Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Нежная осада Бертрис Смолл
        Наследие Скай О`Малли #3
        Леди Фортейн Линдли имела все основания считать себя безнадежной старой девой — и должна была бы благодарить судьбу за предстоящий выгодный брак с богатым и могущественным наследником старинного рода. Однако что же делать «невесте поневоле», если сердце ее с первой минуты покорил брат ее нареченного, необузданный ирландский бунтарь Кайрен Девере? Сумеет ли Кайрен защитить свою любимую Фортейн, когда ревность и оскорбленное самолюбие ее жениха приведут к ужасной трагедии? Обретут ли мужчина и женщина, которым нет места в родной стране, счастье в далеком Новом Свете?..
        Бертрис Смолл
        Нежная осада
        Всем моим ирландским друзьям и родственникам, как протестантам, так и католикам. Учитесь жить в мире и терпимости.
        Пролог. Ольстер, 1630 год
        Она приезжает! Иисусе сладчайший, она приезжает! Возвращается в Магуайр-Форд! С их последней встречи прошло двадцать лет, но он знал о ней все, что только можно было выведать, ибо ее двоюродный брат, священник, охотно делился содержанием ее писем со всеми. Она родила королевского бастарда от покойного принца Генри Стюарта. Как мог принц не полюбить ее? И способен ли хоть один мужчина не пасть к ногам такой красавицы?
        Она снова вышла замуж — за шотландца, которому подарила троих сыновей. Старшая дочь от первого мужа уже мать двоих детей. Ах, у нее столько всего произошло за последние двадцать лет, а у него… Ему осталось лишь лелеять воспоминания о ней.
        Он рассеянно провел рукой по густой гриве когда-то сплошь цвета червонного золота, но теперь сильно посеребренной. Глаза, голубые, как воды Эрна, встревоженно блеснули.
        Он тяжело вздохнул. Почему именно сейчас? Сейчас, когда он впервые ощутил тоску по семейной жизни и детям? Что ей понадобилось в Магуайр-Форде?
        Он отложил письмо.
        — Рори! Рори Магуайр!
        В дом вбежал отец Каллен Батлер с пергаментным свитком в руке.
        — Жасмин собралась в Ольстер!  — взволнованно сообщил он.  — Не думал, что когда-нибудь еще раз свижусь с ней. Слава тебе, Господи, и ангелам Твоим!
        Время оказалось милостиво к отцу Каллену. Несмотря на копну снежно-белых волос, его лицо оставалось моложавым. Синие глаза сияли.
        — Постараюсь убраться до ее приезда,  — сухо отозвался Рори.
        — Не получится,  — спокойно возразил священник, щедрой рукой наливая себе шотландского виски из стоявшего на буфете графина.  — Ты ее управляющий, Рори Магуайр. Много лет назад Жасмин доверила тебе Магуайр-Форд и теперь, разумеется, первым делом захочет поговорить с тобой. Она не должна узнать о том, что столько лет таилось в твоем сердце. Знаю, тебе нелегко! Куда спокойнее было, когда не приходилось видеть ее каждый день, но она здесь долго не пробудет. Самое большее — несколько месяцев. Она не написала, зачем приезжает?
        Он осторожно отхлебнул виски, Рори Магуайр покачал головой:
        — Нет. Ни словечка.
        — Младшую ее дочь, зачатую и рожденную здесь, леди Фортейн Мэри Линдли, везут сюда, чтобы найти ей мужа. Похоже, во всей Англии, да и Шотландии тоже, не нашлось человека, который пришелся бы ей по нраву. Своевольная, видать, девица. Давно уже вышла из юного возраста, но уж больно упряма,  — с улыбкой заметил священник.  — Совсем как ее матушка в молодости. Я-то знаю — ведь я был ее наставником.  — Посерьезнев, он добавил:
        — Жасмин хочет дать ей Магуайр-Форд в приданое, Рори.
        Отец Каллен уселся в кресло у огня, знаком пригласив собеседника присоединиться к нему.
        Тот сел, по привычке принимаясь ерошить рыжие волосы.
        — В таком случае лучше мне уехать. Девушка наверняка захочет выбрать нового управляющего, вернее, не она, а ее муж.
        — Ничего еще не решено,  — утешил священник.  — Жасмин знает, что твоя семья правила здесь, пока Коннор Магуайр со своими людьми не покинул родину вслед за вождями восстания. И по сей день многие считают тебя хозяином замка Эрн-Рок.
        — Только потому, что настоящий владелец в отъезде,  — напомнил Рори.
        — Жасмин не уволит тебя после стольких лет,  — возразил отец Каллен.  — Я знаю свою кузину. Сам помогал ее растить.
        — Но давно уже в глаза ее не видел. Пойми, это женщина, второй сын которой — племянник самого короля. А ее муж-шотландец? По-твоему, он станет молчать и поддакивать жене?
        — Джеймс Лесли почитает супругу и не вмешивается в ее дела,  — заверил священник.  — И довольно глупостей, Рори Магуайр. Они прибудут в начале мая.
        — Они?! Сколько же их свалится на наши головы?
        — Жасмин, ее муж и леди Фортейн.
        — А слуги?  — допытывался Рори.
        — Адали, как всегда, и маленькая Рохана. Торамалли нынче замужняя женщина и вместе с мужем будет приглядывать за молодым лордом Патриком, который останется в Гленкирке со своими братьями. Мудрое решение, ничего не скажешь. Поместье когда-нибудь перейдет к нему, и в отсутствие родителей он сможет лучше постичь свои будущие обязанности.
        — Эрн-Рок, как и в прежние времена, распахнет перед ними ворота,  — с усмешкой обронил Рори.  — Пожалуй, мне лучше перенести свои пожитки в сторожку привратника.
        — Тут ты прав,  — согласился священник.  — Вероятнее всего тебе отныне придется там обитать. Насколько я помню, Жасмин подарила тебе домик. По-моему, она желает, чтобы Фортейн жила в Ирландии, недаром расспрашивала преподобного Стина о протестантских семьях в округе. Разумеется, мы с ним долго спорили, прежде чем остановились на одной — Деверсы из Лиснаски. Наследник сэра Шейна — достойный молодой человек вполне подходящего возраста. Ему двадцать три, а леди Фортейн летом исполнится двадцать.
        — Но как вы можете устраивать протестантскую свадьбу, отец? Вы же сами крестили девочку! Каллен Батлер пожал плечами:
        — Мы очень далеко от Рима, дружище. И оба знаем, что, если леди Фортейн хочет получить Магуайр-Форд, она должна выйти за протестанта. Кроме того, ее вырастил отчим, принадлежащий к англиканской церкви, а Жасмин, как и моя тетя Скай, упокой Господи ее душу, сама себе госпожа там, где речь идет о вере. Если Фортейн — истинная дочь своей матери, она не станет делать различия между католиками и протестантами. Двадцать лет назад в этой деревне не было протестантов, а теперь они есть, даже церковь себе выстроили. И все живут мирно, потому что мы с отцом Стином не допустим свар. Моя тетушка Скай, урожденная О'Малли, любила повторять слова покойной королевы Бесс, которая часто говаривала: «У нас один Господь — Иисус Христос, а остальное пустяки и бредни». И как ни жаль мне это признать, проклятая баба была права, даже если папа римский отлучит меня за такую ересь. Я всей душой предан церкви, Рори, иначе не посвятил бы ей свою жизнь, но даже слуги Господа могут иногда ошибаться. Не только католики, но и протестанты. В толк не возьму, как они умудряются оправдывать собственное ханжество, но твердо уверены,
что Господь простит им любое преступление во имя веры! Поэтому я благословляю, пусть и без огласки, венчание по протестантскому обряду между леди Фортейн Линдли и сыном сэра Шейна Деверса. Разве не счастье, если в Эрн-Роке поселится молодая пара и снова зазвучат детские голоса?
        — С возрастом вы становитесь сентиментальны, отец Кал-лен,  — без всякого осуждения заметил Рори. Священник ухмыльнулся.
        — Всегда удивляюсь, обнаружив, что дожил до шестидесяти лет. А ты, Рори Магуайр, несмотря на огненную шевелюру, всего на десять годков моложе. Ну, надеюсь, я больше не услышу об отъезде из Магуайр-Форда?
        — Останусь, пока не прикажут убраться. Все равно мне некуда деваться. Но поверь,  — сухо усмехнулся управляющий,  — мне будет нелегко вновь ее увидеть.
        — Верю,  — отозвался священник,  — но ты поступишь так, как велит долг, Рори Магуайр. Рори тяжело вздохнул:
        — Скорее уж как велит она, отец.
        Священник удовлетворенно кивнул и, осушив кружку, встал.
        — Мне пора. Нужно готовиться к вечерне, Я и пришел только затем, чтобы помочь тебе пройти через испытание, Рори Магуайр. Благослови тебя Боже.
        Он перекрестил хозяина и удалился.
        Рори Магуайр задумчиво смотрел на огонь. Жасмин возвращается в Магуайр-Форд. Он влюбился в тот момент, как увидел ее, грациозно скользившую по сходням «Розы Кардиффа» под руку с мужем. Никогда, ни до, ни после, не видел он такой красавицы. Она быстро поставила на место эту гнусь, Имона Фини, временного управляющего, назначенного королевской канцелярией. Узнав, что он выгонял людей из деревни только за то, что они католики, Жасмин немедленно уволила подлого ублюдка, велев убираться в Белфаст. Но Имон Фини вернулся несколько месяцев спустя, лелея черные замыслы в своей злобной душе. Он покушался на Жасмин, но вместо этого убил ее мужа. Преступника изловили в тот же день. Жасмин, неукротимо-свирепая, как истинный кельтский воин, приказала повесить его на месте, и только когда дьявол испустил последний вздох, поддалась всесокрушающей скорби. Домашние думали, что госпожа умирает: несколько дней Жасмин лежала без сознания. Тогда ее слуга, индиец Адали, и кузен-священник пришли к Рори и рассказали, что она бьется в слезах, с тоской и горечью призывая погибшего мужа. Они испугались, что она загонит себя в
могилу, если не поверит, что Рован Линдли снова пришел в супружескую постель.
        Рори был потрясен и возмущен столь неслыханным предложением. Достаточно мерзко уже и то, что подобное исходит из уст какого-то слуги, но чтобы и священник пошел на такое!
        Верные друзья Жасмин твердили, что иначе она умрет. Попытаться стоило. Все средства хороши, если они спасут Жасмин. Рори Магуайру пришлось долго бороться с угрызениями совести, но он так отчаянно хотел ее. И знал, что некоторые люди, как, впрочем, и животные, способны себя уморить, если жить им не для чего. Поэтому Рори ночью с помощью сообщников проскользнул в замок и овладел обезумевшей от горя женщиной под видом ее мужа. К утру она крепко уснула. Рори покинул спальню с разбитым сердцем:
        Жасмин ничего не помнила об их короткой встрече. Никогда она не полюбит его. Не узнает, как страстно он ее обожает.
        Все эти годы прошлое свинцовым бременем лежало на его плечах. Терзало душу. Священник и Адали делили с ним этот груз, хотя не облегчали тяжести. Их чувства к Жасмин были совсем иными. Он нес свою ношу в одиночестве. И часто гадал, что сказала бы она, если бы узнала, что он был ее любовником на одну ночь. На несколько часов. Вряд ли ее нынешний муж был бы доволен таким открытием. Ее неведение позволило Рори остаться в родном доме и управлять бывшими землями Магуайров. Уж лучше пусть все остается по-прежнему. Не к лицу пятидесятилетнему мужчине вести себя как влюбленный юнец. Жасмин к нему равнодушна. Так решила судьба. Он знал это и давно смирился. Однако следующие несколько месяцев станут самыми трудными в его жизни. Но он справится — не только ради себя, но и ради Жасмин.
        ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. МАГУАЙР-ФОРД. Весна, 1630 год
        Проклятие ирландцев не пьянство,
        Религия — вот истинный бич.
    Кэтлин Кеннеди, маркиза Хартфорд
        Глава 1
        Леди Фортейн Линдли поплотнее закуталась в мягкий плащ из темно-серой шерсти и пристально всмотрелась в показавшиеся на горизонте зеленые холмы Ирландии. Прохладный майский ветерок шевелил меховую отделку ее капюшона. Опершись о поручень, она любовалась тем, как серебристые полосы утреннего тумана, постепенно расходясь, открывают выцветшее бело-голубое небо. Какая она, эта неизвестная Ирландия? И найдет ли там Фортейн свою любовь? Существую ли любовь вообще?
        Пальцы невольно сжали твердое дерево. Господи, о чем она только думает? Любовь?! Пусть этим бредят ее матушка — сестра Индия. Фортейн Мэри Линдли слишком практична для подобных вещей. История матери казалась одновременно волшебной и возмутительной. Двое убитых мужей, один из которых — отец Фортейн. Единокровный брат Чарли — королевский бастард: покойный принц Генри Стюарт был любовником матери, но никогда бы не смог на ней жениться, потому что род считался недостаточно знатным для семьи короля. Мало кто знал, что Жасмин была дочерью самого Великого Могола, ибо ее мать была похищена, продана в его гарем и, прежде чем вернуться к семье и мужу-шотландцу, родила индийскому повелителю дочь. Сестра Фортейн пыталась бежать с возлюбленным, но судно, на котором они плыли, было захвачено берберскими пиратами, а сама она тоже продана в гарем и, когда ее спасли, вернулась, беременная от своего хозяина. Отчим был вне себя от ярости и до родов отослал ее в охотничий домик. Фортейн последовала за сестрой. После родов ребенка у матери отняли, а Индию выдали замуж за английского лорда. Любовь?! Не дай Бог! Фортейн
не желает никаких мелодрам в собственной жизни!
        Любовь — вещь непрактичная. Женщине нужен добрый, снисходительный муж, с которым можно было бы мирно скоротать оставшиеся до смерти годы. Разумеется, неплохо, чтобы он оказался привлекательным и богатым, потому что своим состоянием она делиться не желает. Его она сохранит для детей. И разумеется, она родит. Двоих. С таким расчетом, чтобы между родами прошло не менее трех-четырех лет. Мальчика, который унаследует отцовские владения. И девочку, которой достанется Магуайр-Форд. Вполне разумный план. Фортейн надеялась, что полюбит Ирландию, но даже если этого не случится, она все равно останется здесь. Поместье в три тысячи акров не пустяк, и с таким свадебным подарком матери она будет не просто богата, а очень, очень богата. По мнению Фортейн, роскошь была куда предпочтительнее унылой бедности.
        — Думаешь об Уильяме Деверсе?  — поинтересовалась мать, подходя к дочери.
        — Все время забываю его имя,  — хмыкнула Фортейн.  — Такое непривычное — У тебя есть кузен Уильям,  — напомнила Жасмин.  — Младший сын моей тети Уиллоу. Верный слуга англиканской церкви. Правда, ты вряд ли с ним встречалась, малышка. Милый молодой человек. Немного моложе меня.
        Глаза Жасмин затуманились тревогой. Фортейн такая скрытная. Никогда не поймешь, о чем она думает.
        — Если тебе не понравится жених, малышка, совсем необязательно за него выходить,  — в двадцатый раз повторила она. Боже! Ей совсем не хочется, чтобы дочь Рована Линдли была несчастной. Достаточно и того, что случилось с Индией!
        — Если он достаточно привлекателен и добр, мама, то наверняка подойдет мне,  — заверила Фортейн, ободряюще погладив мать по руке.  — В отличие от тебя, Индии да и всех женщин нашей семьи я не любительница приключений и мечтаю лишь о тихом, мирном существовании, не омраченном всяческими авантюрами.
        Герцогиня Гленкирк громко рассмеялась.
        — Не думаю, Фортейн, что женщины этого семейства сами пускались на поиски приключений. Так уж случалось.
        — Случалось потому, что вы все слишком импульсивны и легкомысленны,  — неодобрительно заметила Фортейн.
        — Ха!  — смешливо фыркнула мать.  — А ты, моя маленькая охотница, не импульсивна? Я сама видела, как ты много раз посылала кобылу через расселину, едва не доводя нас до обморока.
        — Если жеребец может взять препятствие, почему бы кобыле этого не сделать?  — рассудительно ответила девушка.  — Нет, мама. Ты и другие вечно стремились в какие-то экзотические страны и неведомые места, жили во дворцах, роскоши и богатстве, дружили с сильными мира сего. Стоит ли удивляться, что вы вечно попадаете в какие-нибудь истории. Но я не такова. Помнишь, когда мы ездили во Францию, я с радостью оставалась дома, в лоне семьи. Я, как и папа, терпеть не могу двор. Там так и кишат молодые люди, забывающие мыться каждый день, зато с хорошо подвешенными лживыми языками, улыбчивые негодяи, вечно рыщущие в поисках новых сплетен. Уж они не гнушаются изобрести любую пакость, лишь бы очернить ближнего.
        — Ах, Фортейн, даже в провинции есть немало подлецов, готовых судачить обо всех и вся. Похоже, ты слишком долго жила под мирным отчим кровом. Будь осторожней, малышка! Всегда следуй своим инстинктам, даже если они противоречат твоей практической натуре, и никогда не ошибешься,  — посоветовала мать.
        — А ты, мама, всегда следовала своим инстинктам?  — полюбопытствовала Фортейн.
        — Да, почти. Именно тогда и попадала в беду, когда не слушалась внутреннего голоса,  — с улыбкой ответила Жасмин.
        — Например, когда увезла нас в Бель-Флер после того, как старый король Яков велел тебе выйти за папу?  — уточнила Фортейн.
        Герцогиня снова рассмеялась.
        — Верно,  — призналась она,  — но только не говори Джемми. Пусть это останется между нами. О, взгляни! Мы входим в бухту Дандолк. Ирландцы называют ее Дандил. Скоро сойдем на берег. Интересно, встретит ли нас Рори Магуайр, как много лет назад, когда мы с твоим отцом впервые прибыли в Ирландию, чтобы осмотреть наши новые владения. Мерзкий сатана, убивший потом Рована, заставил его править лошадьми. Твой отец быстро узнал, что семья Рори Магуайра много столетий владела Эрн-Роком. Почти все ушли за хозяином, Коннором Магуайром, и вождями восстания. Но Рори отказался покинуть родину и свой народ. Мы сделали его управляющим, и с тех пор он преданно и верно служит мне.
        — Он останется на своей должности, мама?  — спросила Фортейн.
        — Конечно. Выслушай меня хорошенько, Фортейн. Я передам Магуайр-Форд тебе в день свадьбы. Поместье будет принадлежать только тебе. Тебе одной. Мы не раз об этом говорили, но я хочу, чтобы все было ясно. Женщина, не имеющая денег и собственности, обречена на жизнь рабыни. Ты никогда не будешь счастлива, малышка, если не станешь сама себе госпожой. И учти: ольстерские протестанты и католики не слишком дружат, и любая искра превратится в бушующий пожар. Поэтому мы постарались отгородиться от соседей. В нашей деревне живут и протестанты, и католики, посещают свои церкви и трудятся вместе. Именно этого я и добивалась, и, думаю, ты захочешь того же. Рори Магуайр правил от моего имени двадцать лет и вместе с моим кузеном Калленом Батлером и протестантским священником, преподобным Стином, хранил мир. Теперь эта обязанность перейдет к тебе. Твой муж не имеет права вмешиваться вдела Магуайр-Форда, ты не должна его слушать, если речь зайдет о нежелательных переменах. Пусть жители поместья сосуществуют мирно и счастливо.
        Сильный ветер наполнил паруса на мачтах, надувшиеся со слабым гулом. Брызги соленой пены увлажняли губы, в сыром воздухе пахло гниющими водорослями.
        — Почему католики и протестанты ссорятся, мама?  — спросила Фортейн.  — Разве не все поклоняются единому Богу?
        — Разумеется, малышка, но отцы церкви жаждут поистине королевской власти. К несчастью, им всего и всегда мало. А для того чтобы получить власть, нужно завладеть сердцами и умами простых людей. И тогда Господь становится самым мощным оружием. Церкви используют это оружие, чтобы порабощать людей. Каждый хочет, чтобы его обряды поклонения Богу были единственными и самыми правильными. Поэтому они дерутся друг с другом, убивают, по их мнению, во имя Бога и убеждены в своей правоте.
        Мой отец, а твой дед. Великий Могол Акбар, давным-давно пригласил ко двору людей, исповедующих разные религии. Много лет они спорили о природе Создателя, способах поклонения Ему и о том, почему каждый прав в своих доводах, а другие ошибаются. Отец мой все терпел и даже с интересом слушал споры, но в конце концов основал собственную религию и не последовал ни за одним адептом веры из тех, что так призывали его к себе. Вера, дорогая моя,  — это то, как ты, и только ты, относишься к Господу. И не слушай того, кто станет говорить иначе.
        — Значит, люди используют Бога, чтобы добиться своих целей,  — задумчиво протянула Фортейн.  — Это большой грех.
        — Верно,  — кивнула мать.  — Я с детства учила тебя быть веротерпимой, детка. Не позволяй никому сбить тебя с прямого пути.
        — Не позволю,  — твердо заверила Фортейн.
        — Но если влюбишься, будешь во всем слушать возлюбленного,  — возразила мать.
        — Значит, я никогда не влюблюсь. Большинство нынешних мужчин, по моим наблюдениям, совсем не то, что мой отчим. Он уважает тебя, прислушивается к твоему мнению. Только за такого человека я выйду, мама. Надеюсь, им окажется Уильям Девере.
        — Твой отец уважает меня, потому что я так себя поставила, что же касается мнения… да, он меня слушает, но редко следует моему совету. Мужчины упрямы как ослы. Нужно уметь с ними обращаться. Стараться обойти по кривой. Перехитрить,  — улыбнулась Жасмин.
        — Я часто видела, как ты обхаживаешь папу,  — усмехнулась Фортейн.  — Когда мы с Индией были маленькими, даже об заклад бились, сколько времени он продержится, прежде чем сдаться.
        — Неужели?  — сухо обронила Жасмин.  — И кто из вас чаще выигрывал?
        — Я,  — с некоторым самодовольством призналась Фортейн.  — Индия слишком спешила выиграть. Я, однако, не торопилась, выжидала удобного момента, совсем как ты, мама. Терпение — истинная добродетель, особенно когда имеешь дело с мужчиной.
        Жасмин опять расхохоталась и нежно погладила дочь по щеке.
        — Никогда не думала, что у меня столь мудрое дитя. Боюсь, Уильяма Деверса ждет сюрприз! Получит совсем не ту женщину, которой добивался.
        — Единственное, чего он добивается,  — моего приданого,  — резко возразила Фортейн.  — Настоящим сюрпризом для него будет новость, что я намереваюсь держать свои деньги при себе. Вряд ли ему понравится иметь подобную жену.
        — В таком случае он жалкий глупец, ничего более,  — отмахнулась Жасмин.
        — Кто жалкий глупец?  — осведомился Джеймс Лесли, герцог Гленкирк, подходя к дамам.
        — О, мы просто говорили о мужчинах,  — рассерженно буркнула Фортейн.
        — Не слишком лестное замечание, девочка,  — отозвался герцог.  — Ты взволнована? Всего через несколько дней ты встретишь молодого человека, который, возможно, станет твоим мужем.
        — Посмотрим,  — спокойно ответила Фортейн. Лесли шумно вздохнул. Что это творится с падчерицами? Он вырастил их, воспитал, и в детстве они были обыкновенными милыми и послушными малышками. Да и потом вели себя неплохо, пока речь не заходила о замужестве. Он обещал жене, что больше никогда не усомнится в детях, а клятву приходится держать.
        — Ты права, девочка. Посмотрим. Кто знает, может, парень окажется дураком или, того хуже, мерзавцем, а я не хочу такого супруга для своей дочери.
        Жасмин Лесли покачала головой. Судя по выражению лица мужа, чаша его терпения переполнилась. Однако ответил он, как подобает хорошему отцу. Вероятно, старого пса все-таки можно научить новым трюкам.
        — Нам лучше спуститься в каюту, малышка,  — предложила герцогиня,  — посмотреть, все ли готово к сухопутному путешествию.
        — Можно я останусь, мама, посмотрю еще немного?
        — Так и быть,  — кивнула Жасмин и, взяв мужа за руку, увлекла вниз.  — Она хочет побыть одна, Джемми.
        Герцог молча кивнул.
        Фортейн осталась у поручня, погруженная в невеселые мысли. Это ее родина, которую она покинула пяти месяцев от роду. Теперь Ирландия ничего для нее не значит, всего лишь название места, и только. Какая она на самом деле? А Магуайр-Форд? Замок, по словам матери, невелик, называется Эрн-Рок. И стоит на озере. Мама говорит, что это прекрасное место и они с отцом были там счастливы.
        Фортейн нахмурилась. Сможет ли и она быть счастлива там, где зверски убили отца? Отца, которого она так и не узнала, потому что он погиб вскоре после того, как она была зачата.
        Всю свою жизнь Фортейн остро чувствовала его отсутствие. Бывая у брата Генри, в родовом имении Кэдби, она много времени проводила в галерее, у портрета отца. Высокий, широкоплечий Рован Линдли, с приятным лицом, ямочкой на подбородке, золотистыми глазами и рыжеватыми волосами… На портрете он кажется немного надменным, как человек, чья семья владела этими землями еще до норманнских завоевателей. Генри был похож на отца, но Индия унаследовала только знаменитые глаза. Зато Фортейн ничего не взяла от родителей, родившись с зеленовато-синими глазами прабабки де Мариско и пылающими волосами прапрабабки О'Малли. Ее бабушка Гордон всегда говаривала, что Фортейн со своей белой кожей и рыжей гривой — настоящий гадкий утенок среди лебедей.
        Фортейн улыбнулась. Интересно, каким окажется Уильям Девере? А если они поженятся, какие у них будут дети?
        Пошел мелкий дождик, и Фортейн зябко поежилась. Она слышала, что в Ирландии дождь и солнце то и дело сменяют друг друга. Взглянув на небо, она заметила синие просветы в облаках. Кажется, это ей по душе!
        Но тут из-за туч вырвалось солнце, озарив море и землю, и сразу стало теплее. Судно замедлило ход; матросы разбежались по мачтам, убирая паруса. Обычно корабли становились на якорь в бухте, но сегодня пришлось причалить к пристани из-за невероятного количества сундуков, принадлежащих леди Фортейн Линдли.
        На палубе начались обычные суматоха и беготня, как всегда перед прибытием. Фортейн неожиданно заметила высокого джентльмена, и ей вдруг захотелось узнать, кто он. Незнакомец был одет просто: в темные штаны, замшевый колет с пуговицами из оленьего рога, белую полотняную рубашку и сапоги тонкой кожи. Голова была непокрыта, и Фортейн, к своему удивлению, увидела, что волосы у них почти одинаково огненные. Что же, теперь по крайней мере она не будет так выделяться среди окружающих.
        Джентльмен стоял у большой дорожной кареты, запряженной шестеркой прекрасных гнедых. Фортейн с удовольствием отметила, что кони прекрасно подобраны, и, поскольку корабль, на котором прибыли Лесли, принадлежал их семье, как, впрочем, и эта пристань, сразу поняла, что и дормез прислан за ними.
        — Да ведь это Рори Магуайр! Решил встретить нас. Чудесно!  — воскликнула Жасмин, энергично махавшая рукой.  — Рори! Рори Магуайр!
        Он смотрел, как она подбегает к поручню, где уже стояла молоденькая девушка. Да, она стала старше, но по-прежнему самая прекрасная женщина на свете.
        Рори махнул в ответ.
        Судно пришвартовалось, и матросы спустили сходни. Жасмин в сопровождении родных и слуг поспешила на берег и протянула руки управляющему.
        — Рори Магуайр! Как хорошо, что ты приехал! Словно не было этих двадцати лет!  — с улыбкой воскликнула она.
        Он взял затянутые в перчатки изящные пальчики и поцеловал.
        — Тысяча приветствий вам и вашей семье. Добро пожаловать в Ирландию, миледи Жасмин.
        — Это мой муж Джеймс Лесли, герцог Гленкирк,  — представила она, подталкивая Джемми.
        Мужчины обменялись рукопожатием, причем каждый оценивающе мерил другого взглядом. Наконец, очевидно, удовлетворенные осмотром, они с улыбкой поздоровались.
        — Моя жена говорила о вас столько хорошего, Магуайр!  — воскликнул герцог.  — Не терпится увидеть поместье.
        — Спасибо, милорд. Думаю, вы останетесь довольны. Земля здесь плодородная,  — заверил Рори и снова обратился к Жасмин:
        — Я, разумеется, взял с собой карету и оседланных коней, если вам будет угодно ехать верхом. Вы, конечно, помните Фергюса Даффи, нашего кучера. Ваши слуга всегда стараются путешествовать в экипаже.
        — Фергюс Даффи, как поживает твоя добрая женушка Брайд?  — окликнула кучера Жасмин.  — Моя дочь с нетерпением ждет встречи с крестной. Рори, это Фортейн. Фергюс, это леди Фортейн.
        Кучер почтительно приложил ладонь к шляпе.
        Рори Магуайр поцеловал руку Фортейн.
        — Надеюсь, миледи, вы так полюбите Магуайр-Форд, что захотите остаться здесь навсегда.
        Фортейн взглянула в серьезные голубые глаза, испытывая какое-то странное чувство родства, словно всю жизнь знала этого человека, хотя никогда его не видела.
        — Спасибо, сэр,  — промямлила она, сбитая с толку непонятными ощущениями.
        — У меня есть чудесная вороная кобылка, которая должна вам понравиться,  — сказал Рори, отпуская руку девушки.
        — Мне бы хотелось ехать на сером в яблоках мерине,  — возразила Фортейн.
        — Боюсь, он немного… непредсказуем,  — предупредил управляющий.
        — Как и я,  — лукаво усмехнулась Фортейн. Рори Магуайр от души рассмеялся.
        — Думаете, справитесь с ним, миледи? Жаль, если он вас сбросит. Не годится, чтобы родина так негостеприимно вас встретила.
        — Нет такой лошади, которую я бы не обуздала,  — похвасталась Фортейн.
        Магуайр вопросительно взглянул на герцога с герцогиней и, дождавшись, пока Джеймс Лесли кивнет, сообщил:
        — Его зовут Гром, миледи. Идемте, я подсажу вас в седло.
        — А мои вещи?  — встревожилась Фортейн.
        — Нам понадобится несколько подвод,  — заметила Жасмин.  — Фортейн привезла с собой все до последней нитки в надежде остаться здесь.
        — Можно нанять их в городе,  — заверил Рори.  — Я не знал, понадобятся ли они.
        — Значит, Уильям Девере настолько плохая партия?  — дерзко поинтересовалась Фортейн. Рори снова хмыкнул.
        — Нет, миледи. Считается лучшим женихом в округе. Высок, красив и наследник великолепного имения в Лиснаски, которое в один прекрасный день перейдет к нему. Правда, владения не так велики, как Магуайр-Форд, но тем не менее значительны. В тот день, когда он выберет невесту и женится, немало девичьих сердец будет разбито.
        Фортейн примолкла. Значит, Уильям Девере пользуется успехом у дам? Что ж, посмотрим.
        Она подошла к серому мерину, нетерпеливо рывшему копытом землю, взяла его под уздцы и погладила бархатистый нос.
        — Красивый ты парень, дружище, ничего не скажешь. Думаю, мы прекрасно поладим. Готов отправиться в путь? Я с радостью сяду в седло, а ты веди себя хорошо, пока не выберемся из города на большую дорогу. Ну, а потом попробуем обогнать ветер!
        Рори Магуайр украдкой следил за девушкой, что-то тихо говорившей скакуну. И испытывал странное чувство родства, словно всю жизнь знал ее, хотя видел совсем маленькой. Он никак не мог прийти в себя, но ему нравилось, как она обращается с животным. Сцепив пальцы, он подсадил ее на спину Грома.
        — Вот так, миледи: раз-два, и все в порядке. Только сейчас он сообразил, что на Громе мужское седло, но девушка, очевидно, привыкшая ездить таким образом, преспокойно уселась верхом. Он отвязал поводья и подал Фортейн.
        Гром нервничал и немного приплясывал под тяжестью седока, даже закинул голову и попытался встать на дыбы, но Фортейн надежно удерживала его, сжимая коленями бока.
        — Легче, парень,  — уговаривала она, и мерин тревожно прижал уши, прислушиваясь к мягкому спокойному голосу, еще минуту назад незнакомому, сейчас уже почти привычному. Животное поняло, что появилась настоящая хозяйка.
        Рори довольно улыбнулся и кивнул. Девочка — прирожденная наездница.
        Повернувшись, он оглядел коробки и сундуки, громоздившиеся на пристани.
        — Святая Мария, матерь Божья! Никогда не видел такой горы!
        Герцог рассмеялся. Он точно так же ужаснулся, впервые увидев весь багаж Фортейн.
        — Сейчас прикажу капитану послать в город за подводами. Нам ждать ни к чему. У вас найдутся лошади для меня и герцогини?
        — Да, милорд. Миледи может ехать на вороной кобыле. Совсем как двадцать лет назад. А для вас, милорд, у меня приготовлен чудесный жеребец. Только что объезжен. Я не хотел холостить его, поэтому держу подальше от кобыл. Вероятно, его стоит продать тому, кто нуждается в новом производителе. За него можно получить хорошую цену, как за всех наших коней. Потомки Ночного Ветра и Ночной Песни — животные весьма ценные. Кто поедет в карете?
        — Адали и Рохана,  — ответила Жасмин.
        — Они по-прежнему с вами? А что сталось с другой девушкой? Я слышал, она вышла замуж.
        — Так и есть,  — кивнула Жасмин.  — Торамалли с мужем остались в Гленкирке, нашем шотландском поместье, присматривают за маленькими Лесли. Патрику уже четырнадцать, а его младшим братьям тринадцать и десять. Мы хотели взять с собой Адама и Дункана, но они предпочли резвиться на воле без родителей.
        — Значит, не собираетесь долго здесь задерживаться?  — осведомился Рори.
        — Да, скоро вернемся,  — отозвалась Жасмин.  — Об Уильяме Деверсе хорошо отзывались и мой кузен-священник, и преподобный Стан. Если они с Фортейн понравятся друг другу, венчание состоится еще до конца лета, и Ирландия станет домом для моей дочери, рожденной в Магуайр-Форде. Надеюсь, что так и будет, ибо хочу видеть Фортейн счастливой и хорошо пристроенной.
        — Каждая мать желает того же своей дочери,  — кивнул Рори.
        Ах, как она прелестна, несмотря на возраст! Он едва сдержал восхищенный вздох.
        — Добрый день, мастер Магуайр,  — произнес кто-то, выводя Рори из задумчивости. Испуганно встрепенувшись, он уставился на Адали, верного друга Жасмин, и с некоторым раздражением отметил, что этого человека никакие годы не берут. На бесстрастном коричневом лице ни единой морщины. Взгляд темных глаз словно пронизывает насквозь.
        — Не думал, что еще свидимся, Адали!  — воскликнул он вместо приветствия.
        — Ну да, я, как фальшивая монета, всегда объявляюсь в самый неподходящий момент,  — улыбнулся Адали, показывая ровные белые зубы.  — Все ли готово для нашей поездки?
        — Давно.
        — Тогда в путь!  — объявил Адали.  — Рохана, садись в дормез, я сейчас приду.  — И, резко повернувшись, обратился к герцогу:
        — Подводы для сундуков миледи скоро прибудут. Рохана собрала все, что может понадобиться на первое время, и отнесла в карету. Подводы будут тащиться куда медленнее нас. Вряд ли они прибудут в Эрн-Рок ранее чем через день после нашего приезда, но леди наверняка захотят отдохнуть с неделю и лишь потом принимать соседей, так что много платьев им не понадобится.
        — Ты прав,  — отозвался герцог, вскочив в седло. Ясное небо заволокло облаками, заморосил мелкий унылый дождик, и утро из солнечного превратилось в пасмурное.
        — Опять Ирландия встречает меня непогодой,  — с улыбкой сказала Жасмин Рори Магуайру.  — Но расскажи, как поживает мой кузен.
        — Здоров и счастлив, как мышь в головке сыра,  — заверил Рори.  — Хороший он человек, Каллен Батлер, хоть и священник. Не узколобый ханжа, как большинство служителей Божьих. И, как часто сам в этом признается, Рим не слишком им доволен, но поскольку мы находимся далеко от Рима, то для Магуайр-Форда Каллен Батлер — чистое благословение.
        — А протестанты и их священник? Уже освоились?
        — Добрые трудолюбивые люди. Сэмюел Стин замешен из того же теста, что и ваш кузен, миледи. Рассудительный, искренний, разумный, так что никаких затруднений у нас не возникает, не то что у остальных.
        — Молю Бога, Рори, чтобы так было впредь,  — вздохнула Жасмин.
        Проведя в пути несколько часов, они остановились на маленьком постоялом дворе.
        — Знакомое место,  — протянула Жасмин,  — хотя двадцать лет назад здесь была ферма. Покинутая мужем женщина с маленькими детьми. Что с ними сталось, Рори?
        — А вы не знаете?  — усмехнулся тот.  — Ваш покойный муж, английский маркиз, послал меня сюда через месяц после того, как вы обосновались в Магуайр-Форде. Купил дом у мистрис Талли и нанял ее управлять гостиницей. На деньги, что он ей платил, она не только содержала семью, но и смогла обрабатывать землю. Взгляните на вывеску, миледи. «Золотой лев». Мистрис Талли все твердила, что англичанин похож на льва. Это единственное приличное заведение между пристанью и Магуайр-Фордом. Англичанам не слишком оно по душе, но что они могут поделать, если владельцы — семья самого маркиза Уэстли?
        — Мой сын никогда не говорил об этом,  — удивилась Жасмин.
        — Вероятно, сам не знает. Покойный маркиз поручил мне управлять делами гостиницы, поскольку я живу не так далеко и могу за всем присмотреть.
        — Господи, столько лет, а я и не подозревала! У Рована было такое доброе сердце! Помню эту бедняжку с огромным животом… как малыши цеплялись за ее юбку! А дом! Убогая хижина с земляными полами и двумя деревянными скамьями. Помню, как ты рассказывал, что муж покинул ее и ушел вслед за вождями восстания. А теперь взгляните только!  — охнула Жасмин.
        Прежняя деревенская лачуга словно растворилась среди выстроенных квадратом зданий, составлявших гостиницу. Стены чисто выбелены, вокруг растут розы и петуньи, в стороне — большая конюшня на две дюжины лошадей. В окна вставлены стекла, над трубами вьется дымок. В воздухе витает аромат жареного мяса и доброго эля.
        Несколько парней бежали от конюшни, чтобы принять коней у приезжих.
        — Пойдемте, миледи,  — пригласил Рори, помогая Жасмин спешиться,  — поздороваемся с мистрис Талли. Теперь она выучилась английскому, поняв, что без этого не проживешь.
        Герцог Гленкирк неожиданно поймал себя на том, что немного раздражен тем, как запросто обращается ирландец с его женой, и хотел было вмешаться, но утешил себя тем, что слишком мало осталось людей, знавших Жасмин в молодости. Адали, Рохана, Торамалли да этот Магуайр — вот, пожалуй, и все. Кроме того, положение у Рори нелегкое. Дворянин, вынужденный стать слугой,  — что может быть неприятнее! И все-таки он ухитрился сохранить достоинство и гордость. Пожалуй, стоило бы получше узнать его. Похоже, парень он неплохой и честно ведет дела хозяев и арендаторов.
        Жасмин едва узнала мистрис Талли, превратившуюся в пышную розовощекую матрону. Содержательница постоялого двора почтительно присела перед ней и еще раз поблагодарила за доброту и великодушие.
        — Видите, миледи, благородное сердце вашего покойного мужа спасло нас. Не знаю, что бы с нами было, если бы не он,  — призналась она с мелодичным ирландским акцентом.
        Им накрыли стол в маленькой отдельной комнате и принесли жареную баранину с луком, морковью и картофелем, жирную утку, фаршированную яблоками, паровую лососину с укропом, свежий хлеб, масло и сыр. К еде подавались эль и вино.
        — Жаль, что нельзя остаться на ночь,  — вздохнул Джеймс Лесли, расстегивая камзол и отодвигая оловянную тарелку.
        — Если переночуем здесь, не сможем добраться до Магуайр-Форда к завтрашнему вечеру, милорд,  — пояснил Рори.
        — А где же мы остановимся на ночлег, Магуайр?  — поинтересовался герцог.
        — В единственном подходящем месте — доме сэра Джона Эпплтона.
        — Как! Он еще жив?  — поразилась Жасмин.  — Насколько я помню, он и его жена — невероятные снобы, презирающие ирландцев. По-моему, он до сих пор кичится, что занимал какую-то скромную должность при дворе старой королевы Бесс.
        — Жив и здоров,  — мрачно подтвердил Рори,  — а с годами стал еще более злобным и подлым. Жена его умерла, но зять с дочерью живут вместе с ним, и, поверьте, они ничем не лучше старого черта.
        — Похоже, нас ждет приятный вечерок,  — пробормотал Джеймс Лесли.
        — О, милорд, не сомневайтесь, они кинутся пятки лизать вам и ее светлости. Вот только с остальными разговор будет короткий.
        — А другого места нет?  — с надеждой поинтересовался Джеймс.
        Рори покачал своей огненной головой и скорбно развел руками.
        Сэр Джон Эпплтон превратился в тучного старика, терзаемого подагрой. Его дочь Сара и зять Ричард оказались одинаково тощими и скучными. Они были на седьмом небе от того, что сам герцог Гленкирк с женой и дочерью почтили их визитом, и сразу усадили Фортейн рядом со своим отпрыском Джоном, очевидно, надеясь на чудо. Однако чуда не произошло. Джон, громкоголосый бесцеремонный хам, был так потрясен красотой и надменностью леди Линдли, что мгновенно притих и не сводил с нее обожающего взгляда. Такой девушки ему еще не доводилось видеть! Фортейн же откровенно игнорировала соседа по столу: к несчастью, юный Джон Эпплтон отличался прыщавой физиономией и потными ладонями, а непривычная молчаливость и неумение поддержать беседу отнюдь не возвысили его в глазах Фортейн. Джон показался ей глупым и ничтожным.
        — Слава о ваших лошадях идет по всей округе,  — заметил старик.  — Удивительная вещь, если учесть, что у вас на землях работают ирландцы, да еще и католики. Наверняка обобрали вас до нитки!
        — У меня трудятся как католики, так и протестанты,  — мило возразила Жасмин.  — И те и другие преданы мне, и я не делаю между ними различия, сэр Джон. Все они хорошие люди.
        — Паписты! Идолопоклонники проклятые,  — прошипел старик.
        — Католики поклоняются не идолам,  — внезапно выкрикнула Фортейн,  — а Господу нашему! Что за чушь!
        — Мадам, одерните вашу дочь. Она слишком дерзка и своевольна,  — вскинулся сэр Джон.
        — Фортейн, извинись, пожалуйста, перед сэром Джоном. Он не виновен в своем невежестве,  — велела герцогиня Гленкирк дочери.
        — Хорошо, мама,  — с приветливой улыбкой ответила дочь.  — Простите меня за ваше невежество, сэр Джон. Мама права, вас трудно в этом винить.
        И, поднявшись, низко присела.
        — Пожалуй, мне пора отдохнуть,  — объяснила она, направляясь к выходу.
        Сэр Джон и его семейка, не слишком убежденные в том, что Фортейн действительно попросила прощения, не смели, однако, спорить с самой герцогиней Гленкирк, зато про себя дружно решили, что подобная девица совсем не подходит их Джону. Слишком смазливая и чересчур языкастая. Вне всякого сомнения, такие плохо кончают. Поэтому хозяева ничуть не огорчились, когда гости объявили, что пора спать.
        Рори, Адали и Рохане неохотно накрыли стол в кухне. Слуги недолюбливали ирландца и с подозрением посматривали на его необычных спутников. После ужина им объявили, что Рохана может ночевать в покоях хозяйки, а мужчинам придется спать в конюшне.
        — Господин не потерпит вашего брата в большом доме,  — угрюмо бросила кухарка.  — Того и гляди зарежете нас в собственных постелях.
        — Сомневаюсь, чтобы какой-то мужчина набрался храбрости приблизиться к постели этой особы,  — со смешком заметил Адали, поднимаясь на сеновал и расстилая плащ на связке сладко пахнущего сена.  — Ничего страшного. Приходилось спать в местах и похуже.
        — Мне тоже,  — согласился Рори, укладываясь и, немного помедлив, пробормотал:
        — Она кажется счастливой.
        — Так и есть,  — подтвердил Адали.
        — Хорошо.
        — Вы так и не женились, мастер Магуайр?  — полюбопытствовал Адали.
        — Нет. Смысла не было. Земли мне не принадлежат. Что я могу предложить женщине? Дети только усложнили бы мою жизнь, ибо ирландцы по крови и католики по вере — чужаки в собственной стране, пока ею владеют англичане. Да и сам я не уверен в собственном будущем. Не хватало еще тревожиться за жену и детей.
        — Вам не нужна женщина?  — поразился Адали.
        — После нее?!
        — Но с той поры прошло двадцать лет, мастер Магуайр. Всего один час. Час из целой ночи. Хотите сказать, что с тех пор у вас никого не было?
        — Никого. О, разумеется, в тех редких случаях, когда меня одолевает похоть, я иду к знакомой вдове в деревню. Она щедра на милости к мужчинам вроде меня, но ведет себя осмотрительно, и никто не посмел бы назвать ее шлюхой,  — объяснил Рори.
        — А вы, мастер Магуайр, сумеете быть так же благоразумны?  — оставив шутливый тон, осведомился Адали.
        — Разумеется! Слова лишнего не пророню! Я знаю, мастер Адали, она не помнит, что случилось в ту ночь. Я не посмел бы причинить ей боль.
        — Вот и прекрасно. Она считает вас своим другом, мастер Магуайр, и вряд ли вы хотели бы потерять эту дружбу. Она и Джеймс Лесли любят друг друга и живут душа в душу.
        — Вам нет нужды бояться, Адали,  — с легкой грустью заверил Рори.  — Она никогда не смотрела на меня иначе как на друга. Это единственное, на что я могу надеяться, и не принесу даже самую малую частицу ее благоволения в жертву глупой надежде и мечтам, которым не суждено сбыться. Нет, Адали, я жизнь отдам за леди Жасмин, но она никогда не догадается о том, кто помог спасти ее. Если тайна откроется, мы оба будем опозорены.
        — В этом нет стыда, мастер Магуайр,  — покачал головой Адали.  — Вы, я и священник выполнили свой долг, не более того. Совесть не должна вас терзать. В этом нет бесчестия. А теперь доброй ночи.
        — Доброй ночи, Адали,  — тихо ответил Рори Магуайр и, повернувшись на бок, закутался в плащ. Как бы он ни уговаривал себя, а следующие месяцы будут самыми тяжкими в его жизни.
        Глава 2
        Они покинули поместье Эпплтонов еще до рассвета. Хозяева мирно спали, но гости не собирались задерживаться ни на мгновение дольше, чем было необходимо.
        — Пожалуйста, передайте господину,  — наставлял лорд Гленкирк полусонного дворецкого,  — что мы благодарим его за гостеприимство, но нам предстоит долгое утомительное путешествие, и если мы хотим добраться до дома к вечеру, следует выехать пораньше.
        Дворецкий смиренно поклонился.
        — Да, милорд, как скажете, милорд. Сэр Джон расстроится, что не успел самолично вас проводить,  — льстиво бормотал он.
        — Мы его прощаем!  — величественно объявил Лесли и, повернувшись, последовал за женой и дочерью на крыльцо. Женщины ежились от холода: утро выдалось сырым и туманным.
        Дормез со слугами уже свернул на большую дорогу. Рори привел коней. Они быстро вскочили в седла и галопом помчались от Эпплтон-Холла.
        — Слава Богу, отделались,  — произнес Джеймс Лесли.
        — Аминь,  — вторил Рори.
        Туман постепенно рассеивался, но солнце так и не выглянуло. Снова пошел дождь. Как ни странно, на общем сером фоне зелень казалась еще ярче. Мимо мелькали изумрудные холмы. Лишь иногда унылый пейзаж оживляли полуразрушенные каменные башни и маленькие деревушки. Жасмин заметила, что в прежний приезд деревень было куда больше. Сейчас же некоторые опустели и медленно умирали, другие совсем исчезли, и об их былом существовании напоминали только разбитые кельтские кресты, валявшиеся на поросших сорняками площадях. Ольстер, и прежде не слишком густо населенный, постепенно становился пустыней.
        — Что здесь произошло?  — обратилась Жасмин к Рори.
        — Не все помещики похожи на вас, миледи. Вы же знаете, какая кара грозит тем, кто исповедует католическую веру.
        Многих просто согнали с земли за отказ перейти в протестантство.
        — Но ведь хозяева здешних поместий чаще всего вообще не живут в Ирландии,  — удивилась Жасмин.  — Какая разница, кто обрабатывает землю, лишь бы имения процветали!
        — Они назначают управляющих, во всем следующих букве закона,  — пояснил Рори.  — Большинство помещиков — англичане. Есть и шотландцы, но они никогда не приезжают сюда, если не считать тех, кто отправился искать лучшей доли и новых земель.
        — А куда деваются переселенцы?  — допытывалась Жасмин.
        — Уезжают в те местности, где власти не так строги. Бегут в глубь страны, где и ведут нищенское существование. Многие погибают. Самые смелые добираются до Франции и Испании.
        — Так уж повелось,  — тихо заметила Фортейн, к удивлению собеседников.  — Я узнала это из книг, да и мама часто говаривала, что все меняется. Ничто не стоит на месте. Одно племя побеждает другое, третье, четвертое, потом завоевывают его, и так далее до бесконечности. Но я согласна с матушкой: в Ирландии творится несправедливость. Ненавижу ханжество и лицемерие!
        — Поверьте, миледи, и того и другого хватает с обеих сторон,  — вздохнул Рори.  — Магуайр-Форду повезло: оба священника — люди честные и порядочные, вещь почти неслыханная. На каждого пастора-протестанта, вбивающего в головы прихожанам, что католицизм — греховная вера идолопоклонников, всегда найдется католический падре, орущий с амвона во всю глотку, что протестанты — грязные еретики, которых следует жечь на кострах, а уж если на земле они избегут наказания, то в аду им точно не поздоровится, ибо они и есть дьявольское отродье. Подобные проповеди не ведут ни к взаимному пониманию, ни к терпимости, миледи. К сожалению, на земле куда больше Эпплтонов, чем таких, как ваша матушка.
        — Вам нравится мама, так ведь?  — спросила Фортейн, поравнявшись с ним.
        Сердце Рори болезненно сжалось, но он нашел в себе силы небрежно усмехнуться.
        — Совершенно верно, миледи. И всегда нравилась. У леди Жасмин такая благородная душа, что, должно быть, в ее жилах течет ирландская кровь.
        — Мама считает, что если я останусь в Ирландии, то просто обязана сохранить за вами должность, ибо немногим людям можно доверять так, как Рори Магуайру.
        — Возможно, ваш муж посчитает иначе,  — возразил Рори. Фортейн уставилась на него как на безумца. Он узнал этот взгляд, хотя Фортейн явно унаследовала его не от матери.
        — Мой муж не получит никаких прав на Магуайр-Форд,  — объявила она.  — Если я выйду за Уильяма Деверса, все равно останусь сама себе хозяйкой. У него есть собственные земли и деньги. Женщины моей семьи не отдают в руки мужей свои состояния. Это немыслимо!
        Рори громко рассмеялся.
        — Матушка хорошо воспитала вас, миледи,  — весело отозвался он.
        — Если я выйду за Деверса,  — как ни в чем не бывало продолжала Фортейн,  — вы сохраните свое место, Рори Магуайр. Кроме того, мне необходимо, чтобы вы научили меня разводить лошадей. Я ничего не знаю об этом, умею только верхом ездить.
        — Вы уже знаете, как говорить с ними,  — успокоил Рори.  — Я видел, как вы беседовали с Громом, прежде чем сесть в седло. Кто подсказал вам, как это делается, миледи Фортейн?
        Фортейн озадаченно пожала плечами:
        — Никто. Я всегда так делала, прежде чем вскочить на коня. Мне казалось, что вежливо будет спросить у него разрешения. Мои сестра и братья посмеиваются надо мной, но меня лошадь никогда не сбрасывала и все, начиная с самого первого пони, слушались беспрекословно,  — объяснила она.
        — Настоящая ирландка,  — усмехнулся Рори.
        — Вы мне по душе, Рори Магуайр,  — провозгласила Фортейн.
        — И вы мне тоже, леди Фортейн Мэри Линдли,  — заверил он.
        — Откуда вы знаете мое полное имя?  — удивилась она.
        — А разве вам не известно, миледи, что я ваш крестный?
        — Вы?! Мама, это правда? Рори действительно мой крестный?
        — Да!  — кивнула ехавшая позади Жасмин.
        — В таком случае,  — обрадовалась Фортейн,  — я буду звать вас дядюшка Рори, а вы станете называть меня Фортейн, разумеется, в кругу семьи, а не на людях.
        Рори слегка повернул голову и дождался едва заметного кивка Жасмин.
        — Хорошо, Фортейн,  — согласился он, согретый благородством и обаянием девушки. Это вам не высокомерная английская мисс! Жители Магуайр-Форда примут ее сразу и безоговорочно и смогут продолжать свое мирное существование, если, разумеется, Уильям Девере действительно не станет вмешиваться в дела своей невесты. Интересно, как воспримет молодой человек известие о том, что Фортейн удержит в руках свое богатство и земли? Насколько понял Рори, жениху придется подписать брачный контракт, прежде чем он поведет к алтарю огненноволосую красотку.
        Дождь постепенно стих, и когда они остановились на отдых, солнце уже сияло в безоблачном небе. Судя по всему, остаток дня будет теплым.
        Оглядевшись, Рори заметил знакомые вехи. Похоже, выехав пораньше, они доберутся до Магуайр-Форда к середине дня.
        Но тут внимание его привлекла немая сцена между Жасмин и Джеймсом Лесли. В сердце словно кинжал вонзили. Эти двое были так откровенно влюблены друг в друга, что глазам было больно смотреть. Вопреки всему, в чем он уверял Адали и отца Батлера, в самом тайном уголке души всегда жила слабая надежда, что Жасмин его полюбит. Теперь же он ясно понял, что этому не суждено сбыться. Осознание этого было таким острым, что в нем словно что-то умерло.
        Рори тяжело вздохнул. Услышав это, Фортейн, сидевшая рядом, встрепенулась:
        — Что случилось, дядюшка Рори? В жизни не слышала вздоха печальнее.  — И, положив руку ему на плечо, попросила:
        — Не расстраивайтесь.
        Неожиданное сочувствие потрясло Рори. Он ощутил, что глаза быстро наполняются слезами, и поспешно сморгнул.
        — Ах, девушка, все ирландцы подвержены внезапным приступам дурного настроения!  — Он пожал изящную ручку и объявил:
        — Но теперь все прошло, и нам пора ехать. Давайте я помогу вам встать, миледи. Ах, вы были таким прелестным ребенком, Фортейн Мэри Линяли, и стали настоящей леди!
        — Интересно, откуда берутся эти, как вы говорите, приступы? У меня они тоже часто бывают. Для девушки, чей отец англичанин, а мать полуангличанка-полуиндианка, я унаследовала слишком много от своей ирландской прабабки,  — усмехнулась Фортейн.
        Теперь, когда цель путешествия была близка, они поехали медленнее. Экипаж неспешно тащился позади. Солнце пригревало все сильнее. Наконец они очутились на вершине холма, у подножия которого простиралась длинная лента голубой воды. Рори объяснил Фортейн, что это озеро Верхний Эрн. Есть еще и нижнее озеро. Рассекая местность, называемую Фермана, и соединяясь, они образуют реку Эрн, впадающую в залив Донегол, что в Баллишенноне.
        — Взгляните,  — окликнул он, вытягивая руку,  — вон там Магуайр-Форд, а на самом озере стоит замок Эрн-Рок, который, вполне возможно, станет вашим домом, Фортейн.
        — Посмотри на эти луга, малышка,  — восхитилась Жасмин.  — Там пасутся наши лошади и овцы! Те самые, что мы прислали на развод из Гленкирка!
        — Совершенно верно, миледи,  — кивнул Рори. Они спустились с холма в деревню.
        — Едут! Едут!  — выкрикивали мчавшиеся впереди мальчишки на английском и ирландском. С полей степенно шли крестьяне, из домов поспешно выбегали женщины. Всем не терпелось увидеть вернувшуюся после двадцати лет отсутствия владелицу. Жасмин, заметив знакомое лицо, натянула поводья.
        — Брайд Даффи!  — воскликнула она и, соскользнув с седла, обняла старую приятельницу.
        — Cai mille failte! Тысяча приветствий!  — выдохнула Брайд. Честное, открытое лицо расплылось в широкой улыбке.  — Добро пожаловать в Магуайр-Форд, миледи Жасмин!
        Женщины снова обнялись, и Жасмин вывела Фортейн вперед:
        — Это твоя крестница, Брайд. Сделай реверанс, Фортейн.
        Девушка послушно присела перед краснощекой поселянкой.
        — Как поживаете, мистрис Даффи? Рада, что мы наконец свиделись.
        — Благослови Господь ваше доброе сердечко, миледи. А я-то как счастлива! Когда мы расставались, вы были совсем крошкой!  — Немного поколебавшись, она обняла девушку.  — Теперь вы вернулись в то место, где пришли в наш жестокий мир, и, похоже, собираетесь выйти замуж.
        — Только если он мне понравится,  — поспешно предупредила Фортейн.
        — Ну совсем как ее мамаша,  — восхитилась Брайд.
        — Обе мои дочери — крепкие орешки и на все имеют собственное мнение,  — кивнула Жасмин.  — Брайд, это мой муж, Джеймс Лесли.
        Она подвела ирландку к Джеймсу и познакомила с ним.
        Конец суматохе положил Рори, предложивший осмотреть замок. Экипаж со слугами уже укатил вперед. Замок Эрн-Рок, возведенный на узком мысу почти три столетия назад, был с трех сторон окружен водой. Чтобы войти в него, приводилось пересекать подъемный мост, перекинутый через вырытый со стороны суши ров, выложенный камнями и заполненный озерной водой. Стоило поднять мост, и замок становился неприступной твердыней, пусть и не слишком большой.
        Они перевели лошадей и вступили в ворота. Во дворе уже ждали конюхи, готовые принять коней. Фортейн немного растерянно огляделась. Двор, вымощенный каменными плитами. Чуть поодаль виднеется конюшня. Почти у самых ворот — дом привратника.
        Она последовала за матерью к крыльцу, рядом с которым рос розовый куст. Фортейн сорвала цветок, поднесла к носу и, вдохнув сладостный аромат, поспешила подняться по ступенькам. Внутри замок оказался уютным и теплым. На первом этаже полы были каменные, на втором — из натертых лимонным воском досок. В обоих каминах парадного зала горело яркое пламя. Фортейн отметила, что все помещение едва ли больше гостиной в Гленкирке. На стене висела шпалера с изображением святого Патрика, изгонявшего змей из Ирландии. Вся мебель была из золотистого крепкого дуба. На этом же этаже размещались отделанная панелями библиотека и контора, где Рори вел дела поместья. Позади парадного зала располагалась кухня. На втором этаже находились спальни, в каждой из которых тоже был камин.
        Открыв дверь самого просторного помещения. Жасмин отступила, чтобы дать дорогу дочери.
        — Здесь ты и родилась,  — тихо выговорила она.  — Сестра мадам Скай, лекарка-монахиня Эйбхлин, помогла тебе появиться на свет. Ты далась мне труднее всех остальных детей, потому что лежала не правильно. Я еще поспорила с мамой на золотой, что будет мальчик.
        — Ты очень расстроилась, когда родилась я?  — полюбопытствовала Фортейн, никогда раньше не слышавшая эту историю.
        — Конечно, нет! Как я могла! Ты была самим совершенством, и над губой такая же родинка, как у дедушки. Но самое главное, ты — последний дар мужа, которого я очень любила, Фортейн. Ты, Индия и Генри — все, что осталось у меня от Рована Линдли вместе со сладостными воспоминаниями. Самое дорогое наследство, которое я когда-либо получала.
        — А что случилось с моей двоюродной бабкой Эйбхлин?  — спросила Фортейн.  — Она все еще жива? Нельзя ли нам повидаться с ней?
        — Нет, малышка,  — улыбнулась Жасмин.  — Эйбхлин О'Малли, упокой Господь ее светлую душу, умерла через два года после твоего рождения.  — Она вытерла слезы, неизменно выступавшие на глазах при мысли об Эйбхлин и бабушке Скай, и, взяв себя в руки, сказала:
        — Теперь эта комната твоя, малышка. Хозяйские покои должны принадлежать госпоже.
        — Но я еще не госпожа здесь, мама,  — возразила Фортейн.  — Эта комната для вас с папой. Я хочу ту, что выходит окнами на озеро. Если свадьба состоится, тогда мы переберемся сюда, но не раньше.
        — Ты уверена?
        — Разумеется,  — кивнула Фортейн, но тут же нахмурилась.  — А тебя не расстраивает мысль о том, что когда-то ты делила эту спальню с моим родным отцом?
        — Нет, малышка. Я была здесь и счастлива, и несчастна. Может, нынешнее пребывание изгонит все грустные мысли и я стану вспоминать Эрн-Рок как дорогое мне место, потому что тут ты родилась и обвенчаешься. И мои внуки родятся в Эрн-Роке.
        — Может быть,  — задумчиво выдохнула Фортейн. Жасмин взяла дочь за руку, и они вместе уселись на большую кровать.
        — Малышка, каждый раз, когда речь заходит о свадьбе, ты словно колеблешься. Разумеется, такие чувства вполне естественны для будущей невесты, но мне кажется, дело не только в этом. Что волнует тебя, дочь моя?
        — Вы все время повторяете, что не обязательно выходить за Уильяма Деверса, если он мне не понравится, и одновременно говорите о венчании так, словно это всего лишь вопрос времени. Я сама желаю выбрать себе мужа! Вы оторвали меня от дома, привезли в незнакомое место и ожидаете, что я побегу к алтарю с незнакомым человеком! А что, если я действительно не захочу выходить за этого Деверса? Что тогда со мной будет?
        — Если такое случится, значит, свадьбе не бывать, но почему ты заранее настроена против этого молодого человека? Лишь потому, что не знаешь его? Фортейн, по правде говоря, первого мужа нашел мне отец. Великий Могол, и я не видела принца Ямал-хана до самой свадебной церемонии. Однако мой родитель сделал мудрый выбор, и я была счастлива в браке. Моя бабушка представила мне моею будущего мужа, твоего отца, хотя мы тоже не были раньше знакомы, а старый король Яков повелел мне обвенчаться с твоим отчимом. Иногда старшие лучше знают, что нужно молодым, но, если ты воспылаешь к Деверсу неприязнью, никто принуждать тебя не станет. Мы с Джемми не хотим, чтобы ты была несчастна.
        — Но никто из нас в глаза не видел этого Уильяма Деверса,  — мрачно заметила Фортейн.
        — А мой кузен, Каллен Батлер? А преподобный Стин? Они считают его самым завидным женихом и достойным претендентом на твою руку, малышка. Возможно, это так и есть. Время покажет. А мы посмотрим. Однако поскольку его семья уже извещена о наших намерениях, самым справедливым будет, если мы дадим молодому человеку возможность показать себя.
        — Ты права,  — согласилась Фортейн, правда, без особого энтузиазма.
        — Пойдем спустимся к джентльменам,  — позвала Жасмин.  — Думаю, мой кузен уже успел прибыть в замок.
        Мать с дочерью рука об руку вошли в зал. Рори и Джеймс беседовали с седовласым священником в черной сутане. Жасмин отпустила пальцы дочери и рванулась вперед.
        — Каллен Батлер! О-о-о, как я счастлива снова тебя видеть! Ты совсем не изменился. Спасибо за то, что помог сохранить мир в Магуайр-Форде!  — воскликнула она, обнимая и целуя кузена в обе щеки.
        — А ты, Жасмин Кама Бегум, так же прекрасна, как всегда, да еще стала матерью целого выводка детей!  — радостно блестя глазами, ответил он.
        — И бабушкой тоже, Каллен. Моего внука зовут Рован, в честь деда, а малышку — Адрианна,  — сообщила Жасмин.
        Священник устремил взгляд на Фортейн и едва не ахнул при виде ее пламенеющей гривы, но сумел сдержаться и ничем не выдать своего потрясения.
        — Это, должно быть, леди Фортейн,  — приветливо заметил он,  — которую я сам крестил много лет назад. Добро пожаловать домой в Ирландию, дитя мое.
        Фортейн присела и улыбнулась отцу Каллену, в котором сразу распознала друга и союзника.
        — Спасибо, отец.
        Священник поднял ее и громко чмокнул в обе щеки.
        — В семейном кругу я для тебя кузен Каллен, детка. Ничего не скажешь, ты сильно выросла с тех пор, как я в последний раз тебя видел. А волосы совсем как у прапрабабки О'Малли, шотландской девушки с острова Скай. Я сам никогда ее не видел, ибо она скончалась еще до моего рождения, но, говорят, волосы у нее были как огонь.
        «По-прежнему умен и сообразителен»,  — подумал Адали, стоявший у порога. Мацам Скай была бы довольна: ведь она сама вручила ему судьбу Жасмин, послав священника в Индию присмотреть за внучкой. И теперь, желая сохранить покой кузины, он твердит, что леди Фортейн унаследовала волосы от одной из прабабок, хотя больше ни у кого в семье не было волос такого возмутительного цвета. Адали довольно усмехнулся.
        — Я хотела бы повидаться с преподобным мистером Стином,  — заметила Жасмин.
        — Я приглашал его сегодня, но он посчитал, что вам нужно дать время опомниться и устроиться,  — пояснил Батлер.
        — А Деверсы? Когда мы с ними познакомимся?  — продолжала Жасмин.
        — На следующей неделе. Приедут в гости дня на три, чтобы молодые люди подружились и решили, нравятся ли они друг другу. А ты, Фортейн? Не терпится узреть нареченного? Могу заверить, парень он красивый.
        — Он не мой нареченный и не будет им, пока я не пойму, выйдет ли из нас хорошая пара,  — запротестовала Фортейн.  — Я не выйду за нелюбимого.
        — Так и следует, девушка,  — поддержал ее священник.  — К браку надо относиться серьезно и со всем уважением, Фортейн Мэри. Все же о мастере Деверсе я слышал только хорошее и думаю, что мы не ошибемся.
        — Малышка, иди с Адали, Он покажет тебе остальную часть замка,  — велела Жасмин.  — Когда-нибудь ты станешь здесь хозяйкой и должна познакомиться с каждым уголком. А мы с отцом Батлером пока побеседуем.
        — Она колеблется, что вполне естественно для девушки на выданье,  — заметил священник.  — Сколько ей лет?
        — Этим летом исполнится двадцать,  — ответила Жасмин.
        — Лежалый товар. Не слишком ли стара, чтобы разыгрывать пугливую девственницу?  — резко бросил герцог.  — Ее полагалось бы выдать замуж лет пять назад, если бы не ее своевольная старшая сестрица!
        — Успокойся, Джемми, теперь уже ничего не поделаешь! И потом, ты сам обещал не торопить Фортейн, иначе она еще больше заупрямится. Неприятно, конечно, если она и Уильям Девере не подойдут друг другу, но это еще не конец света,  — рассмеялась Жасмин.  — Наверняка где-то есть человек, созданный для нашей Фортейн, и рано или поздно они встретятся, в этом я уверена.
        — Ты с каждым днем все больше походишь на свою бабку,  — проворчал Джеймс.  — Как можно до такой степени пренебрегать приличиями? Мы нашли ей идеального молодого человека, из хорошей семьи, как говорят, красивого и хорошо сложенного, который к тому же в один прекрасный день получит значительное наследство. Повезло девчонке, что такой парень соглашается идти под венец со старой девой. В двадцать лет заполучить мужа не так-то просто.
        — Обычные треволнения невесты,  — заверил Каллен Батлер.  — Как только встретится с Уильямом Деверсом, обо всем забудет, даю слово.
        — А как по-вашему, Рори?  — обратился Лесли к управляющему.
        — Ничего плохого я о нем не слышал, милорд. Насколько я понял, мать Деверса собирается управлять Лиснаски, но молодая пара будет жить здесь, в Эрн-Роке. О нем говорят только хорошее, хотя лично я предпочитаю старшего брата.
        — Старшего брата? Но мне сказали, что Уильям — наследник отца. Как это может быть, если у него есть старший брат?
        — Старшего брата лишили наследства, милорд,  — вздохнул Рори.
        — За что?
        — Он католик, милорд.
        — Какой ужас!  — воскликнула Жасмин.
        — Таков мир, в котором приходится жить,  — мрачно буркнул герцог.  — Разве мыслимы в наше время подобные вещи?
        Позор!
        — Даже здесь, в Ирландии, особенно в Ольстере,  — тихо пояснил священник,  — нас всячески проклинают и преследуют. Наказания так же жестоки, как в Англии. Католики не могут занимать государственные должности и имеют право заседать лишь в палате лордов.
        — Но это потому, что они не могут с чистой совестью принести клятву верности королю, ибо в Англии именно он — глава церкви,  — вставила Жасмин.
        — Католики не имеют права слушать публичные мессы, никто не смеет приютить священника,  — вознегодовал Кал-лен.  — Разве не вы платите за нас штрафы в королевскую казну? В противном случае нас давно бы изгнали. Я сам забочусь о том, чтобы мои люди несколько раз в месяц посещали службы преподобного Стана, чтобы не вызвать подозрений, иначе нас посчитают предателями. И если кто-то из них не причастится в церковный праздник, с него берут пеню в двадцать фунтов. Три таких проступка подряд считаются изменой.
        — Но ты же знаешь, что послужило этому причиной,  — запротестовала Жасмин.  — Бабушка вместе с дедушкой Адамом как раз были в Париже в 1572 году, во время печально известной Варфоломеевской ночи. Папа Григорий XIII неприкрыто ликовал, когда узнал об этом событии, и даже повелел устроить крестный ход из священников и кардиналов, чтобы отпраздновать гибель несчастных протестантов. Мало того, он громогласно призывал к убийству королевы Бесс, заранее предлагая отпущение грехов убийцам. А в 1605 году какие-то подлецы католики вступили в заговор, замышляя взорвать парламент во время речи короля Якова. Но все же я считаю, что ни к чему терзать и преследовать всех католиков за грехи нескольких фанатиков.
        — С этим я вполне согласен, кузина,  — хмыкнул священник.  — Благодарю тебя от лица всех моих прихожан.
        Следующие несколько дней прошли тихо и без особых событий. Семейство Лесли отдыхало после утомительного путешествия. Фортейн объезжала поместье, одна и с Рори Магуайром. Она решила, что никаких нововведений не будет. Да и придраться не к чему: Рори прекрасно ведет дела. Оказалось, что у них много общего, в частности любовь к лошадям. Фортейн было так легко с Рори, словно они знали друг друга всю жизнь.
        Утром в понедельник прибыл преподобный Сэмюел Стин, высокий мужчина с красивыми серыми глазами. В темно-каштановых волосах белели седые пряди, круглый подбородок зарос щетиной. Голос у него был глубоким и звучным.
        — Добрый день, миледи,  — с поклоном приветствовал он Жасмин.
        — Рада познакомиться с вами, преподобный Стин. Стин… Какое странное имя! Только не обижайтесь, я не хотела вас оскорбить. Пожалуйста, садитесь, в такой прохладный день неплохо погреться у камина.
        Сэмюел Стин поспешил принять приглашение.
        — Мы родом из Голландии, миледи. Моя семья, потомственные ткачи, вместе с несколькими другими семьями прибыла в Англию триста лет назад с королевой Филиппой как часть ее приданого. Нам приказали основать ткацкие мастерские, чтобы английскую шерсть не нужно было посылать в чужие страны. Но во времена Марии Кровавой протестантов стали преследовать, и мы вернулись на родину. Десять лет назад нам представилась возможность отправиться в английские колонии в Новом Свете, но, увы, в нашем корабле открылась течь. Пришлось зайти в английский порт, и там перед нами встал выбор: ехать в Ирландию или возвратиться в Голландию. Мы выбрали Ирландию. Так случилось, что в день нашего прибытия на пристани оказался мастер Магуайр. Он предложил нам убежище здесь, в Магуайр-Форде, с тем условием, что мы будем жить в мире с соседями-католиками. Как мы могли не согласиться? Слишком хорошо мы знаем, каково приходится гонимым. Однако некоторые из наших соотечественников не сумели найти в себе достаточно терпимости, поэтому мы оставили их на пристани. И никогда не пожалели о том, что приехали сюда, миледи.
        — Я тоже. Мой кузен Каллен Батлер написал, что вы и здесь устроили маленькую ткацкую мастерскую, где обучаете всех, в том числе и католиков. Я довольна вашими начинаниями, преподобный Стин. А завтра посмотрю, так же ли вы хороши в выборе женихов,  — с улыбкой заключила Жасмин.
        — Я видел молодую леди, скакавшую куда-то с мастером Магуайром. Прелестное дитя. Молодой Уильям станет ей хорошим мужем,  — заверил священник.
        — Если они подойдут друг другу,  — возразила Жасмин.  — Я не собираюсь принуждать свою дочь, Сэмюел Стин.
        Протестант несколько растерялся, но ничего не ответил, уверенный в том, что все уладится. Родители наверняка настоят на своем, и свадьба состоится.
        — Ваша дочь протестантка?  — осведомился он.
        — Она родилась здесь, в Магуайр-Форде, после смерти моего второго мужа и крещена моим кузеном. Однако воспитывали се в догматах англиканской церкви,  — пояснила Жасмин.
        — Возможно, мне стоило бы окрестить ее по протестантскому обряду,  — предложил Стин.  — Сэр Шейн и его жена очень строги в вопросах веры и могут расстроиться, узнав про это обстоятельство. Я не желаю ни вам, ни вашей дочери ничего дурного, поверьте.
        — Одного крещения для доброй христианки вполне достаточно, Сэмюел Стин,  — твердо объявила Жасмин.  — И если то обстоятельство, что моя дочь была крещена католиком, придется им не по вкусу, значит, вряд ли их сын годится ей в мужья. Она достаточно богата, чтобы самой выбрать себе мужа, и этим мужем совершенно необязательно должен стать Уильям Девере. Пусть радуется, что Фортейн не сразу ему отказала!
        Священник понял, что перед ним женщина сильная и привыкшая повелевать, но ничуть не был этим обескуражен. Остается надеяться, что Фортейн Линдли унаследовала материнский характер, ибо ее будущая свекровь, леди Джейн Энн Девере, была крепким орешком и мало в чем уступала герцогине Гленкирк. Кроме того, она была ярой протестанткой и уже поговаривала об изгнании католиков из Магуайр-Форда, когда ее сын станет там хозяином. Молодой Уильям, однако, казался более уступчивым, и если новобрачные поселятся в Эрн-Роке, он подпадет под влияние жены, а это, похоже, куда лучше, чем постоянные наставления матери. Сам Стин не видел причин избавляться от католиков. Все в деревне прекрасно ладят, и если никто не станет вмешиваться, все пойдет по-прежнему.
        Утром в день приезда Деверсов новая горничная Ройс, младшая внучка Брайд Даффи, помогла Фортейн искупаться. Фортейн осталась довольна девушкой. Стройная брюнетка с большими голубыми глазами и фарфоровой кожей, усыпанной веснушками на переносице, Ройс держалась услужливо и почтительно. Бабушка несколько месяцев готовила ее к завидной должности в хозяйстве леди Фортейн.
        — У тебя уже есть поклонник, Ройс?  — поинтересовалась Фортейн, пока горничная закутывала ее в мягкое нагретое полотенце.
        Ройс стыдливо порозовела.
        — Мы с Кевином Хеннесси хотели бы встречаться, миледи, но бабушка считает, что нам лучше прилежно исполнять свои обязанности и не думать о глупостях. Возможно, через год-другой ему разрешат за мной ухаживать.
        — А чем занимается твой Кевин?  — спросила удивленная Фортейн. Похоже, служанка пользуется не большей свободой, чем она сама.
        — Помогает мастеру Магуайру приглядывать за лошадьми.
        — И ему это нравится? Хорош он в своем деле?  — не унималась Фортейн. Гром и молния! Вытягивать сведения у Ройс — все равно что зубы рвать!
        — Да, Кевин любит зверюг, как он их величает,  — оживилась Ройс.  — И отлично с ними управляется. Говорят, что в один прекрасный день он сменит мастера Магуайра, но до этого, разумеется, еще очень далеко.
        — А вы уже целовались?
        Ройс снова вспыхнула, на этот раз куда жарче.
        — О, миледи,  — хихикнула она,  — вы не должны спрашивать о таком!
        — Это означает, что все-таки целовались,  — уточнила Фортейн.  — Прекрасно! И что ты при этом чувствовала? До сих пор я целовалась только с родственниками, но с поклонником — это совсем другое дело, правда?
        Ройс, застенчиво кивнув, принялась яростно растирать хозяйку.
        — Когда Кевин целует меня,  — начала она, но тут же поправилась:
        — то есть, если бы это произошло… мое сердце рвется из груди, а на душе становится так легко! Трудно описать, какое это чудо! Если бы, конечно, оно случилось на самом деле.
        Фортейн лукаво усмехнулась:
        — Не слишком много мне это говорит, Ройс, если, разумеется, ты сама не испытала, что это такое. Интересно, долго ли будет выжидать Уильям Девере, прежде чем попытается меня поцеловать, и понравятся ли мне его поцелуи?
        — Женщинам обычно такие вещи по душе,  — обронила Ройс, надевая на хозяйку чистую сорочку.
        — Ты права, моя мать обожает целоваться,  — согласилась Фортейн, расправляя кружевные оборки вокруг низкого выреза и широких рукавов, закрывавших локти.
        Ройс надела кремовые шелковые чулки на стройные ножки Фортейн и закрепила их подвязками с золотыми розетками. За чулками последовали шелковые нижние юбки, поверх которых полагалась еще одна, распашная, темно-зеленая, с разрезом, открывающая кремовый с золотом фрипон .
        — Садитесь, миледи, позвольте уложить вам волосы,  — предложила Ройс и, распустив буйную массу рыжих прядей, принялась расчесывать и укладывать их в простой узел, который и заколола на затылке госпожи. Единственный «локон любви», свисавший над левым ухом, был перевязан золотой лентой, усыпанной жемчужинами. Отступив, девушка удовлетворенно оглядела творение рук своих и помогла Фортейн надеть жесткий темно-зеленый корсаж с квадратным вырезом, из которого выглядывали кружева сорочки. Рукава корсажа тоже спускались ниже локтей, как и у сорочки, кружевная отделка которой оставалась видна. Туалет был простым, но явно дорогим.
        — Вы так милы!  — восхитилась Ройс, ничуть не преувеличивая.  — Принести вам шкатулку с драгоценностями, миледи?
        Фортейн кивнула и, когда горничная подняла крышку ларца, выбрала длинную нить кремовых жемчужин. Огромные капли легли на шею, оттеняя белоснежную кожу и темный шелк. Фортейн застегнула на левом запястье браслет из двойной жемчужной нити. На правой руке сверкала золотая цепочка, украшенная изумрудами. Перебрав кольца, Фортейн отложила огромную барочную жемчужину, круглый изумруд и простой золотой перстень-печатку с гербом Линдли: два лебедя с перевитыми шеями, образующими сердце.
        — Ну вот,  — усмехнулась она,  — достаточно внушительно для первой встречи.
        — Ну и проказница же вы, миледи!  — хихикнула Ройс, унося шкатулку.
        В дверь тихо постучали, и, прежде чем горничная успела ответить, появилась герцогиня Гленкирк в богатом платье из шелка цвета бургундского вина. Вокруг шеи переливалось ожерелье из рубинов размером с голубиное яйцо, руки были украшены драгоценными браслетами и кольцами. Причесана она была точно так же, как дочь, только без «локона любви».
        — Вы обе прелестны!  — похвалила она дочь и служанку.  — Зеленое так идет к твоим глазам и волосам, девочка. У тебя кожа настоящей ирландки, как у всех О'Малли, и это так красиво!
        — Благодарю, мамочка,  — обрадовалась Фортейн.  — Вижу, ты готова к битве. Неужели тебе не жаль бедную леди Джейн? Собираешься уничтожить ее при первой же встрече? Ты кажешься скорее королевой, чем герцогиней.
        — Все знакомые леди Джейн утверждают, будто она всегда старается настоять на своем и подчинить всех и каждого собственной воле. Я хочу, чтобы она сразу поняла: со мной такое не пройдет. Крайне важно прояснить подобные вещи при первой встрече, иначе потом сделать это будет гораздо труднее. А ты должна помнить, что собираешься выйти замуж за Уильяма, а не за его твердолобую мамашу. Мне говорили, что он приятный молодой человек, как и его отец. Необходимо поставить на место только твою будущую свекровь, чтобы в дальнейшем не иметь неприятностей,  — посоветовала Жасмин.
        — Слушайте ее светлость, миледи,  — неожиданно выпалила Ройс.  — Даже до Магуайр-Форда доходят слухи о леди Джейн, хотя бабушка спустила бы с меня шкуру за длинный язык.
        — Какие слухи?  — полюбопытствовала Фортейн.
        — Вроде бы она ненавидит католиков и не выносит самой их близости. Те, кто живет в Лиснаски, вынуждены скрывать свою веру из страха потерять все: дом, работу, имущество. Ее приемному сыну, мастеру Кайрену, позволено остаться под их крышей только потому, что мачеха боится скандала. Что скажут люди, если сэр Шейн изгонит собственную плоть и кровь? Но он лишил мастера Кайрена наследства, когда тот в двадцать один год отказался обратиться в протестантство.
        — Но как получилось, что старший сын сэра Шейна — католик?  — удивилась Жасмин.
        — Сам сэр Шейн был рожден в истинной вере,  — бесхитростно пояснила Ройс.  — Первой его женой, да упокоит Господь се чистую душеньку, была леди Мэри Магуайр, родственница мастера Рори. Она родила мужу троих детей:
        Мойру, Кайрена и Колии. Последняя девочка и стала невольной причиной смерти матери, которая скончалась в родах. Старшим детям было шесть и четыре, когда это случилось. Два года спустя сэр Шейн стал ухаживать за мистрис Джейн Энн Эллиот, единственной дочерью лондонского торговца, обосновавшегося в Дерри. Девушка имела собственные, пусть и небольшие, средства, и сэра Шейна привлекала не только она, но и скромное приданое. Единственным условием этого брака было обращение сэра Шейна в протестантство. Это же касалось детей, уже имевшихся и будущих. Бедняга не был тверд в вере, и, кроме того, ребятишки нуждались в матери.
        И хотя земель и скота у него было немало, он испытывал нужду в наличных деньгах, чтобы отстроить полуразрушенный дом и купить еще коров и овец. Поэтому сэр Шейн согласился на требования будущих родственников, снова крестился у протестантского пастора и отправился к венцу. Дочерей тоже сумели уговорить отречься от веры предков. Мойре, любимице отца, исполнилось восемь. Она стремилась угодить ему и не восстановить против себя мачеху, хотя, нужно отдать справедливость леди Джейн, та оказалась добра к отпрыскам своей предшественницы. Малышке Колин было всего два года, и она не ведала, что творит. Для нее леди Джейн стала единственной матерью, которую она знала. Но шестилетний мастер Кайрен оказался упрямым, как призовой бычок своего папаши, и к тому же обожал мать. В наследство от нее у него остались лишь католическая вера и крошечный миниатюрный портрет. Каждый раз, когда отец с мачехой принуждали его идти на воскресную службу, он шел с ними, а потом удирал на мессу, которую тайком служили где-то в Лиснаски. Родители обнаружили это лишь через несколько лет. К тому времени он вырос, и когда его
приперли к стенке, даже не стал ничего отрицать. Но с тех пор ноги его не было в протестантской церкви.
        Леди Джейн родила мужу двоих — девочку Элизабет и мастера Уильяма. Больше детей у них не было. Ходили слухи, что сэр Шейн содержит недалеко от Лиснаски любовницу, некую Молли Фицджеральд, от которой у него две дочери. Но об этом не слишком распространялись, поскольку Молли — католичка. Наконец, когда мастер Кайрен достиг совершеннолетия, отец потребовал либо отречься от католицизма, либо уступить право первородства мастеру Уильяму. Говорят, отец и сын так кричали, что слышно было в самом Баллишенноне, но Кайрен Девере отказался стать вероотступником ради куска земли. Поэтому отец лишил его наследства в пользу молодого мастера Уильяма.
        — И все же Кайрен Девере по-прежнему живет в отцовском доме?  — ахнула Жасмин.
        — Мачеха не позволяет мужу избавиться от пасынка из страха перед осуждением соседей. Она всем твердит, что Кайрен сам во всем виноват. Хочет казаться святой в глазах посторонних. Поэтому мастер Кайрен живет в своих комнатах, в отдельном крыле, и хотя многие опечалены таким поворотом событий, никто не смеет вслух осуждать леди Джейн,  — продолжала Ройс.  — Бедному мастеру Кайрену некуда идти. Родственники матери покинули страну, а родные отца живут в Донетоле. Кроме того, они почти его не знают. Но хотя Кайрен Девере и горд, все же отнюдь не дурак. Бабка говорит, что ему просто нравится злить леди Джейн, которая вынуждена его терпеть и при этом ласково улыбаться пасынку. Говорят, она подбивала мужа не оставлять Кайрену ни гроша, чтобы спасти от вечного огня его грешную душу, но сэр Шейн не стал ее слушать, ибо, как и жена, беспокоился о том, что скажут люди. Старший сын не вычеркнут из завещания и каждый год получает неплохое содержание из наследства, полученного леди от покойного отца. Я слышала, что мастер Кайрен немало забавляется, жертвуя добрую часть денег католической церкви, чем страшно
раздражает мачеху.  — Ройс лукаво хихикнула.  — Сама я в жизни его не видела, но все считают, что он красив как бог и коварен, словно сам дьявол. Однако он добр и всегда готов помочь нуждающимся, в основном единоверцам, изгнанным из собственных жилищ.
        — Никогда не слышала от тебя столь красноречивых речей,  — поддела служанку Фортейн.
        — Да и нечего было говорить, пока ваша матушка не спросила,  — пробормотала Ройс. Жасмин улыбнулась:
        — Практичная ты девица, Ройс, совсем как моя дочь. Брайд мудро поступила, выбрав тебя для Фортейн.
        Дверь спальни снова приоткрылась, и в проеме появилась голова герцога.
        — Карета Деверсов проезжает через деревню,  — сообщил он жене.  — Пойдем, иначе опоздаем их встретить и нас посчитают грубиянами. Нам ведь необходимо произвести хорошее впечатление, как ты считаешь?
        — Неужели?  — лукаво усмехнулась Фортейн.
        — Похоже, в детстве я мало тебя драл,  — отозвался Джеймс Лесли.
        — Ты совсем меня не драл, папа,  — напомнила Фортейн, беря его под руку и улыбаясь, глядя на суровое лицо.
        — А следовало бы,  — поддразнил герцог и обратился к жене:
        — Где мы будем их приветствовать, мадам?
        — В зале,  — решила Жасмин.  — Адали их проводит. Тем самым мы сразу возьмем верный тон, ибо по рангу мы гораздо выше их и оказали огромную честь, согласившись на сватовство. Чем больше я узнаю о Деверсах из Лиснаски, тем менее уверена, что они именно та семья, с которой можно породниться. Возможно, мы не слишком усердно искали Фортейн жениха на родине.
        Если Джеймс Лесли и поразился словам жены, то виду не подал. Слишком хорошо знал он, что Жасмин все равно настоит на своем, что бы он ни говорил, и чаще всего оказывается права в спорах.
        — Ничего еще не подписано и даже не обсуждалось,  — заявил он,  — и мы всегда можем передумать, если Фортейн не понравится этот жених или мы решим, что он ей не подходит, дорогая Жасмин.
        — Рада, что ты придерживаешься того же мнения, Джем-ми,  — кивнула жена.
        Заслышав шорох колес по гравию подъездной аллеи, они спустились в парадный зал. Адали, как обычно, одетый в белые шаровары, тунику и тюрбан, первым встречал гостей. Стоя на крыльце, он дождался, пока Деверсы выйдут из кареты и поднимутся по ступенькам, а затем почтительно поклонился:
        — Сэр Шейн, леди Джейн, мастер Уильям, я Адали, мажордом герцогини. Добро пожаловать в замок Эрн-Рок. Соблаговолите следовать за мной. Герцог и герцогиня, а также леди Фортейн находятся в парадном зале.
        Глава 3
        Леди Джейн Девере, косо взглянув на мужа, прошептала:
        — Видел? У нее в слугах темнокожий чужеземец! Нам не говорили, что она якшается с подобной швалью!
        — Если человек занимает столь важную должность в хозяйстве герцогини,  — пробормотал в ответ сэр Шейн,  — значит, заслужил доверие как ее, так и герцога. А теперь закрой рот, пока не разрушила все надежды Уильяма на этот брак. Девушка — богатая наследница.
        — Как и я в свое время,  — ледяным тоном возразила жена.  — Ты с ней не равняйся,  — парировал сэр Шейн, высокий представительный мужчина с когда-то темными, но теперь почти белыми волосами и темно-синими глазами. Очевидно, он много времени проводил на свежем воздухе: обветренные щеки рдели румянцем, а большие руки выдавали заядлого любителя лошадей.
        Жена, напротив, была миниатюрной, со светлыми седеющими волосами и голубыми глазами. Она все еще сохранила следы былой красоты, хотя опытный глаз мог бы заметить искусно нанесенные румяна и пудру. Очевидно, леди Джейн считала, что еще может молодиться. Правда, наряд ее давно вышел из моды: темно-синяя верхняя юбка колоколом доходила до щиколоток и надевалась поверх нижней юбки с фижмами, осиной талией и длинным остроконечным передом корсажа. И хотя платье было сшито из дорогой ткани, одного взгляда оказалось достаточно, чтобы леди Джейн поняла, как проигрывает по сравнению с герцогиней. Поняла и едва не заплакала с досады. Ну почему она не узнала заранее, что наденет леди Лесли? Почему самонадеянно полагала, что герцогиня, живя в Шотландии, так же отстала от моды, как она сама?
        Заметив завистливые взгляды леди Джейн, Жасмин торжествующе блеснула глазами. Леди Джейн явно не по себе!
        Превосходно!
        Она еще не составила мнения относительно Уильяма Деверса, но если ему предстоит стать ее зятем, вряд ли они поладят с его властной мамашей.
        Приветливо улыбнувшись. Жасмин воскликнула:
        — Добро пожаловать в Эрн-Рок, господа! Позвольте представить моего супруга Джеймса Лесли, герцога Гленкирка, и мою дочь, леди Фортейн Мэри Линдли.
        Сэр Шейн и Уильям поклонились, леди Джейн присела.
        Хозяева ответили тем же.
        — Благодарю за приглашение, ваша светлость,  — откликнулся сэр Шейн.  — Всегда хотел посмотреть, каков Эрн-Рок внутри.
        — Но насколько я поняла, ваша покойная жена была родственницей тогдашних хозяев,  — удивилась Жасмин.
        — Вернее, кузиной Коннора Магуайра,  — поправил сэр Шейн,  — хотя у нее и Магуайров из Эрн-Рока бьи общий прадед.
        — Вот как,  — кивнула Жасмин, благосклонно взирая на молодого человека.
        — Это мой сын и наследник Уильям,  — пояснил сэр Шейн и, когда жена ткнула его локтем в бок, поспешно добавил:
        — И моя жена, леди Джейн.
        — Как поживаете, ваша светлость?  — пролепетала леди Джейн, украдкой присматриваясь к Фортейн. Слишком уж смазлива, а эта рыжая грива… Просто вызывающе! Подозрительно смахивает на ирландку!
        — Рада познакомиться с вами, дорогая,  — медовым голоском пропела она.  — Мою милую падчерицу тоже зовут Мэри .
        — Никакая я не Мэри,  — отрезала Фортейн.  — Меня назвали Фортейн, мадам, имя, созвучное слову «фортуна», ибо матушка посчитала величайшей удачей, что я была зачата в ночь перед убийством отца.
        У Джейн Энн Девере даже дух перехватило. Неужели у девчонки нет ни малейшей деликатности? Рассуждать о зачатии на людях?! Но, напомнив себе, сколько денег у этой паршивки, она быстро нашлась с ответом:
        — Какое необыкновенное имя, дорогая! Но если вы привыкли к нему, мы станем называть вас именно так.
        — Мне кажется, оно удивительно вам подходит,  — вмешался Уильям, целуя руку Фортейн.  — Ваш покорный слуга, миледи.
        Светло-голубые глаза оценивающе смотрели на девушку, растянутые в улыбке губы обнажали два ряда мелких белых зубов.
        — Очень рада, сэр,  — ответила она, разглядывая его столь же откровенно. Светлые глаза, каштановые волосы с золотистым отливом. Выше ее ростом, что порадовало Фортейн, считавшуюся чересчур высокой для девушки. Лицо и руки смуглые; очевидно, много времени проводит на свежем воздухе. И сложен неплохо.
        — Надеюсь, я заслужил ваше одобрение, миледи,  — пробормотал он так тихо, что расслышала только она.
        — На первый взгляд да,  — призналась девушка. Уильям рассмеялся. Он не любил жеманных, застенчивых женщин и ожидал встретить именно такое чопорное создание, но был приятно разочарован. Как хорошо, что Фортейн Линдли не из таких! Куда интереснее укрощать дикую рысь, чем вечно иметь дело с покорным котенком. Правда, отец всегда твердил, что жена — это милая куколка, которую следует лелеять, защищать и приучать во всем слушаться мужа. Однако обучение идет гораздо живее, если попадается дама с характером. Что же, Фортейн Линдли — своенравная кобылка, такую и обуздать приятно.
        — Сейчас прикажу подать вина, чтобы отпраздновать встречу,  — сказала Жасмин.  — Адали, найди, пожалуйста, бочонок с красным аршамбо. Оно уже несколько лет хранится в подвале и должно быть превосходным. И принеси сладких вафель,  — Будет исполнено, принцесса.  — с поклоном ответил Адали, слеша к выходу.
        Джейн не смогла сдержать любопытства.
        — Ваш слуга чужеземец?  — выпалила она.
        — Адали был рядом с того дня, как я родилась. Он полуиндиец-полуфранцуз, мадам. Я появилась на свет в Индии. Если считаете Адали иностранцем, то и я не совсем англичанка, ибо отцом моим был правитель Индии, Великий Могол Акбар. Мать же, английская аристократка с ирландскими корнями, оказалась его четвертой и последней женой. Овдовев в шестнадцать лет, я приехала в Англию, где вышла замуж второй раз — за Рована Лишили, маркиза Уэстли. Герцог — мой третий муж. Наш брак был устроен самим королем Яковом и королевой Анной, упокой Господь их светлые души,  — закончила Жасмин.
        Ну вот, теперь миледи Джейн будет о чем поговорить!
        Но оказалось, что Джейн Девере не так легко запугать.
        — Боже мой, целых три мужа! Я всегда считала, что и одного более чем достаточно, мадам. Сколько же у вас детей, если не считать дорогой Фортейн?
        — Ну-у,  — протянула Жасмин, и Джеймс едва не охнул при виде лукаво сверкнувших глаз жены.  — Трое от Линдли, две девочки и мальчик. Трое мальчиков и умершая вскоре после рождения девочка от моего Джемми.  — Она послала мужу любящий взгляд, прежде чем договорить:
        — И разумеется, сын от покойного принца Генри. Он был моим возлюбленным между вторым и третьим браками. Чудесный молодой человек! Нашему сыну Чарльзу Стюарту дарован титул герцога Ланди.
        — Вы родили бастарда!  — воскликнула бледная от негодования Джейн Девере.
        — Мадам?!  — прогремел ее муж, стыдясь за жену.
        — Стюарты всегда были большими поклонниками женщин, не так ли, Джемми?  — весело спросила Жасмин.  — Кроме того, ни один отпрыск королевской семьи никогда не считался изгоем, и его не бросали на произвол судьбы. Король обожает своего племянника, леди Джейн. Чарли был едва ли не с колыбели принят при дворе, и все семейство считает его родным. Его дед был так рад рождению внука, что пообещал сделать моего деда, графа де Мариско, герцогом, с тем чтобы Чарли унаследовал его поместье. И сдержал слово. А, вот и Адали! Леди Джейн, сэр Шейн, отведайте вина из французских владений семьи де Мариско.
        Глаза Уильяма весело блеснули. Он искренне надеялся, что его будущая жена похожа на свою острую на язык мамашу, и едва не рассмеялся, когда его мать, забыв о хороших манерах, схватила серебряный кубок и выпила едва не половину вина еще до того, как был предложен тост. Всю жизнь он пытался вывести ее из себя, поколебать хваленое самообладание, но так и не сумел. Это не удавалось даже старшему брату: мать, раздраженная его поведением, никогда этого не показывала. Восхитительно, что будущая теща оказалась столь грозным противником.
        — За детей!  — провозгласила Жасмин, поднимая кубок.  — Будем надеяться, что этот брак из тех, что совершаются на небесах.
        — За детей!  — отозвались сэр Шейн и герцог. Джейн промолчала, неожиданно для самой себя потеряв уверенность в том, что хочет видеть своей невесткой леди Фортейн Линдли. У ее брата миленькая дочь, Эмили Энн Эллиот. Вот кто будет идеальной женой для Уильяма! Слава Богу, что еще ничего не решено! Еще есть время уберечь дорогого мальчика от этого ужасного мезальянса. Никакие деньги в мире не смогут возместить позор невестки, чья мать бесстыдно, напоказ всему свету валялась в постели с любовником и произвела бастарда!
        Но тут Джейн ахнула, схватившись за сердце, при виде священника, входившего в зал вместе с преподобным Стином.
        — Кузен!  — обрадовалась Жасмин.  — Выпей с нами вина! И вы тоже, Сэмюел Стин. Адали, еще два кубка.
        — Кузен?! Шейн! Она назвала паписта кузеном!  — лихорадочно шептала Джейн мужу.  — Если она протестантка, откуда у нее родственники-католики?
        — Я был католиком, прежде чем женился на тебе, дорогая,  — напомнил сэр Шейн.  — Во многих англо-ирландских семьях есть и католики, и протестанты. Не расстраивайся, Джейн. Все подсказывает мне, что это выгодный брак. Смотри, он и девушка уже поладили. Уильям в два счета покорит ее сердце.
        — Но мне все это не нравится, особенно распутство этой женщины. Возможно, Эмили Энн будет лучшей женой для Уильяма. Что, если Фортейн унаследовала нрав своей матери? Страшно подумать, сколько несчастий причинит она нашему сыну!
        — Признаю, девушка кажется чересчур резвой, но молодые и должны быть такими,  — возразил сэр Шейн.  — Ничего плохого в этом не вижу.
        — Почему она не смогла найти мужа в Англии или Шотландии?  — шипела Джейн.  — Что, задумался? Возможно, у нее слишком сомнительная репутация, о которой мы в нашей глуши ничего не ведаем и узнаем, когда будет слишком поздно!
        Она нервно осушила кубок.
        — Прояви хоть чуточку милосердия, девочка,  — шепнул муж Жасмин.  — Бедняжка уже не знает, куда деваться.
        — Мы совершили ошибку,  — отрезала Жасмин.  — Не желаю, чтобы моя дочь связала жизнь с сыном этой женщины. Ты понятия не имеешь, что я узнала о ней!
        — Надеюсь, ты поделишься со мной,  — хмыкнул герцог.  — Забудь о леди Джейн, дорогая Жасмин, и посмотри на Фортейн. Похоже, молодые люди нашли общий язык. Решать не нам, а ей. Через несколько месяцев ей исполнится двадцать лет, и она уже успела отказать доброй полудюжине лучших женихов в Англии и Шотландии, с поместьями и титулами. Если ей понравится Уильям, так тому и быть.
        — Посмотрим, посмотрим,  — пробормотала Жасмин, не спуская глаз с парочки. В самом деле, Уильям похож на мать разве что глазами. Это уже неплохо. И улыбка чарующая, только Фортейн этим не возьмешь. Она и не такое видела. Все же он, похоже, искренне интересуется девушкой, и Джемми прав:
        Фортейн слишком разборчива. Может, лучше купить им дом в Англии? Кто сказал, что им обязательно жить в Эрн-Роке? Молодому Деверсу наверняка понравится в Англии. Можно подыскать что-нибудь вблизи Королевского Молверна или Кэдби, родового поместья Линдли. Будут навещать Гленкирк каждый год, а когда Фортейн родит первенца, вся семья приедет посмотреть на нового родственника. Да, именно так! Нужно купить им красивый дом в Англии в качестве второго свадебного подарка.
        — Опять у тебя этот взгляд,  — заметил муж.  — Что ты задумала, дорогая Жасмин?
        — Ничего особенного,  — отмахнулась она,  — просто поняла, как сделать так, чтобы волки были сыты и овцы целы.
        — Если так, помоги нам Господь,  — отозвался герцог. Жасмин, вновь превратившись в гостеприимную хозяйку, обратилась к Деверсам:
        — Леди Джейн, сэр Шейн, вы, разумеется, знакомы с нашим добрым Сэмюелом Стином. А это мой кузен, отец Кал-лен Батлер.
        — Милорд, миледи,  — поклонился священник. Леди Джейн едва заметно наклонила голову, но тут же отвернулась.  — Рад снова видеть вас, Шейн Девере,  — продолжал Каллен, игнорируя грубость леди Джейн. Слишком хорошо знал он ее репутацию, чтобы оскорбиться наглым выпадом. Для нее достаточное наказание уже и то, что приходится сидеть рядом с католиком.
        Отец Батлер злорадно усмехнулся, но тут же мысленно попенял себе за недостойные мысли. Нужно не забыть наложить на себя епитимью и в знак покаяния прочитать на ночь не менее трех «Аве».
        — Отец Батлер! Полагаю, вы недавно виделись с Кайреном?  — с горечью осведомился сэр Шейн.
        — Разумеется. Мы видимся довольно часто,  — коротко ответил тот. Нет смысла сыпать соль на раны. В конце концов, не он и не церковь отвечают за поступки Кайрена Деверса.
        — Похоже, молодые люди уже успели подружиться,  — жизнерадостно отметил преподобный Стан. Присутствующие дружно закивали.
        — Красивая пара, вы не находите?  — продолжал преподобный.
        Общий одобрительный гул был ему ответом.
        — Для прочного союза требуется больше, чем просто смазливые лица,  — резко выпалила леди Джейн.
        — Несомненно,  — согласилась Жасмин.
        — Возможно,  — вмешался Каллен Батлер,  — леди Фортейн хотела бы проехаться верхом вместе с мастером Уильямом.
        — Прекрасная мысль!  — обрадовалась Фортейн. Ей хотелось поскорее убраться из зала. Сэр Шейн показался ей довольно приятным человеком, но леди Джейн, несмотря на льстивые речи, не понравилась с первого взгляда. Кроме того, девушке хотелось побыть наедине с красавчиком Деверсом, получше узнать, что он собой представляет. Может ли между ними загореться искорка страсти?
        — Хотите прогуляться?  — спросила она.
        — У меня нет лошади,  — с сожалением покачал головой Уильям.  — Мы приехали в карете.
        — Об этом не беспокойтесь,  — засмеялась Фортейн.  — Авали, прикажи оседлать коней. Я пойду переоденусь во что-нибудь более подходящее. Ты позволишь, мама?
        — Разумеется,  — кивнула Жасмин, поняв замысел дочери. Фортейн выбежала из зала, вскоре вернулась и, позвав Уильяма, снова исчезла.
        Молодой человек, широко улыбаясь, последовал за ней, не обращая внимания на злобное шипение своей мамаши:
        — Ваша дочь ездит по-мужски? В штанах?! Уильям не слышал, что ответила герцогиня, но не сомневался, что она нашла достойные слова. Сам он находил костюм Фортейн очаровательным, а штаны облегали стройные ноги и круглый задик. Наряд дополняла белая сорочка с широкими рукавами, поверх которой надевался темно-синий шелковый дублет. Все это очень шло девушке.
        Грум уже держал под уздцы двух лошадей, красивого, серого в яблоках, мерина, на которого немедленно вскочила Фортейн, и могучего вороного с блестящей на солнце шкурой.
        — Его зовут Оберон.  — сообщила Фортейн.  — Вперед! Он послушно последовал за ней из ворот, по мостику и через деревню и, поравнявшись с девушкой, спросил;
        — Почему вы не выбрали себе кобылку?
        — Рори Магуайр, наш управляющий, считает, что мы с Громом очень друг другу подходим. Мне нравятся норовистые кони, такие, как Гром. А вы любите ездить верхом?
        — Очень. Не нахожу особого удовольствия в том, чтобы, как отец, корпеть над счетами поместья.
        — Поэтому мы и взяли управляющего,  — согласилась Фортейн.
        — И не боитесь, что он вас обокрадет? Ведь он ирландец, а все ирландцы — воры.
        — Но и вы тоже ирландец, по крайней мере со стороны отца,  — возразила Фортейн.
        — Я всегда считал себя британцем,  — отрезал Уильям.
        — Вы родились здесь. Живете здесь. Ваш отец — ирландец. Кто же вы в таком случае?  — рассудительно ответила Фортейн.  — Вот я — другое дело. Мой отец — англичанин. Отчим — шотландец. Мать — индианка со стороны отца, а в жилах ее матери текла кровь ирландцев, французов и англичан. Я племянница ныне царствующего Великого Могола, а мои единокровные братья Лесли — родня турецкому султану. Словом, Уильям Девере, у нас мощное фамильное дерево, длинные и густые ветви которого давно перепутались так, что сам дьявол их не расплетет.
        — Вы просто поразительны,  — выпалил Девере.  — Никогда в жизни не встречал девушки, сколько-нибудь напоминающей вас. Почему вы хотите выйти за меня?
        — Я не говорила ничего подобного,  — покачала головой Фортейн.  — Мне еще предстоит найти любимого, а о том, чтобы идти к алтарю с первым встречным, и речи быть не может. Пусть все это, на ваш взгляд, чересчур романтично и глупо, но уж такова я, Уильям Девере.
        — Друзья зовут меня Уиллом,  — сообщил молодой человек.  — Надеюсь, вы полюбите меня, Фортейн, что же касается меня, я уже обожаю вас. Вы такая живая и пылкая!
        — Какой прелестный комплимент, Уилл!  — с улыбкой пробормотала Фортейн.  — О, взгляните! Это дерево, на котором мать велела повесить убийцу моего отца. Вон на той толстой ветке. Говорят, она даже не поморщилась, когда приказала удавить его отцовским поясом, и смотрела, как он корчится в муках. Он намеревался убить маму. Они с отцом отправились на прогулку, но по пути остановились поговорить с моей старшей сестрой Индией. Та попросила посадить ее на лошадь, и мама нагнулась, чтобы взять ее на руки, но тут прогремел выстрел, и отец упал с седла. Крестьяне, прибежавшие с полей, заметили блеск мушкета на холме и, ринувшись туда, поймали злодея. Он оказался бывшим управляющим, которого мама выгнала. Представляете, негодяй набрался наглости признаться, что хотел расправиться именно с ней!
        — А за что она выставила его?  — полюбопытствовал Уильям.
        — За жестокость и ханжество. Выгнал жителей из Магуайр-Форда только за то, что они оказались католиками. Собирался населить деревню одними протестантами. Кроме того, он считал, что мама слишком дерзка и развязна для женщины и к тому же успела околдовать отца.
        — Значит, вы не одобряете практику изгнания католиков,  — заключил Уильям.
        — Нет, разумеется. Зачем избавляться от порядочных, трудолюбивых людей только потому, что они слушают мессу, а не проповедь?
        — Стоит зазеваться, как они нас прикончат,  — уверенно объявил он.
        — Да? А вы на их месте не сделали бы того же самого?  — раздраженно бросила Фортейн.  — Вы что, за дурочку меня принимаете, Уилл Девере? Поверьте, с обеих сторон льются потоки грязи. Сколько злобы, сколько лицемерия! Я прекрасно это понимаю и уверена, что было бы куда спокойнее, если бы англичане всего лишь правили страной и предоставили ирландцам жить в мире. Но нет, англичанам нужно во все сунуть нос, поэтому ирландцы сопротивляются изо всех сил. Настоящее безумие!
        — Для молодой девушки вы слишком много размышляете,  — заметил он, когда они отъехали от рокового дерева.
        — Значит, образованные девушки вам не по душе, Уилл?
        — Меня учили, что обязанности женщины — вести хозяйство, наблюдать за слугами и воспитывать детей, заботиться об их благополучии, духовном и телесном, а также во всем угождать мужу, чтобы он всегда торопился домой, в обитель мира и покоя.
        — И по-вашему, для этого женщине не нужно образование?  — серьезно спросила Фортейн.
        — Моя мать учила дочерей всем тонкостям домоводства… — начал Уилл.
        — А могут они писать? Считать? Говорить на других языках, кроме родного? Знают ли они историю своей страны и сумеют ли показать на карте Новый Свет? Посмотреть на небо и назвать звезды?
        — Зачем им все это нужно?  — удивился Девере.
        — Если не ведаешь грамоты и арифметики, как разобраться в счетах? Как увериться, что управляющий тебя не обманывает? Выучив другие языки, можно разговаривать с немцами и французами. Что же до всего остального… просто забавно знакомиться со всякими интересными вещами. Знание дает нам силу, Уилл. Все женщины моей семьи получили достойное образование. Я намереваюсь обучать моих детей, как сыновей, так и дочерей. Вы, разумеется, читаете и пишете?
        — Конечно,  — поспешно заверил он.  — Но мои сестры неграмотны. Мэри, Колин и Лиззи давно замужем и не видят никакой необходимости в образовании, впрочем, как и матушка. Она единственное дитя и наследница моего деда Эллиота. Отец хотел жениться на богатой девушке, потому что нуждался в деньгах, хотя земли у нас хоть отбавляй. Мой же дед желал зятя с большим поместьем, в котором много скота. Так совершается большинство браков, Фортейн, и не важно, образованна невеста или нет. Жених прежде всего ищет хорошее приданое.
        — Но я все же предпочитаю знания. Мужья в нашей семье не смотрят на сторону, потому что их жены очаровательны, умны и красивы не только в спальне,  — гордо объявила Фортейн.  — А ваш отец, как я слышала, содержит любовницу.
        Уильям покраснел.
        — Молодые леди не должны рассуждать на подобные темы,  — пробормотал он,  — и даже знать о таких неприличных вещах.  — И, весело хмыкнув, добавил:
        — А вы девица прямая, ни прибавить, ни отнять.
        — Неужели вы хотели бы, чтобы я притворялась и кокетливо хихикала, как те мисс, что охотятся за мужьями?  — вспылила Фортейн.
        — Нет,  — к собственному удивлению, выпалил он, вдруг обнаружив, что ему нравится такая откровенность. Мать наверняка разозлилась бы, но ведь не ей выбирать, а эта Фортейн Мэри Линдли и в самом деле необыкновенная особа. Редкий цветок!
        — Сколько вам лет?  — спросил он.
        — Девятнадцать. А вам?
        — Двадцать три.
        — Видите вон тот холм? Посмотрим, кто быстрее туда доберется!  — воскликнула она и, пришпорив мерина, помчалась вперед, как настоящая древняя амазонка. Волосы, выбившиеся из узла, стелились по ветру. Уильям бросился за ней, охваченный непереносимым желанием повалить ее на землю и овладеть упругим молодым телом. Он не мог дождаться брачной ночи, ибо решил, что женится на Фортейн во что бы то ни стало. Даже если за ней не дадут и полпенни, он все равно захочет ее, но уже, разумеется, не в качестве жены.
        Фортейн не собиралась поддаваться ему. Она не из таких! И играет, чтобы выиграть!
        Копыта Грома пожирали милю за милей, но вороной не отставал. Девушка пригнулась к шее коня, шепотом подбадривая его, упрашивая не уступать, жадно глотая холодный воздух. Скоро пойдет дождь…
        Гром взлетел на холм и едва не столкнулся с всадником, въехавшим на вершину с другой стороны. Животные застыли подобно изваяниям.
        — Кайрен!  — воскликнул Уильям Девере, присоединяясь к ним.  — Это леди Фортейн Линдли. Фортейн, это мой единокровный брат Кайрен Девере.
        Стройный темноволосый мужчина окинул девушку дерзким взглядом.
        — Настоящая сорвиголова, ничего не скажешь,  — хмыкнул он, потянувшись, чтобы навить на палец локон сверкающих красных волос.
        — А мне говорили, что вы осел, сэр,  — резко парировала Фортейн.
        Кайрен, рассмеявшись, обратился к брату:
        — А твоя мать одобряет ее, Уилли?
        — Не столько меня, сколько мое приданое,  — огрызнулась Фортейн,  — но вы слишком спешите, мастер Кайрен, ибо помолвка еще не состоялась и не состоится, пока я не захочу.
        — Не женись на ней, Уилли,  — посоветовал старший брат.  — Сразу видно, что тебе она не по зубам.  — Он снова расхохотался при виде возмущенного лица Фортейн и добавил:
        — Думаю, наша кузина Эмили Энн станет тебе куда лучшей женой, чем эта дикая кошка.
        — Кайрен!  — в ужасе простонал Уильям и, красный от смущения, обернулся к Фортейн:
        — Мой брат просто шутит. Правда, у него весьма своеобразное чувство юмора. Пожалуйста, простите его. Он не хотел ничего дурного.
        — Абсолютно ничего,  — согласился Кайрен, сверкнув зубами в коварной усмешке.  — Ничего, леди Фортейн.
        Она полоснула его негодующим взглядом, и в глазах этого дьявола заплясали лукавые искорки. Темных глазах. Темно-зеленых глазах. Ах, он возмутительно красив! Куда красивее своего брата. И в отличие от Уилла с его безупречными манерами кажется дурно воспитанным, бесшабашным бродягой. Есть в нем некая неистовая сила… Ни за что не скажешь, что они братья… правда, наполовину. Уильям Девере похож на отца: высок, хорошо сложен, с материнскими голубыми глазами и каштаново-золотистыми волосами. Лицо приятное, круглое, с изящным носом и маленьким ртом. Зато Кайрен еще выше, с овальным лицом, квадратным подбородком, большим ртом и носом, словно высеченным из гранита. Ну просто свирепый гунн, особенно по контрасту с братом, который кажется настоящим идеалом цивилизованного джентльмена. Мужчин, подобных Кайрену Деверсу, необходимо сторониться, ибо они опасны.
        — Кайрен, почему ты приехал?  — спросил Уильям.
        — Думал, что делу поможет, если мы предстанем перед хозяевами примерной дружной семьей, особенно когда герцог Гленкирк поймет, что мне плевать на земли нашего папочки. Они твои вместе с моим благословением, младший братец. Как видите, миледи, Уильям Девере не придет к богатой невесте нищим и обездоленным. Вас это радует?
        — Его богатство ничего для меня не значит,  — презрительно бросила Фортейн.  — На свои деньги я могу купить несколько таких поместий, как Лиснаски. Я ищу человека, которого полюблю, олух вы неотесанный!
        И, повернув коня, Фортейн поскакала к замку.
        — Фу, ну и злючка! Чистый огонь!  — восхищенно заметил Кайрен.  — Повезет, если сумеешь завоевать ее. Уилли. Красные волосы и горячий нрав! Поверь моему опыту, в постели она будет настоящей тигрицей. Не уверен, заслуживаешь ли ты такого сокровища. Вряд ли она придется по душе твоей мамаше. Бьюсь об заклад, она предпочитает Эмили Энн, но у бедняжки просто нет такого состояния.
        — Я не встречал девушки прекраснее Фортейн, и, кроме того, она такая интересная собеседница. Честно говорит все, что ей в голову приходит,  — признался Уильям.
        — Я уже это заметил,  — усмехнулся Кайрен. Братья спустились с холма и лугами вернулись в деревню. Несколько девушек громко приветствовали Кайрена. Для каждой у него нашлись шутка и доброе слово. Уильям поднял бровь. Он понятия не имел, что эскапады брата, как их именовала мать, давно происходят и в самом Магуайр-Форде. Во дворе замка к Кайрену подошел рыжеволосый джентльмен.
        — Кайрен, мальчик мой, как поживаешь!  — воскликнул он.  — а это, должно быть, твой младший брат. Рад знакомству, мастер Уильям! Я Рори Магуайр, управляющий поместьем ее светлости.
        — Рори, ты, как всегда, прекрасно выглядишь, и это действительно юный Уилли,  — кивнул Кайрен, спешиваясь.
        — Вас не было в зале, когда мы приехали,  — заметил Уильям.
        — Нет, сэр, я слишком уважаю чувства вашей матушки, ибо всем нам известны ее воззрения. Думаю, с нее вполне достаточно отца Каллена, кузена леди Жасмин,  — подмигнул Рори, весело улыбаясь.
        — Верно,  — засмеялся Уильям, решив про себя, что этот Магуайр — неплохой парень. Правда, мать сказала, что после свадьбы назначит управляющим Джеймса Дандаса, своего двоюродного брата и ревностного протестанта. Все же Фортейн заставила его задуматься, спросив, почему нужно изгонять человека, честно исполняющего свои обязанности, только из-за того, что его вероисповедание пришлось не по вкусу хозяевам. Кроме того, Джеймс ничего не знает о лошадях да еще и боится их. Разве он сумеет справиться с делами поместья, в котором разводят коней?
        Уильям, соскользнув с седла, позвал брата:
        — Пойдем, Кайрен, удивим маму!
        Джейн Энн Девере действительно удивилась при виде пасынка. Но как бы то ни было, нельзя же при всех выражать свое недовольство! Кайрен заслуживает уважения и, похоже, сегодня в хорошем настроении, что бывает нечасто. Оставалось надеяться, что он не выкинет чего-нибудь непристойного.
        — Кайрен, дорогой,  — прочирикала она, едва он приблизился к ней.
        — Мадам, вы, как всегда, прелестны,  — ответил Кайрен, кланяясь и целуя руку мачехи, потом повернулся и изящно поклонился герцогине Гленкирк.  — Я Кайрен Девере, ваша светлость. Надеюсь, я не причинил вам неудобств своим появлением, но, видите ли, мое любопытство оказалось слишком велико. Поэтому я и решил поддержать моего брата Уильяма в его стараниях покорить вашу прелестную дочь, которую я только что встретил.
        Он поднес к губам пальчики Жасмин.
        — Мы рады видеть вас в Эрн-Роке, Кайрен Девере,  — заверила она.  — Адали, принеси мастеру Деверсу кубок вина. Вы присоединитесь к нам, сэр?
        Жасмин жестом показала ему на кресло у огня. Красавец! Что он замышляет? Или действительно не лжет и просто хотел познакомиться?
        Она вежливо улыбнулась Кайрену:
        — Вы когда-нибудь бывали в Эрн-Роке? Ведь девичья фамилия вашей матери была Магуайр.
        — Это мой первый визит,  — отозвался Кайрен и поблагодарил Адали, поднесшего ему кубок с вином.
        — Мы встретили Кайрена во время прогулки,  — пояснил Уильям.
        — Он уже говорил, дорогой,  — терпеливо заметила леди Джейн. Господи, ну почему Уилли ведет себя перед герцогиней как последний болван?  — Вряд ли он захочет остаться, особенно теперь, когда удовлетворил свое любопытство. А где же леди Фортейн?
        — Вздор! Ваш пасынок должен хотя бы переночевать у нас!  — непререкаемым тоном перебила Жасмин.  — Я всегда славилась своим гостеприимством, дражайшая леди Джейн. Как чудесно, когда вся семья в сборе! Надеюсь познакомиться и с вашими дочерьми.
        — Одна только Колин живет в Ирландии,  — откликнулась леди Джейн.  — Мэри и моя Бесси уехали в Англию, к мужьям. Колин живет в Пейле, неподалеку от Дублина. Там у ее мужа небольшое поместье. Она единственная, кто сможет приехать на свадьбу.
        — Если свадьба состоится,  — уточнила Жасмин. Кайрен заметил, что мачеха слегка побледнела. Значит, зря она хвасталась, что женитьба Уилли — дело решенное. Интересно. Что ни говори, а девушка поистине завидная невеста не только благодаря своему богатству, но и красоте, хотя сама Джейн Энн уверена, что Лесли решили искать жениха для дочери в Ирландии, поскольку в Англии по какой-то причине та считалась нежеланной партией. Мачеха постоянно твердила, что самые лучшие мужья — англичане, и подыскала таковых для старшей девочки. Мойры, которую предпочитала звать Мэри, и своей родной дочери Элизабет. Колин, однако, угораздило влюбиться в сэра Хью Келли. Правда, мать Келли была англичанкой, а сам он — убежденным протестантом, поэтому Джейн Энн великодушно согласилась на этот брак.
        — Разумеется, состоится,  — уверенно объявил Уильям.  — Я намереваюсь завоевать сердце Фортейн честно и без обмана. Она чудесная девушка, и я уже ее обожаю.
        — Кого именно вы обожаете?  — справилась Фортейн, входя в зал, одетая в новое зеленое платье. Пылающие волосы были аккуратно собраны под золотую сетку.
        — Вас, разумеется,  — бесхитростно выпалил Уильям.
        — Вы просто дурачок, Уилл Девере,  — упрекнула она, но без особого пыла, и Кайрен это заметил. «Правильно, младший братец,  — подумал он,  — пускай в ход все свое обаяние».
        Но, взглянув на Фортейн Линдди, внезапно превратившуюся из растрепанного сорванца в элегантную молодую даму, вдруг понял, что она действительно слишком хороша для Уильяма и этот брак поставит беднягу в невыносимое положение. Он, словно между молотом и наковальней, окажется между властной матерью, всю жизнь указывавшей ему, что делать и говорить, и своевольной молодой женой, которой никто не указ, даже родители. Фортейн наверняка потребует, чтобы муж плясал под ее дудку, и кончится тем, что между женщинами разразится война не на жизнь, а на смерть, безжалостная битва, жертвой которой падет Уилли, неплохой, в сущности, парень.
        «Ага,  — ехидно заметил внутренний голос,  — значит, ты заранее пытаешься успокоить свою совесть, Кайрен Девере. Девчонка заинтриговала тебя, и ты возмечтал ее заполучить. Черт возьми, да ты бы вожделел к ней, не имей она медного пенни! Но она не нищая. Богатая наследница, вероятно, считающая, что слишком хороша для таких, как ты. Гордая сучка, хотя и романтичная. Объявила, что выйдет замуж только по любви, и точка. Но что ты можешь ей предложить?» Пусть другие ищут богатых невест, у него тоже есть самолюбие.
        — Брат Уильяма погостит у нас,  — сообщила Жасмин дочери.  — Ну разве не мило, малышка?
        Фортейн, не ответив, вымученно улыбнулась. Судя по выражению ее глаз, она не находила в этом ничего хорошего. Как смеет этот… чужак нарушать покой их маленькой компании именно тогда, когда она решила побольше узнать об Уилли!
        Девушка расстроенно нахмурилась. Уильям Девере показался ей достойным молодым человеком, но у него такие старомодные идеи! Да и матушка-ведьма чего стоит, не говоря уже о пройдохе-братце. Нет, при виде Уильяма сердце не выбивает барабанную дробь, готовое выскочить из груди. Наверное, это не любовь. Даже его брат пробуждал в Фортейн куда больше чувств.
        Фортейн негромко ахнула. Кровь Господня! Она украдкой метнула взгляд на Кайрена, и, к ее величайшему стыду, тот встретился с ней глазами и подмигнул. Щеки девушки мгновенно стали горячими, так что пришлось поспешно опустить голову. Немыслимо! Кайрен — последний на земле мужчина, которого она хотела бы видеть своим мужем, и ко всему прочему еще и католик. Нет, Уилл куда более подходящая партия! Именно он унаследует земли и имущество отца, а что касается его старомодных рассуждений… что же, его всегда можно переубедить. Ни в Шотландии, ни в Англии она не нашла человека, к которому была бы неравнодушна. Через несколько месяцев ей будет двадцать. Если не Уильям, кто тогда? Разумеется, не этот темноглазый сатана, его брат!
        Кайрен Девере — человек ненадежный, в этом она не сомневалась. Как можно было отказаться от наследства из-за религиозных соображений? Только последний дурак на такое способен.
        И честный человек.
        Честный? Вполне возможно, но Фортейн не нужна полная волнений жизнь, когда каждую минуту жди беды. Именно такое существование сулит ей брак с Кайреном. Нет, приключения не по ней!
        — Мама, можно Уильяму сесть рядом со мной за ужином?  — умоляюще попросила Фортейн. Чем скорее она преодолеет свои колебания, тем скорее состоится свадьба.
        — Конечно,  — пожала плечами Жасмин, гадая, куда клонит дочь. Она видела, как Кайрен флиртует с Фортейн, к величайшей досаде последней. Правда, потом девушка притихла.
        О чем она размышляет?
        Проницательная Жасмин быстро поняла ход мыслей дочери и покачала головой, уверенная, что если Фортейн принудит себя к браку с Уильямом, то будет глубоко несчастна.
        Что же, пожалуй, стоит посадить Уильяма справа от Фортейн, а Кайрена — слева. Дочь все твердила о браке по любви, хотя в свое время была не прочь выйти замуж по расчету. Что Сталось с ее практичным, разумным ребенком? Однако лучше любовь с неподходящим мужчиной, чем вечные муки с так называемым завидным мужем. Если Фортейн влечет к Кайрену, пусть поймет это сразу и смирится. Не стоит выходить за юного Уильяма только потому, что это правильный выбор. Но дочь может заупрямиться. Кроме того, негодник наверняка окажется куда более пылким любовником, чем респектабельный джентльмен. Нет, она не позволит Фортейн совершить ошибку! Не позволит!
        Правда, если Джемми обнаружит, что происходит за его спиной, он наверняка взбесится, несмотря на обещание предоставить Фортейн самой решать свою судьбу. Придется как можно дольше скрывать от него свои планы.
        — Адали,  — позвала она мажордома.  — Отнеси вещи мастера Кайрена в ту спальню, куда поселили его брата. Они вполне могут делить одну постель. Наверняка им и раньше доводилось спать вместе. Эрн-Рок слишком мал, но зато идеально подходит для молодой пары и их детей. Вы так не считаете, леди Джейн?
        — Я думала, что Уильям с женой будут жить в Меллоу Корте. Так или иначе, а когда-нибудь поместье перейдет ему правда, Кайрен?
        — Совершенно верно, мадам,  — жизнерадостно ото звался тот.
        — Если свадьба состоится,  — повторила Жасмин, снова вселяя страх в сердце Джейн Девере.  — У молодых должен быть собственный дом. Фортейн совсем необязательно жить с родными мужа. В Ирландии у нее есть Эрн-Рок, и мы с герцогом, разумеется, намереваемся подарить ей приличный дом в Англии рядом с Кэдби, поместьем брата, или Королевским Молверном, имением герцога Ланди. Нужно же представить их ко двору!
        — Мама, ты знаешь, что я ненавижу двор,  — запротестовала Фортейн.
        — Но ты должна завести необходимые связи, дочь моя, если хочешь добиться успеха своего конного завода,  — напомнила Жасмин.  — Не можешь же ты жить только на доходы со своей части фамильной торговой компании! Неужели ты думала, что я привезу тебя в Ирландию и брошу?
        — Не знаю,  — протянула Фортейн, сбитая с толку непонятными речами матери.
        В этот момент в зале появились Джеймс Лесли и сэр Шейн, обсуждавшие в библиотеке условия брачного контракта — на тот случай, если дети решат пожениться. Кайрен встал, поздоровался с отцом и поклонился герцогу. Сэр Шейн представил его Джеймсу Лесли. Герцог, увидев перед собой неукротимого кельта, похожего на него самого, полюбил Кайрена с первого взгляда. Парень, конечно, сглупил, когда отрекся от наследства ради церкви. Но нужно признать, человек он порядочный, не поджал хвост, как трусливый пес, и не изменил своим принципам.
        — Значит, ты не жалеешь о своем решении, паренек?  — спросил он Кайрена.
        — Нет, ваша светлость,  — покачал тот головой, сообразив, что герцог имеет в виду.  — Меллоу-Корт принадлежит моему брату, и я рад за него.
        — Однако ты остался в доме отца,  — продолжал Джеймс.
        — Пока. Я чувствую, что меня ждет другая судьба, но вот где? Я еще не знаю и поэтому готов подождать. Рано или поздно я пойму, какой жребий мне выпал.
        Лесли кивнул. Как ни странно, он разделял мнение молодого человека. Ох уж эти ирландцы! Еще большие чудаки, чем шотландцы. Если Кайрен Девере ждет озарения, так, несомненно, и случится.
        — Ужин подан, милорд,  — объявил Адали.  — Миледи просит вас садиться.
        — Прошу, джентльмены,  — пригласил герцог гостей к столу.
        Глава 4
        Уильям Девере не переставал поражаться тому, как стремительно влюбился в Фортейн Линдли. Одно ясно: он не в силах жить без нее, самой прекрасной в мире девушки. И ему нравятся ее огненные волосы, что бы там ни наговорила мать, а Джейн Энн Девере было что сказать по возвращении домой. Она, правда, сдерживалась всю дорогу до Лиснаски, словно боясь, что герцогиня услышит. Странно, как быстро удалось Жасмин Лесли укротить ее! Уильям находил манеры Жасмин очаровательными, а лицо и фигуру — самим совершенством.
        — Я женюсь на Фортейн, и как можно скорее,  — объявил он родителям, как только семья собралась вечером у камина.
        — Ни за что!  — вскричала мать.  — Слишком она дерзка и нахальна. Кичится своей ученостью, словно женщине пристало это показывать на людях! Она не для тебя, Уильям. Присмотрись лучше к своей кузине Эмили Энн. Пусть она не так богата, как Фортейн, но никакое золото не оправдает появление этой Линдли в нашем скромном кругу!
        — Совершенно согласен с вами, мадам,  — поддержал Кайрен.  — Впервые за все время нашего знакомства признаю вашу правоту.
        — Вот как?  — с подозрением пробормотала Джейн Девере.  — Почему бы это, спрашивается? Раньше ты во всем мне перечил, хотя, видит Бог, я старалась воспитывать тебя как подобает, несмотря на твое несчастную приверженность к папистам.
        Кайрен рассмеялся. Джейн в самом деле честно выполняла свой долг, по крайней мере на людях, и жестокости в ней не было. Любая мать предпочтет сына пасынку, и мачеха была по-своему права, когда подзуживала сэра Шейна изменить завещание в пользу Уильяма. Как ни странно, Кайрен не жалел об этом. Он никогда не любил этот дом. Где-то, когда-то ему предстоит найти свою долю…
        — Видите ли, мадам, все, что вы сказали, чистая правда,  — объяснил Кайрен вслух.  — Фортейн Линдли — красивая избалованная девица, знатная и богатая. Она, сама того не желая, сделает из Уильяма слугу и приживала. Кузина Эмили Энн любит нашего Уилли с того времени, когда оба были детьми. Кроме того, она моложе Фортейн почти на три года и будет счастлива жить в Меллоу-Корте, под вашим зорким присмотром. Леди Фортейн ни за что на такое не согласится.
        — Ты сам хочешь ее!  — злобно прошипел Уильям.  — Жаждешь ее заполучить! Не думай, что я этого не вижу! Красный от гнева, он вскочил, готовый убить брата.
        — Да, готов признать, я заинтригован,  — спокойно ответил тот,  — но меня всегда занимали неукротимые, буйные создания вроде нее. Тем не менее сомневаюсь, что герцог Гленкирк, кичащийся своей голубой кровью и родством с самим королем, добровольно отдаст мне свою прелестную богатую дочь. В нашем обществе браки совершаются по расчету. Ты прекрасно знаешь, что мне нечего предложить столь блестящей невесте. Пусть я и желаю ее, но никогда не получу. И если у тебя в голове осталось хоть немного разума, ты не станешь искать ее маленькой душистой ручки.
        — Делай предложение,  — твердил отцу Уильям.  — Делай, или я навсегда покину этот дом!
        — Дорогой!  — умоляла Джейн, протягивая к сыну руки, но тот отпрянул.
        — Я женюсь на леди Фортейн Линдли! А после свадьбы мы станем жить в Эрн-Роке, в Англии и где она пожелает. Ноги моей не будет в этом доме, пока вы не ляжете в могилу, мадам! Больше я не позволю вертеть собой, как марионеткой!
        — А ей, значит, позволишь,  — ехидно прошипела мать.
        — У нее есть что предложить мне, мадам, в отличие от вас,  — откровенно признался Уильям. Эффект его слов оказался убийственным. Леди Джейн залилась слезами.
        — Она околдовала его,  — всхлипывала несчастная женщина, припав к груди мужа,  — иначе мой сын никогда не посмел бы так со мной говорить. Ведьма! Ведьма!
        — Не будь дураком, Уилли,  — уговаривал Кайрен молодого человека.  — Да, девушка красива, но она не для тебя. У вас с ней просто нет ничего общего. О чем ты с ней собираешься говорить?
        — Говорить?! Не собираюсь я с ней разводить беседы! Ты прекрасно знаешь, чем я хочу с ней заняться!
        — Ох-х-х!  — взвизгнула леди Джейн, едва не лишившись чувств. Сэр Шейн проглотил смешок.
        — Придержи язык, юный повеса,  — прикрикнул он на сына.
        Зато Кайрен рассмеялся, при этом поймав на себе разъяренный взгляд мачехи.
        — Ничего не поделаешь, мадам, вы сами учили его быть честным и откровенным.
        — Если ты действительно желаешь этого, я отправлюсь к герцогу Гленкирку просить у него руки Фортейн,  — успокоил сэр Шейн расстроенного сына.
        — Попробуй только! Я никогда тебе этого не прошу!  — вскричала потерявшая голову жена.  — Она невыносимая, мерзкая девчонка! Мерзкая! Мерзкая!
        — Успокойтесь, мадам,  — посоветовал Кайрен, к удивлению мачехи, обнимая ее за плечи.  — Вряд ли Фортейн Линдли примет предложение Уилли. Как все мы слышали, решать не родителям, а ей.
        Джейн громко шмыгнула носом.
        — Ты в самом деле так считаешь, Кайрен?
        — Разумеется, мадам,  — заверил он, сжав ее руку.
        — Говори что в голову взбредет,  — прорычал Уильям,  — но Фортейн будет моей женой. Я не приму отказа!
        — Придется, болван ты этакий,  — бросил старший брат.  — Ради Бога, Уилли, прекрати устраивать истерики из-за девчонки, иначе Эмили Энн и смотреть на тебя не захочет! Веди себя, как подобает Деверсу из Лиснаски, а не жалкому, вечно ноюшему, изнеженному английскому милорду!  — И, повернувшись к отцу, добавил:
        — Возможно, сэр, настала пора отправить Уилли на континент. Пусть мир повидает и себя покажет.
        Джейн Девере внезапно выпрямилась.
        — О да, Шейн!  — воскликнула она.  — Он может сначала завернуть в Лондон, повидаться с сестрами. Я сама буду сопровождать его.  — Она возбужденно, совсем по-детски захлопала в ладоши.  — Нет, вот что я придумала! Мы все вместе поедем. И ты тоже, Кайрен. Я не была в Лондоне с детства!
        В этот момент ее сердце переполняли самые добрые чувства. Пасынок просто спас ее! Сейчас главное — увезти Уилли подальше от Фортейн Линдли. А когда они вернутся, девушка наверняка уже уберется в Шотландию, а вот Эмили Энн останется. Останется и будет ждать.
        — Мне, разумеется, понадобится новый гардероб. Судя по роскошному наряду герцогини, я совсем отстала от моды. Интересно, есть ли у Колин подходящая модистка, готовая приехать в Ольстер? Я немедленно ей напишу,  — бросила на ходу Джейн, торопясь в свою комнату.
        — Отправляйся к герцогу,  — неумолимо повторил Уильям.
        Кайрен подошел к буфету и, налив виски в маленькие чаши из полированного олова, протянул две отцу и брату, а третью взял себе. Шейн Девере залпом проглотил огненную жидкость, обжегшую горло и раскаленным камнем провалившуюся в желудок.
        — Сначала тебе придется выслушать меня,  — объявил он сыну и наследнику.  — Я говорил с герцогом в тот вечер, когда мы приехали в Эрн-Рок. Условия брачного контракта между тобой и леди Фортейн кажутся мне по меньшей мере странными. Герцог утверждает, правда, что они точно такие же, как для всех женщин этого семейства. Ты получишь в приданое деньги, но остальное богатство леди Фортейн, включая земли, поместья и доходы, останется в ее руках. И ты не получишь права распоряжаться ее собственностью.
        — Но ведь она пустит все по ветру, как любая женщина, если дать ей волю. Женщины не умеют с умом потратить даже деньги на булавки, не говоря уже о таком состоянии! Взгляни только, как мама выпрашивает у тебя лишнюю монету, потому что промотала карманные деньги до конца квартала!  — воскликнул Уильям.
        — По словам отчима, леди Фортейн управляет своими делами с тех пор, как ей исполнилось двенадцать. Прабабка сама обучала ее перед смертью — знаменитая Скай О'Малли, подруга и советчица королевы Бесс. За последние несколько лет девушка почти удвоила свое состояние. Она отнюдь не глупа, Уилл. Неужели ты воображаешь, будто можешь жениться на женщине, настолько самостоятельной? Ведь она ни за что не допустит тебя к своим финансовым делам. Да и что ты знаешь о подобных вещах? Девушка выросла в благородной богатой семье, образованна, неглупа и не удовлетворится жизнью обычной домашней клуши, для которой главное — вести хозяйство и воспитывать детей. В отличие от твоей мамы меня не обуревают безумная ревность и безрассудные эмоции, но я согласен с ней, что этот брак не принесет ничего, кроме несчастий. Если же ты, невзирая на сказанное мной, все же рвешься заполучить девушку, я поеду к Линдли.
        — Проси руки Фортейн,  — проскрежетал Уильям сквозь стиснутые зубы.
        Кайрен пожал плечами и налил себе еще виски.
        — Скажи лучше, что хочешь затащить ее в постель и не можешь придумать иного способа для этого, кроме как жениться на девчонке,  — пренебрежительно бросил он.  — Я знаю одну бабенку, которая ублажит тебя так, что ты навеки забудешь о Фортейн Линдли.
        — Сам заришься на нее?  — взвился брат.
        — Если бы я хотел ее, давно бы взял, малыш,  — с грубой прямотой пояснил Кайрен.  — Но девственницы меня не интересуют.
        — Ублюдок!  — завопил Уильям, пытаясь сбить с ног брата. Однако Кайрен оказался проворнее и, стиснув его руки, устало покачал головой.
        — Веди себя прилично, Уилли, иначе мама не возьмет тебя в Лондон,  — поддел он.
        — Оставь его, парень,  — велел отец.  — А ты, Уилли, не распускай руки. Не позволю, чтобы мои сыновья дрались друг с другом, как пьяные матросы!
        — Ты поедешь к герцогу?  — потребовал ответа Уильям, вырываясь.
        — Лучше пошлю письмо в Эрн-Рок. Завтра с утра,  — пообещал Шейн.
        — Милорд, только что прибыл посланец из Меллоу-Корта,  — сообщил Адали, входя в парадный зал.
        Герцог взял сложенный пергамент и, сломав печать, пробежал глазами аккуратно написанные строчки.
        — Уильям делает предложение Фортейн,  — объявил он и обратился к падчерице:
        — Ну, девочка? Согласна или нет?
        Жасмин затаила дыхание.
        — Знаю, папа, мне следовало бы выйти за него,  — начала девушка.  — Это вполне разумное решение, ибо я не становлюсь моложе.
        — Но ты не согласна, девочка, верно?  — продолжал герцог.
        Фортейн покачала головой:
        — Не согласна. Бедный Уилл! Я точно знаю, что он не гоняется за моими деньгами, к тому же красив и со временем унаследует неплохое поместье, но, папа, человека скучнее я в жизни не встречала. А его отношение к женщинам просто возмутительно! По его мнению, им следует сидеть дома, рожать детей и восхищаться каждым словом мужа. Он дурно образован для человека такого положения и не увлекается ничем, кроме верховой езды, да и то лошади для него — лишь средство передвижения. Мысль о том, что можно выращивать породистых коней на продажу, кажется ему вздорной. Он считает, что такими вещами должны заниматься управляющие, а хозяевам нечего в это вникать. Мне не о чем с ним говорить, а, видит Бог, я пыталась. Если придется остаться старой девой, так тому и быть, ибо уж лучше навек сохранить невинность, чем на всю жизнь приковать себя к смазливому дурачку.
        Жасмин громко вздохнула:
        — Слава Господу нашему! Я так боялась, что ты поступишь как полагается и навеки останешься несчастной. Он тебе не подходит, малышка.
        — Прекрасно,  — на удивление спокойно откликнулся Джеймс Лесли.  — И что же нам теперь делать?
        — Думаю, мы вполне можем провести несколько месяцев в Ирландии,  — предложила Фортейн.
        — Согласна,  — кивнула Жасмин.  — И нужно сделать все, чтобы не оскорбить отказом юного Уильяма. Объяснить, что вы друг другу не подходите. Надеюсь, наши семьи останутся в дружеских отношениях, несмотря на взаимное разочарование.
        — Ты права,  — вмешался Джеймс.  — Мы сами поговорим с ними. Не хочется, чтобы Деверсы чувствовали себя опозоренными. Жасмин, едем к ним завтра с утра пораньше, чтобы успеть вернуться к вечеру. Сегодня уже слишком поздно. Но сначала, однако, нужно известить отца Каллена и преподобного Стина. Они так надеялись на этот союз. Каллен, конечно, поймет, а вот для преподобного это будет тяжелым ударом.
        — Может, мне тоже поехать?  — осведомилась Фортейн.
        — Не стоит,  — возразил отчим.
        Фортейн крепко обняла его и расцеловала в обе щеки.
        — Спасибо за то, что не уговариваешь меня, папа. Конечно, я стала самым большим разочарованием для тебя, потому что никак не устрою свою жизнь, но, как ни мил Уильям Девере, все же он не тот, кого я ищу. И неизвестно, найдется ли такой вообще.
        Утром герцогская чета отправилась в Меллоу-Корт. Погода выдалась теплая, и по пути оба любовались живописными холмами, на которых паслись овцы.
        Меллоу-Корт оказался красивым особняком в стиле Тюдоров. Едва дворецкий объявил имена гостей, как хозяева поспешили в парадный зал, где уже суетилась услужливая челядь, поднося герцогу и герцогине кубки с вином.
        — Простите за неожиданный приезд,  — начал Лесли, целуя руку леди Джейн,  — но мы хотели лично дать ответ на ваше предложение.
        Джейн мгновенно насторожилась. Значит, они решили отнять у нее сына! Женщина бросила расстроенный взгляд на мужа. Заметив это, Жасмин на мгновение почувствовала симпатию к бедняжке и поспешно сказала:
        — Ваш сын — прекрасный молодой человек, и я гордилась бы таким зятем. Не хотим, чтобы вы подумали, будто не понравилась нам, и не стоит, чтобы об Уильяме пошли сплетни. Надеюсь, вы не слишком оскорблены и не подумаете плохо о Фортейн.
        Джейн Девере, ослабев от облегчения, едва удержалась на ногах. Уильям спасен. Но тут же волна нерассуждающего гнева охватила ее. Как! Ее сыну посмели отказать? Неужели эта паршивка считает, будто слишком хороша для Уильяма?
        Она не успела сдержаться, и слова сами слетели с языка.
        — В таком случае почему вы явились в Ирландию искать мужа, если ваша доченька отвергает самых лучших женихов? Что за неразумные капризы'.  — фыркнула она.
        — Моя жена,  — начал герцог, крепко сжимая руку Жасмин, словно призывая ее к молчанию,  — хотела подарить Фортейн ирландское поместье и посчитала, что при этом вполне уместно найти ей супруга-ирландца.
        — Что же, вполне резонно,  — вставил сэр Шейн, предостерегающе глядя на жену. С чего это она раскричалась? Герцог и герцогиня Гленкирк более чем достойно обошлись с Деверсами, избавив их от позора. Теперь даже сплетник! примолкнут, несмотря на то что Джейн успела раззвонит по всей округе о предстоящей женитьбе сына на наследниц Эрн-Рока.
        — Итак, вы скоро возвращаетесь в Шотландию?  — осведомился он.
        — Не сейчас. Мы решили провести лето в Ольстере, пояснил герцог.  — Жасмин не была здесь с самого рожден Фортейн. Теперь, когда боль утраты утихла, она хочет насладиться покоем. Отец Каллен был ее наставником двадцать четыре года назад проводил воспитанницу в Англию. Он ее родственник, и Жасмин его любит. Не думала она, когда-нибудь еще с ним свидится. Осенью мы уедем в Шотландию, чтобы успеть поохотиться на дичь, а на зиму отправимся в Лондон, ко двору. Возможно, там Фортейн найдет себе спутника жизни. Очень на это надеюсь.
        — Леди Фортейн — прелестная девушка,  — учтиво заметил Шейн.  — Жаль, что ей не суждено стать нашей дочерью, милорд.
        После церемонного прощания Лесли из Гленкирка покинули Меллоу-Корт.
        — Господь услышал мои молитвы!  — вскричала леди Джейн Девере, когда гости удалились.  — Мы немедленно едем в Англию. Я могу заказать себе новые платья в Лондоне, по самой последней моде! Наверняка дублинской модистке не сшить ничего подобного.
        — Уильям будет в отчаянии,  — вздохнул муж.  — Страшно сказать, что с ним сделается от такого известия. Бедняга убедил себя, что Фортейн Линдли — любовь всей его жизни, хотя видел ее всего несколько часов. Не пойму, что на него нашло, дорогая. Давай позовем его и все расскажем. Джон! Найди моих сыновей и приведи сюда. Сначала позови мастера Кайрена.
        — Почему именно Кайрена?  — возмутилась жена.
        — Потому что лучше его никто не сумеет укротить Уильяма. Не желаю, чтобы мальчишка носился по всей округе, гоняясь за невестой. Это только смутит леди Фортейн и навлечет позор на наши головы.
        Кайрену наспех объяснили ситуацию. Узнав обо всем, он сардонически усмехнулся. Что же, разве не он предсказывал, чем все кончится? Непонятно только, почему надменные Лесли вообще обратили внимание на семейку Деверсов. С таким родством и состоянием Фортейн Линдли могла бы найти себе герцога! Должно быть, в Англии по ней сохнет какой-нибудь бедолага, пока девчонка терзает безнадежно влюбленного, развлекаясь в Ирландии охотой за мужем.
        — Когда девушка возвращается домой?  — поинтересовался он у отца.
        — Лесли намереваются провести здесь лето,  — к удивлению Кайрена, ответил тот,  — поэтому нужно как можно скорее увозить отсюда Уильяма. Ты едешь с нами?
        Кайрен покачал головой:
        — Отправляйтесь втроем. Я пригляжу за поместьем. Не волнуйся, отец, дел здесь не так уж много. Сев закончен. Овцы мирно пасутся на лугах. Я вполне смогу справиться с твоими счетами.
        В зал почти ворвался Уильям Девере:
        — Ты посылал за мной, папа?
        — Фортейн Линдли отказала тебе,  — без обиняков выпалил отец.
        — Разумеется, чего еще было ожидать в первый раз!  — спокойно ответствовал Уильям.  — Она настоящая леди, а леди не пристало сразу соглашаться — Ради Бога, Уилли!  — нетерпеливо прервал брат.  — Хоть стой перед ней на коленях с утра до вечера, она все равно отвергнет тебя. Ты ей не нужен! Ее родители сами прибыли сюда, чтобы сообщить это. Брось думать о ней и женись на кузине.
        — Я тебе не верю!  — прорычал Уильям.
        — Фи! Скажите ему сами, мадам. Объясните сыну, что наглая, высокомерная англичанка не желает иметь с ним ничего общего,  — рассердился Кайрен.
        — Это правда, Уильям,  — подтвердила мать.
        — Я немедленно еду к ней!  — вскинулся Уильям.
        — Ни за что!  — резко бросил сэр Шейн.  — Только опозоришь семью своими мальчишескими выходками.
        — Попробуй шагнуть за порог, и я выбью из тебя дурь,  — предупредил старший брат, угрожающе глядя на младшего.
        Сердце Уильяма упало. Она отказала ему. Как Фортейн могла? Самая красивая в мире девушка, рассуждавшая о неслыханных прежде вещах… Он обожает ее! Неужели она не понимает, что он болен любовью к ней?
        — Ты всегда мечтала иметь невесткой Эмили Энн,  — с горечью пробормотал он матери,  — но выбрось это из головы, мама. Я не взгляну на эту жеманную, чопорную, приторную сучонку, будь она единственной женщиной на земле!
        Леди Девере, величественно поднявшись, пригвоздила сына к месту негодующим взглядом.
        — Не смей говорить со мной в подобном тоне, Уильям! Можешь не жениться на кузине, если не желаешь, но и леди тебе не получить. Завтра мы отправляемся в Англию навестить твоих сестер. Возможно, через несколько месяцев тебе удастся избавиться от дурного влияния, под которое ты подпал в последние дни.  — Она предостерегающе подняла руку.  — И не пытайся со мной спорить, Уильям!
        С этими словами она, гордо подняв голову, устремилась к порогу. Кайрен обнял брата за плечи, но Уильям рассерженно отстранился.
        — Нечего меня утешать, все равно не выйдет!  — прохрипел он.
        — Предлагаю запереть его в спальне до самого отъезда невесело пошутил Кайрен,  — иначе этот молодой дурак сбежит в Эрн-Рок, откуда герцог вышибет его пинком под зад.  — Когда-нибудь я убью тебя, Кайрен!  — прошипел Уильям.
        — К чему трудиться,  — уничтожающе бросил тот.  — Ты и так уже успел захватить все, что по праву принадлежит старшему сыну. Мне-то все равно, зато твоя мамочка сделала для этого все, что смогла. Возьми себя в руки, парень, и держись, как подобает Деверсу,  — посоветовал он брату перед уходом.
        — Похоже, Кайрен прав: тебе нельзя доверять,  — устало заметил сэр Шейн, уводя Уильяма.
        Наутро дормез Деверсов, где под присмотром матери сидел окаменевший от отчаяния Уильям, выкатился из ворот Меллоу-Корта. Сэр Шейн скакал на коне в сопровождении Кайрена, который доехал с ними до дороги на Дандолк и там распрощался.
        Фортейн увидела его издалека и сразу узнала большого белого жеребца, на котором скакал Кайрен в день своего приезда в Эрн-Рок. Трудно не запомнить красавца с черной гривой и хвостом!
        Девушка помахала Кайрену, хотя сознавала всю дерзость своего поступка. Она понимала, что, не питая к Уильяму никаких чувств, интересуется его старшим братом гораздо сильнее, чем позволяют приличия, и намеревалась удостовериться, что первое впечатление ее не обмануло. Пусть она не собирается выходить за Уильяма, это еще не значит, что нельзя поближе познакомиться с его старшим братом. В конце концов, родители считают, что не стоит позорить Деверсов, избегая их как чумы. Конечно, никаких планов в отношении Кайрена Деверса она не строит, но все же…
        Кайрен недоуменно тряхнул толовой. Что задумала девчонка? При первой встрече она была непростительно груба и притворялась, будто очарована Уильямом. Если кого и винить за разбитое сердце и муки брата, то, несомненно, Фортейн Линдли. Все же Кайрена отчего-то тянет к ней. Подумать только, девушка, которая ездит по-мужски, да еще на исполинском мерине! Он махнул в ответ.
        — Добрый день, мастер Девере,  — учтиво приветствовала его Фортейн.
        — Добрый день, леди Фортейн.
        — Вы возвращаетесь из Дандолка?  — осведомилась она.
        — Провожал родителей и Уильяма. Они едут в Англию навестить моих сестер.
        — Бедный Уилл! Такой милый мальчик,  — отозвалась Фортейн.  — Надеюсь, ему понравится Лондон, хотя большинство приличных семей покидают столицу летом. Вероятно, у ваших сестер есть загородные дома?
        — Да, если подобные вещи сейчас ценятся,  — усмехнулся Кайрен.  — Мои сестры твердо усвоили от мачехи два главных правила: неуклонно следовать моде и вести себя, как пристало истинным англичанам.
        — Вам не нравятся англичане?  — спокойно поинтересовалась Фортейн.
        — Терпеть не могу тех, кто захватывает чужую страну, отбирает земли у законных владельцев и пытается навязать свой образ жизни и религию людям, уже имеющим и то и другое,  — бросил Кайрен.
        — Такова жизнь,  — вздохнула Фортейн, пришпоривая коня.  — Наши наставники учили меня и моих братьев и сестер, что на протяжении веков одна культура подчиняет себе другую, чтобы, в свою очередь, быть поглощенной третьей. Когда-то ирландцы пришли сюда и завоевали славный народец, который, по слухам, здесь правил. Говорят, теперь коренные жители поселились под землей, потому что не хотели смешиваться с кельтской расой. Иногда перемены бывают к добру, иногда — нет. Я считаю, что англичане недопустимо обращаются с ирландцами, но если бы они поменялись местами, вряд ли ирландцы оказались бы милосерднее. Дай вам возможность, и вы начнете грабить и убивать, как ваши древние предки, и утопите всех англичан в море. Прикончите без всякой жалости. Почему же ждете милосердия от англичан? Вы ничем их не лучше.
        Кайрен рассмеялся, неожиданно поняв, что так восхитило младшего брата в этой девушке.
        — Да,  — согласился он,  — именно так и было бы, леди Фортейн. Но вас мы пощадили бы, ибо в ваших жилах течет ирландская кровь. Это так?
        — Да. Моя прабабка — урожденная Скай О'Малли из Иннисфаны, великая женщина! Умерла, когда мне было всего тринадцать лет, но я успела ее узнать и никогда не забуду,  — тихо промолвила Фортейн со слезами на глазах.  — Она всегда была так добра ко мне.
        Пока они ехали, небо затянуло облаками и на землю упали первые тяжелые капли.
        — Давайте укроемся в этих развалинах,  — предложил Кайрен.
        Когда они добрались до полуразрушенного строения из серого камня и спешились, Фортейн с любопытством спросила:
        — Что это такое? Кайрен покачал головой:
        — Не могу сказать наверняка, но говорят, здесь несколько столетий назад стоял замок предводителя Магуайров. Видите, какой густой мох на стенах? Но под аркой довольно сухо. Садитесь, Фортейн Линдли, подождем, пока кончится дождь.
        Он уселся на каменный карниз, как на скамью, приглашая ее последовать его примеру. Фортейн устроилась рядом.
        — Могу я задать вам один вопрос, Кайрен Девере?  — И, дождавшись утвердительного кивка, продолжала:
        — Почему вы отказались от законного наследства ради простых церковных обрядов? Вы не похожи на религиозного фанатика.
        — Справедливое любопытство,  — согласился Кайрен.  — Попробую объяснить. Вы правы, я не фанатик, и, откровенно говоря, религия весьма мало для меня значит. Я не мученик и не святой, но католическая вера — это все, что осталось у меня от матери. Она умерла, когда я был совсем маленьким. Тогда мы все были ирландцами: отец, Мойра и я. Потом родилась Колин, и мама умерла, дав ей жизнь. Сначала отец был безутешен, но вскоре стал искать новую жену, мать для своих детей и хозяйку дома. Плотские желания скоро удовлетворила одна милая дама по имени Молли, родившая от него двух дочерей. Хорошие девочки, и зовут их Мэв и Эйн.
        — Значит, вы их знаете?  — удивилась Фортейн.
        — Да, хотя мачеха не подозревает, что мне всего-то одиннадцать, а через три года появилась Эйн. Отец к тому времени уже давно был женат на леди Джейн, хорошенькой дочери богатого торговца, у которой на все было свое мнение.
        — Говорят, она не хотела выходить за пего, пока он не перейдет в протестантскую веру,  — заметила Фортейн.  — И даже заставила сэра Шейна креститься.
        — Это чистая правда,  — подтвердил Кайрен.  — Джейн Эллиот с первого взгляда влюбилась в Меллоу-Корт и страстно захотела его заполучить, но она так же тверда в вере, как сильна характером, поэтому и настояла на том, чтобы жених обратился в протестантство. Священник из Лиснаски предупреждал, что он будет за это гореть в аду, но отец его не послушал. Он, как и я, не слишком любит, когда ему приказывают. Он окрестился снова, вместе с Мойрой и Колин, а святого отца выгнал из поместья.
        — А вы? Отказались креститься?
        — Меня не смогли поймать,  — лукаво улыбнулся Кайрен.  — Со времени прихода леди Джейн все изменилось. Вещи матери мало-помалу исчезли, а веру стерли из памяти детей и мужа, словно Джейн старалась вытравить все следы ее пребывания в Меллоу-Корте. Так по крайней мере я считал тогда, но, став взрослым, понял, что мачеха — женщина порядочная, но живет согласно собственным представлениям о морали и требует, чтобы остальные члены семьи исповедали ее принципы. И хотя я так и не крестился, она решила быть со мной терпеливой. Правда, меня заставляли каждое воскресенье посещать церковь, и мачеха уже посчитала, что я обращен в ее веру. Только много лет спустя они обнаружили, что после службы я убегал на мессу. В тот день, когда мне исполнился двадцать один год, отец предупредил, что либо я должен креститься, либо он лишит меня наследств; в пользу Уилли, а я получу лишь долю младшего сына, хоть могу по-прежнему жить в Меллоу-Корте. Я пытался объяснить ему, что испытываю и почему держусь за католическую веру. И знаете, что он ответил? Что уже не помни лица матери. Что теперь его жена — леди Джейн и он сделал
все, лишь бы ей угодить. И тогда я отказался от Меллоу-Корта, посоветовав отдать его Уилли. Мне он не нужен.
        — Значит, ваша гордость перевесила здравый смысл,  — размышляла вслух Фортейн.  — Вряд ли ваш отец был жесток и бесчеловечен, когда признался, будто образ вашей матушки с годами поблек. Так всегда бывает. Трудно припомнить лица тех, кто умер несколько лет назад. Тут нет ничего зазорного.
        — Дело в том,  — заметил Кайрен,  — что я не горю любовью к Меллоу-Корту, хотя это и противоестественно. Но я никогда не считал его своим, да и на родине не слишком уютно себя чувствую. Не могу объяснить, но, кажется, мое место совсем не здесь.
        Фортейн уставилась на него с раскрытым ртом.
        — И вы тоже?  — прошептала она.
        — Но у вас наверняка есть родной дом, который вы любите,  — возразил Кайрен.
        — Я родилась здесь, в Магуайр-Форде,  — начала Фортейн,  — но меня увезли в Англию в месячном возрасте. Я жила в имении прабабки. Королевском Молверне, в Бельфлер, французском поместье мамы, в Гленкирке, шотландском замке отчима, в родовой усадьбе Кэдби, в графстве Оксфордшир, но никогда и нигде не ощущала, что наконец нашла родной приют. Я надеялась, что таким местом станет Ирландия.
        — Но этого не случилось.
        — Не случилось,  — подтвердила она.  — Похоже, мы с вами, Кайрен Девере, заблудшие души.
        Он смотрел на нее так, словно впервые по-настоящему увидел. Да, лицо у нее прелестное, но истинная красота, красота души сияла в глазах, добрых и все понимающих. Несмотря на откровенные речи, улыбка оставалась детски невинной.
        — Дождь перестал,  — обрадовалась Фортейн.  — Мои родители, наверное, беспокоятся, куда я запропастилась. Мы как-нибудь еще покатаемся вместе, Кайрен?
        — Завтра?  — тихо предложил он,  — Да,  — кивнула Фортейн,  — завтра утром.
        Кайрен вывел ее лошадь из укрытия и, сложив вместе ладони, помог сесть в седло.
        — Завтра, Фортейн Линдли,  — напомнил он, целуя ее руку, и легонько ударил мерина по крупу. Тот взял с места рысью. Кайрен долго смотрел вслед всаднице, гадая, обернется ли она, и, когда Фортейн все-таки обернулась, широко улыбнулся. Девушка вспыхнула до корней волос. Ну и сатана! Он предвидел, что она так поступит'.
        Видно, слишком хорошо знает женщин!
        Она снова обернулась, дерзко высунула язык, прежде чем пустить Грома галопом, и, услышав смех Кайрена, довольно ухмыльнулась. Они идеально друг другу подходят!
        Два сапога пара!
        Но тут Фортейн ахнула. Эта нехитрая истина поразила ее, как удар грома. Они идеально друг другу подходят! Но так ли это? И что она о нем знает? Правда, уже и то неплохо, что им есть о чем поговорить! По крайней мере Кайрен куда умнее младшего брата. Кроме того, он единственный мужчина, сумевший понравиться ей настолько, что она готова ему поверить. Неужели она все-таки встретила человека, которого сможет полюбить? Одно лишь время покажет.
        Одно лишь время…
        Глава 5
        — Мы уже начали беспокоиться, малышка,  — облегченно вздохнула герцогиня, когда дочь вошла в зал и вручила плащ и перчатки лакею.
        — Я поехала на прогулку и встретила Кайрена Деверса.
        Пришлось укрыться от дождя, мама. Завтра утром он приедет, чтобы покататься со мной. Теперь, узнав его получше, я поняла, что не так уж он плох.
        — Я так и думал!  — торжествующе воскликнул Джеймс Лесли.
        — Ты о чем?  — удивилась жена.
        — С самого начала я предвидел, что именно Кайрен Девере понравится Фортейн. Высокие смуглые кельты куда более интересные мужчины, чем прилизанные англо-ирландские маменькины сынки,  — ухмыльнулся Джеймс, нежно погладив падчерицу по щеке.  — Но будь осторожна, куколка. Это настоящий мужчина, и, подозреваю, с такими ты раньше не сталкивалась.
        — Папа! Кайрен мне совершенно безразличен,  — запротестовала Фортейн.  — Просто здесь даже поговорить не с кем! Неплохо бы иметь кого-то для компании, когда отправляешься на прогулку, и лучше привлекательный мужчина, чем мать или отец.
        — Мадам, прошу, поговорите с дочерью,  — предостерег герцог жену.  — Не хочу позорить ее, посылая с ними грума для охраны. И не допущу, чтобы красивый молодой повеса играл сердцем нашей Фортейн.
        — Неужели я настолько глупа, что позволю себя соблазнить, папа?  — возмутилась девушка.  — Думаешь, если я невинна, то уже и понятия не имею о том, что происходит между женщиной и мужчиной? Только слепой, живя в вашем доме, мог остаться в неведении! И не забудь, что я ухаживала за беременной сестрой! Думаешь, мы только и делали, что шили детские вещи и вздыхали о ее потерянной любви? Да еще и Дайармид ухаживал за горничной Индии прямо у нас на глазах! В самом деле, пала, кем ты меня считаешь?
        — Фортейн,  — одернула дочь Жасмин, но Джеймс уже громко смеялся над негодующей тирадой падчерицы.
        — Она права, дорогая Жасмин; Фортейн слишком взрослая, чтобы обращаться с ней как с пятнадцатилетней девочкой. Она не наша упрямая Индия и не сбежит, прыгнув из огня да в полымя. Фортейн будет вести себя пристойно.
        — Совершенно верно,  — фыркнула Фортейн. Ей не терпелось добраться до своей комнаты и поговорить с Рой с, которая хоть и боится сплетничать из страха перед бабкой Брайд Даффи, все же легко поддается на уговоры и всегда готова выложить местные новости и старые легенды. Фортейн хотела сейчас же бежать наверх, но оказалось, что это невозможно. Поэтому она терпеливо ждала до вечера, словно в жизни ее ничего не изменилось. И все же к прежнему возврата не было.
        К ночи в замке появился дряхлый бард, один из немногих оставшихся в Ирландии, и попросил ночлега. Великодушные хозяева предложили ему стол и кров. И теперь бард, насытившись и выпив доброго эля, сел у огня и начал перебирать струны лютни. Он пел на древнеирландском языке о битвах и героях, не известных герцогу и герцогине. Джеймс понимал некоторые слова, но шотландский диалект сильно отличался от ирландского. Пришлось Рори Магуайру переводить, и глубокий бархатистый баритон словно оживлял рассказы о былом.
        Когда бард замолчал, Джеймс Лесли предложил ему жить здесь, пока не надоест, и спать в парадном зале.
        — Наш замок невелик, Коннор Макмор, но для тебя всегда найдется место.
        Бард наклонил голову в знак благодарности.
        — Завтра рано вставать. Пожалуй, пора и на покой,  — сказала Фортейн и, поднявшись, присела перед взрослыми.  — Спокойной ночи.
        — Утром обязательно повидайтесь с Кайреном Деверсом до того, как он встретится с моей дочерью,  — велел герцог Гленкирк Рори,  — И объясните ему, чтобы пальцем не смел коснуться Фортейн, иначе не доживет до старости. Пусть объездят хоть всю округу, если это им нравится, но я привез в Ольстер невинную девушку, и такой она вернется домой. Ей еще предстоит найти подходящего мужа. Надеюсь, вы позаботитесь о том, чтобы он все понял?
        — Да, милорд, обязательно,  — заверил Рори.  — Кайрен Девере — человек порядочный. Я с легким сердцем доверил бы ему собственное дитя, но тем не менее передам ваши слова.
        Фортейн, стоявшая под дверью зала, улыбнулась. Ее отчим такой милый и предусмотрительный, хоть и беспокоится зря. Ему следовало быть таким же строгим с Индией!
        Фортейн хмыкнула, но тут же испуганно подскочила при виде Рори Магуайра. Он укоризненно покачал головой, хотя глаза его смеялись.
        — Тот, кто подслушивает, редко услышит о себе что-то хорошее,  — поддел он.
        — Если я получу в приданое Магуайр-Форд,  — напомнила она,  — вы будете у меня в услужении, дядюшка Рори.
        — Это еще неизвестно,  — парировал Рори.  — Магуайр-Форд должен был перейти к вам в случае свадьбы с молодым Уильямом. Вы его отвергли, а подходящих женихов здесь больше нет. Вы еще не госпожа Магуайр-Форда, но обещаю не конфузить вас, когда стану говорить с Кайреном Деверсом завтра утром.
        — Почему все считают, что меня нужно охранять?  — проворчала Фортейн.  — Мне уже почти двадцать. Далеко не ребенок.
        — Ну и гремучая смесь!  — усмехнулся Рори.  — Это кельт с Моголом воюют в вас с респектабельной англичанкой и никак не помирятся. Идите лучше к себе, хотя сильно сомневаюсь, что вы уснете сегодня ночью. Узнаю этот взгляд. Ваша матушка так смотрела… давным-давно, когда думала о вашем отце.
        — Знаете, Рори Магуайр, кажется, я вас люблю,  — шепнула Фортейн, целуя его в щеку.  — Будьте помягче с бедным Кайреном. Я еще только начала свою игру. Вполне может оказаться, что он мне не нравится, но пока не приму решения, не хочу, чтобы его отпугнули.
        Рори отвесил ей изящный поклон.
        — Как пожелаете, миледи.
        Фортейн, весело хихикнув, поспешила наверх, где у огня дремала Ройс. Заслышав шаги, она проснулась.
        — Мне нужно искупаться,  — объявила Фортейн.  — Завтра утром я еду кататься с Кайреном Деверсом и хочу, чтобы ты рассказала мне все, что о нем знаешь, Ройс Даффи.
        Ройс мгновенно вскочила.
        — Сначала вымоемся, миледи,  — откликнулась она и, выкатив из шкафчика дубовую лохань, подбежала к двери и крикнула:
        — Немедленно воды для ванны миледи!
        Уже через несколько минут молодые слуги внесли ведра с горячей водой: Адали хорошо знал привычки женщин этого дома. Наполнив лохань, лакеи удалились. Ройс помогла госпоже раздеться, заколола волосы повыше. Обнаженная девушка ступила в воду, со вздохом удовольствия опустилась пониже и начала намыливаться. Ройс тем временем чистила и складывала ее одежду и доставала из гардероба отделанную кружевами ночную сорочку.
        Вымывшись, Фортейн вышла из лохани. Горничная поспешно закутала ее в теплое полотенце, вытерла досуха и одела в сорочку. Потом, усадив Фортейн, принялась расчесывать волосы. Проведя по рыжим прядям полагавшиеся сто раз, она заплела их в толстую косу, уложила госпожу в постель, задернула балдахин и снова позвала слуг. Те подняли лохань и опорожнили в окно, вылив грязную воду в озеро, после чего удалились.
        — А теперь раздвинь занавески и садись рядом,  — скомандовала Фортейн.  — Перескажи мне все сплетни о Катрене Деверсе, да ничего не скрывай. О своем детстве он рассказал мне сам. А теперь… Открои секрет — у нею есть любовница? Он любит женщин? Ты ведь все слышишь, Ройс, так что не пытайся ни о чем умолчать.
        — Девушки от него без ума, что правда, то правда,  — начала Ройс.  — Иногда он приезжает из Лиснаски, чтобы навестить кое-кого в Магуайр-Форде. Эти девушки не из тех, на которых женятся, но добрые и отзывчивые. Ходят слухи, что любовник он страстный. О, миледи, мне не пристало говорить с вами о таких вещах, ведь мы девицы!
        — Но мне нужно знать,  — настаивала Фортейн.
        — Говорят также, что он человек благородный, с золотым сердцем. Одна женщина забеременела, причем не от него, и свалилась в горячке. Он заплатил доктору за лечение, а когда малыш родился, оставил достаточно денег, чтобы она протянула зиму не работая и достаточно окрепла. Нужно сказать, что женщина ко всему прочему была протестанткой.
        — Но постоянной любовницы он не содержит?
        — Об этом мне ничего не известно.
        — А побочные дети?
        — Ни одного. Похоже, он не прочь объездить хорошенькую молодку, но отнюдь не распутник, миледи. Просто, как всякий мужчина, не может обходиться без женщины. Что ни говори, а он истинный сын своего отца.
        — А за дамами не ухаживал?
        — Говорят, он считает, что ему нечего предложить порядочной женщине. Джентльмен его положения должен привести жену в достойный дом, а мастер Кайрен лишен наследства. Это все, что я знаю. О нем почти не судачат.
        — Ничего плохого,  — размышляла Фортейн вслух.  — Ложись спать, Ройс. Я должна встать с солнцем, если хочу насладиться прогулкой.
        Ройс, подкинув дров в камин, выдвинула складную кровать, умылась, легла и скоро заснула. Фортейн же долго ворочалась. Серебристый лунный свет лился в окна, не давая сомкнуть глаза. Красивый мужчина этот Кайрен, с черными волосами и темно-зелеными глазами! Высокий, худощавый, хотя Фортейн подозревала, что под кожаным камзолом скрывалось мускулистое упругое тело. Женщины ему нравятся, но он не из тех, кто развратничает. И обладает сильной волей. Очень тонко чувствует разницу между добром и злом. Обыкновенный хороший человек, очень похожий на Джеймса Лесли. Почему же ее неудержимо тянет к нему? Что так резко отличает его от тех мужчин, которых она знала?
        Через несколько недель ей исполнится двадцать. С пятнадцати лет, когда у нее появились прелестные грудки, поклонники не давали ей покоя: с трудом удерживались, чтобы не распустить руки, и клялись в вечной любви. Но Фортейн только смеялась. В конце концов они вместе бегали босыми по полям и лугам, катались верхом и охотились едва ли не с пеленок. И хотя теперь они стали взрослыми, по-прежнему остались друзьями детства. Она просто не могла принимать их всерьез и отказывала одному за другим.
        Она не Индия, упрямая романтичная Индия. Правда, и сестра была такой же разборчивой. Не раз девушкам делали предложения титулованные молодые люди из хороших семей. Но Индия и Фортейн были уверены, что больше всего женихов привлекает их приданое, а Лесли всем отвечал, что выбор зависит от дочерей, и честно старался держать слово, как бы это его ни раздражало. Индия, однако, могла бы вывести из себя и святого. Герцог наконец потерял терпение и выдал ее за графа Окстона. К счастью, союз оказался счастливым, но это дела не меняло. Прошлым летом Индия заставила отчима поклясться, что он не сделает того же с Фортейн. Но сможет ли он выполнить обещание? А сумел бы сделать это ее родной отец Рован Линдли?
        Она приехала в Ирландию с твердым намерением выйти замуж за Уильяма Деверса, если тот, конечно, не окажется злобным уродом. И сначала все было прекрасно. Высокий красивый блондин был рад получить ее в жены, и Фортейн чувствовала, что дело не только в ее богатстве. Однако за несколько дней, проведенных с Уиллом, стало ясно, что она не может пойти к алтарю лишь потому, что это практично, разумно и ей давно пора стать замужней женщиной и матерью. Что с ней стряслось? Очевидно, она куда больше походит на мать и сестру, чем воображала раньше. Не слишком приятное открытие. Но еще тревожнее мысль о том, что ее безудержно влечет к старшему брату Уилла. Он пробудил в ней чувственность, о существовании которой она до сих пор не подозревала. Этот загадочный человек куда интереснее Уильяма, и она ощутила нескрываемое облегчение, узнав о том, что Деверсы отправились в Англию, желая достойно выйти из неловкого положения. Теперь у нее есть время получше узнать Кайрсна, и никто не сможет упрекнуть ее в ветрености. А папа узнал о происходящем еще до того, как она сама все поняла. Ничего не скажешь: Джеймс Лесли
всегда был хорошим отцом, и не только ей, но и сестре с братом.
        Веки девушки отяжелели. «Что ждет меня впереди?» — подумала она, прежде чем погрузиться в сон.
        Проснулась она рано, но, к сожалению, на дворе хлестал дождь. Озеро затянуло густым туманом, и Фортейн засомневалась, приедет ли Кайрен. Но в конце концов, немного влаги никому не повредит.
        Она надела костюм для верховой езды и спустилась вниз. При виде наряда дочери Джеймс весело усмехнулся.
        — Где мама?  — спросила она, садясь рядом с отчимом и принимаясь за деревенский хлеб с маслом и сыром.
        — Ты же знаешь, что мать любит поспать подольше с тех пор, как стала старше,  — проворчал он.
        — Как ты думаешь, он приедет, папа?  — выпалила Фортейн.
        — В его возрасте никакой дождь не мог помешать мне свидеться с хорошенькой девчонкой,  — заверил Джеймс.
        — Я даже не знаю, сколько ему лет,  — вздохнула Фортейн.
        — По-моему, ему нет тридцати, малышка. Муж должен быть старше жены.  — Он окунул яйцо в солонку и откусил.
        — Он не будет моим мужем!  — поспешно воскликнула Фортейн.
        Джеймс Лесли сунул в рот остаток яйца и, взяв руку Фортейн, внимательно взглянул в огромные глаза.
        — Послушай меня, девочка,  — тихо начал он.  — Ты очень похожа на свою прабабку. Мадам Скай, как мне говорили, в юности не вела себя подобно придворной кокетке. Если мужчина ей нравился, она не водила его за нос и не скрывала своих чувств. Ты тоже такова, малышка, и не нужно притворяться. Уильям Девере — хороший парнишка, но слишком бесхарактерный и всю жизнь держался за материнскую юбку. Но вот его брат — дело другое. Он настоящий мужчина. Сглупил, конечно, когда отказался от Меллоу-Корта, но если завоюет тебя, получит Эрн-Рок, а это неплохая замена. Поэтому, если хочешь Кайрена, делай все, чтобы он стал твоим. Тут нет ничего постыдного. Счастье редко кому идет само в руки, за пего приходится» бороться, даже если у тебя смазливое личико и большое приданое.
        — Но, папа!  — удивленно прошептала Фортейн.  — С Индией ты не был так великодушен.
        — Индия сама не знала, что делает, когда гонялась за женихом. У нее вечно ветер в голове свистел, не то что у тебя,  — пояснил Джеймс Лесли.  — Ты же — полная ее противоположность, милая. Ум — огромное достоинство для женщины, но и про любовь забывать нельзя. Если нашла ее, девочка, хватай и держи крепче, ибо она может оказаться единственной в твоей жизни. Я полюбил твою мать с первого взгляда и буду любить до самой смерти.  — Он погладил Фортейн по щеке и тихо добавил:
        — Ты милая девочка. Слушайся своего сердца, а я не стану на твоем пути.
        Слезы обожгли веки девушки, и она быстро заморгала, чтобы не дать им пролиться. Джеймс никогда не говорил с ней так откровенно, так заботливо.
        — Может, ты просто стараешься избавиться от меня?  — поддразнила она.
        Лесли широко улыбнулся:
        — Разумеется. Хочу сбыть тебя с рук, девочка, но только тому, кто полюбит тебя больше, чем я.
        Протянув руку, он стер одинокую прозрачную каплю, ухитрившуюся сорваться с ресниц.
        — Милорд,  — объявил Адали, появляясь в дверях,  — мастер Девере только что прибыл и спрашивает леди Фортейн.
        — Он все-таки приехал,  — прошептала она.
        — И был бы последним глупцом, если бы остался дома,  — пробормотал герцог Гленкирк, поднимаясь из-за стола.  — Похоже, вы одинаково пылко стремитесь друг к другу.
        — Папа, откуда ты знаешь?  — вскричала девушка.
        — Неужели ты не замечала, какие взгляды он бросал на тебя, когда был здесь вчера? Зато я все видел и сразу понял, что парень уже почти влюблен в тебя, малышка. Хорошо, что его глупая мачеха поспешила увезти своего петушка, верно?
        — Да,  — согласилась Фортейн с легкой улыбкой.  — И тут ты прав, папа.
        — Доброе утро, леди Фортейн. Как поживаете, милорд?  — поздоровался Кайрен, входя в зал и отдавая промокший плащ Адали.  — Когда я выезжал из дома, всего лишь немного моросило. Сейчас же льет как из ведра.
        — Я присмотрю, чтобы ваш плащ как следует просушили, сэр,  — заверил Адали, поспешно направляясь к двери.
        — Добро пожаловать, Кайрен Девере!  — воскликнул герцог.  — Кстати, вы играете в шахматы?
        — Немного, милорд.
        — В таком случае почему бы вам с моей дочерью не скоротать время за игрой, пока погода не прояснится? Фортейн весьма поднаторела в этом искусстве, не так ли, девочка?  — И герцог, не дожидаясь ответа, добавил:
        — Сейчас велю Адали принести доску и фигуры, а заодно и доброго виски, чтобы прогнать холод.
        — Вы в самом деле хорошо играете?  — удивился Кайрен.
        — Даже очень,  — кивнула девушка.  — Меня мама учила, а она часто состязалась со своим отцом, когда жила в Индии.
        — Сыграем одну партию и, если я найду вас достойным противником, может, побьемся об заклад?
        — Вам не придется испытывать мое умение, Кайрен Девере,  — запальчиво объявила Фортейн.  — Заключим пари с самого начала. Что вы потребуете от меня, если выиграете?
        Глаза ее лукаво блеснули, но ответ оказался столь неожиданным, что девушка громко охнула.
        — Поцелуй,  — бросил он без улыбки.
        — Вы слишком дерзки.
        — А если верх возьмете вы, чего хотите?  — осведомился он в свою очередь.
        — Поцелуй,  — эхом откликнулась она, немало его удивив.  — Надеюсь, он будет стоить моих стараний! Кайрен, не удержавшись, расхохотался.
        — Так кто из нас дерзок? Думаю, мне до вас далеко, миледи,  — фыркнул он.
        — Почему?  — возмутилась она.  — Потому что я не краснею, не опускаю глазки и не прошу красивую голубую ленту для волос? Всю свою жизнь я гоняла наперегонки с мальчишками, так что берегитесь, Кайрен Девере! Я привыкла выигрывать и не похожа на жеманную мисс.
        Темно-зеленые глаза задумчиво сощурились.
        — Вы не отступите от своего слова? Никаких просьб о пощаде?  — тихо спросил он.
        — Никаких.
        — Шахматная доска, миледи,  — сообщил Адали, входя в залу, и водрузил доску на ломберный столик.
        — Черт тебя побери! Подкрадываешься, как кошка,  — досадливо буркнул Кайрен.
        — Ничего не поделать, сэр, такая привычка,  — развел руками Адали, широко улыбаясь молодому человеку.  — Меня этому выучили, пока я служил в гареме. Я часто появлялся там, где меня меньше всего ожидали.  — Он подвинул столик к огню, поместил рядом с доской оловянную чашу, извлек из квадратной серебряной шкатулки, инкрустированной малахитом, фигуры из малахита и слоновой кости и принялся их расставлять.  — Выбирайте фигуры, сэр.
        — Зеленые,  — решил Кайрен, наспех проглотив виски. Фортейн села напротив и, немного подумав, сделала самый простой ход пешкой.
        Адали загадочно улыбнулся и покинул зал. Партия продвигалась довольно быстро. Кайрен был доволен, найдя в Фортейн достойного противника. Она оказалась лучшим игроком из всех, с кем он играл раньше, но тем не менее он побеждал. Весело усмехнувшись, Кайрен сделал ход конем. Но Фортейн пожала плечами и одним движением уничтожила его надежды на выигрыш.
        — Шах и мат, сэр,  — с милой улыбкой объявила она. Кайрен раскрыл рот от удивления.
        — Какого черта… — пробормотал он, вопросительно уставившись на нее.
        — Сейчас покажу, если хотите,  — вызвалась она и, когда он энергично закивал головой, медленно, ход за ходом воспроизвела всю партию.
        — Мадам, я положительно завидую,  — признался он.  — Расставляйте фигуры, и мы снова сыграем.
        — Ваш проигрыш,  — потребовала Фортейн. Кайрен взял ее руку и нежно поцеловал.
        — Нет, сэр!  — вскричала Фортейн, вскакивая.  — Если бы я проиграла, неужели вы удовольствовались бы столь жалкой заменой? Мне нужен настоящий поцелуй! Я никогда раньше не целовалась, но теперь хочу узнать, что это такое.
        Перегнувшись через стол, она закрыла глаза и вытянула губы.
        «Господь и Пресвятая Богородица, помогите мне»,  — подумал он и, сжав маленький подбородок Фортейн, легко — о, так легко!  — притронулся к ее устам поцелуем.
        — Вы удовлетворены, миледи?  — прошептал он, отпустив ее.
        Сердце девушки бешено заколотилось при первом же прикосновении. Голова шла кругом. Но она открыла глаза и нашла в себе силы прошептать:
        — Я хочу большего, сэр. Это приятно, но уверена, что вы показали далеко не все, на что способны.
        — Если это так,  — поддразнил он,  — нужно выиграть вторую партию, чтобы узнать наверняка. Теперь, когда я понял, как вы сильны в шахматах, буду куда осторожнее и так легко не сдамся. Садитесь, Фортейн, и расставим фигуры.
        Он никак не мог отдышаться и, к своему ужасу, ощутил знакомую пульсацию внизу живота. О том, чтобы сосредоточиться, не могло быть и речи. К полному унижению Кайрена, он проиграл и вторую партию.
        — Платите, сэр,  — потребовала Фортейн,  — и на этот раз сделайте все как полагается. Учтите, я видела, как целуются мои родители. Вы должны обнять меня и прижать к себе.
        Она встала и обошла вокруг стола.
        — Хорошо, хитрая лисичка,  — свирепо прорычал он, поднялся и, рывком притянув ее к себе, нашел пухлые губки. На этот раз он вложил в страстный поцелуй нарастающее желание. Сердце, казалось, вот-вот взорвется.
        Она воспарила высоко в небеса!
        Голод, который он будил в ней, неумолимый безумный голод, лишал рассудка. Только сейчас она поняла, как он хотел ее, сумев передать одним поцелуем обуревавшее его вожделение. Пусть Фортейн Линдли девственница, она хорошо знает это выражение в глазах мужчин. Слишком часто его видела.
        Кайрен неожиданно оттолкнул ее. Он почти трепетал.
        — Нет!  — вскрикнул он.
        — Да!  — так же быстро возразила она.
        — Ты не знаешь, что делаешь со мной, милая,  — прошептал он.
        — А ты? Ты ведаешь, что творишь со мной?
        — Да,  — кивнул он.  — Знаю.
        — В таком случае зачем останавливаться, Кайрен Девере?  — не отступала Фортейн, раскрасневшись от удовольствия. Ну как тут удержаться?
        — Потому что, если мы будем продолжать, я отнесу тебя в спальню и выпью твою сладость,  — бросил он.  — Потому что я хотел тебя с той минуты, как впервые увидел. Потому что молился, чтобы ты отвергла Уильяма и стала моей. Потому что, как бы я ни любил и ни желал тебя, Фортейн Линдли, я не могу тебя получить, ибо мне нечего дать взамен. Ты не просто девушка, встреченная на моем пути, ты аристократка из знатной семьи, богатая наследница. Я не стою тебя. Мое происхождение и состояние — ничто по сравнению с тем, что имеешь ты. Знаешь ли ты, как бесит меня одна мысль об этом?  — Он отступил и устало добавил:
        — Мне лучше вернуться домой.
        — Дождь перестал, а ты обещал покататься со мной,  — запротестовала она. Нет, она не собирается терять его, ведь если отпустит сейчас, то больше никогда не увидит.
        Вспомнив совет отчима, Фортейн очертя голову ринулась в бой.
        — В следующем месяце мне будет двадцать,  — откровенно призналась она,  — и всю свою жизнь я ждала тебя, Кайрен Девере. Я не позволю тебе меня покинуть! Мне все равно, богат ты или беден. Моих денег хватит на двоих, а в придачу ты получишь жену. Что же до твоего происхождения… если бы оно и имело для меня значение, род Деверсов достаточно древний и гордый. Предки твоего отца происходят от Деберсов, искателей воды кельтских племен. Они считались людьми самой высокой касты, Кайрен. Родственники же матери, Магуайры, много веков были правителями Ферманы. С обеих сторон твоего фамильного древа значатся О'Нилы. Так что в твоей родословной нет ничего низкого. Боюсь, на тебя слишком подействовало презрение твоей мачехи ко всему ирландскому, а это очень дурно.
        — Откуда ты знаешь все это?  — поразился Кайрен.
        — Спросила Рори Магуайра,  — бесхитростно призналась она.  — А слышал, что мужчины Ферманы считались худшими воинами во всей Ирландии?
        — Нет,  — усмехнулся он.
        — Видишь ли, они плохо владели мечами, потому что Фермана была самой мирной местностью в стране. Никто из великих королей не считал жителей Ферманы серьезными соперниками, ибо эта земля взрастила немало поэтов и бардов, врачей и законников. Рори Магуайр, как член семьи Магуайров, хорошо знаком со здешней историей и с радостью просветил меня.
        — Не думал, что Магуайр любит историю,  — покачал головой Кайрен.
        — Это все потому, что он велел тебе вести себя галантно с невинной дамой из семьи Гленкирков?  — пошутила она.
        Кайрен усмехнулся, поскольку именно это, слово в слово, и сказал Рори, едва он приехал поставить лошадь в конюшню.
        — Что же, поедем, раз дождь прошел. Или это лишь способ подольше задержать меня здесь?
        — И то и другое,  — прямо ответила она.
        — Но у нас нет совместного будущего,  — настаивал он.  — Нужно быть безумцем, чтобы мечтать о браке с такой, как ты.
        — Разве принимать решение должны не мы вдвоем?  — спросила она, положив руку ему на плечо и глядя в красивое взволнованное лицо.
        — Мы?  — удивился он, утонув в зеленовато-голубом взгляде, и, к собственному изумлению, понял, что действительно влюблен. Все случилось так быстро, так внезапно. Он никогда не предполагал, что полюбит, да я все происходящее совершенно немыслимо. Родители Фортейн ни за что не захотят иметь подобного зятя.
        — Я хочу, чтобы мы обвенчались до возвращения твоей семьи из Англии,  — заявила Фортейн.
        — Но я не просил тебя выйти за меня замуж,  — ответил Кайрен.
        — Значит, не хочешь?  — вскинулась она.
        — Хочу, конечно, но твоя семья не позволит ничего подобного, милая. Неужели ты не понимаешь? Бедные люди, пусть и благородного происхождения, не женятся на богатых наследницах. Ты могла бы иметь мужа-принца, герцога или маркиза, и родные, несомненно, захотят для тебя лучшей партии.
        — Кайрен, родители уважают мое мнение и предоставили выбор мне. Я избрала тебя. Ты действительно полюбил меня после столь короткого знакомства?  — допытывалась Фортейн.
        — Да,  — выдохнул он.  — С первого взгляда, когда мы встретились на холме и ты казалась такой гордой и надменной.
        — Я была ужасно груба,  — призналась девушка,  — но и ты вел себя непозволительно, Кайрен Девере. Думаю, сердцем я понимала, что ты только что разрушил мои идеальные планы, и очень сердилась.
        Кайрен привлек ее к себе, и она доверчиво прижалась к нему. Он поцеловал рыжую макушку, ощущая гибкость и упругость молодого тела. О, как он ее хотел! Хотел просыпаться по утрам рядом с ней. Хотел дать ей детей. Почему он, как последний глупец, пошел против воли отца? Почему не подумал о том, что может прийти вот такая минута? Что он встретит девушку, подобную леди Фортейн Мэри Линдли?
        — Я была крещена отцом Калленом по католическому обряду,  — сообщила она, словно прочитав его мысли.  — Это означает, что мы можем обвенчаться в его церкви. Ты не обязан чем-то жертвовать ради меня, Кайрен.
        — Но это не сделает меня богаче,  — вздохнул он, осторожно отстраняя Фортейн.
        — Давай обсудим это по пути,  — предложила она.
        — Я неподходящая пара для тебя, милая,  — настаивал Кайрен.
        — Адали!  — неожиданно окликнула она и, едва мажордом ступил в зал, приказала:
        — Немедленно позови папу. И передай, что мне нужно с ним поговорить.
        — Сейчас, миледи,  — кивнул Адали, заметив несчастное лицо Кайрена, и с усмешкой отвернулся. Все ясно. У молодого человека нет ни одного шанса спастись от леди Фортейн. Она всегда была настойчивой малышкой и добивалась всего, чего хотела. Однако при этом никогда не была особенно требовательной, даже в раннем детстве, что неизменно изумляло родных.
        Он нашел герцога в маленькой конторе Магуайра, где он вместе с Рори трудился над росписью случек племенного жеребца с кобылами.
        — Леди Фортейн просит вас в зал, милорд,  — объявил он.
        — Передай, что сейчас приду,  — бросил, не оборачиваясь, герцог.
        — Думаю, вам стоит поторопиться, милорд,  — настаивал Адали.  — Леди Фортейн сказала мастеру Деверсу, что они должны пожениться, но тот отказывается, утверждая, что не стоит ее, поскольку недостаточно богат.
        — Кровь Христова!  — выругался герцог.
        — Будь я проклят!  — вторил, ухмыляясь, Рори. Кайрен Девере смертельно побледнел при виде герцога, сопровождаемого Адали и Рори. Они наверняка выкинут его из дома и натравят собак. У него нет никаких прав мечтать об этой девушке, даже втайне, в сердце своем!
        — Милорд,  — пробормотал он, кланяясь. Неужели он настолько струсил? Он не какой-то жалкий простолюдин, а Девере, чья мать была из Магуайров, а кузены — О'Нилы. Пусть у него ничего нет, кроме имени, но какого имени! И почему Магуайр улыбается во весь рот? Что это нашло на него?
        — Насколько я понял, вы собираетесь жениться на моей дочери, Кайрен Девере,  — спокойно начал герцог.
        — Да, милорд, но знаю, что вы этого не позволите, ибо я бедный человек, которому нечего предложить богатой невесте.
        Лесли взглянул на дочь:
        — Ну, Фортейн, что скажешь?
        — Я люблю его, папа,  — призналась Фортейн.
        — Что же, хорошо. Твоего богатства хватит на двоих. Ты готова разделить его с мужем?  — осведомился герцог.
        — Ты сам знаешь, что так и есть, папа!  — воскликнула девушка.  — Кайрену принадлежит все, что у меня есть, а это совсем не мало.
        — Милорд, я не могу жениться на Фортейн ради денег,  — страстно уверял молодой человек.  — Я должен быть самостоятельным и предложить ей еще что-то, кроме своего имени. Я благородный человек, а не охотник за приданым.
        — О, не будь столь чертовски гордым!  — упрекнула Фортейн.
        — Может, Уилли женится на тебе из-за твоего богатства, Фортейн, но только не я!  — настаивал он.
        — Вам и не придется этого делать, мастер Девере,  — вмешался герцог.  — Ни вы, ни ваш младший брат не сможете, распоряжаться ее деньгами. Женщины этой семьи сами управляют своими финансами. Такова традиция. Мужчинам перед женитьбой выделяют некоторую сумму в приданое. Фортейн по-прежнему останется куда богаче вас. Если хотите, можете вложить полученные деньги в торговое предприятие. Надеюсь, у вас не осталось возражений против женитьбы на Фортейн? Вы сделаете мне огромное одолжение, избавив от девицы. Уж больно она разборчива! Скольких женихов отвергла!
        За всю свою жизнь Кайрен ни разу не испытывал подобного потрясения.
        — Вы хотите сказать, что я могу жениться на Фортейн, милорд?
        — Да, при условии, что вы любите девушку. Это так?  — осведомился герцог Гленкирк, зная ответ, но желая услышать его из уст Кайрена.
        — Я люблю ее всем сердцем! И никогда не смог бы жениться на другой, зная, что чувства к ней не идут ни в какое сравнение с тем, что я испытываю к Фортейн. Да, милорд, я люблю ее.
        При этих словах сердце Рори сжалось. Он как нельзя лучше понимал, что творится у молодого человека в душе. Что же, по крайней мере заветное желание Кайрена исполнится. Не то что его мечта.
        — О, папа, спасибо тебе!  — ахнула Фортейн и, бросившись отчиму на шею, горячо расцеловала.
        — Что тут происходит?  — поинтересовалась Жасмин Лесли, входя в зал и оглядываясь.
        — Мы с Кайреном собираемся пожениться, мама,  — пояснила сияющая Фортейн, окидывая нареченного любящим взором.
        — Весьма неожиданное решение даже для тебя, малышка,  — медленно выговорила герцогиня.  — Уверена, что именно этого ты хочешь? Ты отказала молодому Уильяму и все же приняла предложение его брата?
        — Я люблю его,  — подтвердила Фортейн.  — Почему тебе так трудно это понять, мама? Уилл — милый, но скучный ребенок. У нас с Кайреном столько общего!
        — Например?  — допытывалась Жасмин.
        — Мы оба не чувствуем себя дома нигде в этом мире. И знаем, что нам еще предстоит найти свое место на земле!  — страстно воскликнула Фортейн.
        — Ты ощущаешь себя чужой в Ирландии? Или здесь, в Эрн-Роке?
        Жасмин была вне себя от тревоги, зная, что у Кайрена нет ни своего дома, ни денег. Вряд ли они смогут после свадьбы жить здесь. Может, Англия? Но ненависть к католикам там еще сильнее, чем в Ирландии. Где же преклонят головы ее дочь с мужем?
        — Ты знаешь, что я хотела подарить тебе Магуайр-Форд к свадьбе,  — напомнила Жасмин.
        — Достаточно плохо уже и то, что я влюбился в вашу дочь, мадам,  — вмешался Кайрен,  — но если мы обоснуемся в Магуайр-Форде, мои родные, особенно мачеха, сгорят от зависти. Как вы уже видели, Джейн обожает сына и не перенесет, если Фортейн, отказав Уильяму, выйдет за меня. Хоть она возненавидела Фортейн и мечтала о том, чтобы свадьбы не было, злоба и ревность истерзают ее. Она давно мечтает заполучить ваши земли, но скрывает это от моего отца. Именно Джейн убедила преподобного Стина, что лучшей партии для Фортейн, чем Уилл, не найти. Мой брат ничего не скрывает от меня, потому что Джейн ради приличия старалась поддерживать со мной хорошие отношения. Уилли очень одинок, но мачеха в два счета восстановит его против меня, если узнает, что отныне я стану жить в Магуайр-Форде. Мой брат воображает, что влюблен в Фортейн, и легко поддастся влиянию матери. А та сделает все, лишь бы отобрать поместье у католических владельцев, и может натворить немало бед, если отдадите нам Магуайр-Форд.
        — Он прав,  — задумчиво кивнул Рори.  — Она фанатичка, миледи. Кайрену и леди Фортейн придется покинуть Ирландию, чтобы избежать ее ярости. А вам придется отдать земли в руки истинного протестанта, чтобы она не имела ни малейшего шанса украсть их у вас.
        — О, Рори, а как насчет твоих людей?  — всплеснула руками Жасмин.
        — Мы будем счастливы с новым хозяином-протестантом, которого выберете вы, миледи.
        Черт побери, она так добра, так заботится обо всех!
        — Дункан и Адам!  — внезапно воскликнула Жасмин.  — Отдадим Магуайр-Форд нашим младшим сыновьям! Они еще мальчики, но воспитаны по обрядам англиканской церкви. Никто не осмелится оспаривать их преданность нашей вере еще и потому, что они единокровные братья королевского племянника. Старший получит замок, а младшему выстроим красивый дом. Пусть они оба и протестанты, но не лицемеры и лишены предрассудков.
        — Нисколько не сомневаюсь, миледи. Ведь они ваши сыновья,  — с поклоном ответил Рори.
        — Значит, мы с Кайреном можем пожениться?  — обрадовалась Фортейн.
        — Погоди.  — Жасмин властно подняла руку, чтобы предупредить протесты дочери.  — Вас с Кайреном захватил и понес водоворот страсти. Не сомневаюсь, что вы любите друг друга… сейчас. А что будет через месяц? Через год? И где вы будете жить? Кайрен прав: в Ирландии вам не место. Представляю, как взбесятся его родные, узнав, что он украл богатую наследницу у собственного брата! В Англии будет безопаснее, при условии что Кайрен не станет кичиться своей верой и покорится изданным королем законам.
        — Но жена короля католичка!  — возразила Фортейн — Да, и этим вызвала ненависть тех людей, которые не признают, что догмы могут быть разными, хотя Господь един,  — напомнила герцогиня Гленкирк.
        — Но что же нам делать, мадам? Есть ли для нас хоть какая-то надежда?  — спросил Кайрен.
        — Разумеется, есть. Надежда умирает последней, Кайрен. Ты сказал, что чувствуешь себя чужим на родине, хотя никогда ее не покидал и это земля твоих предков. Однако ты уверен, что где-то в мире есть для тебя место. Я, как и ты, следую своим инстинктам и думаю, что лучшего мужа Фортейн не найти, но, прежде чем отдам ее тебе, должна увериться, что ты отыщешь страну или город, который станет домом для вас обоих. Поэтому в конце лета ты поедешь с нами в Англию. Там я познакомлю тебя с одним человеком. Его зовут Джордж Калверт, лорд Балтимор. Он тоже родился в семье, где мать была католичкой, зато отец — протестантом, и Джордж принадлежит к англиканской церкви. Его семья хоть и уважаемая и богатая, однако знатностью не отличалась. Джордж Калверт получил хорошее образование и удостоился внимания самого сэра Роберта Сесила, министра его величества. Калверт стал его личным секретарем, и вот так началась его политическая карьера. Он женат и назвал старшего сына Сесилом в честь сэра Роберта. Усердно и честно трудясь, он медленно поднимался все выше. Несколько раз Калверт по поручению короля были в Ирландии и
знает истинное положение дел.
        Когда в 1612 году Сесил скончался, король оставил Калверта на службе и пожаловал рыцарство. Теперь он стал министром и членом Тайного совета. Джордж — человек скромный и пользуется всеобщей любовью. У него тоже есть земли в Ирландии. Однако когда несколько лег назад его жена Энн умерла от родов, сэр Джордж посчитал это наказанием за вероотступничество и обратился в католичество. Будучи человеком совестливым, он во всеуслышание объявил о своем поступке и подал в отставку. Король был безутешен и едва не казнил сэра Джорджа за то, что тот так неожиданно бросил его. Но любовь к Калверту превозмогла разочарование, и он пожаловал ему титул барона Балтимор. Даже после смерти короля Якова Калверты умудрились сохранить дружбу с его наследником — королем Карлом.
        Лорд Балтимор давно мечтал основать колонию, где все люди могут свободно молиться невзирая на разные верования и спокойно жить и трудиться рядом. Не знаю, сумеет ли он осуществить свою мечту на деле. Слишком сильно я сомневаюсь в доброй воле своих соотечественников! Но если кто-то и сможет добиться столь благородной цели, так это Калверт. Возможно, именно в его колонии ты сумеешь применить свои способности. Ну как? Согласен ехать в Англию?
        — Конечно!  — ни секунды не колеблясь, воскликнул Кайрен, взяв за руку Фортейн.  — Это ответ на все наши молитвы, родная. Место, где никто никого не станет преследовать за веру. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
        — Кто знает?  — задумчиво вздохнула Жасмин.  — Я долго живу и видела немало зла, делавшегося во имя Господа нашего, но, как я уже сказала, Кайрен, надежда умирает последней.
        — Когда мы сможем обвенчаться, мама?  — настаивала Фортейн.
        — Когда я буду убеждена, что ваша любовь выдержит не только летний зной, но и зимние холода,  — твердо ответила Жасмин.
        Глава 6
        Услышав это, Фортейн вихрем метнулась из зала. Неужели мать не понимает, что они влюблены? И это она, которая столько раз поддавалась этому сладостному чувству?
        — Я всю жизнь ждала этой минуты,  — шипела Фортейн про себя,  — а она мне все испортила!
        — Милая, подожди,  — окликнул Кайрен, догоняя девушку, уже успевшую выскочить во двор.  — Давай покатаемся. Дождя уже нет. Поговорим спокойно. Ты сама знаешь, что мать права.
        — Что?! Значит, ты на ее стороне? Не хочешь жениться на мне, Кайрен Девере? Неужели твой пыл так быстро охладел? Майкл! Оседлай моего коня!
        Кайрен обнял ее, но Фортейн попыталась вырваться.
        — Прекрати!  — резко велел он.  — Ведешь себя как ребенок!
        Фортейн, сама не зная отчего, притихла и взглянула на него со слезами на глазах.
        — Мама не понимает, Кайрен,  — повторила она.
        — Ошибаешься. Фортейн. Слишком хорошо понимает,  — прошептал он, гладя девушку по волосам.  — Всю жизнь ты жила без тревог и забот и так восхитительно избалована! Это ты ничего не сознаешь или скорее всего так сильно хочешь добиться своего, что и сознавать не желаешь.
        Фортейн шмыгнула носом и положила голову на его широкое плечо.
        — Я католик, Фортейн. Принял решение остаться в католической вере много лет назад и не вижу причины его менять. Во всем, что касается религиозных вопросов, я не мученик и не ханжа. Это церковники так и не смогли вбить мне в голову, несмотря на все их усилия. Я вполне доволен таким положением дел. Ты посещаешь англиканскую церковь и придерживаешься того же мнения относительно церковных догматов. Но и с той и с другой стороны есть немало фанатиков, готовых уничтожить друг друга. Для того чтобы жить в мире, кому-то придется уступить и перейти в другую веру. Твоя же мать предлагает нам возможность жить вместе и спокойно молиться по своим обрядам, не подчиняясь никаким требованиям и приказам.
        — Такого края не существует,  — печально протянула Фортейн.
        — Если бы сэр Джордж Калверт сумел основать колонию, где такое станет возможным, неужели ты не захотела бы перебраться туда, милая? Наверное, именно об этой стране мы грезили.
        — Но где она, эта страна? Кайрен пожал плечами:
        — Не уверен, что знаю, но вдруг это Новый Свет, что лежит за океаном? Давай проведем лето здесь, в Ирландии, с каждым днем все больше влюбляясь друг в друга, а осенью уедем в Англию. Поговорим с сэром Джорджем и посмотрим, что он расскажет нам об этом чудесном мире, который он хочет сотворить.
        — И когда же мы поженимся?  — не отставала Фортейн.
        — Надеюсь, до того, как покинем Англию. Твои родители не против нашей свадьбы, милая, просто хотят убедиться, что мы действительно любим друг друга. Я готов терпеливо ждать и прошу от тебя того же. А вот и Майкл с нашими лошадьми. Пойдем, любовь моя, навестим холмы, где мы впервые встретились.
        Они медленно проехали через деревню и помчались по лугам, распугивая овец. Фортейн смеялась, и ветер уносил звонкие трели. Наконец они добрались до заветного холма, под которым простиралась голубая гладь озера, плавно переходившая в сине-зеленые возвышенности, уходящие на запад. Спешившись, они долго смотрели вдаль.
        — Как прекрасно!  — выдохнула Фортейн.  — Но все же это не дом.
        Сняв плащ, она расстелила его на траве и села.
        — Верно,  — согласился Кайрен.  — Я столько лет смотрю на эти холмы и не испытываю никаких чувств, кроме равнодушного восхищения пейзажем.
        Он обнял Фортейн, уложил и стал целовать, сначала нежно, потом исступленно.
        «Как странно,  — подумала она,  — я совсем не хочу отталкивать его».
        Она обхватила Кайрсна за шею, привлекая ближе, ощущая, как расплющиваются груди под давлением стальных мышц. Вот это настоящий поцелуй! И как ни странно, она нисколько не боится, хотя до сегодняшнего дня ее губ не касались мужские уста. Рот сам собой приоткрылся, и кончик языка обвел контуры ее губ… Как восхитительно! Она дерзко коснулась его языка своим, и обоих словно молния пронзила, Кайрен поднял голову и, дремотно улыбнувшись, лег на спину и уставился в небо. Его мужская плоть подрагивала от нараставшего возбуждения. Фортейн и в самом деле понятия не имеет, что с ними происходит.
        Он повернулся на бок, лицом к девушке. Фортейн наблюдала за ним, полуопустив веки, и сердце забилось чуточку быстрее, когда последняя пуговица выскользнула из петли. Его рука легла на мягкий изгиб ее груди. Фортейн затаила дыхание. Голубовато-зеленые глаза широко распахнулись, по телу прошел трепет. Как далеко он осмелится зайти? И готова ли она позволить ему еще большие вольности? Остановится ли он, если она попросит?
        Пальцы Кайрена играли со шнуровкой ее шелковой сорочки. Фортейн не успела оглянуться, как ворот разошелся, открыв ленты нижней рубашки. Взгляды их встретились: его, безмолвно просивший разрешения продолжать, и ее, покорный, зовущий. Он снова наклонился и легонько поцеловал ее в губы.
        Тело Фортейн как будто налилось свинцом. Она не могла шевельнуться, не могла сказать ему «нет». И хотела, чтобы он поскорее развязал ленты, коснулся ее грудей. Однажды, совсем малышкой, Фортейн подглядела, как принц Генри ласкал обнаженные груди своей прелестной любовницы Жасмин. Наслаждение, исказившее их лица, томные вздохи матери навсегда остались в памяти Фортейн. С тех пор она мечтала познать такую же радость и потому молча закрыла глаза, без слов давая понять, что готова на все. Кайрен почти разорвал ленты, спеша обнажить груди Фортейн, и едва не застонал от восторга при виде прелестных, идеально округлых холмиков с крошечными розовыми сосками, похожими на ягодки земляники в чаше свежих сливок. Не в силах сдержаться, он нежно сжал один. Фортейн вздрогнула и тихо застонала. Кайрен улыбнулся ей. Такое маленькое неукротимое создание, и притом куда более невинное, чем оба от подозревали. Все же искушение было слишком велико. Он прижался щекой к ее груди и услышал лихорадочный стук — Прости меня, милая,  — тихо сказал он,  — но я ничего не могу с собой поделать. Ты так пленительна, Фортейн. Так
чертовски прекрасна!
        Она провела ладонью по его волосам, нежно взъерошил густые пряди. Пусть ей немного страшно, но она словно всю жизнь этим занималась. Кайрен любит ее и не причинит зла. Мать всегда говорила, что страсть, как ураган, все сметает на своем пути. И Фортейн только сейчас начинает понимать, что она имела в виду.
        — Я люблю тебя, Кайрен Девере,  — прошептала она. Кайрен поднял голову.
        — И я тебя тоже, ягненочек. Глаза его как-то странно блеснули.
        — Что с тобой?  — удивилась Фортейн.
        — Я не привык играть в любовные игры, Фортейн,  — признался он.  — И сгораю от желания к тебе.
        У нее хватило ума понять, что имеет в виду Кайрен. Мгновенно остыв, она села, стянула ворот рубашки, завязала ленты и зашнуровала сорочку. Медленно застегнула дублет.
        — Хочешь сказать, что игры эти опасны?  — прошептала она.
        Вместо ответа он взял ее руку и прижал к тому месту, где под тканью штанов бугрился огромный ком.
        — Еще как, милая.
        Пальцы Фортейн обдало нестерпимым жаром, напряженная плоть так и рвалась на волю. Фортейн удивленно охнула.
        — Твое копье разит насмерть. Когда-нибудь ты подаришь мне величайшее наслаждение.
        Кайрен рассмеялся, и напряжение, вдруг возникшее между ними, исчезло так же быстро, как и появилось. Слышать такое от воспитанной девушки! Впрочем, ведь это же его Фортейн!
        — Да,  — согласился он,  — так и будет, ягненочек. А теперь убери свою греховную маленькую ручку, прежде чем я взорвусь от похоти!
        Но Фортейн, безжалостно погладив его, возразила:
        — Я положила ее сюда не по своей воле, сэр. Это вы захотели похвастаться.  — И, отняв наконец руку, добавила:
        — В следующий раз я увижу тебя обнаженным, совсем как ты — мою грудь сегодня. Долг платежом красен.
        Кайрен, улыбаясь, взял ее руку и поцеловал ладонь,  — Неужели придется задать тебе трепку, чтобы ты угомонилась, милая? Боюсь, ты ужасная проказница.
        — Можешь побить меня, если это доставит нам обоим удовольствие,  — парировала она.
        Кайрен насмешливо поднял брови. Похоже, она сама не понимает, что говорит. Снова засмеявшись, он поднялся и ловко поймал коней, мирно щипавших травку.
        — Нам давно пора домой, милая. Родители станут беспокоиться, подумают, что мы здесь занимались Бог знает чем, а Магуайр спустит на меня собак, если вообразит, что я обесчестил тебя.
        Он помог ей сесть в седло, удержавшись от Искушения погладить соблазнительно круглый задик.
        Они медленно направились в обратный путь, хотя на небе вновь стали собираться облака. Отдаленный раскат грома, однако, заставил их пришпорить коней, и они влетели во двор Эрн-Рока, как раз когда на землю упали первые капли. Вблизи не оказалось ни одного конюха, так что они подъехали прямо к конюшне, спешились и ввели животных в стойла, где быстро расседлали. Фортейн взяла скребницу и принялась приводить Грома в порядок. Он фыркал и игриво переступал ногами. Кайрен, с улыбкой понаблюдав за ними, стал насыпать овес в кормушки.
        Закончив прихорашивать коня, Фортейн повесила скребницу, вышла из стойла и тщательно прикрыла за собой дверь.
        — Не знаю, куда подевался Майкл,  — заметила она.  — Наверное, отправился на кухню поужинать.
        Выглянув наружу, она увидела, что дождь припустил не на шутку.
        — Пожалуй, придется остаться здесь, пока ливень не прекратится или по крайней мере не утихнет,  — с кокетливой усмешкой объявила она.  — Ну? Чем мы займемся? Нужно же как-то провести время.
        Кайрен только головой покачал.
        — Ты настоящая бесстыдница, девочка,  — пожурил он, прижимая ее к перегородке стойла. Потом подступил ближе и стал ласкать упругие ягодицы.  — Так что бы ты хотела, сердце мое?  — плотоядно ухмыльнулся он.
        Фортейн не могла отвести от него зачарованного взгляда. Он околдовал ее своими зелеными глазами, красивым лицом, сильными руками, умеющими так хорошо обнимать. Ее сжигает желание быть с ним. Лежать в одной постели. Таять под его ласками.
        — Я хочу почувствовать тебя в себе, Кайрен Девере,  — вырвалось у нее.  — Хочу, чтобы ты меня наполнил. Хочу, чтобы ты умирал от жажды и голода, чтобы горел вожделением…
        — Иисусе!  — выдохнул Кайрен.
        — Я шокирую тебя, потому что девственницам не подобает знать о таких вещах? Но у моей мамы был когда-то возлюбленный. Настоящий принц. Сын короля. И мой отчим совсем не стесняется выказывать страсть к своей жене. А моя старшая сестра почти год прожила в гареме. Кроме того, Кайрен Девере, у меня есть глаза и уши. Я знаю, как бывает между мужчиной и женщиной. Да, пусть я дерзка, но схожу по тебе с ума и хочу стать твоей навсегда.
        Он поцеловал ее, не зная, как еще ответить на столь откровенную речь. Она словно высказала вслух его мысли. Открыла то, что он таил в душе. И хочет от него ровно столько же, сколько он от нее.
        Он сжал ее лицо ладонями и снова стал жадно целовать губы, глаза, веки, лоб… От Фортейн пахло лошадиным потом и вереском. Ее близость кружила голову. Как он хотел, чтобы это мгновение длилось вечно! Но мечты редко сбываются.
        Из сладкого забытья их вырвал голос Рори Магуайра:
        — Ваша матушка, леди Фортейн, послала меня поискать вас.
        Фортейн взмахнула ресницами, улыбнулась поспешно отступившему Кайрену и посмотрела поверх плеча Рори в широко открытую дверь конюшни.
        — А, дождь уже прекратился. Мы здесь пережидали непогоду, Рори.
        — И проводили время за весьма приятным занятием, как я погляжу,  — сухо заметил управляющий и пригвоздил Кайрена к полу мрачным взглядом.  — Ее светлость желает, чтобы ты немного пожил в Эрн-Роке. Как по-твоему, сумеешь вести себя прилично? Откровенно говоря, мне кажется, что лучше всего тебе согласиться: по крайней мере будешь у нас на глазах.
        — Я не ребенок, Рори,  — отрезала Фортейн.
        — Я бы согласился с этим утверждением, миледи, если бы вам не взбрело в голову любезничать друг с другом едва ли не на людях, на радость каждому сплетнику. В следующий раз постарайся быть осмотрительнее, иначе сплетни о тех вольностях, которые ты позволила своему красавчику, в два счета достигнут Лиснаски, да еще в самом искаженном виде. И можешь поверить, леди Девере узнает каждую непристойную подробность. Вряд ли ей все это придется по вкусу, особенно если ты к тому времени уже выйдешь замуж за ее пасынка. И поверь, эта добрая христианка не сможет думать ни о чем, кроме мести.
        — Маме следовало бы позволить нам пожениться немедленно,  — пожаловалась Фортейн,  — Вот и не было бы причин для сплетен.
        — Твоя мама — мудрая женщина. Почему бы не подождать, если вы в самом деле любите друг друга? Что тут плохого?
        Фортейн странно знакомым движением вскинула голову.
        — Как бы от долгого ожидания у меня не начал расти живот!
        Она выскочила из конюшни и побежала к крыльцу. Кайрен беспомощно поднял руки.
        — Я не совращу ее,  — пообещал он.
        — Ты-то нет, зато она сделает все возможное, чтобы соблазнить тебя,  — вздохнул Магуайр.  — Моя младшая сестра Аойф так же своевольна, как леди Фортейн, так что знаю я их повадки. Тебе лучше держать ухо востро, Кайрен Девере, иначе окажешься на спине под этой неукротимой ведьмой. Пусть она и невинна, а все же просто безобразница.
        Мужчины расстались, Кайрен последовал за Фортейн, а Рори направился в маленький домик привратника. Правда, он не жил там до самого приезда хозяев, но все же обставил комнаты фамильной мебелью и украсил дорогими его сердцу безделушками. Брайд Даффи присматривала за порядком и проветривала скромное жилище.
        Переступив порог, он на мгновение остановился, обуреваемый тоской по былому, но тут же взял себя в руки и поднялся на чердак. Там в сундуке лежала квадратная шкатулка из ясеня с окованными серебром уголками. Рори вынул шкатулку и принес в большую комнату на первом этаже. В камине уже горел огонь, зажженный слугой. Поставив ее на столик у огня, Рори налил себе пахнущего дымком виски, задумчиво пригубил, прежде чем отставить оловянную чашу и поднять крышку. Давно он не открывал шкатулку!
        Внутри лежали портреты его родных. Глядя на знакомые лица, Рори изнемогал от смутной печали. Он еще помнил времена, когда его семья владела Магуайр-Фордом и Эрн-Роком.
        Когда свыше двадцати лет назад глава рода Коннор Магуайр покинул Ирландию вместе с другими предводителями восстания, отец, мать, младший брат и три сестры Рори вместе с семьями последовали за ним. Остался только Рори, поняв, что не в силах покинуть своих людей на милость англичан. И непонятно, было ли это благословением Господним или насмешкой дьявола, но новой хозяйкой Магуайр-Форда оказалась Жасмин Линдли, маркиза Уэстли, назначившая Рори управляющим своим новым поместьем.
        Так он сумел остаться в родном доме, хотя пришлось забыть о гордости и склониться перед завоевателями. Однако Рори верил, что поступил правильно. Его родители были похоронены на чужбине, во Франции. Один Господь знал, что случилось с сестрами и их семьями. Младший брат Конан отправился в Россию и стал офицером царской гвардии. Последний раз Рори получил от него весточку десять лет назад. Кто ведает, может, его уже убили в одном из сражений. Эти миниатюры — все, что осталось от семьи. Всего их было семь, каждая — в овальной, обтянутой бархатом рамке. Рори улыбнулся, всматриваясь в лицо отца. Подумать только, с годами он стал точной копией своего родителя, хотя раньше не подозревал, как сильно на него похож. Лицо мамы, с патрицианским длинным носом и голубыми глазами… Он сам в восемнадцать лет и Конан в четырнадцать… Сестры… старшая. Мирна, в двадцать один, средняя, шестнадцатилетняя Аойф, и двенадцатилетняя Фионула. Какие были счастливые времена!
        Он уже хотел закрыть крышку, но в глаза снова бросился портрет Аойф. Художник нарисовал ее в привычной позе, с нетерпеливо вскинутой головой. Жест, которого он не видел целую вечность… до сегодняшнего дня.
        Рори поднес к глазам миниатюру, стер тонкий слой пыли и неверяще уставился на тонкие черты. Все было так давно, что он совсем забыл, как выглядит Аойф.
        Но с портрета на него смотрела Фортейн Линдли!
        Словно две капли воды… Близнецы! Совершенно одинаковые!
        Рори сжал в кулаке чашу и одним глотком опрокинул содержимое в рот. Голова раскалывалась так, словно он получил сокрушительный удар в челюсть. Как это может быть? Откуда такое необыкновенное сходство? Та же привычка вздергивать подбородок? Те же пылающие волосы, которые по всей семье были только у него и Аойф?
        «Дурак!  — услышал он внутренний голос.  — Дурак! Ты знаешь ответ. Разве ты не провел ночь с Жасмин Линдли двадцать лет назад? Фортейн — твоя дочь».
        Рори застонал, как раненый зверь. Память вновь вернула его в прошлое, в тот день, когда маркиз Уэстли был убит, а с его женой случился странный припадок. Бедняжка в беспамятстве звала мужа, умоляя любить ее в последний раз. Адали и священник уверяли, что она умирает, и уговорили его овладеть бредившей женщиной в надежде, что смерть отступит. И хотя Рори полюбил ее с первого взгляда, он знал, что она никогда не ответит на его чувства.
        Боже, как он был потрясен столь невероятным предложением еще и потому, что священник торопил его не меньше Адали! Но что с того взять, он чужестранец, а вот отец Каллен… Как он мог!
        Все же Рори не сумел устоять перед соблазном. Им не пришлось слишком усердно убеждать его. Если она выживет, он будет втайне радоваться, зная, что спас ее. Если же умрет, он последует за ней в могилу.
        Поэтому он исполнил их просьбу, а потом выскользнул из спальни, вернувшись в свое унылое одиночество. Зато Жасмин выжила, очнулась на следующее утро и несколько недель спустя обнаружила, что беременна. Окружающие радовались вместе с ней, уверенные, что Рован Линдли оставил ей посмертный драгоценный подарок.
        Но Фортейн не дочь Линдли! Ее отец — Рори Магуайр!
        Кто еще знает? Жасмин? Нет! Она понятия не имеет о том, что случилось в ту ночь. А вот Адали… от его проницательного взгляда ничто не ускользнет. И отец Батлер, вероятно, тоже все понял. Все эти годы они ухитрились утаивать от него правду. Не загорись он желанием вновь увидеть сегодня родные лица, так ни о чем и не догадался бы.
        Рори сунул портрет Аойф в карман, закрыл шкатулку и, отставив в сторону, растерянно взъерошил волосы. Что теперь делать?
        В комнату вошла служанка с накрытым подносом:
        — Мастер Адали послал вам ужин, господин, видя, что вы не пришли в зал, и спрашивает, здоровы ли вы.
        Она поставила поднос на маленький столик и подняла лоскут чистого полотна.
        — Передай Адали, что я занемог и хочу поговорить с ним перед тем, как он отойдет ко сну,  — объявил Рори Магуайр.  — И пусть отец Каллен тоже придет.  — При виде испуганного личика девушки он рассмеялся:
        — Нет, малышка, я не умираю. Так, что-то не по себе. Мне просто нужны их советы. Только будь осторожнее, не поднимай шума. Не хочу, чтобы кто-то тревожился.
        Он лукаво подмигнул и отпустил служанку. Та, усмехнувшись, выскочила из комнаты. Рори подошел к столику. Форель. Несколько ломтиков говядины. Хлеб. Масло и сыр. Миска с молодым горошком.
        Рори принялся жевать, не чувствуя вкуса. Налил себе виски, осушил чашу. Как ему холодно… чертовски холодно…
        У него дочь.
        Прелестная девочка, так похожая на любимую сестру.
        Дочь, которая ужаснется, узнав, что она не ребенок маркиза Уэстли.
        Рори вздохнул.
        Двадцать один год он никому не рассказывал о Жасмин после гибели Рована Линдли. Это было нелегко, но он сумел. Выкинул Жасмин из головы, хотя она всегда жила в его сердце.
        Ноша была нелегка, но теперь стала еще тяжелее. Как он мог не понять сразу, кто истинный отец Фортейн? Но Аойф так давно покинула Ирландию, что се черты стерлись из памяти. Он убрал шкатулку на чердак, потому что слишком сильна была тоска по прежним счастливым временам и любящей семье, которую он потерял. Рори мог бы отправиться с ними, но отказался покинуть Ольстер. Как плакали мать и сестры, уезжая из Магуайр-Форда! Даже сейчас при мысли об этом ноет сердце.
        Он осуждал лордов с севера за то, что они бросили свои дома и свой народ. Далеко не вес смогли уйти в изгнание. Какими нужно быть себялюбцами, чтобы не заботиться о своих соотечественниках!
        Он часто спорил по этому поводу со своим отцом, чья верность кузену. Кон нору Магуайру, казалась куда более стойкой, чем сострадание к собственной семье. Дело едва не дошло до драки, и, если бы не вмешательство матери, случилось бы непоправимое. Но все-таки отец победил. Семья отправилась в изгнание. Остался лишь Рори Магуайр, с тем чтобы защитить жителей Магуайр-Форда. Ему удалось свершить невозможное, но родных он лишился навсегда. И не женился, потому что не смог забыть Жасмин и никакая другая женщина не сумела ее заменить. Она, разумеется, не ведала о том, как глубоки его чувства. Но теперь вдруг оказалось, что у него есть родное дитя. Только как признаться дочери, не причинив ей и Жасмин непоправимого горя?
        Служанка, вернувшаяся за подносом, известила:
        — И мастер Адали, и святой отец пообещали прийти, господин. Но вы не сильно больны? Ее светлость очень беспокоится.
        — Немного живот разболелся, девушка,  — с улыбкой пояснил Рори.  — К завтрашнему утру все пройдет.
        — Так и скажу ее светлости,  — пообещала девушка, унос» поднос.
        Не прошло и нескольких минут, как в комнате появились Адали и отец Каллен.
        — Служанка сказала моей кузине, что ты заболел,  — участливо проговорил священник.
        — Не телом, а душой, Каллен Батлер,  — отмахнулся Рори, вынимая из кармана миниатюру. Тот скользнул взглядом по портрету.
        — Где ты достал эту очаровательную миниатюру Фортейн?  — без особого интереса осведомился он, передавая бархатный овал Адали. Мажордом покачал головой:
        — Это не леди Фортейн, добрый отче. У дамы нет родинки, знака королевского происхождения, между левой ноздрей и верхней губой. Кто это, Рори?
        — Моя младшая сестра Аойф,  — коротко пояснил тот.
        — Разумеется,  — спокойно кивнул Адали.  — Сходство поистине удивительное, мастер Магуайр. Обе — настоящие красавицы.
        — Так ты знал?  — вскинулся Рори.
        — Знал,  — вздохнул Адали.
        — А ты, священник?  — жестко спросил Рори.
        — Знал, да простит меня Господь, все знал, Рори Магуайр.
        — И она тоже?
        — Нет!  — вскрикнул Адали.  — Как она могла? Она ничего не помнит о той ночи. Но моей принцессе нельзя открыть правду! Да и ты ни о чем не догадался бы, если бы не нашел миниатюру.
        — Как ты мог держать все это в секрете? Ничего не сказать о дочери?  — глухо бормотал Рори, глядя на собеседников полными боли и слез глазами.
        Каллен Батлер сокрушенно покачал головой, но Адали, куда более хладнокровный, чем терзаемый угрызениями совести священник, не собирался отступать.
        — А если бы мы тебе сказали, Рори Магуайр, как бы ты поступил? Что мог сделать? Ничего. Кто способен поверить, что возможно зачать ребенка за одну короткую встречу? А если бы истина вышла наружу, моя принцесса была бы опозорена, а на репутацию леди Фортейн навсегда легло бы пятно незаконного рождения. Ты сам понимаешь, что никогда не смог бы стать частью жизни миледи Фортейн. О случившемся двадцать один год назад знали четверо: мы и мадам Скай, которая сразу прозрела истину. Я не стал ей лгать. Но она уже семь лет как мертва, и нас осталось только трое. Ты совершил благородный поступок, мастер Магуайр. Я не просил бы о помощи, если бы не знал, что ты любишь мою принцессу. И теперь не стыжусь того, что совершил. Мне и в голову не приходило, что миледи Фортейн окажется так похожей на твою сестру. Кроме того, я надеялся, что моя принцесса никогда больше не захочет посетить Ирландию, но она захотела отдать дочери Магуайр-Форд. Как я мог спорить с ней? К несчастью, ты обнаружил правду, и мне искренне жаль тебя, мастер Магуайр. Боль твоя велика, но придется нести свое бремя в молчании, иначе я
собственноручно всажу тебе в сердце кинжал. Не позволю причинить зло моей принцессе и ее ребенку. Скоро мы вернемся в Англию, и все будет кончено.
        — Да,  — протянул Рори,  — я ничего не могу сделать, кроме как издали любоваться дочерью, которая не знает своего настоящего отца. Но не воображай, Адали, что на этом всему конец. Ты не можешь требовать от меня, чтобы я и дальше жил, словно ничего не произошло. Впредь я требую, чтобы ты писал мне дважды в год и рассказывал, как поживает моя дочь. Согласись, что это справедливо.
        — Согласен,  — кивнул Адали. Как человек практичный, он не мог не признать, что просьба Рори разумна.  — Однако помни, что, когда она обвенчается, я не смогу передавать сведения из первых рук. Поговаривают, что леди Фортейн и молодой Девере уедут в Новый Свет, где все религии равны. Тебе придется довольствоваться тем, что я узнаю из ее писем матери.
        — И тут ты прав,  — ответил Рори.
        — Я стану молиться за всех нас, особенно за тебя, Рори,  — вмешался Каллен Батлер.  — Ты простишь меня?
        — За что, Каллен? Ты спас меня от меня самого, и, боюсь, Адали сказал правду. Я никогда не смогу открыто признать Фортейн дочерью, не покрыв позором ее и миледи Жасмин.
        — Значит, решено?  — деловито спросил Адали.
        — Решено.
        — А если тебя одолеет очередной приступ тоски, вместо того чтобы делать глупости, обратись лучше ко мне или к священнику,  — посоветовал Адали улыбаясь.  — Хорошо?
        — Обязательно,  — пообещал Рори.
        Да, он будет тверд, но никто не помешает ему мечтать о том, что могло быть. Никто не запретит защитить свое дитя, если оно окажется в беде. Вся жизнь дочери, не считая первых двух месяцев и нескольких последних недель, прошла без него. Остается наслаждаться коротким счастьем встречи, прежде чем ома навсегда исчезнет из Ирландии.
        — Тогда я возвращаюсь в замок,  — объявил Адали и покинул дом.
        — Прошу, отец Каллен, останьтесь, выпейте со мной виски. Похоже, вам оно сейчас не помешает. Как ни странно, но у меня такое ощущение, будто вам приходится куда тяжелее, чем мне и Адали,  — заметил Рори, указывая священнику на стул у камина и наливая огненную жидкость в другую чашу.  — На здоровье,  — пожелал он, сделав первый глоток.
        — На здоровье,  — кивнул священник, проглотив сразу половину своей порции. Очевидно, силы вернулись к нему, потому что он нерешительно спросил:
        — Ты в самом деле успокоился, Рори?
        Магуайр пожал плечами:
        — А что еще мне остается, святой отец? Кровь Христова, что со мной творилось, когда я вновь увидел лицо Аойф, впервые за все эти годы, и узнал правду! Сначала мне показалось, что я брежу, но потом… Значит, и после меня на земле кто-то останется! Моя дочь и ее дети. Это куда более счастливая участь, чем я рассчитывал.
        — Мне невыразимо жаль, друг мой,  — вздохнул священник.  — До сих пор понять не могу, как позволил втянуть себя в этот заговор. Однако именно он позволил спасти жизнь моей кузине, хотя она и не знает об этом. Помню, что все допытывался у тети Скай, каким образом дурное деяние одновременно может быть благим. И знаешь, что она ответила? Что церковь частенько бывает не нрава, а законы, которым она неуклонно следует, созданы не Богом, а людьми. Тетя была уверена, что, если бы человечество старалось руководствоваться здравым смыслом, жизнь на земле была бы куда лучше.  — Каллен улыбнулся собственным воспоминаниям, но тут же вновь стал серьезным.  — Знаю, Рори, мы причинили тебе много боли. Я думал, что все уже позади, и так и случилось бы, не найди ты свои миниатюры. Но теперь постарайся быть осмотрительнее, хотя это весьма трудно, ибо молодая Фортейн — особа своенравная.
        — Совсем как Аойф,  — усмехнулся Рори.  — Теперь я знаю, от кого Фортейн унаследовала страсть к лошадям, ибо моя сестра была заядлой наездницей и обожала возиться в конюшне. Она не похожа на свою мать, святой отец. Настоящая ирландская упрямица.
        — Предупрежу Жасмин, чтобы глаз не спускала с девочки,  — решил отец Батлер.
        — Я тоже постараюсь присмотреть за дочерью,  — пообещал Рори.  — Она не знает удержу в своих желаниях. Ее стремление заполучить Кайрена Деверса уже стоило ей Магуайр-Форда. Однако я не хочу, чтобы ей постоянно угрожало обвинение в государственной измене из-за веры ее мужа, что обязательно произойдет, если она останется в Ирландии. Когда парнишки Лесли прибудут осматривать свои новые владения?
        — Следующей весной,  — ответил Каллен.  — Жасмин говорила, будто хочет, чтобы сам король подтвердил права детей на Магуайр-Форд. В этом случае никто не сможет претендовать на земли и замок. Мне слишком хорошо известно, что леди Девере давно зарится на поместье. Она хотела заполучить его через сына, и хотя, признаюсь, я считал Уильяма подходящей партией, все же боялся влияния на него матушки. Нужно Бога благодарить, что она сама уничтожила всякую надежду на этот брак. Хорошо еще, у Фортейн нашлось достаточно мудрости, чтобы понять, как опасна ее будущая свекровь.
        — Да,  — согласился Рори,  — но Фортейн наживе! непримиримого врага в этой милой даме, когда станет известно имя ее будущего мужа. Вряд ли леди Джейн спокойно воспримет известие о том, что Фортейн предпочитает пасынка родному сыну.
        — Один пирог два раза не съесть,  — заметил священник.  — Ей хотелось и большого приданого, и покорную невестку. Все боялась, что Фортейн отнимет у нее сыночка. Пусть теперь локти кусает. Ничего она не получит, а моя кузина сделает все, чтобы она не отняла Магуайр-Форд, прибегнув к коварству.
        — Надеюсь, так оно и будет,  — вздохнул Рори,  — но она женщина решительная, пусть и англичанка.
        — Ну, друг мой,  — рассмеялся Каллен,  — даже у англичан есть свои хорошие стороны, хотя отцы моей церкви вряд ли со мной согласятся.
        — Зато я в этом единственном случае целиком на их стороне,  — сухо ответил Рори.  — Кстати, не мешает приглядывать за Деверсами, когда они вернутся из Англии. Лесли прибудут только весной, и к тому же они слишком молоды. Нужно не спускать с Деверсов глаз, на случай если эта женщина что-то задумает.
        — Обязательно, друг мой,  — успокоил священник.  — Вдвоем мы убережем Магуайр-Форд.
        ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ОЛЬСТЕР И АНГЛИЯ. 1630 — 1631 годы
        Я знаю о любви лишь то, что это все сущее.
    Эмили Дикинсон
        Глава 7
        Канун Иванова дня считался серединой сезона тепла, от мая до осени. В Ольстере стояла необычайно солнечная погода. Кайрен Девере утром отправился из Эрн-Рока в Меллоу-Корт, чтобы проверить, как идут дела в отцовском поместье, и очень удивился при виде своей сестры, леди Колин Келли, хорошенькой молодой женщины с темными, как у брата, волосами и красивыми синими глазами.
        — Когда ты приехала?  — спросил он, целуя ее.
        — Мама написала, чтобы я присмотрела за тобой,  — с улыбкой ответила она.  — А ты где был, Кайрен? Я здесь уже три дня, а тебя все нет, и слуги только таинственно переглядываются. Мама никак не может пережить отказ герцога, хотя уже планирует женитьбу Уилли на Эмили Энн. Утверждает, что Уилл приходит в себя, а это значит, что она наконец сумела согнуть его в дугу. Кстати, леди Линдли действительно так ужасна, как утверждает мама?
        — Фортейн Линдли независима, упряма, умна, образованна и прекрасна,  — объяснил Кайрен.  — Она сделала бы Уилли совершенно несчастным, ибо он скоро обнаружил бы, что разрывается между женой и матерью. К счастью, Фортейн это осознала и достаточно мягко дала понять, что не намерена выходить за него замуж.
        — Похоже, ты неплохо ее знаешь, старший братец,  — мягко заметила Колин, хотя глаза ее сверкнули любопытством.
        — Я женюсь на ней, Колин,  — признался он.
        — О, Кайрен!  — охнула она, прижимая руку к сердцу. Кайрен обнял сестру за плечи.
        — Знаю, Колин, знаю. Мы с Фортейн влюбились друг в друга. Ни леди Джейн, ни Уилли не простят нам подобного легкомыслия. Но кто властен над своим сердцем? К собственному величайшему потрясению, я обнаружил, что любовь побеждает все.
        — Мама мечтала о Магуайр-Форде с той самой минуты, как узнала от преподобного Стина, что герцогиня отдает его в приданое дочери. Украсть такую добычу у нее из-под носа — оскорбление, которого она никогда тебе не простит.
        — Но Фортейн не понравилась ей с самой первой встречи, и она делала все, чтобы отвратить от нее Уилли,  — возразил Кайрен.
        — Да, но пойми, что она должна почувствовать, узнав, что Магуайр-Форд, поместье куда более обширное и процветающее, чем Меллоу-Корт, достанется тебе, да еще после того, как богатая наследница отвергла Уилли! Если мама заставила отца изменить завещание в пользу Уилли только потому, что ты остался католиком, неужели воображаешь, будто она спокойно отнесется к тому, что ты выхватил богатую усадьбу прямо у нес из-под носа?
        — Магуайр-Форд принадлежит не Фортейн,  — возразил Кайрен,  — а ее матери, герцогине Гленкирк. Та отдала бы его дочери только в случае ее свадьбы с протестантом. Леди Лесли не глупа, Колин. Мы с Фортейн уедем в Англию, а оттуда, возможно, отправимся в Новый Свет. Так или иначе, мы нигде не чувствовали себя дома.
        — Но почему бы тебе попросту не обратиться в протестантство?  — осведомилась Колин.  — Подумай, если бы Фортейн удалось привести в лоно церкви заблудшую овцу, как обидно было бы маме, после стольких лет стараний!
        — Ты знаешь, почему я этого не сделал,  — спокойно обронил брат.
        — Кайрен, наша мать уже двадцать семь лет как лежит в могиле. Ты доказал свою верность и любовь. Пойми, мне подумать страшно, что ты можешь покинуть Ирландию! Мы никогда больше не свидимся! Не будь у тебя портрета мамы, ты к этому времени даже не помнил бы ее лица,  — в отчаянии бормотала Колин.
        — Она была похожа на тебя, милая,  — с трогательной простотой ответил он.  — Красавица с синими глазами и волосами цвета воронова крыла. Ей было всего двадцать лет, когда она умерла, рожая тебя. Я не виню тебя за это несчастье. Через два года отец снова женился. Мойра во всем старалась угодить ему, чтобы сохранить его любовь, поэтому и приняла католичество. Ты была слишком мала, чтобы понять, что делаешь. Я же принял решение много лет назад и не вижу причин его менять.
        — Но ты даже не слишком набожен!  — вскричала сестра.  — Не понимаю, почему ты так держишься за свою веру.
        — Поедем со мной в Эрн-Рок. Познакомишься с Фортейн,  — предложил брат.  — Лесли очень гостеприимны.
        — Нет,  — покачала головой Колин.  — Иначе придется открыть маме, что ты задумал, а мне этого не хочется. Пойми, леди Джейн — единственная мать, которую я знала. Она никогда не делала различия между нами и родными детьми. И пусть я разочаровала ее, выйдя замуж за ирландского протестанта, а не за англичанина, все же она не отреклась от меня. Даже Мэри ее любит. Ты единственный из всех нас, кто не смог с ней поладить.
        — Но ты вернешься домой,  — уговаривал он,  — и не увидишь мачеху до самой женитьбы Уилла. К этому времени всем станет известно о том, что мы с Фортейн решили обвенчаться. Мачеха не будет знать, то ли радоваться тому, что заполучила в невестки Эмили Энн, то ли горевать из-за потери Магуайр-Форда и злиться на меня. Поверь, ей и в голову не придет спросить, виделась ли ты с семейством Лесли, когда ездила в Ольстер. Скорее предположит, что я коварно скрыл от тебя свои замыслы, иначе ты непременно бы донесла ей. Ты всегда оставалась такой милой и доброй, Колин! Мачеха никогда не заподозрит тебя в хитрости.  — Он лукаво улыбнулся младшей сестре, но, тут же вновь став серьезным, продолжал:
        — Возможно, эта наша встреча последняя, Колин. Другой возможности познакомиться с Фортейн у тебя не будет. Я хочу, чтобы ты получше узнала девушку, которой предстоит стать моей женой. Ты моя любимая сестра. Последний подарок мамы семье.
        — Будь ты проклят, Кайрен!  — всхлипнула Колин.  — У тебя язык, как у самого сатаны. Так и быть, я поеду и познакомлюсь с твоей девушкой, а потом затворюсь в своем доме и буду прятаться от мамы. Она вернется домой после праздника урожая, потому что свадьба Уилли назначена на день святого Михаила.
        — Мне требуется несколько часов, чтобы проверить счетные книги,  — объяснил Кайрен.  — Переночуем, а утром отправимся в Магуайр-Форд.
        — Я сделаю вид, будто отправляюсь домой,  — решила Колин,  — иначе слуги насплетничают маме, что я была у Лесли. Тебе все равно, конечно, но для меня это важно.
        — Ты права, Колин, но я хотел, чтобы именно ты поняла: Фортейн совсем не то мерзкое создание, каким ее изображает леди Джейн.
        — Кровь Христова, Кайрен!  — ахнула сестра.  — Да ты влюблен! Влюблен по-настоящему! Никогда бы не подумала, что ты на такое способен.
        — Католики тоже влюбляются,  — сухо заметил он. Колин рассмеялась:
        — Ну же, братец, не стоит путать меня с мамой. Благодаря тебе я не столь узколоба.
        — Если бы леди Джейн узнала, что ты иногда посещаешь мессу со мной, выгнала бы тебя из дому. Хуже того, ты встречалась с нашими единокровными сестрами и доброй Молли. Я знал, что могу тебе доверять. Не Мойре, которая никогда бы ничем не огорчила мачеху, а тебе. В отличие от остальных в тебе сохранилась любовь к приключениям.
        — Чудо, что меня не поймали! Я едва не попалась из-за Бесс. В восемь лет она была слишком любопытной и все время донимала меня расспросами, где я пропадаю целыми днями. Я сочинила, что мы ищем гнома и его золото. Она, совсем как мама, долго издевалась надо мной за веру в подобные вещи, но больше уже не приставала ко мне. Зато Мэри что-то заподозрила и в один прекрасный день выследила нас, когда мы навещали Молли и девочек. Когда я вернулась, она пригрозила все рассказать маме. Ах, Мэри такая подлая! Но я пообещала наслать на нее ирландское проклятие. Сказала, что на кончике носа у нее вскочит огромная бородавка и она никогда не сможет найти мужа. Мэри презрительно фыркнула, но все же испугалась, я это точно знаю, потому что она так и не проговорилась.
        — Вот почему ты больше не ходила к Молли!  — догадался Кайрен.
        — Я подумала, что так лучше,  — кивнула Колин.  — Мэри так и не узнала, случайно мы там оказались или нет. Я сбила ее со следа.
        Вечером брат и сестра любовались кострами, зажженными в честь Иванова дня. В соседних деревнях пировали и веселились. Кайрен разрешил слугам идти на праздник, и те, обрадованные отсутствием строгой хозяйки, исчезли уже после полудня, оставив господам холодный ужин. Колин сказала горничной и кучеру, что завтра она возвращается домой и хочет выехать как можно раньше.
        Утром они покинули Меллоу-Корт, но как только выехали на большую дорогу, Колин велела кучеру остановиться, отвязала свою кобылу от задка кареты и объявила:
        — Мне нужно кое-куда заехать. Следуй за нами, Джозеф. К середине дня они увидели вдалеке Магуайр-Форд. Фортейн выехала их встречать на своем сером мерине. Рыжие волосы развевались, как королевский штандарт. Брат и сестра дождались, пока она, проскакав по холмам, натянула поводья Грома.
        — Если это твоя жена и ты солгал мне, Кайрен Девере, я вырву твое черное сердце!  — широко улыбаясь, воскликнула она.
        — Это моя сестра Колин, и я привел се познакомиться, чтобы хоть один человек в моем семействе смог защитить твою репутацию, а ты, скандальная девица, опять опозорилась!  — не остался в долгу Кайрен.
        Фортейн устремила внимательный взор на Колин.
        — Вы последнее дитя Мэри Магуайр,  — поняла она.  — Добро пожаловать в Магуайр-Форд, миледи. Надеюсь, вы погостите несколько дней?
        — С удовольствием,  — вырвалось у Колин.
        — Вот и хорошо. Тогда вперед, и посмотрим, кто доскачет первым! Надеюсь, вы куда искуснее в скачках, чем ваш братец. Он всегда ноет и жалуется, когда проигрывает, что случается довольно часто.
        — Зато я никогда не ною,  — заверила Колин и, пришпорив кобылку, вихрем полетела к замку. Фортейн с восторженным воплем последовала за ней. Кайрен покачал головой, но все-таки погнал коня и встретился с женщинами уже во дворе, где они успели спешиться и, обнявшись, громко смеялись.
        — Я подозревал, что вы два сапога пара,  — вздохнул он, спрыгивая на землю.
        — Пойдемте в дом,  — пригласила Фортейн, беря Колин под руку.  — Мои родители будут рады вас видеть.
        Жасмин сидела в зале у огня. Муж стоял у камина. Фортейн познакомила их с гостьей, но, присмотревшись внимательнее, тут же заметила, что они слишком уж серьезны и, кажется, чем-то подавлены.
        — Что случилось?  — встревожилась она.  — Неприятности?
        — Твоя мать только что сообщила мне поразительные новости,  — вздохнул герцог, кладя руку на плечо жены.
        — Мама!  — охнула Фортейн, встав на колени у кресла матери.  — Что с тобой?
        — Наверное, незваные гости сегодня некстати,  — растерянно пробормотала Колин.
        — Нет-нет, дорогая, мы очень вам рады,  — запротестовала Жасмин.  — Просто я сама не своя. Видите ли, у меня, кажется, будет ребенок.
        — Что?!  — прошептала побледневшая Фортейн.  — Этого быть не может! Ты слишком стара для такого! Жасмин, рассмеявшись, погладила дочь по щеке.
        — Я думала так же, малышка, но, как выяснилось, ошибалась.
        — Да и я не настолько дряхл,  — вставил Джеймс Лесли.
        Фортейн покраснела, донельзя сконфуженная поведением родителей, хотя новость ее обрадовала. Теперь мама и папа не будут так скучать по ней, когда они с Кайреном покинут Ирландию.
        — И когда новорожденный появится на свет?  — поинтересовалась она.
        — В ноябре,  — сообщила Жасмин.
        — Мадам, примите мои искренние поздравления,  — вмешалась Колин.  — У меня самой трое.
        — Но почему ты так уверена?  — допытывалась Фортейн.
        — Хотя бы потому, что до этого уже успела родить восьмерых. Хотя, когда моя связь с луной прервалась, я посчитала, что для меня наступила осень. Но потом заметила… — Она вдруг осеклась и покачала головой.  — Не думаю, что такие разговоры пристало вести в присутствии мужчин. Короче говоря, я уверена, как и Кэт Мерфи, здешняя повитуха.
        — В таком случае нам нужно немедленно возвращаться в Гленкирк,  — предложила Фортейн.
        — Не стоит,  — возразила Жасмин.  — Кэт отсоветовала мне путешествовать, объяснив, что в таком возрасте это опасно. Малыш родится здесь, как и ты когда-то. Я уже послала за Адамом и Дунканом, с тем чтобы жители Магуайр-Форда получше их узнали. Твоему брату Патрику придется хозяйничать в Гленкиркс одному. Я написала в Эдинбург дяде Адаму и тетушке Фионе с просьбой приехать и позаботиться о нем. Патрик их любит и не будет так тосковать о семье. Адаму и Фионе ужасно надоел город, и они обрадуются возможности пожить в Гленкирке. Поэтому, дорогие, надо привыкнуть к мысли о том, что придется пока остаться здесь.
        — Значит, мы с Кайреном должны немедленно обвенчаться,  — объявила Фортейн.  — Колин сказала, что Деверсы приезжают из Англии после первого августа. В Михайлов день Уилл женится на своей кузине Эмили Энн.
        — Тем более нужно отложить вашу свадьбу,  — твердо сказал Джеймс Лесли.  — Вряд ли Деверсы будут довольны тем, что произошло в их отсутствие. Если же, вернувшись, они обнаружат, что Кайрен женат, между Магуайр-Фордом и Лиснаски разразится настоящая война. Подумай сама: Уильям просил твоей руки, а ты его отвергла.
        Пусть и под благовидным предлогом, но отказ есть отказ. Если вы с Кайреном публично объявите о помолвке и обвенчаетесь до того, как женится Уильям, оскорбление будет еще горше. Ты получила наше разрешение на брак с Кайреном. Мы просим одного: подождать, пока не минует Михайлов день.
        — Я согласен с вами, милорд,  — поспешно вставил Кайрен и, предупреждая неминуемый взрыв, обратился к Фортейн:
        — Твой отец прав, милая. Я люблю своего родителя и брата и не желаю вражды между нами.
        — Но они так или иначе рассердятся,  — урезонивала Фортейн.
        — Обида будет не так остра, если Уильям женится первым,  — поддержала брата Копии.  — Уверена, что мачеха будет рвать и метать, но ей придется сделать хорошую мину при плохой игре, если все будет так, как советует твой отец. Меня гораздо больше тревожит ее стремление завладеть Магуайр-Фордом, который она надеялась приобрести, женив Уильяма на тебе. Кайрен говорит, что имение принадлежит вам, миледи. Это в самом деле так? Пожалуйста, поймите, что я люблю мачеху и не хочу выглядеть изменницей в ее глазах. Но и старшего брата я люблю не меньше. Леди Джейн жадна и завистлива. Ей не понравится, что Кайрен получит богатое поместье, да еще в приданое за девушкой, отказавшей ее сыну.
        — Не получит,  — спокойно возразила Жасмин.  — Мои младшие сыновья протестанты, но не имеют ничего, кроме доброго имени. Мой старший сын — маркиз Уэстли. Второй — герцог Ланди. Третий в один прекрасный день унаследует герцогство отца. Только Адам и Дункан не имеют ни титулов, ни земель. Правда, они могут прекрасно прожить без первого, но вот без второго… Трудновато им придется. Я поделю Магуайр-Форд между ними. Для того чтобы украсть у меня это поместье на любых основаниях, требуется немалое влияние при дворе. Не верю, чтобы таковое имелось у вашей матери. Зато у меня есть.
        — Но куда деваться Кайрену и Фортейн, особенно если учесть, что его и без того отовсюду гонят?  — всполошилась Колин.  — Он говорил что-то насчет Нового Света.
        — Да. Сэр Джордж Калверт пытается основать колонию, где каждый мог бы без помех исповедовать свою религию. Он сам католик, всеми любим и уважаем. Король хорошо к нему относится. Если кто-то сможет добиться столь высокой цели, так только сэр Калверт. Думаю, для Фортейн и вашего брата найдется там место. Вернувшись в Англию, мы узнаем, чего успел достичь сэр Джордж. А пока я напишу своему сыну Чарли, который сейчас живет при дворе. Он получит все необходимые сведения. Не волнуйтесь за Кайрена, дорогая. Для него и Фортейн отыщется тихая гавань. А теперь нам нужно устроить вам уютный уголок. Наши спальни для гостей невелики, но удобны. Уверена, что Адали уже показал вашей горничной, куда вам приклонить свою хорошенькую головку.
        — Вы так великодушны, миледи,  — благодарно улыбнулась молодая женщина.  — Я рада, что Кайрен настоял на моем приезде сюда. Теперь я совершенно спокойна, зная, что Кайрену ничто не грозит.
        Несмотря на уважение к мачехе, леди Колин провела в Эрн-Роке несколько дней. Герцог с герцогиней пришлись ей по душе, а Фортейн откровенно восхищала се, несмотря на чрезмерную прямоту и дерзость. Теперь она поняла, почему мачеха невзлюбила девушку. Однако ясно как день, что Уилли был бы совершенно неподходящим мужем для Фортейн. Не то что Кайрен! Колин считала, что леди Джейн последние годы жила слишком уединенно. Проведи она, подобно падчерице, несколько лет в Дублине, сразу сообразила бы, что Фортейн Линдли имела бы огромный успех в обществе благодаря своему уму, остроумию и красоте. Она и Кайрен — идеальная пара. Но к сожалению, брак между ней и Кайреном не сулит ничего, кроме несчастья. Мачеха обязательно найдет способ отомстить.
        — Вы уже назначили день венчания?  — спросила она накануне отъезда.
        Кайрен посмотрел на невесту.
        — Через неделю после свадьбы Уильяма,  — сообщила Фортейн.  — Когда станет известно, что мы проведем в Магуайр-Форде несколько месяцев, леди Джейн придется смириться и пригласить нашу семью на свадьбу.
        Игнорировать нас было бы величайшей ошибкой с ее стороны, ибо мои родители — люди знатные и друзья короля. А мы будем вынуждены принять приглашение, чтобы не оскорбить Деверсов и не дать повода сплетникам судачить, будто это Уилл бросил меня ради своей кузины. Подобные вещи просто немыслимы!
        — Маме это понравится,  — откровенно заявила Колин.  — Когда вы скажете Деверсам о ваших планах? Фортейн нахмурилась.
        — Не знаю,  — протянула она.  — Честно говоря, не представляю, как это сделать. Не хочу портить твоему брату день свадьбы.
        Колин кивнула.
        — Кайрену следует вернуться в Меллоу-Корт,  — посоветовала она.  — Если он останется здесь, начнутся слухи, которые, несомненно, дойдут до ушей моих родителей. Мамины слуги обожают Кайрена, но теперь, когда его лишили наследства, несомненно, захотят подольститься к будущему хозяину. Мне трудно их осуждать.
        — Леди Келли абсолютно права,  — вмешался герцог Гленкирк, обнимая падчерицу за плечи.  — Я знаю, что вы друг друга любите, малышка, но пока вам лучше разлучиться. Деверсы, разумеется, разозлятся, узнав о таком повороте событий, однако сэр Шейн — человек рассудительный, и я сумею помириться с ним. Но вот его жена и сын — дело другое. Они не простят. И если не ошибаюсь, попытаются причинить нам немало неприятностей.
        — Но леди Джейн всегда добивается своего. Заставила же она Уилла жениться на мистрис Эллиот,  — в отчаянии выпалила Фортейн.
        — Ах, Фортейн, не тебя хотела мама для Уилли, а твое богатое поместье! Она воображала, что сможет смириться с такой невесткой, как ты, потому что сын завладеет и Магуайр-Фордом, и замком. Но, увидев такую красивую, своевольную, самостоятельную девушку, поняла, что не сможет держать тебя под каблуком и ты отнимешь у нее Уилли, чего никогда не сделает бедняжка Эмили Энн.
        — Как вы проницательны,  — тихо заметила герцогиня.
        — Пожалуйста, не считайте меня предательницей, мадам,  — попросила Колин.  — Я люблю всех своих родственников и желаю им счастья. Мама не так уж и виновата, просто хочет видеть единственного сына хорошо пристроенным. Но она не пожалела оставленного ей отцом наследства, чтобы выдать замуж моих сестер Мэри и Бесси за английских дворян. И очень гордится этими браками. Правда, долго противилась моему и смирилась лишь потому, что мать моего Хью — англичанка. Мама терпеть не может ирландцев, хотя сама замужем за одним из них, зато сделала все, чтобы стать хорошей женой и матерью. Только Кайрен не подчинялся ей, но она терпит его невыносимое поведение, потому что он отказался от наследства в пользу Уилли. По ее мнению, паршивая овца есть в каждой семье.
        — Кайрен не паршивая овца!  — вознегодовала Фортейн.  — Он человек строгих принципов.
        — К несчастью, у нас с мачехой разные понятия о принципах,  — усмехнулся Кайрен.
        — Вот именно, братец,  — засмеялась Колин.  — Именно.
        Утром леди Келли покинула Эрн-Рок и отправилась домой.
        — Пусть я и обижу маму, мадам,  — сказала она Жасмин на прощание,  — но если свадьба Кайрена состоится сразу же после женитьбы Уилли, я непременно должна на ней быть. Не согласитесь ли вы написать и сообщить, на какой день назначено венчание? Если я; не ошибаюсь, папа обязательно будет. Да, он любит маму, но и за Кайрена у него душа болит. Кроме того, папа сильно переживает из-за упрямства своего старшего сына.
        — Обязательно напишу,  — пообещала Жасмин. Карета леди Келли покатилась по узкому подвесному мосту. Кайрен и Фортейн проводили ее верхом до самой дороги на Дублин. Колин велела остановиться и нежно попрощалась с братом и будущей невесткой. Кони тронулись, и молодые люди махали вслед экипажу, пока он не исчез за поворотом.
        Июньское утро было сырым и теплым. Судя по затянутому тучами небу, скоро начнется гроза. Они ехали молча, пока не добрались до своего любимого места, развалин замка Черного Колма Магуайра. Фортейн уже успела расспросить Кайрена о бывшем владельце. Тот объяснил, что Колма прозвали Черным не за смоляные волосы, а за злое сердце. Когда он похитил и изнасиловал жену своего вождя, чаша терпения соотечественников переполнилась. В одну безлунную ночь они напали на замок, однако хозяин исчез. Говорили, что его господин, дьявол, унес своего слугу. Больше его никто не видел. Несчастную жертву спасли и вернули домой, но, к печали мужа, она больше не произнесла ни единого слова. Замок Черного Колма снесли.
        — Это нехорошее место,  — твердил Рори, но Фортейн так не считала, потому что здесь они с Кайреном могли быть одни, далеко от любопытных глаз. Для нее эти руины излучали радость и тепло.
        В отдалении прогремел гром, и тут же полил дождь, скрыв мокрой завесой озеро и холмы. Лошадей укрыли под широкой каменной аркой, куда почти не долетали брызги. Фортейн и Кайрен, обнявшись, устроились в глубокой нише.
        — Нам нужно назначить день свадьбы до того, как ты уедешь,  — попросила Фортейн.
        — Только позови, и я явлюсь,  — заверил Кайрен, целуя ее в макушку. Фортейн прижалась щекой к его кожаному камзолу.
        — Октябрь,  — решила она.  — Как можно скорее, после свадьбы Уилли. Пятое октября?
        — Прекрасно, любимая,  — кивнул он, завладев ее губами.  — Какая ты сладкая…
        — Кайрен, я не вынесу разлуки,  — прошептала Фортейн.  — Знаю, что капризничаю, как ребенок, но ужасно тяжело смириться с мыслью о том, что придется жить без тебя.
        Она притянула к себе его темную голову и стала целовать.
        — Но это не навечно, любимая,  — утешил он, прикусывая ее нижнюю губу. Она так чертовски возбуждающа в своей невинности…
        — Нельзя ли нам тайком встречаться здесь?  — нежно упрашивала она, обводя языком его губы.
        — Мои родители вернутся почти через месяц. Тогда мне будет трудно исчезать, не возбуждая подозрений. Когда моя дорогая мачеха устраивает праздник, нам всем приходится быть у нее на посылках. Свадьба Уилли — повод для торжества, ибо он наследник Меллоу-Корта. Если бедняжка Эмили Энн воображает, что это ее день, значит, жестоко ошибается, ибо свекровь затмит добродетельную невесту. Мы можем встречаться несколько раз в неделю, пока не начнутся приготовления. А потом… не могу точно сказать, когда увижу тебя, милая.
        Фортейн, не в силах справиться с отчаянием, долго молчала.
        — Полагаю,  — рассмеялась она наконец,  — я буду так занята приготовлениями к собственной свадьбе, что тосковать времени не хватит. Ну… почти не хватит. Представляешь, как будут удивлены твои родные, когда мы поженимся всего через неделю после свадьбы Уилли?
        — Не столько удивлены, сколько потрясены,  — усмехнулся Кайрен.  — Ты не хочешь их предупредить?
        — Нет, Кайрен. Представь только, какой скандал поднимется! Вряд ли леди Джейн будет довольна. Кроме того, хоть я и не люблю твою мачеху, Уилл мне нравится, и я не хотела бы доставлять ему неприятности.
        — Мачеха и без того разозлится, когда узнает о нашем решении.
        — Да, но это ведь ее дело?  — рассудительно заметила Фортейн.  — Ты не ее сын, и это она в своем ханжестве причинила тебе огромное зло и украла наследство для своего отпрыска. Я не питаю сочувствия к леди Джейн.
        — Ты так сильна и неукротима,  — покачал головой Кайрен, сжимая ее в объятиях и целуя так крепко, что из губ едва не брызнула кровь.
        — Возьми меня, Кайрен,  — попросила она, щекоча его ухо кончиком языка и прижимаясь к могучему торсу.  — Ты ведь хочешь меня, я знаю, хочешь.
        Она провела ладонью по его затылку, запустила пальцы в густые темные волосы, похожие на шелк.
        — Бессовестная девчонка,  — промолвил он сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как просыпается его плоть.
        Вместо ответа Фортейн расстегнула дублет из оленьей кожи, расшнуровала сорочку и улыбнулась, когда Кайрен, не в силах сдержаться, сунул руку ей за пазуху и сжал грудь.
        — М-м,  — замурлыкала она, едва он стал ее ласкать, и громко ахнула, как только он слегка ущипнул розовый сосок.
        Кайрен с силой прижал ее к каменной стене.
        — Не дразни меня, Фортейн. Ты не ведаешь, что творишь,  — прохрипел он, терзаемый желанием. У девушки закружилась голова от его близости.
        — Я прекрасно знаю, что делаю,  — выдохнула она.  — Просто мне надоела моя невинность! Люби меня!
        — Нет,  — покачал головой Кайрен.  — Ты придешь ко мне девственной в нашу брачную ночь, но если любопытство не дает тебе покоя, придется преподать тебе небольшой урок страсти. Интересно, так уж ли ты отважна, чтобы не отступить?
        И не успела Фортейн опомниться, как Кайрен стащил с нее дублет и сорочку, обнажив до талии.
        — Как ты прекрасна, милая!  — пробормотал он, обнимая ее за талию и поднимая на каменную скамью, чтобы не спеша полюбоваться.
        Сначала Фортейн немного удивилась, но тут же зазывно улыбнулась пылкому жениху. И расстегнула пояс, отчего штаны упали до самых щиколоток. Только сапожки помешали им сползти окончательно.
        — Интересно, насколько вы храбры, сэр?  — поддела она.
        — Иисусе!  — простонал он, впервые увидев ее обнаженной. Белая, без единого пятнышка кожа. Небольшой безволосый венерин холмик. Кайрен слышал, что выщипывать волосы на срамных частях тела вошло в обычай у знатных дам, но сам никогда не видел ничего подобного. И у нее в этом месте все было розовым и гладким, как у ребенка. Не то что у его деревенских возлюбленных. Вход в заветную расселину был чуть темнее и словно покрыт бархатистым пушком: длинный соблазнительный разрез, созданный, похоже, на его погибель. Кайрен не сумел совладать с собой. Его руки, словно наделенные собственной волей, потянулись к ней и стали гладить нежную плоть.
        Фортейн со вздохом удовольствия прикрыла глаза, ничуть не страшась, когда он стиснул ее ягодицы, привлекая все ближе, так что его лицо зарылось в мягкий живот, и снова накрыл ладонями груди. Девушка тихо ахнула, когда он стал покрывать ее тело легкими поцелуями.
        Кайрен Девере, потрясенный до глубины души ее красотой и очевидной готовностью отдаться без сожалений и жалоб, не знал, что делать. Его любовное копье было тверже железа, а похоть туманила глаза. Почему бы и нет? Что тут плохого? Ведь они все равно скоро поженятся.
        Но голос совести отрезвил его. Да, они жених и невеста. Но он глубоко любит и уважает Фортейн, слишком глубоко, чтобы оскорбить поспешным соитием на камнях и траве. А если он наградит ее ребенком? Вдруг, не дай Господь, он случайно погибнет и их дитя родится бастардом? Фортейн не ее мать, принцесса из дома Моголов, а он не принц из династии Стюартов, чей незаконный младенец почитался бы наравне с законными.
        Кайрен задрожал, балансируя на границе рассудка и безумия. Наконец разум взял верх. Кайрен со стоном натянул на Фортейн штаны и застегнул пояс.
        — Оденься,  — сердито проворчал он.
        — Что с тобой?  — поразилась Фортейн.  — Чем я обидела тебя, Кайрен? Почему ты не хочешь меня?
        — Накинь рубашку, и мы поговорим,  — резко бросил он, отворачиваясь, чтобы не видеть ее глаза, полные слез.
        Сконфуженная, преисполненная чувств, которых доселе не ведала и, разумеется, не понимала, Фортейн молча повиновалась.
        — Я оделась,  — всхлипнула она, все еще стоя на скамье. Кайрен повернулся, снял ее и заключил в объятия.
        — Я люблю тебя. И возьму твою невинность только в брачной постели. Хочу не спеша, не оглядываясь ласкать тебя и восхищаться твоей прелестью. Целовать долгими сладостными поцелуями не только губы, но и ослепительное тело. Пойми, если что-то случится со мной до того, как мы произнесем супружеские обеты, ты можешь остаться одна с ребенком, нашим ребенком, крохотным зернышком, залогом нашей любви! Он будет навсегда носить клеймо незаконнорожденного, которого вправе презирать и отвергать все окружающие! Я не сделаю этого с тобой и с нашим малышом, Фортейн. Я прав?
        Она кивнула, не поднимая головы, и невнятно пролепетала:
        — Но я томлюсь по тебе, Кайрен. Мое тело ноет от жажды узнать неизведанное.
        — Я сгораю от страсти к тебе и тем ослепительным наслаждениям, которые мы испытаем, когда соединимся, милая. Твои родители мудро решили: нам действительно лучше жить в разлуке, иначе в сладострастном порыве мы натворим непоправимое.
        — Но мы будем здесь встречаться?  — умоляла Фортейн.  — По крайней мере до первого августа.
        — Мы, кельты, называем этот день Lugnasadh,  — пояснил Кайрен.  — Это праздник урожая, но в древние времена он был посвящен многомудрому богу Лагу.
        — Ты знаешь древние предания?  — обрадовалась Фортейн.  — А еще твердишь, что Ирландия чужая для тебя. Ты в этом уверен, Кайрен?
        Он улыбнулся.
        — Мне нравятся история и старые легенды, милая, но это не означает, что здесь я чувствую себя как дома. Нет, моя дорогая Фортейн, наше будущее не здесь. Возможно, мы найдем его в колонии, которую решил основать лорд Балтимор, знакомый твоей матушки. Мне хочется начать все заново, в таком месте, где нас примут ради нас самих и никто не станет осуждать.
        — Такие всегда найдутся,  — цинично бросила Фортейн. Кайрен засмеялся:
        — Ты столь невинна и одновременно мудра, любовь моя!
        —  — Такое уж получила воспитание,  — сухо пояснила Фортейн.  — Каждый раз, когда родители отправлялись ко двору, они оставляли нас в Королевском Молверне с прадедом и прабабкой. Откровенно говоря, я лучшего и не желала, потому что мадам Скай знала все на свете. Другого столь же интересного человека во всем мире не существовало. Мне было четыре с половиной, когда умер прадед. После его кончины мадам Скай так и не оправилась, хотя горячо любила нас. Я жила во Франции и Шотландии, в Париже видела женитьбу короля Карла. И никогда не скучала, Кайрен. Буду счастлива поискать новое место рука об руку с тобой, хотя не отличаюсь любовью к приключениям и желала бы лишь спокойного, надежного брака. Однако теперь что-то в душе зовет к новым открытиям, побуждает покинуть Старый Свет и увидеть Новый. Меня всегда считали чересчур практичной, но я вдруг обнаружила, что унаследовала от женщин твоей семьи гораздо больше, чем думала. Я никогда не хотела быть такой, как они,  — горячей, бесшабашной и страстной до безумия. Кайрен разразился смехом.
        — А раздеться перед мужчиной, стоя на каменной скамье,  — это, по-твоему, не присуще натуре бесшабашной или страстной до безумия?
        — Но я хотела, чтобы ты взял меня,  — едва не заплакала она,  — хотя по-настоящему не ведаю, как это бывает. И все же должна испытать все или умереть от ужасного, грызущего меня желания.
        Кайрен сжал ее сильнее.
        — Обожаю тебя, Фортейн Линдли. Ты сумасшедшая, восхитительная и прекрасная. Не думал найти такую, но теперь ни за что не отпущу!
        Фортейн счастливо вздохнула.
        — Мне все равно, куда мы отправимся, Кайрен, лишь бы вместе.
        — Поезжай домой, пленительная колдунья! Я буду на этом месте через три дня,  — пообещал Кайрен.  — Раз моя семья возвращается домой в начале августа, значит, скоро прибудет письмо для меня. Моя мачеха чрезвычайно педантична. Если Уилли женится двадцать девятого сентября, она непременно даст задание каждому слуге и попросит меня навестить Эллиотов. Бедный Уилли! Теперь вся его жизнь распланирована на годы вперед.
        — Но твой брат этим доволен,  — возразила Фортейн.  — Он не из тех, кто ищет неприятностей на свою голову. Поэтому я и поняла, что он мне не подходит. И заодно обнаружила, что вовсе не так уж скромна и застенчива.
        — Да уж, эти слова вряд ли тебе подходят, Фортейн,  — хмыкнул Кайрен.  — Скорее, неукротимая и своевольная!  — Он еще громче засмеялся, ухитрившись увернуться от оплеухи.  — Пойдем, девушка, я посажу тебя на твоего великана. Мне куда дольше добираться до дому, чем тебе.
        Он поймал ее мерина и помог Фортейн взлететь в седло.
        — Не дождусь, пока у нас появится общий дом,  — тихо сказала она на прощание.
        Сегодня ей почти удалось соблазнить его. Но на этом она не успокоится!
        Фортейн знала, что у матери есть какое-то зелье, передаваемое из поколения в поколение и помогающее предотвратить зачатие. Она не собирается терпеть до октября. Ей так сладостно чувствовать прикосновения его жестких рук, знать, что она любима.
        Она хочет его немедленно!
        — Через три дня, милая,  — окликнул Кайрен, гадая, почему так воинственно блестят ее глаза. Он поцеловал ее руку и шлепнул Грома по крупу. Мерин пустился вскачь. Фортейн прильнула к его спине. Кайрен улыбнулся, глядя вслед своей упрямице. Сегодня она едва не совратила его, но больше он такого не допустит. Он старше и отвечает за ее репутацию. Слишком он любит Фортейн, чтобы предать!
        Глава 8
        — Чем пользуется мама, когда не желает, чтобы на свет появился ребенок?  — допрашивала Фортейн служанку матери Рохану и, хихикнув, добавила:
        — Очевидно, она забыла, иначе не носила бы сейчас младенца.
        Рохана, равнодушно поджав губы, старательно складывала только что выглаженное белье госпожи.
        — Твоя мать считала, что в ее лоне уже не сможет зародиться новая жизнь, дитя мое,  — пояснила она, закрывая сундук.  — К тому же не мне отвечать на подобные вопросы. Узнай у матушки. Она непременно скажет тебе, когда обвенчаешься с мастером Кайреном.
        — Черт подери, Рохана, ты знаешь!  — воскликнула Фортейн, топнув ножкой.  — Почему не хочешь сказать?
        — По той же самой причине, по которой ты упорно не желаешь обратиться к матери,  — бросила служанка.  — Ты внучка Могола, в жилах которой течет жаркая кровь. Пытаешься соблазнить возлюбленного и избежать последствий дурного поступка. Я не стану тебе помогать.
        Фортейн пожала плечами.
        — Ну и пусть. Я все равно заполучу его, когда посчитаю нужным,  — капризно пробормотала она.
        — Что с тобой?  — возмутилась Рохана.  — Ты всегда была единственной из детей госпожи, за кого та не считала нужным волноваться. Отчего вдруг превратилась в своенравную и непростительно беспечную особу?
        Фортейн вздохнула.
        — Знаю, знаю,  — прошептала она.  — Сама ничего не пойму, Рохана. Я, всегда такая рассудительная и практичная, теперь словно с ума сошла. Потеряла голову и хочу быть с Кайреном. Что со мной сталось?
        — Любовь,  — мечтательно ответила Рохана. Ее темные глаза тревожно блеснули.  — Ты влюблена, а женщины твоей семьи в таких случаях на все готовы. Однако сейчас июль, и свадьба только через три месяца. Постарайся быть терпеливой.
        — Но что, если я разочаруюсь, получив наконец то, о чем давно мечтала?  — встревожилась Фортейн. Рохана рассмеялась:
        — Такого не случится, особенно с этим смуглым красавчиком гигантом, похитившим твое сердце, дитя мое. Но позволь тебя предупредить. Если молоко можно получить даром, кому понадобится покупать корову? Мастер Кайрен — настоящий мужчина, что может подтвердить не одна девушка этой деревни. Ты же всего-навсего неопытная девственница. Сбереги себя, пока жених не наденет кольцо на твой палец, иначе он может быстро потерять к тебе интерес.
        — Об этом я не подумала,  — призналась Фортейн.  — Позволила страсти затуманить разум и вела себя глупо. Ты права, Рохана. Прежде чем отдаться Кайрену Деверсу, я позабочусь о том, чтобы его кольцо было на моем пальце, а мое — у него в носу.
        — Вот это правильно,  — одобрила Рохана.  — Дразни его, чтобы подогревать желание, держи на коротком поводке, но раздвинь ноги только в брачную ночь.
        — Откуда ты так много знаешь, хоть и считаешься девицей?  — удивилась Фортейн.
        — Девицей? В моем возрасте?  — фыркнула Рохана.  — Поверь, в свое время и у меня было немало приключений. Кроме того, у меня есть замужняя сестра. И еще я была служанкой твоей матери с самого дня ее рождения.
        — А почему ты так и не вышла замуж?  — допытывалась Фортейн.
        — Потому что не хотела. Мне нравится моя свобода. Нравится служить твоей матери. Это дает мне счастье, Фортейн, а каждая женщина имеет право быть счастливой,  — пояснила Рохана и, обняв девушку за плечи, добавила:
        — А теперь больше никаких вопросов. Пообещай, что наберешься терпения и сумеешь держать себя в руках.
        Фортейн кивнула.
        — Ты не скажешь маме?
        — Нет. Я знаю, что могу тебе доверять. Все останется между нами. Не огорчи меня, дитя мое,  — тихо попросила Рохана.
        — Это будет нелегко,  — вздохнула Фортейн.
        — Знаю,  — сочувственно пробормотала служанка.
        Следующие несколько недель, к удивлению Фортейн, пролетели быстро. Она много времени проводила, объезжая округу, иногда виделась с Кайреном. Девушка теряла аппетит, плохо спала, металась, кричала, а утром не могла припомнить, что видела во сне. В конце июля она встретилась с Кайреном у замка Черного Колма.
        — Это последнее наше свидание,  — сообщил он.  — Брат приезжает первого августа. Мачеха, как всегда, деловитая, уже успела все устроить. Эллиоты прибудут из Лондондерри пятого числа, чтобы подписать брачный контракт и окончательно договориться о свадьбе. Ускользнуть будет невозможно, милая. Придется выполнять сотни поручений, чтобы все прошло без сучка и задоринки. Я попытаюсь удрать, но даже не смогу предупредить, когда освобожусь. Если тебя здесь не найду, оставлю записку под скамейкой и придавлю большим камнем. Ты сделай то же самое.
        Фортейн уныло кивнула. Плачем, нытьем и жалобами ничего не изменишь.
        — Трудно нам придется, Кайрен,  — пробормотала она. Он прижал ее к себе.
        — В наши последние встречи ты не пыталась соблазнить меня, Фортейн. Разлюбила или передумала?
        — Ты считаешь меня такой непостоянной?  — рассердилась она.  — И что значит «не пыталась тебя соблазнить»? А еще говорят, что женщины тщеславны. Зато у мужчин непомерное самомнение!
        — А если бы я предложил любить тебя сейчас, сию же минуту, что бы ты ответила, сердце мое?  — лукаво усмехнувшись, поддразнил он.
        — Ответила бы, что ты напыщенный осел,  — отрезала Фортейн.
        Кайрен еще громче рассмеялся.
        — Я люблю тебя, моя дикарка,  — прошептал он.  — Через два месяца ты станешь моей женой. Я едва сдерживаюсь, родная, и это чистая правда.
        Фортейн притянула к себе его голову и поцеловала крепким долгим поцелуем, прижавшись к нему своим юным упругим телом, проводя языком по его губам, лаская его язык, чуть прикусывая, когда он впился в ее рот. Она гладила Кайрена по волосам, терлась грудью о его грудь. С каждой минутой все труднее становилось помнить обещание, данное Рохане. Ее штаны почти не защищали от напора восставшей мужской плоти, и девушка чувствовала, как твердый, жадный до победы отросток упирается ей в живот.
        Голова Кайрена кружилась. Он сжимал Фортейн так, что она, казалось, вот-вот задохнется, а она извивалась и билась в его руках, возбуждая самые низменные инстинкты. Он умирал от желания бросить ее на землю и погрузиться в покорную плоть. Хотел ее, как ни одну женщину, но на этот раз что-то изменилось. Всего месяц назад она отдалась бы ему беззаветно и с радостью, сейчас же в ней чувствовалось некое сопротивление. Она не собиралась совращать его, и ему не удастся ею овладеть.
        Кайрен опустил руки, и Фортейн отступила.
        — Это чтобы ты помнил меня до следующей встречи, Кайрен Девере,  — прошептала она, вскочила на Грома и умчалась прочь не оглядываясь.
        Он долго провожал ее тоскующим взором. Она принадлежит ему и когда-нибудь станет редкостной, необыкновенной женщиной, но он прав: она наверняка уничтожила бы его младшего брата, низвела бы до положения жалкого хнычущего приживала. Уилли разозлится, узнав о новом повороте событий, но Кайрен Девере в глубине души признавал, что Эмили Энн будет лучшей женой для наследника Меллоу-Корта.
        Очнувшись от раздумий, Кайрен потер восставшую плоть. Как же легко маленькой ведьме удается возбудить его! Он медленно обошел руины замка, пережидая, пока уймется похоть. Немного придя в себя, он вскочил на жеребца и полетел к дому.
        Первого августа еще до полудня колеса кареты хозяев заскрипели по гравию подъездной аллеи Меллоу-Корта. Лакей сбежал по ступенькам крыльца, опустил подножку и помог госпоже выйти из дормеза. Джейн Энн Девере с довольным видом огляделась и расправила смятые юбки.
        — Добро пожаловать домой, мадам,  — приветствовал Кайрен с улыбкой на красивом лице.  — Полагаю, мои сестры и их семьи здоровы. Надеюсь, они приедут на свадьбу Уилли?
        — К сожалению, нет, поскольку обе снова в положении. Можно подумать, они не протестантки, а грязные папистки! Только они стремятся иметь кучу вечно вопящих, невоспитанных детишек,  — процедила мачеха я, снова осмотревшись, заметила:
        — Похоже, все в идеальном порядке, Кайрен. Ты хорошо потрудился, и я благодарю тебя за то, что ты так усердно управлял наследством брата.
        Она направилась к дому. Из экипажа показался отец в сопровождении брата.
        — Слава Богу, мы дома!  — провозгласил Шейн Девере.  — Я постараюсь впредь не отлучаться от Лиснаски дальше чем на пять миль, парень. Колин расхвалила тебя в письме, и, как видишь, твоя мачеха довольна. А теперь, дети мои, хотелось бы глотнуть немного доброго виски,  — Поднос уже стоит в библиотеке, отец. Идешь, Уилли?  — осведомился Кайрен у странно притихшего брата.
        — Я женюсь на Эмили Энн,  — тупо пробормотал тот.
        — Знаю,  — кивнул Кайрен.
        — Я не люблю ее,  — продолжал Уильям.
        — Стерпится — слюбится,  — нетерпеливо буркнул отец, направляясь к дому.  — Пойдем лучше выпьем.
        — Лесли, конечно, уже вернулись в Шотландию,  — заметил Уильям.  — И я никогда больше не увижу Фортейн.
        — Нет, они все еще здесь,  — возразил Кайрен.  — Герцогиня, к собственному удивлению, обнаружила, что беременна. Известие потрясло всю семью. Малыш должен появиться на свет в ноябре, и ее светлости отсоветовали путешествовать. Весь Магуайр-Форд так и жужжит сплетнями.. Как тебе известно, у меня есть немало приятельниц в этой гостеприимной деревушке.
        — В таком случае следует пригласить Гленкирков на свадьбу!  — с ужасом охнул Уильям.  — Как я перенесу ее появление в церкви? Невыносимо!
        Старший брат схватил его за плечи и принялся трясти.
        — Возьми себя в руки, Уилл. Ты уже больше не малыш, у которого отняли любимую игрушку. Ты мужчина! Леди Линдли отказала тебе. Постарайся это пережить и радуйся, что у тебя осталась такая преданная и верная девушка, как Эмили Энн. Перестань себя жалеть и ныть о том, что могло бы быть. Ты сам согласился жениться на кузине, которая, хочешь того или нет, идеальная для тебя жена. Не терзай Эмили Энн своими ребяческими фантазиями, уверяя, что между тобой и леди Линдли что-то было. Ничего не было и быть не могло. А теперь иди в дом и выпей с папой.
        — Ты видел ее?  — спросил Уильям, шагая к крыльцу.
        — Да, на прогулке.
        — Она была одна?  — допытывался брат.
        — Одна. Похоже, ирландцы ей не слишком по душе.
        — Я не ирландец,  — буркнул Уилли.
        — А кто же ты?  — удивился Кайрен.  — Наш отец ирландец, ты живешь в Ирландии, так что и говорить нечего.
        — Она как-то сказала мне то же самое,  — вздохнул Уильям.
        — Значит, у нее больше здравого смысла, чем я предполагал,  — заметил Кайрен, открывая дверь библиотеки.  — Вот и мы, папа.
        Отец сидел у пылающего камина. Он уже успел стянуть сапоги, и ноги в чулках были протянуты к огню. Отхлебнув виски, он махнул рукой в сторону буфета, где на серебряном подносе стоял графин:
        — Ax, как я мечтал об этом с тех пор, как ваша мать увезла меня отсюда! Обе твои сестры, Кайрен, живут в деревне, в домах, где стоит вечная невыносимая сырость, хотя погода была довольно теплая. У Мэри — пятеро детей, у Бесс — четверо. Мать права: никогда не встречал таких шумных невоспитанных сорванцов. Пусть это и наши внуки, все равно — гадкие отродья, и все тут! Твои сестры совершенно не умеют вести хозяйство. Повсюду детишки, няньки, собаки, и ни минуты покоя. Хотя у нас тоже было пятеро, но в доме всегда царил уют благодаря моей Джейн,  — проворчал Шейн Девере.
        — Вынужден согласиться с тобой, отец,  — засмеялся Кайрен.  — Мачеха всегда умудрялась содержать дом в полном порядке, и нужно отдать должное: ей я обязан теми немногими хорошими манерами, что у меня есть.
        Шейн поднял голову и пронзил сына тревожным взглядом.
        — Если бы только… — начал он. Кайрен поспешно поднял руку, чтобы заставить отца молчать.
        — Я сам приобрету все, что захочу,  — тихо сказал он.  — Я не создан для такой жизни. Не то что Уилли. У меня нет ни сожалений, ни злобы. Все идет, как должно быть, и род Деверсов продолжится в Меллоу-Корте.
        — Ах, какое благородство!  — злобно выпалил Уильям.
        — Иди к дьяволу, младший братец,  — спокойно откликнулся Кайрен.
        — Хорошо рассуждать, когда не приходится жениться на нелюбимой,  — капризно прошипел тот.  — Зато мою жизнь успели распланировать до смертного часа!
        Кайрен Девере раздраженно прищурился и, схватив младшего брата за шиворот, повернул лицом к себе.
        — Послушай меня, малыш Уилли,  — зловеще процедил он.  — Я не вижу причин для жалоб. Ты наследник прекрасного поместья, носишь древнее уважаемое имя, женишься на девушке, которую знал с детства. Девушке, которая обожает тебя и сделает счастливым, если ты ей позволишь. Какого черта ты валяешь дурака? Тебе ни к чему приключения, тревоги и волнения, ибо ты истинный сын своей матери. И если станешь мучить Эмили Энн, я лично изобью тебя до полусмерти. Попробуй только разбить ей сердце!
        — А тебе какое дело?  — ухмыльнулся Уильям.
        — Есть дело, хотя бы потому, что я великодушно отдал тебе все, что у меня было. И если бы я решил перейти в протестантство, Уилли, неужели ты воображаешь, будто отец сделал бы тебя наследником? Обычно младшим сыновьям не так везет, как тебе, и поверь, все еще может измениться в мгновение ока, младший братец. Даже твоей грозной мамаше ничего не удастся сделать, так что радуйся своей удаче и будь добрее к своей кузине. Такой бесчувственный олух не заслуживает ни Меллоу-Корта, ни Эмили Энн. Постарайся перемениться, хотя бы ради своих родителей.
        Он разжал руку и оттолкнул брата. Уильям ринулся вон из комнаты, громко хлопнув дверью. Кайрен, смеясь, уселся напротив отца.
        — Надеюсь, ты проживешь еще долго. Очевидно, наш Уилли не готов взять на себя ту ответственность, которая рано или поздно перейдет к нему.
        Он залпом проглотил виски, наслаждаясь растекшимся по телу теплом.
        — Я пока не собираюсь ложиться в гроб, парень,  — заверил Шейн,  — и вижу, что малышу еще придется потрудиться, чтобы повзрослеть. Могу уверить, что путешествовать с ним радости мало. Все время стонал и оплакивал потерю леди Линдли. Как я жалею, что эта девица вообще появилась в Ольстере! Должно быть, она ведьма и околдовала Уилли, иначе не могу объяснить, почему он так страдает по ней.
        — Никакая она не ведьма, отец. Боюсь, Уилл все это себе напридумывал. Как, во имя Господа, моя мачеха уговорила его жениться на Эмили Энн?
        — Убедила, что иного выхода все равно нет, поскольку ни одна из знакомых женщин его не захочет. Объяснила, что его долг жениться и продолжить род Деверсов. Ты ведь знаешь свою мачеху, Кайрен. Она всегда добивается всего, что ни пожелает. Сначала Уильям противился, но когда Мэри и Бесси присоединились к Джейн, все-таки сдался. Покорился своей участи. Даже я считаю, что это для него самое лучшее.
        — Постарайся, чтобы Уилли вел себя прилично по отношению к кузине и ее семье, когда Эллиоты прибудут в Меллоу-Корт.
        — Я потолкую с ним и матери прикажу. Он слова дурного не скажет девушке, иначе, помоги мне Бог, я снова сделаю тебя наследником,  — пообещал сэр Шейн.
        — Не дай Господь!  — хмыкнул Кайрен.  — Уж лучше я сам поговорю с братом!
        Мужчины рассмеялись. Хотя Шейн Девере любил обоих сыновей, он больше симпатизировал старшему. При столь упрямом характере Кайрен был на редкость чувствительным и благородным до глупости. Шейна печалило то обстоятельство, что старший сын так легко отказался от наследства, но мотивы Кайрена были понятны. Этот сын унаследовал безрассудную смелость и страсть к приключениям от своих кельтских предков, не то что смирный Уильям, куда более подходивший для жизни в Меллоу-Корте, обстановка в котором быстро менялась. Ольстер со своими фермами и притоком шотландских и английских эмигрантов постепенно приобретал лоск, более соответствующий центральной Англии, чем северной Ирландии.
        Джейн Девере пришла в ужас, узнав, что герцог и герцогиня Гленкирк никуда не уехали. Не пригласить их на свадьбу было немыслимо: что ни говори, а Гленкирки — самое знатное семейство в округе, и все знали, что Деверсы с ними знакомы. И хотя никто из соседей не удивлялся, что Уильям и Эмили решили пожениться — в конце концов, об этом поговаривали уже давно,  — скандал, который разразится, если Лесли из Гленкирка обойдут приглашением, пережить будет невозможно. Что скажет общество?
        Приглашение было отослано и принято. Адали лично привез в подарок огромную серебряную чашу для пунша с узором из виноградных лоз и двадцать четыре такие же чашечки поменьше размером, а также серебряную разливную ложку, украшенную фамильным гербом.
        Леди Девере едва сдержала радость, когда мажордом в белом тюрбане осторожно вынул сервиз из оклеенного бархатом и окованного серебром ларца черного дерева, на крышке которого красовалась серебряная табличка с именем Деверсов.
        — Поблагодарите за щедрость герцога и герцогиню,  — едва вымолвила она.  — Невеста обязательно напишет им, когда на следующей неделе прибудет из Лондондерри. С нетерпением ждем на свадьбу его светлость с семьей.
        Адали почтительно поклонился.
        — Я передам ваши добрые слова господину и госпоже,  — пообещал он и попятился к двери.
        После его ухода Джейн даже не попыталась скрыть свой восторг.
        — Шейн, посмотри! Ну не чудесно ли? Уильям, взгляни, какой великолепный сервиз! Дражайшая Эмили будет поражена. Соседи умрут от зависти. Теперь мы сможем всем сказать, что это свадебный подарок герцога и герцогини Гленкирк, родственников самого короля! Какое великодушие, особенно если учесть…
        Джейн осеклась.
        — Я буду вспоминать о Фортейн каждый раз, когда это увижу,  — буркнул Уильям.
        — Прекрати!  — закричала мать.  — Ты в самом деле рехнулся, Уильям! Подумай о себе! Подумай об Эмили Энн! Ты едва словом с ней перемолвился. Ее родственникам это показалось весьма странным, но я объяснила, что ты просто устал от переездов. Я требую, чтобы при встрече ты вел себя с Эллиотами самым учтивым образом и выказывал им всяческое уважение и почтение.
        — Пойдем, парень, прокатимся,  — позвал Кайрен, подмигнув мачехе.  — Свежий воздух охладит твою голову и вернет разум.
        Джейн Девере едва заметно кивнула пасынку. Последнее время Кайрен во всем старался ей помочь, и хотя он и раньше никогда не доставлял ей особых трудностей, если не считать верности католической религии, все же она никак не могла понять, чем вызвана такая услужливость. Но как бы то ни было, а Кайрен — единственный, кого еще слушает Уильям.
        Она подошла к окну и проводила взглядом удалявшихся братьев.
        — Бьюсь об заклад, она наблюдает за нами,  — пожаловался Уильям, пуская коня в галоп,  — Все опасается, что я в последнюю минуту откажусь идти к алтарю и разобью ее мечты. Только я этого не сделаю. Разве у меня есть выбор? Придется жениться на кузине, наплодить детей и поступать так, как от меня ожидают. А почему? Потому что я уверен: малейшее неповиновение с моей стороны — и отец вернет тебе наследство.
        — Мне Меллоу-Корт не нужен,  — запротестовал брат.
        — Зато нужен мне,  — бросил Уильям, подтвердив то, что Кайрен и без того знал: Уильям — истинный отпрыск своей мамочки.
        Братья некоторое время ехали в молчании, но тут Кайрен сообразил, что они направляются к замку Черного Колма. Вдалеке показался всадник. Кайрен узнал Грома и попытался отвлечь брата, но тот уже увидел мерина Фортейн и пришпорил своего коня. Кайрен, пробормотав проклятие, последовал за Уилли.
        Фортейн увидела братьев и тихо выругалась. Вряд ли теперь удастся незаметно скрыться. Зато хоть увидит Кайрена, пусть и в обществе брата. С самого конца июля они встречались всего однажды, и то ненадолго, потому что он не хотел ненужных расспросов о своем подозрительно долгом отсутствии, Вымученно улыбаясь, она натянула поводья.
        — Здравствуйте! Рада вас видеть. Как вам понравилась Англия, Уилл? Надеюсь, ваши сестры здоровы? Мои сердечные поздравления по поводу предстоящей свадьбы. Счастлива познакомиться с вашей невестой.
        — Я люблю вас!  — вскричал Уильям.  — Одно ваше слово, Фортейн, и я разорву помолвку!
        Голубые глаза умоляюще заблестели.
        Фортейн негодующе уставилась на Уильяма, словно тот смертельно ее оскорбил. Кайрен предупреждал ее о том, что Уилл все еще страдает по ней. Нужно немедленно охладить его чувства, иначе Бог знает, к чему это приведет.
        — Глупый щенок!  — вскричала она.  — Я не собираюсь за вас замуж. Неужели мои родители недостаточно ясно дали это понять? В таком случае объясню еще раз. Вы милый молодой человек, Уильям Девере, но я не стала бы вашей женой ни за какие блага мира!
        — Но почему?  — горестно взмолился Уилли. Фортейн вздохнула. Очевидно, прямота и искренность не произвели должного действия и открыть глаза Уильяму — задача невыполнимая. Поэтому она, воинственно сверкнув глазами, пошла в атаку:
        — Почему? Да потому что вы невыносимо надоедаете мне! В жизни не встречала более скучного типа! Даже Рори Магуайр, мамин управляющий, и то куда интереснее вас и, несомненно, гораздо умнее. Между нами нет ничего общего. Я получила блестящее образование, вам же безразличны любые науки. Я считаю, что женщина многого может добиться в жизни, вы же уверены, что она годится только на то, чтобы вести хозяйство и рожать детей. Никогда не смогла бы выйти за человека, подобного вам. Теперь поняли?
        Уильям, потрясенный ее речами, долго безмолвно смотрел на нее, прежде чем пролепетать:
        — Значит, вы меня не любите?
        — Не люблю и не полюблю никогда,  — отрезала Фортейн.
        — Но почему я не в силах изгнать вас из сердца и души?  — настаивал он.  — Вы неотступно преследуете меня, наяву или во сне. Зачем вы меня околдовали?
        — Никого я не околдовала, Уилл, просто до сих пор ваши родные ни в чем вам не отказывали и безбожно баловали. Я, по-видимому, единственная, чего вы хотели, но не смогли заполучить. Вам безмерно повезло, что кузина согласилась за вас выйти. Она идеально вам подходит и станет хорошей женой. Постарайтесь удовольствоваться этим, Уильям Девере.
        Он тупо уставился на нее, но поскольку она молчала, повернул коня и ускакал.
        — Ты его не пощадила,  — мягко заметил Кайрен.
        — Могло ли быть иначе?  — удивилась Фортейн.
        — Нет. Ты правильно поступила, милая. Надеюсь, это немного его отрезвило. Но должен сказать, я смертельно по тебе соскучился.
        — Я тоже, но сейчас тебе лучше последовать за братом, чтобы он ничего не заподозрил. Увидимся через две недели, на свадьбе.
        Она пришпорила Грома и, не оглядываясь, умчалась. Для этого ей пришлось собрать в кулак остатки воли. При виде Кайрена, едущего навстречу, желание с новой силой обуяло ее. Она уже была готова лететь к нему, как заметила Уилла. До сегодняшнего дня она не испытывала к нему ничего, кроме жалости, теперь же к этому чувству прибавилось раздражение. Уильям Девере в самом деле глупец. Ее родители отказали ему. Он провел лето вдали от Ольстера и вполне мог бы оправиться от неудачи. К тому же вскоре ему предстоит жениться на кузине. Бедная девочка: всю жизнь выносить такого болвана!
        Но Уильям, ко всеобщему восторгу, радостно встретил невесту, прибывшую за неделю до венчания. Эмили и в самом деле была недурна собой: шестнадцатилетняя куколка с милым круглым лицом и большими голубыми глазами. Рыжеватые волосы, завитые крутыми букольками, подпрыгивали при каждом движении. Пухленькие губки так и манили к поцелую, а носик был прямым и изящным. Кроме того, она могла похвастаться идеальной розовато-сливочной кожей, бывшей в те времена в большой моде. Уильям тут же припал к ее губам, чем несказанно смутил.
        — Уильям!  — ахнула она.
        — Добро пожаловать домой, дражайшая Эмили,  — приветствовал он ее и, взяв за руку, повел в комнаты.
        — Чем вызваны такие перемены?  — пробормотал Шейн, обращаясь к старшему сыну.
        — Несколько дней назад на прогулке мы встретились с леди Линдли. Уильям повел себя как последний дурак, и она так его отчитала, что даже я никогда ничего подобного не слышал. «Глупец», «скучный тип» — это далеко не все, что она бросила ему в лицо. Не оставила ни малейшего места сомнениям, заверила, что не любит его и никогда не полюбит. Словом, полностью развеяла мечты и, похоже, привела в чувство. Он был просто потрясен. Такого бедняга не ожидал.
        — Слава Богу,  — облегченно вздохнул сэр Шейн.  — Последнее время с твоей мачехой просто сладу нет. Рвет и мечет от страха, что Уильям в последний момент сбежит из церкви. Она помешалась на этой свадьбе. Правда, ее желание заполучить Магуайр-Форд одно время было перевесило, но, увидев в леди Линдли врага, способного отнять у нее Уильяма, она сердечно обрадовалась, получив от Гленкирков отказ.
        — Но на Магуайр-Форд по-прежнему зарится,  — вздохнул Кайрен.
        — Что есть, то есть,  — кивнул Шейн.
        — Говорят, леди Лесли решила разделить его между двумя младшими сыновьями, твердыми в вере протестантами. Как я слышал, они уже прибыли из Шотландии,  — сообщил Кайрен,  — и, наверное, будут на свадьбе.
        — Твоей мачехе и это известно,  — заметил Шейн Девере.  — Она уже надеется, что первым ребенком Уильяма будет девочка, которую можно обручить с одним из парнишек Лесли. Если не удалось захватить весь Магуайр-Форд, придется удовлетвориться хотя бы половиной.
        — Я преклоняюсь перед вашей женой, сэр!  — искренне воскликнул Кайрен.
        — Как и все мы,  — сухо ответствовал отец.  — Слава Богу, что до венчания осталось всего несколько дней! Больше мне не вынести этого хаоса, сын мой.
        Кайрен усмехнулся. Он прекрасно понимал отца, поскольку испытывал те же чувства, хоть и по иным причинам. Через шесть дней после свадьбы брата он сам женится на леди Фортейн Линдли в древней церкви Магуайр-Форда. О, как он ждал этого дня! Кайрен считал, что Лесли чересчур осторожничают, запретив сообщать кому бы то ни было о свадебных приготовлениях. Ему хотелось поделиться радостью хотя бы с отцом.
        Но сегодня Кайрен понял, что Лесли были правы. Несчастное увлечение Уильяма могло сыграть роковую роль в их планах. Теперь он не доверял брату и подозревал, что, несмотря на суровую отповедь Фортейн, тот по-прежнему продолжает питать к ней безответную страсть и поэтому притворяется, будто увлечен Эмили. Узнав же, что старший брат женится на предмете его страсти, Уильям поднимет бурю, и тогда начнется настоящий ад. Придется подождать, пока он благополучно отбудет в свадебное путешествие.
        Но все же Кайрен ощущал настойчивую потребность поговорить с кем-нибудь по душам, поэтому и отправился на северный конец Лиснаски повидаться с давней любовницей отца, Молли Фицджеральд, жившей в уютное кирпичном домике, выстроенном для нее Шейном. Старая служанка Бидди открыла дверь и при виде Кайрена расплылась в широкой улыбке.
        — Мастер Кайрен! Вот радость-то! Входите, входите. Мистрис будет счастлива видеть вас, и сестры тоже.  — Она проводила его в большую комнату, где в камине потрескивал огонь.  — Вы сами знаете, где у нас виски, мастер Кайрен, а я пока схожу за хозяйкой.
        Кайрен налил виски, выпил залпом, стараясь поскорее согреться, потому что день выдался холодный. Услышав за спиной шаги, он с улыбкой обернулся.
        — Молли, надеюсь, ты простишь, что я приехал без приглашения.
        — Разумеется, Кайрен, разумеется,  — ответила низким, чуть хрипловатым голосом Молли, красивая женщина с густыми темными волосами и теплыми глазами цвета янтаря.  — Девочки соскучились по тебе, но мне говорили, что ты часто ездишь кататься с англичанкой из Эрн-Рока и встречаешься с ней у замка Черного Колма.
        — Я считал, что мы крайне осторожны и никто нас не заметил,  — со смехом признался Кайрен.  — Хорошо еще, что никто не вздумал сплетничать, потому что, если бы слухи дошли до Меллоу-Корта, быть беде. Ты же знаешь, она отказала Уилли. И так уж получилось, что меня не отвергла. Отец Батлер поженит нас пятого октября.
        — А твой отец знает?  — встревожилась Молли.
        — Как я могу ему сказать? Уильям все еще воображает, что влюблен, хотя она не давала ему никаких надежд и безжалостно отчитала при встрече. Правда, теперь он делает вид, будто готов довольствоваться кузиной, но я знаю Уилли. Он все еще пылает страстью к Фортейн. Мы не хотели портить свадьбу брата известием о нашей помолвке. Я все объясню папе, когда Уилли и Эмили отправятся в свадебное путешествие в Дублин. Если отец захочет приехать на свадьбу, мы будем рады его видеть. Если же нет, все равно поженимся.
        — Надеюсь, нас ты пригласишь?  — тихо откликнулась Молли, взяв его за руку и подводя к стоявшему у камина дивану.
        — Конечно,  — кивнул он, садясь рядом с ней.
        — Значит, Кайрен Девере, ты станешь хозяином Эрн-Рока и Магуайр-Форда. Твоей мачехе это не понравится.
        — Нет, Молли, я не получу ни того, ни другого. Мать Фортейн слишком хорошо понимает, что творится в Ольстере, и знает, что, если отдаст поместье Фортейн, мои мачеха и брат из кожи вон вылезут, пытаясь отобрать эти земли, потому что я остался католиком. Вместо этого леди Лесли решила подарить Магуайр-Форд своим сыновьям-протестантам. Мы с Фортейн не останемся в Ольстере. Сначала уедем в Англию, а потом — в Новый Свет. Герцогиня говорит, что у нее есть знакомый джентльмен, лорд Балтимор. Прекрасный человек и в фаворе у самого короля. Он собирается основать колонию, где могут жить католики и все, кого преследуют за веру. Там мы начнем новую жизнь.
        — Герцог с герцогиней не против вашего брака? Я слышала, люди они странные, держат в услужении чужеземца со смешной шляпой вроде пудинга на голове. Это правда, Кайрен?
        — Смешная шляпа называется тюрбаном,  — усмехнулся Кайрен.  — Адали — наполовину француз, наполовину индиец. Герцогиня — дочь великого правителя Индии. Она приехала в Англию в шестнадцать лет и с тех пор живет здесь. Она прекрасна собой, добра, и муж ее обожает. Фортейн — дочь от второго брака. Герцогиня дважды овдовела, прежде чем выйти за герцога. У нее семеро детей. Ну как, я удовлетворил твое любопытство, дорогая Молли?
        — Для начала,  — с улыбкой ответила та.  — Я слышала, что герцогиня ожидает ребенка.
        — Да, и каким же это стало для нее сюрпризом! Они решили остаться в Ирландии до следующего лета, когда малыш сможет легко перенести путешествие.
        — А вы с Фортейн будете жить с ними? Кайрен пожал плечами:
        — Не знаю. Не было времени добраться до Эрн-Рока и поговорить с родными Фортейн. Но я уверен, что они все сделают как надо, поэтому ничуть не волнуюсь, хотя привык сам распоряжаться своей жизнью.
        — Так и будет впредь, Кайрен. А теперь скажи, как поживает твой отец. Мы не виделись с самого его возвращения. Должно быть, тоже занят приготовлениями к свадьбе, Передай, что мы с девочками стосковались по нему.
        — Где Мэв и Эйн?  — осведомился Кайрен.
        — В кухне, учатся варить суп. Я не позволю им бегать по деревне и наживать дурную репутацию. И без того сыщется немало таких, кто воображает, что если я недостаточно респектабельна, то и девочки мои — легкая добыча. Но они найдут себе приличных мужей, обязательно найдут.
        — Здесь осталось не так много женихов-католиков, Молли,  — напомнил Кайрен.  — Тебе придется довольствоваться протестантами или отправить девочек в монастырь, французский или испанский.
        — Монастырь?  — фыркнула Молли.  — Моим девочкам предстоит стать женами и матерями. Протестанты или католики? Мне все равно, лишь бы оглашение состоялось по всем правилам и весь Лиснаски видел церемонию. Я хочу внуков!
        — Кайрен!
        В комнату ворвались сестры, миловидные девушки с длинными темными волосами. Мэв унаследовала от матери светящиеся янтарем глаза, а у младшей, Эйн, глаза были отцовские, ярко-голубые. Кайрен сердечно обнял их и расцеловал в щечки. Мэв уже исполнилось семнадцать. Должно быть, свадьба не за горами! Девушка налилась, как яблочко, и ей следует как можно скорее найти мужа. Эйн же было всего четырнадцать. Неуклюжая девочка-подросток только начала округляться. Она поспешила устроиться на диване рядом с братом.
        — Говорят, у тебя есть возлюбленная,  — объявила она.
        — Эйн!  — строго прикрикнула мать.
        — Но, мам, все только об этом и судачат,  — оправдывалась девочка.
        — Я женюсь, но ты не должна никому об этом говорить,  — предупредил Кайрен.
        — Почему?  — удивилась Эйн.
        — Потому что я женюсь на леди Фортейн Линдли. Это произойдет пятого октября, и тебя пригласят, если будешь вести себя прилично,  — объяснил Кайрен.
        — На той девушке, что должна была выйти за Уильяма Деверса?  — удивленно прошептала Мэв.
        — На девушке, которая отказала братцу Уилли,  — поправил Кайрен.  — Но мы не желаем портить ему свадьбу с Эмили Энн. И я не хочу, чтобы он вызвал меня на дуэль из-за того, что втайне продолжает питать нежные чувства к Фортейн.
        — Какая непостоянная девица! Бесстыдно играла с ним, чтобы потом переметнуться к тебе,  — уничтожающе бросила Мэв.
        — Это не так,  — покачал головой Кайрен.  — Ее привезли в Ольстер, чтобы посмотреть, подходят ли они с Уилли друг другу. Фортейн сразу поняла, что свадьбе не бывать, сказала об этом родителям, и они немедленно поговорили с папой и леди Джейн. Те сразу увезли Уилли в Англию, чтобы избежать скандала, поскольку он мог натворить глупостей. Фортейн не кокетничала с нашим братом, ничего ему не обещала. Это Уилли очарован ею и ведет себя как деревенский олух. Только недавно он встретил ее на прогулке и снова признался в любви. Фортейн пришлось напрямик объяснить ему, что к чему, хотя раньше она пыталась пощадить его чувства. Фортейн Линдли — именно та женщина, которую я искал, и вам она понравится.
        — Кайрен влюблен,  — пропела Эйн.  — Кайрен влюблен… Кайрен с улыбкой взъерошил ее волосы.
        — Когда-нибудь и ты влюбишься, мистрис Плутовка. Жаль только, что я этого уже не увижу. Ну, что скажешь, милая Мэв?
        — Я нечасто соглашаюсь с Эйн, но, похоже, она права. Ты влюблен, Кайрен Девере. Не думала, что доживу до этого дня.
        — Все возможно,  — ухмыльнулся Кайрен.  — Все возможно, моя Мэв. Да и твой час придет.
        — В это трудно поверить, братец. Слишком уж большая роскошь,  — серьезно заметила Мэв.  — Мама все твердит, что я должна найти себе респектабельного мужа, хотя сама выбрала любовь.
        — Я была порядочной вдовой, когда твой отец пришел ко мне,  — вспыхнула Молли,  — взрослой женщиной, я знала, что делаю и каковы будут последствия, а ты, милая, будешь делать, как приказано, ибо я твоя мать и не допущу никакого неповиновения.
        — Тише, девочки, тише,  — вмешался Кайрен.  — Я приехал навестить вас, а не затевать ссоры. Скажи лучше, Молли, крошка, что ты подашь на ужин? Я парень здоровый и успел проголодаться, пока ехал сюда по холоду.
        — Меня ты не одурачишь, Кайрен Девере,  — покачала головой Молли.  — Ты своим языком кого угодно заворожишь! Совсем как твой отец… Помоги Бог твоей девушке! Ты привезешь ее сюда, чтобы познакомить с нами?
        — Обязательно,  — кивнул он,  — но только после свадьбы Уилли. А сегодня я останусь поужинать, однако потом придется поскорее возвращаться, иначе мачеха будет гадать, куда я подевался и почему не бегаю по ее поручениям.
        — Говорят, торжество будет пышным и немало слуг пригласили со стороны,  — заметила Молли.
        — Как бы мне хотелось пойти… — тоскливо протянула Эйн.
        — Не выйдет,  — отрезала Мэв.  — Представь, какая буря поднимется, если побочные дочери сэра Шейна появятся на свадьбе его законного сына и наследника! Будь благодарна леди Джейн за то, что не выгоняет нас из Лиснаски.
        — Она этого не сделает!  — в ужасе вскричала Эйн.
        — Да ну? Если ей понадобится, нас здесь не будет. Вспомни, как она убедила отца лишить Кайрена наследства только потому, что он не захотел стать протестантом. Она настоящая дьяволица!
        — Довольно,  — тихо вмешался Кайрен.  — Мэв, послушай меня, ведь ты достаточно взрослая, чтобы понять. Мне Меллоу-Корт ни к чему, иначе я сделал бы все, чтобы его удержать. Теперь уйми свой гнев, и пойдем посмотрим, что приготовила на ужин Бидди.
        Он встал и раскрыл сестре объятия. Мэв бросилась ему на шею:
        — Не уезжай, Кайрен! Не покидай Ирландию или возьми с собой меня и Эйн! Мама возлагает на нас большие надежды, но кто женится на незаконных отпрысках им сэра Шейна? Мы, как и ты, тоже должны начать новую жизнь! Кайрен прижал сестру к себе и поверх ее темной головки взглянул на Молли.
        — Она, пожалуй, права,  — негромко заметил он.  — Если в этой колонии достаточно безопасно, может, там найдется место для малышек.
        Слезы покатились по лицу Молли Фицджеральд. Немного подумав, она кивнула.
        — Я всегда знала, что закончу свои дни в одиночестве,  — вздохнула она.  — Может, ты и прав, Кайрен, но захочешь ли ты взвалить на себя ответственность за девочек и что скажет твоя Фортейн?
        — Мы не узнаем, пока не спросим ее,  — ответил Кайрен,  — но она девушка практичная, и сердце у нее доброе. Вот познакомишься с ней, Молли, тогда посмотрим, хорошо?
        Глава 9
        — Мадам, вы прелестно выглядите,  — любезно заметил герцог, обращаясь к леди Джейн.  — Какой счастливый день для вас и сэра Шейна! Жаль, что моя жена не смогла приехать, но в ее нынешнем состоянии даже недолгая поездка опасна, сами понимаете.
        Он поклонился и поцеловал руку леди Джейн.
        «Ах, как он красив!  — подумала Джейн Девере.  — И так элегантен в своем украшенном драгоценностями камзоле и черных бархатных ренгравах ! Голенища сапог отвернуты, чтобы были видны кружевные оборки… Какую честь он окажет всему собранию!»
        Она улыбнулась и обратила взор на спутницу герцога. Фортейн грациозно присела.
        — Что за чудесный день для венчания!  — учтиво заметила она.  — Вы так добры, что послали нам приглашение, мадам.
        — Но разве мы могли забыть о вас?  — процедила леди Джейн, впиваясь взглядом в девушку. Сегодня Фортейн была в изящном наряде из темно-фиолетового бархата с низким вырезом и широким воротником тонкого кружева, лежавшим на плечах. Широкие рукава перевязаны посредине сиреневыми лентами, образуя пышные буфы. Юбка ниспадала на пол тяжелыми складками, в разрезе спереди виднелся кремовый фрипон, искусно вышитый золотыми бабочками и маргаритками. Рыжие волосы собраны в узел на затылке, длинный «локон любви» перехвачен такой же сиреневой лентой, как и рукава. С шеи спускается длинная нить превосходно подобранных жемчужин, в ушах — огромные грушевидные аметисты. Она была одета по последней моде, куда лучше многих присутствующих женщин, и все же платье ее смотрелось не столь роскошным, чтобы отвлечь внимание от невесты.
        Леди Джейн пришлось признать, что туалет леди Линдли идеально подходит к торжественному случаю. И манеры самые скромные, как и подобает превосходно воспитанной девушке. Рука покоится на рукаве отчима, глаза скромно опущены. Джейн почему-то больно задело, что Фортейн предстала перед ее гостями самим совершенством. Оставалось надеяться, что люди не начнут гадать, отчего такая восхитительная особа отвергла ее сына. Поползут сплетни, но, как назло, она ничего не в силах сделать.
        Леди Джейн улыбнулась герцогу и Фортейн и обратилась с приветствием к другим гостям.
        Сама церемония должна была состояться в просторной гостиной Меллоу-Корта, поскольку церковь в Лиснаски оказалась слишком мала, чтобы вместить всех приглашенных. Невеста чудесно выглядела в подвенечном наряде из розового атласа, тафты и кружев. На голове красовался венок из нежных ромашек. Жених был достаточно представителен в камзоле и ренгравах небесно-голубого бархата, но лицо хранило угрюмое выражение, тогда как невеста все время улыбалась, не в силах сдержать радость. Ответы она произносила громко и четко, Уильям же что-то неразборчиво бормотал. Когда священник провозгласил пару мужем и женой, гости приветственно загомонили и Уильям послушно поцеловал новобрачную.
        Фортейн не испытывала никаких сожалений по поводу того, что преданный поклонник женился. Она не думала о нем и не сводила глаз с Кайрена, такого элегантного в темно-зеленом бархатном камзоле в тон глазам. Фортейн не могла дождаться, пока они останутся одни. Как давно они не ласкали друг друга!
        Она громко вздохнула и покраснела, услышав смешок Джеймса Лесли.
        — Легче, девочка,  — предостерег он, заметив направление ее взгляда.  — Все это время ты вела себя осмотрительно. Не открывай карт, пока игра в самом разгаре. Уилли еще только пересек финишную линию.
        — Папа,  — прошептала она, прикладывая ладони к горящим щекам.
        — Благоразумие, миледи Линдли,  — тихо обронил он.  — Нам еще предстоит жить здесь до следующего лета. Не желаю войны между нашими семьями.
        — А ты не думаешь, что наш брак приведет к семейной распре?  — насмешливо осведомилась девушка.
        — Сначала им будет неприятно, но мы сумеем уладить дело, особенно если вы с Кайреном покинете Магуайр-Форд. Ты же знаешь, что нужно леди Джейн.
        Столы для свадебного обеда были накрыты в огромной столовой Меллоу-Корта, бывшем парадном зале. Слуги носились туда-сюда с блюдами лососины, говядины, курятины и мелкой дичи. Леди Джейн не посчиталась с расходами. Тут были окорока, бараньи отбивные, артишоки в белом вине, салат-латук, чаши с горошком и мятой, караваи хлеба, свежесбитое масло, прекрасный английский чеддер и мягкие французские сыры. Дорогое вино лилось рекой. Некоторые гости сетовали на отсутствие эля, но леди Девере считала, что эль пригоден лишь для простолюдинов.
        Гости прекрасно проводили время, провозглашая тост за тостом в честь новобрачных. Под конец внесли свадебный торт, украшенный сахарной ватой,  — роскошь по тем временам необычайная, но леди Девере, будучи в Англии, узнала, что это самое модное и экстравагантное нововведение на всех свадьбах знати. Как могла она обойтись без него на свадьбе единственного сына?
        После обеда устроили танцы в той гостиной, где проходило венчание. Пока продолжался обед, из комнаты вынесли мебель и установили возвышение для музыкантов. По углам были расставлены ширмы, за которыми усталые гости могли присесть или воспользоваться ночными горшками. Начались танцы в сельском стиле, где танцующие либо водили хоровод, либо, держась за руки, выстраивались в длинную линию. Посмотрев на все это, леди Девере нахмурилась, поговорила с музыкантами, и те заиграли живую задорную гальярду.
        Кайрен Девере с поклоном пригласил Фортейн и повел в толпу танцующих. Его рука словно жгла ее ладонь, глаза встретились в безмолвной страсти. Гальярда считалась быстрым танцем, в котором обычно участвовала только молодежь. Все, кроме жениха с невестой. Уильям Девере злобно таращился на брата и Фортейн. До сих пор он почти ее не замечал, но она нагло выставляла себя напоказ, флиртуя с братом, и он не мог отвести от них взгляда. Ее грудь казалась такой белой на фиолетовом фоне… Ах, как он ее желал!
        — Кто эта прелестная девушка, что танцует с твоим братом?  — наивно поинтересовалась Эмили.
        — Леди Линдли,  — сухо бросил он.
        — Вот как,  — тихо обронила Эмили Девере. Мать не скрыла от нее истории с Фортейн, объяснив, что должна сказать всю правду, прежде чем позволить дочери принять предложение Уильяма. Тот просил леди Линдли стать его женой, а она отказала. Мистрис Эллиот поведала дочери, что Уильям был в отчаянии. Вполне возможно, он все еще любит изменницу.
        — Я заставлю его забыть,  — заверила Эмили родительницу с чистейшей наивностью юности. Но теперь, увидев во плоти бывшую соперницу, мистрис Девере потеряла прежнюю уверенность. Разве можно забыть неотразимую, ослепительную Фортейн Линдли? Эмили Энн впервые в жизни ощутила, как больно жалит ревность.
        Гальярда закончилась, и Фортейн восторженно засмеялась, глядя в красивое лицо Кайрена. К своей радости, она обнаружила, что он превосходный танцор. Сама она раскраснелась, и аккуратный узел на затылке распустился, так что волосы в беспорядке рассыпались по спине.
        — Ты так прекрасна,  — наклонившись, прошептал Кайрен.  — Не будь я человеком чести, затащил бы тебя в темный уголок и любил до потери сознания, дорогая.
        От удовольствия Фортейн вспыхнула еще ярче.
        Музыканты снова взялись за инструменты. Прозвучали первые ноты грациозной величавой паваны. Кайрен снова поймал Фортейн за руку, и они сделали первые па, настолько поглощенные друг другом, что невольно выдали себя. Они казались такой идеальной парой, что остальные гости расступились, не сводя глаз с молодых танцоров, выступавших в такт плавным переливам музыки.
        Фортейн подняла к Кайрену светившееся любовью лицо. Голубовато-зеленые глаза сияли, как драгоценные камни. На слегка приоткрытых губах играла таинственная улыбка. Его темная голова была наклонена так низко, что их рты почти соприкасались. Они самозабвенно изгибались и поворачивались с каждым чувственным аккордом. Очевидность происходящего не оставляла сомнений, страсть была почти ощутима. Они слились в единое целое, их чувства с каждой минутой разгорались все сильнее подобно лесному пожару.
        Иисусе, думал Лесли, глядя на них, теперь их тайна известна всем и каждому.
        Герцог повернулся к жениху и почти с ужасом узрел, какой яростью исказилось его лицо. Только сейчас до Джеймса дошло, что при нем нет оружия.
        И тут голос Уильяма Деверса грубо вторгся в праздничную атмосферу зала, остановив даже музыку.
        — Ублюдок!  — завопил он.  — Лживый ублюдок! Ты хотел ее с самого начала, но все отрицал. Мне следовало бы убить тебя!
        — Уильям!  — строго оборвал отец.
        — Если я не получил ее, почему она должна достаться тебе?  — чуть не плача бормотал Уильям.
        Джейн Девере пошатнулась, уверенная, что сейчас умрет от стыда. Теперь вся Фермана, нет, весь Ольстер загудит сплетнями об этом возмутительном скандале!
        — Сука!  — взвыл Уильям, окончательно теряя голову от гнева.  — Ты завлекала меня, а сама все это время распутничала с моим братом!
        Гости, раскрыв рты, переглядывались. Кайрен ничего не отвечал на обвинения брата, но Фортейн оказалась не настолько сдержанной.
        — Как вы смеете, сэр?  — величественно осведомилась она, с уничтожающим презрением взирая на Уильяма. Тот тупо молчал, и тогда Фортейн с надменным видом отвернулась от него и подошла к трепещущей Эмили Девере.
        — Мадам,  — мягко начала она,  — я прошу извинения за то, что своим присутствием омрачила счастливейший день в вашей жизни. Я немедленно удаляюсь в надежде, что праздничное веселье возобновится.
        Она низко присела перед Эмили, метя юбками паркетный пол. Джеймс Лесли немедленно очутился рядом с падчерицей, поклонился невесте, чете Деверсов, но не произнес ни слова и, сурово нахмурившись, повел Фортейн к выходу. Уильям было рванулся следом, но Кайрен вовремя успел схватить младшего брата за руку. Сильные пальцы впились в запястье Уильяма.
        — Неужели ты еще не удовлетворен тем, что разбил сердце Эмили и оскорбил гостью?  — прошипел он сквозь зубы.  — Немедленно извинись перед женой, иначе она овдовеет еще до того, как ты успеешь лишить ее невинности, ибо, клянусь Богом, я прикончу тебя самолично, чтобы восстановить фамильную честь, о которой ты, похоже, нисколько не заботишься.
        Повернувшись, он сделал знак музыкантам, и те заиграли быстрый рил. Кайрен подтолкнул брата к новобрачной, а сам подошел к бледной как смерть мачехе, поцеловал ее пальцы и повел танцевать. Впервые в жизни ему стало искренне жаль эту женщину.
        — Итак, мадам,  — прошептал он,  — попробуем исправить неприятности, которые навлек на нас ваш сын.
        — О, Кайрен, неужели нам это удастся?  — дрожащим голосом прошептала та.
        — Мы должны, мадам,  — строго ответил он.
        Сэр Шейн, придя в себя, поклонился матери Эмили.
        — Может, и мы тряхнем стариной, пока наши дети улаживают это маленькое недоразумение?  — предложил он и повел потрясенную мистрис Эллиот в круг танцоров. Ее муж, позабыв о дочери и новоявленном зяте, пригласил на рил стоявшую рядом даму.
        Невеста с женихом остались одни.
        — Она околдовала тебя,  — спокойно объявила Уильяму Эмили.  — Теперь я это ясно вижу, бедняжка ты мой. Она коварная, грешная особа, но я люблю тебя, Уильям, и помогу справиться со злым волшебством, если ты мне позволишь.  — Встав на носочки, она дотянулась до его щеки и поцеловала.  — Больше тебе не придется с ней видеться. Завтра мы уезжаем в свадебное путешествие, а когда вернемся, твоя мама позаботится о том, чтобы ноги леди Линдли не было в Меллоу-Корте и на тех балах, что мы посетим. Я просто шокирована ее бесстыжим поведением на людях! Думаю, нужно постараться, чтобы и Кайрен больше не жил с нами. Твоя мать столько лет великодушно терпела его присутствие, но он никогда не изменится, неблагодарный негодяй, а мы не можем позволить, чтобы католик развращал наших детей, мой дорогой. Что ни говори, а когда-нибудь этот дом станет твоим. Ему все равно придется убраться отсюда. Все будет прекрасно, дорогой! Нас ждет долгая счастливая жизнь.
        Уильям поражение уставился на нее. До этого момента он и не подозревал, сколько в ней силы.
        — Эмили,  — пробормотал он,  — мне так жаль… Она нежно прижала тонкие пальчики к его губам.
        — Все забыто и прощено, дражайший Уильям. Эта распутная аристократка играла тобой, приворожила какими-то зельями. Но все это было до нашей свадьбы и не имеет для меня никакого значения. И хотя я не одобряю публичных проявлений чувств, думаю, наши гости скоро забудут о размолвке, если ты поцелуешь меня в губы, дорогой. А потом мы пойдем танцевать.
        Уильям целовал ее долго и нежно и думал при этом, что Эмили права. Фортейн, эта развратная мерзкая сука, действительно околдовала его и теперь решила запустить когти в брата. Похотливая ведьма, не способная ни придержать свой острый язык, ни совладать с собственным вожделением к Кайрену!
        — Ты идеальная жена для меня, милая Эмили,  — объявил он, отрываясь от ее губ.  — И все, что ты говоришь, истинная правда. Кайрен должен покинуть Меллоу-Корт. Он так же мерзок и греховен, как эта женщина. Я не желаю, чтобы он осквернял своим присутствием дом, где будут расти наши дети.  — Уильям поцеловал краснеющую жену.  — Спасибо за то, что простила меня,  — прошептал он, выводя ее в круг.
        Скандал был мгновенно забыт. При виде воркующих жениха и невесты гости успокоились, и праздник продолжался до поздней ночи. Новобрачных торжественно отвели в постель. Гости разъехались. Слуги принялись наводить порядок. Леди Девере отправилась в спальню с большим графином вина, а сэр Шейн со старшим сыном уселись в библиотеке у камина, захватив чаши с виски.
        — Удачный день,  — заметил Кайрен.
        — Верно,  — согласился Шейн.  — Несмотря на все усилия нашего Уильяма, никого не убили и не искалечили. Повезло еще, что герцог Гленкирк оказался безоружным, иначе мог бы броситься на защиту чести падчерицы после столь жестокого оскорбления. А эта Фортейн — хладнокровная особа, ничего не скажешь. Любая другая на ее месте устроила бы настоящий скандал и уличила твоего брата во лжи, чтобы оправдать себя. Мужественная девочка. И сдержанная. С достоинством вышла из положения.
        Кайрен понял, что настал подходящий момент.
        — Мы венчаемся пятого октября,  — признался он.  — Мне хотелось бы, чтобы и ты пришел, но если откажешься, я пойму. Уилли не должен ничего знать, пока не вернется из Дублина. Тебе, разумеется, ясно почему.
        — Конечно,  — кивнул отец.
        — Ты, похоже, совсем не удивлен.
        — Разумеется, нет, после того, чему я сам был свидетелем сегодня, мальчик мой,  — вздохнул отец.  — Как это случилось? Ты действительно с самого начала решил отбить ее у брата? Неужели Уильям прав в своих обвинениях?
        — Откровенно говоря, сам не знаю. Мы с Фортейн встретились в тот день, когда вы отправились в Англию. Я только что проводил вас и возвращался домой. После этого… — Он пожал плечами.  — Мы полюбили друг друга.
        — Ни в коем случае нельзя ничего говорить мачехе до того, как свадьба состоится,  — предупредил сэр Шейн.  — Начнется настоящее столпотворение, если она пронюхает, что ты получишь Магуайр-Форд и Эрн-Рок.
        — Но этому не бывать,  — возразил Кайрен.  — Поместье переходит к младшим сыновьям Лесли. Пусть мачеха продолжает лелеять надежды на обручение внучки с одним из них. Может, эта мечта и сбудется. Мы с Фортейн отправимся в Англию. Герцогиня обещала познакомить меня с лордом Балтимором, который снаряжает экспедицию в Новый Свет, чтобы основать колонию, где люди всех религий и любой веры, особенно католики, могут жить и трудиться в мире и согласии. Так что мы не собираемся мозолить глаза брату и мачехе.
        Шейн Девере долго молчал.
        — Рано или поздно до этого должно было дойти,  — печально изрек он наконец.  — Подумать только, мой старший сын лишен и законного наследства, и родины!
        Он медленно осушил чашу и протянул сыну, безмолвно прося наполнить. По обветренному лицу текли слезы.
        — Я предчувствовал нечто подобное, когда женился на Джейн, но предпочел сдаться без борьбы. Поверь, сын, я всего лишь хотел покоя и довольства для всех нас. А теперь ты покидаешь родной дом навсегда.
        Кайрен налил в чашу янтарной жидкости и отставил графин.
        — Ты знаешь, отец, что я никогда не чувствовал себя здесь свободно, хотя сам не понимаю почему. Ольстер не место для меня. Фортейн чувствует то же самое. Она жила в Англия, во Франции, в Шотландии, любима своей семьей, но тоже везде чужая. Мы родственные души и должны быть вместе. Новый Свет манит нас. Нам нужно поскорее покинуть старый мир.
        — Ты уверен, парень? Не идешь на уступки только потому, что влюбился в Фортейн Линдли?  — допрашивал сэр Шейн. Кайрен улыбнулся:
        — Мы оба уверены.
        — В таком случае благослови тебя Господь, парень, и твою девушку. Я буду на твоей свадьбе, что бы потом ни вытворяла твоя мачеха.
        — Колин тоже обещала приехать,  — тихо обронил Кайрен.
        — Первый раз в жизни я что-то утаил от своей Джейн. Слишком я люблю тебя, чтобы предать,  — Ax, отец,  — пробормотал Кайрен,  — после смерти мамы если я в чем и был уверен, так это в твоей привязанности. Я отвечаю тем же, сэр, и спасибо за родительское благословение.
        — Я благодарен Создателю, что позволил мне дожить до таких перемен,  — признался сэр Шейн.
        — Мне кажется, что единственный способ выжить — это меняться вместе с этим миром, не предавая, однако, своих идеалов и принципов,  — спокойно проговорил Кайрен.
        — Такое под силу лишь молодым,  — обреченно вздохнул отец.  — Старые не могут и не хотят.
        — Не настолько ты стар, отец,  — хмыкнул Кайрен.
        — Я достаточно пожил, чтобы не вступать в споры и ссоры, и мечтаю провести остаток дней в тишине, не видеть ни войн, ни распрей,  — возразил сэр Шейн и, допив виски, встал.  — Пора и отдохнуть, парень. Я иду к себе и советую завтра не показываться на глаза брату, когда тот соберется в дорогу.
        — Согласен. Пожалуй, я сегодня же отправлюсь в Эрн-Рок. Небо очистилось, светло как днем, и дождя не предвидится. Передай Колин, что я жду ее пятого числа. Молли и девочки тоже будут. Словом, соберутся все паршивые овцы твоего стада.
        Отец рассмеялся.
        — Зато они куда интереснее, чем смирные скучные клушки,  — объявил он, выходя из библиотеки.
        Кайрен еще несколько минут посидел у огня, прежде чем последовать его примеру. Что ж, все прошло не так уж плохо. Отец готовится ко сну, мачеху свалило с ног вино, Уильям наверняка успел лишить Эмили Энн невинности, но едва ли отважится на второй подвиг.
        Кайрен улыбнулся. Не похоже, чтобы в его хорошенькой невестке, впрочем, как и в брате, крылись глубины страсти. Но какое ему до всего этого дело?
        Покинув дом, он направился к конюшне и оседлал лошадь, размышляя о том, что их с Фортейн брачная ночь будет куда более пылкой. Зато Уилли исполнит долг и подарит мачехе внучат. Правда, ирландского в них останется мало.
        Кайрен тяжело вздохнул. Есть перемены, которые и ему не по нраву.
        Поездка прошла без особых происшествий, хотя Кайрен время от времени замечал таившихся в кустах браконьеров. Но луна светила так ярко, что они сразу узнавали его коня и не пытались остановить одинокого всадника. Кайрен проскакал по главной улице Магуайр-Форда, миновал два коттеджа, где его встретили бы с распростертыми объятиями, пересек подвесной мост и въехал во двор Эрн-Рока. Заспанный конюх взял у него поводья и увел жеребца. Кайрен поднялся на крыльцо, вошел в замок и неожиданно столкнулся лицом к лицу с будущим тестем.
        — Я так и думал, что ты приедешь,  — сказал герцог.
        — Я сказал отцу, что женюсь на Фортейн,  — выпалил Кайрен.  — Он будет на свадьбе и дал нам свое благословение. А мачеха собирается обручичь свою внучку с одним из ваших сыновей.
        Джеймс восхищенно покачал головой;
        — Вот это женщина! Никогда не сдается. Но мужчины рода Лесли не имеют обычая обручаться с колыбели. Долго ей придется ждать исполнения своего желания, если вообще дождется. Я не хочу вражды между нашими семействами, Кайрен. Пусть твой отец и мачеха постараются держать Уильяма в узде. Я не позволю чернить свою девочку. Пусть Бога благодарит, что при мне не было оружия, иначе его невеста стала бы вдовой, так и не познав плотских радостей.
        — Я так и сказал Уильяму,  — заверил Кайрен.
        — Ты хороший человек, Кайрен Девере. Буду горд назвать тебя сыном. Жаль только, что твое упрямство отнимет Фортейн у родных, но если она согласна идти за тобой, то и я возражать не стану.
        — Но разве ваша семья не была когда-то католической, милорд?  — удивился Кайрен.
        — Была. Но времена теперь другие, парень, и что хорошего идти наперекор королю в вопросах религии? Главное не обряды, а вера. Наш Господь Иисус Христос сказал, что в доме отца его обителей много. Наверняка к ним ведет не одна дорога. Но хотя я не осуждаю тебя за стойкость, найдется немало тех, кто не так терпим, а законы преследуют того, кто не обратился в протестантство. Я не согласен с этими законами, но буду следовать им, пока не издадут другие. Мы в Англии, а значит, обязаны подчиняться повелениям короля. Ты не похож на истинных мучеников за веру, парень, и я не допущу, чтобы из-за твоего упорства пострадал наш род. Понял, Кайрен? Если хочешь, чтобы я помог тебе, ты должен играть по моим правилам.
        — Согласен, милорд. Я сделаю все, чтобы наша с Фортейн семейная жизнь была счастливой. Клянусь!  — воскликнул Кайрен.
        — Вот и хорошо,  — довольно кивнул Джеймс.  — Незачем возвращаться в Меллоу-Корт, разве только для того, чтобы собрать вещи. Сможешь сам найти комнату, в которой жил, когда в последний раз гостил у нас?
        — Смогу, милорд,  — улыбнулся Кайрен.
        — Тогда добро пожаловать в Эрн-Рок, парень, и в нашу семью! Ты и понятия не имеешь, во что ввязываешься,  — хмыкнул герцог.  — Кстати, не позволяй Фортейн соблазнить тебя до свадьбы. Она так и горит желанием, но, думаю, день-другой отсрочки не повредит.
        Видя, что будущий зять залился краской до корней волос, Джеймс Лесли засмеялся.
        — Иди-ка спать,  — посоветовал он.  — Я был бы последним дураком, если бы до сих пор не успел узнать женщин своего дома, и то, поверь, иногда им удается удивить даже меня.
        Кайрен поклонился и поспешил наверх в спальню для гостей. В коридоре стоял промозглый холод. Факелы на стенах едва мерцали. Войдя в комнату, Кайрен закрыл за собой дверь и, повернувшись, обмер от изумления.
        — Я знала, что ты приедешь,  — прошептала Фортейн. Красавица лежала на кровати совершенно обнаженная. Единственным покрывалом и украшением служила копна медных волос.
        — Значит, ты все же решила совратить меня,  — так же тихо ответил он, пересекая комнату и становясь над девушкой.
        — Да, но ведь ты и сам этого хочешь, верно? Приподнявшись, она притянула его к себе.
        — Никогда не встречал девственницы нахальнее,  — проворчал Кайрен.
        — А я и не знала, что ты вообще имел дело с девственницами,  — лукаво усмехнулась Фортейн.  — Кайрен, тебе известно, что я без ума от тебя и твердо верю, что и ты меня любишь. Менее чем через неделю мы станем мужем и женой. Почему мы должны ждать, чтобы насладиться друг другом?
        Ее губы были опасно близки, зовуще-влажные, полуоткрытые.
        «Мне никогда не стать святым»,  — подумал Кайрен, целуя се, медленно, крепко, покусывая пухлый ротик. Пряный запах плоти кружил голову, аромат духов обволакивал.
        — Еще один урок, милая, но не больше, до самой брачной ночи,  — твердо заявил он.  — Не желаю, чтобы у алтаря ты выглядела сытой и довольной, как кошка, укравшая сливки. Неужели ты думаешь, что у людей нет глаз, моя сама невинность!
        Но руки сами тянулись ласкать округлые ягодицы. Столь интимные прикосновения немного отрезвили Фортейн. Она была так уверена, что поступает правильно, когда прокралась в его спальню, но теперь мгновенно остыла, поняв, что не слишком готова к столь опасной игре. Когда он толкнул ее на подушки, сердце тревожно забилось, и Фортейн зачарованно наблюдала, как его пальцы скользят по шелковистой коже. Ощущения были непередаваемыми, но она невольно задалась вопросом, стоило ли столь безоглядно отдаваться ему до свадьбы и захочет ли он жениться на такой бесстыднице.
        Сжав большими руками ее плечи, Кайрен наклонил голову и стал покрывать ее грудь легкими быстрыми поцелуями, вогнавшими Фортейн в дрожь. Его язык нежно обводил тугие, напрягшиеся соски.
        Фортейн нервно сжимала и разжимала кулаки. Она совершила ошибку! Нужно попросить его остановиться, пока не стало слишком поздно. Девушка отчаянно дернулась, когда его ладонь прошлась по животу и легла на венерин холмик.
        Кайрен почувствовал, как нарастают в Фортейн желание и страх, и, сев, сбросил камзол и рубашку. Ее глаза удивленно раскрылись при виде широкой гладкой груди. Подавшись вперед, он прижался торсом к мягким полушариям и прошептал:
        — Тебе нравится, Фортейн? Ах, ягненочек, ты такая нежная и теплая!
        Нравится? Да лучше ничего быть не может!
        Фортейн вздохнула и смело обвила руками его шею, но даже ради спасения собственной жизни не смогла бы слова вымолвить: слишком переполнено было сердце. Она любит его. Наконец они вместе, как и полагается любовникам.
        Девушка застенчиво провела пальчиками по его спине и неожиданно замерла. Он прижался к ней всем телом, так что жесткий ком впился в низ живота.
        — Я не могу!  — охнула Фортейн. Кайрен тут же оторвался от нее.
        — Теперь-то ты это поняла, маленькая кокетка!  — прорычал он, прижимая ее руку к напрягшейся плоти, и, когда она попыталась вырваться, неумолимо стиснул пальцы.  — Твое прикосновение успокоит меня. Либо так, либо…
        — Откуда тебе знать?  — всхлипнула Фортейн, осторожно лаская восставший отросток.
        — Потому что я куда опытнее тебя, милая, и хотя ты натура страстная, но никак не распутница.
        — Но я больше не хочу быть невинной!  — вскричала Фортейн.
        — И не будешь. Потерпи несколько дней.
        — Ты успокоился?  — с любопытством спросила она, продолжая потирать его неукротимое мужское достоинство.
        — Почти,  — ухмыльнулся Кайрен.
        — Но и мне требуется некоторое утешение, Кайрен Девере,  — объявила Фортейн.  — Нет ли какого способа ублажить меня, не испортив нашу брачную ночь? Тебе он наверняка известен!
        — А у тебя хватит храбрости, Фортейн?  — осведомился он, лукаво блеснув глазами.
        — Понятия не имею,  — призналась она.
        — Тогда ляг и доверься мне, ягненочек,  — попросил он, снова касаясь ее безволосого холмика и проводя по нему кончиками пальцев.
        Фортейн прикрыла глаза, труся и одновременно не желая, чтобы он остановился. По телу пробегал озноб возбуждения. Не сдержавшись, она стала извиваться, но вынудила себя сосредоточиться на ощущениях, которые он вызывал. Кайрен осторожно провел пальцем по расселине между сомкнутыми створками, раздвинул их, и Фортейн напряглась.
        — Все хорошо, милая,  — убеждал он.  — Я не причиню тебе зла.
        Фортейн заставила себя расслабиться, но вдруг громко ахнула, когда он чуть нажал на самое чувствительное во всем теле место.
        — Кайрен,  — прошептала она.
        — Это называется любовным бугорком,  — пояснил он,  — и если отыскать его и чуть потеребить, ты получишь несказанное наслаждение.
        Его палец продолжал терзать набухший бутон плоти.
        — Тебе нравится, Фортейн?
        — О-о, да,  — простонала она. Почему он не делал этого раньше?
        Огонь наслаждения охватил ее. Ах, это божественно! Она что-то бормотала, захлестнутая неумолимыми волнами, и внезапно снова ахнула, когда палец проник глубже и стал двигаться.
        — О, да, да… еще… — повторяла она.
        Кайрен припал к ее губам как раз в ту минуту, когда она забилась в экстазе. Языки их сплелись, поцелуй становился все крепче, и Кайрену показалось, что сейчас и он взорвется в приступе ослепительного блаженства. Он не возьмет ее, пока она не станет его женой, но как же это трудно!
        — Я больше не боюсь,  — объявила Фортейн, отрывая губы.  — И не хочу ждать, Кайрен. Пожалуйста! Кайрен отнял руку от ее мокрого грота.
        — Нет, ягненочек, я возьму тебя, только когда мы будем женаты.
        Он нежно поцеловал ее, избегая разочарованного взгляда голубовато-зеленых глаз. Фортейн откатилась и повернулась к нему спиной.
        — Ненавижу тебя,  — обиженно бросила она.  — И больше не хочу выходить замуж, Кайрен Девере.
        Он жадно взглянул на ее восхитительный задик и, не в силах сдержаться, погладил округлости.
        — Отведав твоих прелестей, ягненочек, я ни за что не отпущу тебя. Всего через несколько дней мы станем мужем и женой, и тогда, дорогая, я удовлетворю все твои непристойные желания, даже те, о которых ты пока не подозреваешь.
        Он слегка шлепнул по соблазнительной попке. Фортейн поспешно легла на спину, окинув Кайрена негодующим взглядом.
        — Теперь ты еще попросишь меня уйти к себе,  — прошипела она.
        — Думаю, так будет лучше всего. Постарайся не разбудить Ройс. Боюсь, ее это шокирует. Надеюсь, ты понимаешь, почему я это делаю, не так ли, Фортейн?
        Девушка покачала головой.
        — Почему?
        — У ирландцев есть старый обычай вывешивать окровавленную простыню после брачной ночи, чтобы соседи удостоверили невинность невесты. Завтра в Меллоу-Корте всем напоказ будет развеваться простыня, лежавшая на постели Уилли и его жены. Вряд ли это понравится Эмили Энн, но она знает, чего от нее ожидают, а отсутствие простыни вызовет немало сплетен. Не желаю, чтобы кто-то, особенно мой глупый брат, болтал, будто в день свадьбы ты не была так же чиста, как его драгоценная Эмили Энн! Не дай Бог начнется драка, и тогда я уж точно прикончу Уилли. Обязательно прикончу, если он еще раз попробует оскорбить тебя, Фортейн.
        Она прижала его голову к своей груди.
        — Не хочу, чтобы его гибель была на моей совести,  — прошептала она,  — и никогда не поставлю тебя в подобное положение. Но если твой младший братец хоть словом обо мне обмолвится, я сама его убью, и черт с ней, с моей совестью!
        Пораженный ее свирепым тоном, Кайрен сел и взглянул на нее. Кажется, Фортейн не шутит.
        — Я прекрасно владею шпагой,  — пояснила она. Кайрен от души расхохотался.
        — Ты никогда не наскучишь мне, ягненочек,  — заверил он.  — А теперь прикрой чем-нибудь свое роскошное тело и возвращайся в спальню. Надеюсь, ты пришла сюда одетой? Фортейн с лукавой улыбкой поднялась с кровати и, открыв дверь, исчезла в темном коридоре.
        — Иисусе!  — охнул Кайрен, захлебываясь от смеха.
        Глава 10
        — Стойте смирно, миледи,  — умоляла Ройс, причесывая блестящие длинные пряди.
        — Не пойму, зачем нужно распускать волосы по плечам,  — проворчала Фортейн.  — Эмили Энн сделала прическу.
        — Откуда англичанам знать про наши обычаи!  — фыркнула Ройс.
        — Но и в моих жилах течет английская кровь,  — напомнила служанке Фортейн.
        — Может, и так,  — поспешно пробормотала Ройс,  — но ас воспитывал шотландец, а он знает, что подобает, а что нет, как и ваша матушка. А теперь постойте спокойно, пока я распутаю волосы.
        Фортейн молча разглядывала себя в зеркале. Настал долгожданный день. Ее облачили в наряд, сшитый по последней моде, в котором не стыдно было бы венчаться даже в Лондоне. Хотя в Ирландии еще носили квадратные вырезы, ее декольте было таким низким, что обнажало плечи. Фортейн находила это куда более элегантным. Платье из богатого золотисто-коричневого бархата было украшено кремовым кружевным воротником. Рукава, перевязанные золотистыми лентами, разделялись на пышные буфы, причем верхние отделывались стразовыми пуговицами цвета топаза, а нижние — двойными кружевными оборками. Талию стягивал кушак из золотистого шелка, завязывающийся сбоку. В разрезе верхней юбки виднелась нижняя из кремовой шелковой тафты, вышитая золотыми спиралями. Юбки ниспадали легкими складками и собирались сзади. Чулки тоже были из золотистого шелка, а туфли усыпаны жемчугом. В ушах поблескивали грушевидные жемчужины с золотым отливом, такие же обвивали стройную шею, низко спускаясь на лиф.
        От размышлений Фортейн оторвал голос Ройс:
        — Ну вот! У вас несравненные волосы, миледи. Сверкают, как живое золото. Вы волнуетесь?
        Круглые глаза Ройс возбужденно сияли.
        — Мастер Кайрен настоящий красавец и… — она с таинственным видом огляделась,  — любовник, каких поискать. Пылкий и нежный. Как у вас терпения хватило, миледи?
        Фортейн усмехнулась:
        — Это было нелегко. Я, кажется, хотела лечь с ним, как только увидела, хотя даже себе в этом не признавалась. Ройс хихикнула:
        — Зато сегодня все заветные желания исполнятся, миледи, а завтра ваша мама гордо выставит напоказ простыню.  — И, шмыгнув носом, прибавила:
        — Мы все так счастливы за вас! Вы приехали в Ольстер найти свою любовь. Так и вышло! Но я буду тосковать, когда вы вернетесь в Англию, миледи.
        Фортейн удивленно подняла брови:
        — Но я хочу, чтобы ты поехала со мной! Я не могу обойтись без тебя, Ройс.
        — Но как я покину своего Кевина?  — вскричала девушка.
        — Тогда вы должны обвенчаться, и он тоже отправится с нами,  — предложила Фортейн.  — В Новом Свете для вас куда больше возможностей, чем здесь, в Ирландии. Твой Кевин умеет управляться с лошадьми, а говорят, та часть Америки, куда мы едем, особенно благоприятна для их разведения. Я намереваюсь взять с собой породистых коней. Кевин будет за ними присматривать. Разве это не лучше, чем ждать, пока Рори Магуайр состарится? Сомневаюсь, что такое вообще случится.
        Ройс задумчиво нахмурилась. Выйти замуж за нареченного куда раньше, чем предполагалось? Немалое искушение. Правда, она не была уверена, что наберется храбрости добраться до Нового Света, но с любимым ей ничто не страшно.
        — Мне придется спросить Кевина,  — протянула она.  — Благодарю вас, миледи.
        Дверь спальни распахнулась, и вошла Жасмин.
        — Дай-ка взглянуть на тебя,  — сказала она.  — Ax!  — Бирюзовые глаза наполнились слезами.  — Ты прекрасна, малышка,  — прошептала она, тяжело опускаясь на кровать.  — Не знаю, куда ушли годы. Кажется, только вчера ты родилась, такая маленькая, трогательная… Рован очень гордился бы тобой. Фортейн, я сердцем это чувствую.
        Фортейн обняла мать. Глаза ее тоже повлажнели.
        — Я так счастлива,  — тихо призналась она. Герцогиня погладила дочь по щеке.
        — Ройс, иди и передай собравшимся, что мы сейчас спустимся,  — велела она.  — И не торопись обратно. Останься внизу.
        — Да, миледи,  — прошептала Ройс, приседая, и старательно закрыла за собой дверь. Неглупая девушка быстро сообразила, что ее светлость хочет поговорить с дочерью с глазу на глаз. Она уже наставляла Фортейн в супружеских обязанностях, значит, дело в другом.
        — Почему ты отослала Ройс?  — удивилась Фортейн.
        — Мне нужно кое-что сказать тебе. Вот уже месяц как Рохана каждое утро приносит тебе укрепляющий отвар. Но на самом деле это нечто совершенно другое, Фортейн. Питье, составленное для твоей прабабушки Скай по рецепту ее сестры, монахини Эйбхлин, чтобы предупредить зачатие. Не хотела, чтобы ты шла к алтарю с пирожком в печи.
        Фортейн залилась краской смущения. Белоснежная кожа пошла пятнами.
        — Мы не… — начала она. Жасмин засмеялась:
        — Знаю. Он очень упрямый молодой человек, не так ли? И к тому же благородный. Все же лишняя предосторожность не помешает. Понимаю, дочь моя, что вы оба хотите детей, но послушай моего совета — не стоит беременеть, пока мы не оставим Ирландию далеко позади. Я не доверяю Деверсам, ибо, хотя бедный сэр Шейн искренне желает мира, Уильям все еще воображает, будто влюблен в тебя, что делает его опасным врагом, несмотря на женитьбу. Леди Джейн станет любыми средствами добиваться Магуайр-Форда, несмотря на то что я обещала поместье Адаму и Дункану. Месяц назад я написала твоему брату, герцогу Ланди, с просьбой поговорить с королем относительно Магуайр-Форда и подтвердить права владения Адама и Дункана Лесли. Только вчера я получила послание от Чарли, где он пишет, что его величество согласен и что новый патент уже составляется, но, вполне вероятно, до нас он дойдет не раньше весны. Пока не смогу публично предъявить документ, мать и сын Деверсы используют отсутствие законного подтверждения, чтобы доставлять нам всяческие неприятности. Нам необходимо защитить Магуайр-Форд и его жителей, как протестантов,
так и католиков, от этих фанатиков. Твой отец был убит одним из них, и за прошедшие годы ничто не изменилось. Мне стоило бы немедленно отослать тебя и Кайрена в Англию, но я эгоистична и хочу еще немного побыть со своими детьми. Если ты отплывешь в Новый Свет, мы вряд ли когда-нибудь увидимся, дочь моя. А кроме того, с севера дуют осенние ветры и плавание может быть опасным.
        — Я останусь с тобой, сколько смогу,  — пообещала Фортейн,  — и согласна, что сейчас не время обзаводиться детьми. Кайрен, разумеется, ничего не узнает. Думаю, что и папа должен оставаться в неведении. Так гораздо лучше, правда?  — Она заговорщически улыбнулась матери. Жасмин кивнула.
        — Мое самое практичное дитя,  — усмехнулась она, обнимая Фортейн, но тут же встала.  — Пора спускаться вниз, малышка. Отец Каллен обвенчает вас тайком перед публичной церемонией, которую проведет преподобный Стин. Рохана будет приносить тебе отвар каждое утро, а когда настанет время уезжать, снабдит рецептом и травами. Сама решишь, стоит ли говорить об этом Ройс.
        — А почему ты перестала принимать это средство, мама?  — допрашивала Фортейн.
        Жасмин положила ладони на набухший живот.
        — Я считала, что больше не смогу иметь детей,  — вздохнула она.  — Вот уже два года мы с Джемми наслаждаемся жизнью без всякой опаски. Однако повитуха Мерфи утверждает, что такое может случиться с женщиной в любом возрасте. На будущее обещаю быть осторожнее. Я совсем забыла, как трудно выносить ребенка, особенно ближе к родам. Весьма живое создание, нужно тебе сказать.
        Мать и дочь вошли в маленькую каморку рядом с залом, где Фортейн Мэри Линдли и Кайрен Шон Девере были обвенчаны по законам святой церкви. Отец Каллен заранее отпустил Кайрену грех повторного венчания.
        На этот раз обряд совершал преподобный Сэмюел Стин в маленькой каменной церкви, которую посещали местные протестанты, а их в Магуайр-Форде было больше, чем католиков. Все католики, посетившие в этот день церковь, заранее получили отпущение грехов, и сам Каллен Батлер, снявший облачение, присоединился к семье кузины, одетый на этот раз в модный костюм черного бархата.
        Фортейн шла по деревне под руку с отчимом. За ними в тележке, запряженной пони, следовали герцогиня с Калленом. Рори Магуайр и Брайд Даффи в лучшем платье гордо вышагивали позади крестницы. Церковь была заполнена до отказа. Леди Колин Келли вместе с мужем восседала в первом ряду. Рядом устроились Молли Фицджеральд и две ее дочери. Если кому-то это показалось странным, вслух никто не высказывался.
        Герцог повел невесту к алтарю. Одна тонкая ручка покоилась на его рукаве, в другой Фортейн держала небольшой букет поздних кремовых роз, перевязанных золотой лентой. Преподобный Стин улыбнулся молодой паре. Значит, после всех этих лет Кайрен Девере еще может перейти в истинную веру! Его невеста, воспитанная родителями в страхе Божьем, поведет его по верному пути и спасет от греховных папистов. Любовь действительно горами движет! Вдохновленный столь счастливым развитием событий, он начал громко читать слова англиканского брачного обряда. Жених приносил обеты ясным, отчетливым голосом, и каждый мог слышать ответы прекрасной невесты.
        Наконец их провозгласили мужем и женой. Кайрен Девере обнял свою суженую и поцеловал в губы. Церковь взорвалась приветственными криками. Сэмюел Стин, радуясь такому повороту событий, благосклонно смотрел вслед счастливой парочке, идущей по проходу в сопровождении герцога и герцогини, сэра Шейна, леди Колин и этой распутной особы Фицджеральд, умудрившейся вырастить приличных дочерей, пусть и католичек.
        День выдался необычно теплым, и солнце посылало свои лучи на землю, словно благословляя новобрачных. Вся деревня была приглашена в замок на свадебный пир. Во дворе соревновались лучники, а на маленьком поле у озера молодые люди затеяли рискованную игру, используя вместо мяча овечий мочевой пузырь.
        В зале перед возвышением, на котором стоял хозяйский стол, расставили складные столы и скамьи. В воздухе разливались соблазнительные ароматы жареной говядины и баранины. Слуги разносили блюда с лососиной, форелью, утками и гусями, предлагали пироги с дичью в густом винном соусе, жареных петухов, начиненных фруктами, тушеную крольчатину, ставили миски с морковью, горошком и молодым салатом-латуком, головки сыра и комья сливочного масла. На каждом месте разложили хлебные корки, служившие тарелками, и полированные деревянные ложки. Господа пили тонкое вино из Аршамбо, остальные довольствовались сидром и коричневым октябрьским элем.
        Старый бард, появившийся в Эрн-Роке несколько месяцев назад, так никуда и не ушел. Дни скитаний окончились, и теперь он получил дом и кров. Бард развлекал собравшихся песнями и легендами древней Ирландии, героями которых были великаны, феи и могучие рыцари, говорил о благородных деяниях и великих битвах. Он долго играл на старой-престарой лютне, а когда устал, его сменил волынщик. Скоро все были сыты, а многие и пьяны, но по-прежнему провозглашали тосты за жениха с невестой. Потом столы отодвинули к стенам, и волынщик присоединился к музыкантам, игравшим на флейте, корнете и барабане. Начались танцы. Поскольку почти все гости были деревенскими жителями, то и мелодии были им знакомы: хоровод, джига, медленный меланхоличный дамп. Многие женщины так и рвались танцевать с женихом, но и невеста не испытывала недостатка в партнерах.
        Октябрьское солнце зашло рано, но очаги в зале продолжали пылать. Новобрачные куда-то исчезли. Гости, едва держась на ногах, кое-как выбирались во двор и благодарили герцога и герцогиню за гостеприимство. Семья уселась у огня, тихо беседуя. Леди Колин много лет не видела единокровных сестер и теперь жалела о том, что поставлена в такое неловкое положение и принуждена выбирать между ними и мачехой. Молодые женщины были ее родственницами, а это кое-что значило в Ирландии.
        — Уже слишком поздно, чтобы возвращаться домой,  — заметил герцог сэру Шейну.  — Надеюсь, вы проведете ночь в нашем доме.
        — Согласен,  — кивнул сэр Шейн.  — Джейн не расстроится, если я не приеду,  — мне не впервой ночевать под чужой крышей. Кроме того, она считает, что Колин с Хью уже отправились в Дублин, но мой зять такой же ослушник, как и его жена.
        Хью Келли жизнерадостно осклабился.
        — Еще бы, папа!  — воскликнул он.  — Однако завтра утром мы отправляемся в Дублин, и Бог знает, когда снова вас навестим. Могу только представить, как расстроится леди Джейн, узнав о столь необычайном празднестве в честь Кайрена и Фортейн. Боюсь, папа, она сорвет злость именно на вас!
        — Мой старший сын тоже достоин счастья,  — спокойно заметил Шейн Девере.  — Я стал протестантом из практических соображений и по той же причине лишил сына наследства, но не собирался обездолить его совсем. Джейн получила для своего отпрыска все, чего добивалась. Большего ей не видать. Ах, Джеймс Лесли, мой парнишка не придет в вашу семью нищим! Я приказал, чтобы ему выдали все деньги, которые полагались бы после моей смерти. Золото отослано банкиру Майклу Кире в Дублин. Он переправил его своим лондонским кузенам. Вы слышали о них?
        — Да,  — с улыбкой ответил герцог.  — Семейство Кира вот уже свыше ста лет и наши банкиры.
        — Ну так вот, теперь у моего парня будут свои денежки,  — заключил Шейн Девере.  — Не такие уж большие, конечно, но ни моя жена, ни младший сын не смогут их отнять, на что они, полагаю, вполне способны. Джейн, разумеется, женщина честная, но забывает о принципах там, где речь заходит о католиках.  — Он снова усмехнулся.  — Она все равно ни о чем не догадается до самой моей смерти, так что ей не удастся уязвить меня своим острым язычком.  — Взглянув на дочь с зятем, он сурово предупредил:
        — Вы ничего не слышали, понятно?
        Колин воздела руки к небу.
        — Ну конечно, папа. Довольно с меня и тех неприятностей, которые придется пережить, если мама узнает, что я была на свадьбе! Но я не пропустила бы ее ни за какие блага мира.  — Она поднялась и, весело улыбнувшись, сказала:
        — Час поздний, и нам пора спать, если хотим выехать пораньше.
        — Адали!  — позвала Жасмин.  — Проводи сэра Хью и леди Колин в спальню. Ах, я так рада, что вы были с нами, поскольку знаю, как много это значит для Фортейн! Спасибо.
        Чета Келли удалилась, а Шейн Девере обернулся к своей любовнице.
        — Я и девочек постарался обеспечить,  — сообщил он.  — Все знают, что я никогда от них не отказывался.
        — Я отсылаю их с Кайреном в Новый Свет,  — призналась Молли.  — Хоть они и твои дочери, а все равно весь Лиснаски считает их бастардами. Разве могут они найти себе приличных мужей с таким позорным пятном? Говорят, какой-то лорд решил основать там колонию, где католиков не станут преследовать за веру. В такой глуши, имея опекуном Кайрена, они вполне могут скрыть свое происхождение и удачно выйти замуж. Больше мне ничего в жизни не надо.
        — В таком случае я переведу деньги на их имя. Отправляясь в Англию, они могут захватить с собой приданое,  — пообещал сэр Шейн.
        Жасмин заметила, с какой нежностью эти двое смотрят друг на друга. В глазах Молли сияла бесконечная преданность. Как печально, что Шейн Девере не женился на Молли Фицджеральд и был принужден взять в жены англичанку. Впрочем, именно богатство Джейн спасло Меллоу-Корт.
        Она встала и притворно зевнула.
        — Адали покажет вам ваши комнаты. Я слишком устала и хочу отдохнуть. Завтра утром увидимся.
        Зал почти опустел, если не считать нескольких слуг, убиравших остатки пиршества. Никто не замечал Рори, сидевшего у огня и задумчиво гладившего волкодава. Сердце ирландца переполняло счастье. Подумать только, сегодня он выдал замуж единственную любимую дочь! Пусть об этом почти никто не знает, но радость его беспредельна.
        Фортейн была такой красивой невестой! Золотисто-коричневый бархат придавал волосам оттенок червонного золота.
        Рори вздохнул. Еще несколько месяцев, и он навсегда расстанется с дочерью. Та покинет Магуайр-Форд, принадлежащий ей по праву рождения. Пересечет безбрежный океан, уедет в такое место, которое и представить-то трудно.
        И тут Рори Магуайр сделал то, о чем и не помышлял много лет,  — стал молиться. Молиться о том, чтобы его дочь была счастлива и довольна до конца дней своих.
        За всю свою жизнь она никогда еще не была так счастлива. Во время танцев Кайрен взял ее за руку, и они выскользнули из зала, взбежали наверх и, прокравшись в ее комнату, заперли за собой дверь. Кайрен с величайшей торжественностью положил ключ на подоконник. Фортейн тихонько рассмеялась.
        — Смею ли я просить помочь леди снять платье?  — осведомилась она.
        Кайрен расплылся в улыбке и, повернув ее спиной, принялся расшнуровывать корсаж, пока она возилась с юбками. Не прошло и нескольких минут, как Фортейн осталась в нижней юбке и сорочке. Подхватив их, она протянула ему стройную ножку. Кайрен встал на колени, стянул украшенную шелковыми розетками подвязку и снял чулок, целуя ее колено и пальчики. Фортейн хихикнула. Он взялся за другую ногу, и тут, к ее удивлению, его руки исчезли под юбкой. Крепко сжав ее ягодицы, он потерся лицом о плоский живот. Фортейн почувствовала жар, проникающий через тонкий батист, жар, словно передающий острое желание, испытываемое Кайреном. Она нежно погладила его густые шелковистые волосы. Он поднял голову, и в его глазах сверкнула такая страсть, что девушка задохнулась и инстинктивно опустила руки. Юбки упали вниз, накрыв его. Кайрен не шевельнулся, только чуть подался вперед и на этот раз приник губами к пухлому холмику внизу живота. Голова Фортейн кружилась так, что она почти вцепилась в волосы Кайрена. Горло сдавило, а сердце рвалось из груди. Огненные волны подхватили ее.
        — Фортейн! Ты, кажется, собираешься вырвать у меня все волосы?  — выдавил он, хотя глаза весело заблестели.  — Ну и сильная же у тебя хватка, жена!
        Кайрен поднялся, покачивая головой.
        — Мне больше нравится, когда ты стоишь на коленях,  — капризно объявила она, немного опомнившись от потрясения.
        — Без одежды ты поистине обольстительна,  — прошептал он.
        — Пора и тебе снять свою,  — лукаво посоветовала она, принимаясь расстегивать его камзол, вскоре улегшийся поверх свадебного платья. Потом развязала рубашку, то и дело прижимаясь к его груди, покрывая теплую плоть легкими поцелуями.
        Кайрен стиснул зубы. У его жены манеры куртизанки, хотя она все еще девственна. Где она всему этому научилась?
        — Я снимаю штаны,  — предупредил он и, поскольку она, не обращая на него внимания, продолжала целовать и лизать смуглую кожу, приступил к делу. Фортейн в ужасе отпрянула.
        — Ты не носишь подштанников?  — удивилась она, не сводя глаз с налитой плоти. Имея стольких братьев, она давно знала строение мужского тела, но сейчас ее поразил размер его любовного копья. Девушка зачарованно уставилась на него, немного испуганная и одновременно завороженная.
        — Пустая трата времени и ткани,  — бросил Кайрен, стараясь не отвлечь ее от столь интересного зрелища, но, устав ждать, притянул жену к себе. Она растаяла в его объятиях, ощущая давление стальной плоти на бедро. Его пальцы скользнули по ее губам. Увидев невинное желание, разгоравшееся в ее глазах, Кайрен пожалел, что Фортейн целомудренна, ибо ничего более не желал в эту минуту, как окунуться в ее сладость.
        — Скорее,  — прошептала она.
        — Ты еще не готова,  — покачал головой Кайрен.  — Неужели ты думаешь, что мне не хочется взять тебя прямо сейчас, Фортейн? Но как я могу причинить тебе боль? Наше слияние будет совершенным. Я всю жизнь ждал тебя!
        Он яростно завладел ее ртом, целуя, кусая губы, словно высасывая кровь, пока Фортейн не задохнулась, нашел языком ее язык и стал нежно поглаживать. Почувствовав, что ее маленькие соски напряглись и колют его грудь, он подхватил Фортейн, выступил из озерца шелка и бархата и, перейдя комнату, осторожно положил жену на постель. Она умоляюще протянула ему руки. Кайрен улыбнулся, лег рядом и поцеловал сначала ладони, потом тонкие пальчики.
        — Ты самая красивая на свете,  — прошептал он.  — Женщина, которую я люблю.
        — Строго говоря,  — тихо призналась Фортейн,  — ты самый неподходящий для меня человек, но я люблю тебя, Кайрен Девере, никого, кроме тебя. И хочу подарить тебе наслаждение, хотя не имею ни малейшего представления, как это сделать. Мама ничего не захотела рассказывать подробно, ибо, как и моя сестра, считает, что страсть между влюбленными неописуемо восхитительна.
        Кайрен улыбнулся, и Фортейн с невероятной силой охватило радостное сознание того, что она наконец любима.
        — А теперь полежи тихо, ягненочек, и дай мне боготворить тебя на мой собственный манер. Тебе нечего бояться, Фортейн,  — заверил он, снова целуя ее рот, скользя губами по белоснежной шее, прикусывая маленькую мочку уха.
        — Собираешься съесть меня живьем?  — пошутила она.
        — Не сразу. Постараюсь растянуть удовольствие подольше,  — прошептал он, прижимаясь губами к впадинке между ключицами. Фортейн не знала, чего ожидать, и хотя ласки ей нравились, но не слишком возбуждали. Правда, мама и Индия, по их словам, переживали неслыханный экстаз. Может, с ней что-то неладно?
        Но тут Кайрен наклонил голову и стал целовать ее груди. Фортейн тихо ахнула, но не стала сопротивляться, когда его большие руки стиснули нежные холмики, оставляя на тонкой коже следы пальцев. Озноб предвкушения пробежал по спине Фортейн, когда он ущипнул сосок. Девушка ойкнула от неожиданности, но Кайрен лег на спину, увлекая ее за собой. Щеки Фортейн горели от стыда и любопытства, когда их обнаженные тела прижались друг к другу. Его руки неустанно гладили ее спину. Как только Фортейн немного успокоилась, Кайрен поднял ее так, чтобы груди свисали над его лицом, и принялся лизать соски. Она едва слышно застонала, но тут же вскрикнула, когда его губы сомкнулись на крошечной горошинке. Втянув в рот розовую маковку, он стал сильно посасывать. Фортейн едва не теряла разум от возбуждения, безоглядно отдаваясь восторгам плоти, и только глубоко вздохнула, когда он не оставил без внимания второй сосок.
        Теперь он снова перекатывал набухшие пуговки между пальцами. Фортейн не помнила, как оказалась на спине, а сильные руки гладили ее грудь и живот. Молнии пронзили ее тело, а в запретном месте между ногами разгорался огонек. Не в силах сдержаться, она металась по постели, и Кайрен, понимающе улыбнувшись, надавил на ее венерин холмик. Фортейн обезумела, но Кайрен продолжал потирать сомкнутые розовые лепестки, и она ощутила, как между нежными складками сочится теплая влага.
        — Ты скоро будешь готова, милая,  — пробормотал он, хотя сам был тверд, как гранит, и его мужское достоинство подрагивало и пульсировало.
        — Сделай так, как раньше,  — умоляла Фортейн.  — Пожалуйста!
        — Маленькая распутница,  — засмеялся он, отыскав набухший бугорок любви. Фортейн вскрикнула от удовольствия. Именно этого она хотела! Не ласк, а безумной страсти.
        — О да, да! Не останавливайся, Кайрен. Только не останавливайся.
        Но он и не думал останавливаться, продолжая играть с чувствительным кусочком плоти, возбуждая его, заставляя Фортейн самозабвенно извиваться. Ее вожделение вскипело с новой силой, а он не прекращал томительной пытки, пока водоворот наслаждения не подхватил Фортейн.
        — Откройся,  — пробормотал он.  — Откройся мне, милая.
        — Не сейчас,  — охнула она, желая чего-то большего.
        — Сейчас!  — резко возразил он, разводя ее бедра коленом.  — Сейчас, моя сладкая, пока я не умер от желания.
        Он навис над ней, двумя пальцами сильно ущипнул за бутон любви, послав Фортейн в новый виток наслаждения, и одновременно глубоко вошел в ее податливое тело. И ощутил, как рвется тонкий барьер ее девственности.
        Фортейн вскрикнула, но, к собственному удивлению, обнаружила, что боль почти сразу же прошла. Она стала женщиной!
        Сначала Фортейн немного испугалась, но вдруг ощутила, до какой степени заполнена его плотью. Ах, это было так естественно! Так прекрасно!
        Она глубоко вздохнула и обняла Кайрена.
        — Взгляни на меня,  — приказал он. Фортейн немедленно послушалась и посмотрела в его глаза, сияющие такой любовью и страстью, что она едва не заплакала.
        — Я люблю тебя, Фортейн! Люблю!  — твердил он, начиная двигаться, и с каждым толчком его любовного копья она все больше утопала в неведомом ранее наслаждении. Он держал ее в напряжении своим взглядом, но сила эмоций была так велика, что глаза Фортейн постепенно закрылись сами собой и она впервые в жизни взмыла к звездам.
        Он все глубже вонзался в ее медовый грот. Пальцы Фортейн впились в его плечи.
        — Пожалуйста! Пожалуйста!  — хрипло повторяла она, и он испытывал тот же восторг, что и бившаяся под ним женщина, пока оба, слившись воедино, не унеслись на вершину экстаза на гребне огненного вихря страсти.  — Кайрен! Ах, как сладко, дорогой мой! Сладко!  — вскричала Фортейн, погружаясь в теплый омут тьмы.
        Он наконец взорвался, наполняя ее потаенный сад своими соками и тяжело придавливая Фортейн собственным телом. Несколько мгновений Кайрен пытался отдышаться, но, сообразив, что его тяжесть слишком велика для нее, откатился и, все еще задыхаясь, лег. Из каждой поры его тела струился пот. Когда сердце несколько минут спустя замедлило стук, Кайрен услышал странные звуки. Тихий плач. Как громом пораженный, он повернулся к ней:
        — Фортейн! Что с тобой, милая? Почему ты плачешь? Я сделал тебе больно?
        Боже, он настоящий зверь! Захваченный собственным наслаждением, забыл обо всем!
        — Милая, скажи, почему ты плачешь?  — шептал он, прижимая ее к себе.
        — Я так счастлива!  — всхлипывала она, заливая слезами его грудь.  — Никогда в жизни не была счастливее! И рада, что дождалась тебя, милый, хотя не думала, что любовь найдет меня. С первого взгляда я догадалась, что твой брат не для меня, но думала, что приму его, потому что именно этого от меня ожидали…
        Новый поток слез хлынул из голубовато-зеленых глаз. Кайрену хотелось смеяться над ее невинной исповедью. Смеяться и кричать от радости. Но вместо этого он крепко прижал ее к себе.
        — Я тоже не верил, что любовь меня настигнет. Но, увидев тебя, понял, что не позволю Уилли завладеть тобой. Если бы ты выбрала его, клянусь, что похитил бы тебя, совсем как мои кельтские предки. Ты моя! Всегда была и будешь моей! А теперь перестань плакать, любимая, и поцелуй меня,  — попросил он, поворачивая ее лицо к себе.
        Их губы встретились в отчаянном поцелуе. Немного погодя она отстранилась и наивно спросила:
        — А мы не можем еще раз взять друг друга сегодня?
        — Можем, дорогая, но позволь мне немного отдохнуть, да и тебе это не помешает. Мне нужно еще многое показать тебе… научить… надеюсь, ты не разочаруешься.
        — Я хочу знать, как ублажить тебя,  — прошептала она и, вскочив с постели, босиком пробежала в угол, где возле серебряного кувшина и тазика лежала стопка мягких тряпиц. Фортейн принесла это на маленький столик рядом с кроватью, вымылась сама, а потом тщательно обтерла его обмякшую плоть.
        — Мама называет это салфетками любви и советует пользоваться ими после каждой любовной схватки перед тем, как будем готовы к новой.
        Кайрен никогда не слышал ни о чем подобном, но обычай показался ему довольно разумным и, уж конечно, не вызвал никаких возражений.
        — Ты всегда будешь так нежно заботиться обо мне, Фортейн?  — прошептал он, лаская ее грудь и потирая сосок большим пальцем.
        — Разумеется,  — кивнула она, отставив тазик и ложась рядом.
        Он снова погладил ее маленькие груди. Фортейн сжала его своими мелочно-белыми бедрами и уселась верхом, как на жеребца.
        — Я могу скакать на вас, сэр, как на Громе. Ну и похотливый же у меня конь!  — поддразнивала она, едва не мурлыча, когда он стискивал ее груди. На мгновение она приподнялась, и его ладони тут же скользнули под ее ягодицы и нежно погладили. Получив легкий шлепок, Фортейн вскрикнула и призывно заерзала. Глаза Кайрена лукаво сверкнули.
        — Значит, моя прелестная жена, ты не страшишься мужнина вожделения!
        Его сильные пальцы мяли ее плоть, любовное копье твердело с каждым манящим движением ее попки. Она еще спрашивала, могут ли они любить друг друга сегодня! Он же боялся одного — что не сможет остановиться. Ни одну женщину он не желал так, как Фортейн. Обычно после первой же схватки его сладострастие утихало, но молодая жена, сама того не подозревая, одним своим видом воспламеняла желание.
        Ощутив нетерпеливое подрагивание, она приподнялась и медленно, с жадным вздохом насадила себя на его любовное копье. Кайрен застонал, подавшись вперед, завладел ее губами и начал двигаться. Их рты соединились. Сердца лихорадочно бились.
        — О Боже!  — ахнула Фортейн, когда за сомкнутыми веками начали взрываться звезды.
        — Фортейн, любимая!  — выкрикнул он, крепко сжимая ее, едва теплый фонтан семени стал исторгаться в ее глубины.
        Потом они долго лежали рядом, сплетясь руками и ногами, пока Кайрен не настоял, чтобы она немного поспала.
        — Ты такая неукротимая любовница, дорогая, но нужно отдохнуть — и мне, и тебе.
        — Да, мой господин и повелитель,  — покорно ответила изнемогавшая от переполнявшего ее довольства Фортейн.  — Но нельзя ли нам сделать это снова, когда проснемся? Кайрен! Почему ты смеешься? Я сказала что-то забавное?
        Кайрен с трудом успокоился.
        — В вашей семье все женщины такие страстные, Фортейн?
        — Разве страсть в постели с собственным мужем запретна?  — удивилась она.
        — Ты никогда не услышишь от меня жалоб, любимая,  — заверил Кайрен,  — но, думаю, не стоит волноваться, что младший брат убьет меня, узнав о нашей свадьбе. По-моему, ты еще раньше прикончишь меня своими восхитительно сладострастными ласками. Жаль, что Уилли не узнает, как ему повезло. Избежать такой страшной смерти!
        И он снова расхохотался.
        — Злодей!  — упрекнула Фортейн.  — Ты даже не ответил на мой вопрос. Мы сможем повторить это, когда отдохнем?
        — Да,  — пообещал он,  — но кто знает, доживу ли я до утра, коварная распутница.
        Фортейн наклонилась над ним и пробежала языком по его губам, прежде чем поцеловать.
        — Теперь, когда ты показал мне восторги страсти, любовь моя, я намереваюсь сохранить тебе жизнь!
        — Тем более что она потребуется мне, чтобы вновь и вновь давать тебе наслаждение,  — подхватил Кайрен, притягивая ее ближе.
        — Но для этого придется усердно трудиться!
        — О, мадам, даю слово, так и будет!  — поклялся он.
        Глава 11
        — То есть как это Кайрен женился на Фортейн Линдли?  — Джейн Девере непонимающе уставилась на мужа.
        — Преподобный Стин обвенчал их вчера в церкви Магуайр-Форда,  — пояснил он.  — Я был там и наблюдал церемонию.
        — И допустил подобный позор?  — возмутилась жена.  — Позволил этому кельтскому ублюдку жениться на самой богатой наследнице во всей Фермане?
        Светлая кожа Джейн покрылась уродливыми красными пятнами. Тяжело дыша, она с ненавистью сжала кулаки.
        — А как я мог этому воспрепятствовать?  — удивился сэр Шейн.  — Герцог и его жена согласились на брак. И никогда больше не смей называть моего старшего сына ублюдком!
        — А кто он еще, по-твоему?  — шипела Джейн.  — Католические браки незаконны, сам король это объявил! Твои дети от того создания, которое ты называешь первой женой,  — безродные бастарды, и все же я смотрела на это сквозь пальцы, воспитывая их как своих собственных. Когда ты признал Уильяма наследником, я посчитала, что мы придерживаемся одних взглядов.
        — Это ты, дорогая, твердила, что, если Кайрен не перейдет в протестантство, я должен лишить его наследства, иначе мы не сумеем защитить Меллоу-Корт, который должен оставаться в семье Деверсов,  — напомнил сэр Шейн.  — Хочешь сказать, что, если бы Кайрен тогда согласился и стал протестантом, ты объявила бы его бастардом, потому что мы с Мэри Магуайр венчались по католическому обряду?
        — Разумеется!  — нагло заявила она.  — Даже не задумалась бы! Мы женились не по любви, Шейн. Тебе требовались мои деньги, а мне — Меллоу-Корт. Неужели ты воображаешь, что я позволила бы Кайрену получить его после того, как родился мой Уильям? Даже если бы я имела только дочь, все равно потребовала бы имение для Бесси. Меллоу-Корт не принадлежит тебе, Шейн. Он оплачен золотом отца, и я скрепила сделку, когда позволила тебе пыхтеть и потеть надо мной в кровати, чтобы родить детей. В глазах закона они единственные настоящие наследники, не забывай этого!
        — Я не настолько глуп, чтобы считать наш брак союзом любящих сердец, Джейн,  — кивнул он,  — но все же верил в привязанность и дружбу между нами после стольких лет. Жаль, что так жестоко ошибался.
        — Вы, ирландцы, такие романтики!  — фыркнула она.  — Брак — просто деловое предприятие, ничего больше. Давай лучше обсудим, что делать со свалившимся на нас несчастьем. Нельзя разрешить Кайрену завладеть Эрн-Роком! Слишком большое преимущество это даст местным католикам, которые все еще цепляются за свои дома.
        — Кайрен и Фортейн не собираются оставаться в Ольстере, Джейн, и не получат Магуайр-Форд. Тебе уже сказали об этом. Поместье разделят между младшими сыновьями герцога, Адамом и Дунканом Лесли, которые уже живут в замке. Герцогская чета и Кайрен с Фортейн покинут Ирландию будущей весной, когда герцогиня родит и сможет путешествовать.
        — Это они так говорят!  — завопила Джейн.  — Я не такая дура, чтобы не понять уловки Кайрена. Он нарочно завлекал девицу Линдли, чтобы она не досталась Уильяму. Мой сын с самого начала это подозревал. Зачем Кайрену жениться на ней, если не ради огромного поместья? Что в этой девке такого хорошего? Кайрен — ирландец, и земля для него важнее всего. Он замыслил получить владения больше и богаче, чем у брата, поэтому так легко смирился с потерей Меллоу-Корта. Ах, все ирландцы — расчетливые, коварные негодяи, но обещаю: Кайрену его затея не удастся! Закон не позволит предателю-католику получить такой лакомый кусочек!
        — Джейн, не вмешивайся! Я запрещаю тебе лезть не в свои дела, если не хочешь навлечь несчастье на мой дом. Кайрен и его жена не получат Магуайр-Форд. Лесли из Гленкирка не настолько глупы, чтобы пожертвовать столь богатое поместье зятю-католику. Король — их друг и родственник, а их влияние при дворе — огромно. Сын герцогини — племянник короля. Захоти они отдать Магуайр-Форд и Эрн-Рок дочери и зятю, наверняка добились бы разрешения его величества, несмотря на все законы. Но в том-то и дело, что это им не нужно. Они достаточно мудры, чтобы знать, сколько бед это принесет, и не желают зла своим крестьянам. Их сыновья — протестанты. Ты не можешь отнять у Гленкирков Магуайр-Форд и не имеешь никаких доказательств их измены. Оставь в покое Лесли и подумай лучше, что сказать Уильяму и Эмили Энн, когда те вернутся из свадебного путешествия.
        — О мой сын!  — побледнев, охнула Джейн.  — Что он сделает, узнав обо всем? Бедный Уильям!
        — Бедный Уильям?  — издевательски бросил муж.  — Почему ты его жалеешь, Джейн? Он наследник всего моего имущества. Женился на искренне любящей его девушке, которая в один прекрасный день получит все, что оставит отец, а это немало. Где же причина для жалости? Только потому, что он питает дурацкую страсть к другой, которая никогда не подавала ему надежд? Для него же лучше преодолеть свою ребяческую похоть и не желать жены брата своего. А ты не смей портить ему свадебное путешествие, посылая отчаянные письма. Пусть они хоть несколько недель проведут в счастье и неведении, прежде чем ты отравишь им существование своей злобой, дорогая.
        Кайрен женился на Фортейн по обряду англиканской церкви, церкви короля. И ты ничего не сможешь поделать. Брак законный, одобрен Лесли, и над Эрн-Роком развевается окровавленная простыня — свидетельство того, что невеста была чиста. Кайрен никогда не делал тебе ничего плохого и, так же как Уильям, имеет право на счастье. Повторяю: не смей вмешиваться!
        — Твой сын-католик женился в протестантской церкви?  — прошипела жена.  — Значит, девушка для него не больше чем шлюха, ибо его брак может быть освящен только мерзкими обрядами римской церкви. Если, разумеется, прежде они не обвенчались у священника, который претендует на родство с герцогиней. Это так, Шейн? Твой драгоценный сын и его потаскуха сначала попрали королевский закон, а потом поиздевались над нашей верой?
        — Если была какая-то вторая церемония, мне ничего об этом не известно.
        Сэр Шейн говорил правду. Свидетелями на первом венчании были Брайд Даффи и Рори Магуайр, пока он вместе с Колин, Хью, Молли и дочерьми усаживался в первом ряду маленькой церкви.
        — Лесли — протестанты, Джейн, и их дочь, воспитанная в англиканской вере, естественно, должна выходить замуж по протестантскому обряду. И прошу, дорогая, не смей называть мою невестку шлюхой.
        Ошеломленная Джейн, теряя голову от гнева и раздражения, забыла о самообладании. Пальцы сами сжали горлышко графина с вином. В следующее мгновение графин полетел в голову мужа.
        — Ненавижу тебя!  — завопила она.
        Шейн Девере ловко уклонился и захохотал на всю комнату.
        — Ну, моя дорогая Джейн, это первый искренний взрыв страсти за все годы нашей семейной жизни. Ты такая красивая, когда сердишься!
        Джейн, открыв рот, вытаращилась на него. Выцветшие голубые глаза едва не вылезали из орбит. Немного опомнившись, она с криком отчаяния выскочила из библиотеки, возмущенная случившимся и собственной неспособностью справиться с ситуацией. Ей хотелось плакать, но она взяла себя в руки. Нужно узнать как можно больше об этой свадьбе.
        Поспешив в свои покои, она позвала горничную Сюзанну.
        — Спроси, у кого из слуг есть родственники в Магуайр-Форде,  — потребовала она.  — Мой пасынок вчера женился на леди Линдли. Пусть выведают все, что известно о церемонии и последующем празднике.
        — Будет сделано, миледи,  — бесстрастно кивнула Сюзанна. Ее милость не любила открытых проявлений чувств, так что служанка постаралась не подать виду, как удивлена новостями.  — Родные нашей судомойки живут в Магуайр-Форде. Поговорить с ней?
        — Да,  — кивнула Джейн.  — Скажи, что, если сумеет добыть что-нибудь полезное, получит серебряную монету.
        — Да, миледи,  — кивнула Сюзанна, приседая.
        Несколько дней спустя Джейн Девере услышала все, что желала. Оказалось, что в деревне и замке царило неудержимое веселье, поскольку Джеймс пригласил всех — от мала до велика.
        Выведав подробности, Джейн еще больше порадовалась за Уильяма. Какое счастье, что он не связался с Фортейн Линдли! Подумать только, чтобы герцог водился со всякой швалью! Пусть Гленкирки и богаты, но наверняка не благородного происхождения. Да и виданное ли дело, чтобы знатная дама рожала ублюдков, пусть и от королевской особы!
        Гораздо более интересным оказалось сообщение о том, что любовница мужа тоже была на пиршестве вместе со своими девицами. Шейн, конечно, не знает, что Джейн несколько раз видела этих молодых потаскушек. Видела и ясно дала понять преподобному Дандасу, что, пока она жива, ни один молодой человек из приличной семьи не посмеет взять в жены это отребье. Мало того что они незаконнорожденные, так еще и католички! И Шейн посмел публично показаться с ними на свадьбе Кайрена! Такого оскорблении она не снесет. И не забудет. Шейн дорого заплатит за свою выходку, а Кайрен — за измену.
        С тех пор она старалась не встречаться с мужем. Вот уже много лет они спали в разных комнатах, и Шейн последнее время даже к ужину редко выходил. Наверняка проводит время со своей жирной тварью и ее сучками. Сталкиваясь, они почти не разговаривали. Но Джейн было все равно. Скоро Уильям будет дома, и они вместе решат, что делать с Кайреном и Магуайр-Фордом. Что бы там ни плел Шейн, она ему не верила. Почему это вдруг герцогиня передаст земли, подаренные покойным мужем, детям от третьего брака? Нет, Жасмин Лесли наверняка использует свое влияние на короля Карла, чтобы вручить Магуайр-Форд дочери и Кайрену. Приезд мальчиков в Шотландию — всего лишь уловка. Но Джейн видит герцогиню насквозь, и Кайрен не имеет ни малейшего шанса взять верх над ее сыном.
        Кайрен и Фортейн, в блаженном неведении относительно Джейн Девере и ее замыслов, проводили время в любовных играх и прогулках верхом. Их взаимная страсть была так горяча, что они пользовались любым предлогом, чтобы улизнуть в спальню. Наконец Жасмин посоветовала им вообще не спускаться вниз.
        — Велите принести поднос с едой, когда поймете, что вас одолевает голод совсем иного рода, чем тот, который не дает вам покоя ни днем, ни ночью.
        — Мама!  — охнула Фортейн, краснея, но Кайрен дерзко рассмеялся.
        — Благодарю, мадам, за сочувствие и понимание,  — подмигнул он.
        Герцог и Рори с ухмылками переглянулись, а отец Кал-лен скрыл улыбку.
        — Молчание леди Девере не сулит добра,  — заметил герцог.
        — Я слышал, что она насмерть поссорилась с мужем,  — сообщил Рори.  — Посудомойка из Меллоу-Корта получила серебряную монету за то, чтобы узнать все сплетни от родственников. Теперь, если верить слугам, сэр Шейн и его жена почти не разговаривают. Можно только гадать, какая буря разразится, когда молодой Уилли приедет домой.
        — Неужели он устроит сцену?  — недоверчиво протянула Фортейн.
        — Ты отвергла его и вышла за старшего брата, девушка,  — покачал головой герцог.  — Кайрен подтвердит, что Уилли не из тех, кто легко мирится с потерей вожделенной добычи.
        — Мы с братом потолкуем по душам,  — пообещал Кайрен.
        Но Магуайр насмешливо поднял рыжеватую бровь.
        — Потолкуешь, если удастся подойти к нему хотя бы шага на три, Кайрен Девере. Не сомневайся, Уилли сразу вцепится тебе в глотку, если, конечно, той простушке, на которой он женился, не удалось тронуть его сердца.
        — Как по-твоему, он опасен?  — допрашивала Фортейн мужа, когда они, обнаженные, уже лежали в постели. Кайрен опирался о гору подушек, она прильнула к его груди. Он лениво играл с соблазнительными холмиками, легонько пощипывая кожу, сжимая их в своих больших ладонях.
        — Не знаю,  — покачал он головой, отводя ее волосы в сторону и целуя в шею.  — Никогда не видел его в таком состоянии, как в последние недели.
        Он слегка укусил ее в затылок, но тут же успокоил боль языком. Фортейн взяла его руку и стала поочередно облизывать пальцы. Дойдя до мизинца, она принялась посасывать его, долго, не торопясь. Кайрен нетерпеливо шевельнулся, и Фортейн, отпустив его, неожиданно спросила:
        — Интересно, сумела ли жена, подобно матери, подчинить его себе? Может, стоит попытаться заключить мир с Эмили Энн?
        — Вряд ли это возможно. Эмили Энн всем сердцем любит Уилли и к тому же очень молода. Наверняка старается во всем поддакивать мужу и не знает, чем угодить. Нет, видимо, друзьями нам уже никогда не стать.
        — Но твой отец не отречется от тебя,  — возразила Фортейн.
        — Нет, но и ссориться со своей семьей ему не захочется. В конце концов мы уедем, а ему с ними жить.
        — В таком случае мы не станем обращать на них внимания,  — решила Фортейн.  — Другого выхода я просто не вижу. Через полгода нас здесь не будет, а твоя мачеха вряд ли решится на что-то зимой.
        Кайрен, не отвечая, поцеловал ее. Да и что тут говорить? Жена в отличие от него плохо знает Джейн Девере. Эта фурия так просто не успокоится. Он готов побиться об заклад, что ее жалкий подленький умишко уже сейчас изобретает всяческие козни против Лесли из Гленкирка. А оправданием ей, как всегда, послужит борьба за чистоту веры. Не то чтобы он был на стороне католиков: они ничуть не лучше. Кайрен никак не мог понять, почему все они творят зло именем Господним да еще смеют утверждать, что Спаситель на их стороне.
        В конце октября в Эрн-Рок приехала Мэв Фицджеральд с известием о том, что сегодня возвращаются Уилли с женой.
        — Папа советует вам держать ухо востро, потому что ведьма, на которой он женился, наверняка замышляет какую-то гадость.
        — Я слышал, папа нынче редко бывает в Меллоу-Корте,  — заметил брат.
        — Достаточно часто,  — резко бросила Мэв.
        Кайрен обнял сестру за плечи.
        — Что с тобой, девочка?
        Мэв глубоко вздохнула.
        — Не хочется покидать матушку, но она тоже просит, чтобы ты захватил нас с собой, и, честно говоря, во всем права. Здесь мы чужие. Нас гонят из дома такие, как Джейн Девере и ее дружки-протестанты. Но что станется с мамой, когда мы уедем?
        — Папа ее защитит,  — без особой уверенности, скорее стараясь утешить сестру, пробормотал Кайрен.
        — А когда его не станет? Думаешь, твой младший братец посчитается с тем, что он построил маме дом и дал небольшой доход? Уильям без сожаления велит ей убираться из Лиснаски, места, где она родилась и росла, помоги ей Боже!
        — Мы что-нибудь придумаем,  — пообещал Кайрен.  — Если это произойдет, она сможет приехать в Новый Свет и жить с нами.
        — Ненавижу протестантов!  — объявила Мэв.  — Пусть они правят бал здесь, в Ольстере, но наверняка будут гореть в самых глубоких подземельях ада за свою грешную и нечестивую веру. И я этому рада!
        — Моя жена — протестантка,  — напомнил Кайрен.
        — Фортейн совсем другая и к тому же крещена по католическим обрядам. С твоей помощью, Кайрен, она вернется в истинную церковь, особенно когда появятся дети,  — рассуждала Мэв.
        — Не трать свое время на ненависть,  — посоветовал Кайрен и, проводив Мэв до дороги на Лиснаски, отправился к тесло и теще с известием, что Уильям Девере скоро будет дома.
        Уильям не заставил себя долго ждать. Он пронесся через Магуайр-Форд с таким видом, словно за ним гнался сам дьявол, и, не дожидаясь, пока о нем доложат, оттолкнул испуганного слугу и ворвался в зал. Он застал семью за завтраком. Все были заняты разговором и не видели его, пока не раздался истерический вопль.
        — Шлюха!  — заорал он, тыча пальцем в Фортейн. Прежде чем мужчины успели опомниться, Фортейн величественно спустилась с возвышения, встала лицом к лицу с Уильямом и, размахнувшись, отвесила ему оглушительную пощечину.
        — Как ты смеешь оскорблять меня, ничтожный червяк?! Кем ты себя считаешь, Уильям Девере, что не стесняешься являться в дом моей матери и чернить меня? Ты не имеешь никаких прав на меня и никогда не имел.
        — Ты должна была стать моей!  — вскричал он, немного отрезвленный ее яростью. Мать и жена весь вечер твердили ему, какую смертельную обиду нанес ему Кайрен своей женитьбой на Фортейн Линдли. Она врет! Все права на его стороне, черт бы ее побрал!
        — Между нами не было брачного контракта, и семьи ни о чем не успели сговориться. Я приехала в Ирландию искать мужа, и ты был всего-навсего первым претендентом на мою руку. Я отказала тебе.
        — Чтобы распутничать с моим братцем-ублюдком?  — прошипел Уильям.  — Все то время, когда я ухаживал за тобой со всей нежностью, ты думала о нем!
        К его удивлению, Фортейн снова ударила его по лицу.
        — Если будешь говорить обо мне гадости, мастер Девере, отправлюсь к местному магистрату и подам жалобу. Не думай, будто меня не послушают только потому, что Кайрен — католик. Зато я протестантка, а мой брат — любимый племянник короля, у которого жена тоже католичка. Чью сторону, по-твоему, примет его величество — твою, сына мелкого ирландского сквайра, или мою?
        — Я любил тебя, Фортейн,  — тихо признался он.
        — Скорее, увлекся. Настоящим предметом твоего обожания был Магуайр-Форд вместе с замком. Твоя матушка хорошо тебя вышколила,  — презрительно бросила она ему в лицо.
        — Кайрен его не получит,  — с ненавистью проскрежетал Уильям.  — Моему братцу-ублюдку не достанутся ни Магуайр-Форд, ни Эрн-Рок. Я не позволю католику взять надо мной верх, мадам.
        — Ты не хуже меня знаешь, кому перейдет поместье,  — возразила Фортейн.  — Оно будет поделено между моими братьями, которые сейчас сидят перед тобой с обнаженными кинжалами, готовые перерезать тебе глотку. А теперь немедленно извинись передо мной и своим братом, моим дорогим мужем. Причин для вражды между нами нет и не было.
        — Убирайся к дьяволу, подлая сука!  — зарычал Уильям и повернулся к выходу.
        В этот момент Кайрен птицей слетел вниз, ринулся на младшего брата и, вцепившись в камзол, внушительно произнес:
        — Я не убью тебя только потому, что не желаю брать на свою душу Каинов грех, но если впредь ты скажешь о нас хоть одно дурное слово, я забуду свои клятвы, и к черту последствия! Первый брак моего отца считается таким же законным, как и второй. Будь я ханжой, как ты, объявил бы бастардом тебя, ибо разве не католическая церковь исповедует единственную истинную веру? Подобно Фортейн и ее семье, я не желаю распрей между нами, но, помоги мне Господь, изобью тебя до потери сознания, если явишься без приглашения в Эрн-Рок, чтобы сеять рознь! Убирайся!
        Развернув Уильяма спиной к себе, он бесцеремонно пнул его в зад сапогом, так что тот вылетел из зала. Но у самой двери Уильям обернулся и злобно потряс кулаком:
        — Ты пожалеешь о том, что сделал со мной, Кайрен! Я еще увижу мертвым тебя и ту ведьму, на которой ты женился!
        — Он безумен,  — объявила Фортейн.  — Между нами ничего не было. Теперь он женатый человек, я замужняя женщина, а он никак не может успокоиться.
        — Ты была его первой любовью, милая,  — пояснил Кайрен.  — И как ни странно, я не могу его осуждать. Как может мужчина жениться, любя тебя? Не понимаю.
        Фортейн счастливо улыбнулась мужу.
        — Я так люблю тебя,  — тихо призналась она. Жасмин и Джеймс нежно переглянулись, но Адам и Дункан закатили глаза и презрительно фыркнули. Услышав это, сестра мгновенно повернулась.
        — В один прекрасный день и с вами будет то же самое, парни,  — предрекла она.
        — Никогда!  — поклялся Адам.  — Терпеть не могу девчонок.
        — Полюбишь,  — усмехнулся отец,  — и, боюсь, долго ждать не придется.
        — И выставлю себя дураком, как Уильям Девере? Ни за что!  — уничтожающе отрезал Адам, но тут же извинился перед зятем:
        — Прошу прощения, Кайрен. Конечно, он твой брат, но…
        Кайрен улыбнулся мальчику.
        — Я не обижаюсь, Адам Лесли. Он в самом деле недоумок.
        — Бедный Уильям,  — посочувствовала Жасмин.
        Однако Уильям Девере не нуждался в участии герцогини. Исполненный праведного гнева, он вернулся в Меллоу-Корт с намерением позаботиться о том, чтобы Кайрен и Фортейн были наказаны по заслугам за нанесенное ему жестокое оскорбление. Мать и жена безоговорочно его поддержали, ибо Эмили Энн Девере, как и ее свекровь, ненавидела католиков.
        — Их следует убрать из Лиснаски раз и навсегда,  — заявила она мужу.  — Должен же твой отец понять: эти люди — смертельная опасность для всех нас.
        — Я поговорю с ним,  — пообещал Уильям, но когда пришел к отцу, тот в ужасе отшатнулся.
        — О чем ты толкуешь? Как это — выгнать католиков из Лиснаски?  — рассердился он.  — Ты спятил? И без того мир между протестантами и католиками держится на волоске. Куда пойдут люди, жившие здесь много веков?
        — Католики ввергнут нас в ад, отец,  — убеждал Уильям.  — Детям нашим грозит погибель души.
        Отец пренебрежительно отмахнулся. Он сыт по горло женушкой, сыном, невесткой с их фарисейством и двуличием! Он стал протестантом, чтобы получить руку и состояние Джейн, но никогда не преследовал соседей-католиков.
        Пробегавший мимо слуга услышал спор между отцом и сыном и рассказал обо всем своему дружку, чья милашка горничная подслушала подобную беседу между леди Девере и молодой хозяйкой. По Лиснаски поползли сплетни. Жившие до сих пор в мире соседи начали с подозрением поглядывать друг на друга.
        Отец Брендан, католический священник Лиснаски, произносил горячие проповеди против тех, кто явился в Ольстер с намерением захватить власть, и ни во что не ставил ирландское наследие с его чудесными мифами, легендами и богатой историей, называя местное население варварами и папистами, которым следует преподать достойный урок. Преподобный Дандас, со своей стороны, провозглашал протестантскую веру единственно истинной и требовал насильно вернуть заблудших на праведный путь или уничтожить. Молиться и отправлять службы по католическим обрядам считалось предательством.
        Как-то вечером, когда Шейн Девере, сидя в доме любовницы, спокойно пил виски, с улицы донеслись истерические вопли. Поднявшись со своего места у очага, он открыл дверь и выглянул наружу. К полному его потрясению, оказалось, что в деревне горят костры и раздаются воинственные крики.
        — Пожалуй, пойду посмотрю, что случилось,  — решил он.  — Запрись, Молли, и никому, кроме меня, не открывай. Я скоро вернусь.
        Молли, как было приказано, задвинула засов и, позвав дочерей, велела им сидеть в гостиной вместе со служанкой Бидди.
        — В деревне какие-то беспорядки,  — пояснила она.  — Отец пошел узнать, в чем дело.
        — Вот оно — то, что назревало целую неделю,  — мрачно пробормотала Бидди.
        — Что ты слышала?  — осведомилась хозяйка.
        — Не больше, чем вы, но могу сказать, что молодой Уильям Девере мутит воду и подбивает протестантов. Твердит, что в нас все зло и, если мы уберемся из Лиснаски, здесь настанет рай на земле. И есть немало таких, кто его слушает.
        — Грязные отступники! Чтобы им в аду сгореть!  — злобно прошипела Мэв.  — Жаль, что я не мужчина, иначе боролась бы за истинную веру.
        — Не будь дурочкой,  — нетерпеливо бросила мать.
        — Уильям мстит за то, что брат женился на леди Фортейн. Он мечтает заполучить Магуайр-Форд.
        — Но Кайрену поместье не достанется. Неужели Уильям этого не знает?  — удивилась Эйн.
        — Знает, как и его жадная мать, но не хочет верить,  — вздохнула Молли.
        Крики приближались, и женщины в страхе сгрудились у камина. Бидди молча встала и задернула занавески. Она успела увидеть темные мужские фигуры, окружавшие дом, но ничего не сказала, только направилась к входной двери и подперла ее тяжелым бревном, потом проделала то же самое с дверью черного хода. Молли молча наблюдала за старой служанкой, время от времени бросая на нее вопросительные взгляды, но Бидди только качала седой головой.
        В щели начал проникать запах гари, однако Молли не волновалась, поскольку дом был возведен из кирпича и крыт черепицей. Тревожилась она только о Шейне. Куда он подевался? Что с ним случилось?
        Она посмотрела на обнявшихся, непривычно притихших дочерей. Даже обычно говорливая Мэв помалкивала.
        Внезапно раздался оглушительный грохот. В дверь колотили что было сил. Бидди спряталась в тени, а Молли предостерегающе поднесла палец к губам, призывая дочерей сохранять спокойствие.
        Но тут стекло в окне разлетелось, и женщины в страхе завизжали, когда занавески раздвинулись и в комнату впрыгнул незнакомец. Угрюмо оглядев несчастных, он направился к двери и впустил орду воющих мужчин. Они столпились в гостиной, и Молли узрела ближайших соседей. Перепуганные девушки всхлипывали.
        — Как вы смеете врываться в мой дом?  — рассердилась Молли.  — И что все это значит? Роберт Морган! Джеймс Каррен! Я вас узнала! Как вам не стыдно?
        Мужчины стыдливо отвели глаза, но не сдвинулись с места. Остальные неловко переминались.
        — Ну и наглая шлюха!  — ухмыльнулся Уильям Девере, пробираясь через расступавшуюся толпу.  — Католическая тварь моего папаши, воображающая, что может здесь хозяйничать! Не выйдет, потаскуха! Больше тебе это не удастся!
        Подняв пистолет, Уильям спустил курок. Пуля попала в сердце, убив бедняжку на месте.
        Мэв с воплем бросилась к матери.
        — Протестантский дьявол!  — охнула она.  — Как ты мог? Я расскажу отцу, что ты натворил! Надеюсь, он сам прикончит тебя!
        Всхлипывая, она прижимала голову Молли к груди. Уильям преспокойно достал второй пистолет и прострелил сестре голову. Тело Мэв судорожно дернулось и упало на труп матери. Ледяной взгляд обратился на Эйн, съежившуюся в углу у камина. Нечестивый свет зажегся в глазах Уильяма.
        — Ах, какая смазливая девчонка, и клянусь, такая же распутная тварь, как ее мамочка! Потащим ее наверх и заставим развлечь нас немного. Тебе это понравится, верно, девка?
        Протянув руку, Уильям одним рывком располосовал корсаж Эйн и стал ласкать маленькие груди. Девушка уставилась на него потрясенными голубыми глазами.
        — Ты мой брат,  — пробормотала она, вся дрожа. Уильям хлестнул Эйн по лицу, и та удивленно вскрикнула.
        — Не смей говорить о родстве между нами, шваль! Ты, шлюхино отродье, немедленно наверх! Попробуем, какова ты на вкус. Покажешь перед смертью, чему тебя научила мамаша. Одной мертвой католической сукой больше, одной меньше, какая разница. К утру Лиснаски будет свободен от вашего сброда!
        Он потащил Эйн из гостиной, на ходу приглашая сообщников:
        — Пошли, парни! Она, похоже, лакомый кусочек, и мы все ее отведаем.
        Далеко не все последовали за ним. Большинство молча выбрались из дома Молли Фицджеральд, не смея даже взглянуть на мертвых. Они всего лишь хотели, чтобы Лиснаски стал протестантской деревней. Никто не желал быть свидетелем насилия и убийства. Однако с той минуты, как преподобный Дандас послал их на святое дело под предводительством Уильяма Деверса, прошел всего час, а они уже успели увидеть столько смертей, что с полным основанием могли считать себя преступниками. Совесть грызла их, и сознание вины еще больше разжигало гнев на соседей-католиков. И тут с верхнего этажа донеслись душераздирающие вопли, от которых мороз шел по коже. Крики сопровождались раскатами злобного хохота и ободряющими восклицаниями: очевидно, насильники выстроились в очередь, чтобы измываться над девушкой. У многих были дочери — ровесницы Эйн.
        Стоявшие внизу поспешили раствориться во тьме. Но навстречу уже бежал босой подросток:
        — Грязные паписты подожгли церковь и закрыли внутри преподобного Дандаса с семьей! Наши женщины не могут открыть дверь!
        — Бегите туда,  — велел Роберт Морган приятелям.  — Я позову мастера Уильяма и остальных.
        В доме Молли Фицджеральд вновь воцарилась тишина, только скрипела, раскачиваясь на петлях, дверь. Немного погодя из своего укрытия выбралась Бидди. По ее морщинистому лицу текли слезы. Едва передвигая ноги, она неверными шагами взобралась наверх, чтобы поискать Эйн. Девушка, совершенно голая, лежала на кровати матери. Горло мученицы было перерезано от уха до уха. Широко открытые, полные ужаса глаза смотрели в никуда. Милое личико было покрыто синяками, а белые бедра залили кровь и семя. Бидди осторожно опустила веки мертвой и прикрыла ее покрывалом, хотя думать о скромности и приличиях было поздно.
        Старуха снова вытерла слезы кончиком фартука и с мрачной решимостью произнесла над телом Эйн заупокойную молитву. Господи, ведь она помогала малышке появиться на свет!
        Перекрестившись, Бидди спустилась вниз, вошла в гостиную и второй раз помолилась — за светлые душеньки Молли и Мэв. Она смертельно боялась лошадей, но все же нашла в себе силы оседлать пузатенького пони Эйн, взгромоздиться в седло и выбраться из Лиснаски. Всю свою жизнь она провела здесь и поэтому знала дорогу, тем более что родилась в Магуайр-Форде. Пони трусил не спеша, осторожно пробираясь по каменистой дороге.
        Ночь едва уступила место рассвету, когда Бидди наконец въехала в деревню, пересекла подъемный мост и почти упала на руки молодого привратника.
        — Позови Магуайра,  — просипела она, пытаясь выпрямиться.  — Я еще могу стоять. Беги за Магуайром! Страшное преступление!
        Из сторожки выбежал полуодетый Рори и, сразу узнав Бидди, бросился навстречу. Старуха, не дожидаясь расспросов, выпалила:
        — Убийство в Лиснаски! Господин сам был с ними, когда это началось! Не знаю, где он сейчас. Уильям Девере застрелил мою хозяйку и Мэв. Обе мертвы. Язык не поворачивается сказать, что он сделал с нашей крошкой Эйн! Она тоже ушла от нас, за что я благодарю милосердного Господа.
        — Значит, все-таки началось,  — пробормотал Рори и взял ее за руку.  — Пойдем в замок, Бидди. Я должен разбудить герцога и герцогиню. Поведаешь им, что случилось.
        — А что сделают эти протестанты,  — взорвалась старуха,  — чтобы отомстить за смерть моей хозяйки и девочек? Это их проклятые единоверцы расправились с бедняжками, и Бог знает, скольких еще прикончили!
        — Нет,  — покачал головой Рори,  — не все протестанты одинаковы, как, впрочем, и католики. Поэтому я и смог оставаться здесь все это время вместе со своим народом, а Магуайр-Форд — настоящая обитель мира. Леди Жасмин — хорошая женщина, которая никого не преследует за веру. Признаю, что такое редко бывает, но пока она — госпожа Магуайр-Форда, и только по ее воле здесь сохраняется покой. Вспомни, ее собственная дочь родилась здесь и вышла за католика. Она знала твою хозяйку и ее детей и ужаснется такому исходу.
        Они вошли в зал, и Рори послал слугу за герцогской четой. Супруги появились почти сразу же. Джеймс Лесли бережно держал под руку жену, которая к этому времени уже была на сносях.
        — Что случилось?  — спросила Жасмин, с трудом опускаясь на стул.
        — Это Бидди, служанка Молли Фицджеральд,  — пояснил Рори.  — Я просил ее кое-что рассказать, но предупреждаю заранее: приготовьтесь к самому худшему.
        Герцог и герцогиня с ужасом выслушали страшную весть о предательстве, насилии, убийствах и погромах, случившихся вчера в Лиснаски.
        — Мне стыдно, что я струсила и спряталась, не помогла моей бедной хозяйке и милым девочкам, которых растила с пеленок,  — всхлипывала Бидди,  — но кто-то должен был остаться в живых и разоблачить подлость Уильяма Деверса перед всем миром.
        — Ты правильно сделала,  — заверила Жасмин, поднимаясь, чтобы обнять Бидди.  — Без тебя мы ничего бы не узнали. Но я волнуюсь за сэра Шейна. Ты сказала, что он вышел из дома, услышав шум, и больше его не видели. Что могло с ним стрястись?
        — Возможно, убит отродьем английской суки,  — вмешался Кайрен, входя в зал. Слуга, посланный за герцогской четой, догадался разбудить и их зятя.
        — Не может быть!  — вскричала Жасмин.
        — У братца никогда не хватало терпения выждать, особенно если речь шла о том, чего он страстно желает,  — возразил Кайрен.  — Если он не задумываясь расправился с Молли и собственными сестрами, то отца точно не пощадит. Моя мачеха наконец-то получила все, что хотела. Зачем ей теперь муж? Она завладела его домом и землями. Девочки погибли. Ей удалось изгнать меня и женить сына на девушке, которую она хотела бы видеть своей невесткой. Уверен, что именно она стоит за этой историей, т не мешает узнать, что случилось с отцом, прежде чем я придушу Уильяма Деверса.
        — Никаких убийств,  — строго заявил Джеймс Лесли.  — Не позволю, чтобы Фортейн именовали женой осужденного преступника, а ведь тебя непременно повесят, Кайрен, что бы там ни натворил твой брат.
        — Значит, ему все это сойдет с рук,  — гневно бросил Кайрен.  — Ни один суд в Ольстере не поверит показаниям служанки, и к тому же католички, против джентльмена-протестанта.
        — Не спеши, парень. Есть много способов отомстить, и со временем мы своего добьемся, но сначала нужно убедиться, что твой отец жив. Мы немедленно отправляемся в Меллоу-Корт.
        — Нет, Джемми!  — вскрикнула Жасмин.  — Я не доверяю Деверсам! Они вас так просто не выпустят!
        — Я должен!  — твердо заявил Джеймс.  — Если я отступлюсь, зло, поразившее Лиснаски, может перекинуться на Магуайр-Форд. Ты же не хочешь, чтобы это случилось!
        Жасмин обиженно поджала губы. Муж, несомненно, прав, но все же ее одолевают зловещие предчувствия. Она, разумеется, не предполагала, что Джемми или Кайрена убьют, просто ощущала сгустившуюся вокруг атмосферу греха и порока. Впервые со времени убийства Рована Линдли ей стало не по себе в Эрн-Роке.
        — Рори, с ними все будет хорошо?  — прошептала она.
        — Да, но они не смогут взять с собой большой отряд, иначе это будет считаться подстрекательством в и без того неспокойной местности. Возьмите несколько членов вашего клана, милорд, как в обычную поездку.
        Герцог согласно кивнул.
        — Ты должен ехать с ними,  — настаивала Жасмин.
        — Он не может,  — ответил Джеймс.  — Рори — Магуайр, и не важно, что ты владеешь этим поместьем, дорогая Жасмин. Опасно Магуайру появляться в Лиснаски после такой бойни. Рори следует оставаться здесь на случай, если начнутся неприятности. Сама понимаешь, это как чума, которая распространяется со скоростью лесного пожара.
        — Что случилось?  — осведомилась Фортейн, вбегая в зал.  — Ройс твердит, что протестанты расправились со всеми католиками в Лиснаски и идут сюда, чтобы убить нас.
        — Иисусе!  — охнул Магуайр.  — Началось! Мне лучше одеться и успокоить деревню, прежде чем разразится ад. С вашего разрешения, миледи.
        Он поклонился Жасмин.
        — Иди,  — разрешила та.  — Джемми, Кайрен, поспешите. Фортейн, пойдем со мной, я все тебе объясню. Бидди, ты останешься в замке, с нами. Тут ты будешь в безопасности. Адали покормит тебя и найдет теплый уголок, где можно приклонить голову. Ты, должно быть, устала после бессонной ночи.
        — Спасибо, миледи,  — поблагодарила служанка и, повернувшись к Рори, добавила:
        — Ты прав, парень. Не все протестанты плохи.
        Глава 12
        Герцог Гленкирк в сопровождении зятя въехал во двор Меллоу-Корта. Мужчины спешились и подошли к дому. Дверь распахнулась. На пороге стояла леди Джейн.
        — Как ты смеешь появляться здесь после того, что твоя грязная папистская братия сделала с моим мужем?  — возмутилась она.
        Герцог предостерегающе положил руку на плечо Кайрена и сказал:
        — Мы узнали о вчерашних волнениях в Лиснаски и приехали, как только смогли, чтобы осведомиться о здоровье сэра Шейна.
        — Он лежит наверху и еле дышит.  — отрезала леди Джейн.  — Эта шлюха Фицджеральд пыталась его убить, и Уильям едва спас отца.
        — Вот как,  — заметил герцог.  — Нам хотелось бы повидаться с сэром Шейном, мадам. Надеюсь, вы понимаете, что Кайрен очень волнуется за отца. Кстати, мы слышали совсем другую историю о том, что стряслось в Лиснаски.
        — Мой муж на смертном одре. Его нельзя беспокоить,  — заупрямилась Джейн Девере.  — Как-нибудь в другой раз, милорд.
        Джеймс Лесли огляделся. В передней никого не было, и он знал, что Деверсы не держат вооруженную охрану.
        — Мадам, я уже объяснил, что слышал совершенно другую историю. Мы поговорим с сэром Шейном сейчас. Я должен убедиться собственными глазами, что он действительно жив. Как вы смеете отказывать мне? Либо вы немедленно проведете нас к нему, либо я прикажу своим людям обыскать дом,  — пригрозил герцог.
        Джейн Девере так и подмывало выгнать незваных гостей, но герцог — особа знатная, и обращаться с ним подобным образом означало навлечь на свою голову неприятности. Правда, Уильям приказал оставить отца в покое, но что может поделать слабая женщина?
        Она не видела мужа с той минуты, как Уильям привез его домой и спрятал ключ от спальни в свой карман.
        — Мой сын запер отца ради его же безопасности,  — процедила она.  — У меня нет ключа, милорд, а Уильям куда-то уехал.
        — Покажите мне, где находится сэр Шейн,  — приказал герцог.  — Мы взломаем дверь, мадам. Такое обращение с собственным мужем по меньшей мере возмутительно, и я поражен, что вы позволили столь неслыханную вещь! Ведь вы же здесь хозяйка, не так ли?
        Багровая от раздражения, Джейн повела мужчин наверх. Странно, что за все время пасынок не произнес ни слова! Уильям предупреждал, что Кайрен примчится в Меллоу-Корт с какой-то лживой сказкой, но тот словно онемел. Только глаза яростно пылали, выдавая его гнев.
        Джейн остановилась перед дверью.
        — Он здесь,  — обронила она.
        Кайрен по-прежнему молча налег плечом на дубовые доски. Дверь распахнулась. Мужчины поспешили в комнату, где нашли сэра Шейна Деверса, связанного по рукам и ногам и с кляпом во рту. Они быстро вытащили кляп, разрезали путы и помогли ему сесть. На виске Деверса красовался уродливый синяк, на затылке запеклась кровь.
        — Папа!  — охнул Кайрен, обнимая родителя.
        — Он убил Молли,  — выдавил сэр Шейн.  — Сам сказал об этом, подлый дьявол. И моих девочек тоже, покарай его Господь!
        — Знаем,  — мрачно кивнул Кайрен.  — Бидди спряталась в другой комнате и все видела, а потом добралась до Эрн-Рока, чтобы рассказать правду.
        — Он и меня пытался убить,  — признался сэр Шейн,  — и так и сделал бы, не явись вы сюда за мной, милорд. От души благодарю вас.
        — Что ты несешь?  — охнула леди Джейн.  — Как можешь обвинять нашего мальчика в смертном грехе отцеубийства?
        — Ваш сын, мадам,  — холодно объяснил сэр Шейн,  — безжалостно расправился с женщиной, которую я любил, и со своими единокровными сестрами. Он напал на меня, но, увидев, что я жив и мою смерть невозможно свалить на беспомощных католиков Лиснаски, привез меня домой, связал, как рождественского гуся, и откровенно признался, что намеревается прикончить меня и поскорее получить наследство. Ваш сын, мадам, гнусная змея, и как только оправлюсь, я выкину его из своего дома.
        — Тебя ранили, дорогой,  — притворно заныла Джейн, осторожно дотрагиваясь до синяка на виске мужа.  — Очевидно, удар был так силен, что ты не правильно понял нашего Уильяма. Он никогда бы не поднял на тебя руку, Шейн.
        Девере отбросил ее руку.
        — Мадам, я в полном уме и отлично слышал, как ваш сын хвастался, что застрелил Молли Фицджеральд и ее дочерей. Мэв было семнадцать, а моей милой Эйн — всего четырнадцать, мадам. Они хотели уехать с Кайреном и Фортейн в Англию, а оттуда — в Новый Свет. Мы знали, что в Ольстере у них нет будущего. Что плохого они сделали Уильяму, убившему их с таким ледяным без различием? Так беспощадно! Невинные девочки, мадам. Я проклинаю день, когда женился на вас и привел в свой дом. Ненавижу сына, зачатого в вашем лоне без любви и страсти. Он чудовище, Джейн.
        — Ничего подобного,  — бросилась она на защиту сына.  — Если он и пристрелил эту женщину, то лишь потому, что пытался защитить мою честь. Позор одно то, что ты взял любовницу, но любовницу-католичку? А эти девки не принесли мне ничего, кроме стыда. Как гордо они вышагивали по деревне всем напоказ! Все окружающие смотрели на меня с жалостью, и если бы не доброта преподобного Дандаса, я стала бы посмешищем во всем Лиснаски. А теперь преподобный Дандас убит вместе с женой и детьми, и все из-за проклятых папистов!
        — Это Дандас затеял вчерашнюю смуту и подстрекал протестантов по вашему наущению. Вы, мадам, беззастенчиво использовали своего сына, чтобы утолить жажду мести,  — заговорил наконец Кайрен.  — Уилли не настолько умен, чтобы задумать такой план, но достаточно хитер и злобен, если умело поощрять в нем низменные инстинкты. Думаю, вам и его жене это удалось. Чего, во имя Господа, вы надеялись достичь столь изощренным коварством?
        — Не позволю, чтобы здешние католики отравляли умы моих детей!  — гневно воскликнул невесть откуда взявшийся Уильям.  — Моя жена носит ребенка, и хотя бы поэтому папистов давно пора выкинуть прочь с наших земель. А, отец, вижу, ты уже встал.
        — Ты мне не сын!  — разъяренно вскричал Шейн Девере.  — Немедленно убирайся из этого дома!
        — Что?  — издевательски бросил Уильям.  — Ты прогоняешь меня из родного жилища? А как насчет моей крошки жены, чье чрево набухло твоим первым внуком, папа?
        — Возьми ее с собой и не забудь ту суку, что выносила тебя,  — приказал Девере, багровея от ярости.  — Человек, убивший мою Молли и девочек, не проведет под этой крышей ни одного лишнего часа!
        С этими словами Шейн мощным ударом всадил кулак в челюсть сына. Тот, пошатнувшись, рухнул на пол. Мать с криком бросилась его поднимать. Поднявшись, Уильям с презрительным удивлением уставился на отца.
        — Ошибаешься,  — злобно прошипел он.  — Я пристрелил только твою шлюху и ее старшую девку, зато вдоволь насладился прелестями младшей. Как она вопила и царапалась, когда я лишал ее девственности! Хотел было отдать ее моим людям на потеху, но тут сообщили, что церковь горит вместе с запертым в ней беднягой Дандасом. Пришлось перерезать твари глотку. Я все гадал, так ли она горяча, как твоя потаскуха.
        Он широко улыбнулся. Шейн в немом ужасе вытаращился на сына.
        — Ты изнасиловал свою сестру?  — прошептал он.  — Эйн была совсем ребенком.
        — Ребенком? Но грудки у нее были как яблочки. Да и какая она родственница? Разве могла твоя тварь сказать наверняка, кто из деревенских мужчин — отец ее ублюдков?
        Стук сердца громом отдавался в ушах Шейна. В висках пульсировала кровь. Глаза застлало красной пеленой. Резкая боль пронизала голову, и несчастный с криком повалился к ногам старшего сына. Уже теряя сознание, он понял, что умирает, и отчаянно поискал взглядом Кайрена. Язык, вдруг ставший неповоротливым, отказывался повиноваться, но все же он кое-как выговорил, тяжело дыша и заикаясь:
        — П-прости меня, К-кайрен… Голубые глаза закрылись навеки. Последовало долгое молчание. Наконец Уильям Девере поднял голову:
        — Ну? Кажется, все? Проваливай из моего дома, Кайрен, и чтобы я тебя больше не видел. И берегись! Я позаботился о католиках Лиснаски. Очередь за Магуайр-Фордом.
        Джеймс Лесли с быстротой молнии бросился на молодого человека и сгреб его за грудки.
        — Предупреждаю, Уильям Девере, если ты или твои приспешники сунетесь во владения моей жены, костей не соберете! Здесь, в Меллоу-Корте, я не властен, но попробуй только появиться в Магуайр-Форде! Поверь, парень, тебе не по зубам такой враг, как я! Мне как раз сообщили, что король одобрил передачу поместий, принадлежавших герцогине Лесли, двум нашим сыновьям, Адаму и Дункану. Если ты такой дурак, что думаешь, будто сумеешь отнять земли у Гленкирков, я с радостью воспользуюсь этим предлогом, чтобы прикончить тебя за то, что ты сделал с мистрис Фицджеральд и родным отцом. Ты виноват в смерти Шейна Деверса, сэр Уильям. Попытайся осудить кого-то другого, и я сделаю все, чтобы правда выплыла на свет Божий. Ради твоего брата и доброго имени Деверсов я пока буду молчать. Деверсы всегда были благородным родом, но во всякой семье бывают выродки. Ты понял меня?
        Брезгливо поморщившись, он оттолкнул подонка. Тот, боязливо озираясь, сделал шаг к брату, но Кайрен, вне себя от горя, ничего не замечал. Он опустился на колени рядом с мертвым отцом, бережно поддерживая его голову. Слезы струились по красивому лицу.
        Уильям облегченно вздохнул. Пусть себе горюет! Больше он здесь не появится. Отныне у Меллоу-Корта новый хозяин!
        Он довольно вздохнул, но в этот момент Кайрен поднял голову. В глазах его светились гнев и жалость.
        — Не смотри на меня так!  — взвыл Уильям.
        — Помоги тебе Господь, Уилли,  — устало обронил брат.  — Я не возьму этот грех на душу за все богатства мира.
        — Убирайся!  — завопил Уильям.  — Убирайся, грязный папистский ублюдок!
        Кайрен поднялся и, медленно распрямившись, сбил его с ног. Уильям потерял сознание.
        — Я обращусь к закону, Кайрен Девере!  — закричала мачеха, кидаясь к сыну.
        — Рад буду рассказать судьям, мадам, обо всем, что случилось в Лиснаски. Уверен, что найдется немало протестантов, изнывающих под бременем вины. Они с готовностью облегчат душу, поведав о преступлениях, совершенных вашим сыном. Уильяма никогда особенно не любили за высокомерие, особенно перед теми, кого он считал ниже себя. Власти могут не поверить католикам, но не имеют причин сомневаться в свидетельствах добрых протестантов. Вспомните, ваш сын изнасиловал четырнадцатилетнюю единокровную сестру в присутствии свидетелей, а потом убил. Не слишком красивое деяние, мадам, особенно потому, что Эйн Фицджеральд все знали как девушку порядочную. У многих жителей деревни есть дочери ее возраста. Сейчас я отправлюсь за телами моих сестер и их матери, чтобы устроить торжественные похороны. Если вы или тот пес, которым вы когда-то ощенились, захотите мне помешать, я вас убью. Надеюсь, вам все ясно? А тебе, Уилли?  — Он презрительно ткнул брата носком сапога.  — Отвечай, парень!
        Уильям слабо застонал.
        — Прекрасно!  — воскликнул Кайрен и поклонился мачехе.  — Мадам, я буду на погребении отца. И не вздумайте помешать мне, иначе пожалеете,  — бросил он, прежде чем уйти. В наступившей тишине раздался громкий стук шагов.
        На губах Джеймса Лесли играла сардоническая усмешка. Таким он еще своего зятя не видел. Кайрен Девере оказался твердым орешком. Что ж, все к лучшему, ибо жизнь в Новом Свете наверняка окажется не из легких.
        Нагнувшись, он помог Уильяму встать и, отвесив общий поклон, удалился. Зять ждал его во дворе.
        — Как по-твоему, парень, они сообщат тебе о дне похорон?  — осведомился герцог.
        — Попытаются скрыть, но в этом доме у меня немало друзей, которые скажут правду,  — глухо пробормотал Кайрен.
        — Я поеду с тобой в Лиснаски за телами погибших,  — решил герцог.
        — Благодарен за сочувствие и помощь,  — кивнул Кайрен. На окраине Лиснаски они остановились, потрясенные открывшимся их взорам зрелищем. Сожженные и полуразрушенные дома, уничтоженная до основания церковь. В воздухе разлит запах смерти, хотя люди уже трудятся на развалинах. Оставшиеся в живых католики были заперты в хлеву. Узнав об этом, Джеймс Лесли возмутился и потребовал освободить людей.
        — Что вы намереваетесь с ними делать?  — допрашивал он.
        — Сэр Уильям говорит, что их нужно убить,  — объяснил Роберт Морган, сельский кузнец.
        Герцог подошел к хлеву, где содержались в основном старики, женщины и дети.
        — Откройте эти чертовы ворота, позвольте им собрать вещи, уцелевшие от пожара, и с миром отпустите. Неужели вы такие глупцы, что свято верите, будто Господь одобряет убийство и насилие?
        — Но, милорд, они паписты. Господу Богу нет до них дела,  — возразил кузнец.
        Кто тебе это сказал?  — презрительно бросил Джеймс.  — Пойми же, мы молимся одному Богу, хотя и разными способами.
        — Их Бог — идол и не наш истинный Господь, милорд. Вам наверняка это известно.
        Джеймс Лесли на секунду прикрыл глаза. Какой смысл спорить с дуболомами? И неужели эта мерзость никогда не кончится?
        Он холодно взглянул на Моргана.
        — Сейчас же освободите этих бедняг!  — прогремел он.  — Я наделен куда большей властью, чем ваш проклятый сэр Уилли, и подожгу деревню, если вы немедленно не исполните приказ.
        Члены клана Лесли, стоявшие за спиной вождя, сурово уставились на маленькую группу мужчин, окруживших кузнеца. Тот хотел было воспротивиться, но шотландец снова заговорил, и от его слов кровь стыла в жилах:
        — Хотите, чтобы ваших дочерей постигла та же страшная судьба, что и малышку Эйн?
        — Откройте хлев,  — едва выговорил Морган.  — Пусть возьмут все свое и убираются из Лиснаски.
        — И чтобы пальцем никого не тронули,  — остерег Джеймс Лесли.  — Вы много лет жили с этими людьми в мире, пока злобные ханжи не сбили вас с толку. Вспомните, сколько раз вы делили с ними радости и горести! Рожали детей, танцевали на свадьбах. Неужели даже это не остановило вас вчера ночью?
        Повернувшись к своим людям, он велел шестерым остаться и присмотреть за тем, чтобы не возникли беспорядки, а сам вместе с Кайреном и остальными отправился в дом Молли Фицджеральд. Дверь оказалась широко распахнутой. Войдя, они с удивлением узрели отца Каллена Батлера. Тот объяснил, что католический священник Лиснаски был убит прошлой ночью вместе с протестантским пастором. Именно гибель отца Брендана разъярила католиков и побудила их расправиться с преподобным Дандасом. До этого момента они только защищались и дали волю ярости, когда узнали, как кончил дни свои их пастырь.
        — Кто-то должен был помолиться за бедных женщин,  — тихо пробормотал отец Батлер.  — Но здесь их хоронить нельзя. Кладбище уничтожено. Надгробия разбиты. А если увезти их в Магуайр-Форд, могилы навеки останутся страшным напоминанием о ненависти между протестантами и католиками. Их нужно зарыть в тихом месте. Пусть могилы останутся неотмеченными. Я сам освящу землю и прочту заупокойную службу. Пусть ваши люди помогут мне, Джеймс Лесли, ибо жителям Магуайр-Форда ни к чему знать, где лягут на вечный отдых Молли Фицджеральд и ее дочери. Когда Кайрен уедет, скорбеть по ним будет некому.
        Кайрен подошел ближе. Священник уже успел разъединить сплетенные в смертельных объятиях тела и уложить на пол. Голубой корсаж Молли был залит потемневшей кровью. Мэв была убита выстрелом в голову, и поэтому Кайрен не видел ее раны.
        — Где Эйн?  — прошептал он священнику.
        — Там, где оставил ее Уильям Девере. Билли прикрыла ее перед уходом.
        Кайрен молча поднялся наверх и вошел в спальню Молли. Вскоре до оставшихся донеслись сдавленные рыдания. Все знали, что после Колин он больше всего любил Эйн.
        Спустя некоторое время Кайрен появился на пороге с телом девушки, по-прежнему завернутым в покрывало.
        — Уилли должен заплатить за содеянное!  — грозно воскликнул он.
        — Господь, и только Господь, накажет его,  — заверил Каллен Батлер.  — У тебя теперь жена, парень, вас ждет счастливое будущее. Не позволяй прошлому поймать тебя в капкан, Кайрен Девере. Не подвергай опасности свою бессмертную душу ради минуты торжества.
        — И ты можешь просить меня об этом, глядя на тело этой невинной девочки?  — почти всхлипнул Кайрен.  — Он изнасиловал ее. Собственную единокровную сестру. А потом хладнокровно прирезал. Как я могу простить такое?
        — Должен, ради собственной души,  — посоветовал священник.  — Эйн, Мэв и Молли сейчас в безопасности, в царстве Господнем, ибо мученическая смерть освободила их от пребывания в чистилище. Твой брат погубил себя и ответит за это, даю тебе слово, Кайрен Девере. Не оспаривай власти Божьей над нами. «Мне отмщение, и аз воздам»,  — сказал Спаситель.
        — Давайте похороним их,  — попросил Кайрен, все еще не выпуская Эйн.
        — Прикажи привести подводу,  — обратился герцог к одному из своих воинов, и когда повеление было исполнено, тела перенесли во двор.
        — Я сейчас приду,  — бросил Кайрен, входя в дом. Дождавшись его появления, они отправились в дорогу, пройдя через Лиснаски: герцог хотел убедиться, что уцелевшие католики ушли с миром. Так оно и оказалось. Оставшиеся жители-протестанты с застывшими мрачными лицами выстроились вдоль единственной улицы. Правда, были и такие, что, не скрываясь, плакали. Какой-то круглолицый подросток подбежал к подводе и, заглянув в нее, произнес всего одно слово:
        — Эйн.
        Охнул и тут же убежал.
        Джеймс Лесли остановил процессию и, обведя строгим взглядом местных жителей, показал на безжизненные тела:
        — Вот что наделали ваши ненависть и нетерпимость! Как вам теперь жить с таким грузом на совести?
        Он тут же дал знак своим людям, и те подстегнули лошадей. Позади трещало и вздымалось грозное пламя: это Кайрен поджег дом Молли, не желая, чтобы ее убийцы воспользовались имуществом своей жертвы.
        Они ехали до тех пор, пока не оказались на полпути к Магуайр-Форду. В роще, где росли ясени и дубы, выкопали одну большую могилу, положили туда мать и дочерей, потом тщательно забросали яму землей и выложили мхом и осенними листьями. Перед похоронами священник освятил землю, а потом стал тихо читать заупокойную молитву. Кайрен тоже молился, и Джеймс Лесли не на шутку опасался, что зять примет слова отца Батлера как призыв к мести. Придется последить за ним. Нельзя, чтобы дочь оказалась вдовой во цвете лет. Нет, Ольстер — ужасное место. Одно убийство ведет к другому, третьему… И никакого компромисса и примирения достичь невозможно.
        Они вернулись в Эрн-Рок уже за полночь. Бидди дремала у огня, а Жасмин и Фортейн сидели рядом. Заслышав шаги, Фортейн вскочила:
        — Сэр Шейн! Он здоров? Кровь Христова, Кайрен, как ты бледен!
        Она поспешила обнять мужа.
        — Мы похоронили Молли и девочек,  — прошептал он.
        — А твой отец?
        — Мертв. Уилли его убил. Жасмин в ужасе охнула.
        — Он настоящий дьявол,  — пробормотала проснувшаяся Бидди.  — И будет гореть в аду за свои грехи. Недолго осталось ждать!
        — Мы нашли сэра Шейна пленником в собственном доме,  — объяснил герцог,  — и уже освободили его, когда явился Уильям. Отец приказал ему убраться из Меллоу-Корта и взять с собой жену и мать. Он и без того был взбешен, потому что Уильям бесстыдно хвастался убийством Молли и сестер, а когда тот во всех подробностях поведал о том, как умерла бедняжка Эйн, сэр Шейн задохнулся и упал на пол. Через несколько секунд он умер.
        Фортейн разразилась слезами и прильнула к мужу. Глаза Жасмин повлажнели. Прикрыв ладонями живот, она прошептала:
        — Какой ужас! Слава Богу, что Фортейн не вышла замуж за этого человека. Он настоящий безумец.
        За окнами парадного зала чернела ночь. К хозяевам присоединился встревоженный Рори Магуайр.
        — Среди наших протестантов много горячих голов,  — заметил он.  — Мы с преподобным Стином делаем все, чтобы сохранить мир. Боюсь, что молодые люди Лиснаски отравили умы здешних жителей ядом и пытаются восстановить их друг против друга.
        — Надеюсь, они не так глупы, как их собратья из Лиснаски,  — запротестовала Жасмин.  — Мы дали им приют, когда они остались бездомными, а англичане настаивали, чтобы они вернулись в Голландию после того, как в их корабле открылась течь. Здесь им куда лучше, чем в Плимутской колонии. Мы обязаны сохранить покой в Магуайр-Форде! Не допущу, чтобы нетерпимость и ханжество уничтожили наследство моих сыновей.
        Рори смотрел на нее и на дочь, которую не мог открыто признать. Те же предрассудки и злоба, ставшие причиной погрома в Лиснаски, изгоняют Кайрена и Фортейн из Ирландии. Его старость будет столь же одинокой, как и вся жизнь. Он никогда не испытает счастья видеть, как растут внуки. Они даже не узнают, кто их настоящий дед.
        — Католики ничем не лучше протестантов, но клянусь, леди Жасмин, сохранить мир любой ценой,  — объявил он.
        — Мы вместе постараемся, Рори,  — пообещала Жасмин.  — Не позволим разрушить здание, которое с таким трудом воздвигли. Каллен, ты поговоришь со своими единоверцами?
        — Обязательно, кузина.
        Следующие несколько дней в замке и деревне царило почти неестественное спокойствие. Герцогиня Гленкирк объявила свою волю в обеих церквах.
        — Тем, кто не может жить дружно со своими соседями, лучше уехать отсюда,  — сказала она.  — Я не желаю, чтобы здесь случилось то же, что и в Лиснаски. Погибли хорошие люди, как протестанты, так и католики, и ради чего? Мы все чтим единого Бога. Неужели кто-то верит, будто Создатель допускает убийства и насилие над теми, кто отличен от нас? Разве Библия не проповедует мир и любовь? Вспомните пятую заповедь. Не убий! Это означает, что нельзя отнять жизнь у ни в чем не повинного человека.
        Сэра Шейна похоронили без споров и скандалов. Колин Келли и ее муж стояли преградой между семействами Деверсов и Лесли. Колин откровенно заявила брату, что никогда не простит его за то, что он сделал с отцом и Фицджеральдами.
        — Ты всегда была с ними заодно!  — взвился Уильям.  — Больше ни тебе, ни твоим родственникам нет места в Меллоу-Корте.
        — Ты безнадежен, Уильям,  — тихо вздохнула она.
        Несмотря на сплетни и подстрекательства, в Магуайр-Форде не возникало беспорядков. Несколько уцелевших католиков Лиснаски явились сюда просить убежище у родни, и перепуганные протестанты боялись, что они захотят отомстить.
        Кайрен Девере, придумав, как успокоить народ, поговорил с отцом Батлером.
        — Герцог сказал, что меня скорее примут в экспедицию лорда Калверта, если я приведу собственный корабль и колонистов, которые помогут обустроить новое место.
        Почему бы не взять с собой надежных людей, как мужчин, так и женщин?
        Фортейн была полностью согласна с мужем.
        — У меня есть два торговых судна. Первое, «Роза Кардиффа», старое, но весьма крепкое, привезло маму из Индии. Второе, поновее, сейчас в Средиземном море, но к весне вернется в Англию. Папа, не могли бы мы снарядить одно из них и плыть на нем в Новый Свет?
        — Мне следовало бы купить собственный корабль,  — запротестовал Кайрен.
        — Не будь глупцом,  — пожурила жена.  — Нам понадобятся твои деньги, чтобы снарядить суда. Ты можешь заплатить за их аренду.
        — Она права,  — заметил герцог.  — «Роза Кардиффа»и «Горец» — надежные посудины. Когда приобретаешь чужой корабль, ни в чем нельзя быть уверенным, и придется заводить его в сухой док — осмотреть перед покупкой. Сомнительно, чтобы владелец позволил себе такое: слишком велики расходы.
        — К тому же на «Розе Кардиффа» чудесная капитанская каюта, в которой мы прекрасно разместимся,  — прошептала Фортейн, нежно глядя на мужа.
        Джеймс Лесли весело ухмыльнулся. Как похожа она на мать, хотя даже не подозревает об этом!
        — Мне жаль портить столь романтические мечты, куколка,  — вздохнул он,  — но вряд ли женщинам позволят отправиться с лордом Калвертом, пока не найдено место и не выстроены дома.
        — Какая несправедливость!  — вознегодовала Фортейн.
        — Ничего не поделаешь, малышка. Выбора у тебя все равно нет.
        — Тогда мы не поедем,  — решила Фортейн.
        — И где будете жить?
        — Купим дом около Кэдби или Королевского Молверна, а может, и рядом с Окстоном, поближе к сестре.
        — Имея мужа-ирландца, и к тому же католика?  — осведомился герцог.
        Фортейн разочарованно нахмурилась.
        — О Господи!  — пробормотала она, поняв, как глупо себя ведет.  — Английские пуритане ничем не лучше ольстерских протестантов, особенно если дело касается католиков. Но мы могли бы переехать во Францию или в Испанию.
        — Где тебя, дорогая жена, преследовали бы с такой же яростью, как меня в стране протестантов,  — вмешался Кайрен.  — Ничего не поделаешь, Фортейн. Чтобы жить без тревог, нужно отправляться в Новый Свет, и если лорд Калверт возьмет меня, придется сначала ехать одному и ждать, когда женщинам разрешат воссоединиться с мужьями.
        Прежде чем Фортейн успела возразить, в зал вбежал Адали:
        — Отец Каллен передал, что по дороге из Лиснаски мчится большой отряд всадников. Я посчитал нужным сообщить вам, милорд. Все уже готово.
        — Что именно?  — встревожилась герцогиня.
        — Мы сделали все возможное для обороны деревни и замка,  — объяснил ее муж.  — Нельзя допустить, чтобы это отребье разрушило Магуайр-Форд так же безжалостно, как собственное гнездо.  — Он поднялся и шагнул к выходу.  — Пойду к остальным.
        — Кто эти остальные?  — допрашивала Жасмин, пытаясь встать, несмотря на то что ноги опухли, а живот тянул вниз.  — Я с тобой, Джемми. Это мои владения, и людям следует знать, что хозяйка с ними.
        Герцог попытался спорить, но понимал, что жена права. Кроме того, ее все равно не разубедишь, сколько ни старайся.
        — Тогда за мной, мадам!  — велел он.
        — И мы тоже,  — вставила Фортейн.
        Герцог Гленкирк разразился смехом.
        Они направились на площадь Магуайр-Форда, посреди которой возвышался кельтский крест. Преподобный мистер Стин, отец Каллен, старейшины деревни, протестанты и католики уже ждали. Двери и окна домов были наглухо заперты. Даже собаки и кошки не высовывались в этот день на улицу. Низко нависшие тучи обещали бурю, но на горизонте небо было расцвечено золотисто-красными полосами. Тишину прерывал лишь стук копыт приближавшегося отряда.
        Впереди скакал Уильям Девере. Лица его приспешников были словно высечены из камня — такие же безжалостно-жесткие. В их руках ярко пылали факелы. Завидев собравшихся на площади, они остановились. Только их предводитель медленно продвигался вперед, пока не остановился перед герцогской четой.
        — Если вы пришли с миром, сэр Уильям,  — начала Жасмин,  — добро пожаловать. Если же нет, прошу вас удалиться.
        Уильям, подчеркнуто игнорируя ее, обратился к Джеймсу Лесли.
        — Кажется, у вас в обычае, милорд, прятаться за женские спины?  — оскорбительно усмехнулся он.
        — Магуайр-Форд и замок принадлежат моей жене, сэр Уильям. В нашей семье так заведено, что мы не вмешиваемся в дела друг друга. Она управляет своими владениями, я — своими. Но моя жена задала вам вопрос, так отвечайте. Хотя какой учтивости ждать от сына торговки!
        Уильям Девере вспыхнул от стыда. Его унизили перед слугами, и это ему не понравилось. Позади раздались смешки, но он был слишком горд, чтобы обернуться.
        — Мы пришли за вашими католиками,  — объявил он.  — Отдайте их, чтобы мы могли очистить Магуайр-Форд от гнусного папизма, и мы уйдем с миром.
        — Проваливайте с моих земель да захватите с собой эту шваль!  — хладнокровно приказала герцогиня Гленкирк.  — Разве я Пилат, чтобы предать невинных и умыть руки, отдав несчастных на растерзание?  — Она смело шагнула вперед, и конь Уильяма попятился.  — Как посмели вы явиться сюда и мутить воду? Протестанты и католики Магуайр-Форда живут в мире. Здешние католики приняли протестантов десять лет назад, когда тем некуда было идти, построили для них церковь, и с тех пор здесь царило согласие. Только наглый болван вроде вас, сэр Уильям, способен вообразить, будто получил согласие Божье на то, чтобы сеять здесь беспорядки и хаос, да еще в канун Дня Всех Святых. Вами движет не Господь, а дьявол! Вон отсюда, пока я не велела затравить вас собаками!
        — Мадам, я получу то, за чем пришел,  — упрямо настаивал Уильям.  — Обыщите дома и приведите католиков.
        Небо внезапно расколола огненная стрела. Колокола церквей тревожно зазвонили. Двери домов Господних растворились, и оттуда высыпали жители Магуайр-Форда, плотным кольцом окружившие прибывших из Лиснаски. Хозяева были вооружены чем попало, от древних короткоствольных ружей и серпов до сковородок и молотков.
        — Наши люди не желают, чтобы их подстрекали к беспорядкам. Брат не поднимется на брата,  — предупредила Жасмин.  — Мы все поклоняемся единому Богу.
        — Послушайте!  — вскричал ее противник.  — Как можете вы терпеть грязных папистов? Мы очистили Лиснаски от этого сброда и с вашей помощью сделаем то же самое здесь. Присоединяйтесь к нам!
        — Этого не будет, Уильям Девере,  — ответил за всех преподобный Стин.  — Уезжайте!
        — Значит, и вы предали дело Господне, Сэмюел Стин?  — бросил Уильям.
        Пастор громко рассмеялся.
        — Не судите, да не судимы будете, Уильям Девере. Вы и без того нарушили не одну заповедь Божью: не убий; не пожелай жены брата своего, ни скота его, ни земель; чти отца своего и мать свою. Вы недостойны быть предводителем! Убийца, насильник и ханжа, убирайтесь!
        Вместо ответа Уильям пришпорил коня, и животное рванулось вперед, сбив с ног Жасмин и преподобного Стина. Вопль ярости прокатился среди жителей Магуайр-Форда, но тут, ко всеобщему удивлению, прогремел выстрел. В глазах Уильяма Деверса промелькнуло нечто вроде потрясенного недоумения. По-видимому, не успев даже понять, что случилось, он ткнулся головой в холку жеребца и сполз на землю.
        — Они застрелили сэра Уильяма,  — зароптали жители Лиснаски.  — Мы должны отомстить!
        — Это не они. Его убил я!
        Из толпы прибывших выступил молодой парень. Лиснаскийцы молча расступились перед ним.
        — Это Брюс Морган, сын кузнеца,  — шептались они. Преподобный Стин, кряхтя, поднялся. Герцог помог жене встать.
        — Почему, парень? Почему ты сделал это?  — допрашивал пастор, осторожно отбирая у мальчика пистолет и про себя удивляясь, как такое старинное оружие не разорвалось в руках убийцы.
        — Из-за Эйн,  — с ужасающей простотой пояснил тот.  — Из-за Эйн и того, что он с ней сделал. Я услышал, но не мог поверить, поэтому пробрался в дом, пока остальные пытались спасти запертых в церкви. Я собственными глазами увидел, что он сотворил с моей девочкой. А ведь мы должны были пожениться! Я любил ее…
        — Думаешь, я позволил бы тебе жениться на проклятой католичке, шлюхином отродье?  — возмутился Роберт Морган, проталкиваясь вперед.  — Что ты наделал, глупый мальчишка? Убил нашего господина. Больше ты мне не сын!
        — Сэр Уильям был подлым и злым, отец,  — объявил Брюс, гордо выпрямившись, и все вдруг увидели перед собой не мальчишку, а почти взрослого мужчину.  — Неужели ты воображаешь, что мог бы запретить мне жениться на Эйн? Мне все равно, какой она веры!
        — Тьфу,  — сплюнул отец.  — Я собственноручно повешу тебя, чтобы смыть позор с нашего имени! С земли донесся еле слышный стон.
        — Сэр Уильям жив!  — воскликнул преподобный Стин.  — Он только ранен!
        Жители Лиснаски сгрудились вокруг хозяина, и Кайрен, воспользовавшись случаем, тронул за плечо молодого Моргана.
        — Иди в замок, парень,  — прошептал он.  — Я не дам тебя повесить. Поспеши, пока о тебе не вспомнили. Сэр Уильям не так благороден, чтобы забыть обиду. Беги!
        Он с улыбкой посмотрел вслед несущемуся между домами парню.
        — Достаньте носилки,  — велела герцогиня, немного придя в себя.  — Я не желаю видеть этого человека в своем доме. Но вероятно, преподобный Стин согласится приютить его, пока он не сможет сесть в седло.
        Она оглядела толпу, стараясь держаться как можно более стойко, но боли, раздиравшие ее, становились все нестерпимее. Жасмин с трудом заставила себя продолжать:
        — Жители Лиснаски, был ли кто свидетелем, что именно Брюс Морган ранил вашего господина? Если нет, молчите ради его отца. Больше вы Брюса не увидите, а к тому времени, как сэр Уильям и его семья начнут разыскивать преступника, его уже не будет в Ольстере. Он всего лишь мальчик, горячо любивший девушку, подло изнасилованную и убитую сэром Уильямом. В глубине души вы знаете, что сэр Уильям совершил смертный грех. Не добавляйте новых мерзостей к уже содеянным. Возвращайтесь в Лиснаски. Я не позволю вам устраивать хаос в Магуайр-Форде.
        Под ее негодующим взглядом мужчины стали медленно поворачивать коней. Вскоре по дороге в Лиснаски протянулась длинная кавалькада вооруженных факелами всадников. Только тогда Жасмин Лесли громко охнула и упала на колени.
        — Кажется, твой ребенок решил появиться на свет раньше срока,  — выдавила она сквозь стиснутые зубы.
        — Мама!  — вскрикнула Фортейн, подбегая к матери. Джеймс Лесли, не дожидаясь помощи, отстранил падчерицу, поднял жену на руки и понес к замку.
        Увидев это, старая Бидди поспешила навстречу:
        — У вас есть родильный стол, милорд? Сверху уже мчалась Рохана.
        — Я позабочусь о миледи,  — пообещала она,  — как всегда с самого ее рождения.
        — Пусть Бидди нянчит младенца, когда тот родится,  — приказала Жасмин, боясь, чтобы старушка не обиделась.  — Она тоже может мне помочь, поскольку не раз принимала детей.  — И, застонав, добавила:
        — Этот ребенок слишком нетерпелив. Не то что ты, моя Фортейн,  — медлила до последнего и ждала, пока тебя перевернут. Ах! Я чувствую головку ребенка. Она вот-вот выйдет!
        Джеймс Лесли знал, что делать. Уложив жену на стол, он прижал ее плечи к столешнице, чтобы облегчить труд женщин. Очевидно, времени для проволочек не оставалось. Жасмин громко охала. Никогда у нее не было таких скорых родов!
        — Рохана!  — отчаянно вскрикнула она.
        Служанка подняла юбки и раздвинула ноги госпожи.
        — Вы правы, миледи, головка уже видна. При следующей схватке постарайтесь тужиться. О-о-о! Почти вышла! Клянусь, в жизни не видела, чтобы все так быстро закончилось, моя принцесса! Ой!
        Она едва успела поймать новорожденного, почти выпавшего из материнского тела. Дитя сразу громко завопило, протестующе размахивая ручонками, словно оскорбившись, что его так грубо вытолкнули из темного теплого чрева.
        — Кто у меня?  — выдохнула Жасмин.
        — Девочка,  — с восторгом проворковал Джеймс.  — Прелестная маленькая злючка!
        — Что же, Джемми, ты мечтал о дочери, чтобы было кого баловать, и, как видишь, настоял на своем,  — усмехнулась жена.
        Фортейн была ошеломлена. Подумать только, все происходило на ее глазах! Поразительно!
        — Они всегда появляются так быстро, мама?  — поинтересовалась она.
        Жасмин слабо рассмеялась:
        — Нет, такое бывает крайне редко. Всему причиной мое падение, хотя, судя по звукам, малышка достаточно сильна.
        — Чудесное дитя,  — вмешалась Бидди, кладя обтертого и завернутого в свивальник ребенка на руки матери.  — Красавица!
        — Как мы назовем ее?  — осведомился Джеймс Лесли. Жасмин надолго задумалась.
        — Отем,  — решила она наконец.  — Отем, потому что она родилась осенью. И не только в осенний месяц, но и на склоне моей жизни.  — И, увидев кувшин с розами на буфете, добавила:
        — Отем Роуз Лесли. Нашу дочь будут звать Отем Роуз Лесли.
        ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. АНГЛИЯ И МЭРИС-ЛЕНД. 1632 — 1635 годы
        Люби Господа и делай все, что пожелаешь.
    Святой Августин
        Глава 13
        Сэр Уильям оправился от раны, но ходить так и не смог. Ноги отнялись навсегда. Когда больному стало лучше, его переправили из дома преподобного Стина в Лиснаски. Совсем еще молодой человек, он целые дни проводил либо в кровати, либо в специально сколоченном кресле и злился на весь свет. Как ни хотелось ему обвинить в своем несчастье католиков, ничего не получалось, потому что стреляли в спину. Однако, рассуждал сэр Уильям, не будь Магуайр-Форд папистским гнездом, он ни за что не отправился бы туда и не стал инвалидом. К тому же он так и не выяснил имя преступника, поэтому считал, что именно католики ответственны за его нынешнее состояние. Подстрекаемый женой и матерью, он замышлял месть против своего брата Кайрена и Форгейн, поскольку, не явись она в Ольстер, ничего бы этого не случилось. Это они во всем виноваты.
        Никто не приезжал навестить сэра Уильяма и его семью. Почти все слуги покинули дом. Кажется, он был обречен провести остаток дней в Меллоу-Корте в обществе матери и жены. В тщетной попытке избавиться от боли и скуки сэр Уильям стал пить.
        А в это время Отем Лесли, рожденная в канун Дня Всех Святых, именуемого на кельтском Samhein, росла и крепла. Жасмин чувствовала, что это последний ее ребенок, и поэтому кормила дочь сама, отказавшись от кормилицы. Фортейн обожала малышку и почти все время проводила с ней и матерью.
        — Отем такая милая,  — вздыхала она.  — Я тоже хотела бы такую… знаю-знаю, сейчас не время, мама.
        — Если Кайрену придется плыть одному, может, тебе стоило бы забеременеть,  — посоветовала Жасмин.  — И я смогу быть рядом во время родов. Когда соберешься к мужу, малыш будет достаточно большим, чтобы вынести плавание. Но подожди, пока мы вернемся в Англию,  — там все решишь.
        Фортейн снова вздохнула. Ей хотелось мирной жизни, как у матери и сестры Индии. Дом, муж, дети и покой. Почему она не может иметь все это? Но что поделать, сама рвалась выйти замуж за человека, которого преследуют за веру. Придется строить новую жизнь в новом месте. Но когда? И сколько времени должно пройти?
        Она прижала к себе сестру, восхищаясь совершенством ее черт. Темные волосики с красноватым отливом, глаза уже в два месяца приобрели зеленый оттенок. Недавно преподобный Стан окрестил ее, а крестными стали она и брат-Адам.
        Рождество и Двенадцатая ночь прошли, и зима разгулялась не на шутку. В Магуайр-Форде все было спокойно, жители Лиснаски, казалось, притихли после октябрьских событий. К восторгу Кайрена, несколько семей, включая юного Брюса Моргана, решили отправиться с ним и Фортейн в Новый Свет. Несмотря на неизвестность и вероятную опасность такого путешествия, перед ними открывались новые возможности. Жители постарше, разумеется, не находили в себе смелости оставить Ольстер. Если они сумели выжить до сих пор, значит, им уже ничто не страшно, рассуждали они.
        Январь уступил место февралю, а февраль сменился мартом. На зеленых склонах холмов резвились ягнята, появившиеся на свет месяцем раньше. Герцог начал готовиться к путешествию в Шотландию. Они ре шили уехать пятнадцатого мая, на следующий день после пятнадцатилетия Адама Лесли. И он и Дункан уже привыкли к жизни в Магуайр-Форде. Преподобный Стин по просьбе родителей наставлял их в науках. Королевский приказ должен был прибыть до их отплытия, а в ожидании этого Жасмин велела пересмотреть границы владений, разделив их на две равные части. Когда Дункану исполнится шестнадцать, на заранее выбранном месте будет построен дом для него.
        В середине апреля прискакал посланец с приказом короля, по которому поместье переходило от леди Жасмин Лесли, герцогини Гленкирк, к ее сыновьям, Адаму и Дункану Лесли. Каждому мальчику был дарован титул, поскольку их отец был герцогом. Дункан стал бароном Лесли оф Динсмор, по имени того участка, на котором предстояло возвести особняк, Адам — бароном Лесли оф Эрн-Рок. Копия документа была вывешена на площади, а вторую Кайрен лично повез в Меллоу-Корт, чтобы показать брату и мачехе.
        Джейн Девере, изможденная и осунувшаяся, встретила его неприветливо.
        — Тебе было сказано не соваться сюда!  — вскричала она при виде пасынка.
        — Это мой последний визит, мадам. Где Уильям? Отведите меня к нему и позовите невестку.
        Джейн проводила пасынка в маленькую гостиную, где в мягком кресле сидел Уильям.
        — Кайрен!  — почти радостно воскликнул он.
        — Прости, что врываюсь без приглашения, Уилли, но я боялся, что ты не захочешь меня видеть, если я заранее извещу о своем приезде. Я привез копию документа на право владения Магуайр-Фордом.  — Он вручил бумагу молодому человеку.  — Как видишь, отныне хозяева там — Адам и Дункан Лесли, то есть сэр Адам и сэр Дункан. Не осталось никаких сомнений в том, кому отошли Эрн-Рок и земли. Они в руках протестантов, наставник которых — сам преподобный Стин.
        — Но Рори Магуайр остался, не так ли?  — прошипел Уильям.
        — Да, и будет управляющим, пока сам не захочет уйти на покой,  — заверил Кайрен.  — Он не причинил зла ни одному человеку, и лучше его никто не знает лошадей. Он там нужен.
        — Но он католик!  — упрямо пробормотал Уилли.
        — А его хозяева — нет. И не вздумай задевать Гленкирков, Уилли. Шотландия не так далеко, и Джеймс Лесли просто раздавит тебя.
        — А по мне, так лучше умереть,  — с горечью отозвался Уильям.  — Я ничего не чувствую ниже пояса, Кайрен. Доктор говорит, что ребенок, которого носит Эмили Энн, так и останется нашим единственным. Что, если родится девочка? Я сижу здесь один. Кроме матери и жены, никого не вижу. Их благородство и сочувствие невыносимы. Меня тошнит от их кудахтанья. Лекаришка утверждает, что, хоть я инвалид и больше не мужчина, во всем остальном здоров как лошадь и протяну достаточно долго. Ты рад этому, братец? Я, возможно, еще тебя переживу!
        — Мне жаль, Уилли, но, по правде говоря, тебе некого винить в этом, кроме себя. Да, протестанты Лиснаски с радостью последовали когда-то за тобой, подстрекаемые твоей матерью и покойным Дандасом, но потом покинули своего предводителя. При виде тебя они вспоминают о том, что сделали со своими соседями и друзьями только потому, что те имели несчастье остаться католиками. О том, как ты поступил с собственной сестрой. Я искренне сочувствую тебе, но не могу не думать, что ты получил по заслугам.
        — Ты плачешь о шлюхином отродье, а не о собственном брате!  — прорычал Уильям.  — Я рад, что наш отец умер, иначе, пожалуй, он мог бы отдать наследство тебе, грязный подонок!
        — Я не взял бы его, Уилли. Ольстер навеки останется для меня местом скорби. Я здесь чужой. Мелдоу-Корт принадлежит тебе и твоим детям. Желаю удачи, младший брат.
        — Что тебе нужно?  — холодно осведомилась Эмили Энн, входя в комнату вместе со свекровью. Женщина гордо несла огромный живот, и Кайрен невольно задался вопросом: кто родится у брата и узнает ли он об этом? Правда, похоже, Эмили Энн уже на сносях.
        — Добрый день, мадам,  — учтиво приветствовал он с поклоном.  — Я привез копию королевского приказа с печатью, чтобы вы своими глазами видели, кому переходит право на владение Магуайр-Фордом.  — Он взял документ у брата и передал женщинам.  — Прочтите, и я отвезу его назад. Кроме того, я приехал попрощаться. Мы с женой и чета Лесли уезжаем в Шотландию в середине мая. Вряд ли я когда-либо вернусь в Ольстер.
        После внимательного изучения Эмили Энн протянула пергамент деверю.
        — Значит, леди Жасмин не лгала, когда говорила, что отдаст Магуайр-Форд сыновьям!  — вырвалось у изумленной Джейн.
        — Не лгала,  — подтвердил он и, поскольку сказать было нечего, поцеловал женщинам руки, кивнул брату и навсегда ушел из родного дома. Въехав на вершину холма, он оглянулся. В последний раз.
        В конце апреля до Кайрена дошла весть, что невестка преждевременно разрешилась здоровой девочкой, которую назвали Эмили Джейн. Роды прошли без особых трудностей. Кайрен послал племяннице серебряные чашку и ложечку. Он попросил купить их в Белфасте несколько месяцев назад, но получил только сейчас.
        — Бедный Уильям,  — вздохнула Фортейн.  — Но по крайней мере у них есть дитя. Не думаете, что и нам пора иметь свое, сэр? Боюсь, нам придется трудиться усерднее. Вы бессовестно пренебрегали мной все последние недели!
        Фортейн нежилась в большом дубовом чане, стоявшем у камина и занимавшем почти всю свободную от кровати часть комнаты.
        Кайрен со смешком скинул с себя одежду, собираясь присоединиться к жене. Ах, как она неотразимо соблазнительна, и щечки раскраснелись от жары!
        — Мы должны взять такой же чан в Новый Свет,  — решил он с улыбкой.  — Я готов пожертвовать многим, чтобы мы могли жить свободно и спокойно, но только не подобными удобствами. Не желаю, чтобы вы лишились этого удовольствия, мадам.
        — Слава Богу, мы не пуритане,  — хихикнула Фортейн.  — Я слышала, они считают купание едва ли не смертным грехом. Поверь, при дворе есть много джентльменов, с которыми неприятно стоять рядом. Осторожно, Кайрен, не расплещи воду.
        Кайрен насмешливо поднял брови и легко скользнул в чан.
        — Неужели вы не знаете, мадам, что я наполовину силки?
        — Что такое силки?  — удивилась она.
        — Человек, который может принимать образ тюленя, или тюлень, умеющий оборачиваться человеком. Так гласит легенда.
        — Вот как,  — усмехнулась она, поглаживая под водой его плоть.  — А когда вы становитесь тюленем? И как же в таком случае мы сумеем зачать ребенка?
        Он ощутил, как твердеет его любовное копье, а прикосновение ее сосков к груди еще больше воспламенило желание.
        — Хочешь узнать, как совокупляются силки?  — поддразнил он и, повернув жену к себе спиной, сжал упругие груди, ущипнул маленькие соски и принялся покусывать уши и затылок.  — Силки стремится утвердить господство над подругой,  — продолжал он.
        — Неужели?  — удивилась Фортейн, зазывно потираясь ягодицами о его чресла.  — И как он это делает, сэр?
        Кайрен, не отвечая, обнял се за талию, прижал к себе и нашел крохотную драгоценность ее женственности, которую и стал ласкать.
        — Но у силки нет таких шаловливых пальцев,  — охнула Фортейн.
        — Зато есть у людей,  — пробормотал он, горя вожделением, зная, что она отвечает тем же. Дубовый чан был достаточно широк для того, что он задумал. Поэтому он нагнул ее, пока Фортейн едва не коснулась лицом поверхности воды, потом, стиснув ее бедра, скользнул сзади в тесный женский грот, чего раньше никогда не делал.
        Фортейн от неожиданности застыла и едва не упала в воду, но, к счастью, Кайрен крепко держал ее. Он начал двигаться медленно, почти лениво; длинный толстый отросток ласкал стенки чувствительного прохода, разжигая огонь ее голода к нему. Фортейн почти сразу уловила ритм и стала встречать каждый выпад своим. Голова кружилась от наслаждения, которое он ей дарил. Фортейн тяжело дышала, с каждым вздохом посылая по воде крохотные волны.
        — Вот так,  — выдавил он,  — совокупляются силки. Он покрывает женское тело своим и берет ее.
        Он вонзился глубже, и Форгейн томно застонала.
        — Ах-х, Кайрен, еще, еще!  — просила она, вдавливаясь в него маленьким задиком. Его горячее дыхание шевелило прядки ее волос.
        — О, ведьма, ты околдовала меня, лишила мужественности, а я еще не насытился!  — пожаловался он. Его любовные соки вырвались на волю, но он по-прежнему оставался твердым и полным голодной похоти. Выйдя из нее, он ловко выпрыгнул из чана, увлек Фортейн за собой, бросил на постель и снова овладел, входя глубже, глубже, глубже… так что Фортейн судорожно втискивала в рот кулак в напрасной попытке заглушить крики.
        В комнате было холодно, и все же Фортейн вся горела. Обвив длинными ногами талию мужа, она привлекла его к себе, впилась зубами в мускулистое плечо, провела ногтями по спине кровавые борозды.
        — Еще, черт побери! Еще!  — приказывала она, и Кайрен, не помня себя, подчинился, погружаясь раз за разом в распаленное тело. Фортейн тихо вскрикнула, когда напряжение стало таким невыносимым, что ей показалось, будто она умирает. Мир растворился, исчез, взорвавшись ослепительными искрами, и она летела все выше и выше. И вдруг рухнула вниз, в сладостное забытье, окутавшее любовников.
        Когда она пришла в себя, оказалось, что он уже встал и нежно обтирает ее салфетками любви. Фортейн молча наблюдала за ним из-под полуопущенных век.
        — Я хорошо обучила тебя,  — прошептала она.
        В ответном взгляде Кайрена светилась неприкрытая страсть.
        — На этот раз я хочу большего, Фортейн,  — признался он и, опустившись на колени, взял в руки свою мужскую плоть и потерся о губы жены раз, другой, пока из-за белых зубок не показался маленький острый язычок и нерешительно коснулся рубиновой головки.  — Вот так, радость моя, так,  — шептал он, дрожа от предвкушения.
        Она открыла рот и покорно позволила ему проникнуть внутрь. Кайрен глубоко вздохнул, зажмурился, когда она принялась сосать любовное копье.
        — Ах, моя Фортейн, что ты со мной делаешь!  — бормотал он, ощущая, как плоть набухает все больше, пока не заполнила теплую пещерку. И только тогда неохотно отстранился.
        Фортейн трясло от возбуждения. В самых смелых мечтах она не представляла, что возможно такое. Неужели другие женщины ублажают мужчин таким же манером? Ее груди налились и ныли до такой степени, что, казалось, вот-вот взорвутся, заветное местечко увлажнилось хмельным вином сладострастия и стало невероятно чувствительным. Но тут муж скользнул вниз, закинул ее ноги себе на плечи и припал к вратам ее лона.
        — Пожалуйста,  — охнула она.  — Пожалуйста! Настоящий мед и мускус. Жаркая, влажная и такая желанная! Ее крохотная горошинка распухла и пульсировала. Он коснулся ее кончиком языка, и Фортейн громко ахнула. Но Кайрен продолжал играть со сладким бугорком, а Фортейн извивалась и стонала, пока волна экстаза не накрыла с головой. И в эту минуту он вошел в нее, попав в шелковистые тенета и медленно проникая все дальше. Фортейн самозабвенно обхватила его ногами.
        — Бесстыжая маленькая ведьма,  — простонал он, двигаясь все быстрее,  — Я люблю тебя!
        Он нашел губами ее губы и стал жадно целовать, не заботясь о том, что причиняет боль. Но и Фортейн было все равно. Их страсть превосходила все мыслимое и немыслимое.
        — Ты так ненасытен, муж мой,  — прошептала она.  — Надеюсь, ты не изменишься с годами. Ах! Ах-х! Ах-х!
        Блаженство росло, росло и снова раскрыло ей свои объятия.
        — Я тоже люблю тебя, дорогой,  — выдохнула она, накрывая одеялом себя и мужа.
        Они проснулись на рассвете, когда солнце протянуло в комнату золотые лучи-щупальца. Огонь давно погас: большой чан мешал теплу распространиться. Фортейн чихнула — раз, другой, третий. Муж пошевелился, тихо выругался и подошел к камину, чтобы отодвинуть чан, но места не было. Встав на колени, он разворошил угли, но они давно прогорели. Кайрен тоже чихнул.
        — Вот черт!  — выругался он.  — Похоже, у меня лихорадка.
        — Да и у меня тоже,  — вздохнула Фортейн.  — Ты не мог бы развести огонь?
        — Придется спуститься вниз и принести угля. От этого осталась одна зола,  — пробормотал Кайрен, шмыгая носом.
        Фортейн, не выдержав, громко хихикнула и поспешила успокоить расстроенного мужа:
        — Впредь нам урок, Кайрен: прежде чем любить друг друга, нужно сначала хорошенько вытереться и не спать на влажной постели в холодную ночь. Пожалуй, лучше нам одеться и пойти погреться в зале. Слуги приберут комнату и выльют воду из чана. А мне не мешало бы съесть немного овсянки и выпить горячего сидра с пряностями.
        — Согласен,  — усмехнулся он, смешливо сверкнув глазами.  — Зато вчера мы неплохо развлеклись, моя ненасытная женушка, верно?
        Фортейн засмеялась.
        Закончился апрель, и настала пора расставания с Ольстером. Кайрен собрал католические семьи, а также холостяков и незамужних женщин, согласившихся покинуть родину. Всего было четырнадцать человек, в основном фермеры, кроме Брюса Моргана, находившегося в подмастерьях у отца и успевшего стать хорошим кузнецом. Собирались в дорогу также медник, кожевенник, сапожник, два ткача, два рыбака и знахарка мистрис Хэппет Джонс, приехавшая из Эннискиллена, откуда ее изгнали протестанты, считавшие ведьмой. Прежде чем они решились покарать «нечистую силу», мистрис Джонс собрала вещи и улизнула в Магуайр-Форд. Она не принадлежала ни к какой религии, просто слышала, что в Магуайр-Форде относятся к иноверцам куда терпимее, чем во всей Ирландии, поэтому с тех пор жила здесь.
        — Ты занимаешься колдовством?  — откровенно спросил Кайрен.
        — Конечно, нет!  — негодующе воскликнула мистрис Джонс, пухленькая розовощекая брюнетка с милым круглым личиком и ярко-голубыми глазами.  — Невежды всегда пытаются объяснить то, чего не понимают, ведовством или проделками сатаны. Я применяю на деле знания, полученные от своего отца. К тому же унаследовала дар матери. Я исцелила столько народа в Эннискиллене, что оба городских лекаря сгорали от зависти. Я не только лечила лучше их, но к тому же была женщиной, а все мужчины уверены, будто женщина годится лишь для того, чтобы вынашивать детей и вести мужнин дом.
        — Но у тебя не было мужа,  — удивился Кайрен.
        — Времени на него не нашлось,  — язвительно бросила она.
        — Джонс — не ирландское имя.
        — Мои родители родом из Энглси, а дед был доктором в Бомарисе. Мать происходила из семьи купцов, торговавших с Ирландией. Поскольку у моего деда было два сына и оба пошли по его стопам, отцу как младшему пришлось покинуть Энглси в поисках такого места, где его ремесло пригодилось бы. Я — единственное дитя своих родителей — была совсем маленькой, когда мы прибыли в Эннискиллен.
        — В Новом Свете жизнь нелегка, мистрис Джонс,  — предупредил Кайрен.  — С тобой никто не поедет?
        — Только Тэффи,  — тихо призналась она.  — Меня обвиняют в колдовстве и из-за него тоже.
        — Почему?
        — Он карлик, сэр, и к тому же немой. Но умен и понимает все, что ему говорят. Мать бросила его при рождении. Я вырастила его как собственного сына. Он помогает мне и составляет лекарства из трав. Он совсем не урод, просто очень маленький. У меня есть еще собаки, сэр. Кошку, к сожалению, держать не могу по вполне очевидным причинам.
        Кайрен засмеялся. Эта женщина понравились ему, и Фортейн наверняка тоже ее полюбит.
        — Но вы должны захватить с собой кое-какие вещи. Есть у вас деньги на их покупку? Если нет, мы вам поможем. Ваши знания — твои и твоего помощника — будут для нас бесценным приобретением.
        — Когда мы уезжаем?  — спросила мистрис Джонс.
        — Через несколько дней мы с женой отправляемся в Шотландию, а потом в Англию,  — объяснил он.  — Там меня представят лорду Балтимору, который возглавляет эту экспедицию, и моя теща попробует убедить его взять нас с собой. Мои люди останутся в Ольстере, пока я не пошлю за ними. Это может случиться летом или в будущем году. У нас есть корабли, которые захватят переселенцев. Ни к чему сначала плыть в Англию,  — пояснил Кайрен.  — Вас отвезут в порт на лошадях.
        Четырнадцатого мая Адам Лесли отпраздновал свой пятнадцатый день рождения. Парень сравнялся ростом с отцом и горел желанием начать самостоятельную жизнь. Жасмин, однако, отвела его в сторону и принялась наставлять.
        — Ты должен сохранить здесь мир,  — велела она.  — Не допускай преследований ни католиков, ни протестантов. Наверняка найдутся те, кто станет подстрекать тебя стать на чью-то сторону, но не поддавайся им, Адам. Одна вера ничем не хуже и не лучше другой. Святой Августин сказал:
        «Люби Господа и делай все, что пожелаешь». Это хороший совет, сын мой. Надеюсь, через год ты поступишь в Дублинский университет. Пока Рори Магуайр заботится о поместье, ты имеешь возможность получить образование.
        — Хватит с меня образования,  — пожаловался Адам.  — Это Дункан готов с головой зарыться в книги. Я могу читать, писать, вести счета, говорю по-французски и итальянски, хотя не пойму, что хорошего это мне даст. Теперь я хочу научиться у Рори, как управлять имением и разводить лошадей. Прошу отныне навсегда избавить меня от добросердечного, но невыносимо скучного Сэмюела Стина.
        Мать, рассмеявшись, взъерошила темные локоны сына.
        — Так и быть, Адам, ты свободен. Думаю, пора тебе узнать жизнь, особенно сейчас, когда на твои сильные плечи легла такая ответственность.
        — Я отвечаю и за Дункана?  — обрадовался молодой человек.
        Жасмин задумалась. Дункану всего двенадцать лет. Совсем мальчик. Адам, однако, достаточно молод, чтобы силой заставить брата подчиняться. И все же Жасмин сомневалась, что мягкий по натуре Стин будет иметь власть над Дунканом. Преподобный Стин — настоящий миротворец.
        — Я поручу твоего брата Каллену Батлеру,  — объявила она.  — А в его отсутствие — Рори Магуайру. Не стоит принимать на себя еще и это бремя.
        — Если начнутся беспорядки,  — возразил Адам,  — многим не понравится, что ты назначила двух католиков опекунами собственного сына. Что тогда делать, мама?
        — Окончательное решение зависит от твоего отца, а поскольку он в это время будет в Шотландии, ничто не произойдет без его одобрения, ясно?
        — Ну и хитрюга же ты, мама!  — ухмыльнулся Адам.
        Рори Магуайр молча наблюдал за матерью и сыном. Увидит ли он когда-нибудь Жасмин? Или их дочь? Как он боялся за Фортейн! Новый Свет отделен от Англии океаном, и он не решился бы на такое путешествие. Но его девочка, в жилах которой течет кровь кельтов и предков-моголов… Как она любит Кайрена Деверса!
        Рори улыбнулся. В ней столько же огня и страсти, как в матери. И она так рвется поскорее броситься в великое приключение вместе с возлюбленным!
        Ах, он едва ее знает! А она знает его еще меньше. Тайна ее происхождения сойдет с ним в могилу. Но когда-нибудь они встретятся на небесах, и она узнает правду. Он будет скучать по ней. Этот год был лучшим в его жизни, потому что он прожил несколько месяцев рядом с дочерью. Когда-то он попрощался с ее матерью, а потом долго рыдал, твердя себе, что мужчины не плачут. На этот раз он будет страдать куда дольше, но по крайней мере с ним останется сознание того, что дочь любима не только родителями и Джеймсом Лесли, но и неукротимым ирландцем, за которого она вышла замуж. Фортейн всегда будет царить в сердце родного отца, и его любовь последует за ней.
        Перед отъездом из Магуайр-Форда состоялась свадьба Ройс и Кевина Хеннесси. Венчались в маленькой замковой часовне в день прощания с поместьем. Молодая пара отправлялась в путь вместе с Кайреном и Фортейн в качестве их слуг, хотя в Новом Свете Кевину предстояло взять на себя уход за лошадьми, которые плыли вместе с людьми. Мать и отец Кевина давно умерли, что тоже сыграло роль в его решении ехать. Родители Ройс и дед с бабкой присутствовали на церемонии. Майкл Даффи вытирал глаза при виде красавицы дочери, а Брайд громко рыдала, когда Ройс произносила обеты. Бедняжке предстояло навек расстаться с любимой внучкой.
        За новобрачных подняли бокалы, пожелали им счастья. Настало время покинуть Магуайр-Форд. Жасмин нежно поцеловала сыновей и пообещала через год-другой их навестить. Друзья, считавшие, что расстаются с герцогиней надолго, искренне обрадовались.
        — Что вы,  — рассмеялась Жасмин,  — должна же я приструнить этих сорванцов. Да и найти им жен не мешает. Адам уже поглядывает на девушек. Что, думал, я не знаю? Я даже из Шотландии увижу, чем ты тут занимаешься.  — Она в последний раз обняла мальчиков и обернулась к Рори.  — Я не ошиблась, когда доверила тебе имение, Рори Магуайр,  — сказала она.  — Благодарю за все, что ты сделал и еще сделаешь. Обещаю, что обязательно вернусь.  — И Жасмин, к величайшему изумлению Рори, поднялась на носочки и поцеловала его в щеку.  — Я подумала, что могу сделать это во имя старой дружбы,  — прошептала она краснеющему управляющему.  — Прощай, Рори, до встречи.
        — Да ты красен, как свекла, Рори Магуайр,  — поддела Фортейн, обнимая его и целуя в другую щеку.  — Мама удивила тебя, правда? Зато я — нет! Наверное, ты уже знаешь, как я тебя люблю, крестный. Мне будет не хватать тебя. Уверен, что не хочешь отправиться с нами в Новый Свет? Каких чудесных лошадей мы вырастим из того прекрасного табуна, что ты нам пошлешь! Здесь, в Ольстере, царят грусть и тоска, а будет еще хуже.
        Рори крепко прижал к себе Фортейн, наслаждаясь моментом близости к дочери.
        — Я не оставил людей Магуайр-Форда много лет назад, когда моя семья последовала за вождями восстания, не уеду и сейчас, девочка. Но благодарю за предложение.  — Он поцеловал ее.  — Ты под защитой своего чудесного мужа, Фортейн Мэри, а ведь именно за этим ты приехала в Ольстер, не так ли?  — Он отстранил ее и улыбнулся в прекрасное лицо.  — С Богом, дорогая, и пусть у тебя все будет хорошо. Если вздумаешь послать мне весточку, буду рад и даже готов ответить.
        Он взял ее за плечи и поцеловал в гладкий лоб. Невыразимая грусть неожиданно овладела Фортейн. Глаза наполнились слезами. Присмотревшись, она увидела, что и его глаза повлажнели.
        — О, Рори, я стану скучать по тебе. И обязательно напишу!  — всхлипнула она.
        — Уводи свою жену, Кайрен Девере, иначе она зальет слезами мой лучший камзол,  — проворчал Рори, подталкивая Фортейн к мужу.
        Кайрен обхватил жену за талию и протянул руку Рори.
        — Прощай, друг. Ты знаешь, о чем я тебя попрошу, верно? Магуайр кивнул:
        — Разумеется, парень,  — присматривать за могилами. Клянусь, я все исполню,  — пообещал он, пожимая ладонь Кайрена.
        Последним подошел Джеймс Лесли.
        — Приглядывай за моими парнишками,  — попросил он.  — Никто лучше тебя не обучит Адама, Магуайр.
        — Сделаю все, что смогу, милорд,  — заверил Рори. С отъезжающими попрощалась плачущая Брайд Даффи.
        Ее муж уже сидел на козлах кареты, которая должна была отвезти их к кораблю.
        Напоследок Жасмин поговорила с Калленом.
        — Поосторожнее, кузен,  — предупредила она.  — Не хочу, чтобы на моей совести было твое мученичество, иначе призрак матери встанет из могилы, чтобы проклясть меня.
        — Разве мне не удавалось выжить все эти годы, маленькая кузина?  — усмехнулся Каллен.
        — Времена меняются. Даже за тот год, что мы прожили здесь, многое случилось, Каллен,  — напомнила Жасмин.  — Воинствующие протестанты с каждым днем становятся все кровожаднее. Англия правит Ирландией, сам король борется с пуританами, чтобы поддержать порядок в стране, и при этом должен быть крайне осторожен, иначе королеву-француженку, и к тому же католичку, обвинят в том, что она подстрекает мужа к преследованиям сторонников правой веры. Жить становится все труднее, и предусмотрительность — совсем не лишняя черта даже для священника.
        — Спаситель меня защитит,  — спокойно ответил Каллен.
        — Бог помогает тому, кто помогает себе,  — улыбнулась она.  — Если случится что-то неладное, помни, герцог Гленкирк — высшая власть во всем, что касается его сыновей, Каллен.
        Священник поцеловал ее руку.
        — Благослови тебя Господь, кузина. А теперь в путь, пока не стемнело.
        Экипаж отъехал от дома. Основные вещи был отправлены накануне. Остался только нагруженный самым необходимым дормез, в котором сидели Рохана и Адали. Ройс с Кевином, как и их хозяева, предпочли путешествовать верхом. На этот раз они объехали стороной поместье Эпплтонов и поздней ночью остановились в гостинице мистрис Талли «Золотой лев».
        Добравшись до побережья, они обнаружили, что обоз уже прибыл и багаж грузят на корабль, которому предстояло вернуть их в Шотландию. Подводы медленно пустели, сундуки и ящики несли по сходням и грузили в трюм.
        — Хорошо, что мы не взяли груза, миледи,  — усмехнулся капитан.  — Зато молодая хозяйка получила все, за чем приехала в Ольстер, верно?
        Герцогиня Гленкирк улыбнулась.
        — Ничего не скажешь,  — кивнула она,  — все и даже куда больше того.
        Плавание оказалось коротким. Глядя, как исчезают за кормой берега родной земли, Кайрен на миг ощутил приступ ностальгии, но сожаления в душе не было. Он ясно сознавал, что правильно сделал, покинув страну, и с нетерпением ожидал новых приключений. В отличие от молодой жены, для которой путешествия были делом обычным, он дальше Дублина нигде не бывал. Что ждет впереди? И что делать, если лорд Балтимор откажется его взять?
        Оставалось надеяться на влияние и связи тестя. А если он поможет, каким окажется Новый Свет?
        Через два дня вдали показались берега Шотландии. Кайрен стоял у борта, обнимая Фортейн за талию.
        — Все будет хорошо, любимый,  — горячо шептала она.  — Я всем сердцем это чувствую. Там, в Новом Свете, мы обретем новую родину, создадим чудесную жизнь для себя и наших детей, Лорд Балтимор согласится принять нас. Обязательно согласится.
        — Никогда раньше мне не приходилось принимать на себя такой ответственности,  — признался Кайрен.  — Я спокойно жил в отцовском доме в полной безопасности и ни о ком не заботился. Теперь все по-другому. У меня есть любовь и жена, но нет места, где мы могли бы преклонить головы. Я не боюсь, просто встревожен, дорогая.
        — Не стоит, Кайрен. Говорю же: я сердцем чувствую, что мы избрали верный путь. Весь мир принадлежит нам!
        Уверенная улыбка, игравшая на губах жены, убедила Кайрена, что и в самом деле все будет хорошо.
        Глава 14
        Джордж Калверт родился в 1580 году в Йоркшире, в семье Леонарда Калверта, зажиточного сельского сквайра, и его жены Алисии. Отец был протестантом, и мальчика крестили, а позже и воспитывали по обрядам англиканской церкви, хотя мать была тайной католичкой и упорно исповедовала свою веру. Калверт обучался в оксфордском колледже Святой Троицы. Получив образование, он отправился на континент, как большинство молодых джентльменов его круга. Удача ждала его в Париже, где в английском посольстве он встретился с сэром Робертом Сесилом, первым министром королевы. Сесилу понравился рассудительный и осторожный молодой человек. Калверту была предложена должность в штате министра.
        После смерти Елизаветы Тюдор королем стал Яков Стюарт. Сесил сохранил свое положение и сделал Джорджа Калверта своим личным секретарем. К этому времени Джордж женился на Энн Минн, молодой женщине из хорошей семьи, родом из графства Хартфордшир. Своего первенца Калверты назвали Сесилом в честь покровителя. Один за другим родились еще трое сыновей и две дочери.
        Сэр Роберт получил титул графа Солсбери, что еще больше усилило влияние и известность Джорджа Калверта. Когда король и королева в 1605 году посетили Оксфорд, Калверт стал одним из пяти счастливчиков, получивших степень магистра. Остальные четверо были аристократами из знатных родов. Вскоре король начал поручать секретарю сэра Роберта самостоятельные задания, в основном связанные с Ирландией, поскольку симпатизировал исполнительному чиновнику, доверял ему и ценил его компетентность.
        После смерти Сесила в 1612 году король не захотел дать отставку Джорджу Калверту, а пять лет спустя даровал ему рыцарское звание. Вскоре его назначили первым министром и членом Тайного совета. Сын сельского сквайра поднялся на почти недосягаемую высоту.
        Настоящий труженик и удивительно скромный человек, Калверт пользовался любовью окружающих и своих подчиненных. В отличие от многих он не имел врагов. Состояние его росло, и они с женой решили построить большой дом в Йоркшире, на родине Калверта. Но тут Энн умерла, рожая шестого ребенка, и сэр Джордж, раздавленный горем, обратился в католичество за утешением и покоем. Правда, он исповедовал новую религию втайне, а внешне соблюдал законы, предписанные англичанам в вопросах веры.
        К несчастью, как раз в это время король Яков попросил верного слугу возглавить комиссию по допросу людей, отказавшихся перейти в лоно англиканской церкви. Среди них были как католики, так и пуритане. Совесть не позволила Калверту лицемерить. Он просто не мог судить братьев по вере. Предварительно поговорив с королем, он публично объявил о своем обращении и отказался от всех должностей, хотя монарх предложил освободить его от обета, признающего верховенство англиканской церкви, с тем чтобы сэр Джордж мог продолжать службу. Таких надежных и верных людей, как сэр Калверт, было нелегко найти.
        Все же Яков Стюарт был благородным человеком, ценившим истинных друзей и знавшим, что, несмотря на свое обращение, Джордж Калверт всегда будет предан ему и его наследникам. Король мог бы послать его в Тауэр, но вместо этого пожаловал титул ирландского барона и земли в графстве Лонгфорд. И поскольку лорд Балтимор всегда хотел основать колонию в Новом Свете, король дал ему права владения огромным участком на полуострове Авалон в Ньюфаундленде.
        В море вышли корабли с колонистами, а сэр Джордж последовал за ними с новой женой и семьей. Позже обнаружилось, что Ньюфаундленд — не слишком гостеприимное место, где зимы начинались с середины октября и продолжались едва ли не до конца мая. Здесь ничто не успевало вызревать, хотя рыба ловилась в изобилии. Однако в это время Авалон начал постоянно подвергаться набегам французов. Калверт предусмотрительно отослал семью на юг, в Виргинию, и провел зиму в своей колонии. Когда наконец пришла весна, он сам не поверил тому, что выжил, и послал королю письмо, жалуясь на тяжелые обстоятельства, а тем временем отправился в Виргинию. К сожалению, оказалось, что Авалон не подходит для его замыслов.
        Воссоединившись с семьей, жившей в Джеймстауне, он принялся искать местность с более благоприятным климатом, где могла бы осуществиться его мечта о равенстве всех религий. И хотя виргинские друзья радостно приветствовали его, находилось также немало тех, кто с подозрением поглядывал на отступника, предполагая, что тот вполне может предать интересы Англии, якшаясь со своими испанскими единоверцами. Игнорируя сплетни и ехидные намеки, Калверт отправился на юг, где климат оказался куда более благоприятным, но прибрежные воды были слишком мелки для тяжелых английских судов, которым предстояло привозить из Англии колонистов и припасы. К этому времени в Джеймстауне его ожидало послание короля с приказом вернуться в Англию.
        Но еще до этого Калверт оказался на севере Виргинии, исследуя район Чесапикского залива. Он пришел в восторг от увиденного. Здесь было немало закрытых бухт и гаваней, где высота приливов достигала не более двух футов. В бухты впадали многочисленные речки и ручьи. Многие были судоходны. Вдоволь рыбы, омаров, моллюсков и дичи. В густых лесах водились индейки, олени и кролики, росли съедобные ягоды и фрукты. Калверт отметил, что здесь много деревьев твердых пород, пригодных для постройки домов и судов. Джордж Калверт понял, что нашел настоящий рай.
        Возвратившись в Джеймстаун, он нашел письмо короля и тут же вернулся домой, оставив в Виргинии жену и детей. Целью Калверта было получить права на земли, примыкающие к Чесапикскому заливу, которые он считал идеальным местом для колонии. К этому времени Яков I уже умер, но его сын и наследник. Карл I, тоже знавший и любивший лорда Балтимора, согласился дать ему аудиенцию. Король нашел, что сэр Калверт сильно постарел и выглядит усталым, и попытался убедить его отказаться от своей затеи. Но сэр Калверт и слышать ничего не захотел. Поняв, что сбить его с пути не удастся, король, хоть и сомневался в том, что в новой колонии возможна религиозная веротерпимость, все же дал ему права на землю, границы которой простирались до самой реки Паттоумек, Местность отдавалась лорду Балтимору в полную собственность. К тому же он был наделен неограниченной властью: мог издавать свои законы, собрать собственную армию, миловать преступников, раздавать земли и титулы. Кроме того, король Карл дал старому другу отца право, не пожалованное даже Виргинии. Колонии лорда Балтимора разрешалось торговать с любой страной, а за
это его величеству полагалась пятая часть от всего золота и серебра, обнаруженного на землях колонии. Налог на землю равнялся двум индейским стрелам.
        Пока составлялись документы на новую колонию, король мягко предложил лорду Балтимору назвать ее в честь королевы Генриетты Марии. Джордж, весело блеснув глазами, согласился. В бумагах колония именовалась Terra Mariae, но в обиходе латинское название быстро переделали на английский лад: Мэрис-Ленд .
        За леди Балтимор и детьми послали корабль, к всеобщей печали, потерпевший крушение у самых берегов Англии. В живых не осталось никого. Лорд Балтимор согнулся под ударами судьбы. Он потерял двух жен и почти всех детей. Измученный несчастьями и многолетним тяжким трудом, вне себя от скорби, Джордж Калверт, лорд Балтимор, скоропостижно скончался пятнадцатого апреля 1632 года. Два месяца спустя появился королевский указ, передающий все наследие лорда Калверта его сыну Сесилу Калверту, красивому двадцатисемилетнему мужчине.
        Пасынок Джеймса, герцог Ланди, сообщил отчиму о смерти лорда Балтимора как раз в те дни, когда Кайрен и Фортейн собирались в Англию.
        — Сомневаюсь, что в этом году вы отплывете,  — сказал Джеймс дочери и зятю,  — но наверняка трудно сказать, пока вы не поговорите с лордом Балтимором. Поезжайте сначала в Королевский Молверн, а там Чарли подскажет, что делать дальше. Он ведь знаком с Сесилом Калвертом.
        Джеймс и Жасмин решили вопреки обычаю не навещать в этом году живущих в Англии родственников. В их отсутствие в Гленкирке накопилось немало дел, а Жасмин едва оправилась от родов и не хотела брать семимесячного ребенка в долгую поездку. И без того она подвергала драгоценную малышку немалым опасностям, перевозя ее из Ирландии в Шотландию. Фортейн и Кайрену придется ехать одним.
        Но по мере того как приближался день расставания. Жасмин становилась все грустнее. Когда уедет дочь, в доме почти не останется детей, если не считать Патрика Лесли, но он в шестнадцать лет уже воображал себя мужчиной и снисходительно терпел ласки матери. А маленькая Отем Роуз росла так быстро, что Жасмин почти физически ощущала, как проходит жизнь, а она бессильна остановить время.
        Тонко чувствуя настроение матери, Фортейн пыталась ее утешить:
        — Она совсем крошка, мама. Пройдет немало лет, прежде чем она тебя покинет. Теперь, когда другие дети тебя не отвлекают, ты можешь посвятить ей все свое время.
        — Ты права,  — вздохнула герцогиня, немного оживляясь. Фортейн так проницательна. Ее практичная девочка… Когда Фортейн и остальные были маленькими, Жасмин жила при дворе и почти их не видела.
        — Я буду скучать по тебе,  — тихо призналась она.
        — И я по тебе, мама. С одной стороны, мне не терпится поскорее оказаться в Новом Свете, но с другой — мне так страшно! Ты ведь знаешь, я никогда не любила приключений. И даже не думала, что могу пуститься в плавание через весь океан и искать неизведанное вместе с моим дорогим Кайреном. Ах, если бы только люди были более терпимы, я никогда бы не покинула Ольстер! Как по-твоему, в Мэрис-Ленде все будет по-другому? А если нет? Куда нам деваться?
        — Вернетесь в Гленкирк, где мы сумеем вас защитить,  — твердо объявила герцогиня, обнимая дочь.  — Не волнуйся, Фортейн, вы с Кайреном здесь всегда желанные гости. Всегда.
        Расставание было нелегким. Фортейн отчетливо сознавала, что вряд ли еще когда-нибудь увидит родной дом. Океан разделит их, и у нее не хватит мужества совершить обратное путешествие. Она всегда говорила, что приключения ее не привлекают. Тогда что она творит? Едет в дикую страну! Ни замков, ни домов, ни городов, ни лавок… Как они выживут? Но другого выхода нет.
        Фортейн держалась как могла и мужественно попрощалась с теми, кого любила: отчимом, матерью, Патриком и маленькой Отем. Верные слуги матери впервые за все время, что Фортейн их знала, не скрывали слез. Она вдруг заметила, как они постарели. Господи, она и с ними больше не встретится!
        Фортейн обняла Адали, не в силах высказать того, что лежало на сердце. Тот молча прижал ее к себе, но она успела заметить прозрачные капли, блестевшие на щеках. Рохана и Торамалли, шумно всхлипывая, расцеловали Фортейн.
        Они покинули Гленкирк и в сопровождении огромного обоза и отряда вооруженных воинов клана Лесли двинулись в направлении Королевского Молверна. Поездка, как обычно, прошла без особых трудностей, но для Кайрена, Ройс и Кевина оказалась настоящим событием.
        Чарлз Фредерик Стюарт, герцог Ланди, ожидал гостей во дворе. Поместье Королевский Молверн было подарено его прабабке королевой Елизаветой Тюдор и перешло к нему с разрешения деда, короля Якова, увидевшего неплохой способ вознаградить своего первого внука, не истратив при этом ни гроша. Хитрому, расчетливому королю ничего не стоило даровать герцогство незаконному Стюарту. Честь огромная, и никаких расходов!
        Чарли, как его называли в семье, был высоким стройным молодым человеком с рыжеватыми волосами и глазами янтарного цвета, как у всех Стюартов. С годами он все больше становился похожим на отца, покойного принца Генри, и был таким же лощеным придворным, как дядя, Робин Саутвуд, граф Линмут.
        — Вижу, ты просто цветешь,  — приветствовал он сестру с лукавой улыбкой.  — Очевидно, замужество пошло тебе на пользу.
        Он сердечно расцеловал ее.
        — Стюарт всегда Стюарт, как говорит мама,  — усмехнулась Фортейн.  — А это мой муж, Кайрен Девере. Кайрен, это Чарли, не совсем законный отпрыск Стюартов и нашей семьи.
        Мужчины обменялись рукопожатием, с первого взгляда решив, что нравятся друг другу.
        — Скоро приедет Генри,  — сообщил Чарли,  — наш почтенный старший братец.
        Они вошли в дом. Слуги поспешили принести напитки и легкую закуску. Устроившись у огня, поскольку день выдался холодным, гости и хозяин долго беседовали.
        — Папа сказал, что ты знаешь, где сейчас лорд Балтимор,  — заметила Фортейн.
        — Он в Уордор-Касле, в графстве Уилтшир.
        — Как нам туда попасть?  — осведомился Кайрен.
        — Фортейн останется здесь,  — решил Чарли,  — а мы через несколько дней отправимся туда. Я пошлю гонца, чтобы попросить о встрече, поскольку все стремятся попасть в экспедицию и осаждают Калверта просьбами не забыть о них. Многие, разумеется, хотят добыть земли, а потом сдать их в аренду колонистам, вернуться в Англию и жить безбедно. Сесил Калверт подобно отцу отдает предпочтение колонистам, которые останутся в Мэрис-Ленде. Думаю, ты подойдешь ему как нельзя лучше, в первую очередь потому, что способен сам содержать себя. Ну и еще, конечно, поскольку за тебя просит любимый племянник короля,  — пошутил он.
        — К тому же у нас свои суда,  — добавила Фортейн.  — Я еду с вами, Чарли. Не позволю вам развлекаться одним, оставив меня скучать в одиночестве.
        — Уордор не место для женщины,  — запротестовал Чарлз.  — Там готовятся к важной экспедиции и наверняка полно мужчин, а ты отныне респектабельная замужняя женщина.
        — Разве у лорда Балтимора нет жены?
        — Есть. Леди Энн Арундел,  — кивнул брат.
        — Она в Уордор-Касле?
        — Разумеется! Это дом ее отца.
        — Тогда и я поеду!  — объявила Фортейн.  — Ты придворный, Чарлз, и ничего не видел, кроме дворцовой жизни. А мой муж — сельский джентльмен из Ольстера, незнакомый с английскими обычаями. Мне необходимо быть с вами. Я натура практичная и умею вести переговоры.
        — Верно,  — согласился Кайрен со смешком.  — И я совсем не против такой компании, Чарли.
        Молодой герцог, немного подумав, расплылся в улыбке.
        — Черт меня побери, если ты не права, Фортейн! Впрочем, как всегда. Я совсем забыл, что ты самая разумная из нас. Так и быть, возьмем тебя с собой. Но придется ехать верхом. Никаких слуг и сундуков с модной одеждой. Уордор находится в нескольких днях езды от Королевского Молверна. Может, на обратном пути мы завернем в Окстон, навестить Индию с мужем.
        — О, вот это чудесная мысль!  — воскликнула сестра.
        Они отправили посланца в Кэдби к Генри Линдли, сообщили об отъезде в Уилтшир и пообещали увидеться с ним по возвращении, оставили Ройс и Кевина на попечение челяди Королевского Молверна и отбыли в Уордор прекрасным июньским утром. К удивлению Кайрена, жена оказалась вполне способной позаботиться о себе. Раньше он и не подозревал об этом и только сейчас понял, как мало, в сущности, знает ее.
        Довольно скоро они добрались до Уордор-Касла. Фортейн никогда не видела подобных зданий: огромное, восьмиугольное, с парадным залом, расположенным прямо над входом.
        Сесил Калверт сам вышел к гостям.
        — Чарли! Рад вас видеть, милорд. Надеюсь, король в добром здравии?
        — Я не был при дворе больше месяца,  — пояснил Чарли,  — и приехал просить вас об одолжении. Это моя сестра, леди Фортейн Линдли, и ее муж, Кайрен Девере. Кайрен был наследником прелестного маленького поместья в Ольстере, пока его мачеха-англичанка не решила, что ее родной сын, единокровный брат Кайрена, будет куда лучшим хозяином.
        — Вы католик?  — осведомился лорд Балтимор, сочувственно глядя на гостя.
        — Да, милорд,  — кивнул Кайрен.
        — Они хотят ехать с вами, Сесил,  — сообщил Чарли. Лорд Балтимор расстроенно покачал головой.
        — У нас уже куда больше народа, чем предполагалось,  — вздохнул он.
        Настала очередь Фортейн вмешаться.
        — У нас свои корабли, милорд, принадлежащие мне торговые суда. На том, что побольше, переправятся будущие колонисты, на втором — лошади. С нами отправятся пять фермеров, два рыбака, два ткача, кузнец, медник, кожевенник, сапожник и аптекарь. Фермеры женаты, имеют детей. Все — здоровые, мирные, набожные люди. У нас есть и свой лекарь, мистрис Хэппет Джонс. Ну, и еще двое слуг, муж и жена. Мы вполне можем прокормить всех, милорд. Пожалуйста, позвольте нам ехать с вами. Больше нам некуда деваться, потому что мой муж католик, а я принадлежу к англиканской церкви. Говорят, что в Мэрис-Ленде все рели-гаи будут почитаться одинаково. Похоже, это идеальное для нас место.
        Сесил Калверт вгляделся в стоящую перед ним красавицу. Несмотря на возмутительно непристойный мужской костюм для верховой езды, она была одета дорого и элегантно. И руки ухоженные, как у знатной леди. Правильная речь.
        — Не ждите легкой жизни, леди Линдли,  — предупредил он.  — Вам придется самим построить себе дом, и заверяю, в этой глуши не будет ничего из того, к чему вы привыкли. На каждом шагу там подстерегают опасности: недружественные туземцы, в любую минуту готовые напасть, воинственные французы и испанцы. Правда, я надеюсь заключить с ними мирный договор. Вам надо будет везти с собой все необходимое, а если чего-то не хватит, придется обойтись. Вы будете тосковать по семье, а от Чарли я знаю, что у вас много родных. Вряд ли вы когда-нибудь свидитесь с родителями, братьями и сестрами. Ну что? По-прежнему уверены, что готовы совершить это великое путешествие и жить в новом мире?
        — Да!  — храбро воскликнула Фортейн.  — Уверена, милорд.
        — Буду в большом долгу у вас, Сесил, если согласитесь,  — многозначительно обронил Чарли Стюарт. Лорд Балтимор небрежно отмахнулся:
        — Нет, Чарли, это я счастлив предложить вашей сестре и ее мужу место в моей колонии. Именно такие люди мне нужны. Они преобразят полученную землю и позаботятся о том, чтобы она процветала. Пойдемте в мои покои. Я расскажу подробно, что вас ждет.  — Взяв Фортейн под руку, он направился к дому.  — Помню вас и вашу сестру Индию еще с придворных времен. Вы обе были прехорошенькими девушками и разбили немало сердец.
        Он повел их по каменному коридору в отделанную панелями комнату, где в камине весело горел огонь. Усадив гостей, он уселся сам и пристально посмотрел на Фортейн и Кайрена.
        — За каждый участок земли,  — начал он,  — новый хозяин обязан принести мне клятву верности, как единственному владельцу колонии. Вы получите тысячу акров за каждых пять человек, которых привезете с собой. Всего это составит три тысячи акров, мастер Девере. За перевоз одного мужчины я потребую двадцать фунтов. Женщин и детей переправят бесплатно. Каждый мужчина получит сто акров на себя и столько же на жену, если таковая у него есть. Ребенок старше шестнадцати лет наделяется пятьюдесятью акрами. Налог на землю составит двенадцать центов с пятидесяти акров. Вы заплатите двадцать фунтов. Поселенцы должны взять с собой по две шляпы, два костюма, три пары чулок, башмаки, топор, пилу, лопату, гвозди, точило, рашпер или вертел, горшок, чайник, сковороду и семь локтей парусины. Женщинам, разумеется, полагаются платья. Кроме того, каждый мужчина берет мушкет, десять фунтов пороха, десять фунтов свинца, пули, дробь, а также шпагу, пояс, патронташ и флягу. Ваши люди, как мужчины, так и женщины, должны уметь стрелять, чтобы на равных участвовать в бою, если понадобится.
        Кайрен кивнул.
        — А какие съестные припасы нам понадобятся?
        — Зерно, мука, сыр, сушеные рыба, мясо и фрукты. Бочонки с элем, сидром и вином. И семена. Вам будет дан список всего, что требуется, чтобы протянуть зиму и весну, прежде чем земля начнет нас кормить,  — пояснил лорд Балтимор.
        — Значит, вы намереваетесь отплыть в этом году?  — удивился Кайрен. И тесть, и Чарли были уверены в том, что экспедиция не отправится в путь до следующего года. Придется послать за будущими поселенцами в Ирландию и приказать готовиться к отплытию, передать Рори Магуайру деньги на снаряжение. Сколько еще предстоит сделать!  — Когда именно?
        — Осенью. Это не лучшее время для путешествия, но иначе не получается. В отличие от моего отца у меня, похоже, появились враги, которым не хочется, чтобы Мэриленд процветал.
        Первыми злопыхателями стали представители виргинской колонии, которые жаловались королю, что потеряют землю и поселенцев, если новая колония будет основана, и сетовали, что Сесил Калверт потакает католикам в их стремлении ускользнуть от английских законов. Именно они распустили слухи, что только католикам позволено жить в Мэрис-Ленде, и умоляли короля отнять у лорда Балтимора патент на владение. Король терпеливо выслушивал всех, но слишком хорошо помнил преданную службу Калвертов. Кроме того, королева заклинала его не обращать внимания на недовольных.
        — Я не отменю своего решения,  — поклялся король.  — Мечтатели Калверты искренне убеждены, что люди вне зависимости от веры могут жить в мире, Но человеческая природа такова… — Он пожал плечами.  — Правда, все возможно. Будем молиться за успех этого предприятия.
        Тем не менее противники Калверта продолжали действовать за его спиной, стремясь уничтожить мечту лорда Балтимора. Сесил понял, что пока не может плыть с колонистами, и назначил вместо себя своего брата Леонарда. Второй брат, Джордж, стал наместником губернатора. Джером Холи и Томас Корнуоллис получили должности комиссаров. Экспедиция спешно готовилась к отплытию. Кайрен и Фортейн вернулись в Королевский Молверн. Времени заехать в Окстон не оставалось.
        Через несколько недель Фортейн поняла, что ее связь с луной прервалась. Она беременна!
        Новость повергла ее в смущение. Если муж узнает, он не позволит ей плыть в Мэрис-Ленд до рождения малыша. Будь на ее месте Индия, наверняка сохранила бы все в секрете, но она не Индия. Что же делать?
        Фортейн тяжело вздохнула.
        — Что с тобой?  — поинтересовался брат, увидев Фортейн, сидевшую на каменной скамье в саду. Он устроился рядом и взял сестру за руку.
        — У меня неприятности,  — пробормотала Фортейн, нервно теребя темно-зеленую шелковую юбку.
        — Передумала покидать Англию?  — допытывался брат, с самого начала не понимавший этого внезапного желания уехать. Католики жили и в Англии. Не слишком хорошо, но жили.
        — Мэрис-Ленд станет нашей новой родиной,  — покачала головой Фортейн.  — Я никогда не чувствовала себя своей ни в Англии, ни в Шотландии. И Кайрен тоже. Нет, Мэрис-Ленд — наше единственное пристанище. Дело совсем в другом, младший братец.
        — Значит, ты так и не сказала мужу, что ждешь ребенка,  — заключил Чарли.
        — Откуда ты знаешь?  — потрясенно прошептала Фортейн. Чарлз Стюарт громко рассмеялся.
        — Сколько детей было у мамы? Я родился четвертым. За мной появились еще пятеро. Мне ли не распознать женщины в положении? Когда ждать новорожденного?
        — Не знаю,  — прошептала она и, услышав его смешок, рассердилась:
        — Не смей надо мной потешаться, Чарли! Я всегда думала, что мама будет рядом, когда мне придется рожать, и объяснит, сколько именно месяцев дитя должно расти в материнском чреве. Что мне делать?
        Она вскочила и принялась метаться по аллее.
        — Когда твоя связь с луной прервалась, сестра?  — спросил Чарлз.
        Фортейн метнула на него косой взгляд, но все же соизволила ответить:
        — С тех пор, как мы покинули Гленкирк. Чарли задумался.
        — Скорее всего ранней весной, но мы напишем маме. А пока ты должна сказать мужу, Фортейн. Он имеет право знать.
        Фортейн долго размышляла, как лучше открыть мужу правду и убедить его взять ее с собой. Однако так и не набралась мужества, прекрасно понимая, что он скажет: станет настаивать, чтобы они подождали, пока родится ребенок, а потом благополучно пересекли океан. Разве не так поступили ее родители во время пребывания в Ольстере? А ведь Отем — девятый ребенок мамы. Не первый! Может, подождать, пока они выйдут в море? Конечно! Тогда будет слишком поздно поворачивать назад. Идеальное решение! Кровь Христова! Да она куда больше походит на мать и Индию, чем предполагала!
        Поэтому она решила молчать и старательно избегала вопросительных взглядов брата.
        Как-то утром она проснулась, умирая от голода, оделась и сбежала вниз, где за столом уже сидели Чарли и Кайрен. Перед ней поставили миску овсянки со сливками и сушеными яблоками, сыр, масло, вареные вкрутую яйца и кружку с сидром. Фортейн ела с волчьим аппетитом, но вдруг желудок ее взбунтовался. Внутри что-то сжалось, заурчало, и не успела Фортейн встать, как ее вырвало прямо на скатерть.
        Мужчины едва успели отпрыгнуть.
        — Милая, что с тобой?  — встревожился Кайрен. Прежде чем Фортейн успела ответить, вмешался брат:
        — Ты так ничего и не объяснила, хитрая лисичка, верно?
        — Что именно?  — допытывался Кайрен, переводя взгляд с жены на шурина.
        — Она беременна,  — выпалил Чарли, пока сестра пыталась сочинить правдоподобную историю, чтобы отвести глаза мужу.  — И хотела признаться тебе.
        — Когда?  — сухо поинтересовался Кайрен.  — На полпути к Новому Свету?
        — Да,  — едва слышно призналась Фортейн.  — Думала, так будет лучше.
        Кайрен фыркнул:
        — И подвергла бы опасности себя и нашего ребенка лишь для того, чтобы настоять на своем?
        Слуги поспешили убрать со стола, а мужчины поднесли Фортейн к камину. Ройс, видевшая, что случилось, принесла госпоже кружку мятного чая.
        — Пейте медленно, миледи. Это поможет успокоить внутренности. Сейчас раздобуду сухого хлеба.
        Фортейн уложили в обтянутое гобеленом кресло. Умоляюще глядя на разгневанного мужа, она пролепетала:
        — Неужели ты отправился бы в Мэрис-Ленд без меня, Кайрен?
        — Конечно, нет!  — почти закричал он.
        — Поэтому я и промолчала.
        — Ты мелешь вздор, Фортейн!  — бушевал муж.
        — Вовсе нет, только выслушай меня и прекрати рычать, Кайрен Девере. Не допущу, чтобы на меня орали! И она разразилась слезами, жалобно всхлипывая. Кайрен, совершенно сбитый с толку, недоуменно хлопал глазами. Мало того что она утаила правду, так еще пытается улестить его слезами! Но он не позволит играть собой! Жена нуждается в хорошей трепке, и он бы не поленился задать ей как следует, не будь она в положении!
        — Беременные женщины невероятно чувствительны и рыдают по каждому пустяку,  — невозмутимо пояснил Чарли.  — Подожди немного, все пройдет. Фортейн, сестричка, перестань лить слезы и поведай, откуда такая скрытность.
        Фортейн шмыгнула носом, но постаралась сдержаться.
        — Если мы не отплывем в Мэрис-Ленд с первыми колонистами, лучшие земли достанутся другим. Мы не важные милорды, задумавшие выжать из колонии как можно больше дохода, а те из немногих богатых поселенцев, которые останутся в Мэрис-Ленде и построят поселки и города. Большинство аристократов предпочитают посылать вместо себя своих агентов и управляющих, надеясь на легкую прибыль. Они населят свои земли каторжниками, а потом продадут владения тому, кто больше даст. В будущем году мы привезем лошадей, а, им понадобятся луга. Нельзя тратить время на вырубку леса. Если мы окажемся среди первых колонистов, то получим все, что захотим, от самого лорда Балтимора. Если же промедлим, придется покупать их у прежних хозяев. Нужно ехать, Кайрен. Мы не можем оставаться.
        — Почему нет? Католики есть и в Англии. Неужели нельзя купить дом в здешних местах и жить спокойно?
        Фортейн покачала головой:
        — Ты знаешь, при каких условиях католикам позволено жить в Англии. Пуритане с каждым днем становятся все влиятельнее. Даже король не свободен от их претензий, а каждый шаг королевы осуждается во всеуслышание, и все только потому, что она католичка. Ты считаешь, что я эгоистка, потому что собралась ехать в таком положении. Но мне поможет мистрис Джонс, и я не боюсь. Ты еще худший себялюбец, чем я!
        — Но почему?  — удивился Кайрен.
        — Ты ведь утверждал, что твоя вера не особенно сильна и ты держишься за нее только в память о матери. Но мне кажется, еще и потому, что это раздражало мачеху. Ты сам дал ей в руки идеальное оружие, которым она и воспользовалась, чтобы украсть у тебя Меллоу-Корт. В Меллоу-Корте — тысяча акров, а в Магуайр-Форде — три. Мы могли бы стать огромной силой в Ольстере и, уж разумеется, в Фермане, но ты предпочел цепляться за прошлое и спорить о религии, как и остальные фанатики. Я люблю тебя, Кайрен Девере. Отказалась ради этого брака от богатого поместья и ни на минуту не пожалела. В начале весны я рожу тебе ребенка. Если не хочешь, чтобы я в таком состоянии пускалась в плавание, я останусь здесь, в Англии. Но клянусь Господом, муж, ты отправишься с этой экспедицией и получишь для нас три тысячи акров орошаемых плодородных земель. Ты теперь мужчина, скоро станешь отцом, а следовательно, несешь ответственность за семью. Я не леди Джейн, так что можешь больше не прикрываться своей верой, чтобы спасти гордость, Кайрен Девере!
        Кайрен на несколько минут лишился дара речи и, когда Фортейн встала и выплыла из комнаты, не сумел найти слов, чтобы ее остановить.
        — Твоя первая выволочка, насколько я понимаю,  — заметил Чарли, неудачно пытаясь сострить. Кайрен кивнул.
        — У женщин этой семьи чересчур горячие характеры. Не дай Бог задеть! Они умны, но вспыльчивы, Кайрен. И тебе лучше послушать мою сестру и отправиться в Мэрис-Ленд, даже если она сама не сможет тебя сопровождать. Пойми, на твоем попечении не только жена, но и люди Магуайр-форда. Они целиком зависят от тебя. Да еще ребенок… Теперь ты не смеешь уклоняться от своего долга.
        — Когда ты успел все это усвоить?  — удивился Кайрен, наконец обретший способность говорить.
        — У меня были хорошие учителя: моя прабабка, леди де Мариско, мать и отчим. Но самые большие возможности дало мне происхождение. При дворе быстро умнеешь, особенно если хочешь не только выжить, но и процветать. Я никогда не довольствовался положением королевского племянника.
        — Все это так ново для меня,  — признался Кайрен.  — Полюбив твою сестру, я не понимал, в какую семью вхожу. В сравнении с вами мы настоящие провинциалы, но я не осознавал этого, пока не приехал в Англию. Я захотел получить Фортейн с того момента, как увидел, и все же теперь невольно задаюсь вопросом: не откусил ли больше того, что смогу проглотить? Что, если этот орешек мне не по зубам? Способен ли я создать свою империю в новом мире? И не разочаруется ли Фортейн во мне? А ребенок? Что будет с нашим ребенком?
        Он рассеянно взлохматил темные волосы.
        — Прежде всего,  — начал Чарли,  — ты должен помнить, что все женщины нашей семьи трудятся бок о бок с мужчинами и обладают довольно раздражающим талантом не только вести хозяйство и растить детей, но и крайне успешно управлять собственными финансами. Смиренно прими этот весьма странный дар, которым наградил тебя Господь. Сядь рядом с моей сестрицей, и вместе решайте, как действовать дальше. Но не забудь, что ты должен ехать, пока она останется здесь, чтобы родить ребенка. Зато у тебя будет время построить для них дом. Фортейн отправится к тебе в следующем году. Так что, видишь, все можно уладить, друг мой.
        С этими словами Чарли ободряюще похлопал зятя по широкому плечу.
        — У меня нет другого выбора, кроме как принять твой совет,  — вздохнул Кайрен.  — Молю Бога, чтобы ты оказался прав, Чарли. Мне не слишком хочется покидать Фортейн в таком состоянии.
        — Не волнуйся. Сюда приедет мать, а еще лучше Индия.
        Фортейн была рядом, когда она носила первого ребенка. Как-нибудь попросишь ее рассказать эту историю.  — Чарли загадочно усмехнулся.  — Ну что? Немного оправился от потрясения? Трудно свыкнуться с мыслью, что женился на такой мегере.
        — Я не мегера,  — обиделась Фортейн, возвращаясь в гостиную.  — Как ты можешь так говорить! Кайрен ни за что с тобой не согласится.
        — Разумеется, дорогая,  — расплылся в улыбке ее муж.  — Мы с Чарли поговорили по душам. Нам с тобой нужно сесть и решить, как подготовиться к путешествию, если ты пока останешься в Англии.
        — Вот видишь, Кайрен, я знала, что тебя можно убедить разумными доводами,  — обрадовалась Фортейн.  — Как хорошо, что Чарли все тебе объяснил. А теперь за работу, сэр! Нельзя терять ни минуты!
        Чарлз Фредерик Стюарт, герцог Ланди, заговорщически ухмыльнулся зятю поверх рыжей головки сестры.
        «Теперь ты понимаешь,  — говорил его взгляд,  — все, что от тебя требуется,  — это следовать ее указаниям».
        Глава 15
        Кайрен послал весточку в Магуайр-Форд с приказом как можно скорее подготовиться к путешествию, поскольку «Роза Кардиффа» бросит якорь у побережья Ирландии уже через несколько месяцев. Рори Магуайру был отправлен подробный список вещей, необходимых на новом месте. Единственной женщиной, которой позволили ехать с первой партией, оказалась мистрис Джонс, поскольку без ее знаний и услуг поселенцы не смогли бы обойтись. Ей рекомендовалось захватить с собой не только сухие травы, коренья и кору, но и черенки с семенами: никто не знал, какие растения можно будет отыскать в Мэрис-Ленде.
        Остальным женщинам и детям предстояло ждать до будущего лета, когда «Роза Кардиффа» вернется за ними и вместе с «Горцем», груженным лошадьми и скотом, отправится к берегам Нового Света. Ожидалось, что за зиму будут выстроены жилища не только для Деверсов, но и для всех колонистов и семьи будут защищены от капризов погоды.
        Высадившись на берег, мужчины купят в Виргинии быков, дойных коров и коня для Кайрена, Таким образом, уже весной можно будет начать сев. Они слышали, что виргинские колонисты не слишком дружелюбно настроены и завидуют особому статусу Мэрис-Ленда. Фортейн, однако, знала, что деньги способны преодолеть любые препятствия, и советовала мужу не торговаться, а купить все необходимое за любую цену, ибо от этого зависел их успех.
        — Ты такая разумная и практичная,  — вздыхал Кайрен, снова изучая список уже приобретенных припасов.  — Жаль, что ты не можешь ехать со мной, милая.
        — Я так хочу быть рядом с тобой,  — улыбнулась Фортейн,  — но понимаю, что это невозможно. Ты должен целиком сосредоточиться на том, чтобы сделать наше поместье доходным. Я же стану для тебя обузой. Будешь постоянно волноваться из-за моего нынешнего положения.
        Кайрен накрыл ладонью слегка округлившийся живот жены.
        — Подумать страшно, что меня не будет рядом, когда родится наш сын. Помню, отец рассказывал, как повитуха вынула меня из материнского чрева и передала ему. Как бы я хотел, чтобы и мне вручили моего первенца! Мой сын,  — благоговейно повторил он, гладя ее живот.
        — Наше дитя,  — мягко поправила она.  — А вдруг это девочка? Но мне все равно, лишь бы малыш родился здоровым. Кайрен поцеловал ее в губы.
        — Согласен, милая.
        Второй поцелуй был куда более страстным.
        — Как странно! Всего год назад мы влюбились друг в друга. Фортейн счастливо рассмеялась:
        — Ты самый сентиментальный мужчина из всех, кого я знаю, Кайрен! Пусть любовь к тебе стоила мне Магуайр-Форда, но я ничуть не жалею.
        Лето прошло. Жасмин вместе с Отем приехала в Королевский Молверн. Герцог со старшим сыном решили остаться в Гленкирке, но герцогиня не пожелала бросить беременную дочь на произвол судьбы. Отем в одиннадцать месяцев вполне могла вынести путешествие. Кайрен чувствовал себя спокойнее, зная, что, когда родится младенец, рядом с Фортейн будет мать.
        — Вы умно поступили, отложив отъезд Фортейн,  — заметила Жасмин.  — С первыми родами всегда трудно сказать, когда ребенок появится на свет. Фортейн лучше быть дома, с родными. Чарли скоро отправится ко двору, и мы останемся здесь полными хозяйками.
        Чарлз Стюарт отпраздновал свой день рождения. Его брат Генри Линдли, маркиз Уэстли, старшая сестра Индия, графиня Окстон, и ее муж Деверелл Ли приехали из своих поместий поздравить родственника. Жасмин была счастлива. Четверо старших детей собрались вместе! Когда-то они были так близки, теперь же выросли и умильно ворковали над Отем Роуз.
        Жасмин с улыбкой взглянула на Чарли:
        — Ты просто копия отца. Жаль, что он умер всего в двадцать лет. Слава Богу, сложение у тебя куда крепче. Бедняжка родился в Шотландии, и с ним с самого рождения обращались, как с индийским идолом в моей родной стране. Слуги носили его на руках до четырех лет! Как-то он говорил, что, когда его оставляли по ночам одного, он выбирался из кровати и бегал по комнате. И хорошо делал, иначе его бедные ноги остались бы такими же слабыми, как у малыша брата. Твой дядя Карл был тихим мальчиком и с огромным трудом научился передвигаться. Даже сейчас иногда можно заметить, какая у него странная походка.
        — Я все гадал, откуда у него это,  — отозвался Чарлз.  — Ты ведь была старше отца, верно?
        — На три с половиной года,  — призналась Жасмин,  — но никто не придавал этому значения. Думаю, что родители от души обрадовались, когда он взял любовницу, доказав этим, что может быть настоящим мужчиной. Ты ведь знаешь, какие слухи ходили о твоем дедушке, короле Якове.  — Она улыбнулась и погладила сына по руке.  — А ты, сын мой? Какой-нибудь леди уже удалось украсть твое сердце?
        Чарли покраснел.
        — Я — племянник короля и, пусть родился не в законном браке, все равно остаюсь родственником его величества. Придворные дамы неизменно ко мне добры,  — признался он, лукаво блестя глазами.
        — Жаль, что мама так и не вышла за принца Генри,  — вздохнул Генри Линдли.  — Сейчас королем был бы ты, и притом куда лучшим, чем недотепа Карл. Сознавая силу своей власти, он не может принять ни единого верного решения без того, чтобы все не перепутать и не испортить. И попробуй с ним не согласиться! Он не терпит ни критики, ни возражений.
        — Не так уж он плох,  — заступилась за короля Жасмин.
        — Ошибаешься, мама. Даже если намерения у него самые добрые, все равно получается черт-те что. Зато наш Чарли по крайней мере счастливо отделался от такой жены, как Генриетта Мария. Мало того что гордячка, так еще и ханжа! Благочестивая католическая фанатичка! Само ее существование причиняет немало неприятностей Карлу.
        — Генри! Вспомни, что твой зять католик. Разве ты слышал от меня подобные высказывания? Откуда такие предрассудки? Не так я тебя воспитывала!  — возмутилась Жасмин.
        — Мама, я не против католиков!  — воскликнул маркиз.  — Просто практичен и откровенен. И то же самое сказал бы, будь она фанатичкой-пуританкой. Религиозные распри опасны для страны. Англия меняется, и не в лучшую сторону.
        — Англия несколько веков отдавала предпочтение одной вере,  — вмешался Кайрен.  — И не столько народ, сколько правители.
        — Народ тоже,  — грустно уточнил Генри.
        — А мне казалось, что здесь празднуют мой день рождения,  — ухмыльнулся Чарли.  — Надоело обсуждать политику и религию. Поймите же, мы вместе и вряд ли еще когда-нибудь соберемся таким тесным кругом. Скоро наша сестра уедет на край света. Сегодня я хочу есть, пить и предаваться воспоминаниям. Ах, какие были времена! Вы помните, как мы все удрали во Францию, потому что мой дел, король Яков, и бабка, королева Анна, решили, что Джемми Лесли — идеальный муж для мамы?
        — И он целых два года искал нас, потому что никто не хотел признаваться, где мы спрятались,  — поддержала смеющаяся Индия.
        — Пока мадам Скай не сжалилась и не просветила его намеком, достаточно прозрачным, чтобы даже последний болван сообразил, что к чему,  — добавил Чарли.
        — Он отыскал нас только потому, что последовал за прабабкой во Францию, когда та отправилась сообщить маме о смерти дедушки,  — заметила Фортейн.  — И папа действительно оказался прекрасным мужем и заботливым отцом.
        — За исключением тех случаев, когда он ведет себя как упрямый осел и не поддается ни на какие уговоры,  — фыркнула Индия.
        — Кровь Христова, Индия,  — упрекнул Генри Линдли,  — неужели ты все еще таишь зло на беднягу Гленкирка? Я думал, ты давно его простила. Он сделал то, что, по его мнению, было правильно.
        — О, я простила его,  — отозвалась Индия,  — просто не могу забыть, как он едва не лишил нас с Девом первенца.
        — Лучше уж вспоминать наше детство,  — отмахнулась Фортейн.  — Как весело мы жили, когда мама отправлялась ко двору, а мы оставались с прабабушкой Скай и прадедушкой Адамом!
        Какого вороного пони он подарил тебе, Индия!
        — Я просила пони едва ли не с пеленок,  — хихикнула Индия.  — А в три года, Фортейн, ты каким-то образом ухитрилась залезть на спину пони, потом вывела его из стойла и шагом поплелась во двор, гордая своими успехами!
        — А ты ужасно обозлилась, что я посмела сесть на твоего пони, и на следующий день прадедушка Адам подарил мне серого пони в яблоках, с темными пятнами на крупе. Я назвала его Веснушкой.
        — Но как ты влезла на пони?  — допытывалась Индия.
        — Генри помог,  — лукаво ответила сестра.
        — Генри?!  — пораженно повторила Индия. Маркиз Уэстли покаянно склонил голову.
        — Я не ожидал, что Фортейн появится во дворе,  — признался он,  — а Фортейн так хотелось посидеть на лошадке! Я ужасно боялся, что мама узнает, поэтому проскользнул в конюшню с заднего хода и притворился, что изумлен не меньше остальных, когда она сделала круг по двору. Фортейн так и не проговорилась, кто был ее сообщником, за что я ей бесконечно благодарен.
        Как ни удивительно, мать весело рассмеялась.
        — Повезло, что вы всегда были вместе и жили в дружбе и согласии. Моя несчастная Отем вырастет в одиночестве. Между ней и самым младшим братом разница в двенадцать лет. В Гленкирке никого не осталось, кроме Патрика, а в свои шестнадцать он куда больше интересуется девушками, чем малышкой сестрой.
        Вечер прошел весело и непринужденно. Назавтра Генри Линдли вернулся домой. Индия с мужем уехали в Окстон, а Чарли отбыл ко двору. В Королевском Молверне остались Жасмин с двумя дочерьми и Кайрен. Чудесный старый дом окутала меланхолическая тишина. Фортейн и Кайрен старались не отходить друг от друга, и Жасмин их понимала. Скоро влюбленным предстоит расстаться.
        Приехавший гонец сообщил, что экспедиция отплывает из Грейвсенда в середине октября.
        — Глупо ехать в Лондон, когда «Роза Кардиффа» пришвартована в Ливерпуле! Ты отправишься прямо туда,  — решила Фортейн, и мать согласно кивнула.  — Корабль отплывет за колонистами, и ты встретишься с судами Леонарда Калверта… — Она вопросительно взглянула на мать:
        — Где, мама?
        — Кейп-Клир, недалеко от побережья Ирландии,  — подсказала мать.  — Корабли должны пройти этим путем при пересечении пролива Святого Георга и перед выходом в море.
        — Утром нужно послать весточку лорду Балтимору и подтвердить наше участие в экспедиции,  — продолжала Фортейн.  — И предупредить ирландцев, чтобы вовремя были в Дандолке. Я провожу тебя в Ливерпуль.
        — Ни за что,  — твердо возразила Жасмин.  — Поеду я, а ты попрощаешься с Кайреном здесь. Нам некогда возиться с дорожным экипажем, а проделать верхом такое долгое путешествие ты не сможешь. Это слишком рискованно, Фортейн. Если хочешь родить здорового ребенка, с которым можно совершить тяжелое плавание, ты останешься в Королевском Молверне.
        На этот раз Фортейн без споров сдалась, поняв, что мать права.
        — Я не стану противиться, но как бы мне хотелось подольше побыть с тобой, Кайрен!  — вздохнула она.
        На следующий день все депеши были разосланы, и в течение нескольких недель курьеры постоянно курсировали между поместьями. Рори Магуайр передал, что в назначенное время доставит будущих колонистов в Дандолк. Пришла пора и Кайрену покинуть Королевский Молверн и молодую жену. Фортейн изнывала от тоски.
        — Мы сошли с ума,  — всхлипывая, твердила она.  — Такое опасное предприятие! Что, если судно застигнет шторм? Вдруг оно потонет и мы больше никогда не увидимся?
        Она разрыдалась, насквозь промочив его рубашку.
        — Мы уже говорили об этом, родная,  — тихо успокаивал Кайрен.  — Новый Свет — наша судьба. В старом мире у нас нет будущего.
        Он нежно погладил ее по растрепанным рыжим волосам.
        — Я могу перейти в католичество,  — предложила Фортейн.  — В конце концов, меня крестили в католической церкви. Мы уедем во Францию или Испанию. Поселимся в Бель-Флер, мамином замке. Родные прадедушки Адама живут неподалеку, в Аршамбо. Там мы будем счастливы!
        Она с надеждой подняла на мужа мокрые глаза. Кайрен вздохнул.
        — Возможно, ты и была бы счастлива, Фортейн, но я — нет. Пойми, моя гордость и так немало пострадала за эти последние месяцы. Многие считают, что я женился на тебе из-за денег и приданого, а не потому, что люблю тебя. Да, спасибо отцу, у меня есть небольшое наследство, но что оно в сравнении с твоим! В Новом Свете мы построим новую жизнь, создадим свое поместье, пусть не такое большое, как то, которым пришлось пожертвовать, но я сделаю это сам, и никто не станет смотреть на меня искоса и с завистью. Раньше мне всегда было безразлично, что обо мне думают, но теперь, женившись на тебе, любимая, я не хочу быть мужем, живущим за счет жены. Никто не посчитает меня содержанкой в штанах! Мы пройдем жизненный путь вместе, Фортейн, а это возможно только в Новом Свете. Не здесь. Не в Англии, Ирландии, Испании или во Франции — только в Мэрис-Ленде. Теперь ты понимаешь, любимая, что мне нужно ехать?
        — Я не знала, что ты так страдаешь,  — удивилась Фортейн.  — Все, что имею я, принадлежит тебе, дорогой, и пусть никто не смеет лезть не в свои дела! Если это доставит тебе радость, я немедленно перепишу на тебя все свое состояние.
        — Нет, сердце мое,  — усмехнулся Кайрен,  — я не хочу твоего золота. Твоя семья совершенно права, когда заботится о том, чтобы у женщин были свои средства. Кроме того, не в этом дело, Фортейн. У меня, как и у тебя, есть чувство собственного достоинства. Мужчина должен сам прокладывать себе дорогу в этом мире. Что случилось с моей маленькой практичной женой?
        Он стал нежно ласкать ее.
        — Не хочу, чтобы ты меня покидал,  — всхлипнула она.  — Я лучше разделю с тобой твою судьбу, чем останусь в Англии, одна и беременная!
        — Но ты не будешь одна,  — урезонивал он.  — С тобой останется твоя мать.
        — Не хочу! Мне не нужна мама — только ты! Жасмин предупреждала зятя, что женщины в положении иногда ведут себя по меньшей мере неразумно, и оказалась права. Ни с того ни с сего прелестная жена, едва не приказавшая ему отправляться в Мэрис-Ленд с первыми колонистами, теперь плачет и отказывается отпустить мужа. Кайрен не знал, как утешить Фортейн, и поэтому решил, что лучше всего как следует ее приструнить, пока дело не дошло до истерики.
        — Неужели ты хочешь уничтожить все наши шансы на успех?  — строго начал он.  — Сама утверждала, что у нас ничего не выйдет, если не получим плодородные луга для наших лошадей. Если я не отплыву сейчас, что нам выделят? Ты вполне обойдешься без моей заботы. Разве Индия не родила первенца в заброшенном охотничьем домике, с помощью всего двух слуг? Роды — самая естественная для женщины вещь. Возьми себя в руки, Фортейн!
        Пораженная неожиданным выговором, она рассердилась:
        — Как ты можешь говорить подобные вещи?
        — Что поделать, если ты ведешь себя как избалованное дитя,  — возразил он, радуясь, что ее слезы мгновенно высохли.
        — Никогда не прощу, что бросаешь меня,  — величественно объявила Фортейн.  — Ты просто ужасен, Кайрен!
        — Когда следующим летом ты приедешь в Мэрис-Ленд и увидишь прекрасный дом, ожидающий хозяйку, зеленые всходы пшеницы и луга, поросшие густой травой, то наверняка простишь. Я еду ради тебя, Фортейн, и наших детей. Неужели ты можешь злиться на меня за это?
        Он приподнял прелестное личико и взглянул в огромные глаза.
        — Да!  — отрезала она.
        — Правда?  — допытывался он, нежно касаясь губами ее губ.
        — Да!  — прошипела она, но уголки рта чуть дернулись.
        — Неужели?
        Он стал жадно целовать ее, опрокидывая на подушки и припадая к налитым грудям. Фортейн тихо вздохнула, и Кайрен накрыл губами мягкую кремовую плоть. Сжав округлившийся холмик, он подался вперед и прошептал:
        — Неужели ты не понимаешь, как сильно я стану тосковать по тебе, дорогая? Говорят, что женщина теряет желание по мере того, как чрево ее набухает младенцем, но мужчина лишен такого счастья. Если хочешь знать, я нахожу тебя куда более волнующей, чем раньше.
        Голубовато-зеленые глаза широко распахнулись.
        — Тогда тебе придется как можно лучше использовать немногие оставшиеся дни, муж мой. Я знаю, ты не будешь мне изменять, ведь так?  — Она привлекла его к себе и прикусила мочку уха.  — Так ведь, Кайрен?
        — Так, Фортейн,  — кивнул он.  — Я буду верен тебе. Он осторожно уложил ее на спину и поднял подол батистовой сорочки. Фортейн самозабвенно откинула голову, когда Кайрен вошел в нее. Кто, интересно, поведал ему глупую бабушкину сказку о том, что беременная женщина лишена желаний? Может, позже такое и случится, но, уж конечно, не сейчас!
        Фортейн прижалась к нему, блаженно мурлыча, едва он стал ласкать ее груди и живот, пощипывать чувствительные соски.
        — Ты изведешься без меня,  — предсказала она, отдаваясь экстазу, который он ей дарил.
        — Это правда,  — простонал он, содрогаясь в конвульсиях собственного наслаждения.
        Следующие несколько дней они провели в тумане страсти. Но вот Кайрену настала пора ехать в Ливерпуль. Фортейн сумела достойно проводить мужа. Она вышла на переднее крыльцо и протянула ему прощальную чашу. Он принял ее, осушил, отдал обратно и только потом поцеловал жену в последний раз.
        — Я делаю это для тебя и нашего ребенка,  — тихо напомнил он.  — Я люблю тебя, Фортейн, и всегда буду любить. Помолись за нашу удачу, милая. Даст Бог, мы увидимся будущим летом в Мэрис-Ленде.
        Он крепко обнял ее, отпустил и, пришпорив коня, выехал со двора. Кевин поскакал следом.
        — Мама!  — окликнула Фортейн. Жасмин обернулась.  — Возвращайся быстрее и, перед тем как расстаться с ним, помоги добрым советом.
        Жасмин кивнула и вскоре тоже исчезла из виду. Фортейн уныло побрела к дому. Мама приедет не раньше чем через неделю. Она осталась совсем одна, если не считать преданной Ройс.
        — Ненавижу все это,  — пробормотала она и позвала горничную, надеясь найти утешение в ее обществе. Но оказалось, что и у Ройс глаза красны и распухли от слез.
        — Не плачь, иначе я тоже заплачу,  — попросила Фортейн.  — Мне так плохо, Ройс.
        — Знаю, им необходимо ехать,  — всхлипнула горничная.  — Кевин все твердит, что мы будем счастливы на новых землях, а в Ольстере ничего хорошего нас не ждет. Но почему сейчас, когда я ожидаю нашего первенца?
        Она снова разрыдалась.
        — У тебя тоже будет ребенок?  — охнула Фортейн, хотя тут не было ничего удивительного.  — Когда?
        — Немного позже, чем у вас, миледи,  — объяснила Ройс.
        — А Кевин знает? Ройс покачала головой:
        — Боялась, что, если признаюсь во всем, он останется, а ведь Кевин так мечтал о будущем! Не хотела лишать его шанса выйти в люди.
        Фортейн расхохоталась. Ну что за абсурд? Она вышла замуж не за того брата, потому что влюбилась, потеряла приданое и теперь осталась в положении с беременной горничной, пока их мужья отправились искать счастья. Предскажи ей кто такую участь, она рассмеялась бы в лицо этому человеку. Разве может практичная и разумная леди Фортейн Мэри Линдли до такой степени потерять голову?
        — Ну, Ройс,  — едва выговорила она,  — ничего не остается, кроме как надеяться, что наши мужчины сумеют победить природу и разбогатеть. Мы же станем спокойно ждать, пока дети не запросятся на свет. Ты умеешь вязать? Я так и не научилась, зато прекрасно шью. Давай готовить малышам приданое. Хороший способ скоротать время!
        Молодая мистрис Брамуэлл, помощница экономки, порылась в кладовых и принесла тонкий батист, нитки и иголки. Отыскались также старые выкройки детских одежек. На помощь пришла не пожелавшая ехать с хозяйкой Рохана. Всю неделю женщины кроили и шили. Малютка Отем ползала по полу у их ног, играя с обрезками ткани.
        Через восемь дней вернулась Жасмин вместе с вооруженным эскортом — Они благополучно отплыли в Ирландию,  — сообщила она.  — Ветер был попутный, а море спокойное. Не волнуйся, малышка. Я полгода провела на корабле, когда покинула Индию, и, как видишь, все обошлось.
        — Он уже добрался до Ольстера и принял на борт колонистов,  — подсчитала Фортейн.  — И скорее всего сейчас плывет на встречу с Леонардом Калвертом. Тот уже наверняка поднял паруса.
        Экспедиция лорда Балтимора действительно отплыла из Грейвсенда, но далеко суда не ушли. Сесил правильно поступил, оставшись в Англии. Его враги распространяли слухи, что два корабля, «Ковчег»и «Голубка», перевозят в Испанию солдат и католических монахинь. Лорду Балтимору пришлось отбыть ко двору и защищать себя и свое дело. Его суда были арестованы флагманом военного королевского флота и отведены в Каус, на остров Уайт. Капитан «Ковчега», зная, что «Роза Кардиффа» ждет у Кейп-Клира, послал весточку Кайрену с попутным кораблем и предложил, чтобы «Роза Кардиффа» плыла на Барбадос и ждала экспедицию там.
        Двадцать второго ноября экспедиция наконец двинулась в путь. Едва берега Англии скрылись из виду, как разразился ужасный шторм, но потом погода установилась прекрасная, и до самого Барбадоса небо ни разу не нахмурилось. Капитан повторял, что никогда еще не видел такого безмятежного плавания. Однако в том, первом шторме корабли потеряли друг друга. Оставалась надежда, что «Голубка» уцелела и прибудет на Барбадос, где уже ждала «Роза Кардиффа».
        Кайрен и его спутники отправились в безбрежное море навстречу неизвестности. День за днем солнце освещало им дорогу. Чем дальше они удалялись от Ирландии, тем теплее становилось. Жара стояла такая, что мистрис Джонс и Тэффи вынесли наверх рассаду и нашли для нее местечко на носу судна.
        Губернатор острова Барбадос, сэр Томас Уорнер, довольно сдержанно приветствовал прибывших. «Роза Кардиффа» принадлежала компании «О'Малли — Смолл»и, следовательно, заслуживала теплого приема, но на борту было полно ирландских католиков. Не так много, чтобы вызвать беспорядки, но все же губернатор встревожился. Он послал Кайрену и капитану приглашение на ужин, желая разузнать об их намерениях. Кайрен разрешил колонистам сойти на берег, но потребовал ни в коем случае не затевать ссор и драк, иначе провинившихся посадят в трюм.
        — Мы должны ждать лорда Калверта,  — объяснил он,  — и лучше всего на берегу. Нам еще долго плыть. Всякий, кто напьется, будет сидеть под арестом, пока мы не доберемся до Мэрис-Ленда.
        Удостоверившись, что все его слышали, Кайрен вместе с капитаном О'Флаэрти направился к дому губернатора. Их сердечно встретили и усадили за стол. Кайрен зачарованно рассматривал гроздья похожих на огурцы желтых плодов, свисавших с деревьев за окнами столовой.
        Проследив за направлением его взгляда, губернатор усмехнулся:
        — Это бананы. Снимите желтую кожуру, и внутри окажется сладкая, похожая на джем мякоть. Я дам вам несколько штук, когда вернетесь на корабль.
        — Мы останемся на острове до прибытия экспедиции лорда Балтимора, милорд, с вашего разрешения, конечно,  — учтиво сказал Кайрен.  — Мои люди много недель провели в море, а они не привыкли к таким долгим путешествиям. Они в большинстве своем фермеры.
        — Могу я осведомиться, куда вы направляетесь?  — спросил губернатор.
        — В Мэрис-Ленд, новую колонию лорда Балтимора.
        — Мне говорили, что там живут одни католики,  — продолжал сэр Томас.
        — Нет, сэр, Мэрис-Ленд открыт для всех добрых людей, и католиков, и протестантов,  — возразил Кайрен.  — Там никого не будут преследовать за веру. Поэтому мы и отправляемся туда. На кораблях Леонарда Калверта почти сплошь протестанты.
        — Не нравится мне сама мысль о католической колонии,  — проворчал губернатор.  — У нас и без того немало бед с испанцами.
        — Мэрис-Ленд — не испанская колония, милорд, а английская, и все мы — верные подданные его величества. Знаете ли вы, что единоутробный брат моей жены — племянник короля?
        — Неужели?  — с легким недоверием бросил сэр Томас — Лорд Чарлз Фредерик Стюарт, герцог Ланди,  — добавил Кайрен.  — Его еще называют не совсем законным Стюартом.
        — Да-да, я что-то припоминаю о бастарде принца Генри,  — кивнул сэр Томас.  — Его любовница была поистине прелестна! Темные волосы и бирюзовые глаза.
        — Это моя теща, герцогиня Гленкирк, хотя в то время она еще не была замужем за Джеймсом Лесли.
        — Вы вольны оставаться на острове при условии, что ваши люди не устроят беспорядков,  — решил губернатор.
        — Спасибо, милорд,  — вежливо поблагодарил Кайрен, принимаясь за еду.
        — Вы отлично справились, сэр,  — прошептал капитан, подмигнув.  — Семья будет вами гордиться.
        Кайрен присмотрелся к капитану и вдруг понял, что уже гае-то видел эти лучистые глаза.
        — Господи помилуй!  — воскликнул он.  — Вы один из них!
        — Уолтер О'Флаэрти, сын Юана, внук великой Скай, правнук самого Дубдары,  — усмехнулся тот.  — Мы с вашей женой родня, хотя я никогда не имел удовольствия познакомиться с ней и ее ближайшими родственниками. Я всего дважды в жизни встречал бабку Скай. Мой отец — хозяин Баллихениесси в Ирландии. Я единственный из его сыновей, которого позвало море. Бабушка позаботилась о том, чтобы мое желание исполнилось. Я не первый, кто стал капитаном «Розы Кардиффа». Прекрасное, надежное судно. Правда, в основном плавало в Средиземном море. Алжир, Сан-Лоренцо, Марсель, Неаполь, Венеция, Афины, Александрия, Константинополь…
        — Почему я не знал, кто вы?  — удивился Кайрен.
        — Это так важно для вас, сэр?  — поинтересовался капитан.
        Кайрен рассмеялся:
        — Ну и странная же семейка, в которую меня угораздило войти, Уолтер!
        — Ваша правда, сэр,  — жизнерадостно согласился тот.
        Они добрались до Барбадоса в начале декабря и встретили здесь Рождество. С ними не было католического священника, который мог бы отслужить мессу, поэтому католики сами пропели гимны и помолились. На берегу их ждало пиршество. В песке вырыли яму, где жарили большую свинью, купленную на рынке. К свинине подавались жареный яме, бананы, дыни-канталупы, ананасы и арбузы. До сих пор ирландцы не пробовали ничего подобного и с опаской клали в рот каждый кусочек, но, поняв, как это вкусно, стали с аппетитом уничтожать десерт.
        В первых числах января к острову пришвартовался «Ковчег», который радостно приветствовали экипаж и пассажиры «Розы Кардиффа». Подобно Кайрену Деверсу и его людям, прибывшие на «Ковчеге» были поражены и очарованы экзотической красотой здешней природы, яркими цветами и птицами невероятной раскраски. На борту «Ковчега» отслужили благодарственную мессу, на которой присутствовали и католики с «Розы Кардиффа».
        Следующие несколько недель корабли загружались семенами кукурузы, картофелем и съестными припасами. Бочонки с водой были вновь наполнены. К восторгу будущих колонистов, в бухту вошла «Голубка» вместе с большим торговым судном «Дракон». Спасаясь от шторма, они повернули назад и нашли убежище в безопасной гавани, пока небо вновь не прояснилось. Теперь, когда на Барбадосе собрались все участники экспедиции Леонарда Калверта, настало время плыть на север, в Новый Свет. Губернатор острова не скрывал своего облегчения. Он, как и многие англичане, не мог отделаться от мысли, что католики верны римскому папе и Испании, а отнюдь не королю-протестанту.
        К марту они достигли виргинского побережья. Хотя лорд Балтимор советовал переселенцам не иметь ничего общего с виргинцами, чьи представители при дворе делали все возможное, чтобы воспрепятствовать созданию новой колонии, Леонард Калверт вез губернатору Виргинии послание от самого короля вместе с подарками, которые хотел доставить лично. Колонисты провели здесь девять дней, и местные жители, к величайшему удивлению Калверта, были неизменно добры и сердечны. При отплытии он взял на борт торговца мехами, капитана Флита, попросив его служить переводчиком при переговорах с индейцами, а заодно проводником, поскольку тот прекрасно знал местность.
        Пока суда пересекали Чесапикский залив, пассажиры столпились на палубе, впервые обозревая свой новый дом.
        Берега поросли великолепными лесами, и даже издали доносилось пение птиц. Кайрен с изумлением почувствовал, что наконец обрел приют. Сам не понимая почему, он ощущал это сердцем. Жаль, что рядом нет Фортейн и она не видит дикой прелести этой природы. Но когда она приедет, дом уже будет готов. Ей наверняка понравится здесь!
        Он поспешил в каюту написать жене письмо. После разгрузки судно отправится в обратный рейс, и Кайрен хотел, чтобы Фортейн поскорее узнала обо всем, что с ним произошло. Он каждый день вел дневник, стараясь, чтобы и она увидела мир его глазами. Родился ли уже его сын?
        Они высадились на необитаемом острове Сент-Клемент. Индейцы, в ожидании колонистов усеявшие берега к востоку и западу, неожиданно исчезли. Из стволов срубленных деревьев сколотили высокий крест, и духовник губернатора, отец Уайт, отслужил мессу. Потом Леонард Калверт объявил, что берет в руки бразды правления Мэрис-Лендом от имени Господа, короля Карла и своего брата, лорда Сесила Балтимора, в двадцать пятый день марта года 1634 — го от Рождества Христова.
        Именно в этот день у Фортейн вскоре после полудня начались схватки. По ее подсчетам, роды запаздывали почти на неделю. Фортейн благодарила Бога за то, что рядом оказалась мать, поскольку от Рейс, которая сама должна была скоро разрешиться, не было никакого толку. При взгляде на лицо горничной Жасмин тут же велела ей убраться и прислать Торамалли и Рохану.
        Ройс признательно улыбнулась герцогине и немедленно исчезла.
        — Иисусе, как больно!  — выдавила Фортейн.  — В жизни не представляла таких мук! Когда Индия рожала, я отправилась за тобой и папой. 0 — о-ой! Сколько времени это продлится, мама?
        — Вставай,  — приказала Жасмин.  — Мы немного походим по комнате и посмотрим, не легче ли тебе станет. Жаль, конечно, но роды — тяжелое испытание. Дети появляются на свет, когда время приходит, не раньше и не позже.
        — Звучит не слишком ободряюще, мама,  — пробормотала Фортейн.
        Дверь спальни распахнулась, и на пороге появились две верные служанки герцогини.
        — Мистрис Брамуэлл спрашивает, куда поставить родильный стол,  — выдохнула запыхавшаяся Рохана.
        — Здесь, у камина. И позаботьтесь о колыбели, воде, тряпках и свивальнике,  — бросила Жасмин, обуреваемая воспоминаниями. Ее сын Чарли тоже родился здесь, в Королевском Молверне. Отец, принц Генри, не отходил от роженицы. Сначала стоял сзади, прижимая к столу ее плечи, утешая ласковыми словами, нежно массируя огромный живот. Он словно каким-то инстинктом знал, как действовать, хотя позже сам признавался, что ни разу не присутствовал при родах. Когда стало ясно, что малыш вот-вот появится, принц скомандовал Адали занять его место, обошел вокруг стола, оттолкнул бабушку Скай и вынул ребенка собственными руками.
        Жасмин почувствовала, как повлажнели глаза, и отвернулась. Ах, Генри Стюарт был таким чудесным человеком!
        — Мама,  — вскрикнула Фортейн,  — я больше не сделаю ни шагу! Схватки становятся все сильнее, и между ними почти нет перерыва!
        Наступили сумерки. Фортейн мучилась уже несколько часов.
        — Давай-ка поможем тебе лечь на родильный стол,  — решила Жасмин и вместе с Торамалли взгромоздила дочь на столешницу. Рохана, зайдя сзади, держала молодую госпожу за плечи.
        — Я присутствовала при рождении твоей матери, братьев и сестер,  — перечисляла она,  — и вот теперь дожила до того, что увижу и твое дитя. Как жаль, что ты покидаешь нас! Кто знает, сколько еще малышей ты принесешь своему красавцу мужу!
        — Ненавижу его!  — завопила Фортейн.  — Как он мог сотворить со мной такое и как ни в чем не бывало удрать в Новый Свет, оставив меня на пытки?! Господи, когда же он родится? Мама, я не выдержу!
        — Сейчас ты похожа скорее на Индию, чем на Фортейн,  — упрекнула Жасмин.  — Я же сказала: все идет своим чередом!
        Только к полуночи показалась головка ребенка. Жасмин приказала дочери тужиться. Наконец выскользнули плечи, а за ними и все тельце. Глазки новорожденного открылись, из крошечного ротика немедленно послышался негодующий визг.
        — Это девочка!  — радостно воскликнула Жасмин.
        — Правда?  — с усталым облегчением пробормотала Фортейн, протягивая руки.  — Дай мне посмотреть, мама. Жасмин поднесла малышку дочери, и та вскрикнула:
        — Она вся в крови! Неужели ранена?
        — Роды — штука кровавая, как объясняла моя бабка принцу Генри,  — ответила Жасмин.  — Сейчас мы ее оботрем. Здоровая красивая крошка. Послушай только, как она кричит, благослови ее Господь!
        Фортейн взглянула на краснолицего младенца. Маленькая физиономия искажена гневом, рот широко распахнут: по всему видно, малышка крайне оскорблена столь быстрым переходом из тепла и покоя к свету и шуму.
        — Ш-ш, детка,  — прошептала Фортейн свои первые слова дочери.
        Ребенок неожиданно смолк, моргнул и взглянул прямо в глаза матери. Фортейн словно громом поразило: это сердце наполнилось невероятной любовью к крошечному существу.
        — У нее голубые глазки,  — восторженно охнула она.
        — Как у всех новорожденных,  — объяснила Жасмин.  — Неужели до сих пор не заметила? По-моему, у тебя было достаточно братьев и сестер, куколка.
        — И она лысая,  — продолжала Фортейн.
        — У девочек это часто бывает. Но смотри, головка покрыта красноватым пушком.  — Она осторожно коснулась макушки девочки.  — Как ты ее назовешь?
        — Эйн. В память сестры Кайрена. Я не ждала, что будет дочка! Думала, что рожу сына, и собиралась дать ему имя Джеймс, в честь папы, но, теперь… сама не понимаю почему, но твердо знаю, что малышка должна зваться Эйн Мэри Девере. Я окрещу ее по католическому обряду. Кайрен наверняка хотел бы этого.
        — Ты не можешь привести католического священника в дом брата! Вспомни о положении Чарли. Эйн должна быть крещена в англиканской церкви. Когда окажешься в Мэрис-Ленде, делай что хочешь, здесь же ты обязана следовать законам данной страны, как это делает королева. Понятно?
        Фортейн кивнула.
        — Теперь отдай мне внучку. Ее следует обтереть теплой водой, да и послед еще не вышел. Мы зароем его под дубом, чтобы Эйн Мэри Девере всегда была сильной.
        Вскоре мать и дочь, обмытые и переодетые, мирно лежали на чистом белье. Эйн устроили в колыбели у камина, и верная Рохана зорко оберегала сон новорожденной. Жасмин принесла дочери укрепляющий настой. Фортейн медленно цедила глоток за глотком. Глаза сами собой закрывались, и Жасмин едва успела подхватить кубок, выпавший из руки Фортейн. Какое счастье, что все обошлось и мать с ребенком здоровы!
        Жасмин улыбнулась. Пусть годы летят, но все же хорошо, что она оказалась рядом с Фортейн в трудную минуту. Скоро средняя дочь упорхнет от нее и вряд ли когда-нибудь вернется. Ни у нее, ни у Жасмин нет ни сил, ни мужества второй раз совершить путешествие через океан!
        Она нежно погладила дочь по щеке и подошла к колыбели. Даже сейчас видно, что девочка вырастет красавицей. Кайрен не будет разочарован. У них вся жизнь впереди. Родятся еще и сыновья!
        — Посиди немного, Рохана,  — попросила она.  — Скоро я пришлю Джоан или Полли сменить тебя.
        — Хорошо, миледи. Чудесная малышка, верно? Обидно, что мы не увидим, как она растет.
        — Очень,  — со вздохом отозвалась Жасмин.  — Но у Эйн своя судьба, и только время покажет, как все сложится.
        Глава 16
        — Мама! Мама! Капитан «Розы Кардиффа» здесь!  — взволнованно звала Фортейн.  — О, сэр, мы думали, что вы уже не приедете! Пожалуйста, скажите, как мой муж? Когда нужно отправляться в Мэрис-Ленд? Ройс! Мы должны срочно начинать собираться!
        — Капитан О'Флаэрти? Я Жасмин Лесли,  — представилась герцогиня, входя в комнату и протягивая руку.
        Уолтер почтительно приложился к изящным пальчикам.
        — Мы кузены, мадам. У нас общая бабка, великая Скай О'Малли. Поскольку мы с вами никогда не встречались, я счел своим долгом лично передать письма Кайрена жене и вам. Надеюсь, вы простите мой неожиданный визит.
        Он учтиво поклонился и улыбнулся женщинам, подумав, что молва не преувеличила красоту Жасмин. Гранатово-красное платье удачно оттеняло темные волосы и чуть раскосые бирюзовые глаза. А рыжеволосая жена Кайрена тоже прелестна. И глаза у нее того же цвета, что у него самого и бабушки Скай!
        — Вы у нас желанный гость, кузен. Должно быть, один из вечно неуловимых сыновей дядюшки Юана?
        — Самый младший и предпоследний ребенок в семье, мадам.
        — Расскажите о Мэрис-Ленде,  — попросила Фортейн.
        — Думаю, что сначала следует предложить кузену чего-нибудь освежающего и усадить у огня,  — одернула герцогиня дочь.  — Июнь — такой непостоянный месяц. Сейчас тепло, а через минуту налетел ветер. Три дня лил дождь, так что вы, наверное, замерзли в дороге.
        — Моряки привыкли к любой погоде, мадам, особенно к ненастью,  — с улыбкой ответил Уолтер, беря кубок с вином.
        Они устроились у камина, и капитан вручил Фортейн большой пакет.
        — Что это?  — удивилась она.
        — Ваш муж вел дневник, где каждый день записывал события, и прислал его вам вместе с письмом, миледи Фортейн,  — ответил Уолтер, поднося кубок к губам.
        — Он здоров?  — тихо осведомилась она.
        — И телом, и духом, мадам, по крайней мере когда я видел его в последний раз. Другие капитаны, лучше меня знакомые с капризами Атлантического океана, утверждают, что это плавание было самым спокойным на их памяти. Виргинцы сердечно отнеслись к нам, а земля, называемая Мэрис-Ленд, несказанно прекрасна. Впрочем, в дневнике вы найдете все, что хотите знать, дорогая госпожа. Мы привезли из Плимутской колонии соленую рыбу, бобровые и лисьи шкуры, так что и этот рейс принесет вам доход.
        — Вы погостите у нас несколько дней, кузен?  — спросила Жасмин.
        — Польщен вашим приглашением, мадам,  — кивнул моряк. Фортейн нетерпеливо разорвала пакет и, преодолев искушение сначала прочесть письмо, начала с дневника. Кайрен наверняка хотел, чтобы она побольше узнала о том, что ее ожидает. Она скоротала за дорогими страницами целый день, и только когда слуги начали накрывать стол к ужину, развернула письмо и, пробежав глазами строчки, тихо выругалась.
        — Кузен,  — обратилась она к Уолтеру,  — вы знаете, что в этом письме.
        — Знаю,  — пробормотал тот.
        — Вы согласны с такой оценкой положения? Он ничего не преувеличил? Понимаю, Кайрен желает, чтобы к моему прибытию все уже было сделано и построено, но мне этого совсем не нужно, сэр!  — пожаловалась Фортейн.
        — Нет, миледи. Он говорит чистую правду. Мэрис-Ленд — глухая и дикая местность, а западное побережье, где должно строиться первое поселение, поросло лесом. Мужчинам предстоит немало работы, чтобы сделать колонию обитаемой. Те немногие женщины, что прибыли на «Ковчеге»и «Голубке», принуждены мириться с неудобствами.
        Фортейн раздраженно поджала губы. Не такое ожидала она услышать!
        — Что с тобой?  — спросила Жасмин.
        — Кайрен не желает, чтобы мы приезжали до следующего лета,  — выпалила она.  — Земля еще не поделена, и он заявляет, будто живет в хижинах индейцев вместе с дикарями. Мне следовало бы с самого начала поехать с ним!
        Жасмин взглянула на капитана.
        — Мы прибыли туда только в конце марта,  — начал тот.  — Основную экспедицию больше месяца задерживали на острове Уайт. Губернатор разрешил «Розе Кардиффа» плыть на Барбадос и подождать его там. Мы пошли на юг кружным путем из-за неустойчивой осенней погоды.
        — Мудрая предосторожность,  — согласилась Жасмин.
        — «Ковчег» прибыл только в январе. Десять дней спустя приплыла «Голубка». Пока мы приняли на борт припасы и пресную воду, миновали Карибские острова и испанские колонии, настала весна. Потом мы завернули в Виргинию и через несколько дней возобновили плавание. Наконец двадцать пятого марта объявили об основании колонии.
        — День рождения Эйн!  — воскликнула Фортейн.
        — Эйн?  — удивился капитан.
        — Эйн Мэри Девере, моей дочери,  — пояснила она.  — Тот ребенок, которого я носила, расставаясь с мужем. Два дня спустя, двадцать седьмого марта, моя горничная Ройс, жена Кевина, произвела на свет сына.
        — Ваш муж будет в восторге,  — заверил Уолтер О'Флаэрти.  — Он так беспокоился о вас и будущем младенце. Представляю выражение его лица, когда он обо всем узнает!
        — Я сама ему скажу,  — упрямо буркнула Фортейн.
        — Подожди, малышка,  — урезонила мать,  — я хочу побольше услышать о том, как живут люди в новой колонии. Что скажете, кузен?
        — На маленькой речке к северу от Паттоумека поселенцы нашли индейскую деревушку Уикокомоко и попросили гостеприимства у вождя. Местность там не засушливая, и море у берегов достаточно глубокое, чтобы корабли могли приставать. Индейцы враждуют с более многочисленным племенем, воинственными сускеханноками, и собираются кочевать в глубь страны, однако предоставили колонистам крышу над головой в обмен на защиту, пока не переберутся на другое место. Мужчины живут в индейских лачугах, называемых вигвамами и сделанных из травы, глины, прутьев и шкур животных. Жилье донельзя примитивное и неприспособленное для цивилизованных людей. Когда индейцы наконец уйдут, колонисты должны возвести укрепление с кордегардией, палисадом и складом для припасов. Такая работа требует упорного и дружного труда. Пока форт не будет построен, ни о каком жилье не может быть и речи. Уже сейчас на мое судно грузят припасы для колонии. Губернатор отдал строгий приказ не перевозить женщин, а тем более детей, до следующего лета. Когда я отплывал, ваш муж направлялся в Виргинию за скотом и птицей. Его люди не знают ни сна, ни отдыха.
Мистрис Джонс и Тэффи оказались сущим благословением для колонии. Вот и вся правда о том, что там делается, кузина.
        — Если таков приказ губернатора, значит, ты должна остаться, Фортейн,  — твердо заявила Жасмин.  — Можешь остаться здесь или уехать со мной в Гленкирк. Чарли не будет возражать, если мы захотим пожить здесь еще немного. Я, разумеется, не покину тебя, пока не настанет время расставания.
        — Как ты можешь спокойно выносить разлуку с папой?  — вскричала Фортейн.  — Нет, мама, тебе пора вернуться в Гленкирк.
        — Твой отец сейчас думает только о том, как бы поскорее настал сезон охоты на гусей,  — хмыкнула Жасмин.
        Она не собирается разлучаться с Фортейн. Раньше та не была столь своевольна, но теперь ей ничего не стоит добраться до Ливерпуля вместе с Ройс и детьми и подняться на борт «Розы Кардиффа». Ну уж нет, ничего не выйдет. Дочери придется подождать, пока губернатор не разрешит женщинам и детям прибыть в Мэрис-Ленд.
        — Напиши лучше Рори Магуайру. Пусть объяснит женщинам необходимость подождать и передаст, чтобы готовились к отплытию следующим летом,  — предложила герцогиня.
        — Все же я думаю, что губернатор слишком осторожничает,  — пожаловалась Фортейн.
        Жасмин безмятежно улыбнулась.
        — Так будет лучше для детей,  — возразила она.
        — Но не для меня с Ройс,  — проворчала Фортейн.  — Моя постель стынет без мужа, и Ройс думает так же.
        Жасмин и капитан громко рассмеялись при таком откровенном признании.
        — Счастлив убедиться, что у женщин в этой семье по-прежнему горячая кровь,  — ухмыльнулся капитан, а Фортейн густо покраснела.
        Джеймс Лесли приехал в Королевский Молверн повидаться с женой и дочерьми и при этом не спускал с рук внучку и Отем. Та недели две застенчиво закрывалась ручонками при виде отца, но в один прекрасный день одарила его ослепительной улыбкой, и они быстро стали друзьями. Джеймс не стыдился признаться, что просто тает от счастья. Он не знал ни Индии, ни Фортейн в раннем детстве и теперь не мог наглядеться на младшую дочь.
        — Я хочу, чтобы в сентябре ты вернулась со мной,  — попросил он жену, когда они сидели в зале.
        — Боюсь оставлять Фортейн одну,  — вздохнула Жасмин.  — Она вполне способна сесть на первый корабль, идущий в Новый Свет, и отправиться к Кайрену. Она ужасно скучает по нему.
        — Она взрослая женщина,  — запротестовал герцог.  — Я возьму с нее слово чести не двигаться с места до следующего года, дорогая Жасмин. Главное — чтобы ты была рядом со мной. Если вы с Отем и дальше собираетесь здесь жить, моя малышка снова забудет отца. Я не могу бросить на Патрика все дела. Он нуждается в моих наставлениях, ведь ему предстоит когда-нибудь занять мое место. Ты должна возвратиться домой.
        — Нет, мой Джемми. Как только Фортейн уплывет, больше мы никогда ее не увидим. Отем еще нет двух. Поезжай один, а на Рождество снова навестишь нас. Мог бы ты спокойно вернуться в Шотландию, зная, что отныне не встретишься с Фортейн? Ты нам нужен здесь, милый. Подожди еще несколько месяцев!
        Джемми неохотно, но все же уступил, как она и ожидала. В конце августа он вернулся в Шотландию, пообещав выбраться из Гленкирка в декабре. Чарли провел лето с ними, но осенью отправился ко двору, чтобы поддержать короля в бесконечной войне с пуританами, с каждым годом набиравшими силу и открыто осуждавшими короля и королеву, несмотря на то что она родила мужу четверых детей, из которых выжили трое, два мальчика и девочка, и должна была снова родить. Даже крещение принцев по обрядам англиканской церкви не удовлетворило противников его величества. Парламент распустили несколько лет назад, но пуритане по-прежнему обвиняли короля во всех грехах.
        В октябре в Королевский Молверн неожиданно приехал джентльмен, назвавшийся сэром Кристианом Денби, и сообщил, что только сейчас унаследовал небольшое поместье по соседству.
        — Не знала, что у Мортона Денби есть сын,  — заметила герцогиня, разглядывая молодого человека, одетого в строгий черный костюм с крахмальным белым воротником.
        — Я его племянник, мадам. Дядя был настолько великодушен, что оставил Оукли мне, поскольку моему старшему брату со временем предстоит унаследовать владения отца. Прибыв, чтобы осмотреть усадьбу, я заодно решил нанести визиты соседям.
        — К сожалению, моего сына, герцога Ланди, нет дома, сэр Кристиан. Его дядя-король требует постоянного присутствия племянника. Я герцогиня Гленкирк, а это моя дочь леди Линяли.
        Сэр Кристиан поклонился и с удовольствием принял небольшой кубок с вином, поднесенный Адали.
        — Вы живете здесь, мадам?  — бесцеремонно осведомился он, но Жасмин предпочла не заметить неприличной дерзости гостя. Очевидно, молодой человек просто не знаком с положением дел в округе и хочет узнать, как обстоят дела.
        — Только в летние месяцы, сэр. Мой дом в Шотландии, но дочь пока остановилась тут, поскольку ее муж отплыл в Новый Свет. Фортейн присоединится к нему не раньше будущего года, поэтому я решила побыть с ней и ее ребенком. И привезла с собой свою младшую девочку, ибо она слишком мала, чтобы разлучаться с матерью. А ваша супруга, сэр? Она с вами?
        — Мне еще только предстоит испытать супружеское блаженство, мадам,  — напыщенно объявил молодой человек, и Фортейн с трудом подавила смешок.  — Не так-то легко найти жену, особенно в наши времена. Я хочу жениться на девушке, которая согласится жить в деревне. Она должна быть набожной, скромной в одежде и манерах, слушаться мужа, рачительно вести хозяйство, дать мне покорных воспитанных детей и иметь значительное приданое. Я считаю, что многие молодые женщины слишком нахальны, ветрены и тщеславны.
        — Значит, вы пуританин!  — догадалась Жасмин.
        — Совершенно верно,  — с каким-то вызовом ответил тот, словно ожидая язвительной отповеди.
        — Мы принадлежим к англиканской церкви,  — пояснила она.
        — Ваш муж в Виргинии?  — поинтересовался сэр Кристиан у Фортейн, игравшей с дочерью.
        — В Мэрис-Ленде, сэр.
        — Католической колонии?! Король не должен был и не допустил бы подобных вещей, если бы не коварные интриги королевы и ее друзей! Значит, ваш муж католик?
        — Католик,  — кивнула Фортейн.  — Но Мэрис-Ленд — это место, где все люди могут жить в мире. Большинство колонистов — протестанты, сэр.
        — Это они так говорят, мадам, но мы знаем правду! Лорд Балтимор собирается захватить Виргинию и отдать своим союзникам — испанцам,  — злобно прошипел сэр Кристиан.
        Фортейн громко рассмеялась:
        — В жизни не слышала такого вздора, сэр! Только глупец может верить подобным сплетням, а повторять их — большой грех.
        — В таком случае, мадам, почему, извините мою смелость, вы не с мужем?  — нагло допытывался собеседник, сверкая черными глазами.
        — Потому, сэр, что сейчас там негде жить. Я отправлюсь туда летом, когда положение улучшится.
        Сэр Кристиан уставился на маленькую Эйн и, не спрашивая позволения, приподнял подбородок малышки.
        — И ваше дитя вырастет католичкой?
        Эйн взглянула на гостя и разразилась плачем.
        — Уберите руки от моей дочери,  — приказала Фортейн, принимаясь укачивать девочку.
        — Были рады познакомиться,  — сказала герцогиня, поднимаясь.
        Сэр Кристиан поспешно вскочил.
        — Как вы можете допускать, чтобы ваша собственная внучка стала паписткой?  — прошептал он.
        — Боюсь, вы слишком назойливы в своих расспросах, на которые не имеете никакого права,  — отрезала герцогиня. Сэр Кристиан Денби с картинным поклоном удалился. Эйн наконец перестала рыдать.
        — Что за неприятный тип!  — заметила Фортейн.  — Надеюсь, мы больше его не увидим.
        Отем Лесли отпраздновала свой второй день рождения в конце октября. Потом Жасмин и Фортейн два дня провели в пути, решив навестить Кэдби, чтобы познакомиться с невестой Генри Линдли. Тот никак не хотел сообщить ее имя, уверяя в письмах, что мать и сестру ждет сюрприз. Так и оказалось. Генри сделал предложение Сесили Берк, дочери лорда Берка из Клирфилдса, дяди матери. Сесили была на три года моложе Генри; настоящая красавица с темными отцовскими волосами и фамильными голубовато-зелеными глазами, младшая дочь Падрика и Валентины.
        — Но как это случилось?  — допытывалась изумленная мать.
        — Видишь ли, мы встречались только в детстве на каком-то большом празднике в Королевском Молверне. Прошлой зимой я по просьбе Чарли жил при дворе и там снова увидел Сесиди. Она получила место фрейлины королевы, потому что безупречно говорила по-французски. Понимаешь, мама, это была любовь с первого взгляда! С тех пор я несколько раз приезжал в Клирфилдс, а Сесили с семьей часто бывала в Кэдби.
        — И ты ничего не сказал мне,  — охнула Жасмин, не зная, то ли сердиться, то ли радоваться. Фортейн рассмеялась.
        — Генри, подумать только, я никогда не считала тебя романтиком,  — поддела она старшего брата.
        — О, кузина,  — поспешно заверила Сесили,  — он очень романтичен!
        Все дружно захохотали.
        — Дядя,  — обратилась Жасмин к Падрику Берку,  — неужели вы не могли меня известить? Вы, насколько мне известно, умеете писать и, на мой взгляд, не такой уж тугодум!
        — Что тут скажешь?  — вздохнул лорд Берк.  — Я не мог быть ни в чем уверен, пока твой сын не попросил руки Сесили. Он очень тревожился из-за нашего довольно близкого родства, но они всего лишь четвероюродные брат и сестра, так что меня это не слишком волновало. Но скажи, племянница, что ты об этом думаешь?
        — Я рада выбору сына, хотя мы с Сесили принадлежим к одному поколению: ведь вы старший брат моей матери,  — заметила Жасмин.
        Сесили весело блеснула глазами.
        — В таком случае наши дети будут принадлежать к поколению Генри, не так ли, мадам?
        — Кровь Христова!  — буркнул маркиз Уэстли, чем вызвал новый взрыв веселья.
        Генри созвал гостей, чтобы отпраздновать помолвку. К негодованию Фортейн, среди гостей оказался сэр Кристиан Денби. Весь вечер он не отходил от нее, хотя она всеми силами пыталась от него отделаться.
        — Вы не должны оставаться без эскорта, мадам,  — твердил он.
        — Я в доме своего брата,  — сухо напомнила Фортейн.
        — Ваше декольте низкое до неприличия,  — пожурил он, не в силах оторвать глаз от белоснежных холмиков.
        — Вид моей груди вас беспокоит, сэр?  — издевательски бросила Фортейн.  — Но вы всегда можете отвернуться!
        — Как? И это когда вы бесстыдно выставили себя напоказ?  — вскинулся он.  — Собираетесь завести любовника в отсутствие мужа, мадам? Мне говорили, что и ваша мать в свое время распутничала.
        Фортейн от неожиданности охнула, не уверенная, что правильно расслышала собеседника, но тот быстро развеял ее сомнения.
        — Разве не она была шлюхой принца Генри, мадам?  — продолжал он.
        Фортейн развернулась и что было сил ударила его по физиономии, но, поняв, что сейчас не время затевать скандал, повернулась и отошла. Генри немедленно оказался рядом.
        — Что случилось?  — допрашивал он.
        — Почему ты пригласил этого человека?  — в свою очередь осведомилась она.
        — Он родственник одного из моих соседей и недавно сюда приехал. Ищет жену, и мой сосед подумал, что сегодняшнее торжество — идеальный способ познакомиться со всеми местными красотками. Что стряслось, Фортейн? Почему ты дала ему пощечину?
        — Он смертельно оскорбил меня и маму!
        Она передала разговор с сэром Денби и добавила:
        — Он пуританин. Генри! Мне не следовало принимать его. Но ты не должен портить радость Сесили, устраивая сцену и выгоняя мерзавца из дома. Просто не подпускай его ко мне.
        Но сэр Денби не успокаивался. Вскоре он снова появился в Королевском Молверне и, оттолкнув слугу, ворвался в гостиную, где сидели Жасмин и Фортейн.
        — Я пришел принести вам мои искренние извинения,  — объявил он.
        — Вон!  — коротко бросила Фортейн, поднимаясь.  — Как вы смеете являться сюда без приглашения? Вы здесь нежеланный гость, сударь!
        — Только моя тревога за вас, одинокую женщину, виновата в столь неподобающем поведении,  — оправдывался он.
        — Почему вы считаете меня одинокой, сэр? Со мной моя мать и сестры. У меня дочь. Дом полон слуг, а скоро из Шотландии прибудет отчим, чтобы провести со мной оставшееся до отъезда время. Я не одна!
        — Я должен поговорить с вами с глазу на глаз, леди Линдли, ибо опасаюсь за ваше дитя. Вы не должны воспитывать ее в католической вере, если не хотите погубить и ввергнуть в адский огонь грешную душу бедняжки,  — мрачно выдавил сэр Кристиан.
        — Если вы верите такому вздору, сэр, то достойны лишь жалости,  — рассердилась Фортейн.  — Какому Богу вы поклоняетесь? Моя дочь невинна, как и все дети. Уходите и больше не возвращайтесь!
        — Адали!  — спокойно позвала Жасмин.  — Проводи джентльмена к выходу и позаботься о том, чтобы мы его больше не видели.
        — Как угодно, принцесса,  — ответил Адали, поспешно подталкивая нежеланного гостя к двери.
        — Господи,  — с отчаянием вздохнула Фортейн,  — откуда берутся подобные люди? Почему такая ненависть к иной вере, иным обычаям? Мне никогда этого не понять!
        — И всем нам тоже,  — кивнула Жасмин.  — Мы действительно должны проникнуться состраданием к сэру Кристиану, который вопреки своему имени далеко не христианин.
        — Он пугает меня, мама. Какое ему дело до спасения Эйн? Он и в Кэдби твердил об этом, пока не стал нас оскорблять. Он — воплощение зла. Я не желаю видеть его рядом со своей малюткой!
        В душе Жасмин соглашалась с дочерью, но ничего не сказала, только постаралась успокоить ее, как могла. Правда, потом потихоньку попросила Адали не спускать глаз с внучки.
        Джеймс Лесли приехал из Шотландии как раз в канун Рождества. Прибыли и Генри с Сесили и ее родителями, поскольку венчание должно было состояться тридцать первого декабря в часовне Королевского Молверна. Праздник возвращал их к тем счастливым временам, когда Скай с мужем Адамом де Мариско собирали здесь всю семью. Фамильная часовня, видевшая на своем веку немало свадеб, была ярко освещена лучами зимнего солнца. Впереди невесты важно вышагивала маленькая Отем Лесли. Добравшись до алтаря, она повернулась и громко пропищала:
        — Мама, куда мне теперь идти?
        Среди собравшихся пробежал смешок, а Чарли, не пожелавший пропустить женитьбу брата, подхватил сестру и таинственно прошептал:
        — Как куда, миледи Отем? В мои объятия, конечно. Малышка радостно улыбнулась, и Чарли на миг задался вопросом, не стоит ли и ему поискать себе жену, но тут же решил, что еще слишком молод. Что ни говори, а Генри уже почти двадцать шесть, ему же только двадцать два.
        Зима разгулялась не на шутку, и хотя дни стали длиннее, то и дело дули холодные ветры, а метели заметали дороги. Однако когда Эйн Мэри Девере отмечала свой первый день рождения, в садах Королевского Молверна цвели нарциссы. За время, прошедшее с визита капитана О'Флаэрти, от Кайрена не пришло ни единой весточки. Все же Фортейн чувствовала, что срок ее пребывания в Англии близится к концу. Гость, приехавший к ним, подтвердил ее предположения.
        — Я Джонатан Кира,  — представился он Жасмин.  — Стою во главе семейного дела в Ливерпуле, мадам. Мои осведомители в Ирландии сообщили, что «Роза Кардиффа», судно вашей дочери, видели приблизительно в ста морских милях от Кейп-Клира неделю назад. Я решил завернуть в Королевский Молверн, узнать, не надо ли чем помочь леди Фортейн, поскольку она собирается плыть в Мэрис-Ленд, а также попросить об одолжении.
        — Каком именно, мастер Кира?  — осведомилась Фортейн.
        — Сначала позвольте задать вам пару вопросов,  — с улыбкой ответил тот.  — Правда ли, что в Мэрис-Ленде могут жить все люди независимо от веры? А если так, не позволите ли вы моему второму сыну, Аарону, отправиться с вами? Если существует такое место, где его не станут преследовать, семейство Кира собирается открыть отделение в Новом Свете. Примут ли еврея в Мэрис-Ленде?
        — Могу сказать только то, что знаю сама,  — объяснила Фортейн.  — Лорд Балтимор говорил, что все люди независимо от религиозных убеждений — желанные гости в Мэрис-Ленде. Если это правда, то там действительно найдется место и для вашего сына, сэр. Буду более чем счастлива предложить ему проезд на борту «Розы Кардиффа». Ваша семья вела дела моей семьи в продолжение многих десятилетий.
        — Благодарю вас, миледи,  — поклонился Джонатан.
        — Надеюсь, вы переночуете у нас,  — вмешалась герцогиня.
        — Признателен за ваше гостеприимство,  — поспешно ответил тот,  — однако надеюсь, вы не оскорбитесь, если я стану есть только то, что привез с собой. Наши законы в отношении еды очень строги, и в поездках я всегда беру с собой припасы, чтобы не нарушать установлений веры.
        — Но что будет делать ваш сын? Мы проведем в море несколько недель,  — заметила Фортейн.
        — Он тоже захватит с собой продукты. Если же они закончатся, ему придется делать все возможное, чтобы исполнять уложения. Но в чрезвычайных обстоятельствах нам позволено их обойти. Кроме того, Аарон молод, и совесть не часто тревожит его по этому поводу.
        В этот момент в гостиную ворвался Адали и, подбежав к Жасмин, что-то прошептал. Жасмин побелела как полотно.
        — Что случилось?  — обеспокоился герцог.
        — Ройс нашли в саду, где она гуляла с детьми,  — выдавила потрясенная Жасмин.  — Она лежала без чувств. Брендан мирно спал в корзинке, но Эйн исчезла.
        — Боже!  — вскрикнула Фортейн и поспешно вскочила.
        — Ройс пришла в себя?  — спросил герцог у Адали.
        — Немного опомнилась от сильного удара по голове. Счастье еще, что осталась жива! Мы отнесли ее в дом и велели Полли сидеть рядом. Брендан еще не проснулся.
        — Кристиан Денби!  — разъяренно прошипела Фортейн.  — Я прикончу его собственными руками!
        — Что?  — охнула мать.  — О чем ты толкуешь?
        — Это Денби украл Эйн, я уверена! Он постоянно твердил, что я погублю дочь, сделав ее католичкой.
        — Нельзя обвинять, не имея доказательств, девочка,  — возразил герцог.
        — Какие доказательства тебе требуются, папа? Я твердо знаю, кто виновен в похищении Эйн. Кому еще это нужно? И зачем? Неужели их женщины до такой степени бесплодны, что крадут чужих детей? Или ты подозреваешь цыган? Но они давно здесь не появлялись! Нет, папа, это он! Я чувствую, кто именно унес Эйн. Ты должен послать своих людей к нему и найти моего ребенка! Я поеду с вами.
        — Ваша дочь, вне всякого сомнения, права,  — спокойно вмешался Джонатан.  — Если позволите высказаться, милорд, об этом человеке давно ходят слухи.
        — Слухи? Какие же?  — удивился герцог.
        — С тех пор как тут появился сэр Кристиан Денби, в округе стали исчезать маленькие дети и новорожденные — католики, отпрыски приверженцев англиканской церкви и даже евреи. Похищали их обычно у людей бедных и незнатных, не имевших ни денег, ни власти, чтобы жаловаться магистрату или искать пропавших. Говорят, что бедняжек отдают в семьи правоверных пуритан, чтобы воспитать в духе истинной веры. Думаю, что леди Фортейн не ошибается. С вашего и ее разрешения я хотел бы отбыть в Оукли, чтобы поговорить с джентльменом.
        — Но чем вы можете нам помочь?  — допытывался герцог.
        — Милорд, я имею кое-какое влияние на сэра Кристиана. Самое важное — выиграть время. Он еще не успел спрятать вашу внучку. Поблизости нет ни одного пуританского семейства, и ему придется увезти ее подальше. Сегодня уже поздно отправляться в путь, милорд, так что мы застанем его дома.
        Герцог не успел еще ответить, как Фортейн коротко бросила:
        — Поезжайте, мастер Кира, и привезите мне дочь. Джонатан вежливо поклонился Фортейн и тут же исчез. Джеймс цинично усмехнулся. Ах, эти Кира! Поразительная семейка! Он ни минуты не сомневался, что если Эйн действительно у Денби, значит, вечером вернется домой.
        — Адали!  — позвал он.  — Пошли вооруженный отряд сопровождать мастера Киру, и если понадобится, пусть действуют силой.
        Адали со столь же ироничной улыбкой побежал выполнять приказ.
        Джонатан не удивился, увидев себя в окружении членов клана Лесли. Вежливо кивнув капитану, он молча продолжал путь. Высокий худощавый человек неопределенного возраста с темными волосами и красивыми черными глазами, одетый в темную одежду самого модного покроя, он обладал повелительными манерами, а у тех, кто не знал его, мурашки бежали по коже от одного его взгляда. Это качество неизменно служило ему хорошую службу: не многие смели противоречить мастеру Джонатану Кире.
        Уже через час он стоял на крыльце Оукли-Холла. Приказав эскорту подождать, он громко постучал в дверь. Открыл слуга в ливрее.
        — Немедленно отведите меня к хозяину,  — строго велел Джонатан.
        Сразу почуяв, что дело неладно, лакей проводил гостя в библиотеку. Откуда-то сверху донеся детский крик. Джонатан понимающе улыбнулся и, оттолкнув слугу, закрыл за собой дверь.
        — Добрый вечер, сэр Кристиан.
        Хозяин поднял глаза и, явно растерявшись, поспешно вскочил. Библейский трактат, который он читал, с грохотом свалился на пол.
        — Кира! Что вы здесь делаете? Я еще не получил деньги!
        Даю слово, я заплачу долг.
        — Я пришел за Эйн Девере, сэр Кристиан,  — негромко объяснил Джонатан.  — Отдайте мне девочку, и я обо всем забуду.
        — Не понимаю, о чем вы говорите,  — пробормотал сэр Кристиан, не смея взглянуть на непрошеного гостя.
        — Вот как? Значит, собираетесь наделать глупостей? Печально. Еще повезло, что служанка осталась жива, иначе болтаться бы вам на виселице за убийство. Укради вы ее сына, скандал был бы не таким громким, потому что малыш — католик, да к тому же сын ирландцев. Эйн Девере — независимо от ее религии — внучка герцога и племянница знатных дворян, один из которых — племянник самого короля. У вас нет ни малейшей надежды выйти сухим из воды.
        — Убирайтесь из моего дома!  — вспылил Денби.
        — Вашего дома?  — мрачно рассмеялся Джонатан Кира.  — Пока вы не заплатили за него, сэр Кристиан Денби, тут нет ничего вашего. Пусть я и еврей, но имею полное право потребовать назад одолженные деньги. И если я это сделаю, с чем вы останетесь? Ничего не стоящий титул, бесконечные долги и все? Неужели захват ребенка стоит того, чтобы терять положение в обществе? Как вы поможете своим единоверцам-пуританам преследовать короля, если я лишу вас даже той малой власти, которую вы приобрели благодаря мне? Немедленно принесите ребенка, иначе я открою дверь и здесь появятся люди герцога. Они обыщут дом и найдут девочку, плач которой я уже успел услышать. Тогда все выйдет наружу — и вы погибли, сэр. Если же вы без сопротивления отдадите Эйн, все останется между нами и я пока не стану заговаривать о долге. Решайте!
        — Дьявольское отродье!  — прорычал сэр Кристиан.  — Вы, грязные евреи,  — порождение сатаны!  — С этими словами он протиснулся мимо Джонатана, бросив на ходу:
        — Следуйте за мной и получите то, за чем явились.
        Кира с торжествующей улыбкой пошел за хозяином, который, подойдя к лестнице, громко приказал снести ребенка вниз. Повеление было тут же исполнено, и на верхней площадке появилась служанка с малышкой на руках. Сэр Кристиан грубо выхватил ее и сунул в руки Джонатана.
        — Вот дитя, обреченное гореть в адском пламени,  — объявил он.
        — Спасибо,  — хладнокровно ответил тот.  — И если вы усердно читали Библию, сэр Денби, наверное, должны знать, что нас, евреев, сам Господь называл избранным народом. Кроме того, всем известно, что Иешуа из Назарета, которого вы, христиане, именуете Иисусом, тоже был евреем. Спокойной ночи, сэр.
        Выйдя из дома, он протянул девочку капитану.
        — Давайте-ка поскорее вернем малышку матери,  — попросил он и пощекотал шейку Эйн.  — Ну и приключение у тебя было, детка! Ничего, сейчас ты в безопасности и скоро окажешься в объятиях матери, слава Яхве!
        — Мама,  — жалобно пролепетала девочка.  — Ма-ма… Джонатан добродушно улыбнулся. Улыбка чудесным образом преобразила обычно суровое лицо.
        — Да, мистрис Эйн. Мы отвезем вас к маме. Обратную дорогу они проделали в полутьме. Ноздри щекотали запахи вспаханной земли, распустившихся листьев и ранних цветов. Фортейн ждала их на крыльце и, прижав к груди дочь, тихо заплакала.
        — Мама!  — счастливо взвизгнула Эйн.
        — Да, крошка, я твоя мама, и ты наконец дома,  — шептала она, целуя рыжую макушку девочки. Прошло несколько минут, прежде чем она опомнилась.  — Мастер Кира, вашему сыну достаточно взойти на борт судна и захватить с собой необходимую еду. Об остальном он может не беспокоиться. Вы немедленно переведете ему четверть моего состояния. Когда же мы устроимся в Мэрис-Ленде, переведете вторую четверть. Другую половину я оставлю в Англии. Я вечно буду вам обязана за все, что вы сделали для меня. Но как вам это удалось?
        — Сэр Кристиан унаследовал ветхий дом, титул и ничего более. Ему понадобились деньги, чтобы восстановить поместье и сделать вложения в предприятие, которое принесет ему достаточно прибыли и позволит искать жену со значительным приданым. Он явился к нам и занял денег. Теперь же пришлось решать, что важнее: потерять все приобретенное или вернуть вашу дочь. К счастью, он внял голосу разума.
        Они вернулись в дом.
        — Какое счастье, что вы оказались рядом, иначе я никогда бы не вернула Эйн миром,  — тихо выговорила Фортейн и, поцеловав девочку, отдала Рохане.
        — А как ваша служанка?
        — Пришла в себя и рассказала, что сэр Кристиан со своим сообщником, вероятно, слугой, напали на нее. После первого удара она оставалась в сознании и разглядела их. Попыталась было закричать, но тут ее снова ударили. Слава Богу, доктор говорит, что, когда она хорошенько отлежится, все будет в порядке. Страшно подумать, что я сказала бы Кевину, случись с ней несчастье! Пойдемте в гостиную, Адали принесет вина.
        Вам разрешено его пить?
        — Только из собственной чаши,  — усмехнулся он.
        — Сколько времени наши семьи связаны друг с другом?  — полюбопытствовала Фортейн.  — Все началось очень давно, не так ли?
        — Да, миледи. Почтенная прародительница вашего отчима, великая и могущественная женщина, подружилась с моей не менее почтенной прародительницей Эстер Кира. Женщины часто помогали друг другу, и благодаря связям первой вторая тоже стала богатой и влиятельной. Все началось больше века назад. Потом бабка вашей матушки тоже стала вести с нами дела, и мы увидели, что и она — женщина огромного ума, благородства и добра. Тому уже семьдесят лет. Обе семьи, Лесли и О'Малли, породнились, но продолжали держать свои средства в банкирском доме Кира. Так что, миледи, сотрудничество оказалось успешным.
        — Дай Бог, чтобы оно продолжилось и в Новом Свете,  — искренне пожелала Фортейн.
        — Аминь,  — добавил Кира.  — Аминь.
        Глава 17
        И снова Фортейн стояла у борта «Розы Кардиффа», с любопытством разглядывая берега новой родины. Красота, открывшаяся ее взору, была столь невероятной, что на глаза навернулись слезы. Никогда еще чувство обретения родного дома не было таким сильным. Кайрен прав. Здесь их место! Ничего подобного она до сих пор не видела. Вода была лазурно-голубой, заливы, которые они пересекали, огромны, солнце сияло с синего неба. Как это не похоже на день ее отплытия из Англии полтора месяца назад!
        Тогда лил дождь. Тучи нависали над головой, и Фортейн Линдли Девере внезапно испугалась. Она стояла на палубе вместе с матерью и отчимом. Глаза Жасмин покраснели и распухли, хотя она казалась спокойной. Даже Джеймс Лесли, державший на руках Эйн, похоже, не находил слов.
        — Нам пора поднимать якорь, кузина,  — заметил капитан.  — Скоро начнется прилив.
        С этими словами он отошел, давая родственникам возможность попрощаться.
        — Когда-нибудь ты навестишь нас,  — попытался успокоить падчерицу Джеймс.
        — Вряд ли, папа,  — всхлипнула Фортейн.  — Я не так храбра и отважна, как мама или Индия. Если Господь даст мне добраться до мужа целой и невредимой, я останусь там.  — Она слабо улыбнулась.  — Помните, это я в семье практичная и разумная дочь.
        — Будь ты действительно такой,  — горько пробормотала мать,  — не влюбилась бы в ирландского католика.
        Сердце матери разрывалось от сознания того, что она в последний раз видит дочь, Фортейн уходит навсегда так же бесповоротно, как когда-то Рован. И сейчас Жасмин гневалась на судьбу, но постаралась взять себя в руки. Разве Кайрен или Фортейн в чем-то виноваты? Всему причиной узколобые лицемеры, не терпящие тех, кто хоть сколько-нибудь от них отличается. Люди, желающие, чтобы все выглядели одинаково, думали одинаково, молились одинаково. Высохшие безрадостные души, которые не в состоянии смириться с тем, что Бог — это любовь, а не карающий меч. Она жалела их и одновременно проклинала, ибо их нетерпимость гнала Фортейн из собственного дома.
        Фортейн робко коснулась ее рукава:
        — Мама, настало время прощаться. Вам нужно сойти на берег.
        Жасмин обратила потрясенный взгляд на дочь и хотела было возразить, но тут Фортейн снова заговорила:
        — Я так благодарна тебе и папе за все, что вы для меня сделали. Я всегда буду это помнить, мама, до самой смерти. Не печальтесь обо мне. Я поступаю так, как предназначено судьбой. Люблю Кайрена и свыкнусь с новой жизнью. Я буду присылать вам письма с каждым рейсом «Розы Кардиффа». Вы и не заметите моего отсутствия. Ты ведь желаешь мне счастья, мама!  — Она обняла мать и нежно поцеловала.  — Прощайте. И всегда помните, что я люблю тебя, папу и всю мою семью. Не забывайте меня! А тебя, папа, благодарю за то, что воспитывал последнюю дочь Рована Линдли как свою собственную.
        Она расцеловала и его и быстро отвернулась, чтобы не потерять остатков мужества и не разразиться слезами.
        Теплый ветерок коснулся щеки. Фортейн с усилием вернулась мыслями к настоящему, но тут же воспоминания снова завладели ею. Путешествие оказалось сравнительно легким. Сильных штормов не случалось ни разу. Сначала они добрались до Ирландии, чтобы захватить женщин и детей из Магуайр-Форда и Лиснаски. «Горец» уже покинул Ольстер несколькими днями раньше с грузом скота и лошадей для Мэрис-Ленда. Рори Магуайр встречал судно в Дандолхе. Он лично провожал будущих колонистов и хотел попрощаться с Фортейн.
        — Значит, девочка, ты наконец пустилась в великое приключение,  — заметил он, целуя ее в щеку.  — А где же твоя дочурка? Хотелось бы повидать ее, Фортейн Девере.
        Фортейн позвала Ройс и велела принести Эйн.
        — Ах,  — тихо вздохнул Рори,  — что за милая девчушка!  — И, что-то вспомнив, сказал Ройс:
        — Иди к сходням, милая. Там твоя бабушка. А ты, Брайд Даффи, поднимись на борт и поздоровайся с крепышом внуком!
        — Да ты, похоже, привел всю деревню!  — пошутила Фортейн, прохаживаясь вместе в ним по палубе.
        — Ну, видишь ли, Фергюс правил одним из фургонов, который вез женщин, детей и их добро. Вот Брайд и увязалась за ним,  — хмыкнул Рори, и Эйн весело ему вторила.  — Значит, тебе смешно, озорница!
        Он пощекотал ее, чем вызвал новый взрыв веселья. Рори пожирал их глазами. Его дочь и внучка! Он в последний раз видит их и даже не может ни в чем признаться!
        Рори снова вздохнул. В глубине души он так хотел, чтобы Фортейн узнала правду! Но не стоит ранить ее сердце только затем, чтобы успокоить свое. А вдруг она его возненавидит? Лучше оставить все как есть.
        — Как поживают мои братья?  — спросила Фортейн.
        — Неплохо. Адам — настоящий сельский сквайр, а Дункан продолжает учебу. Обоих в деревне любят.
        — И в Магуайр-Форде по-прежнему сохраняется мир? Рори кивнул.
        — Но больше нигде в Ирландии. Ненависть разгорается все сильнее, и ничто не изменится, пока англичане не уберутся с нашей земли.
        — А брат Кайрена и его семья?  — продолжала Фортейн.  — Я хочу привезти мужу последние новости.
        — Сэр Уильям продолжает измываться над католиками. Несчастье нисколько его не смягчило, скорее, еще больше озлобило. Вероятно, он доживет до старости, но характер у него стал невыносимым. Даже жена и мать смертельно его боятся. Дочь он почти не замечает. Как ни печально, но этот человек на всю жизнь затаил в душе горечь из-за своего увечья и еще потому, что потерял тебя.
        И вот теперь Фортейн раздумывала, что скажет мужу. Правду? Или лучше промолчать?
        Стая гусей пролетела над носом корабля, направляясь к западному побережью. Фортейн счастливо улыбнулась. Скоро она окажется в объятиях мужа. Как давно она его не видела!
        Но что ждет их впереди? Берега поросли густым лесом, ни малейшего признака цивилизации. Правда, капитан объяснил, что сегодня они высадятся в городке Сент-Мэри, поселении Калверта. Ждать осталось недолго.
        Остальные женщины столпились у поручня, рассматривая незнакомый пейзаж и переговариваясь.
        — Одни деревья.
        — А вы видите диких индейцев?
        — Не знаю, что хуже — они или протестанты.
        — Довольно мило.
        — И в Ольстере тоже неплохо.
        — Зато здесь мы получим шанс жить спокойно и иметь собственную землю. Ради этого я готова покинуть Ольстер.
        — А будет здесь священник?
        — Говорят, да.
        — Слава Богу!
        Фортейн с улыбкой прислушивалась. Очевидно, женщины волнуются не меньше, чем она. Как кончится их путешествие? Каким окажется ее новый дом? Благополучно ли добрался «Горец»? Все ее вещи и лошади были на борту небольшого судна, а то немногое, что имелось у колонистов, распределили между обоими кораблями. Что скажет Кайрен, увидев Эйн? Даст Бог, вторым ребенком будет сын. Пока никаких маминых отваров!
        — Взгляните!  — закричала вдруг какая-то женщина.  — Я вижу дома.
        — И церковный шпиль!
        — Благодарение Господу!
        Уолтер О'Флаэрти спустился с капитанского мостика и улыбаясь объявил:
        — Ну, дамы, если хотите принарядиться, идите вниз. Скоро мы причалим.
        Женщины, подгоняя детей, скрылись внизу. К Фортейн подошел Аарон Кира:
        — Совсем дикое место, миледи. Стоит ли открывать здесь контору? Что же, время покажет.
        Над водой раскатился грохот взрыва.
        — Они заметили нас,  — успокоил капитан,  — и просигналили жителям, что мы вот-вот бросим якорь. Кайрен ждет вас с нетерпением. Но, Фортейн, вы должны понять, что жизнь здесь разительно отличается от английской. Кайрен уже успел построить дом, но это совсем не то, к чему вы привыкли. Позже вы сможете возвести настоящий дворец, но пока придется жить в самых примитивных условиях.
        — Вы пугаете меня, Уолтер,  — ответила она.
        — Но я не этого хотел,  — возразил он.  — Просто пытался объяснить, что это жилище совершенно не похоже на Королевский Молверн, замок вашего отчима или даже Эрн-Рок. Это, скорее, большой деревенский коттедж.
        — По крайней мере мне не придется жить в вигваме, как первым поселенцам,  — упрямо возразила она и улыбнулась.  — Это не Старый Свет, Уолтер, и все здесь ново, кроме любви, которую мы с Кайреном питаем друг к другу.
        — Храбрая девочка,  — похвалил капитан.
        «Роза Кардиффа» грациозно скользнула в полумесяц гавани и уже через полчаса бросила якорь. Фортейн и Ройс стояли на палубе с детьми на руках, жадно вглядываясь в толпу, усеявшую причал. Вокруг них сгрудились остальные женщины и ребятишки. Многие плакали от радости. Спустили сходни, и капитан проводил кузину и ее слуг на берег. Кайрена нигде не было видно. Откуда-то появился Кевин и сгреб жену и сына в объятия. Фортейн терпеливо ждала, пока они насмотрятся друг на друга. Кевин долго восхищался сыном, которого видел первый раз. Брендан никак не мог решить, стоит ли зареветь при виде этого незнакомого великана, так крепко прижимавшего его к себе. Наконец Кевин вспомнил о хозяйке и, оторвавшись от жены, поклонился:
        — Добро пожаловать в Мэрис-Ленд, миледи. Вам будет приятно узнать, что «Горец» причалил неделю назад. Лошади уже пасутся на лугу, а ваши вещи перевезли в Фортейнс-Фэнси .
        — Фортейнс-Фэнси?  — удивилась та.
        Кевин усмехнулся:
        — Так хозяин назвал нашу усадьбу, миледи. Он выстроил для вас и малышки красивый дом.
        — Где же мой муж?  — спросила Фортейн.  — Он здоров?
        Почему не встретил нас?
        Прекрасное лицо Фортейн омрачилось.
        — Это все проклятая каторжанка, миледи. Служанка из ссыльных . Сто раз ей твердили, чтобы не бегала по лесу, но она сегодня удрала и умудрилась потеряться. Много Лун, старый знахарь из Уикокомоко, привел ее назад. Дуреха заливалась слезами и вопила, что индейцы непременно ее скальпируют. Хозяин не захотел оставить ее одну и понадеялся, что вы поймете, миледи.
        — Бедняжка,  — пробормотала Фортейн, хотя не испытывала ни малейшего сочувствия к безымянной служанке, ослушавшейся Кайрена. Возможно, теперь, когда хозяйка Фортейнс-Фэнси наконец-то приехала, девушка научится вести себя как следует.
        — Я привел фургон, миледи,  — сообщил Кевин, прерывая ее мысли.  — Команда корабля выгрузила вещи, которые вы привезли с собой. Нам пора ехать. Мы находимся примерно в пяти милях от города.
        — А остальные колонисты? Мастер Кира?  — встревожилась Фортейн.
        — Они знают, куда идти. Мастер Кира, вон тот небольшой дом напротив пристани куплен для вас. Там уже ждет слуга из каторжников.
        Аарон Кира поблагодарил Кевина, поцеловал руку Фортейн и попрощался перед тем, как направиться к своему коттеджу.
        Кевин помог госпоже и Ройс устроиться на твердом деревянном сиденье фургона. Женщины прижали к себе детей. Потом, вскарабкавшись на козлы, он подхлестнул коней и завел с Ройс нескончаемый разговор. Фортейн слушала вполуха, думая о муже, оставшемся утешать прислугу вместо того, чтобы встречать жену, с которой не виделся почти два года. Зачем, спрашивается, она надела лучший туалет и тщательно причесалась? Похоже, Кайрен больше заботится о каторжанке, чем о собственной супруге. Не сделала ли она ошибки, выйдя за него замуж и отправившись на край света? Ничего, скоро она все выяснит. Если его чувства к ней изменились, она следующим же рейсом вернется в Англию. Не останется там, где ее не любят и не хотят.
        Фортейн машинально разгладила тонкий синий шелк платья. Теплый ветер развевал плюмаж на шляпке и ласкал лицо.
        Кайрен увидел жену, едва фургон, скрипя колесами, въехал на земляную дорожку, ведущую к дому. Синий наряд оттенял ее глаза, белоснежный полотняный воротник, отделанный кружевом, подчеркивал румянец щек. Руки были затянуты в кожаные перчатки, украшенные дорогим золотистым кружевом. Он никогда не видел ее в шляпе. Как она элегантна! Почему предпочла именно его другим поклонникам? Почему решилась приехать в эту Богом забытую глушь? Любит ли она его?
        Но тут он заметил крошечного младенца, сидевшего у нее на коленях и одетого в точности как мать. Кайрен почувствовал, как сжалось сердце и стало трудно дышать. Он пытался что-то сказать, но язык не слушался.
        — Кайрен!
        Он забыл, что голос ее звучит звонким колокольчиком.
        — Я испугалась за тебя,  — с улыбкой продолжала она,  — когда не увидела на пристани. Может, мы нежеланные гости в вашем доме, сэр?
        — Господи, как мне не хватало тебя!  — выпалил он. Темно-зеленые глаза горели страстью, и она мгновенно забыла все сомнения… как, впрочем, и он при виде жены.
        Ройс сунула сына отцу и поспешно схватила Эйн, напевая веселую песенку растерявшейся малышке. Пусть ее родители как следует поздороваются друг с другом. Ройс прекрасно понимала, как обиделась хозяйка на то, что Кайрен не пришел встречать корабль.
        Хозяин Фортейнс-Фэнси снял жену с сиденья, стиснул в объятиях и осыпал исступленными поцелуями. Губы его жгли, как огонь, желание вскипело в крови. Как ему хотелось унести ее, запереть и не выпускать из постели неделю-другую!
        Фортейн прижалась к мужу изо всех сил, вздыхая от нескрываемого наслаждения, пока тот целовал ее рот, лицо, лоб, веки. Колени ее подгибались от приятной слабости.
        — Перестань, любимый,  — прошептала она,  — иначе я упаду!
        — Я так скучал по тебе,  — признался он,  — и до этого момента думал, что измерил всю силу своей тоски, но теперь понял — я и не подозревал, как был одинок и безутешен без тебя. Добро пожаловать в Фортейнс-Фэнси!
        — Мама!  — пронзительно вскрикнула Эйн, очевидно, немало рассерженная. Кто этот человек, отобравший ее маму?
        Кайрен и Фортейн, смеясь, разомкнули объятия. Фортейн взяла дочь у горничной и протянула отцу.
        — Это твой папа, дорогая,  — пояснила она. Эйн с подозрением изучала стоявшего перед ней мужчину, потом закрыла лицо ручонками и стала с хитрым видом подглядывать из-за растопыренных пальцев.
        — Па-па?  — повторила она, словно пробуя слово на вкус, и принялась извиваться, требовательно крича:
        — Вниз! Хацу вниз!
        Кайрен поставил малышку на ноги.
        — Не нужно па-па,  — твердо объявила Эйн, цепляясь за материнский подол.
        Кайрен ошеломленно уставился на жену.
        — Она меня не любит!  — пробормотал он, готовый разрыдаться от горя.
        Фортейн засмеялась и снова отдала дочь Ройс.
        — Просто не привыкла к мужчинам. Мы с мамой долго жили в Королевском Молверне совсем одни. Правда, папа приезжал, но он с рук не спускал Отем. Обожает младшую дочурку и никого кругом не видит. Эйн постепенно привыкнет. Не обращай на нее внимания, дорогой, и она сама потянется к тебе. А теперь я хочу увидеть дом!
        Она отступила от мужа и устремила взор на деревянное здание в полтора этажа высотой с тремя кирпичными трубами и дощатой крышей. К ее радости, оказалось, что в окна вставлены стекла. Правда, и ставни навешены тяжелые. Капитан был прав, утверждая, что здесь все по-другому!
        — Под домом есть подвал,  — сообщил Кайрен, пытаясь понять, что она думает о своем новом жилище.  — Со временем мы выстроим настоящий кирпичный особняк, но пока С трудом достали кирпич для труб.
        Фортейн кивнула.
        — А сколько в нем комнат?
        — Четыре на первом этаже, если не считать кладовой и буфетной. Слуги спят наверху. Правда, там не очень просторно. У Кевина и Ройс собственный коттедж неподалеку.
        — Слуги?  — удивленно повторила Фортейн, но тут вспомнила о молодой каторжанке.  — Сколько их?
        — Трое ссыльных женщин живут в доме, а четверо бывших каторжников — в амбаре. Я купил их прошлым летом в Виргинии.
        — Разве они не преступники?  — испугалась Фортейн.
        — Некоторые — да,  — кивнул Кайрен,  — но многие осуждены за мелкие проступки. Есть и те, кто в буквальном смысле слова продался в рабство, потому что через семь лет службы должен получить свободу и собственный надел. Мистрис Хокинс, наша кухарка, не смогла заплатить врачу, лечившему ее умирающего мужа. Он обратился в суд, и бедняжку сослали. Долли, которую я купил, чтобы было кому приглядеть за Эйн,  — католичка. Комфорт Роджерс, служанку, приговорили к каторге за то, что она украла каравай хлеба для братьев и сестер. Все преступление тех четверых, что помогают обрабатывать поля и ухаживать за скотом, состоит в том, что они пуритане. Слуги останутся жить здесь после того, как срок их рабства кончится. Они хорошие работники. Я не поселил бы в доме опасных преступников, дорогая. Боже, ты так прекрасна даже в этой дурацкой шляпке с белыми перьями!
        Он снова ее поцеловал, на этот раз крепко и быстро. Фортейн засмеялась:
        — Это последняя лондонская мода! Все дамы в колонии станут завидовать этой шляпке!
        — Пойдем в дом, любовь моя,  — попросил он, взяв ее за руку.
        Фортейн переступила порог и была неприятно поражена тем, что внутри стены были из неошкуренных бревен, щели между которыми были замазаны глиной, чтобы уберечься от ветра и дождя. По центру здания проходил длинный коридор. Полы тоже настилали из неетруганных досок. Хорошо, что она привезла с собой ковры, подаренные Индией!
        Хозяйская спальня располагалась по левой стороне. Справа находилась столовая. Позади их спальни была еще одна, совсем крохотная, войти в которую можно было лишь через первую комнату. Всю заднюю половину занимала огромная гостиная, рядом с которой теснились буфетная и кладовая.
        — Стены нужно немедленно оштукатурить,  — твердо заявила Фортейн.  — Зимой здесь будет слишком холодно для меня и Эйн. Полы следует оттереть песком и отполировать. Где мебель, которую я прислала с «Горцем»?
        — Составлена в столовой, если не считать кровати, которую я уже переправил в спальню,  — ответил Кайрен, многозначительно подмигнув.
        Фортейн вспыхнула, но не столько от смущения, сколько от удовольствия. Значит, мужу тоже не терпится лечь с ней в постель!
        — Мы не будем ничего расставлять, пока не оштукатурим стены, иначе обстановка будет странно выглядеть на фоне грубой древесины.
        — Завтра и начнем, не дожидаясь наступления летней сырости,  — пообещал муж.  — Пойдем, познакомишься со слугами.
        Они вернулись в комнату, где уже ожидали три женщины. Одну, самую полную, улыбчивую, с искрящимися карими глазами, звали Долли. Это ее Кайрен назначил нянькой Эйн. Фортейн она сразу понравилась. Женщина вежливо присела перед хозяйкой.
        — Сколько тебе лет, Долли?  — поинтересовалась Фортейн.
        — Я родилась в тот год, когда заговорщики хотели взорвать парламент. Ужасное преступление! Не пойму, как люди на такое отваживаются!
        Значит, Долли тридцать.
        — Прекрасно,  — рассмеялась Фортейн.  — Мне подобные вещи тоже не по вкусу. Не возражаешь, если придется ухаживать сразу за двумя детьми? Вообще-то я хочу иметь много малышей, но пока речь идет о моей дочери и парнишке Ройс — он на два дня моложе. Оба уже ходят, и других таких неслухов не найти.
        — Я справлюсь,  — заверила Долли.  — У меня было двое своих, прежде чем смерть забрала их и моего мужа.
        У Фортейн на глазах выступили слезы жалости. Она неуклюже погладила руку Долли. Их глаза на мгновение встретились, и с этого момента обе стали верными подругами.
        — А это мистрис Хокинс, дорогая. Без нее мы умерли бы с голоду,  — сказал Кайрен.
        Фортейн подошла к высокой ширококостной женщине, которая тоже присела.
        — Судя по виду моего мужа, его хорошо кормили, мистрис Хокинс. Я благодарна за ваше усердие.
        Миссис Хокинс улыбнулась, показав огромные желтоватые зубы.
        — Спасибо, миледи. У меня к обеду жарится на рашпере чудесная индейка. Буду счастлива услужить вам.
        — И наконец, Комфорт Роджерс, которая содержит дом в порядке. Сегодня бедняжке пришлось немало пережить,  — добавил Кайрен.
        — Мне уже сказали,  — сухо обронила Фортейн, изучая каторжанку.
        Комфорт оказалась совсем юной и очень хорошенькой, с песочного цвета волосами и голубыми глазами.
        — Ты знаешь свой возраст. Комфорт?  — с нескрываемым любопытством поинтересовалась Фортейн. Слишком уж хитрый вид был у девушки!
        — Говорили, что я родилась в год смерти старой королевы. Мамаша умерла, когда рожала своего восьмого, а вскоре и папаша смылся. Я старшая из всех и попалась, когда стырила хлеб для младшеньких.
        — А что случилось с ними?  — допытывалась Фортейн.
        — Не знаю,  — равнодушно пожала плечами Комфорт.
        — Надеюсь, ты не будешь больше бродить по лесу, Комфорт?  — строго заметила Фортейн.
        Комфорт, не ответив, продолжала дерзко смотреть на нее.
        — Ты не ответила мне!
        — Я случайно заплуталась. Искала ягоды на завтрак мастеру Кайрену,  — пробормотала служанка.
        — Не ходи в лес одна, бери провожатых. Таких, кто знает дорогу.
        — Не вам мне приказывать!  — нагло выпалила Комфорт.  — У меня есть хозяин!
        Прежде чем Кайрен успел вмешаться, мистрис Хокинс звучно шлепнула девчонку по заднице большой деревянной ложкой.
        — Веди себя прилично, маленькая потаскушка! Это наша госпожа. Дом и все, что в нем, принадлежит ей! Именно миледи будет тобой повелевать, и ты станешь повиноваться. Комфорт Роджерс, иначе она просто продаст тебя, и, думаю, так будет лучше всего. Видите ли, миледи, она чистоплотна и умеет обращаться с метлой и тряпкой. Этого у нее не отнять. Но никто не научил ее подобающим манерам. Похоже, в ее доме о воспитании не очень заботились, если у нее действительно были дом и мать, которую она якобы помнит.
        — Хозяин! О-о, хозяин!  — взвыла Комфорт, бросившись на шею Кайрену.  — Не позволяйте ей отсылать меня!
        — Ну-ну, девочка, успокойся. Выполняй как следует работу, почитай мою добрую супругу,  — утешил Кайрен,  — и все обойдется. Мистрис Хокинс знает, что говорит. Это дом моей жены, и твой первый долг — ее слушаться.
        Он погладил девушку по плечу и осторожно отстранил.
        Фортейн взяла мужа под руку.
        — Вы позовете нас, когда обед будет готов,  — велела она мистрис Хокинс, намеренно игнорируя Комфорт.
        — Как угодно, миледи,  — живо ответила та.
        — Долли, пойдем с нами, увидишь детей.
        — Корова!  — прошипела Комфорт, едва хозяева скрылись из виду.
        — Тебе лучше придержать язык, девка. Терпение ее милости не безгранично, и тогда плохо тебе придется. Хозяин не для таких, как ты!  — пожурила мистрис Хокинс.
        — Если она в самом деле его любит, поехала бы вместе с ним! Какого дьявола ждала почти два года?
        Видела, как он на меня смотрит? Значит, хочет! Уж я знаю мужчин!
        Мистрис Хокинс презрительно фыркнула:
        — Ты просто дура. Комфорт Роджерс! Хозяин тебя не замечает. Он вообще не смотрит на женщин! Ее милость осталась в Англии, потому что забеременела, а потом губернатор запретил женщинам и детям ехать сюда, пока не построят дома. Это у нас не было выхода, потому что ссыльных за людей не считают, но хозяин хотел, чтобы у жены и ребенка была крыша над головой. И помяни мое слово,  — с лукавой улыбкой добавила она,  — не пройдет и года, как в этом доме появится еще один малыш. И сегодня, и много ночей подряд хозяин намерен усердно вспахивать чрево нашей госпожи.
        — Ненавижу тебя!  — закричала Комфорт. Мистрис Хокинс довольно улыбнулась, радуясь, что сумела поддеть нахальную девку. От нее одни беды и неприятности! Жаль, что бедный хозяин этого не понял, но у мужчин никогда не хватает ума распознать подлых баб. А вот хозяйка сразу все разглядела. Теперь у Комфорт Роджерс ничего не выйдет!
        Долли и дети сразу освоились друг с другом, и Ройс теперь могла помочь хозяйке распаковать вещи.
        — Обойдемся тем, что в сундуках, пока не оштукатурят стены и не расставят мебель,  — решила Фортейн.  — А теперь давай посмотрим, какой тебе выстроили дом.
        Небольшое строение было расположено совсем близко от Фортейнс-Фэнси. Всего две комнаты и чердак. Земляной пол. Два камина и три окна, затянутые промасленной бумагой и прикрытые ставнями. Тяжелая деревянная дверь подвешена на крепких железных петлях. Ройс, довольно кивая, обошла все помещения и даже в ладоши захлопала при виде маленькой кирпичной плиты, сооруженной сбоку от самого большого камина. Над железной решеткой был укреплен длинный крюк, на который подвешивался котелок. Коттедж, однако, был пуст, поскольку Кевин не осмелился расставить мебель в отсутствие жены и вся нехитрая обстановка так и осталась во дворе.
        — Давай занесем все внутрь,  — предложила Фортейн.  — Нельзя оставлять ее на ночь.
        Она подняла маленький деревянный стул.
        — О, миледи, вам это не пристало!  — запротестовала Ройс.
        Фортейн улыбнулась:
        — Кто еще сделает это, если не мы? Не такая уж я важная дама, что не способна даже стул с места на место переставить! Живее!
        Они дружно принялись за работу, и веко ре «стулья, раскладная кровать и деревянный диван оказались в большой комнате. За ними последовала разобранная кровать. Увидев, чем занята жена, Кайрен позвал Кевина, и они ловко собрали кровать, втащили матрац, перину и большую дубовую колыбель Брендана, которую и устроили у маленького очага в спальне.
        Но тут Ройс внезапно выпрямилась и расстроенно охнула:
        — Что мне готовить? Я еще не достала горшки, да и припасов никаких нет!
        — Пообедайте с нами,  — предложила Фортейн.  — Мистрис Хокинс сказала, что жарит индейку.
        — Но, миледи, неприлично сидеть за одним столом с господами,  — встревожилась Ройс.  — Что сказала бы ваша мама? А моя бабушка? Так не полагается!
        — Ройс,  — терпеливо объяснила Фортейн,  — это не Англия, не Шотландия и не Ирландия, а Фортейнс-Фэнси не замок и не роскошный особняк. Это Мэрис-Ленд. Готова поклясться, что все эти месяцы мой муж не сидел за столом в гордом одиночестве. Наверняка обедал с Кевином и остальными.  — Она взглянула на Кайрена, словно прося одобрения, и тот кивнул.  — Вот видишь! И перестань молоть вздор. Когда-нибудь у меня будет элегантная столовая, но пока это всего-навсего общая комната для всех.
        Мистрис Хокинс, верная слову, поджарила огромную индейку, которую подала с печеным ямсом, горошком, хлебом, сыром и маслом. Потом все наслаждались десертом из сушеных яблок и меда. Фортейн приказала открыть бочонок октябрьского эля, который привезла с собой, и все собравшиеся от души благодарили ее. Как давно они не пробовали доброго английского пива! Для детей индейку нарезали крохотными кусочками и давали с кашицей из ямса. У них уже появились первые зубы, и малыши энергично жевали. Долли оказалась прекрасной нянькой и забавляла детишек. Комфорт, однако, не сидела за столом: мистрис Хокинс заставила ее подавать еду.
        — А когда я поем?  — ныла она.  — Так мне ни крошки не останется.
        — Если индейку прикончат, возьмешь кукурузного пюре. Там хватит на троих,  — жизнерадостно посоветовала мистрис Хокинс.
        После обеда слуги отправились к себе. Кевин подхватил клюющего носом Брендана и, обняв за плечи Ройс, зашагал к домику.
        — Я уложу маленькую хозяйку, миледи,  — пообещала Долли.  — Она и так уже спит.
        Фортейн поблагодарила няньку, и Кевин, взяв жену за руку, сказал, что хочет показать ей здешние места, пока солнце не село.
        Они вышли наружу, и Фортейн впервые заметила, что дом построен на небольшой возвышенности над самым заливом. На лугах паслись лошади, два поля уже были чем-то засеяны. Оказывается, здесь гораздо теплее, чем в Англии!
        — Мне так много нужно узнать!  — воскликнула она.  — Что растет на этих полях?
        — Табак. Это очень выгодная культура и приносит самый большой доход. Ведь мы выращиваем не тягловых, а верховых лошадей для леди и джентльменов, но кто будет их здесь покупать? Мэрис-Ленд еще совсем дикая местность. Возможно, удастся сбыть несколько в Виргинии, но не сейчас.
        — А овощи и злаки?
        — По здешним законам мы обязаны их сеять. Индейцы снабдили нас семенами кукурузы, бобов, баклажанов и тыквы. Семена, которые мы привезли, тоже взошли, и как дружно! Горошек, морковь, свекла, кабачки и здешний яме, конечно. Почва очень плодородная.
        — Кирпичный дом мы построим фасадом на залив. Вид отсюда так прекрасен! Никогда не видела ничего подобного. Спасибо, Кайрен.
        — Я так скучал,  — тихо признался он, касаясь кончиками пальцев ее щеки.  — Сколько ночей я пролежал без сна, мечтая о тебе, Фортейн, гадая, понравится ли тебе в Новом Свете! Сумеешь ли ты быть счастлива здесь, так далеко от родных…
        — Ты — моя родня,  — прошептала она.  — Ты, Эйн и другие дети, которые у нас родятся. Да, мне будет не хватать моей семьи, но пока мы вместе, я все вынесу. Здесь наш дом и наше место. Я поняла это, как только судно вошло в бухту. Эта земля позвала нас, Кайрен.
        Солнце величаво спускалось за лес, и к тому времени, как они рука об руку добрались до дома, в небе засияли первые звезды.
        — Мне нужно искупаться,  — объявила Фортейн.  — Где-то в моих вещах есть большая дубовая лохань. Вели своим людям найти ее и наполнить водой. Пусть поставят ее в спальне. Сейчас найду мистрис Хокинс и попрошу поставить воду на огонь. Я не мылась шесть недель, Кайрен, и кожа стала липкой от соли. А потом… — Она зазывно улыбнулась.  — Потом мы заново познакомимся, верно?
        Кайрен расплылся в счастливой улыбке.
        — Немедленно отыщу лохань, мадам, и, пожалуй, присоединюсь к вам или заменю горничную, как вам будет угодно.
        Фортейн весело рассмеялась. Все так, словно они и не расставались, и, судя по горящим глазам мужа, он испытывает те же чувства.
        Лохань притащили, установили в спальне и принесли несколько ведер воды. Супруги наконец остались одни. В угловом камине горел невысокий огонь: к вечеру стало прохладнее. Занавески были задернуты. Свечи мягко мерцали. Кайрен встал на колени перед сидевшей на кровати женой, снял ее башмаки, скатал чулки, сняв предварительно подвязки с розетками. Фортейн встала и повернулась к нему спиной. Он расшнуровал ее корсаж, пока она отстегнула петельки, придерживавшие юбки. Оставшись в сорочке и нижних юбках, Фортейн повернулась лицом к мужу. Нижние юбки быстро сползли к ее ногам. Подняв руки, она заколола волосы. Кайрен впился глазами в белоснежные полушария ее грудей, показавшиеся над вырезом сорочки, и начал медленно развязывать узкие розовые ленты. Когда края выреза разошлись, он спустил с плеч Фортейн легкую батистовую сорочку, и она тоже упала на пол. Кайрен невольно восхитился:
        — Кровь Христова, девочка, ты самая прекрасная женщина на земле!
        Сжав тонкую талию, он поднял Фортейн и поцеловал темно-розовые соски.
        — Я должна искупаться,  — тихо запротестовала она. Но Кайрен лизал податливую плоть.
        — Ты соленая,  — усмехнулся он, но, тут же забыв обо всем, усадил ее в лохань, встал на колени, взял тряпочку и принялся намыливать плечи и спину жены. Тряпочка скользила по шелковистой коже от шеи по руке. Кайрен смыл мыло и поцеловал каждый пальчик. Настала очередь второй руки, но на этот раз он медленно посасывал пальцы, давая знать о своих намерениях.
        — Плохая ты горничная,  — вздохнула Фортейн.  — Не вымыл мне ни шею, ни уши!
        В ответ он наклонился и припал губами к ее затылку, прежде чем провести по нему мыльной тряпочкой.
        — У тебя такая грациозная шея и соблазнительный затылок,  — прошептал он, выжал тряпочку и, протирая маленькие ушки, поцеловал крохотные мочки. Потом снова намылил тряпочку и стал растирать налитые груди, пока соски не напряглись.
        — Встань,  — хрипло пробормотал он.
        — Я сама домоюсь,  — заверила она, пытаясь унять стук бешено бьющегося сердца.
        — Встань,  — проскрипел он сквозь стиснутые зубы. Фортейн повиновалась. По-прежнему стоя на коленях, он казался верующим, стоящим у ног древней богини, и ощущал нечто вроде благоговения. Он обещал ей, что будет верен, и не нарушил клятвы. Ни одной женщины не было в его постели с тех пор, как он распрощался с женой, своей обольстительной, соблазнительной красавицей женой.
        Кайрен дрожал от предвкушения. Его плоть уже набухла желанием. Гадая, испытывает ли она то же самое, Кайрен поднял голову.
        Когда их глаза встретились, Фортейн почувствовала, что едва тлеющие в лоне огни внезапно вспыхнули ярким пламенем, грозя спалить ее дотла. Ее соски превратились в твердые горошинки, ноги подгибались, и все же она нашла в себе силы стоять прямо, пока тряпочка опускалась по ее животу к ногам. Они не могли отвести взгляд друг от друга. Да и не сумели бы, даже если бы от этого зависела их жизнь. Кайрен словно притягивал, ее своей неприкрытой жаждой, мучительной потребностью, пылким желанием.
        Он осторожно раскрыл сомкнутые лепестки ее лона и долго смотрел на открывшееся его взору восхитительное зрелище. И только потом стал мыть, дразня, едва дотрагиваясь, возбуждая в ней ту же непреодолимую страсть. Фортейн тихо застонала, едва он подался вперед и принялся терзать языком нежную плоть. Жар словно лизал самое средоточие ее женственности.
        — Кайрен!  — всхлипнула она, когда он сжал ее ягодицы и привлек еще ближе к губам.
        Ее вкус! Ее запах!
        Кайрен обезумел от вожделения. Сколько месяцев, сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз держал ее в объятиях, обладал этим сладостным телом?! . Он потерся щекой о ее живот, впиваясь пальцами в округлую попку, вынуждая себя держать похоть в узде. Слишком рано. Он хотел, чтобы эта ночь запомнилась ей навсегда. Они так долго ждали, и теперь он возьмет ее медленно, с любовью, под крышей их первого дома.
        Кайрен встал.
        Пальцы Фортейн неуклюже расшнуровывали его рубашку, путаясь в завязках. Руки тряслись. Она наклонилась и коснулась губами его горячей кожи. Ночной ветерок овевал ее мокрое тело, и она, забыв, что до сих пор стоит в лохани, стала лихорадочно целовать его живот и грудь, умирая от желания снова принадлежать ему. Их любовная игра превратилась в настоящую пытку.
        Она начала возиться с лентами его штанов, и Кайрен, смеясь, помог ей, но Фортейн тут же нетерпеливо выругалась.
        — Ты так и не стащил чертовы сапоги,  — пробормотала она, разъяренно глядя на мужа. Он привлек ее к себе, но на этот раз его пальцы проникли глубоко во влажную расселину.
        — Ты хочешь меня,  — тихо прошептал он. Фортейн вздрогнула от удовольствия.
        — Да,  — выдохнула она.
        Пальцы скользили все дальше, намеренно терзая ее охваченное огнем тело, и Фортейн, забыв обо всем, извивалась, стремясь вобрать его в себя. Ее руки зарылись в его темные волосы, наклоняя голову, и наконец их губы слились в жадном поцелуе.
        Фортейн, задыхаясь, забилась в приступе наслаждения.
        — Этого, моя восхитительно алчная маленькая женушка, должно тебе хватить, пока я сброшу остальную одежду.
        Он отстранился и, глядя в ее затуманенные глаза, поднес пальцы ко рту.
        — Какой изысканный вкус, миледи…
        Фортейн долго не могла пошевелиться. Все стояла в теплой воде, наслаждаясь великолепными ощущениями, которые он пробудил в ней.
        Больше она никогда не уедет от мужа!
        Повернувшись спиной, Кайрен стащил сапоги.
        — Теперь, жена, твоя очередь меня мыть.
        — Кайрен, я умираю от желания,  — умоляюще всхлипнула она.
        — Я тоже,  — кивнул он и обернулся.
        Фортейн сладострастно застонала при виде вздыбленного мужского достоинства, поднимавшегося из гнезда черных локонов.
        — Ты должна учиться тонкому искусству компромисса, Фортейн,  — наставительно заметил он и, ступив в воду, осторожно сел и потянул ее вниз.
        Фортейн ахнула от удивления и удовольствия, оказавшись насаженной на любовное копье.
        — А теперь, любимая,  — спокойно потребовал он,  — вымой меня.
        Темно-зеленые глаза ослепительно блеснули.
        Едва дыша от возбуждения, она попыталась провести мягкой тряпочкой по его груди. Слишком остры были ощущения…
        Он пульсировал и подрагивал в ее тесном горячем гроте. Фортейн бросало то в озноб, то в жар. Набрав в грудь воздуха, она с мрачной решимостью намылила его и даже перегнулась через широкие плечи, чтобы вымыть спину. Малейшее движение отзывалось такой волной страсти, что она с трудом удерживалась от желания кричать, особенно когда он стал ласкать ее груди, лениво играть с чувствительными холмиками, щипать соски, пока она не взмолилась о пощаде, уверяя, что сейчас рассыплется на тысячу осколков.
        Кайрен молча поднял жену и встал, увлекая ее за собой.
        — Помню другую такую же ночь,  — шепнул он наконец, вынося ее из воды и растирая большим полотенцем.
        Фортейн поспешно обсушила его другим краем длинного полотнища.
        — Довольно,  — сказал он, нетерпеливо подталкивая ее к постели.
        Фортейн не нуждалась в дальнейших приказах. Она немедленно открылась ему, широко раздвинув ноги и радостно вскрикнув, когда он вошел в нее одним сильным толчком.
        Оба тонули в безбрежном наслаждении. Когда она обвила его ногами, Кайрен затрепетал от восторга и погрузился еще глубже в гостеприимные мягкие недра, делая выпад за выпадом. Стенки ее любовного грота сжимались и расправлялись снова и снова, пока напряжение не стало невыносимым, давно копившаяся похоть не взорвалась белым горячим фонтаном семени, таким обильным, что Фортейн не смогла ее вместить и она пролилась на белые, надушенные лавандой простыни.
        — Я люблю тебя!  — вскрикнул он.
        — И я тоже,  — всхлипнула она.  — О, дорогой мой, никогда больше не оставляй меня! До этого момента я не понимала, как отчаянно тосковала по тебе и как нуждалась в твоей любви!
        Они страстно поцеловались, не в силах насытиться друг другом.
        — Я хочу больше,  — прорычал он.
        — Ода, пожалуйста!  — простонала Фортейн, когда их тела на момент разъединились.  — Больше, еще больше, еще… Кайрен рассмеялся и отвел с ее лба выбившийся локон.
        — По какой-то причине, любимая, я нахожу эту просьбу как нельзя более приятной. И ты права, мы больше никогда не расстанемся.
        — Никогда!  — согласилась она.
        Глава 18
        Стены дома оштукатурили. Полы отшлифовали песком и отполировали. Шпалеры и гобелены развесили. Ковры разложили. Мебель, привезенную Фортейн, расставили. Ирландские колонисты были приглашены на праздник урожая: попировать, выпить и потанцевать. Но сначала отец Уайт, священник-иезуит, исповедник Леонарда Калверта, освятил Фортейнс-Фэнси. В этот момент все ощущали странное чувство единения.
        Знахарка Хэппет Джонс принесла Фортейн в подарок два куста роз.
        — Я захватила с собой целую дюжину из Ирландии,  — пояснила она,  — и они хорошо прижились. Навестите меня, миледи, и я дам укрепляющее снадобье для вас и малыша, которого вы носите. Следующей весной у нас будет полно новорожденных.  — Карие глаза весело искрились за стеклами очков.  — Как видно, все мужья были рады новой встрече с женами.
        Фортейн звонко рассмеялась.
        — Только пока не говорите Кайрену. Я сама скажу сегодня. Моя Ройс тоже ждет малыша. Ну разве Мэрис-Ленд не чудесное местечко?
        Она еще никогда не была так счастлива. Новый Свет — просто земля обетованная! Земля невероятно плодородна. В полях растет табак. Большие темные листья, похожие на лисьи уши, скоро можно будет собрать. В саду высоко поднялась кукуруза, а плети тыкв и кабачков разрослись так густо, что под ними не было видно земли. Бобы, вьющиеся вокруг подпорок, дали столько стручков, что хватит на всю зиму. Они успели снять два урожая латука. Кочаны капусты уже позеленели и округлились. Кроме ямса, они посадили странный овощ, называемый картофелем. Индейцы советовали хранить его в прохладе, а в жареном и вареном виде он был очень вкусен.
        Леса буквально кишели дичью, в заливах плавали стаи гусей и уток. В воде было полно рыбы, моллюсков, крабов и омаров. Кайрен велел, чтобы каждый поселенец снес часть урожая в общие склады, а остальное хранил у себя. Индейцы показали колонистам, как молоть из зерна муку на хлеб и кашу.
        Комфорт Роджерс терпеть не могла индейцев, утверждая, что боится их, потому что они вечно дергали ее за светлые волосы. Однако Фортейн ничуть не опасалась аборигенов, охотно распускала волосы по их просьбе и даже дарила небольшие прядки любопытным индианкам. Они дали ей новое имя, которое на английском означало Опаленная Огнем.
        — Как-нибудь проснетесь без скальпа,  — злобно сказала однажды хозяйке Комфорт, пытаясь ее устрашить. Но Фортейн лишь улыбнулась:
        — Им просто интересно. Ведь все женщины у них темноволосые. Индейцы никогда не видели светлых и рыжих локонов. Почему ты так их пугаешься?
        — Грязные твари,  — процедила Комфорт.  — И глазеют на меня своими дьявольскими зенками. Я знаю, о чем они думают! Гадают, каково это — лежать между моими бедрами, объезжать меня и слушать, как я надрываюсь от вопля!
        — У них много своих красавиц,  — заметила Фортейн.  — По-моему, девушка, у тебя разыгралось воображение. Тебе давно пора найти мужа. Ты явно созрела для супружеской постели. Возможно, сильный мужчина заставит тебя забыть о страхах.
        — Я уже нашла себе пару!  — дерзко заявила Комфорт.
        — Вот как?  — ничуть не удивилась Фортейн.  — И кто же он?
        — Хозяин. Вот мужчина для меня! Вы все равно не собираетесь здесь жить! Скоро вернетесь в Англию, а я получу хозяина. Такой неженке, как вы, здесь не место. Избалованная, изнеженная сучонка, недостойная такого человека! Стоит ему забраться на меня, и он забудет, что вы существуете на свете!
        Фортейн, не помня себя, отвесила девушке пощечину. Такой наглости она не ожидала. И хотя знала, что Комфорт питает к Кайрену нежные чувства, считала это всего лишь детским увлечением. В конце концов он выкупил ее, хорошо обращался и был неизменно добр.
        — Мэрис-Ленд — мой дом, Комфорт, и мой муж никогда тебе не достанется. Он ни при каких обстоятельствах не покинет меня. У нас ребенок, я ожидаю второго. Пожалуй, придется поговорить о тебе с хозяином. Возможно, в другом месте ты будешь счастливее.
        — Он никогда не продаст меня,  — самодовольно бросила Комфорт.  — Хозяин меня любит. Я-то вижу, как он на меня поглядывает!
        — Немедленно иди и протри мебель в столовой,  — отрезала Фортейн.  — На ней полно пыли! Последнее время ты целыми днями бездельничаешь!
        Ночью, лежа в объятиях Кайрена, она сказала ему то, что он так жаждал услышать:
        — Я жду ребенка, любимый.
        — На этот раз ты дашь мне сына?  — спросил он, словно от нее зависело исполнить его желание.
        — Да,  — уверенно ответила она,  — на этот раз я ношу мальчика. Сердцем чувствую. С Эйн все было по-другому.
        — Когда он родится,  — пообещал Кайрен,  — я дам тебе звезды, луну и все, что пожелаешь, моя Фортейн.
        — Ловлю тебя на слове,  — пошутила она.
        — Только скажи, что хочешь, милая,  — настаивал он.
        — Прошу тебя, поскорее продай Комфорт,  — ответила Фортейн.
        Кайрен почти не удивился.
        — Что опять наделала эта девчонка? Я знаю, она ко мне неравнодушна, но стоит ли обращать внимание на шестнадцатилетнюю дурочку, судьба которой сложилась нелегко? Неужели ты ревнуешь, милая?  — спросил он, лаская ее груди.
        — В ней нет ничего детского,  — возразила Фортейн.  — Она стара, как сама Ева, а в груди бьется холодное сердце шлюхи. Знаешь, что она посмела сказать мне сегодня?
        Кайрен почти боялся спросить, но, услышав, в чем дело, просто ушам не поверил.
        — Она ничего не желает делать, и мистрис Хокинс жалуется, что только оплеухами ее можно заставить помочь на кухне. Часами где-то болтается, и никто не знает, куда она делась. Она вносит раздор в наш дом, и я не желаю ее видеть. И без того дитя, растущее в чреве, вытянет из меня все соки. Не могу и не хочу иметь дело с этой особой,  — заключила Фортейн.
        — Не так-то легко будет найти на нее покупателя,  — задумчиво протянул Кайрен.  — Я приобрел ее в Виргинии, а цена включала стоимость ее проезда на судне. Когда срок ее службы закончится, я должен дать ей пятьдесят акров земли, быка, ружье, две мотыги, юбку и корсаж, туфли, чулки, синий передник, полотняную сорочку, два чепца и три барреля кукурузы. Не знаю, кто возьмет ее на таких условиях.
        — В таком случае отвези ее в Виргинию и продай,  — раздраженно посоветовала Фортейн.  — А еще лучше дай ей денег и отошли в Англию на» Розе Кардиффа» со следующим же рейсом. Кто знает, что ее сослали за воровство? Она сама никому об этом не скажет, если не захочет, чтобы ее снова бросили в Ньюгейт. А на эти деньги она купит себе лавчонку или найдет мужа, чтобы успокоить донимающий ее зуд.
        — Сначала я попробую найти покупателя,  — решил Кайрен.  — Не хочется нести такие расходы, а кроме того, она уже отработала два года своего срока. Я не получу за нее полную цену, Фортейн.
        — Мне все равно, даже если тебе не достанется ни гроша.
        Если отыщется человек, который избавит нас от нее, отдай ему девчонку бесплатно. Я хочу, чтобы она убралась из нашего дома!  — воскликнула Фортейн.
        — После окончания жатвы я этим займусь. Обещаю,  — поклялся он.
        В сентябре табак срезали, развесили в сушилках, потом связали в кипы и сложили в большие бочки с тем, чтобы загрузить в трюмы «Розы Кардиффа»и переправить в Англию. Компания «О'Малли — Смолл» занялась торговлей табаком, оказавшейся весьма прибыльной. Кроме табака, судно должно было взять бочонки с кукурузой. Колония с каждым днем разрасталась, и наличные деньги были крайне необходимы. Овощи уже были собраны, корнеплоды и капуста заложены на хранение в подвалы и погреба. Мужчины охотились на оленей и дичь, чтобы сделать запасы солонины на зиму. «Горец» вернулся с тремя дойными коровами, двумя упряжками волов, двумя дюжинами кур и петухом.
        Природа готовилась к зимней спячке. Гуси собирались огромными стаями, готовясь к дальним перелетам. Красно-золотистые листья кленов горели пламенем, буки и березы отливали чистым золотом. Фортейн и Ройс расцветали грядущим материнством.
        Как-то раз, когда женщины, сидя у дома, шили одежду для будущих малышей, на дорожке показалась Комфорт Роджерс в самом непристойном виде. Сейчас она как две капли воды походила на уличную женщину: в волосах застряли сосновые иглы, губы распухли, одежда в беспорядке.
        — С кем она валялась на этот раз?  — выпалила Ройс.
        — Ад и проклятие!  — выругалась Фортейн.  — Если она нагуляет брюхо, Кайрен никогда не сумеет избавиться от твари!
        — Он собирается ее продать?  — обрадовалась Ройс.  — Так ей и надо! Видели бы вы, как она липнет к моему Кевину. Так и трется об него при каждой встрече! Я бы выцарапала ей бесстыжие глаза, но не хочу устраивать сцены и позорить вас, миледи. Вот уж кого не жаль! Пусть убирается хоть в пекло! Недаром мужчины говорят, что за полпенни Комфорт Роджерс для любого раздвинет ноги!
        Фортейн закрыла глаза.
        — Почему ты не сказала об этом раньше?  — взорвалась она.  — Девчонка, как я и подозревала,  — настоящая потаскуха! Нужно поскорее сбыть ее с рук.
        — Я так и не смог найти на нее покупателя,  — признался Кайрен, когда вечером жена подступила к нему с требованием избавиться от Комфорт.
        — Но Ройс говорит, что девчонка ложится с кем ни попадя!  — рассердилась Фортейн.
        — Знаю,  — расстроенно пробормотал он.  — Поэтому никто не хочет иметь с ней дела. Ни одна порядочная женщина не пустит в свой дом шлюху. Прости, милая. Я всего лишь хотел, чтобы ты не осталась без слуг, а теперь ты терзаешься из-за грязной девки!
        Укоризненно покачав головой, Фортейн прижала голову мужа к груди.
        — Что за несчастье! Так и быть, ничего не поделаешь, придется отослать ее в Англию и дать денег на первое время. Я не допущу здесь разврата! Пойми, наша репутация пострадает, если люди будут считать, что я позволяю ей распутничать, а ведь ее не остановишь, разве что закуешь в кандалы!  — И Фортейн, немного помедлив, добавила:
        — Может, так и следует поступить, чтобы она не смела постоянно убегать неизвестно куда? Пожалуй, нужно ее выпороть и посадить в колодки. Это всем покажет, что мы не намерены терпеть ее поведение. Ну, а потом наденем ей на ноги кандалы, чтобы она не бродяжничала.
        — Это слишком жестоко,  — вздохнул Кайрен,  — но я согласен. «Роза Кардиффа» сделала последний в этом году рейс в Мэрис-Ленд. Когда она отплывет в Англию, на борту будет Комфорт Роджерс. Нам такая негодница ни к чему.
        На следующее утро Фортейн созвала слуг.
        — Мне стало известно,  — начала она,  — что некоторые из вас забыли о своем положении и правилах приличия. Запомните: больше я не буду с этим мириться и без раздумья продам всякого, кто посмеет позорить этот дом.  — Она строго оглядела мужчин, которые, хоть и были пуританами, беспутничали не меньше католиков.  — Комфорт Роджерс, я запрещаю тебе выходить из дому без разрешения. Тебе ясно?
        Комфорт угрюмо уставилась на хозяйку, но промолчала. Фортейн не настаивала на ответе. Судьба Комфорт и без того была решена.
        — Давно пора,  — заметила мистрис Хокинс, обращаясь к Долли.  — Не удивлюсь, если она уберется отсюда, и чем скорее, тем лучше.
        — Ты в самом деле думаешь, что госпожа ее продаст?  — прошептала Долли.
        — Если кто-то согласится взять эту мерзавку,  — фыркнула мистрис Хокинс.  — Мне до смерти надоело слушать, как она распинается насчет похотливых взглядов хозяина. Да он видеть ее не желает! Говорю же, ей давно пора задать хорошую трепку.
        — Она, наверное, не возражала бы, возьмись за розги сам хозяин,  — хихикнула Долли и тут же громко охнула, потирая то место на руке, куда пришелся удар деревянной ложкой.  — За что?
        — Придержи язык, Долли,  — предупредила кухарка.  — Господин и госпожа любятся, как два голубка! Я не желаю слышать подобных разговоров. Стыдись! Ведь тебе доверили малышей!
        — Я не хотела ничего дурного,  — жалобно всхлипнула Долли.
        — Знаю,  — смягчилась кухарка, довольная тем, что восстановила порядок.  — Будь хорошей девочкой и беги к детям. Мне нужно ощипать уток к ужину.
        Стоя под дверью гостиной, Комфорт подслушивала, что говорят женщины. Мистрис Хокинс — старая корова, а Долли чересчур глупа и слаба. Ничего, когда она станет здесь хозяйкой, немедленно спровадит этих дур. Или продаст кому-нибудь. Мастер Кайрен не позволит отослать ее! Он любит ее, просто боится признаться из-за своей задаваки-жены с огненной гривой и белой, как сливки, кожей. О, как Комфорт ее ненавидит! Как называют ее индейцы? Опаленная Огнем?
        Вот оно! Что, если краснокожий верзила устроится между ее молочными бедрами? О-о, как она станет вопить! Не будь ее, Комфорт давно бы ночевала в постели мастера Кайрена. Наверняка так и было бы. А теперь ее милость, видите ли, запретила выходить из дому! Но ничего. Комфорт ей покажет! Ходила и будет ходить куда пожелает. Она не позволит, чтобы какая-то сука вроде прежней лондонской хозяйки распоряжалась ею. Та умолкла навеки, и эта скоро заткнется!
        Но пока нужно как можно скорее выбраться отсюда. Ей просто необходимо, чтобы какой-нибудь мужчина как следует ее обработал, но после сегодняшнего все слуги и близко к ней не подойдут. Будь проклята эта рыжая! Какое ей дело до того, кто намял брюхо ее служанке? Комфорт никого не трогает! Ее-то, с животом как арбуз, ублажает муж, но кто посмотрит на бедную Комфорт? Ничего, будет и на ее улице праздник.
        — Мистрис Фортейн,  — обратился к ней Проспер, один из бывших каторжан.
        Фортейн, сидевшая на крыльце, подняла глаза:
        — Что тебе, Проспер?
        — Опять Комфорт, ваша милость. Удрала в лес. Мы работали в поле и случайно ее увидели. Фортейн вскочила:
        — Что за проклятая девчонка! Опять заблудится!
        — Нет, ваша милость. Комфорт знает здешние места лучше нас всех. Так же хорошо, как индейцы.
        — Вот как?
        Интересно! Неужели Комфорт сделала вид, что потерялась, и в тот день, когда Кайрен собирался встречать жену?
        — Покажи, где она,  — велела Фортейн.  — Ройс, передай Кайрену, что я пошла за назойливой сучкой и что завтра она отправится в город. Не миновать ей порки и колодок!
        — Она вернется, миледи. Не ходите за ней,  — упрашивала Ройс.
        — Она нагло ослушалась меня на виду у всех. Если я сама не приведу ее, никто не станет повиноваться,  — пояснила Фортейн и, повернувшись, последовала за слугой. Тот привел ее на край табачного поля и показал тропинку, по которой удрала Комфорт.
        — Я пойду с вами, госпожа,  — предложил он.
        — Нет,  — отказалась Фортейн.  — Она не успела далеко уйти, и я хочу сама привести ее назад. Срежь мне этот прут, Проспер.
        Проспер подчинился и с улыбкой вручил госпоже розгу. Фортейн стала пробираться по едва видимой тропинке среди кустов, покрытых блестящей листвой. Листья кружились в воздухе, бесшумно падали, но дорога была ясно видна. Откуда-то донеслась песенка. Комфорт негромко мурлыкала знакомую мелодию. Фортейн узнала «Мельника из Ди». Она ускорила шаг, но никак не могла догнать девчонку. Так прошло довольно много времени. Неожиданно Фортейн сообразила, что вокруг стало подозрительно тихо.
        Куда пропала негодяйка?
        Комфорт поняла, что кто-то следит за ней, и поначалу обрадовалась, посчитав, что это один из мужчин. Решив проверить, так ли это, она спряталась за толстым деревом. К ее разочарованию, это оказалась Фортейн. Она уже хотела ускользнуть, но тут ее осенило. Девушка принялась петь, заводя госпожу все дальше в лес, а потом перебежала ручей и снова спряталась, наблюдая, как Фортейн продолжает идти вперед. Комфорт с торжествующей ухмылкой повернула обратно. Соперница сама вырыла себе могилу! Вскоре она поймет, что потерялась, но уже не выйдет из леса. Ничего, найдется кому утешить хозяина!
        Девушка улыбаясь вышла из леса и полями направилась к дому.
        Фортейн окружала тишина. Ни пения, ни звука шагов. Она остановилась. Кругом непролазные заросли. Фортейн решила повернуть назад и попытаться найти обратную дорогу, но тропинка словно исчезла под сухой листвой. Впереди послышалось журчание воды. Ручей, который встретился на пути! Но тот ли он самый? Тогда вода текла бесшумно, теперь же звенела на все лады, перебирая донные камешки.
        Фортейн охватила паника. Неужели она заблудилась?
        Она застыла на месте, боясь пошевелиться, зайти в непролазные дебри. Далеко ли она от дома? И в каком направлении двинуться? Господи!
        Фортейн заплакала. Она погибнет в этом Новом Свете, и даже косточек не найдут. Эйн останется сиротой, а сын, которого она носит, умрет вместе с ней.
        Съежившись на мягкой лиственной подстилке, Фортейн рыдала, пока ее не сморил сон.
        — Проснись, Опаленная Огнем,  — позвал чей-то глубокий голос. Фортейн пробудилась, вскочила и, увидев высокого старого индейца, охнула.
        — Не бойся, Опаленная Огнем. Я Много Лун, знахарь Уикокомоко.
        — Ты знаешь английский?  — удивилась Фортейн. Мужчина чуть улыбнулся.
        — Ваша лекарка. Стеклянные Глаза, научила меня. А я обучил ее нашему языку.
        Стеклянные глаза? Ну конечно! Хэппет Джонс и ее очки!
        — Я заблудилась, Много Лун. Пошла за непокорной служанкой в лес и потеряла дорогу. Не мог бы ты вывести меня к дому?
        Индеец кивнул.
        — Это девушка с волосами цвета кукурузных зерен? Она очень плохая. Наградила болезнью тех молодых людей нашего племени, которые не сумели перед ней устоять. Позволила им взять ее, и бедняги захворали.
        — Ее зовут Комфорт , хотя имя не соответствует характеру,  — пояснила Фортейн.  — Мой муж хочет услать ее отсюда. Она все твердила, что боится твоих людей.
        Жаль, что она принесла болезнь в ваше племя. Возможно, Стеклянные Глаза сумеет вам помочь. Я благодарна за помощь, Много Лун. Без тебя я не выбралась бы из леса.
        Деревья заметно поредели, и впереди показались табачные поля. Солнце клонилось к закату. Очевидно, она пробыла в лесу почти весь день. Какое счастье, что индеец нашел ее!
        — Фортейн! Фортейн!
        — Я здесь!  — откликнулась она и, выбежав на опушку, бросилась в объятия Кайрена.
        — Я думал, что потерял тебя,  — пробормотал он, жадно целуя ее.
        — Так и было бы, если бы не Много Лун… — Она обернулась.  — О, Кайрен, он ушел! Я хотела, чтобы и ты поблагодарил его! Знахарь Уикокомоко, приятель мистрис Джонс, вывел меня из чащи. Ты знаешь, как индейцы прозвали ее? Стеклянные Глаза!
        — Но зачем ты пошла в лес?  — спросил он, когда они повернули к дому.
        — Сегодня я журила слуг за плохое поведение и велела Комфорт не покидать дома без моего разрешения. Она, разумеется, намеренно меня ослушалась. Проспер увидел, как она скрылась в лесу, и все мне рассказал. Я пошла за ней, но девчонка, должно быть, догадалась, что за ней идут, и куда-то исчезла. Я не смогла найти обратной дороги, расплакалась, но тут Много Лун нашел меня,  — выпалила Фортейн.  — И я умираю от голода!
        — Мистрис Хокинс скоро приготовит ужин. Ройс передала мне, что ты отправилась в лес. К тому времени как я узнал, какую дорогу ты выбрала, на тропинке никого не оказалось. Я весь день бродил по опушке и звал тебя. Мы уже хотели послать за помощью в индейскую деревню. Какого черта Комфорт понадобилось в лесу?
        — Мне стало известно, что она прекрасно знает там каждую тропинку и, несмотря на все истерики, ничуть не боится индейцев. Она успела переспать с десятком молодых воинов, которых наградила какой-то болезнью. Ройс говорила, что я требую завтра же отправить ее в город? Кайрен кивнул.
        — Я заковал ее и запер в кладовой,  — сообщил он жене.
        — О, миледи, вы вернулись!  — вскричала Ройс при виде госпожи.
        — Все хорошо, Ройс,  — заверила Фортейн.  — Завтра мы избавимся от Комфорт Роджерс.
        — И слава Богу!  — воскликнула та.
        Рано утром рыдающую Комфорт привели из кладовой и усадили на телегу. Кевин вместе с хозяином отправились в Сент-Мэри. Когда телега отъехала от дома, собравшиеся услышали злобные вопли Комфорт:
        — Он берет меня с собой, слышишь, сука! Теперь мы всегда будем вместе, а ты останешься одна! Я знала, что он хочет меня и любит меня, а не тебя!
        — Ну и мерзавка!  — пробормотала Ройс.
        — А мне ее жалко,  — вздохнула Фортейн.  — Не то чтобы я желала снова увидеть ее в своем доме, но все равно как-то не по себе.
        Вечером, когда мужчины вернулись и все уселись вокруг стола, Кайрен объяснил, что они успели как раз вовремя. Он привел служанку к губернатору и потребовал, чтобы ее посадили в колодки и выпороли за распутство и непослушание. Потом он поручил капитану доставить ее в Англию.
        Кричащую Комфорт выставили в колодках на площади, разорвали на спине блузу и дали десять плетей. По приговору ей предстояло провести в колодках весь день. Кайрен и Кевин, удостоверившись, что негодница наказана, отправились на пристань наблюдать за погрузкой судна, потом навестили Аарона Киру и с радостью узнали, что его гостеприимно приняли в городе и банкирская контора процветает.
        — Что мне делать с девчонкой, когда мы доберемся до Англии?  — осведомился Уолтер О'Флаэрти у мужа кузины, когда табак наконец лежал в трюмах и мужчины сидели за обедом в капитанской каюте.
        — Отдашь ей кошель с деньгами, который я вручил тебе, и пусть идет на все четыре стороны. Вряд ли она вернется к прежнему занятию, иначе ей грозит новый арест. Она отслужила только два года, но мы не можем ее продать. Девчонка — настоящая шлюха. Заманила Фортейн в лес и бросила. К счастью, мою жену спас старый индеец. Честно говоря, я не возражал бы, если бы ты бросил ее за борт посреди океана. Лучшего она не заслуживает, хитрая тварь! Держи ее в кандалах и под замком, если не хочешь, чтобы она расставляла ноги для всей команды и наградила матросов дурной болезнью. Гляди в оба, иначе недолго и до мятежа. Это подлая ведьма! В дверь каюты постучали.
        — Джентльмен к мастеру Деверсу, сэр,  — доложил юнга, обращаясь к капитану. Порог переступил незнакомый мужчина.
        — Это я,  — откликнулся Кайрен, поднимаясь.
        — Энтони Шарп. Мастер Девере, вы хозяин ссыльной по имени Комфорт Роджерс?
        — Да, но скоро от нее отделаюсь.
        — У меня приказ о ее аресте, сэр. Она опасная преступница, приговоренная к казни. Взяла имя умершей в Ньюгейте женщины, которой предстояло плыть в колонии. Никто ничего не узнал бы, но она ухитрилась поссориться с еще одной осужденной. Совратила ее мужа. Что за наглая девка! Говорят, на редкость бесстыжая,  — ухмыльнулся Шарп.
        — Я купил ее два года назад,  — удивился Кайрен.  — Почему законники не явились за ней раньше?
        — Никто не хотел слушать ее соперницу, твердившую, что девчонка подалась в Новый Свет. Только когда она прибыла сюда на другом судне, хозяин поверил ей и уведомил власти. Пришлось послать письмо в Лондон. Заключенным в Ньюгейте была предложена награда за сведения о Роджерс, и поскольку многие отбывали срок за долги, правда быстро выплыла наружу. Деньги имеют чудесное свойство возвращать память, сэр. Мы узнали, что настоящая Комфорт Роджерс умерла, а ее место заняла наша Джейн Гейл.
        — И что же она натворила?  — полюбопытствовал Кайрен.
        — Убила свою хозяйку, будучи убеждена, что хозяин без ума от нее. Поэтому и прикончила жену, чтобы заполучить мужа.
        — А он действительно заигрывал с ней?
        — Да что вы, сэр! Эта Джейн все себе напридумывала.
        — Боже, Кайрен, какое счастье, что ей не взбрело в голову расправиться с Фортейн!  — охнул Уолтер и объяснил мистеру Шарпу, что накануне случилось с кузиной.
        — Да, сэр, вашей леди повезло,  — согласился тот.
        — Девка сидит в колодках,  — добавил Кайрен.  — Мы как раз собирались ее привести.
        Он не сказал, что намеревался сделать с Джейн Гейл, или как там ее зовут. Не стоит, чтобы Шарп знал, что он хотел избавиться от девчонки, отправив ее в Англию.
        — Что вы собираетесь предпринять?
        — Отвезти ее в Англию. Но сначала найти судно, где бы мне и заключенной выделили каюту.
        — Я сегодня отплываю, и место у меня отыщется,  — поспешно заверил капитан.  — Даже денег не возьму, поскольку моя кузина, дальняя родственница короля, желала бы, чтобы я помогал его слугам. Сейчас пошлю людей за девушкой.
        — Мы сами пойдем,  — решил Кайрен,  — но прежде я хотел бы видеть ваши грамоты, мастер Шарп.
        — Разумеется, сэр,  — кивнул тот и, сунув руку за пазуху, извлек пергамент и вручил Кайрену.
        Кайрен прочитал документ, действительно оказавшийся приказом арестовать некую Джейн Гейл, известную также как Комфорт Роджерс, шестнадцати лет, светловолосую, голубоглазую. Свернув пергамент, Кайрен вернул его владельцу и обратился к капитану:
        — Уолтер, отвезите герцогине письмо дочери. Увидимся весной. Надеюсь, табак будет хорошо продаваться в Лондоне. С Богом, приятель.
        Мужчины обменялись рукопожатием.
        — Вот обрадуются родные кузины, узнав о том, что она снова ждет ребенка!  — воскликнул капитан.  — Благослови Господь вас всех! Передай привет Фортейн.
        — Значит, Уолтер отплыл в Англию с Комфорт Роджерс в цепях?  — ахнула Фортейн.  — Помоги ей Боже!
        — И ты еще можешь говорить так после всего, что она натворила?  — поразился муж.  — У тебя слишком доброе сердце, милая.
        Собравшиеся за столом хором выразили свое согласие.
        — Я не так глупа, Кайрен, просто вижу, как благосклонна к нам судьба. До приезда сюда у нас в жизни было немало препятствий, и все же мы продолжали идти вперед. Именно этого добивалась и Комфорт: идти вперед, быть любимой. Но не знала как. Думала, что, творя зло, можно все получить. Меня любили с рождения, и тебя тоже, несмотря на кончину матери. Вспомни отца, Колин, Эйн. А Молли и Мэв? Как они обожали тебя, несмотря на зависть мачехи! А что за жизнь была у этого бедного создания? Что сделало ее коварной и порочной? Дети рождаются невинными, только гнусные деяния превращают их в чудовищ. Да, она пыталась убить меня, украсть моего мужа, но сегодня я в безопасности, ты рядом, а она… каждая пройденная миля приближает ее к эшафоту. Помоги ей Боже, Кайрен. Помоги Боже!
        Глаза Кайрена сверкали любовью к женщине, ставшей его женой. Он не мог не восхищаться ею. Поразительная сила духа!
        — Я люблю тебя,  — прошептал он.  — Любил вчера, люблю сегодня и буду любить до конца дней своих. Мы дома, Фортейн. Дома, в нашем Мэрис-Ленде. И больше никаких препятствий. Мы все преодолели!
        Он встал и, подняв жену, сжал в объятиях, а потом поцеловал со всей страстью кельтской души. Фортейн сердцем чувствовала, что он прав. Здесь их никто не потревожит! Какое счастье это сознавать!
        От автора
        Разумеется, Мэрис-Ленд — это штат, известный теперь как Мэриленд. Его основатель Джордж Калверт, лорд Балтимор, был прогрессивным человеком, опередившим время настолько, что многие наши современники не могут с ним сравниться. Он мечтал о мире, где все люди смогут свободно поклоняться своим богам, где не будет нетерпимости и ханжества. Человеческая природа такова, что мы и теперь этого не достигли, но, подобно Джорджу Калверту, я искренне надеюсь на лучшее, ибо верю, что Бог, Создатель, Яхве, Аллах, или как бы вы ни предпочли его назвать, поистине всемогущ.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к