уху Александра, позволила выбившимся прядям скользнуть по его щеке.
        - Я хочу видеть тебя, - хриплым и низким от желания голосом проговорила Лидия.
        - Господи, Лидия…
        Она обняла его крепче. Нортвуд судорожно вздохнул и, качнувшись, зарылся лицом в ее густые волосы. Кровь забурлила в ее жилах - горячая и стремительная, как огонь.
        - Я не смогу долго сдерживаться, - прошептал он ей на ухо сдавленным голосом.
        - А я и не хочу, чтобы ты сдерживался, - выдохнула Лидия. Она чуть отодвинулась от Александра, ее кожа пылала, тело изнывало от такого сильного желания, что, казалось, ничто не сможет его удовлетворить. - Но я хочу… - Она опять придвинулась к нему, ее нога проскользнула между его бедер, а ее бедра закачались. - Мне нужно больше, Нортвуд, пожалуйста…
        И Нортвуд сдался. Застонав, он подхватил ее юбки и приподнял их до талии, обнажив длинные стройные ноги, спрятанные под хлопковыми панталонами. Лидия посмотрела ему в глаза. Александр замер, его грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Тогда Лидия схватила его ладонь и поднесла к разрезу в своих панталонах.
        Святой Господь! Всего один поцелуй, а она уже настолько разгорячилась! Все ее нутро изнывало по его ласкам, ей безумно хотелось ощутить тяжесть его нагого тела, опустившегося на ее раскрытые бедра, сжать мускулистые плечи, обхватить его ногами. Желание распаляло Лидию все сильнее.
        - Погоди… О, подожди… - Опустив глаза, Лидия дрожащими пальцами пыталась расстегнуть его брюки. Александр не помогал ей, лишь молча смотрел на то, как она разочарованно покусывает нижнюю губу. - Нортвуд, я не могу… Я вся дрожу… о!… вот… позволь мне…
        Лидия тихо усмехнулась, когда пуговицы наконец расстегнулись. Она стала торопливо стягивать брюки с его бедер. Потом подняла на него глаза. Ее собственный взор пылал от страсти.
        Дрожа, Лидия вновь опустила руку и сжала его плоть в ладони. Когда она ощутила, как его горячее, пульсирующее естество прикасается к ее холодным пальцам, сердце подскочило в груди.
        - Крепче, - пробормотал он, тоже опуская руку, чтобы сжать ее пальцы вокруг своего жезла. - Вот так, Лидия… Вот так…
        Толкнув бедра вперед, Александр снова потянулся к ее панталонам, нашел разрез и развел ткань в стороны, чтобы добраться до самого интимного уголка ее тела. Когда его пальцы прикоснулись к ней, Лидия со стоном прижалась спиной к стене.
        - Мне нужно… О, пожалуйста…
        Наклонившись к ней, Александр зашептал на ухо что-то ласковое, чтобы немного успокоить ее, а его пальцы продолжали ласкать ее плоть. Сама Лидия тем временем продолжала ритмично тереть его мужское естество.
        Если до этого она еще как-то пыталась сдерживаться, то сейчас все ее помыслы устремились к тому, чтобы заставить его потерять над собой контроль. Его тело напряглось, когда она крепче сжала его плоть и рука задвигалась быстрее; низкий стон прозвучал прямо у губ Лидии. Ее рука чуть расслабилась, когда по телу стало разливаться наслаждение, и она чуть раздвинула дрожащие ноги.
        Палец Александра, поглаживающий ее плоть, проскользнул в лоно. Из ее груди вырвался стон, бедра сжали его руку. И тут же вновь раздвинулись, а руки вцепились в его шею, когда наслаждение охватило все существо Лидии до последнего уголка.
        Нортвуд одной рукой уперся в стену, чтобы удержать их обоих на ногах, когда они приходили в себя. Лидия уткнулась макушкой в его подбородок, все ее тело дрожало, кожа пылала. Нортвуд держал ее, пока дрожь не унялась, и лишь после этого опустил ее юбки. Глядя Лидии в глаза, он привел в порядок собственную одежду.
        Лидия подняла голову. В ее глазах горел какой-то странный свет. Она ни о чем не жалела. Да и как сожалеть о чем-то невыносимо прекрасном? И таком правильном?
        Александр продолжал смотреть на нее. А затем приподнял рукой ее подбородок и провел большим пальцем по нижней губе.
        - Ты… - сдавленно выдохнул он.
        Он с трудом сглотнул, а его пальцы прикоснулись к жилке, все еще быстро бьющейся на ее шее. Несколько мгновений его рука дотрагивалась до нее, а затем упала вниз. Александр отвернулся. Казалось, он очень разочарован.
        Опираясь спиной о стену, Лидия прижала руки к разгоряченным щекам, ожидая, пока пройдет возбуждение, но кровь, согревая ее, все еще пульсировала в жилах, в интимном уголке между ног.
        Между ними повисла тишина, а потом с улицы раздался стук копыт и скрип колес.
        Смахнув с лица растрепавшиеся кудряшки, Лидия направилась к столу, чтобы вынуть из ящика листки с его вычислениями. Прижимая их к груди, она довела Александра до холла как раз к тому мгновению, когда отворилась передняя дверь.
        - Лидия, как я рада, что ты дома!
        Лидия вздрогнула, увидев бабушку, входящую в дом в сопровождении миниатюрной блондинки с тонкими чертами лица и персиковым румянцем на щеках, поглядывающей на них из-под полей модной шляпки.
        Неожиданно Лидия ощутила влажность своих панталон, так и липнувших к коже. Мускусный запах Нортвуда, окутавший ее тело. Она подняла глаза на него. Александр был абсолютно спокоен, и лишь несколько морщинок на его сорочке напоминали о произошедшем между ними.
        - Добрый день, мистер Нортвуд, - поздоровалась миссис Бойд, когда Софи подошла к ним, чтобы забрать пальто. - Лидия, это леди Монтегю. Она вчера приехала из Парижа. Миледи, это моя внучка мисс Лидия Келлауэй и виконт Нортвуд.
        - Рада познакомиться с вами, мисс Келлауэй. Лорд Нортвуд.
        В ответ Александр шагнул вперед, чтобы поздороваться с ней.

«Господи, - подумалось Лидии, - или, точнее, mon Dieu! [3 - Мой Бог! ( фр.)]Что, если бы они пришли на пятнадцать минут раньше?»
        Смех тихонько заклокотал в ее горле.
        - Да-да… И я тоже, леди Монтегю, - пробормотала она.
        - Джейн все еще в церкви с миссис Кин, но леди Монтегю великодушно согласилась заглянуть к нам, чтобы познакомиться с тобой, - объяснила миссис Бойд. - Пожалуйста, скажи миссис Дрисколл, что мы здесь, а потом можешь выпить с нами чаю. - Она нахмурилась. - А что тут удивительного?
        - Ничего. Просто я… - Лидия крепко сжала губы.
        - Разумеется, вы тоже можете присоединиться к нам, милорд, - сказала миссис Бойд.
        - Я как раз собирался уходить, - промолвил в ответ Александр. - Нам с мисс Келлауэй нужно было обсудить несколько вычислений. А еще я хотел пригласить ее в конце следующей недели в поместье моего отца.
        - О! - Миссис Бойд посмотрела на Лидию. В ее глазах появилось предвкушение чего-то, хотя это выражение, как отлично понимала Лидия, не имело никакого отношения к предложению, да и вообще к тому факту, что виконт Нортвуд куда-то пригласил ее.
        - Вас я тоже приглашаю, миссис Бойд, - добавил Нортвуд. - И Джейн, разумеется.
        - О, благодарю вас, милорд, вы очень добры! Но я вынуждена отказаться. Джейн начнет брать уроки танцев, а я должна посетить несколько благотворительных мероприятий. А вот Лидия наверняка с радостью примет ваше предложение, не так ли, моя дорогая?
        - С радостью…
        - С радостью, - повторила миссис Бойд. Она лучезарно улыбнулась Александру. - Благодарю вас, лорд Нортвуд. Мы перед вами в долгу. Миссис Кин очень высоко отзывается о вас и о той замечательной работе, которой вы занимаетесь.
        - О да, - вмешалась Лидия. - Лорд Нортвуд весьма щедр в своих пожертвованиях, которые на самом деле внушительны.
        Нортвуд рассмеялся.



        Глава 12

«Дорогая Джейн!
        Еще одна отличная загадка. Я все еще работаю над своим ответом на нее.
        Я не знал, что черви способны восстанавливать оторванные части своего тела. Какая странная, но весьма удобная способность!
        Вот еще одна загадка для тебя, хотя, похоже, твой ум превосходит сложность моих задач. Итак.
        Найди нечетное число, состоящее из трех разных цифр, и прибавь его к пятнадцати. Разница между первыми двумя цифрами в этом числе равна разнице между двумя последними. Количество сотен в нем больше, чем сумма десятков и единиц.
        Возможно, тебе стоит обратиться за помощью к сестре. Если в этом возникнет необходимость, разумеется.

    Искренне твой,
    К.»


        Дверь со скрипом отворилась. Быстро сунув листок с задачей в сборник нот, Джейн повернулась, чтобы поздороваться с мистером Холлом. Правда, в элегантную гостиную вошел не мистер Холл, а лорд Нортвуд.
        - Милорд. - Джейн встала со специальной скамеечки, на которой сидела перед фортепьяно, и сделала книксен. - Я ждала мистера Холла. Миссис Дрисколл пошла пить чай.
        - Здравствуй, Джейн. - Улыбнувшись в ответ, лорд Нортвуд закрыл дверь и подошел к пианино. Там он помешкал, рассеянно проведя пальцем по клавишам. Зазвучал фа-диез.
        - Себастьян заказывал это пианино у немецкого мастера, - сообщил Нортвуд. - Оно стоило целого состояния. Мастер сам привез его сюда, чтобы убедиться, что с инструментом после доставки все в порядке, здесь же и настроил.
        - А у нас дома… У нас всего лишь небольшое пианино, - сказала Джейн. - Кажется, мама играла на нем. Но сейчас на нем никто не играет. Хотя нет, сейчас я начала играть - для практики. Нам тоже его недавно настроили.
        - Тебе нравятся уроки музыки? - спросил лорд Нортвуд.
        Джейн задумалась, румянец на ее щеках стал гуще. Ей очень нравился лорд Нортвуд, но лгать ему она не желала. С другой стороны, Джейн не хотелось, чтобы лорд Нортвуд подумал, что она недовольна уроками мистера Холла.
        - Мне нравится мистер Холл, - наконец промолвила она. - Он очень хороший учитель. И еще он добрый. Но похоже, у меня нет таланта к музыке.
        Лорд Нортвуд по-прежнему смотрел на нее, лениво водя пальцами по клавиатуре.
        Джейн взглянула на его руки.
        - А вы сами играете, сэр?
        Его рот слегка скривился.
        - Нет, - покачал головой Александр. - Не думаю, что у меня есть способности к музыке, хотя я до сих пор помню одну мелодию.
        Сев за фортепьяно, он принялся сгибать и разгибать пальцы и кисти, пародируя движения своего брата, которые тот проделывал перед музицированием. Засмеявшись, Джейн подошла к инструменту поближе. Лорд Нортвуд неуверенно заиграл «Зеленые рукава» [4 - Английская фольклорная песня, известная с XVI в.], а затем его руки замерли и он повернулся к Джейн, скорчив гримасу.
        - Это все, что я помню, - признался он. - Ребенком я брал уроки музыки, но, похоже, мой брат забрал весь музыкальный талант себе. Мне всегда казалось, что это немного несправедливо.
        Джейн снова улыбнулась. Ее охватило непонятное чувство облегчения, хотя она даже не понимала почему.
        - А ведь это забавно, правда, сэр? То, что одни люди без малейших усилий проявляют способности к чему-то такому, что совсем не дается другим.
        - М-м-м… Да уж, это странно. Зато ты обладаешь энциклопедическими знаниями о насекомых.
        - Но я бы не назвала это талантом, сэр. Любой человек может изучать насекомых. Зато далеко не каждый может так научиться играть на фортепьяно, как играет мистер Холл. Или решать алгебраические задачи, как это делает Лидия. Не у каждого есть что-то… внутри, что он может предложить другим.
        Лорд Нортвуд опустил глаза на свои руки, лежащие на клавишах.
        - Нет, мисс Джейн, предложить что-то может каждый.
        - Я не могу. - Джейн поморщилась, понимая, что он может воспринять ее слова как выражение жалости к самой себе, хотя она всего лишь сказала то, что есть. Однако лорд Нортвуд только задумчиво посмотрел на нее.
        - Почему ты так считаешь?
        - У меня нет таких способностей, как у Лидии или мистера Холла. Или как у моего отца. У него был настоящий талант к переводам. Не многие были в состоянии делать то, что делал он.
        - Когда-нибудь ты начнешь более серьезно изучать насекомых. Писать книги. Читать лекции. Делать открытия в энтомологии.
        Такое Джейн никогда и в голову не приходило. По ее телу пробежала легкая дрожь восхищения при мысли о том, что она откроет что-то такое, чего не знает никто на свете. И еще о том, что лорд Нортвуд считает ее способной на это.
        - Ну-у… - Джейн криво улыбнулась. - Довольно трудно делать открытия, когда человек пытается учиться танцевать и правильно держать вилку. Не одновременно, разумеется.
        Лорд Нортвуд рассмеялся. У него был чудесный смех - глубокий и раскатистый, от которого его лицо сморщивалось, а в глазах вспыхивал блеск.
        - Ага, Александр, наконец-то ты согласился позволить мне научить тебя кое-чему, - заходя в гостиную, промолвил мистер Холл. - Это лучше, чем ходить вокруг да около.
        Лорд Нортвуд заговорщицки закатил глаза, глядя на Джейн. Та улыбнулась его озорной выходке.
        - Да нет же, Бастиан, ты должен научить игре на фортепьяно эту милую молодую леди. - Лорд Нортвуд рывком встал. - Только смотри не доведи ее до слез.
        Он взял в руки сюртук со спинки стула. Что-то со звоном упало на ковер и блеснуло металлом.
        Джейн вместе с виконтом наклонились, чтобы поднять выпавший из его кармана предмет. Себастьян оказался проворнее и первым схватил его, однако Джейн успела узнать китайского феникса фэнхуана, выгравированного на серебряном медальоне.
        Девочка выпрямилась, испытывая невероятное смущение. Лорд Нортвуд и мистер Холл обменялись взглядами. Мистер Холл как-то неловко откашлялся.
        Джейн почесала голову; напряжение, неожиданно наполнившее воздух, только усиливало ее замешательство. Она знала, что медальон принадлежал ее матери и что папа специально заказал его в качестве свадебного подарка.
        После смерти Теодоры Келлауэй медальон хранился в шкатулке вместе с несколькими ювелирными украшениями. И насколько Джейн было известно, его много лет не вынимали из этой шкатулки.
        И то, что медальон оказался в кармане лорда Нортвуда, весьма озадачило девочку.
        Виконт шагнул к Джейн и протянул ей руку. Медальон казался таким маленьким и изящным на его большой и грубой руке.
        Джейн взяла украшение и потерла большим пальцем гравировку. Прежде она только видела медальон, а держала его в руке всего один или два раза. В груди у нее защемило.
        - Он принадлежал моей маме, - наконец произнесла она.
        - Знаю. - В голосе лорда Нортвуда зазвучали напряженные нотки. - Твоя сестра говорила мне об этом.
        - Это она отдала вам медальон?
        - Нет. Но я не собирался оставлять его у себя.
        - А как он вообще оказался у вас? - спросила Джейн.
        - Знаешь, причина в странном стечении обстоятельств, о которых я бы предпочел не говорить. Но я намереваюсь отдать медальон твоей сестре.
        - Понятно, - кивнула Джейн, хотя на самом деле так ничего и не поняла.
        Девочка опустила глаза на дракона, выгравированного на обратной стороне украшения. Что-то происходит между Лидией и виконтом. Сейчас Джейн чувствовала это острее, чем когда бы то ни было. Что-то зловещее, но неизбежное - так же темнеет море перед штормом, во время сумерек проскальзывают на улицы длинные тени, а бутоны цветов закрываются на ночь. Дракон, расправляющий крылья…
        Обмотав цепочку вокруг пальцев, Джейн открыла медальон. Она устремила взор на любимую фотографию. На лице отца - таком дорогом, таком знакомом - застыло серьезное выражение. Глаза Джейн обожгло слезами.
        Голоса лорда Нортвуда и его брата смешались в низкий гул. Подняв голову, Джейн увидела, что они отошли в сторону и о чем-то тихо говорят друг с другом.
        Она захотела захлопнуть медальон, но вдруг заметила, что его оправа почему-то на удивление толстая - слишком толстая для того, чтобы в ней находились всего лишь бумажные картинки. Захлопнув крышечку, Джейн осмотрела края медальона.
        Крючок оправы тоже показался ей чрезмерно толстым, как будто он запирал не одно, а два отделения. Джейн снова открыла крышку, под которой находились картинки, и стала осматривать боковую часть оправы. Она сунула ноготь в едва заметную щель и слегка повернула его. Девочка с удивлением захлопала глазами, увидев, что оправа с легким хлопком раскрылась, открывая ее взору второе отделение, спрятанное под первым. Что-то выпало из него на пол.
        Джейн посмотрела на братьев, которые по-прежнему были погружены в беседу, почти отвернувшись от нее. Она наклонилась, чтобы получше разглядеть ковер, и провела рукой по его пушистой поверхности. Ее пальцы нащупали какой-то маленький и холодный металлический предмет. Подобрав, Джейн положила его себе на ладонь.
        Крохотный медный ключ. Она никогда в жизни не видела таких ключей. У этого ключа длиной меньше ее мизинца была скрученная бородка и прямоугольная головка с множеством декоративных дырочек. Такой ключ вполне подошел бы мышке.
        При мысли об этом Джейн невольно улыбнулась.
        - Мисс Джейн!
        Вздрогнув от голоса виконта, Джейн подняла голову, сжав в кулаке ключ.
        - Я был бы очень вам обязан, если бы вы вернули медальон сестре, - промолвил лорд Нортвуд. - Хотя должен тебя предупредить, что она будет не очень-то рада этому.
        Джейн подумала, что предостережение виконта как раз имеет какое-то отношение к «странному стечению обстоятельств, о которых он предпочел бы не говорить».
        - Сэр, если Лидии известно, что медальон находится у вас, возвращать его не мое дело. - Подойдя к виконту, она протянула ему украшение матери. - И я бы не хотела, чтобы она была недовольна мною.
        После продолжительного раздумья лорд Нортвуд позволил Джейн уронить медальон ему на ладонь. Джейн хотела было вернуть и ключик, но потом остановилась. Ее пальцы так крепко сжали ключ, что тонкие зубчики впились ей в кожу.
        - Хорошо! - Хлопнув в ладоши, мистер Холл двинулся к фортепьяно. - Нам пора начинать урок, мисс Джейн. Я подумал, что вам, возможно, захочется разучить песенку «Милая пчелка».
        Лорд Нортвуд поклонился Джейн, по-прежнему сжимая медальон в руке.
        - Мы скоро снова встретимся.
        - Благодарю вас, сэр.
        С замирающим сердцем Джейн смотрела виконту вслед, пытаясь заставить себя окликнуть его. Ключ отпечатался на ее ладони. Лорд Нортвуд ушел, дверь за ним захлопнулась.
        Сердце Джейн, пытавшееся разогнать кровь по жилам, тяжело забилось. Она повернулась к мистеру Холлу, пролистывающему сборник нот.
        - Идите сюда, Джейн, и начинайте с гамм.
        Джейн подошла к фортепьяно. Ключ она опустила в карман, где он весь урок обжигал ее сквозь несколько слоев юбок.



        Глава 13

        Особняк Флорестон-Мэнор примостился на холмах Девона, и его угодья расходились от дома как волны огромного зеленого океана. Дом, сооруженный из камня и кирпича и увитый плющом, отлично вписывался в местный пейзаж, словно они были супружеской парой, живущей вместе в мире и счастье. В воздухе стоял запах весенних цветов.
        Александр вдохнул чистый и свежий аромат, выбираясь следом за отцом из экипажа и сворачивая следом за ним на подъездную аллею.
        - Девочка тоже едет? Джейн? - спросил отец.
        Александр удивленно посмотрел на Раштона.
        - Нет, она осталась с бабушкой в Лондоне.
        Граф издал какой-то непонятный звук, вероятно, свидетельствующий о его недовольстве.
        - Откуда вы знаете Джейн? - полюбопытствовал Александр.
        - Познакомился с ней, когда она пришла заниматься с твоим братом. Приятная девочка. Слегка навязчивая, но умная.
        - То же самое можно сказать и о ее сестре.
        Они с Раштоном обменялись взглядами, а затем оба усмехнулись. Застрявший в горле Александра комок начал таять, когда они шли к особняку, где их уже ждали выстроившиеся линейкой слуги, готовые приветствовать своих господ. Подготовленное к приезду хозяев поместье так и сияло.
        - Разве леди Талия не должна была приехать? - с тревогой спросила миссис Данверс, экономка.
        - Она приедет более поздним поездом вместе с мисс Келлауэй, Себастьяном и Каслфордом, - объяснил Александр. - Они будут здесь к ужину.
        Александр первым вошел в гостиную, и они с отцом остановились перед камином. Со стоявшего на нем большого портрета на них сверху вниз смотрела леди Раштон. На ее лице застыло выражение холодной красоты, ее брови были приподняты, а губы чуть скривились в неприветливой улыбке.
        Раштон закашлялся.
        - Пусть Уиверз сразу уберет этот портрет, - проговорил он. - Да и все остальные - тоже.
        Александр пошел передать это приказание дворецкому. Когда он вернулся, отец у буфета разливал в два бокала херес.
        - Она ведь не такая, нет? - не поворачиваясь к сыну, произнес Раштон. - Мисс Келлауэй. Она не такая, как твоя мать.
        - Господи, нет! - не подумав, ответил Александр. Его мать обладала особой, холодной красотой - как кусочек витражного стекла на пустой стене. Ни тепла, ни света, ни светящихся изнутри цветовых пятен. За все годы жизни у Александра редко возникало ощущение, что в его матери есть что-то, кроме красоты и манер.
        Зато в Лидии… Ему казалось, что не хватит и вечности, чтобы постичь все глубины ее сложной натуры, внутренней жизни.
        - И не такая, как дочь Чилтона, да? - поинтересовался Раштон.
        В горле Александра застрял невеселый смешок.
        - Нет, не такая.
        Раштон задумался.
        - Насколько я помню, сэр Генри был хорошим человеком, - продолжал Раштон.
        - Да, - кивнул Александр.
        - Собственности у него никакой не было, зато его считали хорошим ученым. Да и в семье никаких скандалов, не считая матери… - Голос Раштона затих, и он покачал головой. - Брэкуэлл вспоминает, что она была довольно странной.
        По крайней мере не убегала с другим мужчиной.
        - Заболевание миссис Келлауэй было следствием несчастья, - сказал Александр. - И обе ее дочери тяжело перенесли его.
        Перед внутренним взором Александра появились образы Лидии и ее сестры - почти одинаковые улыбки, острый ум в глазах, чувства, которые можно ощущать почти физически. Похоже, та жадность, с которой Джейн интересовалась всем окружающим, была вызвана бесконечным любопытством, в то время как Лидия воспринимала мир с осторожностью, старалась оградить себя от него.
        Раштон потянулся к графину, чтобы снова наполнить свой бокал.
        - Какая она?
        - Прошу прощения?
        - Мисс Келлауэй. Ты говоришь, не такая, как твоя мать. Не такая, как малышка Чилтон. Так как кто же - или как что же - она?
        - Она… Я таких, как она, прежде не встречал, - признался Александр.
        Он понятия не имел, как объяснить самому себе, какова Лидия, не говоря уже о том, чтобы донести это до своего отца. За последние недели она проникла ему глубоко в душу. Он не переставая думал о ее испуганных голубых глазах, о неудовлетворенной страсти в ее поцелуях, о том, как она отвечала ему. Навязчивее желание прикасаться к ней причиняло ему физическую боль.
        Чувства, которые будила в нем Лидия, - безумное сочетание страсти, нежности, привязанности, восхищения, почти непреодолимое желание защищать ее…
        Он сжал пальцы, борясь с желанием встать и начать мерить шагами комнату.
        - Считаешь ли ты ее настолько интересной, чтобы вытерпеть брак с ней? - спросил Раштон.
        Куда больше! Александр находил Лидию настолько интересной, чтобы терпеть себя. Ему никогда и в голову не приходило, что он встретит женщину, на которой сможет жениться не только потому, что от него этого ждут, а потому, что у него есть собственные причины вступить в брак с ней.
        Однако несмотря на абсолютную уверенность Александра в желании сделать Лидию своей женой, он не был готов признаться в этих намерениях отцу.
        - Почему вы решили, что я думаю о женитьбе? - полюбопытствовал Александр.
        Раштон рассмеялся. Для Александра звук его смеха был делом редким, ведь он всего несколько раз в жизни слышал его.
        - Я старею, Нортвуд, - ответил отец. - Но я не дурак.


        Приехав во Флорестон-Мэнор вместе с Талией, Себастьяном и Каслфордом, Лидия поддалась очарованию усадьбы и тамошних мест. Казалось, яркий, полный цветов дом и свежий воздух вмиг смыли грязь и шум Лондона. Лидия подумала, что они прогоняют даже тени, живущие в ее сердце.
        Стоя на террасе, выходящей на бескрайние просторы, она решила, что три следующих дня будет развлекаться. Ей хотелось гулять по берегу реки, собирать цветы, дышать этим чудесным сладким воздухом, чувствовать, как солнце согревает лицо.
        - Лидия! - окликнула ее Талия. - Ты уже видела свою комнату? Пойдем, я тебе ее покажу. Сэм уже отнес туда твои вещи. Можешь мне поверить: это самая лучшая комната в доме.
        С легким сердцем Лидия пошла следом за Талией. Возвращение во Флорестон-Мэнор положительно сказалось на поведении Талии: она носилась по дому, отдавая приказания, беспокоясь о том, чтобы ее гостей хорошо разместили, и обсуждая с экономкой меню на выходные.
        У мужчин хватило ума не попадаться ей на пути: Раштон исчез в саду, Каслфорд отправился проверить конюшни, а Себастьян в легком экипаже поехал в деревню.
        После того как Талия отказалась от помощи, Лидия уселась на диван в кабинете на втором этаже и, опустив голову, стала что-то писать в своем блокноте.
        - Почему ты всегда носишь его с собой? - спросил Нортвуд.
        - Потому что если я не буду сразу записывать те мысли и идеи, которые приходят мне в голову, то, боюсь, быстро о них забуду. - Подняв голову, Лидия улыбнулась Александру, вошедшему в кабинет.
        Не ответив на ее улыбку, он кивнул на блокнот:
        - О чем пишешь на этот раз?
        - М-м-м… Одно из изданий, в которых я работаю, изучает установление отношений в величинах корней уравнений. Когда мы ехали в поезде, мне пришло в голову, что теорему можно упростить с помощью высвобождения леммы. - Она просмотрела свои записи. - То есть если лемме придать все численные выражения r… то она представит величину корней уравнений.
        - Понятия не имею, о чем ты говоришь.
        - Знаю. И меня это радует. - Лидия захлопнула блокнот. - Впрочем, полагаю, я не должна работать, ведь меня пригласили сюда в гости. Особняк великолепен, милорд. Еще раз спасибо за приглашение.
        Александр по-прежнему хмуро смотрел на нее. Без сомнения, поездка ничуть не улучшила его настроение.
        - Почему вы так мрачны? - спросила Лидия. - Может, прогулка по саду поможет вам развеяться?
        Лидия поднялась, чтобы проводить Александра в сад, но, когда она проходила мимо виконта, он повернулся к ней так резко, что она отступила назад и натолкнулась спиной на стену. Не успела Лидия отойти, как Александр уперся ладонями в стену по обе стороны от нее, так что она оказалась зажатой между стеной и его телом.
        Лидия тихонькой вскрикнула, ее взор устремился к двери кабинета, которая оставалась полуоткрытой.
        - Рядом никого нет, - пробормотал Нортвуд.
        Его бедра толкнулись в ее живот, отчего пульс Лидии на мгновение замер.
        - И все же… все же вы должны отпустить меня.
        - Заставь меня рассмеяться, и я это сделаю. - Его губы прикоснулись к ее виску.
        - Что?
        - Заставь меня рассмеяться, разбуди мое чувство юмора, и я тебя отпущу.
        Заставить его рассмеяться? Она далеко не была фонтанирующим источником веселья.
        Лидия стала лихорадочно припоминать какой-нибудь забавный анекдот. Теоремы и доказательства всплывали на поверхности ее памяти без всяких усилий, так что наверняка какая-нибудь острота или загадка тоже припомнится.
        - Я жду. - Нортвуд снова толкнулся ей в живот, его нога начала раздвигать ее ноги. Лидия покраснела и схватилась за его предплечья, борясь с желанием подпустить его ближе к себе, прижаться к его мускулистому бедру.
        - В какое время женился Адам? - выпалила она.
        - Какой Адам?
        - Адам. Первый человек, Адам.
        - О! - Александр приподнял одну бровь. - В какое время он женился?
        - Когда закончился канун его женитьбы на Еве [5 - Игра слов: по-английски «eve» (канун) и «Eve» (Ева) звучат одинаково.]. - Лидия слабо улыбнулась.
        В глазах Александра не мелькнуло и тени улыбки. Он покачал головой. Давление его колена было все сильнее, заставляя ее ноги раздвинуться. Под ее подол и нижние юбки проник холодок. Лидия поежилась.
        - Что… - У нее перехватило дыхание, мысли понеслись вскачь. - Какой… м-м-м… должна быть длина юбки истинной леди?
        - Что?
        - Чуть выше двух футов.
        - Хм! Не смешно. И к тому же это не так. - Его руки вцепились в складки ее юбки, глаза потемнели. - Я считаю, подходящая длина - намного выше колена.
        Святые небеса! Он задирал подол платья вместе с нижними юбками. Его штанины щекотали ей лодыжки, а колено все выше поднималось между ее ног. Лидию охватил жар, все нутро запылало, ей хотелось всем телом прильнуть к нему.
        Она с трудом сглотнула. Слабый, но рациональный голос разума напоминал, что в любую минуту кто-нибудь может войти в кабинет.
        - Что… - Лидия стала извиваться, чтобы оттолкнуть его ногу. - Что может быть правильным и никогда не ошибаться?
        - Угол, - ответил он. Его губы опустились на ее лоб. Кожа Лидии чуть подрагивала.
        - Нет.
        - Тогда что?
        - Я.
        Александр рассмеялся. В уголках его глаз появились морщинки, в слабых лучах солнца, сочившихся в комнату, блеснули белизной зубы. Низкий смех заклокотал в его груди, отчего по телу Лидии пробежала дрожь удовольствия.
        - А теперь вы… вы должны отпустить меня. - Лидия попыталась свести ноги вместе и унять невероятное возбуждение, которое Нортвуд мог вызвать одним лишь прикосновением.
        В глазах Александра все горел озорной огонек, когда он медленно кивнул, отчего его губы оказались на одном уровне с ее ртом.
        - Ты права, - прошептал он за мгновение до того, как их губы встретились.
        Несмотря на то что здравый смысл подсказывал Лидии не делать этого, она отдалась поцелую с такой готовностью, словно ничего больше не имело для нее значения. Язык Александра играл с ее языком, зубы скользнули по ее нижней губе. Лидия судорожно вздохнула, а ее пульс забился тяжело и медленно, и эти удары эхом отзывались в голове.
        Она обхватила руки Александра, крепко прижалась к его сильным бедрам и почувствовала, как его пальцы впиваются в ее жесткий корсет. По телу пробежала дрожь. Его колено чуть сдвинулось, его бедра стали ритмично покачиваться, что доставляло ей невероятное удовольствие.
        И вдруг, без предупреждения, Александр отодвинулся от Лидии. Расправляя руками ее юбки, он встал между нею и дверью в кабинет. Сквозь туман желания, накрывший Лидию, прорвался голос Талии.
        Лидия сжала щеки руками, пытаясь вернуть себе самообладание. Нортвуд наклонился к ней, почти прижал губы к ее уху, а одна его рука пробежала под ее грудью.
        - Почему хорошая женщина похожа на тесто? - прошептал он.
        - Почему…
        - Потому что мужчина ее месит. - Его губы коснулись ее уха, прежде чем он отодвинулся; темные глаза были полны смеха и желания. - И не ошибись. Ты - хорошая женщина.
        Лидия так спешила высвободиться из его объятий, что ее каблук зацепился за ковер. Она ухватилась рукой за спинку стула, желание растворилось быстро, как пар.
        - Как вы однажды сказали мне, лорд Нортвуд, опасно делать такие предположения, - промолвила Лидия.
        - Это, мисс Келлауэй, вовсе не было предположением.


«Дорогая Джейн.
        Ха, я сумел озадачить тебя, не так ли? Ты обращалась за помощью к сестре? Хотя, предполагаю, это будет некоторым жульничеством, учитывая ее явный талант к числам.
        Но не огорчайся, что у тебя нет такого же дарования, - не каждый способен с такой легкостью обращаться с ними, как Лидия. Готов биться об заклад, что твоя сестра не видит мир насекомых так, как видишь его ты, и в этом твое дарование уникально.

    Искренне твой,
    К.»


        Джейн опустила письмо. Посмотрела сквозь залитое дождем окно на улицу, где взад-вперед сновали пешеходы, прикрываясь от дождя похожими на грибы зонтами. Вымокшая птица взлетела на железный забор на другой стороне улицы.
        Пальцы Джейн крепче сжали письмо. Как ни старалась, она не могла припомнить, чтобы когда-то называла К. имя своей сестры.



        Глава 14

        Лидия смотрела на уравнение, но никак не могла заставить себя заинтересоваться им. Несмотря на то что спала она хорошо и неплохо подкрепилась за завтраком, головная боль так и давила ей на глаза. Возможно, из-за того, что один темноволосый и интересный виконт все увереннее занимал место среди ее теорем и уравнений.
        Хорошая женщина. Хорошая.
        Он действительно так считает? А если так, то имеет ли это какое-то значение? Несмотря на то что ее бабушка проявляла явно просчитанный интерес к лорду Нортвуду, Лидия знала, что из их знакомства не выйдет ничего путного. Так что должно быть совершенно не важно, какого рода женщиной он ее считает.
        И все же, разумеется, это важно. Очень важно.
        Покачав головой, она постаралась сосредоточиться на своей задаче.
        В дверь постучали. Раздраженно вздохнув, Лидия выронила карандаш и отодвинула от стола свой стул. Ее глаза расширились от удивления, когда она увидела Нортвуда, стоявшего в коридоре с… удочкой в руках.
        - Что это, ради всего святого…
        Он поднял удочку вверх. Его темные глаза сияли, Лидия еще ни разу не видела в них такого выражения.
        - Рыбалка, - пояснил он. - Ты когда-нибудь удила рыбу?
        - Нет.
        - Тогда пойдем. Это отличное развлечение.
        Лидия посмотрела на стол, на котором ее ждал листок с уравнением. Нортвуд издал нетерпеливый звук.
        - Пять минут, Лидия, - предупредил он. - Если хочешь, можешь составить пропорцию отношения рыбы к каплям воды или еще какую-нибудь глупость. Мы ждем тебя в саду.
        Повернувшись, он пошел вниз. Лидия вспомнила про данное себе обещание развлекаться все время, пока находится во Флорестон-Мэноре. При мысли о рыбалке по ее телу пробежала приятная дрожь: это был один из многих видов занятий, в котором она ни разу себя не представляла. Накинув плащ, она надела шляпку и перчатки, посмотрелась в зеркало и спустилась в сад.
        Талия, Себастьян и Каслфорд ждали ее у клумбы с розами, причем у Талии и Каслфорда в руках были принадлежности для рыбалки. Себастьян двумя руками держал огромную корзину для пикников.
        - Ох как я рад, что вы к нам присоединились, мисс Келлауэй, - низким голосом проговорил Каслфорд. - Надеюсь, благодаря вам Нортвуд не будет лгать о размере своего улова.
        Лидия засмеялась, подумав, что Нортвуд лжет обо всем. И о размере улова меньше всего. Он улыбнулся ей, и тепло его улыбки, обернувшись чудесным сиянием, согрело ей душу.
        Трое мужчин направились к реке, болтая о ветре, погоде и о возможности наловить форели. Среди них царило веселье и хорошее настроение. Плечи Нортвуда были расслаблены, он шел вперед быстрыми, длинными шагами. В его темных волосах играло солнце.
        При виде Александра напряжение, сковывавшее Лидию изнутри, начало постепенно уходить. Головная боль растаяла, на сердце стало легко. Ей было приятно видеть, как Александр смеется и улыбается, слышать смех, доносящийся сквозь листву деревьев. Ей все это очень нравилось. Возможно, даже чересчур.
        - Они дружат много лет, - сказала Талия, кивнув на троих мужчин. Она нагнала Лидию и поправила шляпу, чтобы загородить глаза от солнца. - Они вместе учились в университете, хотя Себастьян закончил его двумя годами позже. После окончания учебы Каслфорд отправился путешествовать и занялся расширением компании своего отца. В нем бьет неуемная энергия. За последние пять лет он редко бывал в Лондоне.
        Расслышав в голосе Талии легкую тоску, Лидия взглянула на нее. Талия смотрела куда-то вдаль, на извивающуюся ленту реки.
        - Хотя он все же вернулся после того… что случилось, - продолжала она. - Он поддержал нашу семью - каждого из нас лично - и выступил перед обществом в нашу защиту. Вообще-то это нам помогло. Мы в долгу перед ним.
        Прошло всего два года, поняла Лидия, с тех пор, как мать Талии сбежала в неизвестном направлении.
        - Это ведь нелегко? - не подумав, спросила она.
        Талия перевела на нее взгляд.
        - Что?
        - Потерять мать, - пояснила Лидия.
        Несколько мгновений Талия смотрела на нее широко распахнутыми глазами. Лидия сглотнула, а ее лицо стало заливаться краской, когда она поняла, как сильно оскорбила Талию.
        - Простите… Я…
        - Нет. - Талия схватила ее за руку. - Нет, не извиняйся. Ты права. Это непросто. Чего-то более ужасного я и представить себе не могу. И хуже всего то, что хоть я и злюсь ужасно на маму, но по ней скучаю. - Она невыразительно засмеялась. - Глупо, да?
        - Вовсе нет, - заверила ее Лидия. - Я каждый день вспоминаю маму.
        - А что с ней случилось?
        Лидия поведала Талии о болезни Теодоры Келлауэй и ее смерти, последовавшей за болезнью. Глаза Талии наполнились сочувствием.
        - Прошло уже почти десять лет, - вздохнула Лидия, - но не думаю, что когда-нибудь перестану тосковать по ней. К счастью, у меня есть Джейн и бабушка.
        - Это ведь помогает, да? - спросила Талия. - Мне повезло: у меня есть несколько добрых друзей. И благодаря им мне было легче пережить все это. А теперь было бы проще, если бы братья оставили меня в покое.
        Она печально улыбнулась Лидии. Каслфорд что-то издалека прокричал им и жестом поторопил. Талия не выпускала руку Лидии, пока они спешно спускались к реке.
        - Ну вот и отлично. Это тебе. - Вручив Лидии удочку, Нортвуд привязал к ней что-то пушистое.
        - Это королевская приманка, - сказал он.
        - Королевская… что?
        - Приманка. Она имитирует муху.
        Талия взяла у Каслфорда свою удочку и с видом знатока стала наматывать леску. Поймав на себе удивленный взгляд Лидии, она улыбнулась.
        - Не забывай, что я выросла с четырьмя братьями, - сказала она. - Я могла привязывать муху еще до того, как научилась ходить.
        - Не говоря уже о том, что ты умеешь катать обруч, ездить верхом и лазать по деревьям, - добавил Себастьян.
        - Она всегда была самой быстрой из нас, - вымолвил Нортвуд. Он протянул Лидии приманку. - А теперь смотри внимательно, потому что ты должна научиться правильно забрасывать лесу.
        Его движения были грациозными и точными, когда он показывал Лидии, как разматывать лесу, как забрасывать муху, чтобы она попала именно туда, куда надо. Несмотря на то что из-за его близости дыхание Лидии немного сбилось, она смогла взять себя в руки и сосредоточиться на его указаниях.
        Нортвуд стоял позади Лидии и, держа ее за запястья своими теплыми сильными пальцами, показывал, как забрасывать удочку. Она знала, что он чувствует быстрое биение ее пульса. Его бедра задевали ее бедра, отчего у Лидии слегка подгибались колени.
        - Сосредоточься! - приказал он, щекоча ее висок своим дыханием.
        Говорит с ней этим своим хриплым голосом и ждет, что она сможет сосредоточиться?
        - Я уже сосредоточилась, - пробормотала она, с чрезмерным усилием закидывая удилище назад. От этого леса запуталась в прибрежных камышах.
        - Тебе нужно установить определенный ритм, - посоветовал Нортвуд. - Двигайся в том же темпе, в каком дышишь. Считай на раз-два. Вперед-назад, вдох и выдох.
        - Не могу я ничего установить, когда ты стоишь так близко, - раздраженно прошептала Лидия.
        Усмехнувшись, Нортвуд чуть отступил, но - в этом она была готова поклясться - умудрился сначала похлопать ее по ягодицам. Ей захотелось, чтобы он сделал это еще раз, правда, тогда, когда она смогла бы полностью ощутить его прикосновения.
        Лидия снова забросила удочку, и на этот раз леса упала на середину реки. Каслфорд, Талия и Себастьян лихо забрасывали и вытаскивали удочки. Правда, удалось выловить всего одну или две мелких форели, но их сняли с крючка и бросили в воду. Лидия была в восторге от компании и от весеннего воздуха, дарившего ощущение тепла и легкости.
        После пары часов не слишком удачной рыбалки они уселись под деревом, чтобы отдать должное изысканным яствам, приготовленным для пикника, - холодной жареной индейке, сыру, хлебу с хрустящей корочкой, сидру и печенью. Мужчины так объелись, что, прикрыв лица шляпами, растянулись на земле подремать.
        Лидия и Талия обменялись удивленными взглядами при виде этих длинных лежавших тел. Под кроной дерева раздавался легкий храп.
        - Как киты, выбросившиеся на берег, - сказала Талия.
        Лидия улыбнулась. Пока они собирали остатки пикника, она позволяла себе то и дело поглядывать на Нортвуда. Его широкая грудь приподнималась от глубокого ровного дыхания, одна рука лежала на животе.
        Отставив корзину в сторону, она почувствовала, что Талия взяла ее за руку. Повернувшись, Лидия встретилась глазами с сестрой Александра.
        - Лидия, я просто хочу, чтобы ты знала, он хороший человек. - Талия говорила запинаясь, на ее щеках появились два красных пятна. - Я… я имею в виду Александра. Ему досталось, когда… все это произошло и когда была расторгнута его помолвка, а ведь у него есть ужасная черта: он любит контролировать все на свете. Но при этом у него… самые добрые намерения. И он честен. Я хочу, чтобы ты это знала.
        - Мне это известно. - Лидия хоть и ответила вполне уверенно, у нее появилось чувство неловкости.
        Почему это Талия пытается убедить ее, что Нортвуд - хороший человек?
        Кивнув, Талия выпрямилась. Казалось, она наконец испытала облегчение. Пошарив в другой корзине, она вытащила оттуда пяльцы с вышиванием.
        - Что бы там ни говорили мои братья, я люблю чисто женские занятия, - промолвила Талия. - А ты вышиваешь?
        Лидия отрицательно помотала головой, наблюдая, как игла Талии то вонзается в ткань, то выбирается наружу. Встав, Лидия отряхнула руки.
        - Пожалуй, я пройдусь, - сказала она.
        - А я останусь и буду охранять наши бесценные сокровища, - ответила Талия, кивая на спящих мужчин.
        Взяв удочку, Лидия направилась к речному берегу. Холодный свежий воздух взбодрил, изгнав затянувшееся напряжение и усталость из ее тела. Она глубоко дышала, наслаждаясь тем, как расслабляются мышцы, как солнечные лучи согревают лицо.
        В воде послышался какой-то шлепок. Приглядевшись, Лидия увидела, как большая рыбина выпрыгнула из сверкающей водной глади и шлепнулась обратно. Лидию охватило возбуждение, желание посостязаться со своим наставником.
        Как бы ей хотелось поймать крупную жирную рыбу, пока храпит эта троица! Она вернется с рыбалки победительницей и - при поддержке Талии - будет безжалостно дразнить их.
        Лидия посмотрела на наживку. Ей она вовсе не казалась съедобной, но ведь она и не форель. Однако Лидия решила предложить рыбам то, от чего те не смогут отказаться.
        На берегу росли три дерева; ствол одного из них был сломан и кренился к воде. Присев под ними, Лидия начала раскапывать мягкую землю. Из нее выползли по крайней мере восемь червей.
        Лидия вздрогнула. Джейн они бы наверняка понравились. Ее сестра собрала бы всех червяков в стеклянную баночку и принесла бы домой для дальнейшего изучения.
        Сморщившись, Лидия вытащила из земли одного червяка и, стараясь не замечать, как он извивается в ее руках, стала насаживать на крючок. Вытерев затем руки об юбку, она забросила удочку. Крючок зацепился за камыши.
        Тихо выругавшись, Лидия сделала еще одну попытку. Леса улетела недалеко и упала на траву. Вытащив ее, Лидия осмотрела крючок. Червяк исчез.
        Преодолевая тошноту, она вытащила из кучи земли второго червяка и насадила на крючок. Лидия снова забросила лесу, но опять увидела, как та упала в прибрежные камыши.

«Двигайся в том же темпе, в каком дышишь». Что за чушь! Все, что нужно, - это попасть на середину реки, в то место, где она видела рыбу.
        Вытащив лесу, Лидия забралась на ствол дерева, накренившийся к воде. Ствол был скользким от мха, но все же достаточно надежным, чтобы она смогла удержать равновесие, осторожно ступая в углубления на коре и придерживаясь руками за ветки.
        Прижимая к себе удочку, она добралась до конца ствола. Рыбина опять выскочила из воды, что придало Лидии решимости. Встав на самом конце ствола, она проверила, на месте ли червяк, прежде чем снова забросить удочку.
        Леса почти сразу же улетела в нужном направлении. Вскрикнув от возбуждения, Лидия попыталась намотать лесу, но та ослабла, прежде чем она сделала два оборота. Лидия рывком вытащила лесу и снова забросила.
        Рыба клюнула! Охнув, Лидия крепче вцепилась в удочку. «Наматывай лесу! Наматывай!»
        Лидия наклонилась вперед и с быстро бьющимся сердцем принялась наматывать лесу на катушку. На крючке показалась рыба.
        Она поймала ее! Остается только…
        Лидия потеряла равновесие. Она попыталась чуть сдвинуть ногу на стволе, чтобы вновь обрести его, однако нога поскользнулась на мхе. Лидия с ужасом поняла, что начинает скользить.
        Рыба так и извивалась на лесе. Лидия держала удочку двумя руками. Если только она сможет…
        Лидия закричала. Наклонившись вперед, она соскользнула с ветки, как скользит по льду выдра. Лидия упала в ледяную воду, которая тут же промочила ее одежду. У нее перехватило дыхание, легкие и горло свело судорогой.
        Перед тем как вода накрыла ее с головой, Лидия услышала, как кто-то тихо выкрикнул ее имя. Скользкие водоросли скользили по лицу как щупальца. Она открыла рот, чтобы закричать, но он тут же наполнился водой. Лидия попыталась оттолкнуться или всплыть на поверхность, пыталась найти хоть что-то, за что можно было бы схватиться.
        Господи, она сразу же представила, как полицейский пишет в своем отчете: «Математик утонул из-за ошибки в вычислениях».
        Лидия оттолкнулась сильнее и даже ухватилась правой рукой за ветку, уходящую под воду, но течение подхватило ее вновь. Легкие расширились, а грудь, казалось, вот-вот разорвется.
        Внезапно две сильных руки обхватили ее за талию и рывком подняли вверх. Ее голова показалась над поверхностью воды, рот открылся, Лидия яростно закашлялась, и благословенный воздух наполнил ее легкие.
        Еще один рывок - и она оказалась на твердой поверхности речного берега; она почувствовала пряный аромат полевых цветов, солнце согрело ее лицо.
        - Лидия! - сквозь все еще стоявший в ушах шум услышала она встревоженный голос Александра.
        Открыв глаза, она смахнула с лица воду и стала приподниматься. Над ней склонились четыре лица, полных волнения и тревоги.
        - С тобой все в порядке? - спросила Талия, убирая со лба Лидии мокрые пряди. - Я услышала твои крики, и мы все бросились сюда…
        Лидия заморгала и кивнула: она была так рада дыханию, что не хотела тратить воздух на разговоры.
        - Что, черт возьми, ты делала? - нахмурившись, спросил Александр.
        Лидия попыталась вспомнить.
        - Алекс, не кричи на нее. - Оттолкнув мужчин, Талия помогла Лидии сесть. Закутав в одеяло для пикника, она попыталась хоть немного отжать воду из ее волос.
        - Я… я просто хотела вычислить, как далеко смогу пройти по этому бревну, - стуча зубами, проговорила Лидия. - Я вешу девять стоунов [6 - Мера веса, равная 6,34 кг.], а этот валун… он был для меня точкой опоры, но… видишь ли, я… неверно рассчитала силу инерции…
        Все замолчали и в недоумении посмотрели на нее. Все, кроме Александра, рот которого, кажется, задергался.
        - Что ж, мы все совершали подобные ошибки, верно? - радостно промолвила Талия. - А ты…
        Она опустила глаза на руки Лидии. Та все еще сжимала левой рукой удочку, и леса по-прежнему была натянута.
        - О! - Это восклицание больше походило на воронье карканье. Пальцы Лидии дрожали от холода, когда она начала наматывать лесу на катушку. - Там была рыба… огромная радужная форель весом явно не меньше пяти фунтов. Как хорошо было бы приготовить ее на обед! Ее можно было бы подать с растопленным маслом. Это из-за нее я полетела в воду с дерева, она просто стащила меня туда. Вы не поверите…
        Лидия вытащила из воды остаток лесы, на конце которой по-прежнему билась рыба. Ее охватило ликование. Она тут же забыла, что вся вымокла и замерзла.
        Она сделала это! Она поймала…
        Нортвуд засмеялся. Своим глубоким, рокочущим смехом, от которого в животе Лидии появилось приятное ощущение… Но почему он смеется?
        Она посмотрела на него - солнечные лучи играли на его мокрых волосах, по лицу текла вода.
        А потом усмехнулся Каслфорд. За ним - Себастьян. Нортвуд наклонился, чтобы взять конец лесы Лидии в руки, и поднял его вверх. На лесе билась маленькая серебристая рыбешка не больше трех дюймов в длину.
        - Смотри, моя дорогая рыбачка, - проговорил Нортвуд. - Вот он, твой улов, настоящий кит.
        Мужчины расхохотались.
        - Думаю, она может послужить прекрасной закуской, - предположил Себастьян.
        - Кстати, у нас есть кошка, которая сожрет ее целиком, - сказал Каслфорд, что снова вызвало у троих друзей приступ хохота.
        - Ладно, будет вам, - промолвила Талия; правда, и в ее зеленых глазах играл смех. Она похлопала Лидию по руке. - Для первого улова это не так уж плохо. А теперь нам надо поскорее отвести ее домой, пока она не подхватила смертельную простуду. Алекс! Прекрати смеяться и помоги.
        - Я уже помог, - едва проговорил Александр между приступами хохота, хватаясь за живот. - Ведь именно я вытащил ее из яростного течения, ты не забыла?
        Талия раздраженно фыркнула и умоляюще посмотрела на Каслфорда. Все еще ухмыляясь, тот сделал игривый шажок вперед и даже приподнял Лидию с земли, прежде чем Нортвуд оттолкнул его плечом.
        - Полегче, старина, - пробормотал Александр. А на лице промелькнула белозубая, чарующая улыбка, когда он взял Лидию на руки и прижал к своей груди. Потом он слегка встряхнул ее, словно оценивая вес.
        - Отличный улов, между прочим, - произнес он тихим, предназначенным лишь для ее ушей голосом.
        Лидия вспыхнула, от этого тут же согрелась. И крепко прижалась к его груди. К его сильной широкой груди.
        - Я могу и сама идти, - запротестовала она. - Ты весь промокнешь.
        - Да я уже весь промок, - напомнил он ей. - Нырнул в воду следом за тобой. И сделал это мастерски.
        - Тогда пойдем поскорее, - сказал Себастьян. - Нас ждет роскошный обед.
        Себастьян закинул удочку Лидии на плечо. Бедная-несчастная рыбка по-прежнему болталась на конце лесы, когда он уверенно повел их всех к дому. Группа шла вдоль берега реки, мужчины все еще веселились и хохотали как шуты, а Талия всякий раз старалась спрятать предательскую улыбку, когда Лидия бросала на нее сердитый взгляд.
        Однако хоть Лидия и чувствовала себя униженной, она не смогла бы отрицать, что ей очень приятно прижиматься к Нортвуду, чувствовать силу его рук, ощущать всем телом ритмичность уверенной походки.
        Через минуту она позволила себе положить голову ему на грудь. Она слышала, как от долгого смеха вибрирует весь его торс. Несмотря на то что Лидия вымокла и замерзла, тепло его тела согревало ее. Александр то и дело посматривал на нее, и в его взглядах было столько тепла и смеха, что в жилах заиграла кровь.
        И даже несмотря на несчастную рыбку, которая насмешливо подпрыгивала на удочке перед глазами, Лидии не хотелось, чтобы эта прогулка заканчивалась.
        - Вон, вон отсюда! - Талия замахала руками, прогоняя Нортвуда и Каслфорда из комнаты Лидии. - Энн, быстро приготовьте горячую ванну для мисс Келлауэй и принесите ей горячего чаю. Хотя нет, лучше бренди. Нет, и чаю, и бренди! Сюзан, помогите мне снять с нее мокрую одежду. Ах да, еще велите Джиму принести дров для камина.
        Горничные забегали вокруг них, квохча как курицы, а Талия плотно закрыла дверь. Оказавшись в обществе трех женщин, Лидия и не заметила, как ее раздели донага и опустили в горячую ванну.
        Лидия смыла с волос речную воду и, вздыхая от наслаждения, намылилась куском мыла с ароматом меда. Затем она вытерлась и облачилась в чистую одежду, расчесала спутавшиеся длинные волосы и вернулась в спальню.
        - Как ты себя чувствуешь? - спросила Талия, с беспокойством хмуря брови. - Очень надеюсь, что ты не простудилась.
        - Со мной все в порядке. - По сути, Лидия уже давно не чувствовала себя так чудесно. Улыбнувшись, она схватила Талию за руки. - Честное слово! Так что иди. Уверена, ты тоже хочешь переодеться перед ужином.
        - Моя комната этажом выше, зови, если понадоблюсь, - настойчиво проговорила Талия. Поцеловав Лидию в щеку, она вышла из комнаты.
        Лидия уселась в кресло у очага. Несмотря на то что на улице было тепло, в камине весело плясал огонь. Лидия распустила волосы по плечам и снова стала расчесывать.
        В дверь постучали.
        - Войдите! - крикнула она.
        Сердце радостно подскочило в груди, когда она увидела Нортвуда, вошедшего в комнату с подносом в руках, на котором были чай и печенье. Казалось, он удивился, увидев ее, и, сделав пару нерешительных шагов, остановился посреди комнаты.
        - Да проходи же, - сказала Лидия, кивком головы указывая на стоящее напротив нее кресло. - Раз уж вы так хорошо посмеялись надо мной, то теперь ты должен искупить свою вину и налить мне чаю.
        Оставив дверь открытой, Александр прошел к креслу и сел. Выглядел он потрясающе - от него так и веяло чистотой и свежестью. Он надел чистую белоснежную рубашку, а его волосы еще были влажными после ванны. Александр продолжал смотреть на нее с каким-то странным выражением на лице.
        - Да что такое? - нетерпеливо спросила Лидия. - У меня в волосах застряли водоросли?
        Нортвуд заморгал. И указал на ее голову.
        - Я не думал… - Он откашлялся. - Я еще ни разу не видел твои волосы такими…
        - Какими? Мокрыми?
        - Нет… Совсем распущенными.
        - О! - Расческа наткнулась на тугой узел. С трудом сглотнув, Лидия осторожно расчесала его. И поежилась под его взглядом.
        Если бы Александр смотрел на нее с… жаром, она, должно быть, не пришла бы в такое замешательство. Тот его пронзительный, понимающий взгляд все еще немного смущал ее, однако она постепенно привыкала к нему. Признаться, он даже начинал ей нравиться.
        Но этот взгляд, этот был… Каким? Удивленным? Благоговейным?
        Собрав свои длинные тяжелые волосы в два кулака, Лидия отбросила их с лица. Подбежав к туалетному столику, она нашла там несколько шпилек и заколола на затылке неаккуратный узел.
        - Не очень хорошо вышло? - спросила она со слабой улыбкой, но чувствуя, однако, что ее сердце начинает биться быстрее. - В смысле, нехорошо видеть леди неприбранной.
        Нортвуд не отрывал от нее глаз.
        - Нет, это очень привлекательно. Такой беспорядок, - пояснил он. - По крайней мере для меня.
        Плеснув немного бренди в ее чашку, он пересек комнату. Вложив чашку в руки Лидии, Александр устремил на нее проникновенный взгляд своих темных глаз. Они были полны желания, ошибиться было невозможно, и она почувствовала пульсирующее биение крови в жилах. Однако было в этом взоре что-то еще - теплое, нежное… привлекательное.
        И ее тело отозвалось на этот взгляд. Не так, как прежде, много лет назад, когда мужчина разбудил ее тело, но не тронул душу. А с Нортвудом - и только с ним - она испытывала какое-то постоянное волнение, как будто что-то в ней поднималось, раскрывалось, оживало…
        - Оставайся здесь и отдохни перед ужином, - сказал он. - Никто не ждет, что ты присоединишься к нам внизу.
        - Но правда не…
        - Я настаиваю. - Он убрал мокрую прядь волос с ее шеи.
        А потом, не успела Лидия не то что шевельнуться, а даже вздохнуть, Александр запечатлел на ее виске легчайший поцелуй.
        - Знаешь, мне никогда это и в голову не приходило, - промолвил он.
        - Что? - едва нашла в себе силы спросить Лидия.
        - Это. - Его рука проскользнула по ее шее, а губы опустились на щеку, прежде чем он отпустил Лидию и отошел назад.
        И, улыбнувшись ей прекрасной, распутной и нежной улыбкой, Александр ушел.
        Святые небеса! - пронеслось в голове у Лидии, когда ее словно осенило золотым и серебряным сиянием. Ей хотелось, чтобы Нортвуд так улыбался ей вечно.
        В это мгновение Лидия поняла, что чувствовала в его присутствии. Она могла теперь назвать приятное ощущение, появляющееся возле сердца, легкость, которая ослабляла древнее, настойчивое напряжение в ее груди.
        Молодость! Александр заставил ее вновь почувствовать себя молодой.
        Хотя нет, это не совсем верно. Он впервые в жизни заставил ее почувствовать себя молодой.



        Глава 15

        Каслфорд и Себастьян Холл едва не сбили друг друга с ног, бросаясь к Лидии, когда она спустилась к ужину. На их лицах появилось выражение стыда, и они принялись сбивчиво извиняться.
        - Так жаль, мисс Келлауэй… И в голову не приходило обидеть вас… Просто хотелось повеселиться, знаете ли… вовсе не собирались оскорбить такую очаровательную гостью… Наши самые искренние, самые глубочайшие извинения…
        Лидия почти остановила этот поток слов, но тут заметила Талию, которая со стороны наблюдала за происходящим, крепко сжав сложенные на груди руки. Выплеснув этот многословный поток раскаяния, оба извиняющихся повернулись к ней. Талия удовлетворенно кивнула, и мужчины облегченно вздохнули.
        Сидевший в кресле перед камином граф наблюдал за ними с легкой улыбкой на устах.
        Каслфорд снова повернулся к Лидии.
        - В самом деле, мы очень надеемся на то, что вы не обиделись, мисс Келлауэй, - сказал он.
        - Человек, имевший глупость взобраться на бревно над самой рекой… Знаете, я полагаю, такой человек не имеет права обижаться на последствия своего поступка, Каслфорд, - промолвила в ответ Лидия.
        Каслфорд усмехнулся, карие глаза загорелись.
        - А знаете, приглядевшись, мы решили, что ваша рыбка не такая уж и маленькая, - сказал он.
        - Когда рассматриваешь ее под микроскопом, - раздался низкий голос позади Лидии.
        Она повернулась, чтобы посмотреть на Нортвуда. Он улыбнулся. Она тут же простила его.
        Нортвуд протянул ей руку.
        - Пойдем?
        Рука об руку они направились в столовую, где отдали должное чудесному обеду: подали суп из бычьих хвостов, телячьи котлетки в томатном соусе, соте из картофеля и зеленый горошек. Рыбка пошла на корм домашней кошке, знающей толк в рыбных блюдах.
        После обеда и кофе Себастьян музицировал на фортепьяно, а остальные играли в карты и болтали. Лидия сидела у камина с лордом Раштоном и по его просьбе объясняла последнюю придуманную ею задачу.
        Пока он раздумывал над ее решением, Лидия встала, чтобы осмотреть шкафы с книгами, в одном из которых были выставлены счеты. Она хотела было прикоснуться к их блестящей рамке и костяшкам, но отдернула руку, услышав голос Талии.
        - Это подарок Каслфорда, который он сделал несколько лет назад, - сказала Талия, останавливаясь рядом с ней. - Он привез счеты из путешествия по Китаю. А ты когда-нибудь путешествовала со своим отцом?
        - О нет! - Лидия так крепко сжала руку, что пальцы впились в ладонь. - Я бы и рада была составить ему компанию, но с Джейн… Это было бы невозможно. Однако мне всегда хотелось отправиться в какое-нибудь путешествие.
        По губам Талии пробежала легкая улыбка.
        - Надо же, и ты, и Каслфорд, и мои братья… даже мой отец - все вы любите путешествия.
        Лидия с любопытством посмотрела на нее:
        - А ты?
        - Я тоже люблю путешествовать… да… Но-о… видишь ли, в последнее время, боюсь, я стала… домоседкой.
        Почувствовав, что Талия недоговаривает, Лидия не знала, стоит ли ей продолжать разговор, но та похлопала ее по руке и улыбнулась.
        - Я рада, что ты приехала сюда, Лидия. Так приятно найти новую подругу.
        Грудь Лидии наполнилась теплом, когда она смотрела Талии вслед. Да уж, действительно хорошо, когда у тебя появляется новая подруга.
        Вернувшись к лорду Раштону, Лидия обнаружила, что он решил ее задачу, действуя точно и внимательно. Они обсудили его решение, а затем присоединились к остальным, чтобы сыграть с ними последнюю партию в карты.
        Было уже за полночь, когда все пожелали друг другу спокойного сна и направились наверх, в спальни. Довольная, но сонная Лидия тоже пришла в свою комнату и там увидела, что все ее бумаги разбросаны по письменному столу. Она огляделась по сторонам в поисках блокнота и поняла, что забыла его внизу.
        Вернувшись в гостиную, Лидия обнаружила блокнот около камина. Сунув его под руку, она еще раз взглянула на счеты, костяшки которых поблескивали в лунном свете.
        Сердце сжалось. Взяв счеты в руки, она осторожно провела пальцами по бамбуковой раме.
        - Должно быть, твой отец умел считать на счетах, - нарушил тишину гостиной голос Нортвуда.
        Когда он приблизился к ней, Лидия повернулась. От его близости ее кожу приятно защекотали мурашки.
        - Да, умел, - кивнула она. - И я тоже умею. Папа привез мне счеты из Китая, когда я была совсем еще маленькой, и научил ими пользоваться. Мы с Джейн даже придумали несколько игр, которые стали частью уроков. Но вот уже несколько лет мы не играем в них, и, думаю, бабушка когда-то продала счеты.
        Лидия пробежала пальцами по костяшкам, и они тихонько застучали, скользя по проволоке. Внезапно перед внутренним взором Лидии встала четкая картина: ее отец, присев на пол в классной комнате, чтобы преподнести ей в подарок счеты, рассказывает их историю и объясняет, как ими пользоваться: «Это суаньпань - китайские счеты, с их помощью можно производить вычисления…»
        - Все очень просто - если умеешь пользоваться счетами, то можно производить любые вычисления, - сказала Лидия, поглаживая дерево руками. - И все это - с помощью прикосновений к костяшкам, туго натянутой медной проволоке и полированной раме. Они придают абстрактным понятиям осязаемые ощущения.
        Подойдя ближе, Нортвуд провел пальцем по ряду костяшек. Руки Лидии крепче сжали раму.
        Он еще больше приблизился к ней. Лидия ощутила его запах: чудесную комбинацию ароматов земли и неба, окутывающих его платье, и легкий аромат табака, словно составленный из этих же стихий.
        Лидия выразительно посмотрела через плечо на приоткрытую дверь.
        Она так и чувствовала тепло, исходящее от его тела. Его руки заскользили по раме счетов к тому месту, которое она продолжала крепко сжимать руками. Лидия оказалась с Нортвудом в пространстве, которое вдруг стало невыносимо уединенным. Интимным. Тайным.
        - Знаешь, ими пользуются русские купцы, - проговорил Нортвуд, руки которого становились все ближе к ее рукам. - Я имею в виду счеты.
        - Правда? - спросила Лидия, дыхание которой вдруг стало прерывистым.
        - Да. С их помощью они проводят и простые, и сложные вычисления. Полагаю, некоторые мои русские предки были купцами, так что это, пожалуй, должно быть у меня в крови.
        Его руки наконец-то накрыли ее руки, а его пальцы прикоснулись к костяшкам ее пальцев.
        - Что должно быть у тебя в крови? - спросила Лидия.
        Его большой палец тер ее руку.
        - Эффективность прикосновений.
        Лидию пробрала дрожь, по руке пробежали мурашки. И для того чтобы ощутить это, счеты были не нужны. Впрочем, подозревала Лидия, в подобной ситуации они не понадобились бы и любой другой женщине.
        Лидия отпрянула назад.
        - Милорд!
        - Александр, - прошептал он. - Я бы хотел, чтобы ты называла меня Александром.
        Она посмотрела ему в глаза.
        - Прошу прощения?
        - Александр, - повторил он. Его дыхание щекотало кудряшки на ее виске. - Назови меня по имени.
        Ей очень хотелось сделать это. Желание произнести его имя вслух наполнило ее рот, как теплые сливки. Ей хотелось озвучить его имя, услышать, как оно пролетает по густому, пыльному воздуху. Хотелось произнести его вслух, услышать, как резкое «кс» в его имени разрезает изящные гласные - так же как острый нож разрезает мягкую, как масло, кожу. Услышать, как сильные согласные пугают текучесть этого слова.
        А ей нравилось имя Александр. Нравилось его несовершенство, то, как в его звучании тают мягкие и твердые звуки, то, как в самом конце звучит нежное «р». Лидия никогда не думала о нем как об Алексе, никогда не смогла бы обрубить серебряную ленту его имени.
        - Лидия. - Произнесенное его голосом, ее собственное имя обрело новую глубину и поэтичность, которую только он мог объяснить.
        В это самое мгновение Лидия вдруг явственно поняла, что если произнесет вслух имя, данное ему при крещении, то этим словно разрубит веревку, которая может вывести ее из лабиринта. И тогда она останется в этом запутанном, но очень интересном лабиринте наедине с руками Нортвуда, обвитыми вокруг ее рук, с его дыханием на своей коже.
        Она не сможет найти оттуда выход. И не захочет его искать. Она всегда будет принадлежать только ему.
        Ее руки крепче сжали счеты. Его руки крепче сжали ее руки. Подняв голову, она увидела свое отражение в блестящей и темной поверхности его глаз. Шепот Лидии прозвучал абсолютно уверенно:
        - Александр…



        Глава 16

        Джейн сквозь окно разглядывала человека, стоявшего на противоположной стороне улицы. Что-то в его облике казалось ей знакомым, но она никак не могла понять, что именно.
        Отойдя от окна, она принялась ходить взад-вперед по комнате. Когда Лидии не было дома, она не знала, что делать, чем заняться. Утром бабушка водила ее в парк, а потом отправилась с приятельницей по магазинам, оставив Джейн на попечение миссис Дрисколл.
        Джейн снова посмотрела на незнакомца. Он казался высоким и худощавым, его руки были засунуты в карманы сюртука, а шляпа - низко надвинута на лоб.
        Джейн стало тяжко на душе. Она все спрашивала себя, что Лидия делает в загородном поместье лорда Раштона.
        Рука опустилась в карман, где по-прежнему лежал ключ из медальона. Она еще не пробовала открыть этим ключиком ни один замок, хотя на ум приходило только одно-два места, куда можно было бы приспособить такой маленький ключ.
        - Хочешь чаю, дорогая? - спросила миссис Дрисколл, появляясь в дверях.
        Отрицательно помотав головой, Джейн пробормотала, что не голодна.
        Проскользнув мимо экономки, Джейн спустилась вниз. Она так нервничала, что внутри у нее почему-то все дрожало. Чтобы окончательно не потерять решимости, Джейн приблизилась к отцовскому кабинету и открыла дверь.
        Шкатулка стояла на шкафу рядом с письменным столом из кедра. «Медь», - подумала Джейн, проводя пальчиком по цветочной гравировке. Эту шкатулку она видела множество раз и замечала маленький замок, запирающий ее, однако никогда не задумывалась о ее содержимом. До сих пор.
        Оглянувшись через плечо, Джейн вставила ключик в замок и повернула его. В комнате раздался тихий щелчок. Она подняла крышку шкатулки, которая изнутри оказалась обитой бархатом.
        Контрастируя с богатой обивкой, в шкатулке лежал помятый коричневый конверт с потертыми краями, перевязанный старой мохнатой веревкой. Взяв конверт в руки, Джейн внимательно осмотрела его. Ни надписей, ни марок на гладкой бумаге.
        Девочка помедлила. Все это очень нехорошо. В конверте наверняка находится личная переписка, иначе отец не запер бы его.
        Джейн положила конверт назад в шкатулку и хотела закрыть крышку, но рука замерла, тяжелые удары сердца эхом отзывались в голове.
        Внезапно у нее появилось чувство, что содержимое конверта невероятно важно для нее.
        Сердце застучало еще громче. Чтобы не передумать, она опять схватила конверт и развязала веревку. Ее пальцы дрожали, когда она раскрыла конверт и вытащила оттуда листок бумаги, пожелтевший от времени. Листок оказался разделен на отдельные графы, в каждой из которых было написано несколько слов.
        Джейн осмотрела листок и неразборчивые, какие-то чудаковатые буквы, выползающие за напечатанные края граф, но лишь после минутного замешательства поняла, что слова написаны по-французски.
        По-французски… Ее мать много лет жила во Франции… в монастыре или санатории, где за ней ухаживали монашки-доминиканки. Там она и умерла, так что, возможно, это всего лишь свидетельство о смерти или…
        Джейн тихо вскрикнула.


        - Мой отец несколько раз бывал в России по приказанию царя, - сказал лорд Раштон, одним ударом ножа разделывая филе. - Он всегда говорил об этой стране с большим интересом, и мальчиком я часто бывал там с ним. Отец был очень доволен, когда меня назначили послом в Санкт-Петербург. Само собой, это было давным-давно.
        Лидия была готова поклясться, что заметила тоску в глазах графа, прежде чем он попросил лакея налить ему еще вина.
        - И вы часто возвращаетесь туда? - спросила Лидия, взглянув на Себастьяна, сидевшего справа от нее. - Я имею в виду, в Санкт-Петербург?
        Лицо графа потемнело. Покачав головой, он потянулся за своим бокалом.
        - Как и папа, детьми мы бывали там часто, - делано-веселым голосом проговорила Талия. - Этот город стал для нас вторым домом. А наш брат Дариус по-прежнему живет там. Санкт-Петербург - чудесный город, мисс Келлауэй. Вы обязательно должны когда-нибудь там побывать. Я абсолютно уверена, что вы сможете подружиться там со многими учеными.
        - И на что же он похож? - поинтересовалась Лидия.
        Наступило молчание. Братья с сестрой обменялись взглядами, словно каждый из них ждал, когда заговорит другой. Как будто никто из них не знал ответа на этот простой вопрос. Александр пожал плечами.
        - На холодные зимы. - Его голос завибрировал от чего-то отдаленного, непонятного. - Вот на что похож Санкт-Петербург. Колючий холод замораживает твое дыхание. Повсюду снежные сугробы, лед толстым слоем покрывает окна, реки и каналы. Северный ветер резок как стекло, он носит по улицам снежные облака. Вскоре после полудня наступает темнота, которая не рассеивается до утра. Снег не тает до мая. Временами кажется, что зима не кончится никогда.
        - Не слишком-то приятно, да? - заметил Каслфорд. - А вы знаете, я там никогда не был.
        - Правда? - удивилась Талия. - Разве вы побывали не везде?
        - Я предпочитаю более теплый климат, миледи, учитывая, что Санкт-Петербург шесть месяцев в году покрыт слоем льда.
        - Но там знакомишься с совсем иным образом жизни, - промолвил Александр. Его взгляд устремился на Лидию, и стало казаться, будто он говорит только для нее. - Зимой летнее пение птиц заменяют колокольчики на тройках. Церкви наполнены светом свечей, а ухоженные печи согревают дома. В театрах дают концерты, ставят пьесы и оперы. На замерзшей Неве устраивают гонки на санях. В городе проводят музыкальные и танцевальные фестивали, шоу марионеток, катаются на коньках; там строят ледяные дворцы, продают горячий чай и пирожки. В Эрмитаже, соборах и академиях можно заблудиться. А если не хочешь там потеряться, можешь прогуляться по белой ночи. В тишине.
        По лицу Нортвуда пробежало какое-то непонятное для Лидии выражение. Выражение тоски и ранимости, как будто он потерял что-то ценное и понятия не имел, где начинать поиски потери.
        - Совершенно верно, Нортвуд, - пробормотал Раштон.
        - Впрочем… - проговорил Александр, заставляя себя улыбнуться, - думаю, похожие развлечения можно найти повсюду.
        - Нет, - сказала Талия накрывая своей рукой руку брата. - Не повсюду.
        Раштон откашлялся, встал со стула и хлопнул в ладоши, чтобы разогнать мрачное настроение.
        - Кофе подадут в гостиную. И давайте-ка наконец выясним, действительно ли мисс Келлауэй такой замечательный ученый, как она утверждает.
        Лидия вопросительно посмотрела на Александра, но он в ответ лишь пожал плечами и сделал знак следовать за графом. Когда все расселись в гостиной по местам, Раштон пошарил среди разбросанных по письменному столу книг и вытащил сложенный листок бумаги.
        - Итак, мисс Келлауэй. - Граф нацепил на нос очки для чтения и посмотрел поверх оправы на Лидию. - Ваша сестра недавно сообщила мне, что не существует такой загадки, которую вы не могли бы решить. Поэтому я постарался найти задачку потруднее. Не хотел бы усомниться в ваших способностях, но мне кажется, что решения у нее вообще нет.
        Все замолчали, как будто граф только что бросил Лидии перчатку. В ней поднялось чувство гордости - она была готова принять вызов.
        Лидия протянула руку лорду Раштону.
        - Могу я взглянуть на задачу, милорд? - спросила она.
        Граф раздраженно потряс листком, но все же позволил Лидии взять его.
        - Эту загадку не решить с помощью математики, - заявил он. - Тут есть своего рода фокус.
        - Будьте добры прочесть условие вслух, мисс Келлауэй, - попросил Себастьян.
        - Возьмите число людей, не превышающее девяти, - начала читать Лидия. - Когда вы выйдете из комнаты, один человек наденет на палец кольцо. Вернувшись, вы должны будете определить, кто надел кольцо, на какую руку, на какой палец и на какой сустав.
        Граф развел руками.
        - Клянусь, это невозможно.
        Лидия еще раз прочитала загадку, несколько минут подумала над ней и наконец подняла голову.
        - Вообще-то, милорд, при решении этой загадки надо сосредоточиться на числе. Трюк, о котором вы говорили, основан на принципах арифметики.
        - Покажи нам, - сказал Александр, вставая и протягивая руку Талии. - Можешь дать нам кольцо?
        - Мои кольца не налезут на ваши пальцы, так что они для решения загадки не подойдут. - Оглядевшись по сторонам, Талия подошла к вазе с букетом весенних цветов. Вынув из вазы примулу, она оторвала у цветка головку и скрутила стебелек в кольцо. - Вот.
        - Вот и отлично, - кивнула Лидия. - Вы все должны сесть в определенном порядке, а я назову номера.
        Все стали рассаживаться по номерам, которые называла Лидия. Она присвоила графу первый номер, Каслфорду - второй, Талии - третий, Александру - четвертый, а Себастьяну - пятый.
        - Ваша правая рука - тоже номер один, - продолжала Лидия. - Левая - номер два. Большой палец - номер один, указательный - два, и так далее. Сустав, что ближе всех к ладони, - номер один, следующий - два, и последний - три. А теперь я выйду из комнаты, а вы решите, кто наденет кольцо.
        Лидия вышла из гостиной и не возвращалась, пока Талия не позвала ее. Когда Лидия вернулась, все сидели, спрятав руки за спину.
        - Ну что ж, мисс Келлауэй, - проговорил Раштон, вызывающе поглядывая на нее, - как вы с помощью арифметики определите, кто надел кольцо?
        - Мне понадобится ваша помощь, милорд, - сказала Лидия. - Не говоря мне пока ничего, пожалуйста, умножьте на два номер человека, надевшего кольцо.
        Граф кивнул.
        - Умножил.
        - Теперь добавьте к нему пять и умножьте сумму на пять.
        - Умножил.
        - Добавьте десять и прибавьте к получившейся сумме номер руки, на которой надето кольцо, - продолжала давать указания Лидия.
        - Вам нужны бумага и карандаш? - вкрадчиво спросила у отца Талия.
        - Только для того, чтобы вычеркнуть тебя из моего завещания, - парировал граф.
        Себастьян и Каслфорд усмехнулись. Даже Александр улыбнулся.
        - Что дальше, мисс Келлауэй? - спросил граф.
        - Умножьте полученный результат на десять, потом прибавьте к нему номер пальца, на котором надето кольцо. Сумму опять умножьте на десять и прибавьте к результату номер сустава.
        - Хорошо.
        - Потом прибавьте тридцать пять и скажите мне, какое число у вас получилось.
        - Семь тысяч шестьсот пятьдесят семь, - сообщил Раштон.
        Быстро подсчитав что-то в уме, Лидия повернулась к Александру. Ее сердце слегка подпрыгнуло в груди, когда она увидела, как внимательно он смотрит на нее.
        - Лорд Нортвуд, - проговорила Лидия, глядя ему прямо в глаза, - надел кольцо на второй сустав указательного пальца правой руки.
        В комнате моментально наступило гнетущее молчание, и на мгновение Лидия решила, что ошиблась. А потом лорд Раштон рассмеялся, и рокочущий звук его смеха отдавался эхом в элегантной комнате.
        На лице Александра расцвела медленная, чудесная улыбка, когда он вытянул вперед правую руку, чтобы показать цветочный стебелек, обмотанный вокруг его указательного пальца.
        Талия изумленно посмотрела на Лидию:
        - Боже мой, но как…
        - На самом деле все просто, - принялась объяснять Лидия. - Надо только присвоить каждой части фиксированный номер и решить уравнение. - Ее лицо слегка порозовело, когда она поняла, что, по мнению собравшихся, она только что совершила какой-то выдающийся поступок. - Если вы вычтете три тысячи пятьсот тридцать пять из того числа, которое назвал мне лорд Раштон, то у вас будет решение задачи. Семь тысяч шестьсот пятьдесят семь минус три тысячи пятьсот тридцать пять равно четыре тысячи сто двадцать два. Лорду Нортвуду был присвоен номер четыре. Кольцо было на его правой руке, на втором суставе второго пальца.
        - Мисс Келлауэй, вы восхитительны! - Раштон встал и захлопал в ладоши. - А я-то был готов поклясться, что решить эту задачу невозможно.
        - Нет, вы клялись, что она не имеет решения, - заметил Себастьян, с улыбкой взглянув на Лидию. - Произвести впечатление на графа - дело почти невозможное, поэтому ваш поступок можно счесть настоящим событием.
        Лидия взглянула на Александра. Тот смотрел на нее с удивительно внимательным выражением на лице, нахмурив брови. Около рта его появились морщинки, словно он пытался принять какое-то решение. Наконец он встал и решительно направился к Лидии.
        По ее коже побежали мурашки: она внезапно поняла, что сейчас что-то произойдет - что-то потрясающее, поразительное. Ее затылок от волнения покрылся испариной, в освещенной свечами комнате вдруг стало душно и жарко.
        - Я… мне необходим свежий воздух… - пробормотала Лидия, отступая назад, чтобы оказаться подальше от его приближающейся внушительной фигуры. Стараясь не торопиться, она направилась к дверям, ведущим на террасу. - Если вы позволите…
        Александр вышел на террасу следом за ней. Прохладный вечерний воздух окутал ее кожу. Сердце забилось с бешеной скоростью.
        Встав позади Лидии, Александр положил руки на перила. Несколько мгновений он вглядывался в темный сад, словно там можно было найти ответ на мучивший его вопрос. В неровном свете его профиль казался грубым и темным и лишь глаза сверкали под густыми ресницами.
        Из гостиной полились звуки сонаты Бетховена, смешиваясь со стрекотом насекомых и криками ночных птиц.
        - Мой отец уже очень давно не развлекался с гостями, в компании, - наконец проговорил он. - И сюда он согласился приехать только из-за Талии.
        - Она очень милая, - заметила Лидия.
        - Да, так и есть. Она могла бы на удивление удачно выйти замуж, если бы… - Александр замолчал на полуслове и покачал головой.
        Все его существо сковало напряжение. Лидия с трудом сглотнула, ее охватило томительное предчувствие.
        - Александр? - спросила она.
        Его лоб сморщился, подбородок напрягся. Опасения Лидии усилились.
        - Что такое?
        - Мы не очень давно знаем друг друга, - наконец произнес Нортвуд.
        - Не очень…
        - И уж прости меня, но мы с тобой оба находимся не в расцвете юности.
        - Верно, - кивнула она.
        Александр посмотрел на нее, взор его темных глаз, как обычно, был прям, но в них появилось встревожившее Лидию выражение неуверенности. За то короткое время, что они были знакомы, она пришла к выводу, что Нортвуд никогда ни в чем не сомневается.
        - Несколько лет назад мой отец хотел, чтобы я женился и произвел на свет наследника, - сказал он. - Я не сделал этого, потому что отчасти был занят своим бизнесом и семейными делами, а отчасти потому, что не встретил женщины, брак с которой казался бы мне привлекательным. - Помолчав, Нортвуд добавил: - До сих пор.
        Лидия прижала руку к груди. Ее сердце трепетало под ладонью, как лист дерева на сильном ветру. Она хотела заговорить, но ее голос запутался в словах и заглушил их.
        - Мне кажется, что мы хорошо подходим друг другу, - продолжил Александр. - Ты мне интересна, хотя и не совсем понятна, твоя семья уважаема в обществе. Мы с тобой… м-м-м… подходим друг другу физически, если судить по событиям последнего времени.
        Откашлявшись, Александр крепче сжал руками перила. К собственному удивлению, Лидия поняла, что он не просто не уверен в себе. Александр Холл, виконт Нортвуд нервничал!
        - Мой… - начала она.
        - Существует, разумеется, возможность того, - перебил ее Александр, - что твое согласие даст толчок к новому всплеску сплетен о моей матери. Меня это не волнует, но я не желаю, чтобы возможные пересуды расстраивали тебя или членов твоей семьи.
        Неожиданно глаза Лидии заволокло слезами.
        - Однако я могу обещать, что брак со мной не будет для тебя неприятен, - продолжал Александр. Он отошел от нее на несколько шагов, а затем вернулся на прежнее место. - Ты сможешь по-прежнему уделять время своим увлечениям, продолжать математические исследования.
        - Мне очень жаль, но я…
        - Если хочешь, можешь заниматься домом, - не услышал ее Александр. - Я обещаю быть верным тебе. Я бы хотел снова путешествовать, но буду рад твоей компании, если пожелаешь…
        - Стоп! - Лидия остановила его, подняв руку. Слезы градом катились по ее лицу. Дыхание стало прерывистым, грудь сжалась до боли. - Прошу тебя, пожалуйста, остановись!
        Александр посмотрел на Лидию, неуверенность на его лице постепенно уступала место тревоге.
        - Не может быть, чтобы тебе пришла в голову ужасная мысль, - сказал он.
        - Нет. Дело не в этом… Извини… - Лидия зажала глаза ладонями. Ее сердце захлестнула волна чувств, постичь которые она была еще не в состоянии. - Мне очень-очень жаль.
        Его теплые пальцы обхватили ее запястья и оторвали руки от лица.
        - Жаль? Чего тебе жаль? - спросил он.
        - Я не могу выйти за тебя замуж. - Лидия слегка хлопнула себя по глазам, ее терзало сожаление и безотчетный страх. В горле застряло рыдание, а колени подогнулись.
        Александр едва успел подхватить Лидию. Его дыхание обожгло ей щеку. Тепло его тела вмиг согрело ее. Его сердце мерно и сильно билось рядом с ней. Руки были как крепкие, прочные веревки, не дающие соскользнуть в волнистую зябь тьмы.
        Лидия набрала в грудь воздуха, чувства захлестывали ее, разум требовал уравнения, теоремы, доказательства, но она не могла вспомнить ничего, даже простого числа. Ощущение его близости, его тепла лишало Лидию возможности мыслить рационально, и она потеряла способность возвращать себе самообладание с помощью цифр.
        Еще раз вздохнув, Лидия положила ладони на руки Александра, чтобы он отпустил ее. Он повиновался, хотя и не без сопротивления, его ладони скользнули по ее телу.
        Лидия вышла из кольца его рук.


        Теперь, когда его больше не согревало тепло ее тела, ему внезапно стало холодно. Александр сжал руки в кулаки, глядя вслед удаляющейся от него Лидии.
        - Лорд Нортвуд… я бы хотела… извиниться… - Ее голос дрожал, рука поднялась вверх, и Лидия намотала на пальцы прядь волос. - Я не могу подробно объяснить вам, в чем дело, но…
        У Лидии был вид человека, потерпевшего неудачу: ее прямые плечи повисли, глаза наполнились слезами.
        Александр преодолел желание схватить ее в свои объятия, но позволил своему голосу чуть смягчиться.
        - Вы не должны извиняться, - произнес он. - Поверьте мне, я не стою того, чтобы так огорчаться.
        Лидия умудрилась улыбнуться сквозь слезы. Вытерев глаза, она посмотрела на него.
        - Вы должны понять, - сказала она. - Я не выйду за вас замуж, потому что никогда и ни за кого не выйду замуж. Никогда! Но, прошу вас, пожалуйста, поверьте, что ваше предложение для меня - большая честь.
        - Вы придумали странный способ продемонстрировать это, мисс Келлауэй.
        Лидия невесело усмехнулась.
        - Странности становятся моим modus operandi [7 - Образ жизни ( лат.).], лорд Нортвуд, - отозвалась она на его замечание.
        Нортвуд подошел к ней, поднимая руку, чтобы погладить ее волосы тем же самым жестом, от которого она в первую их встречу вздрогнула, а потом затихла и позволила прикоснуться к ней. Убрав с ее лба несколько кудряшек, он опустил руку.
        Улыбка на лице Лидии погасла.
        - Я должна вам все объяснить - мне это известно, но я могу сказать вам лишь немногое, - вымолвила она.
        - Не могу в это поверить.
        - Простите меня.
        Воздух вокруг них сгустился. Лидия отшатнулась назад. Александр схватил ее за плечи.
        Она смотрела на него своими голубыми глазами, взгляд которых прожигал его как кусок неба. Положив руку на затылок Лидии, Александр привлек ее к себе и впился в ее губы таким страстным поцелуем, что они оба содрогнулись. Прежде чем отпустить, он осторожно пососал ее нижнюю губу, при этом каждая частица его тела изнывала по близости.
        Лидия дрожащей рукой прикоснулась к губам, провела по ним пальцем. Казалось, что-то в ней открылось - пучок света, фатальная уверенность.
        - Я не могу выйти за тебя замуж, - прошептала она. - Пожалуйста, никогда больше не проси меня об этом. Но я хочу… я хочу быть твоей любовницей.
        Сердце в груди Александра подскочило.
        - Я не скомпрометирую тебя, - заявил он.
        - Нет, ты этого не сделаешь…
        Александра тут же охватило смущение, а вместе с ним - и постоянное желание до конца понять Лидию.
        - Но почему? - вскричал он, крепко сжимая ее плечи. - К чему ввязываться в скандальную историю, если есть иной способ? Если ты…
        - Не делай этого! Не проси меня еще раз. - Лидия прикоснулась губами к его щеке, рука скользнула по его груди, она прижалась к нему всем телом. - Возьми то, что я тебе предлагаю, Александр. Пожалуйста!
        Александр вступил в жестокую, но короткую битву с собственным сознанием. Только Богу известно, он хотел ее так, как никогда в жизни не хотел ни одну женщину. Однако он знал цену скандалу, а потому не хотел, чтобы Лидии пришлось заплатить ее.
        Нортвуд с трудом разжал пальцы, сжимавшие ее плечи, с трудом отпустил.
        - Ступай к себе в комнату. Завтра рано утром я уеду в Лондон.
        Несколько мгновений Лидия смотрела на него, а затем повернулась и пошла назад в дом.



        Глава 17

        Лидии хотелось дышать. Хотелось наполнять легкие большими глотками воздуха, чтобы ощутить, как он разрывает ее тело, как расширяются ребра, как кровь начинает петь от этого сладкого и чудесного воздуха. Хотелось вдыхать, расслабляться, а затем, пресытившись им, упасть на стул. А потом делать это снова - выдыхать, вдыхать, выдыхать, вдыхать… Снова и снова, снова и снова…
        Лидия закрыла глаза. С тех пор как она оставила Александра на террасе, прошел час. Она боялась, что он может не вернуться или что надумал отправиться в Лондон этой же ночью…
        - Господи!
        Услышав произнесенное шепотом восклицание, Лидия повернулась. Александр стоял в дверях своей спальни и смотрел на нее. На ней был лишь корсет да нижняя сорочка, а ее платье и верхняя сорочка смятой кучей лежали на полу. В ушах Лидии зашумела кровь, ее нервы сплелись в животе со страхом.
        - Я же сказал, чтобы ты шла в свою спальню. - Его голос дрожал.
        Лидия покачала головой. Несмотря на то что Александр отказался от ее предложения, она знала, что он хочет ее. И он не откажется - не сможет отказаться - от ее смелого предложения.
        Несколько мгновений полураздетая Лидия с замирающим сердцем ждала, как Александр отреагирует на ее вид, однако на его лице она не заметила и следа возмущения. Напротив, в нем было столько страсти, столько желания, что у нее перехватило дыхание.
        Лидия едва не лишилась дара речи.
        - Т-ты действительно уезжаешь завтра? - запинаясь, спросила она. - Из-за меня?
        Лидия нерешительно шагнула к Нортвуду, но он остановил ее взмахом руки.
        - Не надо! - сказал он.
        - Но…
        - Ты выглядишь… - На его горле заходил кадык. - Огонь у тебя за спиной… Кажется, что ты полна света.
        Света… Нет!
        Быть может, такое было однажды, много лет назад, когда она карабкалась по каменистым пляжам Брайтона. Когда ее мать еще была жива-здорова и вместе с отцом смеялась над тем, как соленый ветер обдувает их лица, а морские волны отступают, чтобы встретить их. Тогда и сама Лидия чувствовала себя полноценной. И именно тогда она была полна света, которым можно было осветить самую темную из пещер.
        - Огонь… Мне стало холодно… - Ее голос стал неестественным, хриплым. Она заставила себя улыбнуться и дрожащей рукой убрала за ухо прядь волос. Ее кожа покрылась мурашками.
        Закрыв дверь, Александр беззвучными шагами направился к ней. С каждым его шагом Лидия все больше уходила в себя.
        Она ожидала, что Александр схватит ее за плечи, привлечет к себе, но вместо этого он остановился в нескольких дюймах и стал пожирать ее взглядом. Его пылающий взор задержался на роскошных округлостях грудей, виднеющихся над корсетом, а потом поднялся к лицу.
        Лидия шевельнулась, и корсет впился в тело; между ног у нее потеплело от близости Александра. Она смотрела на него с осторожностью, в сотый раз спрашивая себя, разумно ли было проявлять такую смелость.
        - Ты добилась того, что я не смогу противостоять тебе, - сказал он.
        - Этого я и хотела. - По ее губам пробежала легкая улыбка. - А ты как-то сам говорил, что мне следует почаще проявлять безрассудство.
        - Похоже, я был прав.
        Несмотря на сделанное Лидией признание, ее нервы были на пределе. Она отступила к камину, и жар огня опалил ее кожу сквозь тонкую ткань сорочки и панталон.
        - Александр, я…
        Она устремила взгляд на пуговицы его рубашки, не в силах посмотреть ему в глаза. Как она может сказать ему? Как поведать лорду Нортвуду о своем грязном прошлом и о той ужасающей цене, которую она была вынуждена заплатить за свое безрассудство?
        Возможно, этого и не стоит делать. Это ведь ее прошлое, впившееся в ее душу как окаменелость, а Александру вовсе ни к чему знать всю правду. Она никогда не согласится выйти за него замуж. Возможно, некоторое время они будут любовниками, но дальше этого их отношения не пойдут. Она ничего ему не должна, кроме верности, обязательной для каждой любовницы.
        Только на этот раз она знает условия игры.
        - Я уже делала это… - проговорила Лидия так тихо, что сама едва услышала собственный голос.
        - Знаю.
        Лидия заглянула ему в глаза.
        - Правда?
        Александр кивнул и с недрогнувшим лицом продолжал рассматривать ее.
        - А… от-откуда?
        - Женщина не может так быстро реагировать на прикосновения мужчины, если прежде у нее не было опыта подобных ласк, - ответил он.
        Глаза Лидии тут же застило слезами.

«Дело не просто в мужских прикосновениях! - так и хотелось крикнуть ей. - И не в безымянной страсти. Это все ты! Ты, ты, ты!»
        Александр подошел к Лидии, взял за руки и отвел подальше от огня.
        - Как бы ни хотелось мне увидеть, что ты горишь, я все же предпочитаю, чтобы это происходило в метафорическом смысле, - проговорил он. - А моя рука пусть станет факелом, который разожжет в тебе искру.
        Лидию словно жаром обдало. Александр взял ее подбородок и приподнял его. А потом нахмурился, смахивая одинокую слезу с ее лица.
        - Я вовсе не такое уж чудовище, - добавил он.
        - Я никогда тебя чудовищем и не считала. Как раз наоборот. - Лидия с усилием улыбнулась, поднося руку к его подбородку, поросшему щетиной. Ее большой палец скользнул по его рту, обвел контуры губ, чувствуя их слегка суховатые края… Его дыхание на ее пальцах…
        - Поцелуй меня, - прошептала она.
        Его глаза потемнели. Положив ладонь на затылок Лидии, он привлек ее к себе, а затем его рот на долю секунды задержался у ее рта, прежде чем он сократил расстояние между ними. Лидия закрыла глаза, наслаждаясь его близостью, и приоткрыла губы, чтобы пустить его язык в теплую сладость своего рта.
        В ее теле расцвели цветы жара, разогнавшие последние следы холода. Ей никогда не будет холодно в объятиях Александра. И она никогда, даже в глубине души, не почувствует горького озноба, будучи закутанной в тепло его сочувствия.
        Александр наклонил голову, его язык заскользил по ее языку, зубы нежно прикусили ее нижнюю губу. Страсть вспыхнула и опалила их своим огнем. Лидия положила ладони ему на грудь и почувствовала, как под твердыми мышцами бьется сердце.
        Руки Александра опустились вниз по спине, а потом, обхватив за ягодицы, он приподнял ее. Бугор восставшей плоти под его панталонами впился в ее живот, вызывая новый прилив возбуждения. Лидия изогнулась, дыхание становилось все более прерывистым, когда ее губы пробежали по щеке Александра. Она застонала. Пробормотав что-то, он развел ее бедра в стороны, и она оказалась распростертой на его естестве, так и рвущемся наружу.
        Лидия схватила ртом воздух, бедра невольно шевельнулись, когда она попыталась унять напряжение, охватившее нижнюю часть тела. Она опустилась, толкнулась вперед и назад, крепко сжимая пальцами его плечи. Александр помогал Лидии, придерживая ее руками, но потом хрипло рассмеялся и отпустил ее.
        - Милая Лидия, ты меня убиваешь. - Его голос звучал прерывисто и чуть резковато. - Но такую смерть я готов пережить тысячу раз.
        Повернув Лидию спиной к себе, он развязал завязки на ее сорочке, и та упала на пол. Ее тело горело от желания, скрытые корсетом соски болезненно напряглись.
        - Помоги мне снять это, - хрипло прошептала Лидия, безуспешно пытаясь стянуть его с груди. - О, Александр, прошу тебя, сними его.
        Александр принялся бороться с кружевами, его большие пальцы неуклюже тянули за искусно завязанные тесемки. После того как он несколько раз вполголоса выругался, ему наконец удалось справиться с завязками и развязать их, после чего он повернул Лидию к себе лицом, чтобы расстегнуть крючки впереди.
        Лидия застонала, ее тело облегченно вздрогнуло, когда Александр отбросил корсет в сторону. Он устремил взгляд на ее груди, прикрытые лишь сорочкой: их тяжесть наконец высвободилась из заточения, и теперь сквозь тонкую ткань проступали отвердевшие соски.
        Лидия содрогнулась, когда он потер их ладонями. Она тяжело дышала, ее легкие наполнялись воздухом, и она подставляла груди под опытные руки Александра. Желание жгло ее с такой силой, что она сжала ноги, пытаясь сдержать его.
        - Я хочу посмотреть на тебя, - проговорил Александр. - Немедленно.
        Дрожащими руками Лидия стянула через голову сорочку, открывая его взору нагую грудь. Воздух вокруг них сгустился и нагрелся. Он снова подхватил ее под ягодицы и приподнял.
        Лидия без раздумий обхватила его талию ногами, так что разрез на ее панталонах раскрылся. Она едва сдерживала желание извиваться и стонать, ей хотелось, чтобы эта сладкая пытка продолжалась бесконечно - до тех пор пока мир вокруг них не рухнет под тяжестью чудесного, бесконечного наслаждения.
        - Александр, прикоснись ко мне, пожалуйста… - Она едва могла говорить, так как ее тело содрогалось от волн блаженства. Каждая клеточка изнывала по прикосновениям его рук, губ, кожи, которая скользит по ее коже.
        - Я знал, что ты будешь такой прекрасной и нежной. Знал! - Опустив Лидию на кровать, Александр наклонился, чтобы поцеловать изгиб ее шеи. Его губы прикоснулись к ее горлу, задержались на влажной ямочке, а затем заспешили вниз.
        Едва ощутив прикосновение губ к своей коже, Лидия изогнулась дугой, ее пальцы запутались в его темных волосах. В ней бурлило желание, поток дивных разноцветных ощущений заменил ей кровь. Как только Александр потянулся к ее второй груди, Лидия закрыла глаза, сдерживая еще один неожиданный приступ слез. До сих пор, до Александра, она и не знала, что способна испытывать такое блаженство.
        Он приподнял голову, чтобы взглянуть на нее, его глаза горели. Лидия кончиком языка облизнула пересохшие губы. И раздвинула ноги. Не отрывая от нее взгляда, Александр провел руками по ее нагому торсу к отверстию в панталонах.
        - О! - Ее бедра подскочили вверх при первом же прикосновении его длинных пальцев. - О, Александр, да!
        Приподнявшись над Лидией, Александр опустил голову, чтобы поцеловать ее. Лидия дрожала, тряслась, вибрировала, как альт, когда его язык скользнул ей в рот, а пальцы - в лоно.
        - Давай, Лидия! - От напряжения его команда прозвучала почти грубо. - Ради меня. Сейчас.
        И она повиновалась, отступая под невыносимым давлением его большого пальца, который тер и тер жемчужину ее лона. Александр перехватил ее крик своим ртом. По жилам Лидии разлился фантастический восторг, когда ее тело забилось в конвульсиях, вызванных его умелыми ласками.
        Не успел экстаз пройти, как Лидия потянулась к застежке его панталон. Ее дыхание опять участилось.
        - Позволь мне взглянуть на тебя.
        Наклонившись, Александр стянул с себя сапоги, а затем расстегнул пуговицы на панталонах и снял их. Еще один приступ сладкой дрожи охватил Лидию, когда она обхватила его жезл и его блестящее тепло запульсировало в ее ладони. Она представила, как эта податливая и вместе с тем твердая плоть заполняет ее лоно, растягивает его, давит на него всеми возможными способами.
        Александр схватил ее за запястье, его подбородок при этом напрягся.
        - Лидия…
        Она наклонилась, чтобы распустить завязки на своих панталонах, и бросила их на пол. Не стыдясь наготы, наслаждаясь сиянием горячего взгляда Александра, она развела бедра и схватила край его влажной рубашки, чтобы привлечь Александра к себе.
        - Я хочу, чтобы ты вошел в меня, - прошептала она, касаясь губами его подбородка, шеи, плеча; ее руки бабочками порхали по его груди, прикрытой тканью рубашки. - Наполни меня собой.
        Из его горла вырвался стон. Встав возле кровати, он чуть передвинул Лидию, чтобы их тела оказались на одном уровне. Потом Александр лег между ее ног и одним рывком вошел в нее, в порыве страсти забыв о тонкости обращения и нежности.
        Лидия схватилась за его плечи, а ее бедра рванулись ему навстречу. Она едва не закашлялась от крика, сорвавшегося с ее уст, когда его гладкая, тяжелая и горячая плоть стала заполнять ее лоно. Александр опустил глаза на стык их бедер, и его взор запылал при виде того, как его жезл исчезает в ней.
        А потом танец любви увлек Александра, его пульс забился в одном темпе с ее пульсом. Лидия ждала, что он ляжет на нее, что их губы соединятся и они вместе на время погрузятся в океан блаженства, но вместо этого он положил руки на ее поднятые колени и наблюдал за ней.
        И без того разгоряченная кожа Лидии запылала. Она никогда не думала, что мужчина, овладевая ею, будет наблюдать за ней, смотреть на то, как подрагивают ее груди, как двигается ее тело, как приподнимаются бедра… Ей даже в голову никогда не приходило, что мужчина будет внимательно следить за ее лицом, словно захочет увидеть, как вновь вспыхнувшее возбуждение искажает ее черты.
        Лидия зажмурила глаза. А потом закрыла лицо руками, чувствуя, что нервы на пределе, а разум заполняется какими-то непонятными ощущениями. Александр крепче сжал ее колени и шире развел их в стороны. Звуки сталкивающихся друг с другом тел, тяжелого дыхания, стонов - его и ее - наполняли слух Лидии. Ей было жарко, очень жарко, и пот тек по шее, груди, бедрам…
        Он снова схватил ее за запястья и убрал ее руки с лица, заставляя Лидию смотреть на него. Он был совсем близко к пику наслаждения, она видела это по его искаженному лицу, по исходящему от него напряжению. И все же он двигался взад-вперед, взад-вперед, снова и снова входя в нее, заставляя ее возбудиться еще сильнее.
        И она снова испытала оргазм, отчего искры рассыпались в ее жилах в сладостный поток. Александр прикоснулся к ее лону рукой, чтобы продлить ей удовольствие, но когда последняя вспышка экстаза стала меркнуть, Лидия вспомнила.
        - Александр… - Ее голос дрожал. Ей нужно сказать ему, она должна сказать, прежде чем… Лидию начала охватывать паника, несмотря на все еще испытываемое ею наслаждение. - Ты не можешь…
        Судя по всему, Александру понадобилось все его самообладание, чтобы выйти из нее, прежде чем он достигнет вершины наслаждения. Тело Лидии расслаблялось от полученного удовольствия и облегчения, когда она наблюдала, как его сотрясают финальные спазмы любовной пляски. Ее сердце продолжало тяжело биться, кровь в ушах пульсировала. Наконец Александр упал на кровать рядом с ней и привлек ее к себе.
        Лидия свернулась рядом с ним калачиком, пытаясь отогнать от себя неуверенность, напряжение, сомнения, которые снова заползали в ее сознание как насекомые.
        Александр провел рукой по ее спине, и от его теплого прикосновения Лидия прильнула к нему. Прижавшись щекой к его груди, она закрыла глаза и ровно задышала.



        Глава 18

        Он спал и во сне был прекрасен. У Лидии защемило сердце. Его темные волосы резко контрастировали с белизной подушки. Его грудь приподнималась от глубокого дыхания. И несмотря на то что он спал, черты его лица оставались решительными, лишь на скулах и подбородке резкие углы чуть смягчались более плавными линиями. Если бы она дольше смотрела на него, то, возможно, разглядела бы в его внешности и другие признаки ранимости.
        Отведя взор от лица Александра, Лидия дотронулась до его рубашки. От тлеющих в камине красноватых углей поднимался легкий дымок и шло тепло. Лидия надела сорочку и уже потянулась за корсетом, но тут ее остановил его голос:
        - Лидия!
        В прохладном воздухе его баритон прозвучал как гром. Лидия замерла. Когда она оглянулась на Александра, ее охватило мрачное предчувствие. У нее перехватило дыхание при виде его обнаженного тела, блестевшего в бледном свете. Все следы мягкости исчезли с его лица, когда он спустил ноги с кровати и потянулся за своими панталонами.
        Лидия ощутила возбуждение, наблюдая, как он натягивает панталоны на бедра, а его мышцы переливаются под гладкой кожей. Ее пальцы заныли от желания снова погладить его плечи, почувствовать гибкость тела, увидеть ту напряженную грацию, которая сопровождала все его движения.
        - Куда ты собралась? - спросил он.
        - Хочу вернуться в свою комнату, - ответила Лидия.
        Его глаза полыхнули гневом, когда он направился к очагу поворошить огонь, а потом с досадой постучал кочергой по дымящимся поленьям. В воздух взметнулись искры. Александр застучал по поленьям сильнее. От ударов кочерги деревяшки раскололись.
        - Ты никуда не пойдешь, пока мы этого не решим. - Кочерга со звоном опустилась на подставку. Александр начал ходить взад-вперед перед кроватью, ероша пятерней спутавшиеся волосы. - Риск при любовной интрижке слишком велик. Я этого не вынесу.
        Раздражение в его голосе задело ее.
        - Еще несколько часов назад ты неплохо это выносил, - промолвила Лидия.
        Александр нахмурился, в его глазах опять вспыхнул огонь.
        - Ни один мужчина не был бы способен противостоять полураздетой женщине, - бросил он.
        У Лидии засосало под ложечкой. Она знала достаточно, чтобы ожидать такой реакции, так что винить его за это она не могла.
        - Если ты поверишь, что это было ошибкой…
        - Это не было ошибкой, - перебил ее Александр. - Это было неизбежностью. В то самое мгновение, впервые увидев тебя, я понял, что ты попадешь в мою постель.
        Ее сердце забилось сильнее, в голове загудело, и этот звук заглушил мысль о том, что ей пришло в голову то же самое.
        Не успела Лидия ответить, как Александр подошел и схватил ее за руки.
        - Но больше этого не будет, - твердо сказал он. - Даю тебе две недели.
        - Прошу прощения?
        - Две недели, - повторил Александр. - Если ты через две недели не согласишься выйти за меня замуж, нашим отношениям конец.
        Сердце у нее в груди подскочило.
        - Это угроза?
        - Это факт. Я не рискну заводить любовную интригу, - заявил он.
        - Но почему именно две недели? - Лидия пыталась добавить в голос хоть немного стали. - Почему ты именно сейчас выдвигаешь мне ультиматум?
        - Потому что за две недели ты сможешь приготовиться.
        Она удивленно посмотрела на него:
        - Так ты считаешь, что я дам согласие, да?
        - Разумеется, дашь, черт возьми! - воскликнул Александр, и на его подбородке задергалась жилка. - Ты будешь моей женой.
        - Не буду!
        Гнев и еще что-то - может, отчаяние? - молнией промелькнули на его лице.
        - Господи, подумай только: я наследник графа, - глупая ты женщина!
        - Мне это отлично известно.
        - Да, наша семья пережила большой скандал, но у меня немалое состояние, - горячился он.
        - Это еще не причина выходить за тебя замуж.
        - Но я же сказал, что у тебя будет полная свобода, деньги, время. Ты продолжишь свою работу и весь день сможешь делать то, что захочешь.
        Александр подвинулся ближе к ней, его пылающий взор устремился к ее глазам, напоминая о недавних мгновениях страсти и… обещая еще множество таких мгновений. Его горячее дыхание опалило ее губы.
        - Но по ночам, - продолжил Александр, причем теперь его голос больше походил на рычание, - ты будешь моей. Полностью, только моей. И отказаться от этого ты не сможешь.
        Возбуждение Лидии разгоралось, пульсировало под кожей, между ног. Щеки потемнели от румянца, грудь приподнималась от участившегося дыхания.
        - Не обещаю, что ты не услышишь ни звука…
        По его лицу пробежало удивленное выражение.
        - Этого как раз и не надо обещать, - заверил он ее. - Эти звуки переносят меня в рай, черт побери!
        Не слишком-то поэтическое признание, но все же в ее душе вспыхнуло счастье, потому что он верил - он знал! - что брак между ними будет чем-то божественным.
        Лидия посмотрела на прекрасную, мощную колонну его шеи, на влажную ямочку, в которой ощутила солоноватость его кожи. Она положила дрожащую руку ему на грудь и почувствовала, как бьется под ладонью его сердце, отчего ее рука задрожала. Его пальцы обхватили ее запястье.
        Лидии вспомнились все надежды, мечты и желания ее жизни - достигнутые цели, упущенные возможности, счастливые шансы. Странное сочетание счастья и отчаяния наполнило ее кровь.
        Лидии не давало покоя глубоко въевшееся в нее осознание того, что она ничего не изменит в своей жизни - ничего, даже если это значило бы получить свободу, принять его предложение и обрести все те огромные преимущества, какие она получила бы, став женой Александра Холла.
        - Если бы я должна была когда-нибудь выйти замуж, - проговорила она, - я бы не захотела видеть мужем никого, кроме тебя.
        - Тогда скажи «да».
        Горькое чувство разочарования охватило Александра, когда Лидия ничего не ответила. Он все крепче сжимал ее запястье, пока не заметил, что Лидия морщится от боли.
        Сдавленно выругавшись, он выпустил ее руку и отступил назад. Нортвуд почувствовал на себе ее взгляд. Он едва сдерживал желание заметаться по комнате из стороны в сторону. Вместо этого он снова схватился за кочергу и помешал горящие поленья. Он управлял своим гневом, понимая, что с помощью гнева едва ли сумеет убедить Лидию принять его предложение.
        Опустившись на стул около камина, Лидия обхватила руками колени.
        Наступило молчание, и, казалось, прошла вечность, прежде чем Лидия заговорила.
        - От тебя ведь этого ждут, да? - спросила она. - Удачной женитьбы, я имею в виду. Я могу понять, почему дочь барона была бы для тебя подходящей парой.
        Александр крепче сжал кочергу.
        - Не была она подходящей. А ты не дочь барона, но я все же…
        - Вот именно, - перебила его Лидия.
        - Что?
        - Что между твоей бывшей невестой и мною огромная разница. - Она потерла руку о подлокотник и стала рассматривать рисунок на драпировке. - Я совсем не знаю общества, Александр. Я понятия не имею о том, какие платья сейчас в моде и как вести себя во время полуденного чая.
        - Талия поможет тебе в этом, если это так тебя тревожит, - заметил Александр.
        - Но этого недостаточно. - Подняв голову, она взглянула на него. - И я не буду полезна ни тебе, ни твоему графству. Неужели ты этого не понимаешь?
        - Ты ошибаешься. К тебе хорошо относятся благодаря твоему отцу. Я понял это через короткое время после знакомства с тобой. Твой талант к математике восхищает, а не служит поводом для неодобрения. - Он шагнул к ней ближе, желая, чтобы она поверила в его искренность. - К тому же ты будешь полезна мне. Да, у меня есть обязанность удачно жениться, но, если не считать этого, можно без сомнения утверждать, что мы подходим друг другу. Я никогда в жизни не встречал такой женщины, как ты. Женщины, с которой хотелось бы провести всю жизнь.
        Глаза Лидии наполнились невыносимой болью. Эту боль Александр уже видел, только не мог понять, чем она вызвана.
        Лидия провела указательным пальцем по цветочному рисунку на драпировке, обводя контуры листьев, над которыми раскрывался цветок. Ее голова была склонена, спутавшиеся длинные волосы почти скрывали лицо, ресницы опущены.
        - Взаимообратные функции.
        - Что?
        - Таким был бы наш брак, - продолжала Лидия. - Он представлял бы собой взаимообратные функции. Представь функцию, идущую из пункта А в пункт В. Обратная функция идет в противоположном направлении, из пункта В в пункт А, и считается, что каждая ее часть возвращается к себе, так что, если бы ты был должен…
        - Прекрати!
        Лидия посмотрела на него расширившимися глазами, окруженными темными ресницами.
        - Но это же математический способ…
        Подойдя к ней, Александр схватил ее за плечи, поднял со стула и привлек к себе.
        - Нет! Для этого математика не нужна, Лидия!
        Ее налитые груди прижались к его груди, отчего кровь вновь забурлила в его жилах. Александр приподнял подол ее сорочки, обнажая ноги, округлые бедра. Лидия расслабилась, ладони легли ему на грудь, дыхание участилось.
        - Ты не сможешь придумать уравнение, чтобы объяснить это, - прошептал Александр, проводя рукой по изгибу ее талии, бедра и вниз, к теплому уголку между ее ногами. - Ты не можешь найти формулу любви, желания. Не можешь вычислить, что делает женщину женщиной, а мужчину - мужчиной. Не можешь измерить привлекательность и страсть. Ты способна только почувствовать все это.
        Лидия тихо вскрикнула, когда его пальцы продвинулись дальше. Ее голубые глаза потемнели, руки крепче сжали его плечи.
        - Я… я просто хотела сказать, что, если ты…
        - Почувствуй это, Лидия! - Подхватив рукой ее подбородок, он склонил голову и опустил рот к ее губам. - Просто почувствуй это! Чувствуешь?
        - Да, - прошептала она в ответ. Ее тело с легкостью прильнуло к нему - как тянущийся к солнцу стебелек цветка. - О да!
        В его крови закипело желание, подогреваемое предвкушением наслаждения. Александр вдруг понял, что Лидия заполняет в нем огромную пустоту, о существовании которой он и не подозревал.
        И когда Лидия оказалась под ним, когда ее роскошное податливое тело прижалось к нему, а сдавленные крики зазвучали в его ушах, он едва сдержал желание снова потребовать, чтобы она сдалась, заставить ее признаться, что она принадлежит ему. И будет принадлежать до скончания дней.



        Глава 19

        Едва слышный стук молотков и визг пил эхом отдавался в Сент-Мартинс-Холле и в стенах приемной Общества покровительства искусствам. Пятеро джентльменов сидели напротив Нортвуда - все они просматривали какие-то документы и время от времени отмечали там что-то карандашом.
        Александру совсем не хотелось находиться тут. Не хотелось возвращаться в Лондон. Через неделю после возвращения из Девона он получил уведомление о внеочередном заседании общества. Тогда же у него появилось неприятное чувство, что он знает, зачем его приглашает к себе советник.
        Сжав в кулаки лежащие на коленях руки, Александр ждал, когда заговорит маркиз Хадли.
        - Боюсь, лорд Нортон, у нас есть повод беспокоиться, причем наша тревога постоянно увеличивается. - Хадли нахмурился, на его лбу появились морщины. Он оторвал взгляд от бумаг. - У вас ведь есть два брата, которые по-прежнему живут в Санкт-Петербурге, не так ли?
        - Один. - «Я так думаю». Александр не знал, где находится Николас, и даже не мог вспомнить, когда они в последний раз получали от него письмо. Он постарался говорить спокойно: - Никак не возьму в толк, какое это имеет отношение к выставке.
        - Вам следует получше обдумать ситуацию, лорд Нортвуд. - Сэр Джордж Кук постучал толстым пальцем по столу. - Ваш брат считается врагом государства.
        - Мой брат не солдат и не занимается политикой… - возразил Александр.
        - Вы полагаете, кого-то интересует, чем он занимается? - перебил его лорд Хадли. - Да мы уже получили огромное количество возражений против того, чтобы открыть на выставке русский раздел, а ведь у нас еще нет всех экспонатов.
        Лорд Уилтшир закашлялся.
        - И уж простите меня, лорд Нортвуд, но никто не забыл печальных обстоятельств, связанных с вашей матерью и разводом ваших родителей. Благодаря вашей поддержке и огромной работе, проделанной вами в обществе, мы были готовы закрыть глаза кое на что, но из-за растущей враждебности Российской империи вынуждены вновь принять во внимание эти обстоятельства.
        Александр заскрежетал зубами.
        - Какое отношение моя мать имеет к…
        - Лорд Нортвуд, прошу вас. - Сэр Джордж поднял руку. - Вы не в суде. И мы не просим вас защищать себя или вашу семью. Мы всего лишь перечисляем вам факты, и я рискну предположить, что даже вы не сможете с ними не согласиться.
        Александр откинулся на спинку стула, с ненавистью думая о беспомощности, теснившейся у него в груди.
        - Во Франции очень сильны антирусские настроения, - продолжал сэр Джордж, - и они постепенно начинают перекидываться к нам. А мы не рискнем поставить под угрозу отношения с Францией и другими иностранными членами комиссии, позволив им предположить, что мы симпатизируем царю.
        - Если когда-либо где-то и был правитель-деспот, так это он, - добавил лорд Уилтшир. - Мы должны объединяться против него с нашими союзниками. Во всех сферах общества! Вот в чем главная проблема.
        - А ваш бизнес опирается на торговлю с Россией - пенька и все такое, не так ли? Так вот, об этом тоже стоит поговорить, лорд Нортвуд, - вымолвил сэр Джордж. - Конечно, торговля не была объявлена вне закона, но мы не можем исключать возможности того, что это скоро произойдет. Или по крайней мере заинтересует публику.
        - Чего вы от меня хотите? - спросил Александр. - Чтобы я закрыл русский отдел выставки или ограничил торговлю с…
        - Лорд Нортвуд, вы можете сделать немногое. - В глазах Хадли мелькнуло слабое сочувствие. Он переглянулся с сэром Джорджем. - Нам нужно… Нам понадобится поддержка союзных представителей, к тому же мы должны учитывать устав, так что я предлагаю вам подготовиться к возможному.
        Александр крепче сжал кулаки.
        - К какому еще возможному?
        - Боюсь, у нас нет выбора - мы вынуждены подумать о том, чтобы назначить вместо вас другого директора выставки.
        Александр выбежал из приемной. Вся работа, которую он проделал ради общества, выставка, его семья, его компания… - все это как вода вытекало из его кулаков. Он с силой захлопнул за собой дверь и бросился прочь по отведенному под выставку пространству Сент-Мартинс-Холла.
        Рабочие суетились в огромном зале, как насекомые в поле. Сам холл, лестницы, галереи и проходы - все это было заставлено столами, шкафами, ящиками и перегородками для разных отделов выставки. Воздух до самых потолочных панелей был наполнен криками, стуком молотков и скрипом ящиков.
        Все это - его работа. Здесь ничего бы не было, если бы не он, и теперь они отнимают у него его обязанности, как будто…
        Александр остановился у секции, посвященной странам Азии. Лидия стояла у китайского раздела и, наклонив голову, рассматривала шкаф с книгами. При виде ее сердце Александра охватила радость, растворившая его гнев.
        Несмотря на то что Лидия сильно разочаровала его, он не мог отрицать, что испытывает огромное удовольствие, просто глядя на нее. Ему постоянно хотелось слышать ее голос, чувствовать на себе ее взгляд, наслаждаться теплом ее улыбки.
        Святой Господь на небесах!
        Он любит ее. Он хочет жениться на Лидии, потому что любит ее. Ему необходимо жениться на ней. Она нужна ему!
        Прежде чем подойти к Лидии, Александр сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Талия и Каслфорд были здесь же и о чем-то оживленно беседовали.
        - Привет, Норт! - Каслфорд поднял руку в знак приветствия. - Мы тут обсуждали последние детали.
        Александр не сводил глаз с Лидии. Он вспомнил, как она - раскрасневшаяся и нагая - лежит под ним. Еще раз глубоко вздохнув, он заговорил, стараясь придать голосу уверенности.
        - Раз видеть вас, мисс Келлауэй.
        Лидия улыбнулась, и от этого у него на душе стало теплее.
        - И я тоже рада видеть вас, милорд, - сказала она. - Я получила записку, что сюда привезли несколько математических текстов. Вы хотели знать мое мнение о том, стоит ли включать их в экспозицию.
        Черт! Александр теперь не знал, как долго еще сможет принимать решения, и лишь коротко кивнул.
        - Составите мне компанию?
        Отойдя от шкафа, Лидия пошла рядом с Александром.
        - О, это не мисс Келлауэй? - отвлек их мужской голос.
        Александр тихо выругался, а Лидия повернулась к двум джентльменам, спешившим к ним. Нахмурившись, Нортвуд расправил плечи, придавая себе грозный вид. Это сработало: джентльмены остановились на некотором расстоянии от них и неуверенно переводили глаза с Александра на Лидию.
        Она с приветливой улыбкой шагнула им навстречу.
        - Лорд Перри, доктор Сингли, как чудесно и неожиданно встретить вас здесь.
        Воодушевленные ее энтузиазмом, джентльмены приблизились к ним, протягивая руки, и этот жест был единственным, что придавало им схожести. Один из них был маленьким и веселым, с вопросительными глазами, что делало его похожим на умершего спаниеля королевы Виктории Дэша. Лицо его унылого широкоплечего компаньона с ушами, походящими на стаффордширские овсяные лепешки, и томным выражением оживляли лишь умные темные глаза.
        - Да, у нас уже очень давно не было возможности посостязаться с вами в остроумии. - Овсяные Лепешки протиснулись между своим приятелем и Лидией, чтобы взять ее за руки.
        Александр откашлялся. Лидия с улыбкой повернулась к нему.
        - Лорд Нортвуд, эти джентльмены - известные математики, - сказала она, указывая на Дэша. - Это доктор Сингли, член Лондонского королевского общества и редактор математического журнала. А лорд Перри - профессор Королевского колледжа, которого в этом месяце должны избрать в общество. Я не ошибаюсь, милорд?
        - Нет-нет, мисс Келлауэй, все правильно. Благодарю вас.
        - Разумеется. А что вы оба тут делаете?
        - Комитет, отвечающий за сбор математических и научных инструментов, попросил нас выступить в роли советников, - ответил лорд Перри, осматривая ее с вниманием ювелира, изучающего редкий камень. - Мы хотели заехать к вам, чтобы обратиться за помощью, но вспомнили, что вы предпочитаете… то есть, м-м-м… учитывая то, как вы дорожите своей частной жизнью… м-м-м… в том смысле, что…
        - Мы же знаем, что вы предпочитаете оставаться в тени, - вставил доктор Сингли.
        - Да, - кивнул Перри. - Хотя известность осветила бы вас своим блеском, моя дорогая мисс Келлауэй.
        Они с Сингли на мгновение замолчали в почтительном благоговении. Александр закашлялся.
        - Прошу прощения, джентльмены. - Лидия повернулась к Александру. - Это Александр Холл, виконт Нортвуд директор выставки.
        Зубы Александра сжались. Он кивнул.
        - Джентльмены!
        - Милорд! - Перри взглянул на своего компаньона. - Мисс Келлауэй, а вы тоже занимаетесь выставкой?
        - Нет, я всего лишь высказываю его сиятельству свое мнение о некоторых математических текстах.
        - А вы посетите симпозиум, который состоится через неделю? - спросил Сингли. - Я получил статью, которую вы прислали нам на рецензирование, о вращении тела вокруг неподвижной точки. Вы считаете, что эту задачу можно решить с помощью шести мероморфных временных функций?
        - Да, если у всех шести будет позитивный радиус сходимости и в то же время они будут удовлетворять уравнению Эйлера.
        - Гениально! - пробормотал Перри. Схватив Лидию за обе руки, он заговорил с лордом Нортвудом, не сводя с нее глаз. - Лорд Нортвуд, вы заполучили помощницу самую необыкновенную. Мисс Келлауэй все восхищаются. От души восхищаются.
        Сингли подошел к ним, чтобы увести Перри от Лидии, которая, казалось, была больше удивлена, чем недовольна явной преданностью ученого.
        - В вашей статье есть несколько потрясающих идей, мисс Келлауэй, - согласился Сингли. - У меня возникли некоторые вопросы по интегралам, но я должен еще подумать об уравнении. Возможно, мы могли бы обсудить это на симпозиуме?
        - Разумеется. Буду ждать с нетерпением.
        - Как и я, - кивнул Сингли. - Рад был снова увидеть вас и познакомиться с вами, милорд.
        - Да, а мы искренне надеемся, что в будущем сможем… чаще видеться с вами. - Перри как-то неловко и неглубоко поклонился, а затем они с Сингли направились к витрине с математическими инструментами.
        - Что за симпозиум? - спросил Александр.
        - О! - Лидия отмахнулась, когда они вышли из большого зала и направились к кабинету в задней части здания. - Симпозиум, посвященный последним исследованиям в области математики. Я получила приглашение еще в прошлом месяце и приняла его. Тысячу лет не была на симпозиумах и подумала, что будет интересно узнать о последних теориях.
        Взяв со стола несколько книг, Лидия снова пошла в коридор. Александр перегородил ей путь и закрыл дверь.
        Лидия остановилась.
        - Александр!
        - Почему ты в последнее время не посещала симпозиумы и подобные встречи ученых? - спросил он.
        - Я не…
        - И откуда оба этих господина знают, что ты избегаешь появляться на публике?
        - Видишь ли, у меня всегда была репутация одиночки. Это ничего не значит, Александр. Просто я такая. И всегда была такой.
        - Но почему?
        - Что ты имеешь в виду?
        - Почему ты, женщина, умом которой восхитился бы сам Евклид, так настойчиво сохраняешь анонимность? - Александр испытывал горькое чувство разочарования от того, что ее таланты замалчивались… а он не знал почему. - Только не надо прикрываться Джейн. К чему было столько лет изучать математику, если ты намеревалась забросить свои способности и не использовать их?
        Лидия крепко сжала губы, в ее глазах вспыхнуло раздражение, к которому примешивалась печаль.
        - У меня никогда не было таких намерений. Мне всегда хотелось видеть, что мои работы по математике публикуют и обсуждают, писать книги, изучать тождества и уравнения. Именно этим мне всегда хотелось заниматься.
        - Докажи!
        - Что?
        Александр подступил к ней ближе, вспыхнувшее в нем желание становилось все сильнее. Ему была ненавистна мысль о том, что его изумительная, потрясающая Лидия годами запирала себя, оставаясь наедине со своими мыслями, отгораживалась от сообщества ученых, которым были нужны ее теории, идеи, ум.
        - Выступи с докладом на серии лекций во время образовательной выставки, - сказал Александр. - Тему выступления можешь выбрать сама. Практические инструкции в школах, использование счетов, математика как наука… Мне все равно. Говори о чем хочешь. Когда хочешь. Только сделай это!
        Лидия казалась такой неподвижной, что даже воздух вокруг нее, похоже, перестал циркулировать. Она сложила на груди руки, в ее глазах появилось настороженное выражение.
        - Я…
        - Выступи с докладом, - перебил ее Александр. - И ты наконец получишь свой медальон.
        По ее губам пробежала улыбка.
        - Очередное пари?
        - Это не пари, - возразил Нортвуд. - Это соглашение. Плата за медальон - всего лишь одна лекция. Это мое последнее предложение.
        - Александр, я…
        - Нет. - Александр схватил ее за плечи. - И не говори мне, что ты не можешь этого сделать. Это будет ложью. А между нами не может быть лжи.
        К его изумлению, ее глаза внезапно наполнились слезами, а пальцы обвились вокруг его рук. Нортвуд хотел было отступить назад, но она крепче сжала его руки.
        - Подожди! Подожди, Александр. Прости. Мне так жаль.
        - Ты не должна извиняться, Лидия. Ты должна делать только то, ради чего появилась на свет.
        - Ты… ты правда так считаешь?
        - Разумеется. Я в это верю. Твое предназначение - передавать знания, Лидия. Именно для этого тебе дан такой ум. - Его губы чуть скривились. - Впрочем, должно быть, твой могучий ум временно отключился, когда ты отказалась от моего предложения.
        Лидия невесело усмехнулась. Она подвинулась к нему и крепко сжала его руки.
        - Мне очень жаль, Александр! Пожалуйста, поверь… Я не приняла твоего предложения не потому, что не люблю тебя.
        У Александра перехватило дыхание. Он посмотрел на Лидию: взор ее голубых глаз был устремлен прямо на него, ее щеки пылали, кончики ресниц все еще были влажными от слез. Его сердце тяжело забилось, и в этом странном, неравномерном биении все напоминало о Лидии - о ее сводящем с ума, чудесном присутствии в его жизни, о ее страстной наготе, об исходящем от нее аромате свеженакрахмаленного белья и остро заточенных карандашей.
        - Тогда почему? - сдавленным голосом спросил он.
        Она покачала головой.
        Горькое разочарование снова охватило его, закружилось у него в груди.
        - Я этого не вынесу, Лидия. У тебя есть неделя.
        - Это не то же самое, что решить математическую задачу, Александр.
        - Разве? Разве ты не изучаешь такие вещи, придумывая уравнения для объяснения чувств? Любовь плюс любовь равно брак, не так ли?
        Лидия резко втянула носом воздух, ее тело сотрясла дрожь. Он крепче сжал ее, вдыхая аромат густых волос.
        - Скажи «да», - прошептал Александр, не понимая, имеет ли он в виду свое предложение руки и сердца, серию лекций или и то и другое.
        Лидия замерла в его объятиях, пальцы вцепились в лацканы его сюртука.
        - Нет.
        Что-то надорвалось у Александра внутри, когда это короткое слово повисло в воздухе между ними. В его голове эхом прозвучали слова брата, произнесенные много недель назад:

«Делай то, от чего ты становишься счастливее. Хотя нет, ты такого никогда не сделаешь, верно?»
        Но Александр попытался. Святой Господь, он попытался!
        Он отпустил Лидию. Она направилась за своими книгами и сложила их. Он устремил взор на ее профиль, на красивый изгиб щеки, на то, как выбившаяся из прически кудряшка пляшет на шее.
        И вдруг его с новой силой охватила решимость. Он не готов к расставанию. Если Лидия все еще отказывается признавать, что они созданы друг для друга, то он найдет другой способ убедить ее в этом. Поэтому ему нужен союзник.



        Глава 20

        Карандашные пометки, записи и нацарапанные наспех уравнения заполняли страницы ее блокнота. Лидия перелистывала страницы, пытаясь вернуть желание отстаивать собственные идеи, доказать, что Александр ошибается. Она может оценить любовь. Может объяснить любовь с помощью дифференциального уравнения, может записать правила близости.
        Только больше она этого не хочет.
        Лидия просмотрела записи, которые делала о Ромео и Джульетте, Тристане и Изольде, Ланселоте и Джиневре, Парисе и Елене, Петрарке и Лауре. Ее уравнения никогда не смогут объяснить одного общего элемента, присущего всем этим отношениям, - того факта, что ни одно из них не завершилось удачно. Несмотря на все их страсти, чувства и желания, ни одна пара не прожила вместе радостную и полную жизнь.
        Итак, формула dr/dt = a ^11^r + a ^12^jне означает ровным счетом ничего, потому что она равна несчастью. Не говоря уже о частых случаях смерти.

«Предлагаю вам выбросить ваш чертов блокнот в камин, мисс Келлауэй, и оставить меня наконец одного, черт побери».
        На губах Лидии появилась слабая улыбка. Захлопнув блокнот, она устремила взор на огонь. А затем, взмахнув рукой, бросила блокнот в камин.
        Там он раскрылся, странички затрепетали в исходящем от горящих поленьев жаре, прежде чем бумага занялась огнем. Ее записи, ее числа, ее уравнения потемнели и съежились.
        Лидия не сводила глаз с камина, пока блокнот не превратился в пепел. Внезапно ее охватило ощущение свободы. У нее будет другой блокнот - в конце концов, она же математик до мозга костей, - однако она больше никогда не будет растрачивать свое время и ум на вымышленные отношения, которые заканчиваются трагедией.
        Жизнь слишком ценна, а любовь - драгоценна, чтобы измерять ее.
        Отвернувшись, Лидия смахнула слезу. Когда Александр так много недель назад впервые отворил ей дверь, она и представить себе не могла, сколько еще дверей откроется после этого. Без него она никогда бы не рискнула снова двинуться вперед. Ни в математике. Ни в жизни. И уж конечно, ни в любви.
        Лидия попыталась представить, что она приняла его предложение и выступила со своими идеями перед аудиторией, состоящей из коллег. Для нее теоремой номер один или леммой…

«Ох, Лидия, не глупи! Что ты говорила Александру все это время?»
        Укрепляя в себе решимость, Лидия расправила юбки и пошла наверх, в классную комнату. Джейн стояла у окна перед папоротником, держа в руке какой-то металлический аппарат, а бабушка расставляла книги.
        - Вид у него замечательный. - Лидия остановилась, разглядывая папоротник, который за последние недели позеленел и вырос. - Что это у тебя такое?
        - Это разбрызгивает воду. Лорд Раштон сказал мне, как ухаживать за папоротником. - Отставив аппарат, Джейн повернулась к ней. - А ты что тут делаешь?
        - Я подумала, что нам стоит еще раз пройти деление столбиком.
        - Вообще-то у меня есть чем заняться. - Бросив аппарат на подоконник, Джейн вышла из комнаты.
        - С ней все в порядке? - спросила Лидия у миссис Бойд.
        - Насколько мне известно, да. А почему ты спрашиваешь?
        - Я почти не виделась с ней, вернувшись из Флорестон-Мэнор. - Лидия нахмурилась. - Как вы считаете, она не расстроилась из-за того, что не смогла поехать с нами?
        - Не думаю. - Отойдя от книжных полок, миссис Бойд отряхнула руки. - Я сказала Джейн, что она сможет поехать с вами следующий раз.
        Сердце Лидии подскочило в груди.
        - А что… почему вы решили, что будет и следующий раз?
        - Конечно, будет, - уверенно проговорила миссис Бойд. Она сложила книги стопкой на столе, а затем наклонилась, чтобы поднять с пола несколько выпавших из них листков бумаги. - Лорд Нортвуд пригласил тебя в свое загородное поместье, потому что хотел прервать ваши отношения? - Она прищурилась. - Это так?
        У Лидии перехватило горло. Она покачала головой.
        - Ну вот, - кивнула бабушка. Посмотрев на бумаги, она положила их на шкаф. - Должна тебе сказать, Лидия, когда ты отправилась к нему за медальоном, я и представить себе не могла, что события будут развиваться таким образом. Кстати, тебе удалось его заполучить?
        - Еще нет.
        - Хорошо. Значит, у тебя еще больше поводов сохранить знакомство с его светлостью. - Губы миссис Бойд растянулись в улыбке. - Если бы я знала, чем это все может кончиться, я заложила бы этот дурацкий медальон много лет назад.
        И, подхватив стопку книг, она вышла из комнаты. Лидия подошла к окну и стала смотреть на улицу, по которой спешили пешеходы и катились повозки.
        Она не могла возмущаться отношением бабушки к этой истории. Несмотря на то что Шарлотта Бойд манипулировала ею, она всегда желала Лидии только хорошего. Как и Александр, отец и бабушка всегда верили в ее способности, в ее ум. Верили в то, что она может предложить миру что-то важное.
        Разница лишь в том, что Александр хочет, чтобы она поверила в себя. Потому что он любит ее. Любит так, как никто никогда не любил, да она и не знала о существовании такой любви.
        Лидию охватило прорывавшееся к ней сквозь толстый слой сопротивления желание тоже испытать такую любовь. Она не могла заставить себя не думать о том, какой стала бы ее жизнь, если бы все мечты исполнились.
        Лидия уселась на стул возле окна и подперла лоб рукой. Она будет женой Александра; она выступит перед огромной аудиторией и расскажет о своих теориях, она откроет свое сердце Джейн и даст то, чего у самой никогда не было. Она будет свободна - разумом, телом, душой.
        Возможно, в один прекрасный день…
        Тихий шепот сердца заставил глаза Лидии наполниться слезами, потому что разумом она понимала: такой день не настанет никогда. Никогда.


        Довольно!
        Александр размял пальцы, чтобы снять напряжение, сковывавшее каждый мускул. Он слишком много работал: ради - общества, выставки, своей семьи, своей компании, и вот теперь все это ускользает из-под контроля. Но он не позволит, чтобы то же самое произошло с Лидией.
        Он вышел из экипажа на Истни-стрит с непоколебимой решимостью. Увидев его, экономка, открывшая дверь городского особняка, от удивления вытаращила глаза.
        - Лорд Нортвуд! Мы вас не ждали…
        - Не беспокойтесь, миссис Дрисколл. Миссис Бойд дома?
        - Да, милорд, она в утренней гостиной.
        - Отлично! Доложите ей о моем визите.
        - Одну минуту, прошу вас, ваша светлость. Мисс Келлауэй…
        - В Сент-Мартинс-Холле, я знаю.
        - Тогда подождите, пожалуйста, минутку, милорд. - Миссис Дрисколл торопливо вышла.
        Александр нетерпеливо ждал, когда она вернется и пригласит его в утреннюю гостиную. Когда он вошел, миссис Бойд встала и расправила складочки на юбке. У нее был величественный вид, восхищавший Александра, и он намеревался использовать ее просчитанный интерес к нему себе на пользу.
        - Лорд Нортвуд, чему я обязана такой честью?
        - Миссис Бойд, Лидия говорила вам о моих намерениях?
        - О ваших намерениях? - В ее глазах вспыхнул заинтересованный блеск. - Нет, милорд. А могу я полюбопытствовать, о каких именно намерениях идет речь?
        - Я попросил ее руки и сердца, когда она гостила во Флорестон-Мэноре.
        - О! - Глаза миссис Бойд расширились, она приложила руку к горлу. - О, лорд Нортвуд, я ничего об этом не знала - Лидия ни словом не обмолвилась.
        Подойдя к окну, Александр сказал:
        - Возможно, из-за того, что отказала мне.
        - Отказала?
        - Да, однако так и не объяснила, почему не приняла мое предложение.
        - Прошу прощения, милорд. - Пальцы миссис Бойд слегка дрожали, когда она убирала со лба белую прядь. - Даже не знаю, что вам сказать, кроме разве того, что моя внучка повела себя чрезвычайно глупо.
        - Что совсем на нее не похоже, - кивнул Александр. - Видите ли, я сказал Лидии, что она сможет продолжать работу и ни в чем не будет испытывать недостатка. Можете не сомневаться, я возьму под свою защиту не только ее, но и вас тоже, и, само собой, Джейн.
        - Я очень благодарна вам за эти слова, милорд… Могу я спросить: ваше предложение все еще в силе?
        - Еще неделю - да, хотя Лидия, видимо, не готова изменить свое решение.
        - И поэтому вы пришли ко мне?
        - Возможно, вам удастся призвать на помощь ее здравый смысл.
        - Милорд, прошу вас, имейте терпение. Лидия… не такая, как все, вам же это известно. Она всегда была странной, - сбивчиво говорила миссис Бойд. - У нее не было нормального детства, хотя, безусловно, она станет чудесной женой и не сделает ничего, что…
        Александр поднял вверх руку, останавливая ее.
        - Вам не нужно расписывать достоинства Лидии, миссис Бойд. Я и без этого отлично знаю о них.
        Внезапно он замолчал, потому что истинный смысл этих слов поразил. В Лидии нравилось ему все: ум, остроумие, страсть. Даже ее упрямство подходило ему, словно было тихим эхом его собственной несгибаемости. И даже ее природное великодушие, доброта с каждым ударом сердца напоминали ему, каким надо быть.
        - Лидия обладает множеством достоинств, которые меня восхищают, - продолжал он. - Тем не менее мое предложение будет в силе всего одну неделю.
        - Разумеется, - закивала миссис Бойд. - Я сразу же потолкую с Лидией, милорд. Спасибо вам огромное. Вы оказали честь нашей семье, обратив на нее внимание.
        Выйдя из гостиной, Александр направился в холл. Надевая пальто, он остановился и посмотрел в сторону лестницы. Джейн стояла на нижней ступеньке, ухватившись за стойку перил.
        Выпрямившись, Александр застегнул пальто.
        - Вы правда имели в виду это, милорд? - дрожащим голоском спросила девочка. - Вы действительно хотите жениться на Лидии?
        Кивнув, он подошел к ней. Зеленые глаза Джейн наполнились слезами, и Александр не знал, как себя вести.
        - Тебе не понравится, если я женюсь на твоей сестре? - спросил он.
        Глотая слезы, Джейн помотала головой.
        - Тогда в чем же дело?
        Ее грудь дернулась, и она вытерла глаза. Александр неуклюже похлопал Джейн по плечу, сбитый с толку ее странной реакцией. Он предположил, что для Джейн невыносима мысль о разлуке с Лидией, причиняющая ей острую душевную боль.
        - Ты будешь по-прежнему видеть Лидию столько, сколько захочешь, - вымолвил он.
        Джейн шмыгнула носом.
        Сунув руку в нагрудный карман, Александр вынул оттуда медальон. Взяв Джейн за руку, он вложил медальон в ее ладонь и зажал его маленькими пальчиками.
        - Эта вещь принадлежит тебе. Лидия всегда хотела, чтобы он был у тебя. И если она примет мое предложение, я буду рад считать тебя свояченицей.
        Джейн крепче сжала медальон, и по бледным щекам покатились новые потоки слез.
        - Я вовсе не против, чтобы вы женились на Лидии, - всхлипнув, проговорила она. - Я не хочу, чтобы она выходила за вас замуж. - С этими словами Джейн повернулась и побежала наверх по лестнице, оставив Александра в полном недоумении.



        Глава 21

        - Ты ему отказала! - Голос бабушки дрожал от гнева. Она стояла у окон гостиной, сжимая ручку трости. - Почему ты так поступила?
        Лидия мяла в руках складки юбки. Миссис Бойд поджидала ее по возвращении после короткой встречи с Талией в Сент-Мартинс-Холле. Сердце Лидии болело от того, что Александр пришел поговорить с бабушкой, не предупредив ее, но даже это не развеивало потрясения, вызванного его настойчивостью.
        Он действительно хочет, чтобы она стала его женой.
        - Вы отлично знаете, почему я отказалась.
        - Но это уже не имеет значения, Лидия! Разве ты забыла свою точку зрения? Что ты сама виновата в том, что погубила свое будущее? Что, как только Джейн уедет из этого дома и заживет своей жизнью, у тебя ничего не будет?
        - Я не смогла… я не смогла принять его предложение, не сказав ему правды. - Лидия пыталась отогнать слезы, которые начали подступать к горлу. - У него… у него репутация - у него и у его семьи, мне это известно, но я знаю, что он хороший человек. И у него доброе сердце. И если бы он взял в жены женщину, которая…
        - Жена, которая - что? Гений в математике? Без сомнения, он считает, что активы лучше ущерба. А ты подумала, как все это может сказаться на нас? - Миссис Бойд подошла к Лидии. - Все, с кем я говорила, были готовы примириться с виконтом. Да, конечно, кое-кто упомянул скандал, но лорд Нортвуд в нем не виноват. И его собственная репутация остается незапятнанной, так как детей пока еще не наказывают за грехи родителей. Уж я, во всяком случае, этого делать не собираюсь!
        - А как же моя репутация?
        - У тебя нет репутации, Лидия, во всяком случае, в самых высших кругах. Именно поэтому лорд Нортвуд выбрал тебя - ему не нужна титулованная жена, которая испугается, что скандал каким-то образом отразится на ее собственной семье. А в тебе этот человек найдет достойную леди, которой восхищаются за ее ум и которая станет хорошей, честной женой.
        - Я не честная.
        - Но можешь быть такой. - Бабушка негодующе постучала тростью по полу. - Глупая девчонка! Для тебя это единственный шанс исправить ситуацию, Лидия, улучшить тот печальный образ жизни, который ты вела. У тебя ведь даже больше нет работы, не так ли? Во всяком случае, такой, какую бы ты хотела. Неужели ты хочешь следующие двадцать лет прятаться и растрачивать себя попусту?
        - Почему вы решили, что брак с Нортвудом избавит меня от этого?
        - Да по крайней мере у тебя будет хорошая жизнь, Лидия! Да, у него есть определенные трудности, но разве каких-то два месяца назад ты могла хотя бы предположить, что окажешься в такой ситуации? Он же виконт! У него есть состояние! Только представь себе, что ты могла бы делать, если бы он позволил.
        Самое ужасное заключалось в том, что Лидия это представляла. С тех пор как Александр сделал ей предложение, она почти ни о чем больше не думала.
        Лидия представляла себе, что могла бы работать вместе с Талией над образовательными программами для школ, помогать в составлении учебных планов по математике в школах для девочек. Она могла представить, как обучает гувернанток преподавать математику, могла бы посещать симпозиумы по финансированию, читать лекции. Она даже видела себя рядом с Александром в Обществе покровительства искусствам - на выставках всевозможных изобретений, в программах поощрительных вознаграждений, в экспертных группах.
        И разумеется, она представляла его - как она говорит с ним, прикасается к нему, целует, чувствует прикосновения его рук к своему телу, его теплый взгляд на своем лице.
        Когда ей захочется. Все время. Без ограничений. С ним.
        И когда Лидия воображала себе все это, мысленно рисовала себе такое будущее, ее охватывало неимоверное желание, чтобы все так и было, - такое резкое и сильное желание, что она едва могла дышать.
        - Ты этого хотела? - Голос бабушки раздался совсем близко.
        Лидия повернулась, чтобы посмотреть на нее, заглянуть в голубые глаза, так похожие на ее собственные глаза и глаза ее матери. Выражение лица миссис Бойд чуть смягчилось от жалости. Она прикоснулась к щеке Лидии.
        - Ты правда веришь в то, что твоя жизнь изменится? - спросила бабушка.
        Лидия с трудом проглотила застрявший в горле комок, ее сердце защемило от боли.
        - А что будете делать вы, если я приму его предложение? Что будет с Джейн?
        - О, Лидия! - В глазах бабушки заблестели слезы. - Мы будем здесь. Мы всегда будем здесь. Ты будешь видеться с Джейн столько, сколько захочешь, а то и чаще. Или ты считаешь, что отношение Джейн к тебе в одно мгновение изменится только потому, что ты вышла замуж за лорда Нортвуда?
        Слезы пролились из глаз Лидии так быстро, что она почувствовала на губах их солоноватый привкус. Она схватила бабушкину руку.
        - Ну как я могу не рассказать ему?
        - Потому что не можешь. - Такой простой ответ, но все же такой запутанный, такой извращенный. - Не можем же мы быть уверены, что никто никогда ничего не узнает.
        - Но все изменится, - прошептала Лидия.
        - Только к лучшему.
        - Я уже отказалась. - Лидия пыталась удержать в себе решимость, но чувствовала, что та уже начинает ослабевать, трескаться, а в трещины все настойчивее проникает свет ее возможного будущего. Тени там будут всегда, но, возможно, сейчас свет наконец сумеет их одолеть.
        Если она позволит.
        - Лорд Нортвуд сказал, что его предложение остается в силе еще неделю, - промолвила миссис Бойд. - Он хочет на тебе жениться, Лидия. И ты не должна упускать эту возможность. Хотя бы ради Джейн, если не по другой причине. Сделай для нее то, что твои родители не смогли сделать для тебя.


        Лучик свечи пробежал сквозь темноту. Лидия подошла к кровати, на которой Джейн лежала под одеялами и рассматривала узор из теней на потолке.
        Остановившись, Лидия посмотрела на девочку. В округлых чертах Джейн, в мягких пухлых губах, в темных бровях не было ни малейшего сходства с Теодорой Келлауэй. Как бы Лидии ни хотелось, чтобы с матерью все вышло иначе, она была рада - безумно рада, - что Джейн ничуть не похожа на Теодору, разум которой заполнила тьма.
        Сев на край кровати, Лидия взяла Джейн за руку. Девочка попыталась оттолкнуть руку сестры, ее тело напряглось.
        - Джейн!
        Повернувшись к Лидии, Джейн стала разглядывать ее с таким интересом, словно никогда не видела в таком свете.
        - Что сказала бабушка? - спросила Джейн. - Она сообщила тебе, что лорд Нортвуд приходил к ней поговорить о своем предложении?
        - Ты об этом знала?
        - Я слышала их разговор.
        - И что ты об этом думаешь? - Лидия ждала, надеясь, что на лице Джейн промелькнет хоть какой-то интерес, хоть что-то, однако лицо девочки оставалось абсолютно безучастным. - Тебя это огорчило?
        Джейн пожала плечами.
        - Поступай как знаешь, - сказала она. - В любом случае я уже недолго здесь пробуду и уеду, как только бабушка завершит приготовления к моему отъезду в Париж.
        В голосе Джейн позвучали едва различимые обвиняющие нотки. Лидия крепче сжала ее руку.
        - Я хотела бы поехать в Париж, - продолжала Джейн. - И леди Монтегю мне нравится.
        Сердце Лидии заныло.
        - Кажется, она добрая, да? И уж конечно, очень… благородная, - вымолвила она.
        - Знаешь, бабушка права. Мое образование весьма несовершенно, - проговорила Джейн. - Мне нужно выучить французский язык и тому подобное.
        Лидия заставила себя улыбнуться.
        - Что ж, Париж как раз подходит для этого, - заметила она.
        Джейн села так неожиданно, что Лидия выпустила ее руку. Пламя свечи осветило бледное личико девочки.
        - Да что ты! - вскричала она. - Тебе же наплевать на то, что я уезжаю!
        - Да нет же, конечно, это не так. Я буду ужасно скучать по тебе.
        - Нет, не будешь! Ты будешь рада избавиться от меня, особенно теперь, когда у тебя есть лорд Нортвуд!
        Слова Джейн потрясли Лидию, ошеломленно наблюдавшую, как по лицу сестры рекой потекли слезы.
        - Джейн…
        - Нет! - Джейн оттолкнула руки Лидии, попытавшейся прикоснуться к ней. - Оставь меня одну! Так ты для этого дала ему медальон, Лидди? Для того чтобы он женился на тебе?
        Медальон?

        -Джейн… Как ты узнала, что медальон у него?
        - Я увидела медальон у лорда Нортвуда, когда ходила на урок музыки. А потом… вчера… когда он был… - Джейн возмущенно смотрела на сестру, ее подбородок застыл в мятежном упрямстве. - Так медальон из-за этого был у него? Из-за того, что ты хочешь выйти за него замуж?
        - Нет. - Лидия сжала горло рукой, не в состоянии сразу осознать то, что сказала Джейн. - Нет. Медальон… Ох, это очень длинная история, но это правда. У лорда Нортвуда и в мыслях не было оставить его у себя. Всегда предполагалось, что однажды медальон перейдет к тебе.
        - Мне все равно, - заявила Джейн. - Он мне не нужен.
        - Зачем ты говоришь такое? И почему считаешь, что я обменяла медальон на замужество?
        - Да потому, что это помогло бы тебе избавиться от тоски всего этого. - Джейн широко развела руки в стороны, словно хотела обхватить жизни их обеих. - Чтобы жить жизнью виконтессы. Чтобы не выполнять того, что велит тебе бабушка, и не возиться больше с таким источником беспокойства, как я.
        - А почему ты вдруг решила, что я считаю тебя источником беспокойства? - Лидия снова потянулась к сестре, но та откатилась в сторону и сжалась в тугой комочек. - Я люблю тебя, Джейн. Люблю нашу жизнь. И если бы я действительно вышла замуж за лорда Нортвуда, то вовсе не потому, что мне хочется сбежать от вас.
        Лидия потерла горевшие глаза, ее охватила усталость. Наклонившись, она одной рукой обняла Джейн и, не обращая внимания на сопротивление, прижалась губами к ее волосам.
        - Прости меня, - прошептала Лидия. - Я вовсе не хотела тебя обидеть. Напротив, я всегда старалась только защищать тебя.
        - От чего? - Подушка не заглушала хрипоты в голосе Джейн.
        - От жизни, которая тебе не по нраву, - отозвалась Лидия. - От того, чтобы быть несчастной.
        - Так же, как ты?
        В горле Лидии застрял комок.
        - Ты считаешь меня несчастной?
        - А разве это не так?
        - Нет, когда я с тобой.
        - А в другое время? Мне кажется, в другое время ты была несчастна. Во всяком случае, до того как познакомилась с лордом Нортвудом. - Джейн зашевелилась и, повернув голову, через плечо посмотрела на Лидию. - Почему?
        Сердце Лидии заныло. Она подумала об Александре - этом красавце с залитыми солнцем черными волосами, неправильными чертами лица и потрясающей фигурой, впитавшей в себя силу тысяч его предков.
        Она крепче обняла Джейн.
        - Потому что, моя дорогая девочка, - прошептала она, и каждое слово признания срывалось с ее уст, как капля воды - с листа, - я люблю его.



        Глава 22

«Дорогой К!
        Как именно вы узнали о Лидии Келлауэй?

    Искренне ваша,
    Джейн».


        Александр не двигался. Он молча смотрел на Лидию, стоящую в дверях гостиной со сложенными на груди руками и бледным как молоко лицом. В ее глазах разыгралась буря.
        Он откашлялся.
        - Прошу прощения?
        - Я сказала, что принимаю ваше предложение, милорд, - повторила Лидия. - Я выйду за вас замуж, если вы… если вы по-прежнему хотите вступить со мной в брачный союз.

«Я выйду за вас замуж». Эти слова он мечтал услышать с того самого вечера, как сделал ей предложение. Надежда начала осторожно возвращаться.
        Бесшумно ступая по ковру, Александр подошел к Лидии. Она отступила к двери.
        - Что заставило тебя изменить решение?
        - Вы обо всем рассказали бабушке. - В ее голосе зазвучали обвиняющие нотки.
        - Я знал, что она поймет мои мотивы.
        - Ну так что же? Вы получили, что хотели. Я сказала, что выйду за вас замуж.
        Александр провел рукой по волосам. Да, она действительно произнесла те слова, которые он отчаянно хотел услышать, но его не оставляло чувство тревоги. Он хотел, чтобы миссис Бойд уговорила Лидию принять его предложение, но что-то было не так и он не понимал, что именно.
        - Почему? - спросил Александр.
        - Я не хочу, чтобы наши отношения вызывали у кого-то подозрения. Разумеется, я несу за них полную ответственность, потому что инициатором… такого рода развития событий была я. Именно из-за этого я и должна сделать то, что поможет исправить ситуацию.
        - Иными словами, ты выходишь за меня замуж, чтобы предотвратить скандал, который еще и не начинался?
        Лидия посмотрела ему в глаза.
        - Не хочу сказать, что это единственная причина, но мне известно, что вы осознаете необходимость избегать сплетен.
        Александр молчал. Несколько мгновений он разглядывал Лидию, пытаясь понять, что кроется за ее внешней сдержанностью.
        - Две недели назад ты категорически заявила мне, что никогда не выйдешь замуж, - наконец проговорил он. - И решительно говорила, что никогда не выйдешь именно за меня. А теперь, из-за того, что я потолковал с твоей бабушкой, ты стоишь передо мной и утверждаешь, что не только хочешь стать моей женой, но и принимаешь мое предложение в качестве меры предосторожности.
        - Я… я отказывалась, потому что знала, что слухи…
        - Ты отказалась, потому что не хотела выходить замуж, - перебил ее Александр. - Почему ты позволила бабушке изменить твое решение?
        - Я поняла, что существует возможность распространения опасных сплетен, - ответила Лидия.
        - Но все же это не помешало тебе попросить меня стать твоим любовником, - заметил Нортвуд.
        Щеки Лидии залило алой краской.
        - Боюсь… я вела себя… крайне неразумно, - пробормотала она. - Прошу прощения за это. Я должна была сохранять благопристойность.
        Александр подступил к ней еще ближе, отчего она оказалась зажатой между ним и дверью. Он взял ее за подбородок и приподнял лицо, но она старательно прятала от него свои глаза.
        - Ты полагаешь, - заговорил он угрожающе низким тоном, - что все то, что мы делали, было непристойно?
        Ее подбородок в его ладони напрягся.
        - Добропорядочная женщина не должна участвовать в любовной интриге, - пробормотала Лидия.
        - Ты не ответила на мой вопрос.
        Его большой палец лег на жилку, пульсирующую под кожей. Биение этой жилки говорило о чувствах Лидии куда больше, чем все ее слова, вместе взятые. В напоминание об их первой встрече в этой самой комнате Александр стал поглаживать ее шею медленными движениями.
        Лидия сглотнула. По ее телу пробежала дрожь. Александр встал так близко к ней, что между ними не осталось и дюйма, тела их соприкоснулись, и вдыхаемый им воздух наполнился ее чистым ароматом.
        Он прикоснулся губами к нежной впадинке на ее виске. Ее пульс под его ладонью участился. Александр уперся другой рукой в дверь позади Лидии. Его губы все приближались, скользнули по щеке и коснулись уха.
        - Так ты считаешь, что это было непристойно, Лидия? - шепотом спросил он. - Что ты вела себя недобропорядочно? Нагая извивалась в моей постели? Позволяла мне целовать твою обнаженную кожу, прикасаться к твоей…
        - Александр… - сдавленным голосом проговорила Лидия.
        Он вдохнул ее аромат, провел губами по нежной коже ее шеи.
        - Почему ты не приняла мое предложение сразу?
        - Я… надо было.
        Александр чуть откинулся назад, чтобы взглянуть ей в лицо; его дыхание участилось.
        - Так почему ты этого не сделала?
        Похоже, что-то внутри ее отвердело - решимость, мужество, - и она посмотрела на него.
        Александр опустил на нее взгляд и как зачарованный наблюдал, как работает ум Лидии. Это было все равно что смотреть на часы, зная, что весь механизм, гири и пружины слаженно работают за безупречно чистым циферблатом, но не представляя при этом, как же все это подходит друг к другу.
        - Наше финансовое положение ухудшается, - проговорила она недрогнувшим голосом и не отводя взгляда. Как будто выучила эту речь наизусть. - И это происходит уже… некоторое время. Бабушка настаивала, чтобы маму лечили очень дорогими лекарствами, к ней приглашали частных врачей, ее возили по санаториям и на воды в Европу. Все эти расходы существенно уменьшили состояние моего отца.
        Глубоко вздохнув, Лидия продолжала:
        - Моя математическая карьера дохода почти не приносила. Муж бабушки оставил ей очень мало. Так что вот уже несколько лет мы находимся почти без средств с финансовой точки зрения. А в последнее время ситуация стала еще хуже.
        Александр нахмурился:
        - Так ты из-за этого отказалась от моего предложения?
        - Да.
        - Но это бессмысленно…
        - Милорд, вы показали себя человеком… щедрым и великодушным, но я знала, что, если мы поженимся, мне придется поведать вам о наших финансовых затруднениях. С другой стороны, я понимала, что вы окажете нам всевозможную помощь. И я… я не хотела, чтобы вы думали, будто я выхожу за вас ради денег. Поэтому я и отвергла ваше предложение руки и сердца.
        Лидия замолчала, высоко подняв подбородок, в ее глазах мелькнуло облегчение, словно в знак того, что этого объяснения было более чем достаточно.
        Для Александра, напротив, это было невыносимо. Его мозг лихорадочно заработал, припоминая их разговор на террасе особняка Флорестон-Мэнор.
        - Тогда почему ты сказала, что ни за кого не выйдешь замуж?
        - Потому что моя бабушка никогда не одобрила бы союз, в котором наша семья не выиграла бы в финансовом отношении, - ответила Лидия. - А я не хочу никому навязываться со своими трудностями.
        - И что же изменилось сейчас?
        - Я уже сказала, что принимаю ваше предложение во избежание скандала. И вынуждена положиться на вашу… веру в меня. Вы должны понять, что я честна, когда говорю, что приняла ваше предложение не для того, чтобы улучшить финансовое или социальное положение своей семьи.
        - Но при этом и то и другое будет неизбежным следствием нашего союза, - заметил Александр.
        - Более того: должна признаться, что бабушка будет очень этому рада, - кивнула Лидия.
        - Но не ты.
        Она не ответила. Александра охватило мрачное предчувствие. В доводах Лидии был определенный смысл - он отлично знал, что гордость никогда не позволила бы Лидии признаться в семейной слабости, но таилось во всем этом что-то еще. Что-то, что пряталось за ее рассуждениями и объяснениями. Что-то, чего она недоговаривала.
        Оттолкнувшись от двери, Александр быстро пересек полкомнаты, чтобы оказаться подальше от Лидии, - то ли ради нее, то ли ради себя самого, он не знал. Проведя рукой по волосам, он повернулся ней.
        Лидия не шевельнулась - неподвижная тихая птичка с глазами, в которых вспыхивали все цвета моря, с умом, сравнимым по сложности с небесным навигатором, и с неукротимой чувственностью, которая заставит его до конца жизни сгорать от желания обладать ею.
        - Очень хорошо, - сказал Александр. - Мы поженимся до конца месяца.


        - Ты сделал хороший выбор.
        Повернувшись, Александр увидел Талию, похожую на союз моря и неба в синем платье, с жемчужинами, вплетенными в волосы. Он пригляделся к ее лицу, ища там хоть какой-то намек на иронию или самодовольство, но заметил только одобрение. И согласие.
        Александр проследил за взглядом сестры к окну, возле которого за столом сидели Лидия и Джейн. Джейн сосредоточенно изучала восьмитомное собрание «Британской энтомологии» Джона Кертиса, которое он преподнес ей в качестве подарка по случаю обручения с Лидией.
        - Не о такой паре я мечтал, впервые увидев ее, - признался Александр.
        - Но такую хотел. - Это было утверждение, а не вопрос. - Она очень нравится Себастьяну. И папе. Я уверена, что Дариусу и Николасу Лидия тоже понравится.
        - А тебе? - спросил Александр.
        Талия на мгновение замолчала, и эта короткая пауза породила в Александре вспышку страха. Но в ее ответе он услышал больше, чем ожидал.
        - Я бы не пожелала тебе ни одной другой женщины, - проговорила Талия, взяв его за руку. - Тебе не найти никого лучше Лидии. И уверена, что мама согласилась бы со мной.
        Перед внутренним взором Александра появился образ леди Раштон, а затем у его сердца поднялась волна печали, едва не лишившая его самообладания. Он очень долго сердился на свою мать, не понимая, что его очень сильно огорчало ее бегство и развод родителей. Такое же горе, чувство потери - вот, должно быть, что так больно ранило Талию. И делало ее такой уязвимой.
        Александр повернулся к Талии, но она, склонив голову, уже отошла от него и вернулась к Раштону. Нортвуд перевел взгляд на Лидию.
        Александр все еще испытывал недоумение из-за того, что она так неожиданно изменила свое решение, да и не таким представлял ее согласие на брак, однако все равно был ей благодарен. Потому что хотел жениться на ней. Он был абсолютно уверен, что они созданы друг для друга, и знал, что всегда будет ценить ее ум, внимание, с каким она относится к окружающим, и то, что благодаря Лидии уважение к его семье только возрастет. Знал Александр и что всегда будет любить ее.
        Поставив бокал, он направился к Лидии и Джейн, ожидая, что они встретят его оживленной болтовней.
        Вместо этого его ожидала полная тишина. Джейн внимательно рассматривала выгравированного жука, а Лидия взирала на нее с таким видом, будто обе пытались решить уравнение. Александр застыл на месте - уж больно непривычным было напряжение между сестрами.
        Наконец Джейн оторвалась от книги и улыбнулась Александру.
        - Даже не знаю, как благодарить вас, сэр, - промолвила она. - Я никогда даже надеяться не смела, что у меня будет такое собрание книг.
        - Это была идея Лидии, - сказал Александр. - Я хотел подарить тебе что-нибудь полезное, и она предложила остановиться на книгах. Ты - одна их тех немногих моих знакомых, которые будут использовать книги по прямому назначению, а не украшать ими книжные полки.
        Джейн посмотрела на сестру. Лидия потянулась к Джейн, чтобы ухватиться за ее плечо, и лишь после этого встала. Не извинившись, она направилась к тому месту, где стояли Раштон и Талия.
        Александр кивком указал на открытую книгу.
        - Единственное условие, прилагаемое к подарку, состоит в том, что ты будешь внимательно изучать книги, - сказал он.
        - О, непременно! - заверила его Джейн. - Я рассмотрела лишь часть тома, где описана Lepidoptera - бабочка, а в остальные еще даже не заглянула.
        Александр несколько мгновений разглядывал ее, а потом оперся рукой о стол и наклонился к девочке.
        - Ты даже не представляешь, как много можешь предложить миру, Джейн, - проговорил он. - Никогда не сомневайся в этом. И никогда не сомневайся в себе.
        К его удивлению, глаза Джейн заволокло слезами. У него засосало под ложечкой, когда он увидел, насколько она огорчена. Точно так же Джейн отреагировала, узнав о том, что он собирается жениться на Лидии.
        Быстро заморгав, чтобы справиться со слезами, Джейн коротко кивнула:
        - Да, сэр.
        Александр отошел в сторону, но остановился, услышав, что Джейн окликает его:
        - Лорд Нортвуд!
        - Да?
        - А что будет с Лидией? Когда она станет леди Нортвуд и все такое… она сможет по-прежнему изучать математику и писать статьи? Работать в школе для бедных?
        - Да, конечно, - пообещал Александр. - Я никогда даже не думал, что помешаю ее занятиям. А ты считала, что я так поступлю?
        - Нет, сэр. - Джейн опять опустила глаза на гравюру с жуком. - Я надеюсь, что вы этого не сделаете. Потому что Лидии работа нужна как воздух.
        Александр не знал, что сказать. Нотки горечи в голосе Джейн смущали, как и растущая печаль в ее глазах. В нем проснулось давно забытое чувство неловкости, которого он не испытывал с тех пор, когда Талия была ребенком. Это было ощущение, будто девочка хочет от него чего-то, а он понятия не имеет, чего именно.
        - Ты хорошо знаешь свою сестру, - наконец промолвил он.
        Отвернувшись, Джейн перелистнула страницу книги.
        - Нет, сэр, - отозвалась она. - Я ее совсем не знаю.



        Глава 23

        В гостиной городского особняка Александра наступила тишина, в воздухе все еще стоял аромат кофе и свежей выпечки. Лидия сидела у камина, листая сборник загадок.
        Она повернулась, услышав звук открываемой двери. Ее сердце заколотилось быстрее, когда она увидела приближающегося к ней Александра. Тот остановился около ее стула, от его тела так и веяло теплом, а его цель была настолько ясна, словно он только что описал ее.
        - Это безнравственно, если мы обручены? - Лидия вздрогнула, когда его большая и теплая рука легла ей на затылок.
        - Определенно, - прозвучал возле ее уха его низкий и хриплый голос. - Давай поднимем волну слухов о нашей извращенной эротической активности.
        Лидию охватывало возбуждение. Она опустила глаза на книгу. После приема по случаю обручения бабушка повела Джейн на урок танцев, а они с Александром доиграли кон в карты с Талией, Раштоном и Себастьяном, который тоже потом ушел. Наверняка он сделал это нарочно, подумала Лидия.
        Не сказать, что она возражала.
        Впрочем, ей и самой нужно было уходить.
        Пальцы Лидии крепче сжали книгу.
        - Александр… мне надо работать, - вымолвила она.
        - М-м-м… Мне тоже.
        Его губы прикоснулись к ее шее.
        - Пишешь статью о том, как измерить любовь?
        - Нет, объясняю метод изображения кривых.
        - Но ты же вполне удачно сделала это. - Он приподнял ее груди, а затем руки скользнули вверх и стали вынимать шпильки из ее волос.
        - Александр, я…
        - Тогда продолжай… - Он принялся распускать ее пучок, бросая шпильки на пол, а затем запустил пальцы в длинные волосы. От удовольствия по спине Лидии пробежала дрожь.
        - Объясни мне свой метод, - попросил Александр.
        - Ну-у… Он называется «тангенциальные сферические координаты», которые отличаются от обычных сферических координат, где позиция.. О!…
        Он слегка прикусил мочку ее уха. Теплое дыхание ласково коснулось шеи. Пальцы пробежали по затылку и слегка потерли его. Лидия плавилась от божественных ощущений.
        - Александр, мне правда надо…
        - Нет, ты ничего не должна делать. - Забрав книгу, он повернул Лидию лицом к себе. В его глазах вспыхнуло темное мерцание, при виде которого ее сердце замерло. - Хотя нет, должна - отдаться мне с самозабвением и безграничным энтузиазмом.
        Лидия едва не вскрикнула, ее кровь закипела. У нее не было ни секунды на то, чтобы ответить, потому что рука Александра обвила ее талию и привлекла к нему для такого горячего и страстного поцелуя, что она лишилась дара речи.
        - Итак? - спросил Александр, ведя ее наверх, в спальню. - Говоришь, обычные сферические координаты?
        - Так ты слушал?
        - Да, и счел это весьма возбуждающим.
        Лидия рассмеялась:
        - Лорд Нортвуд, я и понятия не имела о том, что мои теории так вас заводят.
        - Меня заводит в тебе все, особенно твои теории, - улыбнулся он.
        Рука Лидии, пробежав по его сорочке, опустилась вниз, чтобы прикоснуться к наглядному доказательству его возбуждения.
        - Видишь ли, в этой теории полюс - это некая удаленная точка, лежащая…
        - Изумительно… - Его губы прикоснулись к ее шее, руки принялись расстегивать заколки, держащие ее волосы. - Сними одежду!
        Вместо этого Лидия взялась за пуговицы на его панталонах.
        - И данная линия, проходящая через полюс, - это простой радиус…
        - А как насчет кривых?
        - Они находятся в геометрическом месте точек…
        - Сними одежду!
        Лидия улыбнулась. Сбросив платье и корсет, она шагнула в объятия Александра. А затем закрыла глаза, прижалась щекой к груди и вдохнула его аромат. Сквозь тонкую хлопчатобумажную ткань сорочки она чувствовала каждый дюйм его мускулистого тела, наслаждалась тем, как ее груди расплющиваются, прикасаясь к нему.
        Александр чуть отстранился, чтобы полюбоваться ею, убрать со лба непокорную прядь. Что-то вспыхнуло в его глазах: вопросы, неуверенность, сомнения, - отчего сердце у Лидии защемило.
        - Я тебя люблю, - прошептала она. Прикоснувшись к шероховатой щеке, она положила ладонь ему на затылок. - Прошу, поверь, что я тебя люблю.
        Нагнув к себе голову Александра, Лидия прильнула губами к его губам. По крайней мере в этом она могла быть честной. Могла любить его каждым дюймом своего тела, зная, что в ее всепоглощающем желании слиться с ним воедино нет обмана.
        Александр схватился за подол ее сорочки и тянул вверх, пока она не ощутила тепло огня на своей нагой коже. Нортвуд тихо вздохнул, а пальцы стали поглаживать и ласкать ее тугую плоть, опускаясь все ниже, чтобы проникнуть между бедрами. Тело Лидии пронзила яростная дрожь.
        Он хрипло усмехнулся, его плоть вдавилась в ее живот. Лидия охнула, ее губы заскользили по его шероховатой шее, а язык проник в нежную впадинку, где бился пульс. Ей хотелось раствориться в Александре, ощутить, как его тепло смешивается с теплом ее тела, как его сердце бьется около ее груди.
        Пальцы Лидии дрожали, когда она расстегивала пуговицы на рубашке, обнажая его грудь. Ей нравилось прикасаться к нему, ощущать контраст между грубыми волосами и гладкой, нежной кожей, жесткими линиями живота.
        - Сядь, - шепотом попросила она.
        Его глаза потемнели и стали цвета чернил. Сбросив панталоны, он голым сел на стул возле камина. Отблески огня ласкали тело, как возлюбленная, отбрасывая длинные тени, подчеркивающие горячее желание в его глазах и бронзовый оттенок кожи.
        Лидия опустила на него глаза, и у нее перехватило дыхание, а сердце в груди сжалось. От прохладного воздуха ее кожа покрылась мурашками. Когда она опустилась перед ним на колени и положила руки ему на бедра, из ее пересохшего горла вырвался стон. Александр запустил пальцы в длинные волосы и властным, но ласковым движением привлек ее голову к себе.
        Лидия закрыла глаза. Рука Александра сильнее потянула ее за волосы, его бедра напряглись от ее прикосновений. Его вкус проник в ее кровь.
        В камине треснуло полено, отчего по мраморному очагу разлетелось облако искр; пламя объяло свежее дерево и поднялось выше. Кожу Лидии опалило жаром. Она крепче сжала свои бедра, чтобы хоть немного унять все усиливающееся желание.
        - Возьми его весь. - Александр положил вторую руку ей на волосы. Его голос захрипел от желания. - Возьми его весь…
        От грубоватого приказания по телу Лидии снова пробежала дрожь возбуждения. Ее тело покрылось потом. Ее губы, скользящие по естеству Александра вверх-вниз, его пальцы, сжимающие ее голову, звук его прерывистого дыхания - все это еще сильнее распаляло ее страсть.
        Пробежав еще раз по его бедрам, руки Лидии поднялись на его плоский живот и погладили, а затем она, наконец, выпустила изо рта его плоть. Когда она встретилась глазами с его пылающим взором и увидела, как тяжело вздымается его грудь, с ее уст сорвался крик. Желание Лидии было столь велико, что она боялась взорваться, как только он поманит ее пальцем. Опершись на его колени, она встала, подхватила подол сорочки и сорвала ее с себя через голову, открывая его взгляду свое нагое тело.
        - Святой Господь! - Глаза Александра устремились на ее обнаженные груди, на изгиб ее бедер. Он стал было приподниматься, чтобы обнять ее, но Лидия толкнула его рукой в грудь.
        - Подожди, - хриплым, многообещающим голосом промолвила она.
        Александр поморщился, на его лице поблескивали капли пота и играли отблески огня.
        - Я не могу больше ждать, - пробормотал он.
        Лидия повернулась к нему спиной, он взял ее за бедра, и она подтянулась к его чреслам. Найдя за спиной его восставшую плоть, она пошире раздвинула ноги и опустилась на него. Лидия закрыла глаза, когда мышцы ее лона обхватили его нежное и твердое естество.
        - Остановись!
        Услышав его приказ, она остановилась.
        - Что?
        - Повернись ко мне. Я хочу тебя видеть.
        Лидия прикусила нижнюю губу, неистовое биение сердца эхом отдавалось у нее в голове. Несколько мгновений она сомневалась, что сможет сделать это, сможет повернуться к нему лицом и заглянуть в его неотразимые темные глаза.
        Пальцы Александра обхватили талию, и он приподнял ее. Лидия повернулась, радуясь тому, что распущенные спутавшиеся волосы шатром накрывают ее лицо и плечи. Она ухватилась за Александра и вновь развела бедра.
        - Приподними их, - велел он, взглядом указывая на ее груди.
        Задрожав, она взяла груди в ладони и приподняла их вверх. Александр схватил один отвердевший пик губами и слегка потянул, а его язык стал кружиться на разгоряченной коже. Лидия содрогалась от возбуждения, когда он положил руку на ее вторую грудь. От жара его дыхания на соске, от божественных ощущений, которые дарила его рука, проскользнувшая в ямку между тяжелыми округлостями грудей, по ее телу побежали мурашки.
        На одно мгновение Лидия зависла над ним, а уже в следующее рывком села на его плоть, и из ее груди вырвался стон, когда она ощутила чудесное давление на свое лоно. Бедра Александра под ее ягодицами напряглись, его руки скользили по изящному изгибу ее талии.
        - Давай! - В его низком голосе прозвучали нотки отчаяния.
        Лидия приподнялась и снова опустилась на него. Потом повторила это движение, а потом стала двигаться вверх-вниз в медленном ритме, и с каждым мгновением эта сладкая пытка была все более невыносимой. Александр застонал и, крепко держа Лидию, приподнял бедра, когда она в очередной раз опустилась на его жезл.
        В жилах Лидии пульсировала кровь. Ухватившись за его влажные от пота плечи, она попыталась приостановить вспышки искр, полыхающие в ее теле.
        - Я сейчас… - пролепетала она.
        - Давай!
        И она закричала, уносимая потрясающими ощущениями, которые дарили его руки и плоть, проникшая в ее тело. Лидию охватило наслаждение, по телу пробежала дрожь, когда она заметила, что и Александр близок к пику удовольствия. Приподнявшись, она отодвинулась от него и взяла в руки его пульсирующий член. Низкий хриплый крик Александра наполнил горячий воздух.
        Когда она увидела, как Александр получает свою долю удовольствия, по ней пробежала новая волна ощущений. Когда его тело начало расслабляться, она уселась на его бедра и стала разглядывать, завороженная блеском в отсветах огня его влажной кожи и тем, как в его темных глазах появляется выражение удовлетворения.
        Любовь захлестнула все ее существо - любовь и изумление от того, что Нортвуд смог взломать оболочку, которую она так тщательно сооружала вокруг себя. Удивило и то, что позволила ему проникнуть в каждую клеточку ее сердца.
        Александр поднял руку, чтобы убрать спутавшиеся пряди с ее лица. Его взгляд был устремлен на нее, рука скользила по округлой щеке. Лидия прижалась к его руке. Закрыв глаза, она представила, что всю жизнь проведет с этим красивым и непростым человеком, который знает, как заставить ее сердце неистово биться, а тело - петь.
        В ней засветился тонкий, но ощутимый лучик надежды.
        Возможно ли это? Может ли ее жизнь в браке с Александром быть счастливой? Сможет ли она стать ему хорошей женой и дать Джейн все, что та захочет? Сможет ли продолжать работу и не жить с постоянным чувством страха?
        И наконец, сможет ли она сама стать счастливой?
        - Еще не слишком поздно принять твое последнее предложение? - Открыв глаза, она увидела, что Александр по-прежнему наблюдает за ней. Ее сердце затрепетало от недоброго предчувствия. Лидия глубоко вздохнула. - Я прочитаю лекцию на твоей выставке, - пообещала она. И добавила: - Я сделаю это для тебя.
        По лицу Нортвуда пробежала какая-то темная тень, напомнив о его недавней нерешительности.
        - Я хочу, чтобы ты сделала это для себя, - сказал он.
        - Хорошо. - Она взяла его за руки. - Возможно, я даже обнародую свои мысли о любви и дифференциальных уравнениях, хотя и рискну потрясти этим уважаемых коллег.
        - Уверен, что твои коллеги переживут одно-другое потрясение.
        Улыбнувшись, Лидия запечатала его уста поцелуем.
        - А я получу свой медальон сейчас или после лекции? - спросила она, оторвавшись от него.
        - У меня его больше нет.
        - А где же он? - удивилась Лидия.
        - Я отдал его Джейн.
        - Что-о? - Лидия оторвала от него свои руки, от ужаса ее кровь застыла у нее в жилах. - Когда?
        - В тот день, когда приходил потолковать с твоей бабушкой. - Александр нахмурился. - А в чем дело? Ты же сама говорила, что медальон должен принадлежать ей.
        - Когда-нибудь - да! Но не сейчас, пока…
        От тревоги у нее перехватило дыхание. Оттолкнув Александра, Лидия собрала свою одежду. Сквозь страх к ней подобралось воспоминание о странном поведении Джейн, об отстраненности в тот вечер, когда Лидия пришла рассказать ей о возможном замужестве.
        - Лидия! - Александр удивленно смотрел на нее, на его лице появилось выражение беспокойства.

«Ты будешь рад избавиться от меня…»
        Руки Лидии, застегивавшей корсет, на мгновение застыли.
        - Господи, Александр! - воскликнула она. - Что ты наделал?!



        Глава 24

        Лидия вбежала в холл городского особняка бабушки. Ее страх становился все сильнее, все зловещее.
        - Миссис Дрисколл! - закричала она.
        Экономка торопливо вышла из кухни.
        - Да, мисс?
        - Джейн дома?
        - Да, мисс, она с вашей бабушкой только что вернулись от леди Монтегю, которая приглашала их на чай. Кажется, они в классной комнате.
        Охваченная недобрым предчувствием, Лидия направилась в отцовский кабинет. Медная шкатулка стояла на своем обычном месте у окна, потускневший металл поблескивал в тонком луче солнца, проникавшем в окно. Схватив шкатулку, Лидия встряхнула ее. Ее сердце упало, когда внутри не раздалось ни звука. Она перевернула шкатулку, но та была плотно закрыта.
        Не задумываясь, Лидия занесла шкатулку над головой и со всего маху ударила о подоконник.
        Стоявшая в холле миссис Дрисколл испуганно вскрикнула. Лидия попыталась открыть замок, а потом снова и снова с такой силой ударяла шкатулкой о подоконник, что во все стороны полетели деревянные щепки.
        Наконец замок сломался. Лидия открыла крышку. Она уже поняла, что содержимое шкатулки исчезло, но, несмотря на это, из ее груди от досады вырвался стон. Она бросила шкатулку на пол.
        - Лидия!
        Голос бабушки был резким и тяжелым, как топор. Лидия задрожала. С усилием подняв голову, она увидела, что бабушка идет по комнате, оценивающим взглядом обводя последствия срыва Лидии - сломанный замок, пустую шкатулку.
        Наступила тишина. Пустая, пересохшая тишина, которую необходимо было чем-то наполнить.
        - Она… Он отдал ей медальон… Несколько месяцев назад я спрятала в нем ключ… - сбивчиво проговорила Лидия.
        Других слов не нашлось, и она закрыла лицо дрожащими руками.
        - А она… она сказала вам что-нибудь? - спустя несколько мгновений спросила Лидия у бабушки.
        - Нет. - Миссис Бойд обернулась на экономку, которая смущенно стояла у нее за спиной. - Вы можете вернуться к своим обязанностям.
        - Да, мадам. - Поспешно выйдя из комнаты, миссис Дрисколл закрыла за собой дверь.
        Лидия смотрела, как тень бабушки накрывает шкатулку.
        - Где она?
        - Наверху. - Миссис Бойд постучала по шкатулке концом своей трости. - Где документы?
        - Должно быть, она взяла их.
        - Если она никому не сказала, мы еще можем все уладить. - Миссис Бойд кивнула на дверь. - Иди к ней, Лидия. Вам надо поговорить.
        - Если придет Александр, не пускайте его туда.
        Взяв разбитую шкатулку, Лидия стала подниматься по лестнице, испытывая тошнотворный страх. Дверь в классную комнату была полуоткрыта, но Лидия постучала, прежде чем войти. Джейн стояла у окна, упершись одной рукой в стекло.
        - Джейн!
        Повернувшись, девочка сразу увидела пустую шкатулку. Лидия направилась к Джейн, так крепко сжимая шкатулку в руках, что медные углы впились ей в ладони.
        - Ну… как прошло чаепитие у леди Монтегю? - дрожащим голосом спросила Лидия.
        - Разумеется, замечательно. - Вздернув подбородок, Джейн снова устремила взгляд в окно. Ее хрупкие плечики напряглись. - Все было очень вкусно. Она угощала нас меренгами и миндальным печеньем. Она называет его «pain d’epices» - «пряник». Они из Реймса. В них для аромата добавляют экстракт апельсиновых цветов и анис.
        - Звучит замечательно.
        - У леди Монтегю все замечательно, - заявила Джейн.
        - Верно. - Лидия осторожно направилась к ней и остановилась посреди комнаты. - Джейн! - позвала она.
        Девочка обернулась так быстро, что волосы рассыпались по плечам. Губы сжались, а в зеленых глазах появилось сердитое выражение.
        - Я ненавижу тебя, Лидия! Ненавижу тебя!
        - Нет! - Сердце Лидии сжалось от ужаса. Ее руки задрожали, и она уронила шкатулку на стол. - Пожалуйста, дай мне все объяснить.
        - Ты лгала мне! Ты все время лгала мне!
        - Знаю, но…
        - Почему? - Сбросив с письменного стола кучу бумаг, Джейн вытащила из них документ, много лет пролежавший в медной шкатулке. - Ты прятала это от меня, хотя я имела полное право знать правду.
        - Никто не знал правду, - покачала головой Лидия. - Никто, кроме папы и бабушки. - Ее глаза наполнились слезами, и она протянула руки к Джейн, но сестра оттолкнула ее и пошла к двери.
        - Но почему не я? - бросила она на ходу.
        - Тебя забрали бы у нас, - промолвила в ответ Лидия. Она смахнула слезы с глаз, досадуя из-за того, что Джейн смотрит на нее с такой враждебностью. К тому же она не могла винить отца или бабушку, потому что те поступили так, как, по их мнению, было лучше для всех. Они сделали все возможное для того, чтобы Джейн осталась с ними. - Мы не могли сказать тебе, не хотели, чтобы ты знала, что…
        - Вы могли, - перебила ее Джейн. - Но не захотели, потому что понимали, что из-за меня вас ждет сущий кошмар. И лорд Нортвуд ни за что не женился бы на тебе, если бы знал правду! Но если бы я не узнала твою тайну, то ты получила бы все, что хотела, а я осталась бы ни с чем!
        Сердце Лидии сжалось еще сильнее.
        - О, Джейн! Ты никогда не осталась бы ни с чем, и тебе это известно, - вымолвила она. - Я ничего не сказала Нортвуду не потому, что хотела, чтобы он на мне женился. Не сказала, потому что никто не должен знать.
        - Но почему?! Почему из этого надо делать такую тайну?
        - Это было… Это слишком опасно, - неуверенно проговорила Лидия, глядя на Джейн. Перед ее глазами всплывали картинки из прошлого - точеное, как у статуи, лицо с холодными, как стекло, глазами… щуплый блондин на противоположной стороне улицы… пугающее ощущение того, что за нею наблюдают…
        Кошмар вернулся и когтями впился в горло Лидии.
        - Джейн, если что-то…
        - Опасное для тебя, ты хочешь сказать, - перебила ее сестра. - Я знаю, почему ты никому ничего не хочешь говорить, Лидия, ко мне это не имеет никакого отношения. Все дело в том, что твоя жизнь будет погублена, если кто-то узнает правду.
        Развернувшись, Джейн выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Из груди Лидии вырвался сдавленный крик, слезы рекой брызнули из глаз, когда она упала в кресло и закрыла лицо руками.
        В это мгновение она поняла, что должна сделать выбор между Джейн и Александром. Потому что в итоге у нее может вообще не остаться выбора.


«Уважаемый К.,
        если Лидия была вашей ученицей, то почему вы начали переписываться со мной, а не с ней?
        Признаюсь, что нашла один документ, который вызывает у меня бесчисленные вопросы, но я не нахожу на них ответов.
        Правда, эти вопросы я Лидии не задавала. Я хотела сначала поговорить с вами. Поэтому желала бы как можно скорее встретиться с вами. Во вторник собираюсь пойти в Сент-Мартинс-Холл.
        Я не собираюсь что-то выяснять у Лидии. Если человек скрывал правду, то он и сам обойдется без правды. Разве вы не согласны?

    Искренне ваша,
    Джейн».



        Глава 25

«Синус теты в квадрате равен удвоенному синусу теты…» Мысль растворилась, как соль в кипящей воде.



        Ухватившись за руку кучера, Лидия выбралась из кареты на суетливую улицу. Она направилась к лекторию и по пути снова попыталась вспомнить теорему, однако попытки были в лучшем случае неуверенными. А разум настолько воспален, что она была не в состоянии думать о синусах, косинусах или полиномах с квадратными корнями.
        - Я получил твое письмо.
        Услышав мужской голос, Лидия резко остановилась. Александр стоял всего в нескольких футах от нее, на его лице застыло мрачное выражение, а глаза пылали едва сдерживаемым гневом.
        С трудом сглотнув, Лидия крепче сжала сумку. Она понимала, что проявила трусость, послав ему письмо, но при мысли о том, что она скажет ему все в лицо…
        - Прости, пожалуйста, - пролепетала она.
        - Приглашения были разосланы на прошлой неделе, - сухо произнес Александр. - Я не переживу еще одной разорванной помолвки.
        - Ты не хочешь жениться на мне, Александр, - через силу проговорила Лидия. - Поверь, разорванная помолвка - это куда лучше, чем брак со мной.
        Он шагнул ей навстречу и схватил за руку, его темные глаза пылали.
        - Почему? - тихо спросил он, опуская к ней голову. - Почему ты уже три дня отказываешься встречаться со мной? Что, черт возьми, происходит? Если ты не…
        - С вами все в порядке, мисс? - спросили двое джентльменов, проходивших мимо них, переводя глаза с Лидии на Александра.
        Тихо выругавшись, Александр отпустил ее руку и отошел в сторону. Лидия благодарно кивнула джентльменам и направилась в сторону греко-римского фасада лектория. Когда она услышала, что Александр идет следом за ней, в груди у нее защемило.
        - Куда ты идешь? - спросил он.
        - Там проводится математический симпозиум.
        - Я пойду с тобой. - Он забрал у нее сумку. - А потом мы продолжим разговор.
        - Александр, я… - При виде его возмущенного лица у Лидии душа ушла в пятки: она поняла, что у нее не будет возможности сбежать от него.
        Они вместе вошли в зал, где смешивался шум мужских голосов, шорох бумаги и скрип стульев. Лидия оглядывала толпу, пока не нашла глазами доктора Сингли, стоявшего в группе профессоров. Кивнув Лидии, он быстро пошел ей навстречу.
        - Мисс Келлауэй, вы пришли! - Остановившись, доктор Сингли взял ее руку, затянутую в перчатку. - О, лорд Нортвуд, рад снова видеть вас!
        Доктор Сингли повел их в главный зал лектория, указывая путь рукой. Как только они уселись, Лидия забрала у Нортвуда сумку и вытащила оттуда стопку бумаги. Она попыталась сосредоточиться на том, что собиралась сказать профессору, понимая, что ей нужно держаться с холодной уверенностью, даже если сердце с каждым вздохом разбивается на все более мелкие кусочки.
        - Это… это мой ответ на ваш вопрос об интегралах, - сказала она, протягивая бумаги доктору Сингли. Тот разложил их перед собой и стал искать очки. - В общей системе их только три. Но должно быть четыре. И если вы упорядочите эти единицы, а потом выберете ось, в которой все моменты инерции равны, то тогда вам удастся найти эту единицу. - Она указала на бумаги. - Таким образом, четвертый интеграл может быть записан вот в такой комплексной форме.
        - Ах! - В этом коротком восклицании прозвучали понимание и удовлетворение. - Итак, теперь это обретает безупречный смысл. Очень надеюсь, что вы все это опубликуете и, возможно, даже прочтете об этом лекцию.

«Нет. Больше на это нет ни единого шанса».
        Газовые лампы теряли яркость. Координатор симпозиума постучал деревянной указкой по кафедре, призывая всех к вниманию. Лидия откинулась назад, когда он объявил о серии лекций, первая из которых начиналась с рассуждений о символической логике и теории. Пока профессор, собиравшийся прочесть лекцию, раскладывал заметки, Лидия взяла карандаш и раскрыла на коленях новый блокнот.
        Она внимательно слушала выступающего, старательно все записывала, чтобы потом написать отчет, и при этом шепотом консультировалась с доктором Сингли.
        И все это время ее кожа была покрыта мурашками из-за того, что Александр сидел позади; от его напряженной фигуры так и веяло разочарованием и гневом.
        Какой же глупой она была, поверив - хотя бы на одно мгновение - в то, что они смогут прожить вместе всю жизнь. И станут счастливыми. Она слишком на многое замахнулась… и вот теперь ей придется перенести падение.
        К часу дня первая часть симпозиума завершилась, и координатор пригласил всех в соседний зал на ланч, после которого должна была начаться дневная сессия.
        - Хотите поесть с нами, мисс Келлауэй? - спросил доктор Сингли, рассеянно потирая живот. - А вы, лорд Нортвуд?
        - Нет, благодарю вас, я не собиралась задерживаться тут на весь день, - промолвила Лидия, когда они вместе с потоком ученых направились к выходу. - Но вы с миссис Сингли должны обязательно пожаловать к нам на обед.
        - Договорились. Был рад снова видеть вас, а когда приведу в порядок мысли о вашей статье, то обязательно к вам загляну. - Слегка пожав руку Лидии, доктор Сингли кивнул Александру и присоединился к коллегам, устремившимся в столовую.
        - Поедешь домой со мной, - сказал Александр.
        Услышав эти слова, произнесенные непререкаемым тоном, Лидия почувствовала, как от раздражения ее шея покрылась гусиной кожей.
        - Александр, если бы ты не сообщил о своем намерении бабушке, мы бы не оказались в такой ситуации, - прошептала она. - Если бы сразу послушал меня, когда я в первый раз отказала и…
        Внезапно все ее тело оледенело.
        - Лидия! - Александр остановился, удивившись тому, что ее голос оборвался на полуслове. - Что случилось?
        Кто-то толкнул Лидию сзади, отчего она невольно шагнула вперед. Ее взор был устремлен на спину блондина с короткой стрижкой, изящной шеей и узкими плечами под темным сюртуком.
        Лидия помотала головой. «Нет! Не глупи! Разумеется, этого не может быть… Ни за что на свете…»
        Он оглянулся. Она еле слышно вскрикнула.
        - Лидия? - Крепко взяв мисс Келлауэй за руку, Александр повел ее сквозь толпу, загораживая своим телом. Когда они добрались до вестибюля, он отвел ее в сторону от потока ученых, все еще выходивших из дверей. - Лидия, что случилось? Ты стала белой как бумага.
        Лидия с трудом сглотнула - в горле совсем пересохло, - а потом обвела взглядом толпу. Он ушел, его точеные черты растаяли в толпе, пробиравшейся в соседнее помещение.
        - Александр… ты можешь… пожалуйста, принеси мне воды, - хриплым голосом попросила она. - Кажется, я сейчас упаду в обморок.
        Судя по виду Александра, ему вовсе не хотелось оставлять ее одну.
        - Пойдем со мной, - предложил он.
        - Нет, все в порядке, - возразила она, опираясь свободной рукой о стену. - Пожалуйста… Только… побыстрее.
        Неохотно выпустив ее руку, Александр прошел мимо. Как только он удалился, Лидия посмотрела на дверь.
        Она должна выбраться отсюда. Даже если он всего лишь привиделся ей, даже если она увидела то, чего на самом деле не было… она должна выбраться. Немедленно. Глубоко вздохнув, она повернулась и пошла по вестибюлю.
        - Guten tag [8 - Добрый день ( нем.).], Лидия.
        Она едва сдержала крик ужаса.
        - Bitte setzen Sie sich [9 - Пожалуйста, присаживайтесь ( нем.).]. - Пододвинув к стене стул, он указал на него своей длинной, изящной рукой.
        Лидия не стала садиться, и не потому, что ее ноги не подкосились под ней, а потому, что не хотела брать ничего, что он ей предлагает. Она даже не взглянула на него - ее взор был устремлен на какое-то грязное пятно у него за спиной.
        - Что… вы здесь делаете? - тоненьким, вибрирующим от напряжения голосом спросила она.
        - Ich bin [10 - Я… ( нем.)]…
        - Я не говорю по-немецки.
        Она даже не увидела, а почувствовала его улыбку, а потом он заговорил на беглом английском:
        - Само собой, я приехал на симпозиум. Месяц назад мне прислали приглашение.
        - Лидия!
        Лидия испытала облегчение, перемешанное с ужасом, когда увидела возвращающегося Александра. Он посмотрел на ее собеседника, и на лице появилось выражение неприязни - скорее инстинктивной, чем рациональной.
        Остановившись рядом с Лидией, Александр подал ей воду, а затем взял под руку и демонстративно привлек к себе.
        Лидия вцепилась в стакан.
        - Благодарю вас. Я… Вы не позволите нам поговорить минутку, милорд?
        - Мне бы этого не хотелось, - нахмурившись, произнес он.
        - Пожалуйста.
        - Я виконт Нортвуд, - холодно и безучастно представился он блондину. - Жених мисс Келлауэй. А вы?
        Губы блондина скривились в некоем подобии улыбки.
        - А я доктор Джозеф Коул. Мы с мисс Келлауэй давние друзья.
        - Странно: по ней не скажешь, что она считает вас другом.
        - Со мной все в порядке, Нортвуд. - Лидия изо всех сил старалась говорить так, чтобы он понял ее. - Пожалуйста, уйдите.
        Ей хотелось, чтобы Александр услышал мольбу в ее голосе. Помешкав, он чуть отступил назад.
        - Я подожду там, - сказал он. Указав кивком на другую сторону вестибюля, он попятился, не отрывая глаз от Коула.
        Отпив глоток воды, Лидия поставила стакан на стул. Пытаясь набраться решимости, в существовании которой сомневалась, Лидия наконец повернула голову к Коулу.
        Ее сердце гулко забилось в грудной клетке, туго затянутой в корсет. Прищурившись, она рассматривала Коула, при этом аналитическая часть ее мозга сдерживала всплеск эмоций, которые могли опустошить ее душу.
        От ее критического взгляда не ускользнули седые пряди в его редеющих светлых волосах и морщины на лбу и в уголках рта. А вот глаза под стеклами очков были такими же - бледно-зелеными, как океанский лед, окруженными острыми ресницами.
        - Что вам нужно? - с трудом двигая онемевшими губами, спросила она. - Зачем вы приехали?
        Сунув руку в карман, Коул вынул оттуда запечатанное письмо и вложил ей в руку.
        - Не открывайте его здесь. Это ради вашего же блага.
        Она попыталась вернуть конверт.
        - Я не желаю ничего читать! И мне нечего вам сказать.
        - Но вы же спросили, чего я хочу, - напомнил Коул. - Или вы не хотите услышать ответ?
        Он подступил ближе, и Лидии показалось, что воздуха вокруг них стало меньше. Она заставила себя стоять на месте и сдерживать дрожь, пробегавшую под кожей. Нет, она не хотела знать ответа на свой вопрос, потому что, каким бы ни был, он уже приводил ее в ужас.
        Лидия почувствовала, что и Коул оценивающе обводит ее своим взглядом - острым как лезвие бритвы - и что его ум подсчитывает, добавляет и отнимает изменения, которые годы оставили на ее внешности.
        - А ты хорошо выглядишь, Лидия, - наконец заявил он.
        - Со мной все хорошо, - сказала она.
        Перед внутренним взором Лидии появились какие-то туманные картины - вещи, люди, события, о которых она годами запрещала себе вспоминать.
        И среди этого тумана, впереди всего - ее мать. Призрачная, бледная фигура в ее строгой комнате в санатории, а вокруг нее суетятся монашки, напоминающие черных дроздов. Ее волосы, когда-то длинные, блестящие и густые, липнут к голове, а кожа у нее совсем белая, как бумага. Но все же, когда Лидия увидела ее впервые за два года, первым, на что она обратила внимание, были глаза матери.
        В синих глазах, так похожих на ее собственные, все же был свет - слабый, угасающий, но был. В то мгновение она поняла, на что все эти годы надеялись ее отец и бабушка: этот свет может разгореться и осветить настоящую Теодору Келлауэй, смеющуюся теплую женщину, которая задыхалась под грузом своего недуга.
        Лидия обхватила себя руками, когда ей вспомнилась другая женщина, чья фигура была еще более размытой, чем фигура Теодоры Келлауэй. От этой женщины пахло яблоками и корицей. Ее русые волосы заплетены в косу и уложены на голове в корону, она говорит спокойным, мелодичным голосом, а в глазах цвета кофе прячется улыбка.
        Но не успела Лидия задать вопрос, как в груди появилась резкая боль. Ее пальцы крепко сжали предплечья, а с уст, как осколки фарфора, сорвалось имя женщины:
        - Грета?
        - Sie ist tot [11 - Она умерла ( нем.).], - безучастно проговорил Джозеф Коул.
        Его слова потрясли Лидию. Подавив рыдание, она попятилась к стене, чтобы оказаться подальше от него и не дышать с ним одним воздухом.
        - Когда? Как? - Она не хотела знать этого, но должна была спросить, впитать в себя ответ на этот вопрос, словно это было своего рода наказанием.
        - От чахотки. Три года назад.
        Лидия сглотнула слезы, заклокотавшие в ее горле. Равнодушие в голосе Коула было ей ненавистно, однако она знала, что Грета даже не заметила бы его.

«Прости, Грета. Мне так жаль…»
        - Лидия!
        Повернувшись, она опять увидела приближающегося Александра, но он был еще на некотором расстоянии. От него так и веяло напряжением. Не отводя глаз от наблюдавшего за ней Коула, Лидия подняла руку, чтобы остановить Александра.
        - Пожалуйста! - Она взмолилась и для того, чтобы Александр ничего не услышал, и потому, что ее голос все еще был полон печали. - Доктор Коул, пожалуйста, уходите. Пожалуйста, оставьте меня. Я не хочу больше видеть вас. Никогда не хотела.
        Едва заметная улыбка на его лице погасла, уступив место ледяному выражению, которое, как знала Лидия, рождается в самой глубине его существа.
        - Прежде чем ты заговоришь снова, я предлагаю прочесть мое письмо, - промолвил Коул. - Иначе ты можешь сделать что-нибудь, о чем потом будешь сожалеть.
        Он отступил назад, его взгляд скользнул с Лидии на Александра и обратно.
        - Примите мои поздравления с обручением, - сказал он. - Я прочитал о вашей помолвке в «Морнинг пост».
        Лидию затошнило. Она смотрела вслед Коулу, а затем ворвавшийся в открытую дверь сквознячок немного разогнал загустевший вокруг нее воздух.
        Сердце Лидии бешено забилось, дыхание участилось и стало поверхностным. Даже кровь стала тяжелее, словно тело вознамерилось напомнить о том, что она живая. Что она все еще может дышать, думать, двигаться.
        В отличие от матери. В отличие от Греты.
        Сильные руки подхватили ее за мгновение до того, как она начала оседать на землю.


        Нераспечатанное письмо камнем лежало у нее на коленях. Александр сидел в карете напротив нее, сложив на груди руки. Лидия так и чувствовала, что в его голове роятся вопросы, и почти физически ощущала, как он пытается сдержать их.
        - Кто он? - наконец спросил Александр. Этот вопрос занимал его больше всего.
        - Это не должно тебя волновать.
        - Откуда ты его знаешь?
        - Он математик. Хороший математик. По крайней мере был таковым много лет назад.
        - Как ты с ним познакомилась?
        - Ты не мог бы… Мне надо домой.
        - Зачем?
        - Пожалуйста!
        Нортвуд постучал по крыше экипажа, привлекая внимание кучера, а затем велел ехать на Истни-стрит.
        Александр молчал, но чувствовалось, что он не удовлетворен ответами и раздражен. Лидия так крепко сжимала письмо, что, казалось, могла разорвать. Впрочем, она как раз подумывала, чтобы изорвать его на сотню кусочков и выбросить в окно. Лошадиные копыта, колеса экипажей, повозки, собаки, пешеходы - все они затопчут и еще мельче изорвут обрывки, те постепенно сгниют и растворятся в грязи.
        И все потому, что она знала содержание письма. Знала так же хорошо, как теорему Пифагора. Так же хорошо, как черты лица Джейн, все оттенки ее волос. Цвет ее глаз.
        Выскочив из кареты раньше Александра, Лидия бросилась открывать дверь в переднюю.
        - Здравствуйте, мисс Келлауэй. Я только что испекла пирог с тмином и выну… - Миссис Дрисколл остановилась посреди холла и устремила взгляд на Александра, остановившегося в дверях. - О, Нортвуд, добрый день!
        - Миссис Дрисколл, Джейн дома? - спросила Лидия, стараясь не выдать волнения.
        - Нет, мисс. Миссис Бойд повела ее на урок музыки, - ответила экономка.
        - Прошу вас, скажите, когда они вернутся.
        Миссис Дрисколл опять посмотрела на Александра, и от смущения у нее между бровями залегла морщина.
        - Я… я, пожалуй, подам чай… Правда?
        Сбросив плащ, Лидия направилась в гостиную и закрыла дверь, чтобы Александр не вошел следом. Она опустилась на стул возле окна; ее сердце вместо крови перекачивало по жилам ужас. Дрожащими руками она взяла письмо, сломала печать и развернула бумагу.
        Подозрение переросло в болезненную уверенность, когда она стала читать написанные аккуратным почерком слова, пытаясь напомнить себе, что годами опасалась этого. И что надо радоваться тому, что это не произошло раньше.

«Каждая квадратная матрица - это корень ее собственного характеристического полинома».
        Снова сложив письмо, Лидия сунула его в карман.
        Думай, Лидия! Думай!
        Дверь отворилась, и миссис Дрисколл оставила на столе чайный поднос, а затем вышла. Запах печенья вызвал приступ тошноты. Лидия попыталась выпить чаю, но ей удалось сделать только пару глотков, после чего ее желудок взбунтовался.
        Лидия схватила декоративную вазу, и ее вырвало. Пот выступил у нее на лбу, дрожащими руками она вцепилась в фарфоровые края вазы.
        - Лидия!
        Ее сердце подскочило. Слезы заполнили глаза, ослепляя ее. Теплая, тяжелая рука Александра легла ей на затылок.
        - Лидия, ступай наверх. Я вызову доктора.
        - Нет, я…
        - Ты больна. Если ты не…
        - Нет! - крикнула она так пронзительно, что Нортвуд отступил.
        Закрыв глаза, Лидия глубоко задышала, пытаясь справиться с бурей эмоций, которые лишат ее возможности мыслить здраво, если она не уймет их. Александр унес испачканную вазу. Лидия попила, но ее желудок все еще не успокоился.
        Александр почти неслышно ступал по ковру обутыми в сапоги ногами. Лидия заставила себя поднять голову. Он стоял напротив нее, сложив на груди руки, выражение его лица было непроницаемым, но в темных глазах можно было разглядеть тревогу и горькое разочарование.
        Ее сердце разорвалось. Она вспомнила, что когда-то верила в то, что Александр способен принять любую правду, любое признание, которое она ему сделает.
        И вот теперь пришло время доказательства, и Лидии подумалось, что она впервые в жизни считает, что теория не доказывает ничего.
        Она опустила руку в карман. И, не говоря ни слова, протянула ему письмо.
        Александр взял листок и развернул. Выражение его лица не изменилось, когда он читал письмо, содержание которого Лидия запомнила наизусть, прочитав его всего один раз.


«Дорогая Лидия!
        Поздравляю тебя с обручением. Я ждал этого события, узнав, что ты познакомилась с лордом Нортвудом.
        От нескольких коллег я узнал историю семьи его светлости, узнал о разводе его родителей. Похоже, лорд Нортвуд был просто обязан сделать все, чтобы остановить связанный с этим скандал.
        Но мне интересно, что скажет его светлость, если ему станет известна твоя тайна… Тайна таких масштабов, что если о ней узнают в высших кругах, то его имени уже ничто не поможет. Более того, она разрушит всю его семью, которую он так отчаянно пытается восстановить.
        Не думаю, что ты уже все ему рассказала. Мы должны встретиться с тобой наедине и обсудить, на что ты готова пойти, чтобы сохранить свою тайну».



        Должно быть, Александр раз десять перечитал письмо, прежде чем поднял голову и посмотрел на нее. На его подбородке задергалась жилка, мышцы шеи напряглись.
        - О чем это? - спросил он.
        Забрав у него письмо, Лидия опустила глаза. Ее охватили воспоминания, сердце вело постоянную и бесконечную борьбу с разумом, ей до отчаяния захотелось принадлежать чему-то, кому-то. Перестать думать. Начать чувствовать.
        - Это он написал, - сказала она. - Джозеф Коул.
        - Так кто же он все-таки? - Голос Александра слегка задрожал от дурного предчувствия.
        - Он был преподавателем в Лейпцигском университете, - ответила Лидия. - Моим преподавателем.
        - А какую тайну он угрожает раскрыть?
        Александр по-прежнему наблюдал за ней - осторожно, отстраненно. Ее все сильнее захлестывали эмоции - любовь, боль, страх, горе, вина, сожаление… Но несмотря на то что она смотрела на мужчину, за которого отчаянно хотела выйти замуж, ее в этом хаосе вдруг стало охватывать странное спокойствие, от которого медленнее забилось сердце, спокойнее потекла в жилах кровь. Глубоко вздохнув, она произнесла недрогнувшим голосом:
        - Александр, Джейн мне не сестра.
        - Не сестра?..
        - Она моя дочь.



        Глава 26

        В Сент-Мартинс-Холле стояла суета: рабочие и смотрители залов готовили к показу витрины с экспонатами. Сумерки начали затуманивать окна. Огонь в каминах постепенно уменьшался, свет в огромных люстрах слабел.
        Джейн остановилась в отделе выставки, где были представлены образовательные экспонаты по естествознанию. Вдоль стен стояли стеклянные витрины с засушенными растениями, костями животных и всевозможными другими предметами, разложенными по стеклянным банкам. На столах были расставлены коробки с насекомыми и бабочками с расправленными крылышками, с жуками, панцири которых так и блестели в неровном свете. Джейн взяла в руки бутылку, в которой лежали оболочки нескольких палочников.
        Ей стало не по себе, чуть затошнило. Поставив бутылку на стол, она подняла глаза на темнеющие окна над высокой галереей, с трех сторон окружавшей большой зал. Она оставила мистера Холла и Каслфорда в китайском разделе, где они завершали свои дела, пообещав вернуться через полчаса.
        Джейн осторожно выдохнула. Она понятия не имела, как найти мистера Коула, если он действительно здесь. Она посмотрела на витрину с саранчой и тутовыми шелкопрядами. По телу пробежала дрожь. Какими бы интересными ни казались ей насекомые, ей было вовсе не по нраву видеть их мертвыми, под стеклом, приколотыми булавками к бумаге.
        Отойдя от витрины, Джейн направилась к секции, расположенной под галереей. По меньшей мере две дюжины напольных глобусов - земного шара и небесных - стояли рядом с витриной, буквально набитой карманными глобусами. Джейн раскрутила один из небесных глобусов, разглядывая созвездия, изображенные в виде мифических персонажей и животных.
        Еще один небесный глобус был сделан из толстого, тяжелого стекла и стоял на огромной чугунной подставке и медной чаше весов. На поверхности глобуса, наполовину заполненного голубой жидкостью, были выгравированы звезды и кольца параллелей и меридианов. Джейн взялась за глобус обеими руками и слегка приподняла его, не вынимая из полукруглой скобы, наблюдая за тем, как жидкость перетекает внутри стеклянной сферы.
        - Здравствуй, Джейн.
        От низкого и приятного мужского голоса кожа Джейн покрылась мурашками. Ее сердце тяжело забилось, когда, повернувшись, она увидела высокого сухопарого джентльмена, стоявшего у черной лестницы; в стеклах его очков отражался свет, поэтому она не видела его глаз.
        Девочка с трудом сглотнула.
        - Вы… вы пришли… - пробормотала она.
        - Разумеется. Я же сказал, что приду. - Он двинулся вперед. Свет исчез с его лица, открыв ее взору теплые зеленые глаза и орлиные черты. - Рад видеть тебя, хотя, если честно, у меня такое чувство, будто мы уже встречались. И давно знаем друг друга.
        Джейн улыбнулась, ее нервозность немного ослабела, когда она наконец смогла увидеть лицо человека, присылавшего ей письма с загадками и какими-то заметками. Он был таким же, как и его письма, - элегантным, чистым, образованным. У него были светлые волосы, хотя в сумеречном свете они казались темнее; на лоб упала прядь, завившаяся в форме запятой.
        Он подходил к Джейн все ближе, пока не оказался по другую сторону глобуса.
        - Твои последние письма меня немного встревожили, - сказал он. - Понятно, что тебя что-то огорчило. Насколько я понимаю, это имеет отношение к документу, о котором ты мне написала?
        Джейн кивнула, а рука невольно погладила карман юбки, в котором лежало сложенное свидетельство о рождении - acte de naissance. Она украдкой взглянула на доктора Коула. Он по-прежнему наблюдал за ней - легкая улыбка на губах, добрые любопытные глаза…
        - Ты не знала? - спросил он.
        В горле Джейн застрял комок. Она покачала головой. Становится ясно, что она вообще ничего не знала. Ни о том, что все, кого она любит - вся ее семья, - лгали о ней. Ни о том, что они лгали ей.
        Пустота в ее груди превратилась в огромную трещину. Джейн устремила глаза на поверхность глобуса, на выгравированные звезды, кажущиеся на толстом стекле такими изящными.
        - А почему вы мне не сказали?
        - Я боялся, что ты перестанешь мне писать, если я что-то тебе расскажу, - ответил доктор Коул. - К тому же, признаюсь, не думал, что ты мне поверишь. - Он помолчал. - Ты бы поверила?
        Джейн снова покачала головой. Конечно же, нет! Конечно же, она ни за что не поверила бы такому абсурду! Ее отцом был папа, а не какой-то незнакомец, с которым она переписывалась несколько месяцев и имя которого узнала всего несколько недель назад.
        И все же он ее отец. Так Джейн подсказывала интуиция. Несмотря даже на то что его имени не было в свидетельстве о рождении, она знала, что этот человек - ее отец. Она даже видела сходство в чертах его лица, в его глазах. Они были такими же, как у нее.
        Этот человек - ее отец, а Лидия - Лидия! - мать. Мысль об этом так и металась в голове Джейн и была такой же бунтарской, как штормовой океан.
        Интересно, подумала Джейн, собиралась ли Лидия когда-нибудь открыть правду? Или вообще кто-нибудь? Или они хотели всю жизнь держать ее в центре этой огромной лжи?
        - Почему вы сначала не связались с Лидией? - спросила Джейн.
        - Я знал, что она не захочет меня видеть, - ответил доктор Коул. - Мы расстались с ней… при не самых лучших обстоятельствах. - Он пожал плечами. - К тому же я хотел познакомиться с тобой и чтобы ты познакомилась со мной без ее влияния. Подозреваю, что она не сказала бы обо мне ничего доброго и хорошего.
        - А вы? Вы сказали бы о ней что-нибудь хорошее и доброе?
        Наклонившись над глобусом, доктор Коул положил ладонь с длинными пальцами на руку Джейн, лежавшую на стеклянной сфере. Его рука была теплой и приятной. Джейн попыталась представить, каким отцом он мог бы быть, но у нее не получилось.
        - Лидия очень умна, - заговорил Коул. - Она всегда была умной. Я с огромным удивлением узнал от одного из коллег, что она исчезла из академии почти на десять лет. Учителя по математике поражались ее способностям, еще когда она была ребенком. Для меня было честью иметь такую студентку.
        Глаза Джейн неожиданно застили слезы. Ей все это было известно: она знала, что Лидия обладает выдающимся умом и может предложить очень много нового в решениях, доказательствах и уравнениях.
        Джейн знала, что Лидия могла бы изменить мир… если бы не исчезла из академии, если бы не забросила публичные занятия математикой.
        Доктор Коул сжал ее руку. Слишком сильно. Джейн попыталась высвободиться.
        - Как бы там ни было, считаю большой удачей, что тебе удалось найти документ, - продолжал он. - Возможно, это даже не совпадение, что он попал тебе в руки как раз накануне замужества Лидии. Не исключено, что правда должна была выйти наружу именно теперь, когда ей уже недолго осталось жить вместе с тобой.
        В его голосе послышались едва различимые, но жесткие стальные нотки. Джейн осторожно посмотрела на него. Коул по-прежнему улыбался, но в его взгляде появился холод, как на окне появляются первые морозные узоры. По спине девочки пробежала дрожь.
        Ей наконец удалось вырвать у него руку.
        - Прошу прощения, но уже поздно, меня ждут, - сказала она.
        - Конечно. Но можно, я посмотрю документ, прежде чем ты уйдешь?
        Джейн вынула из кармана бумагу и развернула, глядя на текст, напечатанный по-французски и написанный витиеватым почерком.
        - Я не очень хорошо знаю французский, но в графе о родителях записано только одно имя: Лидия Келлауэй, - промолвила Джейн. - Нет записи о ее профессии, а в графе «возраст» указано «seize» - «шестнадцать». То есть ей было…
        Джейн замотала головой, отгоняя мысль о том, что Лидии было всего на пять лет больше, чем ей сейчас, когда она родила.
        - Адрес указан лионский, - продолжала она. - Моя бабушка и мой папа - оба расписались как свидетели.
        - Интересно. - Коул подошел чуть ближе к Джейн, его рука по-прежнему покоилась на обширной поверхности глобуса. - Дай-ка я взгляну на документ: может, узнаю еще какую-нибудь информацию. Я, знаешь ли, хорошо говорю по-французски.
        Он протянул руку. Джейн уже собиралась отдать документ, но вдруг замерла. Отдернув листок, прижала его к груди.
        - Вообще-то сейчас… сейчас мне больше ничего не надо знать, - заявила она. - Пора все обсудить с Лидией.
        Она сделала шаг назад. Он - шаг вперед.
        - Ты и впрямь считаешь, что Лидия скажет тебе правду? - добрым, но слегка снисходительным тоном спросил Коул. - Если даже ты расскажешь ей о документе, у нее не будет причины говорить тебе правду о твоем отце. Ты уверена, что там нет моего имени?
        - Абсолютно уверена. - Пальчики Джейн впились в листок, прижимая его к ладони.
        - Покажи мне его, пожалуйста.
        - Зачем?
        - Это волнует меня не меньше, чем тебя, Джейн. Я имею право увидеть свидетельство о рождении собственной дочери.
        - А почему вы не присутствовали при регистрации документа? Почему вас не записали в графе «родители»?
        - Меня там не было, потому что Лидия уехала, не сообщив, куда направляется. - Тело доктора Коула постепенно охватывало напряжение, растворяя тепло в его глазах и заменяя его нетерпением. - Если бы только я знал, где она находится, то непременно настоял бы на том, чтобы и меня записали в свидетельство.
        - А вы собирались жениться на ней?
        Его губы изогнулись и показались Джейн похожими на дождевого червя.
        - Это не твое дело - задавать вопросы о моих отношениях с Лидией.
        - Зато мое право - знать правду о родителях, - парировала Джейн. Ей уже хотелось, чтобы правда была иной и чтобы доктор Коул не был на самом деле ее отцом. Ей так хотелось верить в то, что между ним и Лидией никогда ничего не было. Чего-то ужасного.
        Она оглянулась назад, моля Бога о том, чтобы рядом оказался кто-то из рабочих или смотрителей залов. Нет, никого не было, а остальную часть выставки загораживал большой шкаф для экспонатов.
        Джейн повернулась к доктору Коулу спиной. Лицо у него стало злым, а пульсирующая на шее жила говорила о растущем раздражении.
        - Отдай мне документ, Джейн.
        Девочка отрицательно помотала головой. Ее охватывал страх. Джейн не понимала, почему он так стремится завладеть документом, но подозревала, что если он все-таки попадет Коулу в руки, то она уже больше никогда его не увидит.
        Доктор Коул сделал два больших шага вперед, стремительностью движений напоминая змею. И потянулся, чтобы выхватить у нее бумагу. Но как только его пальцы схватили краешек листа, Джейн отдернула его к себе. Засунув свидетельство в карман, она бросилась бежать. До ее слуха донеслось его низкое гортанное проклятие.
        Не осмелившись появиться рядом с Коулом, Джейн направилась к узкой задней лестнице, ведущей наверх, в галерею. Пробегая мимо витрины раздела, посвященного естествознанию, она забежала за диораму, демонстрирующую горных птиц. Вынув документ из кармана, девочка забросила его за распростертые крылья орла, а потом помчалась к ступенькам, надеясь, что ей удастся пробежать по галерее и спуститься оттуда по противоположной лестнице, ведущей к главному входу.
        Шкафы со стеклянными дверцами, письменные столы, книжные шкафы занимали все пространство галереи. Обегая их вокруг, Джейн попыталась посмотреть через перила вниз, чтобы найти глазами мистера Холла, но его нигде не было видно.
        Девочку охватила паника. Если он уже ушел домой… Нет! Холл не ушел бы с выставки без нее.
        Джейн побежала быстрее, не решаясь оглянуться назад, обогнула стол, заваленный свернутыми в трубочку картами. Она миновала уже половину галереи, как вдруг обо что-то споткнулась. Джейн с силой упала на пол, из ее груди вырвался крик. Боль пронзила ее правое запястье, потому что, падая, она попыталась упереться о пол руками.

«Беги! Беги!»
        Истерически всхлипнув, она пыталась подняться на ноги. И тут на нее упала мужская тень, а длинные пальцы сжали ее предплечье. Доктор Коул заговорил, цедя слова сквозь зубы, и больно сжимал ее руку.
        - Глупая девчонка!
        Джейн попыталась закричать. Но ей не удалось издать ни звука, потому что Коул зажал ей рот.



        Глава 27

        Удивившись, Александр отступил на шаг. Свежая, грубая боль разрывала Лидии грудь. Она отвела глаза, но всем существом чувствовала, что от пережитого потрясения он замер на месте.
        - Твоя… твоя дочь?
        Лидия кивнула, испытывая облегчение от того, что наконец сказала ему правду. И не важно, как он на нее отреагировал, - по крайней мере она больше не носит в себе тяжкий груз тайны.
        - Но Джейн ведь…
        - Одиннадцать, - подсказала Лидия. - Она родилась, когда мне было почти семнадцать.
        Приподняв ресницы, она рискнула взглянуть на него. Александр оставался спокоен, лишь руки, висевшие вдоль тела, сжались в кулаки, а лицо напряглось.
        - Расскажи мне! - приказал он.
        - Это некрасивая история. - Лидия помолчала. - Очень некрасивая.
        - Мне все равно, - заявил Александр. - Что произошло? Он отец Джейн?
        - Да. - Ее пальцы сжали письмо.
        - Но он ведь… он не… - Александр сглотнул, его кулаки сжались еще крепче.
        - Нет-нет. - Страх постепенно уступал место стыду. Лидия попыталась удержать его, зная, что должна поведать Нортвуду эту историю во всех ее грязных подробностях. - Это было… ошибкой, Александр, ужасной ошибкой, но меня никто не принуждал, я все делала по своей воле. И я обещаю тебе рассказать все, что ты захочешь узнать, но сначала мне надо поговорить с Джейн. Пожалуйста! Я… я не думала, что он нас разыщет. И не знаю, не пытался ли он связаться с ней, если…
        Внезапно Лидия замолчала, ошеломленная столь ужасным предположением, что ей было даже страшно произнести его вслух. Она закрыла лицо руками, едва замечая, что сквозь молчание Александра начинает проступать гнев.
        - Что сказала миссис Дрисколл? Куда ушла Джейн? - спросил он.
        - На урок музыки, в сопровождении бабушки. - Лидия отерла пот на лбу. - Я… Мне необходимо поговорить с ней - именно поэтому я хотела вернуть медальон. И все это…
        - Я заберу ее у Раштона, - сказал Александр. - А ты жди здесь. Не хочу, чтобы в доме моего отца устраивали сцену.
        Повернувшись, он ушел. Лидия смотрела на закрывшуюся за ним дверь. По шее струился пот, проникая под узкий воротничок.
        Лидия поднялась в свою комнату, плеснула в лицо водой и поправила прическу. От переживаний ее подташнивало. Она прошла по коридору в классную комнату, где они с Джейн провели бесчисленное количество часов.
        Там повсюду были вещи и работы Джейн - картины, куклы, игрушки, рисунки, глобус Земли, книги, образцы для вышивания и вязания крючком.
        Лидия взяла в руки старую тряпичную куклу, которую сэр Генри когда-то подарил Джейн на Рождество. Кукла смотрела прямо на нее, хотя один глаз-бусинка отсутствовал, а швы на кукольных губах начали расходиться.
        - Лидия! - с опаской окликнула бабушка.
        Та повернулась.
        - Джейн с вами?
        - Нет.
        Лидия нахмурилась.
        - А где Александр?
        - Не знаю. Что происходит?
        - Он поехал забрать Джейн с урока музыки, - объяснила Лидия. - Разве вы были не вместе?
        - Да, но после урока она ушла с мистером Холлом.
        Отложив куклу в сторону, Лидия стала просматривать лежавшую на столе стопку бумаги - упражнения в чистописании, несколько рисунков, начало доклада о светлячках. Закрыв несколько открытых книг и поставив их в книжный шкаф, Лидия наклонилась, чтобы поднять какой-то листочек, выпавший на пол.
        Лидия начала было складывать листочек, чтобы засунуть его на полку между книгами, но внезапно остановилась. Черные чернила проступали сквозь бумагу как паутина. Она развернула листок, и сердце тяжело забилось.
        Перед глазами Лидии поплыл аккуратный почерк. На нее накатила волна головокружения и недоверия.
        Нет! Нет, нет, нет, нет, нет, нет…
        - Лидия, что это? - В голосе бабушки послышалась возрастающая тревога. Приосанившись, миссис Бойд вошла в комнату и взяла листок из рук Лидии.
        Бабушка стала читать письмо, а Лидия упала на стул. Письмо уже запечатлелось в ее памяти, вызывая ужас.


«Дорогая Джейн!
        Лидия Келлауэй когда-то была моей студенткой в Лейпцигском университете в Германии. Предлагаю спросить у нее, стоит ли тебе учиться дальше.

    Искренне твой, доктор Джозеф Коул».


        Письмо выпало из рук миссис Бойд. Бабушка подняла голову, от ее лица отхлынули все краски.
        - Что… - заговорила она, чеканя каждую букву, - это значит?
        Лидию опять затошнило. Она не могла думать, не могла двигаться. Не знала, что делать дальше.
        - Он… он вернулся… Он… в Лондоне.
        На мгновение Лидии показалось, что бабушка может ударить ее, но миссис Бойд просто пригвоздила ее к месту темным, как океанское дно, взглядом.
        - Давно тебе это известно?
        - Я узнала только что.
        - А что скажешь об этом? - Миссис Бойд с такой яростью ткнула своей тростью в письмо, что в нем образовалась дырка.
        - Не знаю.
        Сбросив оцепенелое отчаяние, Лидия встала. И начала выдвигать ящики стола и шкафа, отбрасывая в сторону коробки с сокровищами Джейн. Она просмотрела все книги в низком книжном шкафу, перелистала все страницы в поисках того, чего не хотела находить.
        Ее пальцы сжали неровную стопку писем, написанных тем же узнаваемым почерком. Перед глазами все плыло, голова пульсировала от боли, накопившейся за дюжину лет горя и сожаления.
        Она потрясла письмами в воздухе.
        - Кто доставил это Джейн?!
        - Доставил? - Миссис Бойд покачала головой. - Никто ничего не доставлял Джейн.
        Рука Лидии сжала пачку писем, когда она стала читать самое верхнее из них.


«Дорогая Джейн!
        Попасть в Сент-Мартинс-Холл очень просто. Я так организую свой день, чтобы прийти туда к назначенному тобой времени.
        Прошу тебя принести с собой документ, чтобы я мог посмотреть на него, раз уж ты так уверена, что он касается меня.

    Искренне твой,
    Джозеф Коул».


        Лидия подняла голову и посмотрела на бабушку.
        - Куда Джейн пошла с мистером Холлом? - шепотом спросила она.
        - Посмотреть на подготовку к образовательной выставке. - Нахмуренные брови миссис Бойд стали походить на выдолбленную в скале трещину. - Джейн до этого говорила, что хочет пойти туда, и мистер Холл любезно согласился отвести ее. Я пила чай с миссис Кин, иначе пошла бы с ними, но…
        Лидия вырвалась из состояния беспомощности, как пущенный из рогатки камень. Сунув письма в карман, она протиснулась между бабушкой и косяком двери.
        - Лидия! - донесся крик миссис Бойд до Лидии, мчавшейся по коридору к входной двери.
        Выбежав из дома, она понеслась на Бейкер-стрит, где находилась стоянка кебов. Крик бабушки постепенно стихал, уступая место пронзительным воплям, раздававшимся в ее голове.



        Глава 28

        Сумерки опустились на улицу Лонг-Акр, так что главный вход в Сент-Мартинс-Холл было не разглядеть из-за интенсивного движения - пешеходы, экипажи, повозки и телеги сновали здесь взад-вперед, как пчелы в улье.
        - Несчастный случай или что-то вроде этого, мисс, - сказал кучер. - Насколько мне отсюда видно, похоже, что повозка въехала во что-то. В общем, дальше не проехать.
        Выругавшись, Лидия толкнула дверь кеба. Она бросила кучеру два шиллинга и быстро пробралась сквозь толпу, собравшуюся, чтобы поглазеть на происшествие, а затем пробежала мимо группы констеблей, расталкивая их локтями. Тяжело дыша, она неслась вперед и вдруг заметила Себастьяна, расхаживающего перед входом в Сент-Мартинс-Холл.
        - Себастьян!
        Тот поднял голову, вид у него был явно встревоженный.
        - Лидия, что…
        - Джейн… - Лидия остановилась перед ним. - Где Джейн?
        - Не знаю. Видишь ли, весь день она была со мной, а потом пошла взглянуть на витрины, пока я помогал Каслфорду с китайской выставкой. Когда я пошел ее искать, она уже ушла.
        - Ушла?! Что значит «ушла»?
        - Я не смог найти ее и подумал, что Джейн, должно быть, с Каслфордом, но, кажется, тот уже ушел и никто из смотрителей залов ее не видел. Потом я услышал шум на улице и подумал, что она могла выйти посмотреть, что происходит. Но тут такое столпотворение…
        - Продолжай поиски! - приказала Лидия, направляясь к главному входу. - Посмотри в классных комнатах и библиотеке. И обязательно проверь комнату для отдыха в дальней части здания.
        - Но где…
        - Я не могу сейчас объяснить, Себастьян, прошу тебя… Мы должны найти ее!
        Лидия вбежала в здание, ее тяжелое дыхание эхом отдавалось от стен холла. Она поспешила к главной лестнице, которая вела в большой зал, занимавший весь первый этаж.
        Толкнув дверь, Лидия вошла в выставочное помещение. Рабочие возились с витринами, повсюду слышался стук молотков, но и он не заглушал доносившегося с улицы шума, а находившиеся в зале люди то и дело подходили к окну, чтобы узнать, что там происходит.
        Лидия едва сдержала желание выкрикнуть имя Джейн. Если она все еще тут, если Коул с нею… одному Богу известно, что он может сделать с Джейн, если узнает, что Лидия ищет ее.
        За окном мимо нее промелькнула какая-то тень. Лидия вглядывалась в пустую галерею, однако сквозь полумрак почти ничего не могла разглядеть. Удары сердца эхом отзывались у нее в ушах, когда она стала подниматься по лестнице наверх, в один из разделов выставки, освещаемый тлеющими в камине углями.
        Перед глазами все поплыло, но внезапно Лидия увидела окружающее с удивительной четкостью. Джейн сидит на стуле у камина, прижав к груди руку. Ее сотрясает дрожь.
        Лидия сдержала крик, ее охватило невероятное облегчение. Она едва не позвала на помощь.
        И тут краем глаза Лидия уловила какое-то движение. Не успел мозг осознать, что происходит, как мужская рука схватила ее за запястье. Руку Лидии пронзила боль. Коул толкнул ее вперед; от отблесков умирающего в камине огня на точеных чертах его лица появились зловещие тени.
        - Лидия! - Джейн выпрямилась, ее глаза, расширившиеся от ужаса, были полны ярости.
        Вырвав у Коула руку, Лидия бросилась к дочери. Обняла ее и подняла со стула. Крепко прижимая к себе девочку, Лидия повернулась, чтобы взглядом пригвоздить Коула к месту.
        - Чего вы хотите?
        Коул, глядя на Джейн, ответил:
        - Насколько это для тебя важно, Лидия? Сколько ты готова заплатить, чтобы скрыть от него истину?
        - Нортвуд уже знает правду, - ответила она. - Я ему сказала.
        На лице Коула появилась улыбка - такая же холодная и остроконечная, как молодой месяц.
        - Ты думаешь, я поверю в то, что ты таким образом погубила свою жизнь?
        - Верьте во что хотите, - резко проговорила Лидия. - Нортвуд знает, что Джейн моя дочь.
        - Наша дочь, - поправил он ее. - Может, ты уговоришь ее сказать мне, где документ.
        - Какой документ?
        - Свидетельство о рождении, которое она спрятала, - промолвил в ответ Коул. - Если она скажет, где оно, все закончится очень быстро.
        Нет. Это не кончится никогда. Лидия понимала это всем существом. Никогда!
        Она чувствовала, как сбоку к ней прижимается Джейн, как пальчики девочки сжимают ее руку. Их глаза встретились. Странное чувство понимания возникло между ними - что-то говорившее о сожалениях и печали, которые, возможно, были чем-то оправданы, о том, что все их поступки были вызваны добрыми намерениями.
        Лидия заставила себя перевести взгляд на Коула.
        - Доктор Коул, зачем вы это делаете?
        Тот посмотрел на нее своим чистым, совиным взглядом, который, казалось, мог проникнуть в самые потаенные уголки ее разума.
        - Я потерял все, Лидия. Сначала - работу в университете. И не мог найти другую, чтобы как-то существовать. Потом Грета… Ты же знаешь, какой она была слабой, какой хрупкой. Она не выдержала нагрузки. Согнулась под ней, правда. Все мои сбережения пошли сначала на докторов, потом - на похороны.
        Лидии хотелось заткнуть уши руками, только бы не слышать о смерти Греты.
        - А почему вы потеряли звание профессора?
        Еле заметная улыбка скривила его рот.
        - Из-за своего рода этического насилия, - ответил он. - Можешь себе представить?
        - Этического…
        - Она уже была мертва, когда я пришел. Просто стыдно, что они так и не поверили мне.
        Лидии стало трудно дышать, желчь подступила к горлу.
        - Кто… кто это… был?
        - Дочь одного из профессоров истории. Мне тоже очень жаль. Милая девочка. Понятия не имею, скольких мужчин она развлекала в своей комнате.
        - И вы… вы?..
        - Они сказали, что ее задушили. И уверяли, что подозревают меня, но им так и не удалось доказать, что это моих рук дело. И все же одних разговоров об этом оказалось достаточно для того, чтобы министр образования счел возможным уволить меня.
        Где-то хлопнула дверь. Голоса стали подниматься снизу, как птичья стая. Что-то затрещало.
        Лидия отодвинула Джейн себе за спину, стараясь сделать это как можно незаметнее. Ей очень хотелось подтолкнуть девочку к лестнице, на безопасный первый этаж, но она не знала, есть ли у Коула оружие.
        - Прошел уже год, - продолжал Коул. - Потом я прочитал о смерти сэра Генри и вспомнил о тебе, поэтому вернулся в Лондон. Я хотел узнать, есть ли у тебя ребенок. А узнав о существовании Джейн, захотел выяснить, обладает ли она твоим умом и твоими фантастическими математическими способностями. Мне пришло в голову, что гениальность ребенка с такой матерью, как ты, и таким отцом, как я, может быть легендарной. Поэтому я написал ей.
        Лидию затошнило при мысли о том, что он втянул Джейн в переписку.
        - Чего вы от нее хотели?
        - Поначалу я думал, что у нее могли возникнуть какие-то новые идеи, какой-то иной подход к математике, - ответил Коул.
        - Вы хотели использовать ее способности для собственных целей, не так ли? - бросила Лидия. - Вы подумали, что она снабдит вас какими-то новыми замечательными теориями и тождествами. А вы украдете их и опубликуете под своим именем в отчаянной попытке вернуть себе прежнее положение.
        Он нахмурился.
        - Это не совсем так. В конце концов, она моя дочь, так что все ее теории по праву принадлежат мне. И представь мое разочарование, когда я понял, что у нее весьма средний ум. Разумеется, по сравнению с другими.
        Лидия стиснула зубы, чтобы не сказать, как он ошибся.
        - И что же привело вас к нынешнему плану? - вместо этого спросила она.
        - Известие о смерти твоего отца. Я понял, что настало подходящее время связаться с Джейн, ну а потом узнал о твоих… отношениях с богатым лордом. Если я не могу вернуть себе репутацию, тогда мое огорчение скрасит ощутимое количество денег. Достаточное для того, чтобы я мог жить где-то еще - во Франции, скажем, или в Италии. Само собой, жить в комфорте - до конца моих дней.
        Ему не нужна Джейн.
        Самый большой страх Лидии, преследовавший ее последнее десятилетие, немного унялся. Ее не волновало, чего он хочет и что сделал, раз не пытается отнять у нее дочь.
        - Вы уедете, если получите деньги? - спросила она. - Навсегда?
        - Возможно. Однако мне необходимо свидетельство о рождении, чтобы я мог держать ситуацию под контролем. Обладая этим документом и зная, что тебе известно, что у меня есть доказательство правды о рождении Джейн, я буду уверен, что ты не изменишь своему слову.
        - Вы не сможете вечно шантажировать меня.
        - Вообще-то смогу. - Склонив голову набок, Коул внимательно посмотрел на Лидию. - Почему ты согласилась выйти за него, Лидия? Из-за титула или из-за денег? А ведь ты рискуешь не получить ни то ни другое, правда?
        Лидия не ответила, горло у нее перехватило так сильно, что ей было трудно вдохнуть.
        - Я не позволю вам касаться лорда Нортвуда. - В ее голосе зазвучали стальные нотки, и она слегка расслабила руки, обнимавшие Джейн, надеясь, что девочка убежит. - Можете говорить людям что хотите, доктор Коул. Я возьму всю вину на себя. Вы понятия не имеете, как все происходит, как ими можно манипулировать. Нортвуд сможет выйти из этого скандала с незапятнанной репутацией, а все нападки я приму на себя. И какой же тогда будет прок от вашего шантажа?
        Похоже, ее слова не произвели на Коула никакого впечатления.
        - Ну хорошо; допустим, твои откровения не повлияют на Нортвуда. Но как они, по-твоему, скажутся на Джейн?
        Лидия вздрогнула. Коул улыбнулся.
        - Я не дурак, Лидия. Я знаю, насколько велико твое желание сохранить тайну, хотя признаю, что твоя готовность принести себя в жертву ради жениха заслуживает восхищения. - Наклонившись вперед, чтобы видеть лицо Джейн, Коул понизил голос: - Все очень просто, моя дорогая. Я получу либо документ, либо тебя. И что же это будет?
        - Ты не получишь Джейн, - послышался в усиливающейся темноте низкий, холодный голос. - Никогда.


        Александр.
        Мозг Лидии вобрал в себя информацию о его присутствии, о его голосе, а вот сердце отказывалось в это верить. И все же он вышел из тени, от его фигуры так и веяло ледяной яростью.
        - Лорд Нортвуд. - Коул приподнял одну бровь, он был насторожен, но не испуган, словно знал, что перед ним человек, умеющий сдерживать себя. - Может, хотя бы вы согласитесь призвать на помощь здравый смысл. Я пришел к выводу, что женский ум склонен принимать эмоциональные решения.
        Подойдя ближе, Александр отвел Джейн от Лидии и толкнул ее себе за спину, чтоб загородить от Коула. Не отрывая от того глаз, Нортвуд сказал:
        - Лидия, карета стоит у входа Лэнгли. Бери Джейн, и ступайте туда.
        Но не успела Лидия сделать и шага по направлению к Джейн, как Коул, быстрый как оса, бросился вперед и схватил Лидию за руку. Джейн завизжала.
        В горле Лидии застрял крик, тело приготовилось к сопротивлению, но тут ей в шею уткнулось холодное дуло пистолета. Прижав Лидию к себе, Коул потащил ее к ограждению галереи.
        - Мисс! Мисс!
        Целая толпа рабочих собралась внизу, все смотрели на пугающую сцену. Несколько человек бросились к лестнице.
        - Никому не двигаться! - закричал Коул. - Иначе я убью ее!
        Люди застыли на месте. Выругавшись, Александр сделал шаг вперед, но Коул сильнее вдавил дуло пистолета в шею Лидии.
        Александр остановился, его мускулы, скрытые одеждой, окаменели от напряжения. Стоящая у него за спиной Джейн со страхом посмотрела на Коула, а затем повернулась и бросилась бежать. Страх Лидии стал меньше, и она испытала огромное облегчение при виде убегающей дочери.
        - Отпусти ее, Коул. - Александр успокаивающим жестом поднял вверх руки. - Ты получишь столько денег, сколько хочешь.
        - Нет. - Лидия вздрогнула. Пот тек по ее шее, она чувствовала на ухе горячее и тяжелое дыхание Коула.
        - Кто для тебя дороже, Нортвуд, - девчонка или Лидия?
        - Они обе мне дороги.
        Коул рассмеялся.
        - Да неужели? Что, если я оставлю с тобой Лидию? Взять с собой Джейн? Тогда у меня будет козырная карта, я смогу в любое время приводить ее в качестве дочери виконтессы Нортвуд, удивительной…
        - Прекратите!
        Повернувшись, Коул увидел Джейн, которая бежала к ним по галерее с вытянутой вперед рукой. В руке был зажат лист бумаги.
        - Отпустите ее. - Джейн показала бумагу Коулу. - И тогда я отдам вам это.
        Коул посмотрел на девочку, а потом засмеялся низким смехом.
        - Возможно, я недооценил твой ум, Джейн. Не исключено, что даже в этой конкретной группе ты самая умная.
        Коул протянул руку, чтобы забрать документ, но Джейн не отдала его. Полное ярости выражение лица Коула выдавало его решимость заполучить свидетельство.
        - Сначала отпустите Лидию! - приказала Джейн.
        Коул покачал головой.
        - Сначала я должен получить документ, - заявил он.
        - Откуда я знаю, что потом вы отпустите ее?
        - Ты должна мне доверять - в конце концов, я твой отец.
        - Нет, не отец.
        От нетерпения по телу Коула пробежала дрожь.
        - Отдай мне свидетельство, Джейн! - выкрикнул он.
        Взгляд Джейн переместился на Александра, стоящего возле камина. Сердце Лидии подскочило от его неожиданного движения: Нортвуд бросился вперед, обхватил руку Лидии и вырвал ее из цепкой хватки Коула.
        Грохнул выстрел. Лидия упала на колени, Джейн закричала. Толпа внизу охнула, а потом зашевелилась.
        Александр бросился на Коула и со всего маху толкнул того на ограждение галереи. Дерево сломалось и затрещало. Захрипев, Коул взмахнул рукой, пытаясь сбоку ударить Александра по голове.
        Джейн подбежала к Лидии. Свидетельство упало на пол, когда она схватила мать обеими руками и попыталась оттащить от дерущихся. Лидия прижала руку к животу, ее зрение затуманилось. Она заморгала, пытаясь сосредоточиться, пытаясь…
        - Девочка! - крикнул мужчина. - Уведите ее!
        Лидия подтолкнула Джейн туда, откуда послышался мужской голос. Толпа внизу приподнималась и передвигалась как океанский прилив.
        От стен галереи эхом отозвался отвратительный глухой стук, когда Александр схватил Коула за воротник и снова ударил о перила. На голове Коула появилась кровавая рана.
        Выругавшись, он замахнулся ногой и с силой ударил Александра по колену. Удар был настолько силен, что Нортвуд невольно ослабил хватку. Коул вырвался.
        Пистолет. Где пистолет?
        Лидия рывком поднялась и стала в отчаянии озираться по сторонам, но Коул опередил ее. Он схватил пистолет, упавший на полу около камина. Взмахнув им, он стал стрелять по людям, поднимавшимся по лестнице, а потом - по толпе.
        Люди закричали. Двери со стуком захлопывались и открывались. Гремели чьи-то шаги.
        Александр набросился на Коула сзади и повалил на пол. Пистолет отлетел в сторону. Противники захрипели, затрещали кости.
        Метнувшись вперед, Джейн схватила свидетельство о рождении. Извиваясь, Коул вывернулся и рванулся вперед, чтобы поймать Джейн.
        Лидия знала, что вот-вот произойдет, но никак не могла предотвратить неизбежное.
        Ее охватил ужас, когда она увидела, как Коул кидается на Джейн и с оглушительным треском падает сквозь сломанное ограждение.
        Не в силах остановить падение, Коул оттолкнул Джейн в сторону, прежде чем провалиться в пролом. Джейн с визгом заскользила по полу, а обломки дерева полетели вниз, на выставку глобусов.
        Толпа негодующе заколыхалась, крики и испуганные восклицания становились все громче.
        - Джейн! - закричал Александр.
        Он рванулся за девочкой и схватил ее за запястье в тот самый момент, когда она заскользила к пролому в ограждении. Александр удержал ее и зацепился одной ногой об опору перил.
        Лидию охватила паника. Она потянулась, чтобы схватить Джейн за другую руку, и вознесла миллион благодарственных молитв Создателю, когда пальцы девочки сошлись на ее запястье.
        Лидия посмотрела вниз. Коул ухватился за сломанную опору, чтобы не упасть. Под ними сверкала дюжина глобусов, округлые поверхности Земли и неба волнами покачивались в сумерках.
        Лицо Коула исказилось от страха и напряжения. Его ноги болтались в воздухе. Дерево затрещало снова, отчего он рывком опустился еще ниже.
        Александр с Лидией оттащили Джейн от пролома и отвели в безопасное место на галерее. Девочка бросилась в объятия Лидии, из горла вырывались рыдания, все ее тело дрожало.
        Александр потянулся рукой туда, где в воздухе по-прежнему висел Коул. Белое как полотно лицо Коула блестело от пота. Выругавшись, Александр продвинулся дальше. Коул убрал одну руку с опоры и попытался схватить Нортвуда. Его ноги задергались в поисках опоры. Подломленный столб, за который он хватался, раскололся надвое с грохотом выстрела.
        Святой Господь!
        Прижав лицо Джейн к своему плечу, Лидия смотрела на Коула. Его широко раскрытые от страха, полные паники глаза встретились с ее взором.
        Опора сломалась. Завопив, Коул полетел вниз. Его голова ударилась об огромный стеклянный глобус, и по всему холлу пронесся отвратительный грохот. Прозрачную поверхность забрызгала кровь, потом Коул упал на пол и замер.
        Воздух наполнился воплями, внизу начался настоящий хаос.



        Глава 29

        Несусветная суета поднялась в Сент-Мартинс-Холле - крики, грохочущие шаги, резкие звуки свистков констеблей.
        Уличная неразбериха перебралась в холл и на нижний этаж, однако Александр не знал, где начинаются беспорядки - внутри или снаружи. Какой-то джентльмен закричал, призывая всех к спокойствию. Дамы визжали. Окна разбивались от брошенных в них предметов.
        Александр подтолкнул Лидию и Джейн в темный угол галереи и взмолился, чтобы они оставались там в безопасности.
        - Будьте здесь! - велел он. - Никуда не уходите до моего возвращения.
        Тем временем за стенами Сент-Мартинс-Холла полиция и целый отряд пехоты рассредоточились по улице, пытаясь восстановить порядок. Александр помогал убирать с дороги раненых; желчь подступила у него к горлу при виде истекающего кровью мужчины, который лежал посреди всего этого хаоса. Подхватив раненого под мышки, Александр оттащил его к пустому крыльцу какого-то дома.
        - Все в порядке? - спросил он. Сорвав с себя галстук Александр перетянул им рану на голове незнакомца.
        Тот кивнул, но его глаза были безжизненными. Окликнув констебля, Александр вернулся в Холл. Толпы людей ходили между витринами с экспонатами и опрокидывали их на пол. В воздухе кружились птичьи перья, на полу валялись разбитые музыкальные инструменты; модели школьных зданий раздавили. При виде этих разрушений сердце Александра упало.
        Он пробрался сквозь толпу к выставке глобусов, посреди которой два констебля стояли над лежавшим ничком телом Коула. Под ногами Александра порвалась какая-то бумага, захрустело разбитое стекло. Он отвернулся при виде засохшей крови.
        Александр оглядел осколки и обломки дерева. А потом его ладонь накрыла листок бумаги, засунутый под звездный глобус. Сунув листок в карман, он побежал назад на улицу.


        Они сидели молча среди всей этой неразберихи. С нижнего этажа до их слуха долетали крики и шум. Несколько человек пробежали по галерее, но в темном уголке около камина Лидию с Джейн было не разглядеть.
        Лидия прижала девочку к груди, а та обхватила ее за шею. Маленькое тельце содрогалось от страха.
        Лидия стала вспоминать, как она держала на руках новорожденную Джейн, чуть подросшую Джейн… Как наблюдала за тем, как дочь растет и учится - делает первые шаги, произносит первые слова, проявляет бесконечное любопытство. Восхищалась ее улыбками и смехом… Ценила каждое мгновение, проведенное с нею.
        Лидия прижалась губами к щеке Джейн. Как жаль, что ее мать не испытала такой же радости. Хотя, возможно, в первые пять лет жизни Лидии - испытала.
        - Я тебя люблю, - прошептала Лидия. - Пожалуйста, помни об этом, что бы ни случилось. Я всегда тебя любила и буду любить еще больше с каждым биением моего сердца. Ты для меня - все!
        Ее дочь ничего не сказала в ответ. Вместо этого она нащупала в темноте руку Лидии, и их пальцы переплелись.


        Тыльной стороной ладони Александр стер со лба пот и глубоко въевшуюся грязь. Неподалеку Себастьян оттаскивал какую-то женщину с запруженной людьми улицы. Брат сумел разыскать его, и они вместе помогали успокаивать мятеж. Одних людей они заводили в кабинеты Холла, других криком выгоняли оттуда, запирали двери на замок, закрывали ставни.
        Спустя несколько часов толпа стала расходиться. Последствия беспорядков встречались на каждом шагу - осколками стекла и обломками дерева была завалена вся улица; посреди разбросанного повсюду мусора валялись перевернутые сломанные телеги. Шум стихал, улицу накрыло черной пеленой тьмы.
        Александр провел рукой по исцарапанному лицу. Они с Себастьяном вернулись в Сент-Мартинс-Холл. Его грудь сдавило от страха, когда он пошел наверх, чтобы забрать Джейн и Лидию. Они по-прежнему, съежившись, сидели возле очага - бледные, но, кажется, невредимые.
        Александра охватило чувство облегчения и благодарности, прогоняющее прочь усталость. Он взял Джейн на руки. Себастьян протянул руку Лидии, помогая ей встать, и они все вместе спустились вниз.
        - Боже мой, Александр! - в смятении прошептала Лидия, увидев руины того, что когда-то было выставкой.
        Вокруг здания все еще ходили любопытные, однако полиция уже восстановила порядок и перекрыла входы в Холл. Все еще держа Джейн одной рукой, другой Александр привлек к себе Лидию. Напряжение в его груди немного отступило, когда ее тело прижалось к нему.
        - Лорд Нортвуд! - К нему подошел сэр Джордж Кук из совета общества, на его лице застыло угрюмое выражение. - Полицейский инспектор сейчас направляется на Маунт-стрит. Вам лучше там с ним и встретиться. Хадли тоже едет туда.
        В компании сэра Джорджа они вернулись в городской особняк Александра, где слуги тотчас взялись за дело: позвали доктора, приготовили горячую воду и чистую одежду, предложили всем чаю и бренди. Лидия отправила Джейн наверх в сопровождении экономки, которая должна была присмотреть за ней в ожидании доктора.
        - Судя по предварительным сообщениям, лорд Нортвуд, именно вы виноваты в нарушении общественного порядка. - Полицейский инспектор Денисон посмотрел на Александра с некоторой симпатией.
        - Из-за которого, - добавил лорд Хадли, - был разрушен интерьер Холла и выставка общества. Нам придется разослать письма кредиторам и иностранным членам комиссий.
        Александр попытался придать себе озабоченный вид, вызванный зловещими нотками в голосе Хадли, но слишком устал для этого. Он потер уставшие глаза.
        - И?..
        - Мы должны провести расследование, милорд, - ответил Денисон. - У нас есть показания нескольких человек, которые стали свидетелями вашего противостояния с мистером… - он заглянул в свой блокнот, - Коулом. Они видели, как вы толкнули его через ограждение галереи.
        - Нет, - взволнованно проговорила Лидия. - Нет, инспектор, это не так. Этот человек пытался похитить мою… мою сестру. Лорд Нортвуд защищал нас обеих. Он пытался…
        - Мисс Келлауэй, сейчас ни к чему произносить речи в его защиту, - перебил ее Денисон. - Многое станет понятно в процессе расследования. Однако должен предупредить, что журналисты будут разыскивать людей, которые изложат свою версию событий, и его светлость наверняка окажется представленным не в самом лучшем свете.
        - И что, будут предъявлены обвинения, инспектор? - спросил Себастьян.
        - Я пока еще не знаю, сэр, однако для начала надо узнать причину беспорядков, чтобы выяснить, имел ли место обычный проступок или, возможно, предательство…
        - Предательство? - переспросила Лидия.
        - Знаете ли, мисс, не возьмусь высказывать предположение, что речь здесь пойдет именно о предательстве, но сейчас, когда много пересудов о войне и тому подобных вещах, и лорд Нортвуд… м-м-м… Двое рабочих замечали, что он симпатизирует царю.
        - Как нам известно, - добавил сэр Джордж, - это вовсе не новое обвинение.
        Себастьян усмехнулся. Инспектор заерзал от неловкости.
        - Все это предстоит выяснить, сэр, - сказал он. - Но его светлость должен будет предстать перед судом. И я ничего не могу поделать со свидетельствами людей.
        Александр и Себастьян обменялись взглядами. Обоим пришла в голову одна и та же мысль. К чему бы ни привело расследование, их имя опять будет связано с плачевными обстоятельствами.
        Нортвуд посмотрел на инспектора.
        - Сколько человек пострадали?
        - По последним данным, дюжина, сэр.
        Лидия охнула. Себастьян выругался. У Александра засосало под ложечкой. Встав, он указал на дверь.
        - Джентльмены, уже поздно. Уверен, вам известно, что мы очень устали. Буду очень признателен, если мы отложим разбирательства на завтра.
        Кивнув, лорд Хадли взял свою шляпу.
        - Мы сообщим остальным членам совета, Нортвуд. Мы еще не приняли решения о замене директора выставки, так что вы по-прежнему за все отвечаете. Но будьте готовы к последствиям.
        Джентльмены ушли. Себастьян вопросительно взглянул на брата, и тот коротко кивнул. После этого Себастьян вышел из комнаты следом за джентльменами.
        Дверь захлопнулась. Опасения Лидии возрастали. Намотав на палец прядь, она с такой силой дернула ее, что стало больно.
        Александр подошел к буфету и вынул пробку из графина с бренди. Налив бренди в два бокала, он сделал глоток из своего и только потом вложил второй в руку Лидии. Она несколько мгновений смотрела на янтарную жидкость, прежде чем сделать восстанавливающий силы глоток.
        Александр задумчиво наблюдал за ней, на его щеке алела свежая царапина.
        - Расскажи мне, - вымолвил он наконец.
        Лидия глубоко вздохнула, понимая, что должна поведать ему всю правду, несмотря на то что это приведет к завершению их отношений. Лишь один человек знал все от начала до конца, и вот теперь этого человека не стало.
        - Джозеф Коул был профессором математики в Лейпцигском университете. - Прошлое начало вставать перед внутренним взором Лидии - все ее надежды, все ошибки, которые она совершала. - Его отец был англичанином, мать - немкой. Доктор Коул провел детство в Лондоне, потом учился в университете Берлина и после этого стал преподавать в Лейпциге. Когда я сдала экзамены, он начал восхищаться моими способностями и согласился стать моим наставником. Доктор Коул и его жена предложили мне комнату и пансион.
        Александр хранил ледяное, суровое молчание. Костяшки его пальцев, державших бокал, побелели.
        - Его жена… - наконец эхом отозвался он.
        Лидия кивнула, стыд, как горькая желчь, жег ей желудок.
        - Да, он был женат. Его жена… - Лидия с трудом заставила себя произнести ее имя, наказывая себя воспоминанием о тихой кареглазой женщине, которая, кажется, почти всегда говорила только шепотом. - Грета… Так ее звали. Грета. Она была хорошей. Они познакомились, когда он только начал преподавать. Бабушка поехала в Германию со мной. Она хотела найти мне подходящую компаньонку, какую-нибудь пожилую даму, которая стала бы меня сопровождать, чтобы бабушка могла вернуться к маме. Вскоре она поняла, что на эту роль отлично подойдет Грета, так что через месяц бабушка уехала назад в Лондон. А Грета… ей было так просто стать компаньонкой. Она немного обучила меня немецкому языку и следила, чтобы я каждый день писала папе и бабушке. Детей у них не было, и, кажется, ей хотелось… обращаться со мной как с дочерью.
        - И что же произошло? - нетерпеливо спросил Александр.
        Сердце Лидии с силой забилось о грудную клетку. Где-то в глубине ее памяти промелькнул образ молодого доктора Коула, обаянием которого она втайне восхищалась, - доктор Джозеф Коул был элегантен, обладал блистательным умом и холодным, внимательным взором настоящего интеллектуала.
        - Мне дали специальное разрешение на посещение занятий в университете, хотя официально зачислить туда не могли, - объяснила Лидия. - Друзей у меня было не много. Девочки там не учились. Мальчишки просто считали меня странной. Поэтому почти все время я проводила с Гретой и доктором Коулом. А потом мама Греты заболела и ей пришлось поехать в Бремен. Так мы с доктором Коулом остались вдвоем. Его пожилая тетушка приехала в дом, чтобы соблюсти приличия, но она была слаба и очень забывчива. Большую часть времени она проводила в своей комнате.
        Лидия поерзала на месте, по-прежнему не глядя на Александра, но всем существом ощущая его напряженное, недвижимое присутствие. Одежда липла к телу, пот заливал шею. Она сделала еще один глоток бренди.
        - В тот раз я… я принимала ванну. Ему об этом было известно: он видел, как горничная носила в мою комнату ведра с водой. И вот он вошел, когда я была…
        Голос Лидии оборвался. Она зажмурилась, и скрытые за дымкой времени образы стали постепенно обретать все более четкие очертания. Первоначальное потрясение прошло, уступив место осторожному любопытству, когда доктор Коул уверенно приблизился к ванне. Его пальцы заскользили по ее зрелому, но нетронутому телу, пробуждая ее кожу, ее кровь, возбуждение…
        - Но он не… это не было… - слегка задыхаясь, спросил Александр.
        Лидия покачала головой.
        - Мне было бы куда легче сказать, что он овладел мною силой, - промолвила она. - Но этого не было. Да, он двинулся вперед, но, возможно, он остановился бы, если бы я не ответила… Но я ответила. Позволила ему делать все, что он хотел, и мне… мне это нравилось.
        Лицо Лидии пылало от унижения, но она заставила себя продолжить, потому что это признание было искуплением за то, что она получала удовольствие от недозволенных ласк собственного тела.
        Давно сдерживаемые воспоминания всплывали наружу - вот доктор Коул превращается из интеллектуального профессора в горячего любовника и помогает ей сбросить с себя груз запретов, как змея сбрасывает старую кожу. Ощущение свободы от собственной наготы, восхитительные прикосновения плоти одного человека к плоти другого…
        - До него я никогда… я жила, погруженная лишь в собственные раздумья, - проговорила Лидия. - А о плотских удовольствиях вовсе не думала. Ничего такого мне и в голову не приходило. Я была удивлена. Я… не хотела, чтобы это прекращалось.
        - Но так случилось.
        - В конце концов. Мы продолжали даже… даже после того, как вернулась Грета. Когда ее не было дома или посреди ночи. Иногда в его университетском кабинете. Может, она что-то и подозревала, но я об этом не узнала. Грета обращалась со мной как обычно, и хотя бы из-за одного этого мне следовало положить конец всей этой грязи.
        - И сколько же времени все продолжалось?
        - Четыре или пять месяцев. До тех пор пока я не поняла, что ношу под сердцем ребенка. Само собой, я была в ужасе, - вспоминала Лидия. - Я рассказала все мистеру Коулу, но это было так, словно я бросила горящее полено в ледяную воду. Он очень медленно растолковал мне, что я никогда и никому не смогу доказать, что это его ребенок, а если кому-то об этом станет известно, то моя жизнь будет погублена. Коул отвел меня к женщине, которая… могла помочь мне избавиться от ребенка. Но я отказалась. Я не могла сделать это. Он сказал, что если я не пойду на этот шаг, то в его доме мне больше делать нечего.
        Опустив глаза на руки, Лидия поняла, что ее пальцы мнут складки юбки. Подбородок уже болел от напряжения - она что было сил старалась сдержать слезы.
        - Я знала, что бабушка поехала с мамой в Лион, - опять заговорила Лидия. - Они остановились в санатории, где работали монахини. Больше мне пойти было некуда. Конечно же, я не могла вернуться в Лондон. Поэтому я написала бабушке, чтобы она меня ждала, потом села на поезд до Лиона… Я так и не попрощалась с… Гретой.
        - А ты когда-нибудь еще видела ее? Или его?
        - Нет, не видела, - покачала головой Лидия. - До сегодняшнего дня.
        - Что произошло, когда ты приехала в Лион?
        - Отец встретил меня на железнодорожной станции.
        - Твой…
        - Две недели назад он приехал навестить маму, - объяснила Лидия. - Я об этом не знала.
        А потом ей показалось, что она уже не в комнате наедине с Александром. В воздухе появился запах угля, по рельсам заскрежетали колеса, послышался гул голосов пассажиров, носильщиков, торговцев, которые принесли на платформу свои товары.
        Она увидела отца - тот поджидал ее, еще не зная о позоре дочери. Его очки съехали на кончик носа, и их проволочная оправа казалась такой хрупкой на фоне лица; полы пальто хлопали на ветру по его ногам как вороньи крылья. Его лицо постарело от тревоги за жену, тещу, дочь…
        - В чем дело? - спросил он. - Что случилось?
        Лидия не смогла ответить - она была в состоянии лишь броситься в его объятия, со страхом думая о том, что, возможно, это последний раз, когда он пожелает обнять ее.
        Так оно и оказалось. Однако никогда - тысяча благодарностей всемогущему Богу, миллион благодарностей ее отцу, - ни единого раза с тех пор, как Джейн появилась на свет, сэр Генри не сдержал, не скрыл своей привязанности, своей любви к девочке.
        - Ты рассказала ему? - спросил Александр.
        - Вообще-то я рассказала маме. - Лидия невесело усмехнулась над этими нелепыми словами. - Не знаю зачем. Я не видела ее несколько лет. Она была… ее держали на опиуме. Я даже не знала, понимает ли она, что я рядом, но меня жгло желание хоть кому-нибудь поведать правду. Так что однажды вечером я села возле ее кровати и рассказала обо всем.
        - Она ответила?
        - Нет, - отозвалась Лидия. - Тогда мне и в голову не пришло, что она меня слышит. Но на следующий день она передала мой рассказ папе.
        - Что?!
        - Да, она все слышала. И даже все поняла. А потом рассказала папе все, что я ей поведала. Папа пришел ко мне вечером, и мне пришлось пересказать ему эту историю во второй раз.
        - И что он сделал?
        Лидия замолчала.

«Для любого простого pи целого a: (a ^p^- a)делится на p. Синус двух тет равен удвоенному…»
        Нет.
        Она запретила себе вспоминать доказательства, теоремы, тождества, уравнения. Запретила все, что имеет хоть какой-то смысл. Силой вытащила мрачные воспоминания из потаенных уголков разума. Ее щека заныла от старой, скрытой боли.
        - Папа был в ярости. Он… - Лидия потрогала щеку, вздрагивая от охвативших ее воспоминаний о боли удара, о потрясении отца, потерявшего над собой контроль, о собственной абсолютной уверенности в том, что она заслуживает любого насилия, какое только он изберет.
        Но отец на этом остановился - одной пощечины оказалось достаточно для того, чтобы он оцепенел. Три дня отец с ней не разговаривал, не смотрел на нее. На четвертое утро отец и миссис Бойд позвали ее в его комнату и холодным, не терпящим возражения тоном сообщили, что она либо будет придерживаться их плана, либо может идти на все четыре стороны.
        - Это была идея бабушки. Она заявила, что на некоторое время мы останемся в санатории. Думаю, они с отцом могли отослать меня оттуда немедленно, если бы не понимали, что я единственный человек, которого оказалась способна понять моя мама, пусть даже я поведала ей о своем тайном позоре. Поэтому отец велел мне сидеть около матери и пытаться разговаривать с нею.
        - И ты?.. - поинтересовался Александр.
        - Да, несколько недель я так и делала, - вздохнула Лидия. - До тех пор пока не поняла, что ее состояние ухудшается. Отец попросил монахинь на время приютить меня, и они согласились. Больше о моем состоянии не знал никто, кроме доктора Коула. Само собой, мы могли не опасаться, что он кому-нибудь что-нибудь расскажет. Бабушка решила, что когда ребенок появится на свет, мы всем скажем, что его родила мама. Папа передал санаторию большую сумму денег, чтобы быть уверенным, что монахини будут помалкивать об этой истории. Это… это окончательно опустошило его счета. Папа так никогда и не смог оправиться после всего произошедшего.
        Чувствуя, что сердце забилось от новой тревоги, Лидия подняла голову. Александр стоял в другой стороне комнаты и смотрел на нее. В его глазах было выражение осторожности, но ни осуждения, ни отвращения, которых так боялась, она не разглядела.
        - Продолжай!
        - После того как Джейн появилась на свет, мы оставались в Лионе еще год. Потом мама умерла, и мы вернулись в Лондон с историей, которую придумали папа и бабушка. Так Джейн стала моей сестрой.
        - И все это время ты хранила тайну, - утвердительно произнес Александр.
        - Да. Хоть люди и знали, что мама болела, у них не было причин не верить. Даже наши дальние родственники поверили. И разумеется, мы не собирались никого разубеждать.
        - Так вы никому не сказали?
        - Бабушка заявила, что если хоть кто-то узнает правду, это нанесет непоправимый вред репутации нашей семьи, а мне придется уехать, - промолвила Лидия. - Поэтому мне позволили оставаться возле Джейн в качестве гувернантки и продолжать заниматься математикой, но анонимно, чтобы уменьшить шансы снова повстречать доктора Коула. Само собой, бабушка настояла на том, чтобы я вела себя пристойно и безукоризненно. Я не могу ее в этом упрекать… Так и продолжалось почти двенадцать лет.

«До сих пор… До тебя…»
        Александр начал ходить по комнате до окна и обратно.
        - Джейн не знала правды? - спросил он.
        Онемевшее от переживаний сердце Лидии охватила боль.
        - Она… Медальон, Александр… За верхним отделением медальона было второе, нижнее. Отец сделал его специально.
        На ее глаза опять навернулись слезы.
        - В это отделение он положил монетку на счастье, прежде чем преподнести медальон маме. Монетка давным-давно потерялась, но с тех пор как появилась на свет Джейн, во втором отделении лежал ключ. Я хранила свидетельство о ее рождении в запертой шкатулке, а ключ от нее спрятала в потайном отделении медальона. Никто, кроме меня, не знал об этом. - Она подняла глаза на Александра. - Почти три месяца медальон был у тебя. Ты ни разу не приметил там второго отделения?
        - Нет, - покачал он головой. - Признаться, я особо не рассматривал эту вещицу. Я вообще никогда в жизни не слышал о медальонах с двумя отделениями. - Александр нахмурился. - Но ты не ответила на мой вопрос. Джейн знает правду?
        Из глаз Лидии хлынули слезы.
        - После того как ты отдал ей медальон, Джейн обнаружила там ключ. Она сразу поняла, что это ключик от шкатулки, которая всегда стояла в кабинете отца.
        Помолчав мгновение, Александр выругался.
        - Боже мой! - воскликнул он. - Так она из-за того пошла на встречу с Коулом? Черт возьми, если бы я не…
        - Нет! Не делай этого! Не сейчас!
        Услышав, что звук его шагов по ковру стал ближе, Лидия подняла голову. Александр остановился неподалеку. Его опущенные руки сжались в кулаки, а все тело напряглось как стальная струна.
        О, сколько же ошибок! Сколько боли!

        -Прости, - прошептала Лидия. - Мне так жаль!
        - Я… я был безжалостен, да? - с отвращением к самому себе проговорил Александр. - Не захотел оставить тебя в покое. Не смог оставить.
        - В потаенном уголке моего сердца, - вымолвила Лидия, - я не хотела, чтобы ты оставлял меня.
        Она встала, изнывая от желания прикоснуться к нему, но зная, что не может этого сделать.
        - Но теперь ты понимаешь, почему брак между нами невозможен, - сказала Лидия. - Признаюсь, на короткое время я поверила в то, что мы можем быть вместе, но… ох, это же бесплодная затея, верно? И никогда не позволяй кому-то упрекать любого из нас в глупости.
        Не в силах сдержать себя, Лидия приблизилась к Александру и потянулась губами к его небритой щеке. Он повернулся к ней и прикоснулся к ее губам в таком мимолетном поцелуе, будто его и не было вообще. И все же от этого легкого прикосновения обоих охватили тысячи сожалений.
        Лидия отвернулась от него, ее сердце разбилось.
        - Я люблю тебя, - сказал Александр.
        Она поспешила выйти из комнаты, пока из глаз снова не полились слезы.



        Глава 30

        - Не важно, доказаны ли обвинения против тебя и законны ли они, Нортвуд, - проговорил Раштон. - Это же прекрасный повод убрать тебя из совета общества, уволить с поста директора выставки.
        - Это способ избавиться от него, - прямо сказал Себастьян.
        У Александра подвело живот при виде сурового выражения на лице отца. Гнев бурлил во всем его существе, вся его работа за последние два года пошла насмарку. Несмотря на все, что он сделал для восстановления доброго имени семьи, на них теперь взвалят вину за разрушения и ранения, полученные во время беспорядков.
        Его отец прав. Истина ничего не значит.
        Волнует ли Александра это? С тех пор как от него ушла Лидия, в его груди образовался твердый болезненный узел. Он думал о ней каждую минуту, видел ее во сне каждую ночь и просыпался вспотевшим, изнывающим от душевной боли. Александр рассматривал ситуацию с Джейн со всех сторон, пытался возложить всю вину на Лидию, очернить ее… а заканчивалось все тем, что ему становилось стыдно за себя.
        Что можно было сказать о шестнадцатилетней девочке, прожившей всю жизнь в уединении и тьме, блестящий ум которой делал ее одновременно и вундеркиндом, и аномалией? Девочке, которой так не хватало друзей, матери и нормального детства? Которая подверглась нелепым домогательствам человека вдвое старше ее?
        Как можно обвинять ее в чем-то?
        И как может он обвинять ее в том, что не рассказала ему всю правду, когда категорически отказалась выходить за него замуж? Она пыталась защитить его, отклоняя предложение руки и сердца, а он не принимал ее решительного «нет». Вместо этого снова и снова манипулировал Лидией, пытаясь заставить ее изменить свое решение.
        Поморщившись, Александр потер лицо руками.
        Нет. Единственный человек, которого можно обвинять в собственном фиаско, - это он сам.
        - Алекс!
        Подняв голову, Александр увидел своего брата.
        - Полиция расследует дело Коула, - заговорил Себастьян. - Кажется, он снимал жилье в меблированных комнатах в Бетнал-Грин. По словам хозяина, мистера Креббса, он жил у него почти пять месяцев. Креббс уверяет, что у него было очень мало вещей и не было родственников. Старший полицейский офицер не думает, что им удастся разыскать что-нибудь важное. Это выгодно для тебя… то есть для нас. В официальном докладе будет записано, что Коул погиб, пытаясь похитить Джейн.
        - И ситуация с беспорядками не повлияла на расследование, не так ли? - спросил Раштон.
        - Но именно в ней меня хотят обвинить.
        - Не представляю, как они смогут это сделать, - заметил Себастьян. - Бунтарских речей ты не произносил, антибританских памфлетов не раздавал.
        - Разве это важно? - пожал плечами Александр. - Совет неделями не вызывал меня на заседания правления - и это еще до начала войны, а теперь, похоже, меня и вовсе изгонят из общества. Так почему бы не объявить, что это я инициировал беспорядки и разрушил выставку в Сент-Мартинс-Холле? Как заметил Раштон, им будет наплевать на букву закона, если у них появится повод избавиться от меня.
        И хотя члены совета, конечно же, не будут нарочно втаптывать его имя в грязь, они и палец о палец не ударят для того, чтобы это предотвратить.
        Черт! Он мог бы спокойно жениться на Лидии, дьявол с ней, с правдой, и жить до конца жизни в скандале.
        Когда-то он станет чертовым графом, и если люди хотят вздрагивать от его эпатажного поведения на публике, но при этом спать со служанками и любовницами в своих частных покоях… Что ж, пусть так и будет. Он будет приглашать их на чай и потчевать плюшками и пищей для сплетен.
        Александр посмотрел на брата. Себастьян никогда и никому не позволил бы диктовать, какой образ жизни ему вести. Так почему он позволяет?
        - Лорд Раштон. - Александр встал.
        Отец и брат удивленно посмотрели на него.
        - Нортвуд?
        - Что бы ни случилось, - заявил Александр, - я по-прежнему хочу жениться на Лидии Келлауэй.
        В щели между шторами полыхал солнечный свет. Отбросив с лица волосы, Джейн подошла к окну, чтобы раздвинуть шторы и позволить солнцу залить всю комнату. Вымыв в тазу руки и лицо, она остановилась у стола, на котором ее поджидали чай и корзиночка с маффинами.
        Дверь со скрипом отворилась. Рука с чайником замерла, Джейн подняла голову и увидела в дверях Лидию. Свою сестру… свою мать… Та была бледной и измученной и смотрела с осторожностью. Позади нее стояла бабушка.
        - Мы можем войти? - спросила Лидия.
        Джейн кивнула. Неуверенно улыбнувшись, Лидия вошла в комнату. Бабушка, медленно двигаясь, уселась на стул возле кровати.
        - Как ты себя чувствуешь?
        - Хорошо. Устала, но… - Джейн сделала глоток чаю, а затем выбрала маффин, но тут же положила его на место, осознав, что не испытывает голода. Девочка вернулась в постель и прикрыла ноги одеялом. - А лорд Нортвуд в порядке? А вы?
        - С нами все хорошо. - Сев на край кровати, Лидия глубоко вздохнула. - Джейн, я…
        - Почему вы не сказали мне? - перебила ее Джейн, чувствуя, что боль и обида вновь заполняют грудь. Она перевела осуждающий взор с Лидии на бабушку. - Почему вы мне лгали?
        - Это долгая и непростая история, - сказала Лидия. - Но поверь мне, когда я говорю, что это было для твоего же блага. Если бы ты узнала… если бы кто-нибудь узнал, тебя забрали бы у нас. Это был единственный способ оставить тебя с нами.
        - Это верно, Джейн. - Бабушка говорила устало, но уверенно, как будто все еще верила в силу своего убеждения. - Мы сделали это для того, чтобы сохранить семью. Когда моя дочь заболела, мы делали все возможное, чтобы помочь ей, даже если это означало потратить все наши накопления. Мы ездили повсюду в поисках нужного ей лечения. А когда потеряли Теодору… - помолчав, миссис Бойд откашлялась, - с которой расправилась эта чудовищная болезнь, у нас, кроме друг друга, никого больше не осталось. Мой муж давно умер. У сэра Генри не было ни братьев, ни сестер, а Лидия… Лидия всегда считала, что чувствует себя лучше в обществе своих чисел и уравнений. Она никогда не понимала, как мы нужны ей.
        Лидия смотрела на бабушку так, будто слышала все это впервые в жизни. Бабушка встретилась с ней взглядом, и ее черты смягчила нежность.
        - И вот, узнав о… положении Лидии, - продолжала миссис Бойд, - мы решили не допустить, чтобы ты, невинное дитя, страдала. Особенно когда выяснили, что ты можешь стать спасением для нее.
        Из горла Лидии вырвался сдавленный звук. Слезы наполнили глаза Джейн, когда рука матери сжала ее руку.
        - Это правда, Джейн, - кашляя, проговорила Лидия. - Я никогда… Не знаю даже, что стало бы со мною, если бы не ты. Благодаря тебе в моей жизни появилась еще какая-то цель, кроме моих чисел. Ты дала мне надежду, любовь… и я никогда бы не отказалась от всего этого. Я бы лгала самому дьяволу, только бы сохранить тебя.
        - Это была моя идея, Джейн, так что не вини в этом Лидию, - сказала бабушка. Взяв трость, она встала и, наклонившись, запечатлела на лбу внучки поцелуй. - И все это было сделано для того, чтобы ты осталась с нами. С Лидией. Помни об этом!
        Пожав плечо Лидии, бабушка вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
        Джейн попыталась представить, что растет в другом доме, в другой семье, но - не смогла. Она всегда будет принадлежать Келлауэям. Лидии.
        - Когда я сказала, что ненавижу тебя, я не имела этого в виду, - прошептала она.
        - Я знаю.
        Опустив глаза, Джейн увидела скомканный листок бумаги в руке Лидии.
        - Это…
        Лидия разгладила документ, и Джейн увидела витиеватую запись о том, что Лидия записана в нем как ее мать. В этом не было сомнений.
        - Это упало около другого глобуса, - объяснила Лидия. - Александр нашел его.
        - И что ты будешь с ним делать?
        - Отдам его тебе.
        Джейн удивленно посмотрела на нее.
        - Отдашь мне? - переспросила она.
        Кивнув, Лидия положила свидетельство о рождении ей на колени.
        - А что я должна с ним делать?
        - Что хочешь. Оно принадлежит тебе. Я больше никогда не буду лгать тебе. Ни о чем.
        Джейн опустила глаза на документ, который изучала до изнеможения, пытаясь понять и принять прочитанное. И теперь, глядя на эту бумагу в сотый раз, она поняла, как все хорошо складывается.
        В документе указано ее имя, ее дата рождения. Место, где жила ее бабушка Теодора. Имя папы. Имя бабушки. Келлауэй. Лидия. И пустая строчка, в которой должно быть указано имя отца.
        Болезненно, но подходяще. Хорошо.
        Джейн утерла выкатившуюся из глаза слезу.
        - Извини, - прошептала она.
        - Господи, за что ты извиняешься? - спросила Лидия.
        - За то… за то, что написала ему. И скрыла это от тебя. Много раз хотела все тебе рассказать, но это… это был мой секрет. Что-то, что принадлежало только мне.
        - Понимаю, - кивнула Лидия. - И ты не должна извиняться.
        - Нет, должна. Он сказал мне… Он сказал, что ты вынуждена была бросить работу после того, как родилась я. Ты могла бы многого добиться, Лидия, изменить так много…
        - Джейн!
        Джейн подняла глаза и увидела, что Лидия опускается на нее с силой орлицы-матери. Обхватив Джейн руками, Лидия крепко обняла ее и прижалась щекой к ее волосам.
        - Никогда - никогда! - не думай о том, что я бросила что-то ради тебя. Никогда! Я хотела тебя, Джейн! Ты даже не представляешь, как хотела. Да, я боялась, да, я совершала ужасные ошибки, но когда ты появилась на свет, когда я в первый раз взяла тебя на руки, я поняла, что мой мир изменился. Я знала, что ни цифры, ни уравнения никогда не смогут заполнить мое сердце так, как заполнила его ты. И если я о чем-то и мечтала с того мгновения, так только о том, чтобы быть с тобой.
        Из глаз Джейн брызнули слезы, когда она зарылась лицом в шею Лидии и вдохнула такой знакомый запах. Своей мамы. Одиннадцать лет она испытывала смутное чувство тоски по родной матери, все это время ее мама была рядом. Всегда.
        - Как жаль, что я не знала, - промолвила она. - Как жаль…
        - От этого между нами что-то изменится? - спросила Лидия, крепче сжимая плечи Джейн. - Наши отношения станут другими?
        Нет. Она могла бы стать другой, хотя, возможно, и не должна. Возможно, она должна остаться такой, как есть.
        Джейн чуть отодвинулась от Лидии и посмотрела ей в лицо, удивляясь, почему раньше не обращала внимания на сходство между ними.
        - Ты любила его? - спросила она.
        Глаза Лидии наполнились печалью. Она покачала головой.
        - Нет. Его я не любила никогда.
        - Ты ненавидела его?
        - Нет, потому что без него у меня не было бы тебя.



        Глава 31

        Сердце Александра билось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Всю прошедшую неделю он ждал, когда новости о беспорядках хоть немного успокоятся и можно будет потолковать с Лидией, но за это время его чувства превратились в беспорядочное месиво. Он вытер о сюртук влажные ладони, пока миссис Дрисколл вела его в кабинет.
        Лидия встала со своего стула у окна, на ее лице появилась настороженная улыбка. Его сердце забилось еще быстрее. Никогда прежде она не была так хороша, как сейчас, когда, окутанная чуть затуманенным солнечным светом, стояла перед ним в черном платье с кружевным воротничком вокруг шеи, с перехваченными лентой длинными волосами. Ее кожа была бледна, а голубые глаза печальны, но не холодны.
        Как только миссис Дрисколл ушла, Лидия шагнула к Александру, взяла за руки и крепко сжала. Она улыбалась.
        Господи! Может ли он любить ее еще больше?

        -Здравствуй! - Он был не в состоянии произнести еще хоть одно слово.
        В ее глазах вспыхнуло удивление.
        - Здравствуй! - отозвалась она.
        Александр откашлялся.
        - Ты… С тобой все в порядке?
        - Да. А с тобой? Талия сообщила мне, что совет Общества покровительства искусствам собирается на следующей неделе.
        - Да, чтобы обсудить случившееся, - кивнул он. - Лорд Хадли попросил двух полицейских инспекторов прийти на заседание и рассказать о том, что произошло тем вечером.
        - Но почему полиция… Ох, Александр!
        - Это не важно, Лидия.
        - Не важно! Они не могут обвинить тебя в том, в чем нет твоей вины!
        - Они искали любой повод освободить меня от обязанностей, так что для них все складывается замечательно. Одна русская кровь была недостаточной причиной для увольнения.
        - Но если нет основания…
        - Им не нужно основания, доказывающего, что это была моя вина. Важно, что нет доказательства того, что это была не моя вина.
        - Разумеется, они знают, что ты не был виноват до тех пор, пока не раздался выстрел…
        - Когда это случилось, полиции там не было. Все, что у них есть, - это рассказы очевидцев. На самом деле они ничего не знают.
        Прикусив нижнюю губу, Лидия несколько мгновений смотрела на галстук Александра.
        - И что же они говорят? - спросила она. - Что ты устроил беспорядки, напав на доктора Коула?
        - По сути дела - да. Это незаконное обвинение, но они либо найдут способ сделать его законным, либо в «Таймс» появится статья об этом, которая причинит столько же, если не больше, вреда.
        - Но толпа на улице собралась еще до того, как ты приехал в Холл. Там уже было…
        - Лидия… - Подойдя к ней еще ближе, Александр положил ладони ей на шею и, вдохнув, позволил ее чистому аромату, к которому примешивался запах отточенных карандашей, успокоить его измотанные нервы. - Это не важно.
        - Ты ошибаешься, Александр. - Голос Лидии стал чуть громче, ее плечи напряглись. - Все, что ты сделал, все, ради чего ты работал, - они не могут лишить тебя всего этого по сфабрикованному обвинению. Ты не можешь позволить им…
        Александр поцеловал ее. Он прижал губы к ее губам и ощутил, как под его ладонью бьется жилка на ее шее. Его охватило несказанное удовлетворение, когда Лидия прижалась к нему, как будто больше ничего не могла сделать, ее руки скользнули по его талии, и она с жаром и нежностью ответила на его поцелуй. Из ее горла вырвался тихий стон. Александр едва сдерживал желание снять ленты с ее волос и зарыться руками в этот роскошный шелк.
        Ладони Лидии легли ему на грудь - она попыталась отодвинуться от него.
        - Перестань, - прошептала Лидия.
        Он заставил себя отступить назад, проведя рукой по ее лицу. Он должен сделать эту работу. Должен.
        - А… - Его голос дрогнул. Сглотнув, Александр попробовал еще раз: - А с Джейн все в порядке? С твоей бабушкой?
        - Да, с Джейн все хорошо… Конечно, нам еще необходимо понять, как двигаться по новой территории вокруг нас, но она на меня больше не сердится. И все же я думаю, что пройдет какое-то время, прежде чем она все поймет.
        В глазах Лидии мелькнула грусть, когда она повернулась, чтобы налить им обоим чаю. Она молча подала чашку Александру, затем положила в свою сахар и подлила сливок. Он подождал, пока она усядется на диван, а потом сам сел на стул в некотором отдалении от нее, чтобы у него не было соблазна прикасаться к ней.
        - На что это было похоже? - спросил он. - Притворяться ее сестрой, когда…
        Плечи Лидии приподнялись.
        - Я к этому привыкла, - сказала она. - Мне пришлось. Когда бабушка объяснила, что мы должны делать, я испытала облегчение. Они с моим отцом могли отдать малышку, могли прогнать из дому нас обеих, и я не смогла бы ничего сделать. Поэтому, несмотря на то что мы были вынуждены лгать, я радовалась, что Джейн осталась со мной. И не просто осталась - я постоянно была с ней рядом. И я никогда не считала ее ребенком доктора Коула - только своим собственным.
        Лидия сделала глоток чаю, глядя в окно, как будто смотрела в свое прошлое.
        - А в те мгновения, когда мне хотелось… когда я мечтала, чтобы Джейн узнала, что я ее мать, мне оставалось только напомнить себе, что ее запросто могут у меня отобрать. Я знаю, что всегда что-то скрывала от нее. Мне пришлось скрывать. При таком обмане я никогда не могла быть той, кем мне хотелось быть для Джейн. И я никогда не могла быть самой собой.
        Яростно заморгав и крепко сжав губы, Лидия поставила чашку.
        - Не знаю, возможно ли это было даже до появления Джейн на свет, - проговорила она. - Я была странной девочкой, Александр. Мне было так хорошо в обществе цифр, их чистоты, ясности. И хотя я всегда буду благодарна бабушке за то, что она настояла на развитии моего таланта, мне бы хотелось научиться понимать людей так же, как я понимаю цифры. Все в моей жизни могло бы перемениться, если бы я этому выучилась, хотя я все равно ни за что не бросила бы Джейн. Но все было так, пока я не познакомилась с тобой…
        Голос Лидии задрожал. Она помолчала, на ее лице появилось смешанное выражение печали и сожаления.
        - Я сошлась с доктором Коулом, потому что хотела чувствовать хоть что-то. Не понимала, что с тех пор, как заболела мама, я похоронила себя под вычислениями и теоремами. Не знаю, чего я ждала - того, что мы полюбим друг друга, или что это будет лишь короткая любовная интрижка. Я не знала, оставит ли он свою жену. Понимала лишь, что я… пробудилась. Впервые в жизни.
        Подбородок Александра напрягся до боли. Он ненавидел, презирал мысль о том, что Лидия - его Лидия - когда-то представляла, что найдет счастье с другим мужчиной.
        - Но потом, - продолжала Лидия, - я поняла, как все это ужасно. Я пробудилась, но оказалась в кошмаре предательства и обмана. И своего, и доктора Коула. А после того как родилась Джейн - особенно после того как она родилась, потому что я очень боялась совершить ошибку, - я вернулась туда, где чувствовала себя в безопасности. В мир цифр.
        Она несколько мгновений молчала.
        - И много лет все было в порядке, - продолжила наконец Лидия. - У меня была работа. А потом встретила тебя.
        Она подняла голову, и ее голубые глаза посмотрели на Александра так прямо, что он понял, что заглядывает в глубину ее обнаженной души.
        - Тогда я даже не понимала, что нашла убежище в тюрьме, которую соорудила собственными руками, - вымолвила Лидия. - Не думала о том, что будет со мной, с Джейн, когда подрастет. Считала, что, когда она уйдет из дому, выйдет замуж, заживет своей жизнью, я, конечно, буду работать, но потом поняла, что этого… этого мало.
        Продолжая смотреть на нее, Александр почувствовал, что внутри у него что-то сломалось, и это был признак одновременно и опасности, и роста - как будто свежий росток прорвался сквозь твердую и сухую оболочку семечка.
        - Чего ты хочешь, Лидия? - спросил Александр, вспоминая ту давнюю ночь много недель назад, когда задал тот же вопрос в отчаянной попытке понять ее.
        Мгновение они смотрели друг на друга, словно и она тоже вспоминала ту ночь, тот поцелуй, тот момент, когда все для них навеки изменилось.
        - Я хочу, чтобы моя семья была счастлива, - проговорила она. - Хочу, чтобы люди по-прежнему восторгались работами моего отца, уважали то, что он сделал. Хочу, чтобы бабушка чувствовала, что все, что она сделала, в конце концов привело к чему-то хорошему. Чтобы Джейн жила такой жизнью, какой ей хочется, чтобы…
        - Нет, я спрашиваю, чего ты хочешь для себя.
        Лидия не ответила. Поставив чашку, Александр подошел к ней. Чувствовалось, что он сильно нервничает.
        - Я знаю, чего хочу, - промолвил он. - Я все еще хочу тебя, Лидия.
        Она продолжала смотреть в окно.
        - Прошу тебя, не надо.
        - Я хочу жениться на тебе. И мне все равно, что скажут люди, какого мнения об этом будет общество, что…
        - Но ведь ты этого не сделаешь, правда? - Лидия наконец повернулась к нему, в ее глазах появилась досада. - А как к этому отнесется твой отец? Тебе не кажется, что, если ты женишься на мне, он станет еще б?льшим отшельником? А леди Талия? У нее ведь и без того трудные времена, ты не находишь? Что будет, когда люди узнают, что ее брат женился на женщине, имеющей незаконного ребенка?
        - Боже мой, мы не обязаны объявлять о свадьбе!
        - То есть мы поженимся и будем хранить это в тайне? А как же Джейн? Она будет жить с нами как моя сестра? А что будет, если правда каким-то образом выйдет наружу?
        - Никому не нужно знать правду.
        - Стало быть, ты рискнешь, будешь хранить тайну, зная, что правда погубит тебя и твою семью? - Она шагнула вперед, взгляд ее голубых глаз ожесточился. - А разве твоя мать не хранила секрет, Александр?
        Нортвуда охватил гнев - быстрый и внезапный.
        - Моя мать к этому не имеет никакого отношения, - сказал он.
        - Но ведь именно из-за ее секрета твоя семья оказалась в опале. Неужели ты действительно хочешь жить так же?
        Старые, тяжелые чувства охватили Александра. Из-за них он ощутил беспомощность, которая цепкими когтями впилась в него. Его грудь заныла от боли.
        - Я с этим справлюсь, Лидия. - Он прожигал ее своими глазами, так как очень хотел, чтобы она ему поверила.
        Лидия продолжала, словно не слыша его:
        - Ты правда веришь, что я войду в твою семью со всеми своими тайнами? Подвергну тебя такому риску? - Подойдя к Александру, она положила прохладную ладонь на его щеку. Ее голубые глаза, полные непонятных ему чувств, искали его лицо. - Именно из-за этого я отвергла твое предложение руки и сердца. И очень благодарна за то, что мы наконец можем быть честны друг с другом, но от этого мое решение не изменится. Я не могу выйти за тебя замуж.
        Ее рука опустилась, а глаза наполнились слезами и стали походить на бездонные океанские глубины.
        - Чего я хочу для себя? Я хочу спокойной жизни, такой, как та, которую я… - Она отвернулась.
        - Что?
        - Как та, которую я вела до знакомства с тобой. - Она говорила так тихо, что Александру пришлось напрягать слух, чтобы расслышать ее слова.
        Его руки сжались в кулаки с такой силой, что костяшкам стало больно. Она пыталась ранить его, перевести разговор на другую тему. Александр все понимал, но, несмотря на это, ее слова стали для него ударом.
        - Та жизнь в прошлом, Лидия.
        Она смахнула слезы.
        - Не… не для меня.
        - Правда? Джейн теперь знает, что ты ее мать. Разве это для тебя ничего не меняет?
        Лидия поморщилась. С удовлетворением заметив ее замешательство, Александр направился к двери. И указал на нее пальцем.
        - Единственная жизнь, которой ты можешь отныне зажить, Лидия, единственная жизнь для нас обоих - та, которую мы сами создадим.



        Глава 32

        В заполненном людьми большом зале здания Общества покровительства искусствам в Адельфи стоял гул голосов. Пришли члены совета общества и все представители профсоюза, правда, Александр не мог понять, что их привело сюда - любопытство или чувство долга. Три полицейских инспектора сидели по обе стороны от прохода.
        Александр занял место в первом ряду рядом с Себастьяном и Раштоном. Члены совета, руководящие собранием, разместились на возвышении в передней части зала. Они то и дело хмурились, переговаривались друг с другом, рассматривая какие-то документы и поглядывая на Александра.
        - Ты должен был хотя бы побриться, - едва слышным в шуме голосом проговорил Себастьян. Он почесал подбородок. - Я же побрился.
        - Бастиан прав. - Раштон краем глаза посмотрел на сыновей. - Ты похож на бродягу, Норт.
        Александру было все равно, однако он все же провел по волосам, пытаясь хоть немного пригладить их. Последние пять ночей он почти не спал, ломая голову над тем, как уговорить Лидию дать ему шанс. Правда, он понимал, что, сколько бы способов решения этой задачи ни приходило ему в голову, Лидия не уступит. Даже если захочет.
        Тихо выругавшись, Александр попытался сосредоточиться на членах совета, когда лорд Хадли встал во главе длинного стола.
        - Порядок, господа! Я призываю всех к порядку!
        Хадли махнул руками, жестом приглашая собравшихся сесть. Когда суета чуть улеглась, он откашлялся.
        - Как всем вам известно, - заговорил Хадли, - мы созвали это собрание для того, чтобы обсудить организацию образовательной выставки под руководством лорда Нортвуда. Уже некоторое время мы обращаем внимание на то, что его близкие связи с Российской империей, равно как и его торговая компания, возможно, противоречат названным целям выставки. Среди них - доказательство превосходства британской системы образования и британской промышленности, а также продолжительное содействие развитию свободной торговли с Францией.
        Из толпы раздались одобрительные возгласы. Александр вспомнил, что в первый раз сказал Лидии о выставке, когда она сидела в его гостиной, и она сразу предложила свою помощь в организации математического раздела. Если бы только он мог тогда представить, с какой болью отчаяния будет скучать по ней…

«У меня талант к математике».
        Она не знала, что еще у нее талант к похищению сердец.
        - Для начала мы хотели побольше узнать о русских связях лорда Нортвуда, учитывая его активную поддержку Общества покровительства искусствам, - продолжал Хадли. - Однако недавно начавшаяся война заставила нас внимательнее оценивать ценность его вклада по сравнению… с ущербом, который ему нанесла… м-м-м… ситуация личного характера. На позапрошлой неделе лорд Нортвуд был вовлечен в переделку с джентльменом, который предположительно пытался похитить маленькую девочку, сестру невесты лорда Нортвуда. Полиция пришла к выводу - и все мы с ним согласны, - что Нортвуд защищал свою невесту и ребенка.
        Ребенка… У Александра перехватило дыхание при мысли о том, что могло случиться с Джейн. С такой чудесной, красивой, многообещающей девчушкой, полной надежд. Он подумал, что ребенком Лидия могла быть такой же, как Джейн, если бы у нее была возможность жить нормальной жизнью.
        - Несколько человек утверждают, что видели, как лорд Нортвуд перебросил этого человека через ограждение галереи Сент-Мартинс-Холла, отчего тот разбился насмерть, - бубнил Хадли.
        Александр нетерпеливо заерзал. Неужели еще не все это знают?
        - Другие утверждают, что доктор Коул упал по своей вине, - сказал Хадли. - Я не знаю, можно ли полностью подтвердить или опровергнуть то или иное предположение, но, думаю, достаточно сказать, что полиция не видит причин считать Нортвуда причастным к преступлению, связанному с этим инцидентом. К несчастью, этот случай послужил искрой к вспышке того, что мы можем назвать только мятежом или беспорядками. Толпа уже собралась на улице возле Сент-Мартинс-Холла, чтобы поглазеть на столкновение двух повозок, а последующая драка двух кучеров спровоцировала дальнейшие погромы. Многие вошли в Сент-Мартинс-Холл, чтобы найти там укрытие от возрастающих беспорядков, но, став свидетелями борьбы между двумя джентльменами, эти люди начали громить все вокруг. А когда доктор Коул разбился насмерть… Думаю, все читали в газетах о том, какое столпотворение началось после этого трагического происшествия.
        - В дополнение к тому, что многие люди получили во время мятежа ранения, - добавил лорд Уилтшир, - многие разделы выставки были серьезно повреждены, а некоторые даже невозможно восстановить.
        - Нортвуд должен заплатить за все! - крикнул кто-то из дальнего конца зала.
        Члены совета переглянулись.
        Встав, Александр повернул голову в сторону кричавшего.
        - Я предложил заплатить, - сказал он. - Но совет отказался от моего предложения.
        Хадли откашлялся.
        - Мы были обязаны отказаться от этого, сэр, учитывая, что…
        - Это неприемлемо, лорд Нортвуд. - Жилистый джентльмен с очками на носу поднялся со своего места по другую сторону от прохода. - Я Анри Боннар, французский уполномоченный общества. Мы не допустим чтобы общество приняло деньги у человека, владеющего торговой компанией, которая была основана в Российской империи.
        - Mersi, мсье Боннар, - проговорил Хадли. - Однако цель этого собрания - обсудить целесообразность пребывания лорда Нортвуда на посту директора выставки и вице-президента Общества покровительства искусствам. Боюсь, полиция пребывает в уверенности, что как раз его действия спровоцировали разжигание едва начавшихся беспорядков, и при отсутствии другого убедительного доказательства…
        - Лорд Хадли! - прозвенел женский голос в другом конце зала.
        Все повернулись на голос. Сердце Александра забилось быстрее. Лидия вошла в зал - она держалась так, будто аршин проглотила, а на лице застыло решительное выражение. С сумкой в руке она направилась по проходу к возвышению, на котором сидели члены совета.
        Александр ошеломленно смотрел на нее и лишь через несколько секунд понял, что она идет в сопровождении полудюжины профессоров, несущих портфели, книги, большие картонки с графиками и свитки бумаг. В них Александр узнал математиков - друзей Лидии из редколлегии журнала, среди которых были доктор Сингли и лорд Перри. Все они маршировали за Лидией, как полк военных, спешащий за своим командиром.
        Не удостоив Александра и взглядом, Лидия остановилась перед советом. Ее щеки зарумянились, но когда она заговорила, голос был уверенным и спокойным.
        - Джентльмены, прошу прощения, что прерываю, но у меня важное сообщение, имеющее отношение к делу. Меня зовут Лидия Келлауэй, а сопровождающие меня джентльмены - профессора и математики высшего класса. Узнав, что сейчас вы обсуждаете дело лорда Нортвуда, и будучи уверенной, что обвинения против него несостоятельны, я обратилась к коллегам за помощью.
        - За помощью в чем, мисс Келлауэй? - спросил Уилтшир.
        Повернувшись к коллегам, Лидия быстро кивнула. Профессора собрались сбоку от нее, как раз напротив Александра, чтобы их могли видеть и члены совета, и публика. Двое из них установили подставку и несколько демонстрационных досок, а еще один вытащил из портфеля стопку бумаг и раздал членам совета.
        Александр как завороженный переводил взгляд с математиков на Лидию. Находясь на расстоянии менее пятнадцати футов, она смотрела прямо в его лицо; на бледных щеках по-прежнему горел румянец, но взгляд голубых глаз приобрел мягкое выражение. Когда их глаза встретились, она немного удивилась. С трудом сглотнув, Александр скрестил на груди руки, чтобы не подойти к ней, не обхватить за талию и не прижать к себе.
        Казалось, Лидию жаром обдало, словно и ей пришло в голову то же самое.
        Лидия… Лидия…
        Быстро тряхнув головой, Лидия потянулась к указке. Повернувшись к доске, на которой была прикреплена своеобразная карта, Лидия деликатно откашлялась.
        - Это, джентльмены, - заговорила она, - план первого этажа и галереи Сент-Мартинс-Холла в тот вечер, когда произошли беспорядки. Мой коллега, доктор Сингли, провел всестороннее исследование динамики толпы, и он объяснит, почему лорд Нортвуд не мог подтолкнуть людей к мятежу.
        Лидия постучала указкой по карте. Толпа зашевелилась, загудела - и от недоумения, и от любопытства. Александр наклонился вперед, упершись локтями в колени.
        Лидия кивнула доктору Сингли:
        - Прошу вас, сэр.
        - С великим удовольствием, мисс Келлауэй. - Сингли вышел вперед, чтобы обратиться к толпе. - Доктор Эдвард Сингли, джентльмены, член Королевского общества, доктор гражданского права, член Королевского общества Эдинбурга, Лукасовский профессор математики в Кембриджском университете, редактор «Кембриджского и дублинского математического журнала».
        Сингли помолчал, словно давая возможность собравшимся оценить уровень его достижений. В зале наступила тишина, которую вскоре сменил одобрительный гул. Сингли удовлетворенно кивнул.
        - Я провел огромное количество экспериментов, касающихся динамики толпы в зависимости от плотности ее потока, - продолжил он. - Это можно записать как… - Помедлив, он написал на доске уравнение.
        - Прошу прощения, мистер Сингли. - Хадли поднял руку, на лбу у него залегла глубокая морщина. - Если бы мне было позволено высказаться от имени всех моих коллег, то я бы заметил, что плотностью потока мы интересуемся не больше, чем женской модой.
        Несколько человек рассмеялись. На лице Лидии появилось раздраженное выражение. В центре зала встал крупный мужчина с густой бородой.
        - Послушайте-ка, милорд! - крикнул он. - Многие члены общества интересуются математикой или по крайней мере знают о ней что-то. Часть общества расходится во мнениях по обсуждаемому вопросу, не так ли? Профессор, который сюда пришел, толкует о прикладной математике, я правильно понял вас? Мы обязательно должны его выслушать.
        Аудитория согласно загудела. Александр обернулся назад, чтобы разглядеть человека, который от лица математиков неожиданно бросил вызов президенту общества. Потом он посмотрел на Лидию. Она подмигнула ему.
        - Именно так, - благодарно кивнул Сингли поддержавшему его человеку. - Прикладная математика - чистая математика, так же как геометрия или свойства пространства, применяемые для становления принципов статистики и динамики, о чем я тут сейчас говорю.
        - Господи, профессор, да продолжайте же! - крикнул кто-то из толпы. - Какое все это имеет отношение к Нортвуду?
        Толпа опять зашевелилась, только на этот раз беспокойнее. Александр и Себастьян переглянулись. У Себастьяна был весьма встревоженный вид.
        Александр снова посмотрел на Лидию - та напряженно выпрямилась, сцепив перед собой руки и прикусив белыми зубами нижнюю губу.

«Посмотри на меня».
        И она посмотрела. В уголках прекрасного рта мелькнула легкая улыбка. Александр позволил своим глазам обвести ее плечи, затянутые в узкое черное платье, опуститься ниже, на изящные изгибы груди и талии. Даже увидев ее в первый раз, он сразу понял, какое роскошное и податливое тело прячется под одеждой. Даже тогда он знал, что хочет ее.
        Однако Александр и предположить не мог, как сильно ее полюбит.
        Лидия снова покраснела, словно он ласкал ее взглядом. Волосы под шляпкой были гладкими и блестящими, каждая прядка забрана в безупречный узел. Александру захотелось вытащить из ее прически все эти шпильки - черт бы их подрал за то, что скрывают волосы Лидии! - а затем почувствовать, как этот гладкий шелк скользит по его пальцам.
        Боже! Поерзав на стуле, Александр попытался сосредоточиться на том, что говорят остальные математики. Это хотя бы помогло ему унять возбуждение, однако его внимание все равно было поглощено Лидией.
        Доктор Сингли повернулся к коллегам, и двое из них вышли вперед с графиками. Третий развернул свиток, испещренный цифрами.
        - Во-первых, - промолвил Сингли, - в своих исследованиях я проследил за огромным количеством ситуаций, в которые была вовлечена большая толпа. Мы можем говорить о потоке информации в толпе с таким же правом, с каким можно говорить о потоке информации в пруду. Предположим, парень кидает камень в воздух. Камень приземляется в точке А, а динамика несжимаемых жидкостей утверждает, что гравитационные волны распространяются по кругу от точки столкновения. Поскольку мне известно уравнение, которое управляет подобными динамиками, я мог бы сказать, что первые небольшие волны, распространяющиеся от этого камня, ударят по берегу. Вот тут-то и начинается самое интересное. Видите ли, я мог бы решить и противоположную задачу. То есть если бы я пришел туда через некоторое время после того, как парень бросил камень, и просто увидел бы небольшие волны, поднимающиеся у моих ног в течение времени Т, я мог бы точно сказать, в каком месте камень упал в воду, хотя никогда не видел его своими глазами. Если хотите, я бы смог вернуть время немного назад.
        Отойдя в сторону, Сингли кивнул Лидии, которая писала на доске уравнения. Александр мельком взглянул на цифры, но не мог оторвать взгляда от грациозных движений руки Лидии, порхающей по доске, от прилежной сосредоточенности на ее милых чертах.
        Грудь Александра наполнили тепло и гордость. Ему нравилось наблюдать за тем, как работает ее мысль, ведь он знал, какая сложная система кроется за ее голубыми глазами. Знал, что каждый человек в этом зале должен быть поражен ее выдающимися способностями.
        Лидия повернулась, чтобы еще раз взглянуть на аудиторию.
        - Таким образом, мы можем сделать вывод, джентльмены, - проговорила она, - что то же самое происходит и во время беспорядков. Толпа очень похожа на пруд - плотное скопление частиц, которые передают информацию, сталкиваясь друг с другом.
        - Поэтому мы можем решить и эту перевернутую задачу, - продолжил доктор Сингли, указывая на уравнение. - Хотя меня там не было, я могу определенно утверждать, что если лорд Нортвуд действительно находился там в указанное вами время - а существует множество верных свидетелей, которые могут это подтвердить, и я уверен, что инспекторы в этом удостоверятся, - тогда законы движения исключают возможность того, что это он инициировал беспорядки, которые распространялись в толпе при номинальной скорости в пятьдесят футов в минуту…
        - О чем он, черт возьми, толкует, мисс Келлауэй? - спросил Хадли.
        - Милорд, - проговорила Лидия, - по сути, вывод, который с помощью своих вычислений делает доктор Сингли, состоит в том, что лорд Нортвуд совершенно не виноват в инициировании беспорядков. Он был здесь. - Она ткнула указкой на галерею, изображенную на карте. - А расчеты плотности потока, которые мы приглашаем всех вас изучить более внимательно, указывают на то, что мятеж начался тут.
        Еще один удар указкой по изображению входа в холл подтвердил ее слова. Несколько мгновений аудитория молчала, а потом все одновременно зашумели - вопросы, пара криков, люди вставали с мест, чтобы посмотреть на доказательство.
        - Черт бы меня подрал, - пробормотал Себастьян.
        Хадли посмотрел на карту, а затем - на бумаги, которые вручил ему лорд Перри. Полицейские инспекторы подошли к столу, за которым сидели члены совета, и, опустив головы, стали о чем-то с ними переговариваться.
        Голосов и размахивания руками стало еще больше, когда к математикам подошел сэр Джон Кук, чтобы обратить внимание на какие-то пункты в бумагах. Еще один член совета вступил в дискуссию с лордом Перри, пока полицейские инспекторы чесали головы, а двое членов совета казались окончательно сбитыми с толку. Представители профсоюзов из толпы приблизились к возвышению, чтобы поговорить с математиками и членами совета.
        Встав сбоку, Лидия беседовала с несколькими джентльменами, выражение ее лица было серьезным и уверенным. Дождавшись, когда она на минутку осталась в одиночестве, Александр поспешил подойти к ней.
        Лидия подняла глаза, ее ресницы походили на черные перья на фоне белой кожи. Желание и… что-то еще крылось в ее лице. Ему хотелось прикоснуться к ней. Поцеловать. Сдерживая себя, Александр сжал руки в кулаки.
        - Почему? - спросил он.
        Лидия заморгала, ее глаза опустились на его шею. Она слегка пожала плечами, но этот небрежный жест никак не вязался с бурей эмоций в ее глазах.
        - Расчеты работают, - сказала она.
        - Это не ответ.
        - Это единственный ответ, который я могу тебе дать.
        - Прошу прощения, мисс Келлауэй. - Лорд Перри прикоснулся к руке Лидии, чтобы привлечь ее внимание, и бросил слегка враждебный взгляд на Нортвуда. - Ваше отношение к коэффициенту уравнений, если позволите?
        Александр шагнул назад и вернулся на свое место, не отрывая глаз от Лидии, а она вернулась к доске и продолжила беседу с двумя джентльменами.
        Прошло еще добрых полчаса, когда все шумели и суетились, а потом Хадли снова поднял вверх руки.
        - Тишина! Прошу всех садиться! Мы пришли к своего рода заключению… кажется.
        Подождав, пока все успокоятся, он откашлялся.
        - Мы полагаем, что мисс Келлауэй и доктору Сингли удалось предоставить нам убедительные - хотя и весьма запутанные - доводы в пользу того, что действия лорда Нортвуда на самом деле не способствовали началу мятежа. Это так, инспектор?
        - Совершенно верно, милорд, - кивнул инспектор Денисон, хотя, похоже, не был абсолютно уверен в том, что говорит.
        Со стороны математиков послышался шорох - они поворачивались, чтобы пожать друг другу руки и одобрительно кивнуть. Лидия посмотрела на Александра и торжествующе улыбнулась.
        Он ответил на улыбку, потому что она Лидия и он любил ее за то, что она такая, за то, что она для него сделала. Но осмотрительность заставила его быть начеку.
        - И хотя мы можем с уверенностью сказать, что с лорда Нортвуда снимается обвинение в инициировании беспорядков, - продолжал Хадли, - нельзя игнорировать тот факт, что он стал участником переделки, завершившейся смертью человека, а последовавший за этим хаос - какой бы ни была его причина - вызвал разрушения на выставке.
        - Не говоря уже о его связи с Российской империей, - добавил сэр Джордж. - А лорд Кларендон сообщил нам, что…
        Александр перестал слушать. Он знал, что последует за этими разговорами - его публичное увольнение из Общества покровительства искусствам.
        Он посмотрел на Лидию. Та с осторожностью посматривала на членов совета, без конца то наматывая на палец прядь, выбившуюся из-под шляпки, то распуская ее. Александр едва сдержал улыбку. Он подумал, что Лидия, возможно, даже не замечает, что делает это, когда нервничает.
        Сэр Джордж продолжал монотонно бубнить о врагах, о разрыве дипломатических отношений, о флоте в Черном море, об Оттоманской империи, о французских антирусских настроениях, об актах враждебности…
        Александр все смотрел на Лидию, и его наполнило чувство, которое он не мог бы описать. Оно сокрушило его гнев, его отчаяние, нужду в отдыхе ощущением ожидания и надежды. И свободы.
        Александр не мог даже припомнить, когда в последний раз испытывал такое чувство. Он не хотел, чтобы его семья страдала вновь, однако обязанность защищать ее больше не будет лежать только на нем.
        Он посмотрел на отца. Тот не сводил глаз с сэра Джорджа, при этом резкие черты его лица застыли. Отец перевел взгляд на сына.
        - Простите меня, - прошептал Александр. Встав, он обратился к совету: - Прошу прощения, джентльмены!
        Глаза всех присутствующих обратились к нему. Воздух наполнился гулом. Раштон потянул его за рукав, пытаясь вернуть на место. Оттолкнув его руку, Александр вышел в центр зала.
        - Можно? - спросил он.
        Хадли обвел взором остальных членов совета. Те согласно закивали.
        - Давайте, лорд Нортвуд!
        - Я хотел бы извиниться за события того вечера, о котором идет речь, - заговорил Александр. - Были ранены люди, произошел погром. Погиб человек. И я, конечно же, имел к этому отношение. Я также глубоко сожалею о том, что все эти события бросили тень на общество. Два года я много работал на посту вице-президента общества, чтобы устроить достойную выставку в честь его столетней годовщины. Никто так не хотел добиться международного успеха выставки, как хотел этого я. Однако в свете всего произошедшего я вынужден отказаться от поста директора выставки и вице-президента Общества покровительства искусствам. С этого самого мгновения.
        Аудитория разразилась криками и испуганными охами. Хадли застучал кулаком по столу.
        - Порядок! - закричал он.
        Александр не мог заставить себя взглянуть на Лидию. Его разум, его душа наполнились картинами большого города, где каналы вьются вокруг хрустальных площадей и стен городских особняков, где сады цветут прямо посреди людных, шумных улиц и дворцов, похожих на свадебные торты.
        - Я буду рад еще какое-то время поработать вместе с человеком, которого назначит совет на мое место, - продолжал он, - чтобы в спокойной обстановке передать ему свои обязанности. Как было уже несколько раз указано, я владею торговой компанией, базирующейся в Санкт-Петербурге. Теперь я считаю, что именно там и буду нужнее. Таким образом, хочу, чтобы все знали, что еще до окончания лета я намерен покинуть Лондон.



«Нет!»
        Едва сдержав вскрик потрясения, Лидия сжала горло рукой. Александр продолжал что-то говорить собравшимся, его низкий голос катился по залу как океанская волна. Нортвуд стоял так близко от нее, что ей было достаточно сделать всего лишь несколько шагов, чтобы прикоснуться к нему. Вокруг нее переступали с ноги на ногу и бормотали что-то математики, но Лидия не слышала ничего, кроме лишавшего ее мужества крика, который так и стоял у нее в ушах.
        Александр - ее Александр - хочет уехать?! Этот смелый, сильный, гордый человек, способный с недрогнувшим лицом противостоять целому миру… собирается уехать, оставить Лондон… оставить ее?
        Кровь Лидии запульсировала от гнева и отчаяния. Она устремила взор на него - на его волосы, блестевшие в свете огней, на мощную колонну его шеи, на суровый профиль. В ней расцвела отчаянная любовь к нему, отчего в горле перехватило дыхание.
        Лидия с усилием отвела глаза от Александра и перевела взгляд на его отца и брата. Себастьян ухмылялся, а лорд Раштон казался немного озадаченным. Члены совета, сдвинув наклоненные головы, совещались.
        Наконец Хадли откашлялся.
        - Что ж, лорд Нортон, если таково ваше намерение, то совет просто вынужден принять вашу отставку и пожелать вам хорошего путешествия.
        Монотонный гомон в зале перерос в шум разговоров, люди рвались вперед, чтобы поговорить с членами совета и Александром. Нортвуда окружила группа джентльменов: одни тянулись, чтобы пожать ему руку, а другие вовсю критиковали его.
        - Просто позор, Нортвуд. - Какой-то тип сердито посмотрел на него. - Море позора.
        - Легкого избавления от забот, - проговорил другой.
        - Не обращайте на них внимания, - сказал третий, отгоняя противников Александра кивком головы. - Большинство из нас прекрасно знают, что вы проделали огромную работу, милорд. Я согласен с Хадли и желаю вам всего доброго.
        Лидия повернулась к коллегам, сдерживая горячее желание подбежать к Александру и… и что? Она не знала, чего хочет: то ли ударить его, то ли зацеловать до бесчувствия. Хотя, возможно, и того и другого.
        - Нам пора идти, джентльмены, - объявила она. - Наша работа здесь завершена.
        Они собрали свои книги, свернули листы с вычислениями, сложили бумаги. Лидия захлопнула сумку, схватила указку и направилась к выходу, прилагая огромные усилия к тому, чтобы не повернуться и не бросить на Александра самый последний взгляд.
        - Лидия! - Его громкий оклик перекрыл шум толпы.
        Лидия едва не споткнулась, на мгновение отчаяние в ней уступило место надежде, но тут в голове снова прозвучали его слова: «Я намерен уехать!»
        Хотя почему это так важно для нее? Александр не хуже ее знает, что отношения между ними невозможны, так почему бы ей тоже не пожелать ему успеха и не тешить душу одними лишь воспоминаниями о том, что между ними было?
        Но разумеется, ее сердце не волнует, что она должна делать. Его беспокоит лишь то, чего ей хочется.
        - М-м-м… Мисс Келлауэй… - Лорд Перри прикоснулся к ее локтю, слегка подталкивая в сторону выхода, потому что толпа уже настигала их. Лидию и Александра разделила стена людей.
        С трудом сглотнув, Лидия крепче прижала к груди сумку, а потом, приосанившись, направилась в холл.
        - Лидия! - Голос Александра был полон отчаяния.
        По ее телу пробежала дрожь. Лидия прибавила шагу, пытаясь спрятаться в кругу коллег. Она не могла посмотреть Александру в лицо, не могла допустить, чтобы он увидел, что одна только мысль о его отъезде разрывает ей сердце.
        - Джентльмены! - Это голос Себастьяна возвысился над какофонией. - Джентльмены, напитки поданы в соседнем зале!
        В голосах зазвучала признательность, и посетители направились в другую сторону холла. Не в силах сдержаться, Лидия все-таки оглянулась - как раз в тот момент, когда толпа перед Александром разделилась.
        Сжав кулаки, с решительным выражением лица, он протолкался вперед. Их глаза встретились на расстоянии, от всей его фигуры так и веяло разочарованием, и от этого на затылке Лидии волоски встали дыбом. В груди у нее защемило, она отвернулась от него.
        Доктор Грант распахнул перед нею дверь и придерживал, пока Лидия выходила в холл. Коллеги суетились вокруг, их голоса были полны смятения и тревоги из-за такого поспешного ухода.
        - Карета уже подана, лорд Перри? - Остановившись, Лидия обвела взглядом людную улицу перед зданием. - Прошу вас, мы должны поспешить…
        Где-то позади прозвучало ругательство, громко хлопнула дверь.
        - Лидия!
        Она застыла. Остальные математики повернулись, настороженно наблюдая за бежавшим к ним Александром. С мрачным лицом, взъерошенными волосами, падавшими на залитый потом лоб, он был похож на самого дьявола, который пришел забрать ее душу.
        Несколько математиков окружили Лидию, словно защищая. Когда Александр приблизился, она придала своему лицу безучастное выражение, хотя в душе бушевал ураган чувств.
        - Лидия! - Александр остановился, его грудь приподнималась от учащенного дыхания. Прошло мгновение, пока он оглядывал остальных, и только после этого Александр сделал видимое усилие для того, чтобы взять себя в руки. Глубоко вдохнув и выдохнув, он провел рукой по волосам.
        - Джентльмены! Лорд Перри, доктор Сингли, примите мою искреннюю благодарность за ваши усилия помочь мне, - проговорил он.
        - Мы были рады помочь, милорд, хотя вам следует знать, что в первую очередь мы, конечно же, думали о мисс Келлауэй.
        - Именно так и должно быть, доктор Сингли. - Приосанившись, Александр посмотрел на Лидию. Ее сердце затрепетало от одного этого взгляда - испытующего, настойчивого. - Я… Могу я перекинуться с вами парой слов наедине, мисс Келлауэй?
        Стоявшие вокруг нее математики зашептались. По крайней мере двое из них угрожающе напыжились.
        - Лидия! - В его голосе слышалась мольба. - Пожалуйста.
        Несмотря на то что ее решимость уже дала трещину, Лидия пыталась набраться смелости, чтобы противостоять ему. Противостоять собственному желанию сдаться.
        - Я не могу понять, почему вы хотите поговорить со мной наедине, лорд Нортвуд, - произнесла Лидия удивившим даже ее саму ледяным тоном, который заморозил бы и пингвина. - Вы совершенно ясно дали понять всем собравшимся, что у вас больше нет желания работать на общество и бороться за восстановление вашего честного имени, ради которого мы, - указала она на своих коллег, - проработали несколько часов. И все для того, чтобы помочь вам. Лорд Перри даже отменил лекцию, чтобы встретиться с нами в кабинете доктора Сингли и сформулировать наше доказательство.
        Стоявший позади нее лорд Перри согласно засопел и, прищурившись, посмотрел на Александра.
        - Я не… - начал было Нортвуд.
        - Более того, - перебила его Лидия, поднимая сумку и загораживаясь ею как щитом, - раз уж вы составили план возвращения в Россию, то я не понимаю, какой смысл нам…
        - Лидия, пожалуйста, помолчи немного! - взмолился Александр. - Я же не говорил, что хочу вернуться в Россию в одиночестве.
        Лидия заморгала, ее сердце на мгновение замерло.
        - Ну-у что еще…
        - Я этого не сказал, потому что не имел в виду, - добавил Александр.
        - Вы не…
        - Нет. - Он перевел дух. - Я хочу, чтобы вы с Джейн поехали со мной.
        Лидия лишь охнула в ответ. И отступила назад, словно для того, чтобы ускользнуть от отчаянной надежды в словах Александра - надежды, которая вмиг проникла в ее кровь и согрела все нутро. Математики зашевелились и что-то зашептали. Лидия сделала еще шаг назад и наткнулась спиной на доктора Гранта.
        Александр не отрывал от нее глаз. Лидия прижала руку к груди - ей казалось, что сердце колотится прямо под ладонью и отдается по всей длине руки. Она повернулась к коллегам.
        - М-м-м… Прошу прощения, джентльмены. Александр?
        Чувствуя, что голова идет кругом, Лидия отвела Александра в уголок у лестницы. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и отогнала от себя все картины, все обещания, содержавшиеся в его словах. Потом она медленно повернулась к нему, наградила возмущенным взглядом и с силой ударила по руке.
        - О чем ты говоришь, глупец?
        Александр потер руку, его отчаяние сменилось удивлением.
        - Я говорю о нашем будущем, - сказал он. - Я хочу, чтобы вы с Джейн поехали со мной в Санкт-Петербург.
        - Ты сошел с ума? - Ну почему ее сердце не успокаивается от этих слов, от ожидания, которым полны его глаза? Почему надежда, как яркий свет, струится в ее крови? - Я не могу жить с тобой в России.
        - Почему?
        - Потому что не могу выйти за тебя замуж. - Когда Лидия произнесла эти слова вслух, обуревавшие ее чувства вмиг исчезли. Она словно отрезвела. - Разве мы уже не обсуждали это? Ничего не изменилось.
        - Тогда зачем ты привела на собрание своих гениев?
        Лидия открывала и закрывала рот, пытаясь держаться беспристрастно.
        - Я знала, что они помогут мне доказать твою…
        - Нет. Зачем ты их привела? Почему захотела увидеть, как меня прощают?
        - Я не хотела, чтобы тебя обвиняли в том, в чем ты не виноват. Я знаю, сколько ты работал. И не заслуживаешь того, чтобы все это забылось, потому что ты старался спасти Джейн и меня.
        - Так ты считала себя в долгу передо мной?
        - В некотором смысле да, но…
        - А какова другая причина, Лидия?
        Устало вздохнув, Лидия посмотрела через плечо Александра на противоположную стену. Какая разница, узнает ли он правду. Это ничего не изменит. Почему бы не позволить ему уехать и не радоваться хотя бы воспоминаниям о том, что они друг для друга значат, даже если общего будущего у них быть не может? Особенно потому, что у них не может быть общего будущего.
        - Лидия!
        - О, хорошо! - Передумав, она посмотрела ему в глаза. - Я все еще люблю тебя, Александр. Я хотела помочь, потому что все еще люблю тебя. Для меня была невыносима мысль, что эти люди будут умалять твои достоинства перед такой большой аудиторией, и никто не сможет прийти тебе на помощь. Хорошо? Я это сказала. Ты именно это хотел услышать?
        - Именно это.
        Александр широко улыбнулся, его счастье обожгло Лидию такой сильной любовью, что у нее перехватило дыхание. Надежда сияла в его глазах ярче солнца. Он схватил Лидию за руки, как будто для того чтобы сдержать желание подхватить ее и закружить.
        Лидия в ответ сжала его пальцы, наслаждаясь ощущением того, как они переплетаются, как его большие руки сжимают ее ладони. И все же она не могла унять печаль, омрачавшую ее удовольствие.
        - И все же это не важно, Александр, - проговорила она. - Я люблю тебя всем сердцем, всем своим существом… но все равно это ничего не меняет.
        - Выходи за меня!
        Она сжала его руки сильнее, моля Бога дать ей силы противостоять красоте всего, что содержится в этих простых словах.
        - Прошу тебя, остановись, - прошептала Лидия. - Если ты хочешь убежать…
        - Я ни от чего не убегаю. - Теперь в его голосе было еще больше настойчивости. - Напротив, я бегу к чему-то и хочу попасть туда с тобой и Джейн. Разве ты не понимаешь? Это ответ на стоящую перед нами дилемму.
        Лидия засомневалась.
        - Уехать за границу?
        - Нет, - покачал головой Александр. - Уехать домой. - По его горлу прокатилась волна - он с трудом сглотнул, его лицо замерло от нервного напряжения. - Помнишь тот вечер, когда ты сказала, что у нас всегда есть выбор? Ты была права. Слишком долго я позволял другим людям и обстоятельствам управлять моей жизнью. Больше этого не будет. Теперь я буду выбирать только то, что хочется мне. И я выбираю тебя.
        - Я не могу…
        - Ты можешь, - настаивал он. - И у нас все получится, Лидия. Давай проживем жизнь вместе. Пожалуйста!
        Сердце Лидии стучало так громко, что его биение отдавалось у нее в ушах. Она поняла, почему Александр принял такое решение - в Санкт-Петербурге они будут жить среди людей, которые ничего не знают об их прошлом. Репутация их семей больше не пострадает. Они смогут быть свободными. Даже надеяться на что-то. Радоваться.
        Господи! Мозг Лидии лихорадочно заработал, изучая все аргументы, взвешивая все риски, отгоняя сомнения. Это правда. Александр прав: они могут уехать из Лондона вместе и вместе начать новую жизнь в городе, который принадлежит Александру, - в городе белых ночей, троек с колокольчиками, бережно хранимых воспоминаний. В месте, которое может принадлежать только им двоим, где они смогут построить ту жизнь, которая им нравится.
        Возможно ли это? Неужели счастье достижимо? Может ли она доверять ему, доверять себе настолько, чтобы принять такой поворот судьбы?
        - Выбирай же, Лидия! - прошептал Александр.
        - Я… я выбираю Джейн, - наконец промолвила Лидия, а потом подняла руку в знак молчания, когда он попытался заговорить. - Я выбираю Джейн и тебя, Александр. Я выбираю нас.
        На лице Нортвуда появилась широкая улыбка. Счастье проникло в жилы Лидии и потекло к ее сердцу. Александр схватил ее в объятия, прижал к себе и накрыл ее губы своими.
        Лидия удивленно пискнула, когда поцелуй затянулся, словно они слились в одно целое, словно это он уступил ей. Напряжение наконец-то оставило Лидию, ее тело расслабилось во время этого поцелуя, который, казалось, будет продолжаться вечно… пока оба не вспомнили, где находятся.
        Александр схватил Лидию за плечи, взгляд устремился на ее пылающее лицо, темные глаза были полны любви и надежды.
        - Я люблю тебя, - сказал он. - Больше жизни.
        - И я люблю тебя, - отозвалась Лидия. И, улыбнувшись, добавила: - Больше чисел.
        Александр усмехнулся. Лидия покраснела еще сильнее, когда посмотрела на своих коллег, которые по-прежнему стояли около дверей. И наблюдали за ними.
        Откашлявшись, Александр отошел от Лидии. Неловкое, какое-то смущенное молчание наполнило холл.
        - М-м-м… Хорошая работа, лорд Нортвуд, - наконец сказал доктор Сингли.
        Доктор Грант фыркнул. Еще один математик хлопнул в ладоши, а потом все они засмеялись. Даже лорд Перри, сначала казавшийся мрачным, присоединился ко всеобщему веселью и редким аплодисментам.
        Усмехнувшись, Александр посмотрел на Лидию. В ее глазах вспыхнуло удивление, когда она, откинув голову, посмотрела на математиков.
        - Возможно, они наконец заинтересуются моими формулами любви. - Ее пальцы скользнули в его руки, и она знала, что всегда будет беречь тепло его взгляда, прикосновений его пальцев. - Думаю, в конце концов мы все выбираем любовь, Александр. Даже самый последний из нас.



        Глава 33

        Изумительные ароматы свадебного завтрака распространялись по дому - повсюду благоухало пряными яблоками, галантином, вином. В хрустальных вазах красовались цветы; несколько ярких лепестков упали на покрытый коврами пол. Сквозь шторы в комнату сочилось солнце, так что вся гостиная купалась в его золотистом свете.
        - Последние две недели я только об этом и думаю, - хмуря брови, сказал лорд Раштон. - Все, что сообщил нам профессор, крайне интересно, но, признаюсь, я не понял в его объяснениях ни единого слова.
        - Я бы с радостью объяснила вам, милорд, все более подробно, если вы захотите…
        - Даже не думайте, леди Нортвуд! - Лорд Раштон замахал руками в знак отрицания. - С меня достаточно того, что сказали вы и доктор Сингли.
        - Мудрые слова, лорд Раштон, - одобрительно кивнула миссис Бойд.
        Лидия поймала на себе взгляд Александра, который в противоположном конце комнаты играл с Джейн. Он подмигнул. Она улыбнулась, а ее сердце наполнилось такой любовью, такой благодарностью, что ей стало казаться, будто она плавает в сверкающем свете.
        Ее душа так долго была сжата и смята, как лист чистой белой бумаги, скомканный в шарик. Но теперь, каждый раз ловя на себе теплый взгляд Александра, каждый раз, когда он к ней прикасался, она чувствовала, как ее душа расправляется, разглаживается. Расслабляется.
        - Лидия, а Александр говорил тебе, что один из наиболее выдающихся математиков в Санкт-Петербурге - женщина? - спросила Талия. - Тебе надо будет сразу познакомиться с нею.
        - Думаю, наш брат Дариус с ней знаком, - сказал Себастьян, когда Александр и Джейн приблизились к группе возле камина. - Он не слишком общителен, но у него много знакомых. Так что ты сможешь быстро найти друзей.
        - Может быть, он сообщит вам имена хороших учителей музыки, которые смогли бы заниматься с Джейн, чтобы она продолжила брать уроки, - вымолвила миссис Бойд.
        - А надо? - Джейн задала этот вопрос таким тоном, будто бабушка попросила ее выкопать колодец.
        Себастьян ухмыльнулся.
        - Зная Дариуса, я рискну предположить, что он куда охотнее обсуждал бы с тобой насекомых. - Талия улыбнулась Джейн. - Я собираюсь навестить вас там. А тебе хочется отправиться в путешествие?
        - О да! - На лице Джейн расцвела улыбка. - Знаете, я всегда мечтала о путешествиях, но мы ездили только в Брайтон. Думаю, эта поездка будет потрясающей! А лорд Раштон согласился позаботиться о моем папоротнике, пока нас не будет.
        Когда Лидия услышала в голосе дочери радостное предвкушение, ее сердце запело от счастья. Она крепче обняла Джейн. Еще совсем недавно Лидия и представить себе не могла, что будущее подарит ей надежду, какие-то перспективы, свободу. Будущее, в котором она сможет быть матерью Джейн в полном смысле этого слова и сможет дать девочке все, чего у той никогда не было.
        В последние две недели душа Лидии наполнилась драгоценным покоем, который поддерживался их с Александром любовью и преданностью. И еще - каким-то непонятным осознанием того, что впереди ее ждет именно такая жизнь, которой хотели бы для нее ее родители.
        Жизнь, в которой она никогда больше не будет одинока.
        - Думаю, через несколько лет мы вернемся в Лондон. - Александр положил руки на плечи Лидии и крепко сжал их, словно чувствовал, какие эмоции ее обуревают. Жар его ладоней опалял плечи и согревал кожу. - Как только все успокоится.
        - Да. - Раштон еще сильнее нахмурил брови. - От этого очередного публичного скандала не случится.
        - Совершенно верно, милорд, - кивнула миссис Бойд. - Особенно если учесть, как много лорд Нортвуд сделал для того, чтобы восстановить вашу репутацию.
        Граф бросил на нее взгляд.
        Миссис Бойд стукнула по полу тростью, чтобы придать больше веса своим словам.
        - Очень впечатляет, когда джентльмен берет на себя бразды правления и делает все возможное для того, чтобы исправить рискованную ситуацию. Многие предпочли бы на его месте спрятаться где-нибудь. Вас можно только похвалить за то, что вы вырастили такого решительного сына, милорд.
        Граф продолжал хмуриться.
        - В конце концов, - снова заговорила миссис Бойд, - что может быть важнее заботы о собственной семье? Я уверена, что, когда лорд и леди Нортвуд уедут из Лондона, вы будете по-прежнему исполнять свои обязанности с честью и достоинством, которые пристали джентльмену с вашим весом и положением…
        - Миссис Бойд, - прервал затянувшуюся лекцию лорд Раштон, ударив своей большой рукой по камину, - я благодарен за ваше мнение и за все, что вы только что сказали.
        Нортвуд кашлянул.
        - Миссис Бойд, если вы пожелаете остаться в своем доме, я позабочусь о том, чтобы у вас была вся необходимая прислуга. Возможно, вам также захочется пригласить компаньонку.
        - Возможно. - Миссис Бойд снова кивнула, взглянув туда, где рядом с Лидией сидела Джейн. - Что касается Джейн, то надеюсь, что вы будете приезжать при каждом удобном случае, чтобы я могла с ней повидаться. И мне не понадобятся уговоры для того, чтобы самой разок-другой съездить к вам, если, конечно, для этого будут сделаны все необходимые приготовления.
        - Я бы очень хотела, чтобы вы к нам приехали, - промолвила Лидия. - Мне вовсе не по нраву, что вы остаетесь тут в одиночестве.
        - Боже правый, Лидия, я вовсе не буду одна! У меня есть моя работа, мой круг друзей, к тому же мне кажется, что лорд Раштон тоже мог бы заняться важными христианскими делами, в чем я могла бы оказывать ему помощь. - Она кивнула графу. - Прошу вас, милорд, не обижайтесь.
        У лорда Раштона и впрямь был такой вид, словно он очень обиделся на эти слова, но Александр заговорил до того, как его отец разбушевался:
        - Мы планируем уехать до конца месяца. Надеюсь, к этому времени я успею уладить все дела с обществом.
        - Отлично! Ты выдвинул необычную идею, Нортвуд, но хорошую. Молодец!
        Граф кивнул Талии и Себастьяну в знак того, что им пора уходить. Когда все направились к выходу, Лидия подошла к лорду Раштону. Он посмотрел на нее добрыми глазами и взял за руку.
        - Мой сын как-то сказал, что никогда не встречал такой женщины, как вы, - вымолвил он. - Должен сказать, что мне редко доводилось слыхивать более верные утверждения.
        - Мы теперь можем говорить друг другу только правду, - сказала Лидия, накрывая руку графа своей. - А правда заключается в том, что для меня большая честь стать частью вашей семьи. Я всем сердцем люблю вашего сына.
        Лидия устремила взор на Александра, который смотрел на нее с такой улыбкой, что ее сердце подскочило от смешанного чувства радости и добрых предвкушений.
        - Девочка, - сердито проговорил Раштон. - Джейн. Берегите ее. Она мне очень нравится.
        Граф Раштон быстро, но крепко пожал руку Лидии, и в этом жесте было все, что ей было нужно знать. Лидия обняла Талию и бабушку, а затем наклонилась, чтобы обнять дочь.
        - Я рада, что ты вышла за него замуж. - Джейн крепко обняла ее. - Нас ведь ждет приключение, да?
        - Самое замечательное.
        После того как все ушли, Александр подошел к Лидии, и через миг она оказалась в его объятиях, лицом уткнулась в плечо и всем своим существом ощутила теплую мощь его тела.
        Джейн права. Их будущее в новой стране будет приключением - сложным, непредсказуемым, веселым. Как ее отношения с Александром. Как сама жизнь.
        - Ты счастлива? - спросил он, касаясь губами ее волос.
        - Абсолютно. - Лидия запрокинула голову, чтобы взглянуть на мужа. - А ты?
        - Впервые в жизни.


        Так чудесно ощущать на себе его вес! Его пальцы впились в ее бедра. Грубые волоски на его ногах царапали нежную кожу на внутренней поверхности ее бедер. Его дыхание обжигало ее плечо. Ее груди расплющились о его грудь. Его плоть рвалась в ее лоно.
        Боже!
        Лидия вцепилась руками в спину Александра, зарылась лицом в его шею, с наслаждением вдыхая аромат его тела. Лидия шевельнулась, и из ее груди вырвался стон, когда он глубже вошел в нее. Александр тихо выругался. Она сжала ногами его бедра. Ее ладони скользнули вниз по его спине, разглаживая напряженные мышцы и кожу.
        Лидия приподняла бедра. Потрясающие ощущения, переполняя ее, концентрировались в том месте, где их тела соединялись в одно, - пульсирование, податливость плоти, спиралевидное давление. Александр крепче сжал ее бедра, чуть отодвинулся назад и тут же толкнулся вперед. Снова и снова… О как это чудесно… еще раз…
        Лидия застонала. Тяжело задышала. Стала извиваться. Потом почувствовала, как его тело начинает напрягаться, как его длинные мускулы обхватывают ее плоть и сгибаются возле нее, а его бедра продолжают толчки вперед…
        - Подожди… - Лидия вскрикнула, скользнула по постели, чтобы отодвинуться от него, ее руки стали искать его возбужденную плоть. - Подожди… я… Дай мне…
        Александр замер, не выходя из нее. Упершись руками в подушку по обе стороны от ее головы, он приподнялся, чтобы взглянуть ей в лицо; в его глазах пылали жар и желание поскорее получить разрядку.
        - Лидия… - Александр говорил хриплым, низким от желания голосом. - Мы женаты.
        - Да, но… - Она смотрела на него, ее взор обводил все черты его лица, взмокшие от пота. Смысл его слов, проникая сквозь слои любви и страсти, поразил Лидию до глубины сердца.
        Дыхание перехватило.
        Его губы погладили влажный лоб, прикоснулись к растрепавшимся кудряшкам. Александр взял ее запястья в свои большие руки, прижал к подушке по бокам от головы и тем самым обездвижил Лидию. А потом вошел в нее таким резким толчком, что все ее тело содрогнулось.
        - Александр…
        Ответом ей послужил еще один толчок, а потом ритм его движений ускорился, отчего кровь в ее жилах забурлила еще сильнее, а желание стало еще горячей.
        - Пусти меня, - прошептал он, касаясь губами ее шеи. - Всю мою плоть.
        Глаза Лидии наполнились слезами. Она развела ноги шире, чувствуя, что он близок к взрыву. Наслаждение становилось все острее, чувственнее. Надежда, любовь и счастье бурлили в ее крови, превращаясь в безудержную радость, которая охватывала все ее существо.
        - Пусти меня… - Его голос почти не отличался от рычания.
        - Да! - вскрикнула Лидия; ее бедра столкнулись с его бедрами, а сверкающие искры удовольствия начали наполнять тело. - Да… конечно… пущу… я хочу…
        - Сейчас… - При последнем толчке его жезл полностью вошел в ее лоно, и его тело задрожало от облегчения, а плоть - запульсировала.
        - Я чувствую тебя… - Из горла Лидии вырвался крик. - О да, я тебя чувствую!
        Она еще глубже вобрала мужа в себя, обняла, прижалась щекой к его плечу. В ее голове засверкали сиреневые и голубые огоньки, а желтые и красные заплясали в крови, когда семя мужа изверглось в ее лоно и она снова стала принадлежать ему.


        Через некоторое время Александр подложил свою согнутую руку под голову Лидии и погладил по спутавшимся волосам. Закрыв глаза, она вздохнула. Положив ладонь ему на грудь, она ощутила ритм его сердца и на мгновение представила, что ее собственное сердце бьется с ним в унисон. Лидии пришло в голову, что это удивительно, сколько еще всего ей предстоит узнать о нем. А им еще стольким придется поделиться, составить столько планов!
        - Ты был прав, - пробормотала она.
        - Да? - низким, ленивым от удовлетворения голосом переспросил он. - Ты о чем?
        - Есть один рассказ, который написала миссис Мэри Шелли. - Повернувшись, Лидия подперла голову ладонью и посмотрела на мужа. - Рассказ об алхимике, который выпивает снадобье, дарующее ему бессмертие. Но он выпивает только полбутылки и начинает раздумывать над тем, что такое половина бесконечности.
        - Вопрос веков, - задумчиво промолвил Александр.
        Лидия слегка щелкнула его по носу.
        - Но этот вопрос, - продолжала она, - бессмыслен. Бесконечность - это не число. Ее нельзя измерить, умножить или разделить пополам с помощью математических действий. Это концепция, идея того, что продолжается вечно. Без конца. Без границ.
        Прижавшись губами к щеке Александра, Лидия погладила его грудь.
        - В этом ты был прав, - сказала она. - Я пыталась оценить привлекательность и желание, придумать дифференциальное уравнение, которое оценивало бы отношения мужчин и женщин. Но это невозможно. Жизнь и любовь неизмеримы. Их нельзя оценить и измерить. Жизнь побеждает смерть такими способами, какие мы никогда не постигнем. А любовь… любовь сложна и безгранична, как сама бесконечность.
        - М-м-м… Вы и в самом деле очень умны, леди Нортвуд. - Его рука скользнула вверх по ее спине. - Умны и прекрасны. Вы будете сенсацией в Санкт-Петербурге. Хотя я никогда не позволю вам забыть, что я прав.
        Лидия улыбнулась.
        - Меньшего я от тебя и не ожидала.
        Большой палец Александра стал поглаживать ее шею, как в первый раз, когда Александр прикоснулся к Лидии в своей гостиной.
        - А я люблю тебя бесконечно, - сказал он, кладя руку на затылок Лидии и привлекая ее к себе. - И вечно.
        Когда их губы снова встретились, сердце Лидии наполнилось такой сильной любовью, какая способна отогнать все сожаления. И тогда она поняла, что ее будущее началось в тот поздний вечер, когда она впервые встретилась с Александром. Тепло, свет и надежда расцвели в тени и разрослись в чудесное «здесь» и «сейчас».
        В этом замечательном месте бесконечность так же реальна и ощутима, как прикосновения ее мужа. В месте, где в мгновения особой красоты и удачи один плюс один может быть равно… одному.


        notes

        Примечания


1

        Сохрани свою душу ( лат.).

2

        Уходи ( лат.).

3

        Мой Бог! ( фр.)

4

        Английская фольклорная песня, известная с XVI в.

5

        Игра слов: по-английски «eve» (канун) и «Eve» (Ева) звучат одинаково.

6

        Мера веса, равная 6,34 кг.

7

        Образ жизни ( лат.).

8

        Добрый день ( нем.).

9

        Пожалуйста, присаживайтесь ( нем.).

10

        Я… ( нем.)

11

        Она умерла ( нем.).


 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к