Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / СТУФХЦЧШЩЭЮЯ / Хэтчер Робин: " Время Перемен " - читать онлайн

Сохранить .
Время перемен Робин Ли Хэтчер

        Из-за болезни маленькой дочери актриса бродячего театра Фэй Батлер отстала от своей труппы. Чтобы заработать на жизнь она нанимается на ранчо выполнять самую грязную работу. И там к молодой женщине внезапно приходит любовь…

        Робин Ли Хэтчер
        Время перемен

        Без нее не было бы этой книги.
        Моим близким, всем без исключения: маме, дочерям, внукам, брату, сестре, племянницам, племянникам, теткам, двоюродным братьям и сестрам, родственникам мужа, которые всегда были рядом, когда я в них нуждалась. И, наконец, Джерри, моему доброму, любящему спутнику жизни.

        Весь мир — театр.
        В нем женщины, мужчины —
        все актеры.
    В. Шекспир. «Как вам это понравится» (перевод Т. Щепкиной-Куперник)

        Глава 1

        Дэд Хорс, Вайоминг.
        Июнь 1886 года

        Врач покачал головой, выпрямился и, встретив встревоженный взгляд Фэй, вздохнул.
        — Ничего утешительного, миссис Батлер,  — сказал он тихим голосом.
        Фэй Батлер посмотрела на свою дочь, лежавшую на кровати, и сердце ее зашлось щемящей тоской. Лицо девочки было бледным и неподвижным, губы — бесцветными, а хрупкое тельце едва угадывалось под складками одеяла. Фэй потрогала лоб ребенка, отбросила с него непослушную прядь волос и, томимая мрачными предчувствиями, повернулась к доктору Телфорду.
        — Думаю, это сердце,  — продолжил тот все тем же тихим голосом.  — Вы говорили, что не так давно ей был поставлен неутешительный диагноз — ревматизм сердечной мышцы?
        Фэй лишь кивнула головой, застрявший в горле комок мешал ей говорить.
        Доктор снял очки и потер глаза костяшками пальцев.
        — Вам известно, миссис Батлер, что врожденный ревматизм сердца — болезнь хроническая?  — их взгляды снова встретились, и, не дожидаясь ответа, Телфорд продолжил: — Конечно, я не специалист по заболеваниям сердца, но могу сказать только одно: если за вашей дочерью будет должный уход, она вскоре оправится от этого приступа. Каких трудов вам это будет стоить, я предпочту умолчать, но считаю своим долгом предупредить вас, чтобы вы не тешили себя иллюзиями насчет полного выздоровления девочки.
        Какие жестокие, но правдивые слова! Нет! Бекка не умрет, она поправится, она должна выздороветь!
        — Вы должны хорошо понимать, миссис Батлер,  — продолжал доктор Телфорд наставительным тоном,  — что в повозке девочка не протянет и недели. В ее состоянии трястись по пыльной каменистой дороге недопустимо! Ребенку требуется полный покой и хорошее питание, да и вообще, с ее здоровьем продолжать это бродяжническое существование… Ну, вы понимаете…
        Фэй бессильно опустилась на стул, стоявший рядом с кроватью. Ею всецело завладело отчаяние.
        — Но что я могу поделать, доктор? Сцена — единственное, чем я могу заработать себе на жизнь. Другого способа добывания денег я не знаю. Если я отстану от труппы…  — она замолчала и тупо уставилась в пространство.
        Правильно говорят, беда никогда не приходит одна!
        — Впрочем,  — доктор Телфорд не пытался скрыть своего осуждения,  — в Шайенне есть сиротский приют. Я поговорю со своей невесткой. Думаю, она согласится присмотреть за девочкой, а вы сможете отправляться дальше.
        — Нет!  — Фэй вскочила со стула, да так резко, что у нее закружилась голова, и она вынуждена была опять сесть.  — Нет! Я не брошу свою дочь!  — она выпрямилась и гордо вскинула голову.  — Я останусь здесь и сделаю все, чтобы моя девочка выздоровела!
        Доктор Телфорд откашлялся.
        — Очень похвальное намерение, миссис Батлер…
        Фэй уловила в его голосе нотки недоверия. Несомненно, этот провинциальный врач считает, что юна никакая вовсе не миссис Батлер. К несчастью, так оно и было; по крайней мере, ей так казалось.
        Фэй поспешила отбросить прочь мысли о Джордже, но горечь и обида уже успели овладеть ею. Нет, она не может позволить себе оказаться во власти эмоций, тем более, испытывать жалость к себе. Она должна полностью посвятить себя заботам о Ребекке и Алексе.
        В уме Фэй подсчитала деньги, которые успела подкопить за время гастролей. Не так много, к тому же Раймонд Дрю, менеджер труппы, не придет в восторг от того, что она решила без предварительного уведомления оставить труппу, и вряд ли согласится выплатить выходное пособие.
        Неприятные мысли о Раймонде Дрю Фэй отбросила с той же поспешностью, как и воспоминания об отсутствующем супруге. С Раймондом она поговорит позже.
        — Доктор Телфорд, может быть, вы посоветуете мне, где я могла бы найти в Дэд Хорс работу? К тому же нам: нужно остановиться где-то до тех пор, пока Бекка не будет в состоянии продолжить путь.
        Врач поднял бровь.
        — Боюсь, с работой у нас здесь туговато, миссис Батлер. Как вы могли заметить, Дэд Хорс — уже не то, что он являл собой в былые времена. Люди бегут, банк закрылся, последний дилижанс приходил сюда два года назад. Я вообще удивляюсь тому, что этот отель еще принимает постояльцев. Он бы давно закрылся, если бы мой сын не верил слухам о том, что к северу от города, по долине, должна в скором времени пройти железная дорога,  — доктор сокрушенно вздохнул и поскреб макушку.  — В округе осталось несколько скотоводческих ранчо, да и те находятся далековато друг от друга. Здесь мало женщин. Позволю себе заметить, если вы подыщете себе мужа, какого-нибудь ковбоя или владельца ранчо…
        — Я замужем,  — отрезала Фэй.
        — В таком случае не знаю, что вам и присоветовать… В нашей лавке люди не требуются. Голдам помогают их шестеро ребятишек,  — Телфорд в задумчивости потер пальцами подбородок.  — Ага! Возможно, для вас найдется работенка в салуне!
        — В салуне?  — с ужасом переспросила Фэй.
        На нее тут же нахлынули неприятные воспоминания. За годы артистической карьеры Фэй не раз приходилось играть в салунах. Ничего хорошего! Официанткам, обслуживавшим посетителей, приходилось работать в платьях, едва прикрывавших их прелести, и время от времени какой-нибудь подвыпивший завсегдатай норовил распустить руки. Играя на сцене, Фэй была хоть как-то защищена от пьяных домогательств и нежелательных поползновений со стороны посетителей…
        — Может быть, найдется еще что-нибудь?  — спросила она упавшим голосом.
        От доктора Телфорда не ускользнули нотки отчаяния в голосе женщины. Он протянул руку и положил ее на плечо Фэй.
        — Мне только что пришло в голову, что вы могли бы получить место у Ратледжа. Я не уверен, но, насколько мне помнится, от него по весне ушел повар. Возможно, мистер Ратледж уже подыскал другого, но у него большое хозяйство и много работников: Думаю, ему не помешала бы и домоправительница. В доме Ратледжа на холме найдется место и для вас, и для ваших детей. Я хорошо знаком с его управляющим, Паркером Мак Коллом. Это честный и работящий малый. Я поговорю с ним, возможно, он замолвит за вас словечко мистеру Ратледжу,  — доктор покачал седой головой.  — Сам я с мистером Ратледжем не знаком, впрочем, в нашем городке мало тех, кто мог бы похвастаться знакомством с ним, однако ковбои охотно у него работают и, по всей видимости, работа их устраивает. Думаю, вам тоже у него понравится.
        Домоправительница или повариха. Куда ни шло! Конечно, она справится. Хотя опыта ведения домашнего хозяйства у Фэй не было, в своих способностях она не сомневалась. Разъездная жизнь, путешествия в фургонах, ночи в гостиницах не представили для нее возможности заниматься домом, но лиха беда начало! Что касается ее кулинарных способностей, уж сварить кофе и поджарить мясо для оравы проголодавшихся ковбоев она всегда сумеет.
        И в конце концов, ведь не собираются они остаться здесь навсегда. Как только Бекка поправится, они вернутся в Нью-Йорк, где всегда можно подыскать местечко в одной из театральных трупп.
        Впрочем, получи Фэй возможность работать в Нью-Йорке, она не оказалась бы сейчас в этом захолустном городке Среднего Запада с неблагозвучным названием Дэд Хорс. Но Фэй продолжала тешить себя иллюзиями и искренне верить в то, что все сложится как нельзя лучше. Мысль о том, что мистер Ратледж может отказать ей в работе, уже приходила ей в голову, но Фэй упорно гнала от себя сомнения и не позволяла отчаянию и страху овладеть собой. Она нужна Бекке и Алексу и сделает все от нее зависящее, чтобы им было хорошо. Будет мыть полы, гладить белье, штопать одежду и, если не останется другого выбора, обслуживать пьяных посетителей местного салуна.
        — Как мне найти мистера Ратледжа?  — спросила Фэй, решительно вставая со стула.
        — Я собираюсь завтра навестить там больного, могу прихватить вас с собой,  — доктор взял свой черный кожаный чемоданчик и направился к двери. На пороге он обернулся.  — Рано утром я зайду осмотреть девочку и приведу с собой невестку. Нэнси приглядит за вашей дочерью, пока вас не будет.
        — Не знаю, как и благодарить вас, доктор Телфорд.
        Как только доктор ушел, в дверях появился Алекс.
        — Что с Беккой?  — спросил он не по-детски озабоченно.
        Семилетний Алекс пытался вести себя как взрослый, и Фэй едва сдержалась, чтобы не расплакаться. В последнее время она все чаще стала замечать в нем замашки взрослого мужчины, и это обстоятельство в немалой степени ее радовало. Фэй опустилась на стул, притянула сына к себе, обхватила его худенькие плечи и сжала в объятиях.
        — Бекка поправится,  — сказала она, заставляя себя верить в правдивость собственных слов.  — Ей нужен отдых, поэтому нам придется здесь задержаться.
        — Я помогу тебе за ней ухаживать, мама.
        Фэй прижала сына к груди и поцеловала в щеку.
        — Я рассчитываю на твою помощь. Ты давно стал для меня опорой. Сделай одолжение, передай мистеру Дрю, что мне надо с ним поговорить.
        Алекс кивнул и выскочил за дверь, а Фэй наклонилась к дочери и поцеловала ее в горячий лоб.
        — Я никогда не оставлю тебя, Ребекка Энн,  — прошептала она срывающимся от волнения голосом.  — Мы справимся с твоей болезнью, обещаю тебе.
        В последнее время маленькой семье часто приходилось нелегко, но они стойко переносили все невзгоды. Конечно же, они прорвутся и на этот раз. Они должны прорваться. Алекс и Бекка были для Фэй единственными близкими людьми в этом бескрайнем мире, они были для нее всем, и мысль о том, чтобы потерять хотя бы одного из них, отзывалась в ее сердце нестерпимой болью.
        Ты не можешь умереть, Бекка. Ты должна поправиться. Мир жесток и прекрасен, а тебе еще столько предстоит увидеть и пережить.
        Фэй нежно любила обоих своих детей, но беспокоилась больше о Бекке. Ребекка Энн Батлер едва не умерла, появившись на свет, да и потом не отличалась крепким здоровьем. Но во всех других отношениях она была прелестнейшим ребенком. Маленькая Бекка никогда не капризничала, всегда улыбалась и доставляла матери немного хлопот, а научившись ходить, возвела старшего брата в высшие авторитеты и слушалась его во всем, Фэй всхлипнула, вспомнив, как во время репетиций и представлений они тихонько сидели за кулисами, притулившись друг к другу и ничем не выдавая своего присутствия.
        Бекка должна выжить! Она должна вырасти большой, стать счастливой и иметь то, чего так не хватало ее матери — домика с выкрашенным белой краской забором, любящего и любимого мужа и еще очень многого.
        Фэй взглянула на дочь.
        — Ты у меня поправишься,  — прошептала она, нежно поглаживая девочку по головке.  — Ты поправишься, и все у нас будет, как прежде. Обещаю!
        Монолог Фэй, обращенный к самой себе, был прерван настойчивым стуком в дверь. На пороге появился Раймонд Дрю.
        — Как наша маленькая больная?  — спросил он, кивнув в сторону Бекки.
        — Спит,  — Фэй облизнула сухие губы.  — Врач сказал, что она не сможет путешествовать, пока не поправится. Боюсь, что на это уйдет много времени. Несколько недель, может быть, даже месяцев. Я и дети остаемся в Дэд Хорс.
        — Остаетесь в этой дыре? Боже праведный! Ты в своем уме, Фэй? На следующей неделе мы должны выступать в Шайенне. Как только мы будем там, ее осмотрит другой врач, а этот никуда не годится. Какой приличный, уважающий себя врач согласился бы жить в этой богом забытой дыре? В медицине он разбирается не больше моего! Что он тут тебе наговорил? Если хочешь знать мое мнение — он всего лишь шарлатан.
        — Ты взгляни на нее, Раймонд. Девочка серьезно больна, чтобы понять это, не надо быть врачом. Еще несколько десятков миль в фургоне убьют ее. Если бы мы были сейчас в Грин-Ривер Сити, где есть железная дорога… Нет, мы остаемся здесь,  — Фэй упрямо тряхнула головой и безбоязненно посмотрела в глаза менеджера труппы.  — Вам придется ехать без меня.
        — А где, по-твоему, я найду актрису на твое место? У нас с тобой контракт, Фэй Батлер, и я требую, чтобы ты выполняла его условия!
        Фэй зажмурила глаза, будто получила пощечину.
        — Она моя дочь, Раймонд. На моем месте так поступила бы любая мать.
        Раймонд Дрю сплюнул на пол, выругался и направился к двери.
        — Хорошо! Оставайся здесь, твою роль я отдам Кристине, но помни, если ты придешь еще ко мне просить работу, я выгоню тебя взашей!  — он исчез за дверью, бормоча под нос ругательства насчет пьяниц-актеров и обзаведшихся детьми актрис.

* * *

        В эту ночь Фэй почти не сомкнула глаз. Каждый раз, когда сон, казалось, приходил, Фэй просыпалась, как от толчка, и мысли о будущем, страх за Ребекку с новой силой начинали одолевать ее.
        А что, если мистер Ратледж не даст ей работу? Куда идти тогда, ведь она уже порвала с труппой Раймонда Дрю? Труппа покинет Дэд Хорс завтра утром и, когда последняя повозка скроется из виду, будет уже поздно менять решение. Не пришлось бы потом кусать локти! А что будет тогда с Алексом и Ребеккой? Неужели она позволит им голодать?
        В эту ночь Фэй совершенно не выспалась, утром под глазами появились темные круги, а все тело болело. Один только взгляд в зеркало расстроил Фэй больше, чем вчерашний разговор с Раймондом Дрю. Кто захочет взять в услужение такую измотанную жизнью женщину? Уж никак не мистер Ратледж. Она уже боялась его, не видев ни разу в жизни. Еще раз оглядев себя в зеркале, Фэй совсем пала духом. Она не в состоянии поднять даже сковороду, не говоря уже о том, чтобы готовить обед целой ораве проголодавшихся ковбоев.
        Тем не менее, Фэй долго и тщательно наряжалась. Она надела свое лучшее платье, аккуратно уложила волосы и слегка подкрасилась. Когда они с доктором Телфордом вышли из гостиницы, оптимизм окончательно улетучился, более того, Фэй совсем разуверилась в успехе начинания. Если бы не отчаянное положение, ничто не смогло бы заставить ее покинуть больную дочь даже на минуту.
        Они выехали в двухместном кабриолете доктора на окраину городка. Телфорд указал на дорогу, уходившую вдаль.
        — Вот, по ней мы и отправимся. Дорога ведет к ранчо Джеггд Р.
        Пять миль по пыльной каменистой дороге — не слишком приятный путь! Благо утро было прохладным, и в лицо дул свежий ветерок. Через полчаса кабриолет подкатил к трехэтажному дому мистера Ратледжа, возвышавшемуся на холме и обдуваемому со всех сторон ветрами.
        Что за причуда селиться в таком пустынном месте? Какому чудаку понадобилось искать здесь уединения? Сердце Фэй тревожно забилось. Она уже почти пожалела о том, что отстала от труппы.
        Вблизи здание оказалось гораздо большим, чем выглядело с дороги. Дом был выкрашен в серый цвет, вокруг него теснились многочисленные надворные постройки. Рядом с домом располагался загон, в котором резвилось около десятка крепких, упитанных лошадок.
        Когда они въехали во двор, дверь дома распахнулась. На крыльцо вышел невысокий мужчина в заломленной назад ковбойской шляпе и, облокотившись на перила, стал дожидаться, пока они подкатят к дому.
        — Это он?  — спросила Фэй у доктора.
        — Нет, это Мак Колл. Он здесь состоит кем-то вроде десятника.
        Фэй разочарованно вздохнула. Во всем облике Мак Колла, в его загорелом, изборожденном морщинами лице и добродушной улыбке было что-то такое, что сразу расположило ее к десятнику.
        — Привет, Рик! Каким ветром тебя сюда занесло?  — Мак Колл скользнул взглядом по лицу незнакомки и сошел с крыльца, чтобы придержать лошадь.
        — Я приехал снять швы у Герти,  — доктор Телфорд повернулся к своей попутчице.  — Со мной Фэй Батлер. Миссис Батлер, это Паркер Мак Колл.
        Фэй вежливо кивнула.
        — Рада с вами познакомиться, мистер Мак Колл.
        — Взаимно, мадам.
        — Она хочет поговорить с мистером Ратледжем. Для того сюда и приехала,  — продолжал Телфорд.
        Паркер Мак Колл удивленно вскинул брови, и с его лица вмиг слетела улыбка.
        — Поговорить с мистером Ратледжем?  — он потер пальцами подбородок.  — Ты ведь знаешь, Рик, босс не любит принимать гостей, тем более незваных.
        — Но мне нужно с ним встретиться!  — воскликнула Фэй, испугавшись, что десятник не даст ей возможности повидаться с хозяином, не говоря уже о том, чтобы просить у него работу.
        Смущенная собственной горячностью, Фэй стиснула кулачки и, выпрямив спину, произнесла со всем достоинством, на которое была способна:
        — Мистер Мак Колл, я ищу, работу. У меня двое детей, и в настоящий момент я не могу уехать, чтобы найти ее в другом месте. Доктор любезно подвез меня сюда. Возможно, мистеру Ратледжу требуется домоправительница. Я могу также готовить пищу…  — добавила она и смущенно замолкла.
        Удивленный этой тирадой Мак Колл вопросительно посмотрел на Рика Телфорда.
        — Домоправительница?  — переспросил он и нахмурившись, задумался. Фэй замерла, не спуская глаз с лица десятника.
        — Вообще-то неплохая мысль,  — Мак Колл улыбнулся.  — Я бы сказал, отличная мысль! Пойдемте-ка со мной, миссис Батлер.
        Дрожа от волнения, Фэй с благодарностью приняла руку доктора Телфорда, который помог ей выйти из коляски.
        — А Герти — в амбаре!  — крикнул доктору Мак Колл, поднимаясь вместе с Фэй по ступенькам.
        Они вошли в дом. Внутри все было погружено в полумрак, на окнах висели плотные тяжелые портьеры, напрочь закрывавшие доступ яркого солнечного света. Фэй подумала было о том, что здесь кто-то недавно умер, но тут же отбросила эту мысль, усмотрев во всем окружающем давно заведенный порядок. Фэй невольно поежилась от страха. В затхлой атмосфере дома ощущалось что-то зловещее, она вдруг почувствовала непреодолимое желание бежать отсюда прочь.
        Не надо трусить! Вспомни о детях!
        Паркер остановился у дубовой двери и осторожно постучал.
        — Кто там?  — раздался из-за двери громкий властный голос.
        — У тебя найдется свободная минутка, Дрейк?  — спросил Паркер и, не дожидаясь ответа, повернул ручку двери, распахнул ее и втолкнул Фэй в комнату.
        — Эту молодую леди зовут Фэй Батлер. Она хочет с тобой поговорить,  — десятник ободряюще сжал локоть Фэй и вышел, прикрыв за собой дверь.
        В комнате, как и везде в доме, царил полумрак, но Фэй сразу же поняла, что находится в библиотеке. Стены до самого потолка оказались заставлены полками, на которых теснились сотни и сотни книг. Портьеры на окнах были задернуты, единственным источником света служила настольная лампа. В кресле перед столом угадывались очертания фигуры хозяина кабинета, но разглядеть лицо не представлялось возможным.
        — Что вам нужно?  — нетерпеливо спросил он и резко встал.
        Массивная фигура, казалось, заполнила собой всю библиотеку и угрожающе нависла над сжавшейся в комок женщиной. Тембр его голоса тоже не предвещал ничего хорошего.
        Во рту у Фэй разом пересохло, ноги подкосились, и, чтобы не упасть, она судорожно вцепилась в стойку ближайшего стеллажа с книгами.
        Только бы увидеть его лицо и встретиться с ним взглядом!
        Фэй судорожно глотнула воздуха и выпалила на едином выдохе:
        — Мистер Ратледж, я приехала сюда, чтобы наняться к вам в домоправительницы!
        — Мне не нужна домоправительница.
        — Но мне нужна работа!
        Фэй решительно шагнула на середину комнаты, совершенно забыв о своих недавних страхах. Отчаяние сделало ее храброй до безрассудства.
        — Мистер Ратледж, моя маленькая дочь очень больна. Доктор сказал, что дальнейшие поездки могут погубить ее. Мне нужна работа и место, где мы могли бы остановиться, пока она не выздоровеет. Умоляю вас, сэр. Я в отчаянном положении, но не прошу у вас милостыни. Я отработаю все на вашем ранчо.
        Последовала долгая пауза. Затем Дрейк Ратледж вышел из-за стола и направился к ней. С каждым его шагом Фэй замирала от страха. Наконец он подошел вплотную и остановился в нескольких дюймах, возвышаясь над ней, как утес.
        — Я вижу, вы нездешняя,  — сказал он глубоким низким голосом.  — Но здесь вам не место.
        Фэй подняла голову и впервые взглянула на того, кто мог бы спасти ее и детей. Только сейчас Фэй разглядела, что широкоплечий Дрейк Ратледж облачен в костюм, словно собрался на званый ужин. Длинные темные волосы падали на плечи, а черты его лица в свете настольной лампы показались Фэй грубыми и резкими. Вдруг Фэй чуть было не вскрикнула: правый глаз Ратледжа прикрывала черная повязка. Она содрогнулась.
        Настоящий пират! Да и имя у него соответствующее! Наверное, родители, если они у него были, назвали его так в честь знаменитого капера.
        Некоторое время оба молчали и не двигались. Сердце Фэй готово было выскочить из груди. Никогда в своей жизни ей не приходилось почти физически ощущать исходившую от человека неприязнь. Пришлось. Ей показалось, задержись она в этой полутемной комнате еще минуту, и живой ей отсюда уже не выйти.
        Наконец Ратледж отступил на шаг и, едва сдерживая ярость, произнес:
        — Аудиенция закончена, миссис Батлер. Идите.
        — Но как же насчет работы?  — вскричала Фэй.  — Вы так и не сказали мне, берете ли вы меня в домоправительницы!
        Ратледж наклонился вперед, и лицо его оказалось в нескольких дюймах от лица Фэй.
        — Вы уверены, что вам хочется на меня работать, мадам?
        У Фэй хватило храбрости не отпрянуть назад.
        — Нет,  — выдавила она из себя.  — Но у меня нет другого выбора. Не могу же я позволить умереть своей дочери только потому, что мне не нравится ни этот дом, ни его хозяин. Я не могу позволить своим детям жить в комнатах над салуном. Это было бы для них еще хуже.
        Совершенно неожиданно вся храбрость Фэй улетучилась, и ее охватило горькое отчаяние. Из глаз брызнули слезы, в умоляющем жесте она протянула к Ратледжу руки, едва не коснувшись его груди.
        — Пожалуйста, мистер Ратледж! Умоляю, помогите мне и моим детям. Бекке всего пять лет от роду. Пожалуйста, спасите нас!
        Опять в библиотеке воцарилась тишина, потом Дрейк Ратледж приглушенно выругался и, обойдя Фэй, двинулся к двери.
        — Передайте Паркеру, чтобы он предоставил вам и вашим отпрыскам комнаты на третьем этаже,  — он распахнул дверь.  — И не попадайтесь мне на глаза,  — добавил Ратледж и исчез в полумраке.
        Когда его шаги замерли в анфиладе комнат, Фэй глубоко вздохнула, все еще не веря в свое счастье. Она получила то, за чем явилась. У нее будет работа, а у семьи крыша над головой и стол. Бекка поправится.
        Фэй все еще пребывала под впечатлением разговора с этим странным и страшным человеком, мистером Ратледжем. Выйдя из библиотеки и прикрыв за собой дверь, она направилась к выходу и вдруг поймала себя на ощущении, что хозяин дома прячется где-то здесь, в тени, и наблюдает за ней.
        Какой необычный человек! С такими людьми Фэй встречаться раньше не доводилось!

* * *

        Дрейк Ратледж услышал, как хлопнула входная дверь, и, осторожно отодвинув рукой портьеру, выглянул в залитый солнечным светом двор.
        Фэй Батлер появилась в поле его зрения секундой позже. Она подошла к кабриолету, остановилась рядом и, повернувшись, посмотрела на дом.
        Каштановые волосы Фэй блестели в лучах утреннего солнца. Ее коричнево-золотое платье с турнюром идеально сидело на миниатюрной фигуре, и, что самое скверное, сложена она была великолепно.
        Настоящая красавица! Пальцы Ратледжа судорожно вцепились в портьеру. Он догадывался о том, что его гостья красива, еще там, в сумраке библиотеки. Даже исходившее от нее благоухание, нежное и мучительно сладкое, заставило учащенно забиться его сердце. Но до этого момента Дрейк Ратледж даже не представлял, что его гостья может быть так прекрасна.
        Что заставило его согласиться приютить незнакомку в Джеггд Р.? Домоправительница ему была не нужна, и тем более — такая красивая. Жизнь научила Дрейка тому, что женщины, особенно красивые, способны приносить только несчастья и являются первопричиной зла в этом мире.
        И все же, было что-то трогательное в том, как она стояла перед ним, испуганная, беззащитная и в то же время отчаянно храбрая. В ее голосе он уловил решимость во что бы то ни стало добиться своего, и это обстоятельство поколебало твердое намерение отделаться от нежелательной просительницы и в конце концов стало началом его падения.
        Тем временем со стороны амбара появился Рик Телфорд, единственный врач в Дэд Хорс. Хотя они не были знакомы, Дрейк хорошо знал доктора наглядно: ковбои нередко падали, объезжая лошадей, получали травмы, и в таких случаях на ранчо наведывался Телфорд. Дрейк выругался, проклиная доктора за то, что тот приволок сюда эту женщину. Доктор, будто что-то почувствовав, повернул голову и посмотрел в окно, где за портьерой прятался странноватый хозяин ранчо. Потом доктор сказал что-то Фэй Батлер, помог ей сесть в кабриолет и, пристроившись рядом с ней на сидении, стегнул вожжами по крупу лошади. Кобыла резко рванула с места, и повозка исчезла из виду, унося прочь заезжую диву с огненно-рыжими волосами.
        Дрейк снова выругался и опустил штору. Комната погрузилась в привычный полумрак. Она не задержится здесь надолго, уж он об этом позаботится. Проклиная себя за минутную слабость, Дрейк вернулся в библиотеку.

* * *

        Запыхавшаяся Фэй Батлер влетела в свой гостиничный номер. Она все еще не могла прийти в себя от счастья.
        Нэнси Телфорд выглядела не такой счастливой, поднимаясь с кресла, стоявшего у изголовья постели больной девочки.
        — Ну вот, наконец-то, и вы,  — сказала она, взяв со стола корзинку с рукоделием.
        — Как Бекка?
        — Она спит. Мне кажется, ей уже лучше.
        Не удовлетворившись ответом сиделки, Фэй подошла к дочери и положила ладонь на ее лоб. С облегчением она почувствовала прохладу кожи и поняла, что худшее позади, что температура спала и Господь услышал ее молитвы. Повернувшись к Нэнси, Фэй улыбнулась.
        — Благодарю вас, миссис Телфорд, за то, что вы нашли время посидеть с моей дочерью. Не знаю, что бы я делала, если бы…
        Нэнси поморщилась и протестующе замахала руками.
        — Но кроме того, спешу вам сообщить,  — продолжала Фэй,  — что мистер Ратледж взял меня на работу.
        Глаза Нэнси округлились.
        — Ну, уж в это я никогда не поверю!
        — Именно так, уверяю вас. Я и сама все еще не могу поверить в это до конца.
        Фэй уселась на краю кровати и разразилась счастливым смехом.
        — Не могу поверить в то, что мистер Ратледж допустил вас до своей персоны. Неужели вы с ним виделись?
        — Я видела его, как сейчас вижу вас!
        Фэй сняла соломенную шляпку и аккуратно положила ее на стоявший рядом с кроватью дочери туалетный столик. Нэнси подалась вперед, сгорая от любопытства.
        — Ну! Какой он? Кто он, этот таинственный и неприступный мистер Ратледж? Расскажите мне все, я сейчас лопну от любопытства!
        Злой, очень злой и не слишком любезный, подумалось Фэй, но говорить она этого не стала. Ведь никто иной, как этот грубиян дал ей работу и крышу над головой.
        — Не знаю, что и сказать,  — проговорила Фэй, пытаясь собрать воедино свои впечатления от встречи с хозяином ранчо Джеггд. Р.  — Аудиенция была очень короткой, я даже не успела его толком рассмотреть. К тому же, мистер Ратледж оказался не слишком разговорчивым собеседником, и, как я поняла, он не очень жалует общество незнакомцев. Словом, этакий отшельник-скотовод со Среднего Запада.
        — Ну, это знает каждый в нашем городке, миссис Батлер. Что касается меня, я всегда считала, что он просто-напросто скрывается от правосудия. Иначе почему он не появляется в городе, почему безвылазно торчит на своем ранчо, избегает общества даже самых почтенных граждан? Помяните мое слово — он беглый преступник, возможно, даже убийца! Как бы вам не пожалеть о том, что вы нашли у него прибежище. Напрасно вы последовали совету моего свекра. Скажу вам по секрету, я не очень-то высокого мнения о его умственных способностях и я не удивлюсь, если вас рано или поздно найдут в собственной постели с перерезанным горлом!
        Тряхнув головой, Нэнси величественно выплыла из комнаты, любовно зажав в руке корзинку с рукоделием.
        Еще минуту Фэй стояла, оглушенная последними словами Нэнси Телфорд. «Не удивлюсь, если вас найдут в постели с перерезанным горлом!» Неужели Нэнси права, подумала Фэй. Она вспомнила сумрачную библиотеку и устрашающий вид ее хозяина. Неужели она совершает ошибку, неужели подвергает опасности жизнь своих детей?
        Фэй склонилась над дочерью и поцеловала ее прохладный лоб. Бекка открыла глаза, и сердце Фэй бешено забилось.
        — Бекка, девочка моя!  — она сжала осунувшееся лицо дочери в своих ладонях.
        — Мама, я хочу пить,  — произнесла та слабым голосом.
        Фэй проворно наполнила водой стакан из стоявшего на туалетном столике глиняного кувшина и, придерживая рукой голову Бекки, поднесла стакан к сухим губам девочки. Та сделала два маленьких глотка, закрыла глаза и снова погрузилась в сон. Фэй осторожно опустила голову дочери на подушку.
        — Мы больше никуда не поедем, Ребекка Энн,  — прошептала она, почувствовав, как по щеке скатилась слеза.  — По крайней мере до того, как ты поправишься. Твоя мама нашла работу. Теперь мы будем жить в большом красивом доме. Никаких подмостков и душных гостиничных номеров! Много солнца и чистого воздуха!  — перед ее мысленным взором вдруг возникла высокая, чуть расплывчатая фигура ее нового хозяина.  — Миссис Телфорда дура! Если он согласился приютить нас в своем доме, значит, у него большое сердце. Да, и иначе быть не может!

* * *

        Дрейк Ратледж редко ложился спать раньше предрассветных часов. По ночам он бродил по своему просторному дому или сидел в плетеном кресле на веранде, поглощенный темнотой. Во время этих ночных бдений, когда весь мир спал, он находил удовлетворение и умиротворение в своем полном одиночестве.
        Но в эту ночь он не находил себе места. Опустошенность и безысходная тоска не давали ему покоя. Дрейк знал причины и того и другого, он попытался было вызвать к жизни свои старые, привычные чувства: раздражение, злость, гнев,  — но в эту ночь они предали его.
        Стоя на веранде, он вглядывался в далекие огоньки Дэд Хорс. Лунный свет отражался в реке, которая змейкой извивалась по дну долины, вдаль убегала цепь холмов, на востоке светлел нарождающимся днем горизонт. Величественное зрелище! Бесчисленное множество раз Дрейк любовался им с тех пор, как купил этот дом на холме, бесчисленное множество раз он наслаждался безмятежным покоем в душе и своим абсолютным одиночеством.
        «Но мне некуда деться! Пожалуйста, помогите нам!» В его ушах опять зазвучал умоляющий голос женщины, такой мелодичный и сладкий, а перед глазами возникло ее прекрасное испуганное лицо.
        Еще раз Дрейк обругал себя за то, что согласился встретиться с ней, выслушать ее и, что было самым неосмотрительным, поддаться уговорам и разрешить ей поселиться в своем доме-крепости. Черт возьми, женщина на корабле — быть беде! Что нашло на Дрейка в тот момент, когда она смело взглянула снизу вверх в его лицо и не сделала попытки сбежать прочь, несмотря на его устрашающий вид и грубое обращение. Нет! Следует сейчас же разбудить Паркера и послать его в Дэд Хорс, чтобы тот сообщил этой даме, что его хозяин передумал и не желает видеть под своим кровом никаких женщин. Тихо выругавшись, Дрейк спустился с крыльца и направился к загону.
        Бежать! Скорее бежать отсюда и от враз нахлынувших на него горьких воспоминаний!
        За считанные секунды он запряг своего пегого мерина и, вскочив в седло, направил его в сторону от долины и ненавистных огней Дэд Хорс. Дрейк отпустил поводья, всецело положившись на ночное зрение животного и предоставив ему возможность самому выбирать дорогу. Они мчались галопом по ночной равнине, и прохладный предрассветный ветер хлестал наезднику в лицо. Всадник и конь слились в единое целое, и Дрейк Ратледж растворился в бешеной скачке по пустынной ночной равнине, забыв про свои прошлые горести, про вчерашнюю гостью и про завтрашние заботы. Это была скачка, в которой он никак уж не мог выйти победителем: убежать от себя не удавалось еще никогда и никому.

        Глава 2

        Прошло несколько дней, и в одно прекрасное утро из городка, затерянного на равнинах Среднего Запада и носившего неблагозвучное название Дэд Хорс, выехала повозка, запряженная четверкой лошадей, которой управлял доктор Телфорд. В повозке, которую участливый доктор позаимствовал у Джозефа Голда, сидела Фэй, бережно придерживая на коленях голову Ребекки и стараясь не думать о том, что ждет ее впереди. Доктор Телфорд, настоявший на том, чтобы она впредь, как и все прочие, звала его просто Риком, старался ехать помедленнее, памятуя о том, как болезненно переносит его маленькая пациентка дорожные ухабы и тряску. Фэй была бесконечно благодарна ему за заботу.
        Алекс отнюдь не разделял страхи и сомнения матери. После долгого заточения в стенах гостиницы он исходил восторгом, попав наконец на вольные просторы равнины, и горел нетерпением поскорее добраться до ранчо. Он сыпал вопросами относительно того, где им предстоит жить, сможет ли он покататься на лошади и увидит ли самых что ни на есть настоящих ковбоев.
        — А мы увидим индейцев?  — прозвучал его очередной вопрос, заданный в явной надежде на то, что мать ответит на него утвердительно.
        — Я не знаю, Алекс,  — уклончиво ответила мать.
        Не удовлетворившись таким ответом, Алекс обратился с тем же к доктору Телфорду. Тот пробормотал нечто в той же степени неопределенное. В этот момент Бекка открыла глаза и позвала мать.
        — Да, дорогая!
        — Там есть индейцы?  — спросила девочка.
        Фэй улыбнулась и погладила дочь по голове.
        — Не думаю, дорогая. Но даже если они там и есть, вреда нам они не причинят. Ты, наверное, вспомнила Буффало Билла в шоу о Диком Западе?
        — Да, мама.
        — Во-первых, там были не всамделишные индейцы, а во-вторых, они убивали людей не по-настоящему. Это ведь был спектакль. Тебе нечего бояться, девочка.
        Успокоившись, Бекка закрыла глаза и опять погрузилась в сон, но у ее матери на душе было совсем неспокойно. Нет, не индейцы тревожили Фэй, она побаивалась своего нового хозяина. Все эти дни Фэй старалась не думать о мистере Ратледже, но это давалось ей с большим трудом. Время от времени темный образ Дрейка Ратледжа мрачной гранитной глыбой всплывал перед ее внутренним взором, пугая своей непредсказуемостью.
        Что готовит ей будущее? Станет ли она домоправительницей? Сможет ли готовить пищу так, чтобы угодить вкусам хозяина? Не выгонит ли он ее и детей прежде, чем Бекка окончательно поправится? Скверно, если сбудется зловещее предсказание Нэнси Телфорд. Неужели им действительно суждено умереть в постели от руки убийцы? Неужели она совершает роковую ошибку? Эти и другие вопросы не давали Фэй покоя в пути. Она сжимала кулачки, пытаясь взять себя в руки и не поддаваться панике. Фэй успокаивала себя словами «будь что будет» и еще раз убеждала себя в том, что поступает правильно и другого выхода нет. С каждым днем пребывания в гостинице их скромные сбережения катастрофически таяли. Фэй экономила на еде, старалась отдать лучший кусок детям и с ужасом думала о том, что деньги могут кончиться прежде, чем доктор Телфорд посчитает возможным перевезти больную девочку на ранчо Ратледжа.
        Фэй посмотрела на серый дом, возвышавшийся на холме, и, содрогнувшись от страха, постаралась взять себя в руки. Они ведь не задержатся здесь надолго! Как только Бекка поправится, они покинут это неприветливое место.
        — Конечно, лучше дома ничего нет, но где этот дом?  — произнесла она вслух.
        — Что вы сказали?  — отозвался с переднего сиденья доктор Телфорд.
        Смущенная и удивленная тем, что произнесла эти слова вслух, Фэй встретилась с доктором глазами.
        — Это строка из пьесы.
        — Шекспир?
        — Да.
        — Моя жена всегда была без ума от пьес Шекспира,  — сказал он, нахмурив брови.  — Чего не скажу о себе. Слишком уж у него витиеватый и непонятный слог,  — доктор сделал паузу.  — Но Эстер любит пьесы Шекспира.
        Последние слова он произнес так, что Фэй почувствовала его сожаление о сказанном. Она промолчала, захваченная воспоминаниями о всех сыгранных ею в пьесах Шекспира ролях.
        Для Фэй Батлер Шекспир был таким же членом семьи, как отец и мать. С раннего возраста она слышала строчки из шекспировских трагедий, познакомилась с их действующими лицами. Поскольку ей редко приходилось общаться с другими детьми, эти персонажи стали ее единственными друзьями.
        Когда родители Фэй, оба актеры, игравшие в шекспировских пьесах, решили развестись, ей пришлось много путешествовать по всей стране с отцом. Она выросла за кулисами, в гостиничных: номерах, в дилижансах, повозках и поездах. Первую свою роль Фэй сыграла, когда ей не исполнилось еще и десяти лет, и вся ее последующая жизнь была связана с театром. Вся жизнь оказалась сплошным спектаклем, а персонажи в нем — вымышленными.
        Фэй нахмурилась при этой мысли и поспешила ее отогнать. Нет, все действующие лица в ее жизни были реальными, как и у всех других, и нечего делать из нее трагедию. Она всегда восхищалась великими актрисами ранга Сары Бернар и Елены Моджеевской, ей всегда хотелось походить на сцене на свою мать, Нелли Филдс, и все же Фэй вполне отдавала себе отчет в том, что и сама хорошая актриса. Фэй никогда не представляла для себя иной жизни, чем на подмостках, но, может быть, есть еще и другая?
        Фэй вдруг ощутила в душе щемящее чувство одиночества, но с безжалостной решимостью заставила себя поверить в другое. Нет, она вовсе не одинока, у нее есть Алекс, Бекка и любимая профессия! Нет, ей не надо другой жизни, как только Бекка поправится, Фэй вернется на сцену! Непременно вернется!

* * *

        Дрейк стоял у окна своей спальни на втором этаже, наблюдая за тем, как из повозки выходит с маленькой девочкой на руках Рик Телфорд. Вслед за ним на землю спрыгнула Фэй Батлер и подросток, которого она тут же взяла за руку. Вся компания, возглавляемая Паркером Мак Коллом, проследовала к дому. Он слышал, как открылась входная дверь, как они, переговариваясь, поднимались по лестнице на третий этаж. Такого шума в доме не поднимал никто уже лет семь. Дрейк в очередной раз почувствовал раздражение и злость на самого себя.
        Черт возьми, зачем они здесь? Дрейк в сотый раз проклинал себя за то, что позволил этой дамочке поселиться у него. Почему у него не хватило решимости отказать ей сразу или сообщить на следующий день о том, что он передумал брать ее в услужение? Проведя ладонью по волосам, он отошел от окна, пересек комнату и отворил дверь.
        — Мама, можно, я выйду погулять во двор?  — услышал Дрейк звонкий мальчишеский голос, раздавшийся с лестничной площадки третьего этажа.
        — Нет, Алекс! Пока нельзя. Возвратись в комнату и прикрой дверь. Нам ведь надо еще разобрать вещи.
        — Но, мама…
        — Алекс, прекрати!
        Послышался стук закрываемой двери, и наступила тишина.
        Дрейк заскрипел зубами. Провались они пропадом! Идиот! Как случилось, что он пошел против собственных правил, поселив это беспокойное семейство в собственном доме? Теперь его затворнической жизни пришел конец. Покоя ждать больше не приходится.
        Еще раз обругав себя последними словами, Дрейк спустился по лестнице на первый этаж и заперся в библиотеке. Отныне только здесь он сможет чувствовать себя спокойно.
        — Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится, миссис Батлер,  — сказал Паркер Мак Колл, стоя в дверях одной из комнат, отведенных Ратледжем для вновь прибывших.  — Вы пока устраивайтесь, разбирайте ваши пожитки, а когда маленькая леди уснет, я покажу вам ранчо. Это будет, так сказать, ознакомительная прогулка.
        — Благодарю вас, мистер Мак Колл.
        Паркер Мак Колл водрузил на голову вылинявшую шляпу неопределенного цвета.
        — Думаю, лучше будет, если вы станете называть меня просто Паркер.
        — В таком случае зовите меня просто Фэй.
        Паркер расплылся в улыбке, его загорелое обветренное лицо покрылось множеством морщинок и стало похоже на печеное яблоко.
        — Мне будет очень приятно называть вас так, мэм.
        — Никаких мэм, просто Фэй.
        — Хорошо, Фэй.
        Фэй прикрыла за ним дверь, на душе у нее было светло и радостно. Какой милый человек этот Паркер. Возможно, и другие отнесутся к ней так же. Похоже, все ее страхи были напрасны и ей здесь действительно рады. Скверно чувствовать себя приживалкой, да еще с двумя детьми, но пока что Фэй таковой себя здесь не ощущала.
        — Посмотри, мама! Вон поехал доктор Телфорд. Ух как высоко мы забрались!
        Фэй ринулась к окну, скрытому тяжелыми портьерами, из-за которых торчали ноги сына.
        — Александр Батлер!  — она схватила мальчика за ноги и втянула его в комнату.
        — А теперь выслушайте меня внимательно, молодой человек,  — сказала она строго, усадив Алекса на стул.  — Твоя сестра тяжело больна, Алекс. Не хватало еще, чтобы ты выпал из окна и сломал себе шею. Ты меня хорошо понял?
        Алекс сморщился так, что стал похож на Паркера Мак Колла.
        — Да, мама.
        — Знаешь, что говорят о нас люди? Они считают, что актеры никчемные людишки, не способные ни на что, кроме паясничанья перед толпой. Люди считают нас безответственными шарлатанами, не умеющими даже должным образом воспитать собственных детей. Более того, многие полагают, что мы не умеем вести себя на людях. Я не хочу, чтобы твое поведение утвердило их в этом мнении,  — Фэй встала на колени.  — Послушай, Алекс. Я понимаю, что все здесь тебе внове, что ты сгораешь от желания обследовать окрестности, но прошу тебя, постарайся вести себя тихо по крайней мере до тех пор, пока я не докажу мистеру Ратледжу, что могу справиться со своими обязанностями домоправительницы.
        Мальчик опустил глаза, явно раскаиваясь в своем поведении.
        — Прости, мама. Обещаю впредь вести себя тихо и не огорчать тебя.
        Фэй прижала Алекса к груди.
        — Ты всегда был хорошим мальчиком, и я тобой горжусь, а сейчас я нуждаюсь в твоем понимании больше, чем когда бы то ни было,  — она разомкнула объятья, встала с колен и оглядела сумрачную комнату.  — Поскольку мистер Мак Колл сказал, что мы можем располагаться в этих комнатах, давай-ка лучше их осмотрим.
        Тут же забыв про выговор, полученный от матери, и окрыленный перспективой новых открытий, Алекс вскочил со стула и беспорядочно заметался по комнате.
        Паркер выделил им две смежные комнаты, соединенные дверью. В первой комнате, где спала Бекка, располагались две узкие кровати и камин. Фэй отодвинула портьеру и выглянула из единственного окна. Окно выходило на север, из него открывался прекрасный вид на долину и расположенный в ней городок Дэд Хорс.
        — Вот так-то будет лучше,  — сказала Фэй, отодвинув в сторону обе портьеры и впуская в комнату яркий полуденный свет.
        Вторая комната оказалась побольше первой. В ней, кроме широкой двуспальной кровати, стояли софа и два стула. По обе стороны от камина располагались два окна, из которых открывался вид на дворовые постройки и кораль.
        И здесь Фэй сразу же раздвинула портьеры, и ворвавшийся в комнату свет высветил поднятую ими пыль, которая напомнила Фэй о том, что ей пора бы приступить к своим новым обязанностям. Теперь она стала домохозяйкой и должна позаботиться о том, чтобы не только в ее комнатах, но и во всем доме не было пыли.
        — Алекс, побудь, пожалуйста, с Беккой, а я отыщу кухню и приготовлю нам что-нибудь поесть. Когда я вернусь, ты можешь выйти во двор погулять, там, где тебе позволит мистер Мак Колл. Ты меня хорошо понял?
        Алекс кивнул.
        Фэй открыла чемодан и извлекла из него фартук, купленный загодя в лавке Голда и стоивший ей чуть ли не половину всех сбережений. Нацепив фартук, Фэй подошла к зеркалу, оглядела себя с ног до головы и осталась собой вполне довольна. Затем она решительно вышла из комнаты и спустилась по лестнице на первый этаж.
        — Мистер Мак Колл!  — позвала она и заглянула в гостиную.
        Это была просторная, погруженная в полумрак комната, среди скудной меблировки которой Фэй различила знакомые очертания пианино. Зачем оно здесь? Она не могла представить себе, чтобы в широкой груди мистера Ратледжа билось чувствительное сердце музыканта.
        Недоуменно пожав плечами, Фэй вышла из гостиной, пересекла коридор и оказалась в комнате, по всей видимости, служившей столовой. В привычном полумраке глаза Фэй различили длинный стол и ряды стульев с высокими спинками.
        — Паркер!  — позвала она еще раз.
        Никакого ответа.
        — Ну хорошо!  — сказала она себе вслух, справедливо рассудив, что где-то рядом со столовой должна быть кухня.
        Фэй окинула взглядом столовую и, увидев дверь в противоположной стене, направилась прямо к ней. Она успела сделать несколько шагов и больно ударилась о ножку одного из стульев.
        — Чтоб тебе пусто было!  — простонала она, с ненавистью взглянув на своего обидчика, очертания которого едва угадывались в полумраке, и с еще большей ненавистью — на задернутые портьерами окна.
        Прихрамывая, Фэй продолжила свой путь, ступая на этот раз медленно и осторожно во избежание неприятных неожиданностей. Открыв дверь, она оказалась в довольно широком коридоре с раздаточным окном в стене. В конце коридора находилась вожделенная кухня. Это была первая комната, окна которой оказались не задернутыми портьерами. Окна выходили на юго-запад. Отдельная дверь вела на небольшую веранду. В углу стояла закопченная чугунная плита, а посередине — длинный стол со скамьями по обе стороны. У наружной стены находился огромный кухонный шкаф, а рядом с ним раковина с рукояткой водяного насоса. За узкой дверью Фэй обнаружила просторную кладовую, но полки ее были почти пусты. Еще одна дверь вела на заднее крыльцо, где, облокотившись на перила, стоял Мак Колл и разговаривал с высоким худощавым человеком с покрытым пылью лицом и в мокрой от пота рубахе.
        — А вот и она!  — воскликнул Паркер, увидев Фэй.  — Фэй, это Герти Дункан! Герти, познакомься с Фэй Батлер, нашей новой домоправительницей и, по совместительству, поваром.
        Фэй чуть не ахнула от удивления, поняв, что перед ней женщина. Герти сдернула с головы ковбойскую шляпу, обнажив копну коротко постриженных курчавых волос, бросила сигарету на землю и лихо втоптала ее каблуком в пыль.
        — Рада познакомиться, миссис Батлер. Стряпуха из Паркера никуда не годная, так что — добро пожаловать! Надеюсь, ваше варево придется здешним парням по вкусу.
        Фэй вежливо ответила на приветствие, не в силах скрыть своего удивления.
        Герти расхохоталась.
        — Не смущайтесь, вы не первая, миссис Батлер, кто удивился, обнаружив, что я — женщина. Впрочем, со временем все забывают об этом и принимают меня за парня,  — она водрузила потрепанную шляпу на голову.  — Мне пора возвращаться к работе, а то мои подопечные лошадки переломают себе ноги.
        Фэй смотрела вслед удалявшейся девушке, все еще пребывая в замешательстве.
        — Герти — одна из лучших наших ковбоев,  — сказал Паркер.
        — Боюсь, что я повела себя с ней несколько невежливо,  — отозвалась Фэй.
        — Выбросьте из головы. Герти навидалась всякого, и обидеть ее не так-то легко. Впрочем, если Герти задеть, спуску она не даст никому.
        Фэй увидела, как Герти скрылась за углом амбара. Пусть Паркер и прав, но она не могла избавиться от чувства неловкости за свои плохие манеры.
        Паркер оттолкнулся от перил и взял Фэй за локоть.
        — Пойдемте, я покажу вам для начала кухню. Как сказала Герти, стряпуха из меня никудышная, и ребята рады вашему приезду.
        — Я постараюсь,  — пообещала Фэй, нервно теребя новый фартук и начиная вновь сомневаться в своих кулинарных способностях.

* * *

        Фэй почувствовала, как струйка пота скатилась по ее щеке, когда она обмакнула последний кусочек мяса в муку и бросила его на сковороду, в которой шипел растопленный свиной жир. Пока жарилось мясо, она открыла печную духовку, где пекся картофель в мундире. Еще несколько минут, и обед будет готов.
        Закрыв духовку, Фэй выпрямилась и мысленно возблагодарила Уайли Притчета, чудаковатого рабочего сцены, путешествовавшего с труппой Раймонда Дрю в прошлом году. Именно Уайли научил ее готовить это незамысловатое, но очень сытное блюдо. Нет, самостоятельно ей готовить до сих пор не доводилось, но Фэй помогала Уайли достаточно часто, чтобы уяснить себе, как это делается. К счастью, в коптильне оказались большие запасы мяса, а в опустошенной кладовой она чудесным образом обнаружила недостающие ингредиенты.
        А что завтра? Тушеная говядина? Положим… И жареные цыплята! Вполне съедобно! А еще ее излюбленный рисовый пудинг. А что послезавтра?
        Фэй окинула взглядом кухню. Все, что ей сейчас было необходимо — это обыкновенная поваренная книга с рецептами блюд, которые сможет приготовить даже она. Если здесь таковой не найдется, придется съездить в Дэд Хорс и купить книгу в лавке.
        Фэй вдруг вспомнила про мясо на сковороде, и как раз вовремя. Она проворно вынула из кипящего жира кусочки мяса, насыпала на сковородку муки, плеснула туда молока и, помешивая все это ложкой, дождалась, пока коричневая масса не превратилась в густую, источавшую аппетитные запахи подливу. Затем Фэй высыпала на сковороду мясо, с замиранием сердца попробовала свое произведение и осталась собой вполне довольна. Подумать только, она сумела приготовить такую вкуснятину, ничего не подпалив и без посторонней помощи! От восторга Фэй захлопала в ладоши, словно школьница.
        — Мм… мм… Так вот откуда по всей округе стелется такой восхитительный запах! Я подумал, что было бы неплохо взглянуть на его первопричину.
        Фэй оглянулась и увидела прислонившегося к косяку невысокого ковбоя. Он сдернул с головы шляпу, поплевал на ладонь и провел ею по редким седеющим волосам.
        — Меня зовут Дэн Грир. А вы, должно быть, миссис Батлер?
        Прежде чем она успела ответить, в дверь протиснулись еще несколько ковбоев. Фэй занервничала, переводя взгляд с одного лица на другое.
        — Спокойно, ребята, спокойно!  — сквозь толпу у дверей уже пробиралась Герти Дункан.  — Давно не видели городских красавиц? Нечего пялиться!  — она подмигнула Фэй.  — Мы не слишком рано, миссис Батлер? Если что не так, я вмиг вытолкаю их за двери.
        — Нет, вы пришли как раз вовремя,  — промямлила Фэй и вдруг, вспомнив про картофель, встрепенулась и бросилась к печи. Схватив полотенце, она открыла дверцу духовки. К счастью, картофель не успел подгореть.
        — Вы как раз вовремя,  — повторила она, облегченно вздохнув.
        Пока Фэй вынимала картофель, ковбои рассаживались по скамьям, перебрасываясь добродушными шуточками. Она услышала голос Паркера и с теплотой подумала о том, как хорошо иметь хоть одного друга среди всех этих незнакомцев.
        Фэй убрала с лица выбившуюся из-под платка прядь и вытерла руки о новый фартук, который, впрочем, уже перестал быть новым, пройдя боевое крещение брызжущей жиром сковородкой и мучной пылью.
        Интересно, как она выглядит? Но она ведь не на сцене! Следует выбросить эти глупости из головы, ведь люди пришли сюда не за тем, чтобы любоваться ею. Собрав все свое мужество, Фэй взяла в одну руку блюдо с картофелем, в другую сковороду с мясом, повернулась к ковбоям, с любопытством взиравшим на новую повариху, и на негнущихся ногах двинулась к столу. Как по команде, все, за исключением Герти, встали, а Дэн Трир поспешил выдвинуть стул во главе стола.
        — Вы будете сидеть здесь, мэм.
        — Право, не знаю, мистер Грир,  — ее взгляд метнулся к Паркеру Мак Коллу.  — Возможно, позже…
        — Нечего церемониться, Фэй,  — отозвался тот.  — Тебе ведь тоже пора перекусить. Кроме того, всем не терпится с тобой познакомиться. Лучшего момента и не придумаешь!
        — Ну, если так…
        Паренек лет на восемь старше Алекса прижал пыльную шляпу к груди, склонил голову и произнес:
        — Меня зовут Джонни Колтрейн. Очень рад с вами познакомиться, миссис Батлер.
        — А я — Уилл Кидд,  — представился мужчина, стоящий рядом с Джонни.
        — Меня все называют Шведом, а вообще-то я — Свенсон,  — поклонился огромный светловолосый мужчина, говоривший с ужасающим акцентом.
        — А меня зовут Рой Мартин,  — представился последний ковбой.  — Мы ужасно рады, что вы с нами, миссис Батлер, до сих пор мы чувствовали себя сиротами.
        Фэй смотрела на их добродушные загорелые лица и чувствовала, как нервозность и страх покидают ее.
        — Спасибо,  — улыбнулась она, усаживаясь на предложенный стул.  — Я тоже вам очень рада.

* * *

        Выругавшись, Дрейк захлопнул гроссбух, когда осознал вдруг, что пялится на одну и ту же колонку цифр уже битых полчаса. Он откинулся в кресле и уставился в потолок, стараясь не слышать назойливого гула возбужденных голосов, доносившегося из столовой.
        Ковбои явились на обед в обычное время, но сегодня они задержались в столовой дольше, чем всегда, и он знал, почему. Его пальцы судорожно вцепились в подлокотники кресла, Дрейк тяжело вздохнул и уронил голову на грудь.
        Он слышал ее переливчатый смех, выделявшийся из хора грубых мужских голосов, и мог хорошо себе представить, как его ковбои лезут из кожи вон, чтобы произвести на Фэй благоприятное впечатление. Черт побери!
        Дрейк резко встал и принялся мерить комнату шагами, ощущая себя запертым в клетку зверем. Его переполняла ярость.
        — Что такое, Паркер?  — рявкнул он, услышав стук в дверь.
        — Это не мистер Мак Колл. Это я. Я принесла вам поесть…
        В дверях стояла, робко переминаясь с ноги на ногу, его новая домоправительница.
        — Что вам здесь нужно? Разве я не просил вас держаться от меня подальше и не попадаться мне на глаза?
        К удивлению Дрейка, она не испугалась и не убежала. Наверное, она не успела его толком разглядеть и не ведает, что за человек ее наниматель.
        — Войдите же,  — проворчал он, сбавив тон, подошел к письменному столу и повернул керосиновую лампу так, что свет залил всю библиотеку.  — Поставьте поднос на столик.
        Стоя к ней спиной, Дрейк слышал, как Фэй вошла в комнату, осторожно подошла к столику у камина и поставила на него поднос с едой. Он резко повернулся к ней.
        Несколько мгновений, пока она не поднимала глаз, лицо Фэй оставалось спокойным, и Дрейк только сейчас осознал, что недооценил ее красоту. Однако спокойствие на ее лице сменилось замешательством, когда она, наконец, подняла глаза. Дрейк знал, что ее так напугало. Обезображенное шрамами лицо и черная повязка на незрячем глазу. Дрейку было прекрасно известно, как реагируют люди на это зрелище. Как и Ларисса, она должна была чувствовать к нему презрение, отвращение и брезгливость…
        Однако, когда Фэй заговорила, Дрейк не уловил в ее голосе ни тени замешательства.
        — Ваш обед остывает, мистер Ратледж. Почему бы вам не поесть прямо сейчас, а за подносом я приду позже,  — она направилась к выходу, но у двери остановилась и повернулась к нему.  — Я… я хотела бы еще раз поблагодарить вас за то, что вы предоставили мне работу. Я сделаю все возможное, чтобы вы во мне не разочаровались,  — лицо ее осветила мягкая улыбка, совершенно неуместная в этих мрачных покоях.
        Не отвечая на ее улыбку, Дрейк повернулся к столу, притушил лампу, и комната снова погрузилась в привычный полумрак. Хлопнула дверь, и он остался один, а разве не этого он хотел?
        Все показное спокойствие покинуло Фэй, как только она оказалась в коридоре. Прислонившись спиной к двери, Фэй прижала руки к груди и попыталась унять дрожь.
        Такого она не ожидала. Конечно, Фэй знала о том, что хозяин поместья нелюдимый и суровый человек, что он носит повязку на правом глазу, что он высок и крепок. Но она впервые подняла глаза на Дрейка Ратледжа и впервые смогла разглядеть его лицо. В тот момент Фэй почувствовала его потаенную душевную боль так, будто эта боль была ее собственной.
        Фэй закрыла глаза и увидела его снова. У Дрейка Ратледжа были иссиня-черные и длинные, как у Буффало Билла, волосы. Он носил аккуратно постриженные усики. Тонкие, всегда сжатые губы и тяжелый подбородок свидетельствовали об упрямом характере их владельца. Узкий белый шрам пересекал правую бровь Дрейка, исчезал под повязкой и снова появлялся на правой щеке.
        Фэй вдруг почувствовала странный прилив жалости к этому человеку. Но почему она должна жалеть его? Почему она решила, что Дрейку нужна чья-то жалость?
        — Фэй!
        Она вздрогнула и открыла глаза.
        — Извини,  — по коридору к ней быстрыми шагами приближался Паркер.  — Извини, я вовсе не хотел тебя напугать. С тобой все в порядке?
        Фэй кивнула, оглянулась на дверь библиотеки и с трудом оторвалась от стены.
        — Наверное, мне следовало раньше рассказать тебе, что за человек мистер Ратледж.
        — В этом нет необходимости.
        — Я так не считаю.
        Она снова почувствовала, как ее сердце пронзила боль, чужая, неведомая боль.
        — Может быть, в другой раз,  — прошептала она.  — Сейчас мне пора к Бекке.
        Взбежав по лестнице и остановившись на площадке, чтобы перевести дыхание, Фэй вдруг с удивлением почувствовала, что именно Дрейку Ратледжу суждено изменить ход ее жизни.

        Глава 3

        Прислонившись к изгороди, Герти Дункан наблюдала, как резвится — в корале, раздувая ноздри и задрав хвост, белый жеребец. Этот необъезженный жеребец был настоящий красавец, а уж она-то разбиралась в лошадях. А каков он будет после того, как она возьмет щетку, вымоет и почистит его!
        — Ты скоро привыкнешь ко мне, дружок,  — сказала Герти тихим ласковым голосом.  — Нам придется много времени провести вместе, и, конечно же, мы станем добрыми друзьями.
        Жеребец носился по коралю, фыркал и косился черным глазом в ее сторону.
        — Ух ты какой!
        Герти посмотрела вниз и увидела стоявшего рядом с ней мальчика, который восторженно смотрел сквозь изгородь на резвящегося белого жеребца.
        — Тебе нравится?  — спросила она.
        — Он ваш?  — отозвался мальчик, не отрывая глаз от жеребца.
        — Если бы… Он принадлежит мистеру Ратледжу.
        Наконец мальчик оторвал восторженный взгляд от жеребца и посмотрел Герти в лицо. Его глаза округлились.
        — Да ведь вы девушка!  — воскликнул он.
        Герти рассмеялась.
        — Ну и что с того? С лошадьми я управляюсь получше любого парня! Так-то. Зовут меня Герти. А кто ты таков?
        — Алекс.
        — Миссис Батлер твоя мама?
        Мальчик кивнул.
        — Здесь, на ранчо Джеггд Р. я присматриваю за лошадьми. По этой части я здесь главная. Я — рэнглер. Этого красавца мы отловили совсем недавно. Целых три года я охотилась за ним и не могла заарканить, и вот он здесь.
        — Он совсем дикий.
        — Пока,  — Герти взглянула на жеребца, любуясь его лоснящимся от пота мускулистым телом, красивой, горделиво вздернутой головой и умными черными глазами.  — Он — умница, и мы поймем друг друга. Прежде всего нужно завоевать его доверие, а остальное приложится само собой.
        Алекс вскарабкался на забор.
        — Когда я вырасту, я тоже буду рэнглером,  — заявил он.
        Герти сдвинула шляпу на затылок и с удивлением взглянула на мальчика.
        — Ты любишь лошадей?
        Мальчик снова кивнул.
        — А сколько тебе лет?
        — Семь,  — ответил Алекс и поспешно добавил: — А в сентябре будет восемь.
        — У тебя когда-нибудь была своя лошадь?
        Алекс насупился и отрицательно покачал головой. Герти подхватила мальчика и помогла ему слезть с забора.
        — Иди-ка за мной. Я тебе кое-что покажу.
        Герти пошла вперед не оглядываясь, уверенная в том, что мальчик неотступно следует за ней.
        Ворота конюшни были распахнуты настежь, и, когда Герти с мальчиком вошли внутрь, их обдало теплыми запахами сена, кожи и конского навоза, запахами, которые давно уже стали для Герти родными. Она чувствовала себя в окружении лошадей и других домашних животных гораздо лучше, чем среди людей. Впрочем, к детям она относилась с искренней нежностью. Она любила детей, может быть, потому, что они не считали ее странной, как большинство взрослых.
        Они подошли к стойлу, в котором стояла гнедая кобылка.
        — Это Шугар,  — сказала Герти.  — Она сильно поранила левую переднюю бабку, и мне приходится ее лечить. Кроме того, я ежедневно прибираю в ее стойле, а иногда вывожу погулять, чтобы она не слишком застоялась. Хочешь помочь мне?
        — Я с радостью!
        Герти только подивилась его горячности.
        — Ну, в таком случае тебе следует спросить разрешения у матери, и если она позволит тебе заниматься с лошадьми, дело можно считать решенным.
        — Я сейчас же сбегаю к ней!  — обрадовался Алекс и выбежал из конюшни.
        Герти с улыбкой посмотрела ему вслед. Паркер говорил, что Батлеры задержатся в Джеггд Р. лишь на несколько месяцев. А жаль… Во всех отношениях приятное семейство, да и обед, который приготовила сегодня мать Алекса, значительно превосходил то, чем до сих пор потчевал их Паркер. Вдобавок она оказалась очень милой женщиной, да и красавицей, каких нечасто встретишь даже в большом городе.
        Герти похлопала гнедую кобылу ладонью по крупу и на минуту задумалась. Она усмехнулась, вспомнив, как преобразились ковбои при виде новой домоправительницы, как они сдергивали с себя выцветшие от солнца и дождя шляпы и приглаживали волосы. Герти не могла вспомнить ни одного случая, чтобы мужчины смотрели на нее так, как они смотрели на новую рыжеволосую повариху. Она вовсе не удивилась, узнав о том, что Фэй — актриса. С такой внешностью не пропадать же ей весь век на скотоводческом ранчо в прериях Вайоминга, готовя пищу для кучки неотесанных ковбоев.
        Герти сдернула с головы шляпу и провела ладонью по непослушным волосам. Каково же иметь такие длинные и блестящие волосы, как у Фэй Батлер! А если бы Герти обладала такой же стройной, миниатюрной фигуркой, как у Фэй, уж тогда все мужчины оказались бы у ее ног.
        Разозлившись на себя за эти мысли, Герти отряхнула шляпу и водрузила ее на место. Разве ей нужен мужчина, который принадлежал бы ей одной? Она живет среди мужчин уже несколько лет, и за все это время у нее ни разу не возникало желания заполучить одного из них в свою полную собственность. Да с ними хлопот не оберешься! Благодарение Богу за то, что он не снабдил Герти теми прелестями, которые так притягивают мужчин. Ей вовсе не нужен муж, так-то оно проще.
        Герти решительно повернулась и направилась в кораль, к своим любимым лошадям.

* * *

        Фэй стояла на стуле в гостиной и мыла окно. Снятые шторы лежали тут же на полу. Скопившаяся за долгие годы на стеклах грязь отмывалась плохо. Фэй терпеливо терла стекло тряпкой, вымоченной в растворе уксуса, пока из окна не открылся чудесный вид на долину.
        Дэд Хорс виднелся отсюда кучкой домов, лепившихся друг к другу, и зелеными кронами тополей, посаженных в год основания города. Невдалеке, петляя, стремилась к югу речушка, приносящая живительную влагу в эти засушливые пустынные места, а на востоке и на западе высилась зубчатая горная гряда, лиловые вершины и поросшие соснами склоны. От великолепного зрелища у Фэй перехватило дыхание.
        Фэй откинула ладонью волосы с лица и вернулась к работе. Она вспомнила о человеке, пожелавшем отгородиться тяжелыми плотными шторами от всего внешнего мира и укрыться от посторонних глаз в мрачных комнатах и переходах своего жилища.
        Почему он заперся в четырех стенах от всего мира? Неужели он стесняется своих шрамов или незрячего глаза? А может быть, причина не в этом?
        Фэй вспомнила их последнюю встречу. Дрейк Ратледж направил свет лампы так, чтобы она смогла разглядеть его лицо. Зачем ему понадобилось пугать ее? Чтобы она оставила его в покое и раз и навсегда забыла дорогу в библиотеку? Или чтобы заставить ее поверить в то, что он злой и жестокосердный человек? Если так, то это ему не удалось. Разве не Дрейк дал ей и ее детям кров над головой и пищу? Только за это ему можно простить все его причуды и грубые выходки.
        Фэй тряхнула головой. Самое лучшее, чем она может отблагодарить Дрейка Ратледжа за великодушие, это привести его запущенный дом в порядок и наполнить его солнцем и радостью. С удвоенным усердием она принялась за работу, от которой ее оторвал крик сына.
        — Мама! Мама!
        У нее упало сердце. Фэй спрыгнула со стула и, только увидев радостное лицо сына, облегченно вздохнула.
        — Что случилось, Алекс?
        — Герти сказала, что я стану рэнглером, как и она! Конечно, если ты разрешишь мне заниматься лошадьми.
        — Рэнглером?  — переспросила Фэй.
        — Ну да. Так называют тех, кто ухаживает за лошадьми и объезжает их. Мама, позволь мне помогать Герти. Пожалуйста!
        — Но, Алекс! Я даже не знаю… Как посмотрит на это мистер Ратледж? А вдруг ему это не понравится?
        — Мама, но Герти сказала, что требуется только твое согласие!
        Фэй вздохнула и села на стул.
        — Ладно, пусть будет по-твоему, но прежде я должна поговорить с мисс Дункан,  — она погрозила сыну пальцем.  — Ты совсем забыл о хороших манерах. Какая она для тебя Герти? Ты должен называть ее не иначе, как мисс Дункан. А сейчас поднимись наверх и проведай свою сестру. Я скоро приду.
        Алекс открыл было рот, чтобы разразиться протестами, но передумал и, сунув руки в карманы брюк, вышел из гостиной.
        — Рэнглер,  — прошептала Фэй, снимая с головы платок.  — Но ведь это же опасно! О, господи,  — сказала она вслух,  — помоги мне вырастить детей хорошими людьми.
        Вздохнув, Фэй направилась к задней двери, которая выходила на кораль. Герти она нашла в самом корале. Та разговаривала с белым конем, который дико сверкал глазами и раздувал ноздри. Фэй увидела, как Герти протянула руку к жеребцу, а тот шарахнулся в сторону, подняв облако пыли.
        — Спокойно, дружок,  — приговаривала Герти; — Я не сделаю тебе ничего плохого. Полегче, полегче, ведь ты хороший мальчик!
        Конь покосился на нее черным глазом, затем вскинул голову, задрал хвост и понесся вдоль ограды, поднимая тучи пыли.
        — Эх ты, глупышка!  — расхохоталась Герти.  — Все равно скоро мы будем друзьями.
        — Мисс Дункан!  — робко позвала ее Фэй.
        Герти оглянулась и подошла к ограде.
        — Алекс не терял времени даром, не так ли, миссис Батлер?  — спросила она, опершись локтями на верхнюю перекладину изгороди.
        Фэй кивнула.
        — Я так и думала, что он сразу же бросится к вам, миссис Батлер,  — Герти улыбнулась.  — Славный мальчуган.
        — Спасибо,  — улыбнулась в ответ Фэй.  — Мисс Дункан, вы действительно хотите приобщить его к уходу за лошадьми и сделать из него… рэнглера? Мне бы не хотелось, чтобы он отнимал у вас время. Кроме того, иногда он бывает несносным.
        — Ничего страшного. Я с ним цацкаться не стану. И еще одно. Здесь меня никто не называет мисс Дункан, просто Герти.
        — Нет, для Алекса вы — мисс Дункан. Я не хочу, чтобы он выказывал неуважение к взрослым.
        — Это я-то взрослая?  — рассмеялась Герти.  — Впрочем, как хотите, миссис Батлер.
        Фэй была обескуражена. За долгие годы работы в театре ей не раз приходилось сталкиваться с чудаками, и иногда они ставила ее в тупик. Но Герти Дункан не походила ни на одного из них. Одевалась она и вела себя подчеркнуто по-мужски, да и сложением отличалась крепким. Лицо Герти загорело и обветрилось, несмотря на широкие поля ее шляпы, а волосы ее были пострижены короче, чем у многих мужчин. В ее походке и жестах не угадывалось ничего женственного, а говорила она по-мужски отрывисто и грубовато.
        Тем не менее, Фэй чувствовала к Герти симпатию и была не прочь подружиться с ней. Фэй нравились вечно смеющиеся синие глаза Герти и неизменная улыбка на ее лице, открывающая взору щербинку между передними зубами.
        Герти оперлась на верхнюю перекладину ограды, легко перемахнула через нее и оказалась рядом с Фэй. Она небрежно сняла шляпу и пригладила ладонью свои непослушные кудри. Улыбка исчезла с ее лица.
        — Послушайте, миссис Батлер. Паркер сказал мне, что ваша дочь серьезно больна. Вы должны присматривать за домом и готовить, так что забот у вас предостаточно. Думаю, вам будет легче, если время от времени я буду заниматься мальчиком.
        Фэй вдруг почувствовала, как к горлу подкатил комок и на глаза навернулись слезы. Она поспешила отвернуться.
        — Вы так добры ко мне,  — смущенно прошептала Фэй, стесняясь своей чувствительности.
        — А как же иначе? Люди в этих местах всегда помогали друг другу. Это суровая, необжитая земля, и в одиночку здесь не выжить.
        Фэй задумалась. Одному здесь не выжить! Как, наверное, было бы хорошо встретить в этом мире человека, на которого она могла бы опереться, того, кто защитил бы ее и детей… А до сих пор она только и занималась тем, что пыталась выжить в одиночку.
        Ее отец, Джек Филдс, вовсе не желал брать на себя ответственность за воспитание ребенка, но он так разъярился, когда его жена потребовала развода, что запретил Нелли видеться с собственной дочерью. Фэй старалась быть хорошей дочерью: она заботилась о Джеке, стараясь хоть как-то скрасить его жизнь, но ей это плохо удавалось.
        Он оставил дочь, когда ей не исполнилось еще и пятнадцати лет. Если бы не Раймонд Дрю, взявший Фэй в свою труппу, кто знает не пришлось бы ей голодать и мыкаться по ночлежкам.
        Через несколько лет Фэй повстречалась с Джорджем и решила, что с этих пор для нее начнется новая, счастливая жизнь. После того, как они поженились, Фэй искренне старалась заботиться о муже и мечтала сделать его счастливым. Но, как и в случае с отцом она потерпела неудачу. Джордж ушел от нее.
        Было время, когда Фэй тешила себя сладкой мечтой о тихой семейной жизни. Она любила своего мужа и верила в него…
        Фэй тяжело вздохнула и постаралась отогнать от себя горькие воспоминания. Нет, нужно смотреть на вещи реально. Пусть все останется, как прежде. Ей не нужен никто, она сама сможет позаботиться о детях и останется независимой и свободной. И вообще, нужно жить дальше, растить детей и не сожалеть о прошлом.
        На плечо Фэй легла рука Герти.
        — Я буду вам благодарна, миссис Батлер, если вы позволите мальчику помогать мне.
        — Не знаю,  — усмехнулась Фэй,  — какой из него помощник, но, кажется он искренне хочет научиться тому, что умеете делать вы.
        — Из него выйдет прекрасный помощник улыбнулась Герти.  — Уж я об этом позабочусь.
        Фэй покосилась на темные окна дома.
        — А мистер Ратледж не будет против?
        — Ему до этого и дела нет,  — ответила Герти, в свою очередь бросив взгляд в сторону дома.  — Никто не знает, чем он там занимается. У меня такое впечатление, что ему глубоко безразлично все, что происходит в доме и на ранчо. За несколько лет, что я живу здесь, мне довелось разговаривать с ним всего пару раз. Он безвылазно сидит в библиотеке и лишь время от времени совершает верховые прогулки по ночам.
        Фэй удивленно вскинула бровь.
        — Ночные верховые прогулки?  — переспросила она.
        — Я видела однажды, как он несся верхом по равнине с такой скоростью, будто за ним черти гнались. Удивительно, как он до сих пор не сломал себе шею или не загубил лошадь,  — Герти покачала головой.  — От него исходит вселенская печаль.
        — Я знаю,  — прошептала Фэй, вспомнив яйцо Дрейка Ратледжа, освещенное керосиновой лампой.
        Она припомнила свои ощущения при последней встрече с ним и то, как она не пожелала выслушать рассказ Паркера о хозяине. Однако теперь она готова была слушать любого, кто мог поведать ей о Дрейке Ратледже.
        — Что с ним случилось?  — спросила она.
        — Вы имеете в виду шрамы и правый глаз? Не знаю. Паркер наверняка все знает, но не рассказывает, а я не спрашиваю.
        Фэй покачала головой. Она не имела виду увечья Дрейка Ратледжа. За всем этим стояла какая-то трагедиям и она ясно чувствовала это каждый раз, когда думала о Ратледже.
        — Ну ладно,  — сказала Герти, давая понять, что разговор окончен.  — Мне пора приниматься за работу. Мистер Ратледж платит мне не за то, чтобы я слонялась по ранчо и чесала язык, пусть даже и с новой домоправительницей,  — она ловко перемахнула через ограду.  — Пришлите мальчика ко мне, когда захотите. Я за ним присмотрю и позабочусь о том, чтобы он не сидел без дела.
        — Спасибо, Герти. И пожалуйста, зови меня Фэй.
        Герти наградила ее широкой улыбкой.
        — Хорошо, что вы к нам приехали, миссис Фэй Батлер,  — крикнула она, направляясь к белому жеребцу.

* * *

        С наступлением ночи дом погрузился в сон, и Дрейк решился покинуть библиотеку. Весь день он боролся с гневом и разочарованием и винил во всем свою новую домоправительницу. Именно Фэй Батлер была причиной тому, что он сидел взаперти в своей библиотеке в окружении пыльных книг и гроссбухов, наедине со своими горькими мыслями. Если бы не она…
        Тихо выругавшись, он двинулся по коридору, но у дверей гостиной вдруг замер на месте, и его единственный глаз округлился от удивления. Лившийся через окно лунный свет освещал комнату, в воздухе пахло уксусом.
        Дрейк вошел в гостиную, остановился, озираясь по сторонам, и снова чертыхнулся. Кресла и диван были переставлены и стояли теперь у камина, будто приглашая вошедшего присесть и предаться размышлениям. Пианино блестело как новое, клавиатура была открыта; только дотронься до белых и черных клавиш, и тут же из инструмента польются божественные звуки. Всевозможные антикварные безделушки, принадлежавшие прежнему владельцу дома, освободившись от многолетней пыли, блестели в лунном свете.
        Это сделала она, черт бы ее побрал, и сделала все это в первый же день своего пребывания на ранчо. Это уж слишком! Не хватало еще, чтобы женщина устанавливала здесь свои порядки. Ему плевать на уют и комфорт. Ему нужно одно — чтобы его оставили в покое и не нарушали привычного тоскливого течения жизни.
        Выругавшись еще раз, Дрейк вышел из гостиной, прошел по коридору и ногой распахнул входную дверь. Оказавшись на крыльце, он с упоением вдохнул глоток свежего ночного воздуха, но вдруг услышал чей-то приглушенный кашель и понял, наливаясь гневом, что он здесь вовсе не один.
        Фэй вскочила на ноги со скамейки, увидев искаженное злостью лицо Дрейка.
        — Я решила, что не случится ничего страшного, если я посижу здесь перед сном,  — прошептала она, заикаясь.
        — Вы устали. Сегодня вы слишком перетрудились,  — язвительно бросил Дрейк.
        Он хотел ее оскорбить, намеревался приказать ей не совать нос куда не надо, но вдруг увидел в лунном свете улыбку Фэй. От такой улыбки мог растаять даже лед. Фэй восприняла его слова как похвалу, убрала с лица выбившиеся пряди волос и ответила радостно:
        — Да, у меня был трудный, но очень интересный день! Как хорошо становится на душе, когда сделаешь что-нибудь полезное!
        Дрейк собирался потребовать от Фэй, чтобы она оставила дом в покое, завесила шторы и позволила пыли копиться годами там, где ей заблагорассудится. Но, как и в тот день, когда у него не хватило духу отказать Фэй в крове, сейчас он не смог выдавить из себя ни единого слова упрека.
        Совершенно не ведая о терзавших его противоречивых чувствах, Фэй смотрела на долину и на далекие огоньки Дэд Хорс.
        — Когда мистер Телфорд привез меня на ранчо, я очень удивилась, что кому-то взбрело в голову построить дом в этом пустынном месте, но сегодня вечером я поняла, почему владелец выбрал для дома именно этот холм. Здесь все дышит покоем,  — в ее голосе зазвучали лирические нотки.  — И вот сидит он под деревом, которое сам посадил, и, к удовольствию соседей, распевает веселые песни.
        Дрейк тут же представил себе нарисованную картину и вздрогнул, пораженный ее реальностью. Он безоговорочно поверил в существование и дерева, и человека, его посадившего.
        — Пора ложиться спать,  — сказала Фэй и направилась к двери.
        Не оглядываясь, он почувствовал, как она, взявшись за дверную ручку, бросила взгляд через плечо.
        — Мистер Ратледж… Еще раз спасибо вам за доброту,  — и после короткой паузы Фэй добавила: — Спокойной ночи.
        — Спокойной ночи, миссис Батлер,  — ответил Дрейк.
        Он услышал стук входной двери и представил себе, как Фэй поднимается по лестнице, а в голове все еще звучали ее слова: «…и распевает веселые песни…»
        Что касается Дрейка, он даже не был знаком со своими соседями. Он сидел сиднем на своем утесе и наблюдал, как умирает этот город, как из него уезжает одна семья за другой. Впрочем, какое ему дело до Дэд Хорс и всех его обитателей? Если завтра городок исчезнет с лица земли, это ни на йоту не повлияет на ту жизнь, которую он для себя избрал.
        Когда-то его жизнь была совершенно иной, когда-то его окружало множество друзей. По крайней мере, Дрейк считал их своими друзьями. Но все это давно миновало, и тот молодой человек, каким он себя еще смутно помнил, умер и уже никогда не воскреснет.
        Где-то вдалеке закричал койот. Ночной ветерок прошуршал в кроне осины, притулившейся в углу двора. В конюшне фыркнула и заржала лошадь.
        Веселые песни? Нет уж, ему не до песен! Дрейк горько усмехнулся и направился в конюшню. Бешеная скачка по ночной равнине прогонит призраки прошлого и вернет ему душевное равновесие.

        Глава 4

        В первой половине дня стало совсем жарко, что было для июня большой редкостью в этих местах, и Рика Телфорда подмывало воспользоваться установившейся жарой, как предлогом для посещения местного салуна. «Один глоточек спиртного вовсе не повредит!» — стучала в голове предательская мыслишка. Однако он хорошо знал по прошлому опыту, что за одним глотком последует второй, потом третий и так до положения риз. Нет, напиваться не следует!
        Конечно, врач из него не ахти какой, но другого в городке Дэд Хорс, штат Вайоминг, не было и нет. По крайней мере, до сих пор он был всегда трезв, когда кто-либо нуждался в его помощи.
        — Рик Телфорд, прошу к столу, не зря я провозилась у плиты все утро.
        — Иду!  — крикнул он невестке, игнорируя раздражение, прозвучавшее в ее словах.
        Он не в том положении, чтобы роптать и жаловаться. Доктор Телфорд приехал в Дэд Хорс без цента в кармане, и сын приютил его в своем доме. Впрочем, если бы он и выгнал старика, никто в Дэд Хорс не стал бы его осуждать, да и сам Рик Телфорд тоже.
        Бросив тоскливый взгляд в сторону салуна, Телфорд поднялся со стула, стоявшего на веранде, и вошел в дом.
        — Разве мы не станем дожидаться Джеймса?  — спросил он, наблюдая за тем, как Нэнси накрывает на стол.
        — Нет, он сказал, что пообедает в отеле,  — Нэнси села за стол.  — Вы уверены, Рик Телфорд, что сделаете все, как надо, пока нас не будет?
        Она намазала масло на ломтик хлеба и протянула его свекру.
        — Уверен, все будет в порядке,  — неуверенно вздохнул Рик.  — Клэр может обойтись и без моей помощи, все-таки это ее муж построил отель, и она знает, как вести дело. Конечно, если я ей понадоблюсь…
        — Миссис О’Коннел работает на нас,  — Нэнси бросила на свекра злой взгляд и воткнула вилку в кусок жареной ветчины.  — К сожалению, от этого не легче. Мы бы давно уже уехали из этого гиблого места, если бы Джеймса не угораздило купить отель.
        — Возможно, город перестанет быть гиблым местом, если в Грин-Ривер Сити дело у Джеймса выгорит. Если ему удастся убедить железнодорожную компанию во всех выгодах…
        Нэнси бросила вилку на стол и вскочила со стула.
        — Дай Бог, чтобы у него ничего не, вышло! Хоть бы его прогнали с порога! Не понимаю, почему вы так цепляетесь за эту дыру. Если бы не вы, любезный свекор, мы бы уже давно уехали,  — залившись слезами, Нэнси выскочила из столовой.
        Рик откинулся на стуле и тупо уставился в стену напротив. Он признавал, что Нэнси права. Если бы не отец, Джеймс давно бы уже уехал из Дэд Хорс. В североамериканских штатах не так много мест, где Рик Телфорд, мог бы подвизаться в качестве врача, и Дэд Хорс — одно из них.
        От сознания своей никчемности у него пропал аппетит. Телфорд встал из-за стола и через заднюю дверь выскользнул во двор. Он наспех запряг лошадь в коляску и отправился на ранчо Джеггд Р., по пути стараясь не думать о прошлом, о выпивке и вообще не думать.

* * *

        Фэй стояла в сторонке, теребя в руках платок, пока доктор осматривал Бекку.
        — Итак, миссис Батлер,  — сказал он наконец, вынимая из ушей стетоскоп,  — дело у нас идет на поправку. Могу твердо судить об этом по изменению состояния больной за неделю.
        Фэй облегченно вздохнула.
        — Я молила Бога, чтобы она поправилась, и надеялась услышать от вас именно эти слова,  — она улыбнулась дочери.  — Вы позволите, доктор, выводить ее на улицу, чтобы она могла посидеть где-нибудь под навесом на свежем воздухе? В доме до того душно…
        — Прогулка ей не повредит, миссис Батлер,  — Рик Телфорд вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб.  — Уверен, пребывание на свежем воздухе пойдет ей только на пользу.
        — Ты слышала, Бекка?  — Фэй присела на краешек кровати и взяла дочь за руку.  — Доктор Телфорд говорит, что тебе можно вставать ненадолго с постели. Вокруг дома растет много деревьев, и ты сможешь посидеть в их тени. Разве это не чудесно?
        Бекка слабо улыбнулась в ответ, но Фэй знала, что девочка рада возможности выходить на улицу.
        Рик Телфорд защелкнул застежки своей сумки и встал со стула.
        — Я попрошу Паркера, чтобы он прислал одного из своих ковбоев помочь вам. Я бы сам отнес Бекку на улицу, но в последние дни у меня разыгрался радикулит.
        Фэй едва сдержала слезы, когда увидела, как доверчиво Бекка кивнула доктору. Улучшение здоровья дочери, конечно же, радовало Фэй, но до полного выздоровления было еще ох как далеко. Бекка еще так слаба, что одна-единственная улыбка, казалось, отняла у нее последние силы.
        Бекка закрыла глаза и вдруг спросила:
        — А Алекс будет сидеть вместе со мной в тени деревьев?
        — Конечно же, дорогая, ведь он так любит тебя. Ему всегда приятно быть с тобой рядом.
        Фэй почувствовала, как по ее щеке скатилась непрошенная слезинка. Здесь она немного соврала. Конечно, Алекс любит сестру, но ему вечно не сидится на месте, и всякий раз, когда Фэй просит его побыть с Беккой, делает он это с большой неохотой. Теперь, когда Герти взяла его под свое крылышко, усидеть на месте ему будет еще труднее, ведь для семилетнего мальчугана на ранчо столько интересного.
        — Миссис Батлер!
        Фэй вздрогнула от неожиданности и, почувствовав слабость в ногах, снова присела на край кровати. В дверном проеме появилась внушительная фигура Дрейка Ратледжа. Прошло уже несколько дней с той ночи, когда они встретились на крыльце, и впервые за все время пребывания на ранчо Джеггд Р. она видела Дрейка при свете дня.
        — На лестнице мне повстречался доктор и попросил меня отнести вашу девочку вниз.
        В его облике было что-то одновременно отталкивающее и притягивающее. Фэй поборола страх и отвращение, убедив себя в том, что если бы не шрамы и не повязка на глазу, Дрейка можно было бы назвать довольно привлекательным. Однако не столько внешность Дрейка Ратледжа привела ее в замешательство, сколько выражение его лица. Дрейк показался ей умиротворенно печальным.
        Фэй вскочила с кровати.
        — Я ждала Паркера,  — сказала она еле слышно и облизнула пересохшие губы.
        Дрейк нахмурился.
        — Очевидно, я первым попался Телфорду на глаза,  — он шагнул к кровати больной.
        От страха Фэй сжалась в комок, она уже была готова отказаться от его помощи, но Дрейк Ратледж молча склонился над девочкой, и на лице его мелькнуло сострадание. Кто-то другой этого бы не заметил, но не Фэй.
        — Здесь жарко, как в духовке, сказал Дрейк.
        — Что поделаешь…
        — Может быть, вам лучше занять одну из комнат на первом этаже?
        — Мы уже привыкли к этой,  — губы Фэй тронула улыбка.  — После захода солнца здесь всегда прохладно, кроме того, Алексу нравится вид из окна.
        Дрейк ничего не ответил и посмотрел ей прямо в глаза. Его пристальный взгляд смутил Фэй, и она засуетилась.
        — Я буду вам очень признательна, мистер Ратледж, если вы вынесете Бекку на улицу и усадите ее в тени деревьев.
        Дрейк вдруг с удивлением осознал, что гнев, охвативший его, когда доктор Телфорд перехватил его на лестнице и попросил отнести больную девочку вниз, куда-то улетучился. Даже мать девочки не вызывала в нем обычного раздражения.
        Дрейк наклонился и взял девочку на руки. Она была легкой, как пушинка, и такой хрупкой, что он вдруг испугался, как бы не сделать ей больно. Девочка открыла свои огромные зеленые глаза, и их взгляды встретились.
        — Вы собираетесь вынести меня во двор?  — спросила она еле слышно.
        — Да.
        Удовлетворившись этим кратким ответом, Бекка закрыла глаза и доверчиво прижалась головой к груди Дрейка. Дрейк вдруг почувствовал, как по всему его телу разлилось приятное тепло, а сердце учащенно забилось. Сколько времени утекло с тех пор, когда он в последний раз прижимал к груди человеческое существо! Как давно он не испытывал других чувств, кроме горечи, разочарования и обиды. Теперь Дрейк испытывал радость от того, что кто-то, нуждающийся в защите, доверился ему, но в душе побаивался непривычного чувства. Лучше уж не чувствовать ничего вообще, так-то оно легче.
        Избегая встречаться глазами с Фэй, Дрейк спустился с девочкой на руках вниз, вышел через заднюю дверь на улицу и поспешил к деревьям, горя желанием поскорее освободиться от Бекки и ее матери, которые бередили в нем давно забытые чувства.
        Прежний владелец ранчо не поленился обсадить дом многочисленными деревьями и устроить под ними травяные газоны. И вот теперь, в разгар лета, под кронами деревьев на зеленой траве можно было укрыться от палящих лучей солнца. Фэй не отставала от Дрейка ни на шаг, зажав в руках подушку и одеяла.
        — Мистер Ратледж, давайте расположимся здесь, отсюда Бекке будут видны лошади. Подождите, сейчас я расстелю одеяло.
        Дрейк наблюдал, как Фэй, встав на колени, расстелила одеяло на густой траве под высоким серебристым тополем. Фэй поднялась с колен, и взгляды их встретились. Дрейк прочел в глазах женщины безграничную нежность. Конечно, нежность Фэй предназначалась больному ребенку, но часть ее досталась и Дрейку. Странное ощущение проникло в самые затаенные уголки его души, разбередив ее и вернув к жизни чувства, о которых он забыл и думать.
        — Положите девочку на одеяло, мистер Ратледж,  — сказала Фэй тихим мелодичным голосом.
        Дрейк тряхнул головой, будто сбрасывая с себя наваждение, и, подойдя к тополю, бережно положил Бекку на одеяло. Бекка опустила голову на подушку и открыла глаза.
        — Как здесь хорошо!  — прошептала девочка.
        — Да, Бекка, тебе здесь будет очень хорошо.
        Бекка улыбнулась ему и повернула голову в сторону конюшни.
        — Посмотри, мама, да ведь это Алекс! Что он там делает?
        Дрейк посмотрел в ту же сторону и обнаружил, что их троица стала объектом всеобщего внимания. У ворот конюшни, держа под уздцы гнедую лошадь, стоял сын миссис Батлер. Герти Дункан и Рик Телфорд наблюдали за ними, облокотившись на ограду кораля, а Паркер Мак Колл, прислонившейся к стене амбара, глазел на них с нескрываемым любопытством.
        Дрейк смутился и резко вскочил на ноги, недовольный тем, что его видят рядом с новой домоправительницей. Он почувствовал, как в нем с новой силой закипает злость. Опять эта женщина вынудила его поступить против собственных правил!
        — Алекс помогает мисс Дункан ухаживать за лошадьми,  — говорила тем временем Фэй дочери, совершенно не ведая о том, что творилось в душе Дрейка.
        — Я тоже хочу ухаживать за лошадьми.
        — Может быть, так оно и будет, когда ты поправишься,  — Фэй подняла глаза на Дрейка.  — Вы так добры к нам, мистер Ратледж. Я не знаю, как вас и благодарить.
        — В следующий раз поищите другого, кто помог бы вынести вашу дочь на улицу,  — грубо отрезал Дрейк и, резко повернувшись, зашагал к дому.
        Однако в доме утешения Дрейк не нашел. Все комнаты, за исключением библиотеки, были залиты светом, мебель начищена до блеска, полы вымыты, а ковры тщательно выбиты. Ненавистная чистота и порядок окружали Дрейка со всех сторон в его собственном жилище. Это уж слишком! Каким злым ветром занесло сюда эту актрису?
        Он вошел в библиотеку и хлопнул дверью так, что задребезжали оконные стекла.

* * *

        Фэй еще некоторое время смотрела на дверь, за которой скрылся хозяин ранчо, пока из задумчивости ее не вывел голос Бекки.
        — Почему он рассердился?  — спросила девочка.
        — Не знаю, дорогая.
        Фэй посмотрела в сторону амбара. Она-то не знает, но вот Паркер Мак Колл должен знать. Ей вдруг страстно захотелось выведать у него все, что он знает о Дрейке Ратледже.
        — Я сейчас вернусь,  — сказала Фэй дочери и направилась к амбару.
        Заметив ее приближение, Паркер сдвинул шляпу на затылок и почесал лоб.
        — Я только что стал свидетелем настоящего чуда,  — промолвил он, когда Фэй подошла поближе.  — Не могу вспомнить, когда в последний раз я видел Дрейка вне стен дома среди бела дня. С тех пор миновали годы!
        — Расскажите мне все, что вы знаете о мистере Ратледже. Я хочу его понять.
        — Он вас не испугал?
        — Немного,  — пожала она плечами.  — Да и то во время первой нашей встречи. Но теперь…  — Фэй снова пожала плечами.
        Паркер кивнул в сторону скамьи под навесом.
        — Давай-ка, милая, присядем там, чтобы ты могла видеть девочку, и побеседуем.
        Фэй вошла под навес и уселась на деревянную скамейку. Паркер последовал за ней, но садиться не стал, а прислонился спиной к стене амбара. Он снял шляпу, поскреб затылок и начал свой рассказ.
        — Впервые я встретился с Дрейком в Монтане. Это было, дай Бог памяти, лет десять тому назад. Сын богача из Филадельфии, тогда он корчил из себя ковбоя, хотя о коровах знал только то, что из них получаются вкусные отбивные. Был он тогда зеленым юнцом, но сознавал, что ковбой он никудышный.
        Паркер замолчал и унесся мыслями в прошлое. Фэй нетерпеливо ждала продолжения рассказа. Наконец, лицо Паркера покрылось сетью морщинок, и он рассмеялся.
        — Дрейк считался красивым малым, и отбою от девиц у него не было. Однако Дрейк вовсе не горел желанием позволить какой-нибудь из них себя захомутать. Он мечтал стать настоящим ковбоем,  — Паркер усмехнулся.  — И он им стал. Прошло не так много времени, и я по-настоящему зауважал его, а вскоре убедился в том, что на Дрейка Ратледжа можно положиться во всем.
        Фэй вовсе не удивило последнее заявление. Что-что, а силу характера Дрейка Ратледжа почувствовать она успела.
        — Его отец был известным в Филадельфии адвокатом и из кожи лез вон, чтобы сделать Дрейка партнером в своей фирме. Но Дрейку хотелось другого. Он подался на Средний Запад и остался бы там, но у его папаши подкачало сердце, и мать прислала за сыном гонца.
        Паркер отошел от стены амбара и, подойдя к стойке навеса, посмотрел в сторону дома.
        — Не знаю, как Дрейк жил все эти годы в Филадельфии, но однажды он прислал мне письмо, в котором сообщал, что помолвлен с девушкой из высшего общества по имени Ларисса и что работает теперь в адвокатской конторе своего отца. Я уж подумал, что он оставил мечту жить на Западе. Судя по письму, он был вполне доволен своей жизнью. Через пару лет пришло второе письмо, в котором Дрейк писал о том, что его родители умерли, а он купил ранчо в Вайоминге и просит меня стать его управляющим,  — Паркер в задумчивости потер подбородок и взглянул на внимательно слушавшую его рассказ Фэй.  — Но когда я увидел Дрейка вновь, я понял, что он уже не тот, каким я знал его в прежние годы.
        В голосе ковбоя прозвучало странное волнение, и Фэй почувствовала, как к ее горлу подкатил комок.
        — Как-то раз я осмелился спросить его о том, что же с ним случилось,  — продолжал Паркер,  — и он сказал мне, что убил своих родителей.
        У Фэй перехватило дыхание.
        — Но это была неправда. Однажды мне в руки попалась старая газета с восточного побережья, где я прочел о том, что конная коляска Дрейка Ратледжа перевернулась. В результате этого несчастного случая погибла его мать, а сам он потерял глаз. Об отце в газете не упоминалось.
        — А его невеста?  — спросила Фэй.
        — Не знаю, что у Дрейка с ней получилось,  — покачал головой Паркер.  — Он об этом никогда не заговаривал.
        Невеста ушла от него, подумала Фэй. Девушка по имени Ларисса не пожелала иметь с Дрейком ничего общего. Из-за его увечья! А может быть, она винила его в трагической смерти матери? Фэй была уверена, что именно из-за разрыва с Лариссой Дрейк укрылся от всего мира на ранчо и превратил свою жизнь в пытку.
        — Наверное, он ее очень любил, прошептала Фэй.
        — Скорее всего, так оно и было.
        Фэй посмотрела на дом и представила себе как Дрейк меряет сейчас шагами погруженную в полумрак библиотеку и думает о той, которую он любил и которая бросила его, когда с ним произошло несчастье. Ее захлестнула жалость. Фэй прекрасно знала, что чувствует человек, когда его предают. Она встала со скамьи и подошла к Паркеру.
        — Спасибо за рассказ. Спасибо за доверие,  — прошептала Фэй и направилась к высокому тополю, где ждала ее Бекка.

        Глава 5

        Алекс лежал на кровати, уставившись в потолок, и слушал, как по крыше барабанят капли дождя. Его переполняла досада. Почему дождь пошел именно сегодня? Герти, то есть мисс Дункан, пообещала вчера дать ему первый урок верховой езды, но погода все испортила.
        Он сердито посмотрел на сестру. Как обычно, та спала. Мало того, что ему из-за дождя не удалось сегодня покататься верхом на лошади, нет, ему еще пришлось сидеть с Бек-кой. Мать уехала вместе с мисс Дункан в город за продуктами, и Алекс не знал, когда они вернутся.
        Алекс припомнил несколько ругательств, услышанных им от рабочих сцены в труппе Раймонда Дрю, но произнести их вслух не осмелился. Мать пообещала накормить его мылом, если он когда-нибудь произнесет бранное слово. Во всем, что касалось хороших манер, она была очень строга и щепетильна.
        Стараясь не шуметь, Алекс встал с кровати, распахнул окно и высунулся наружу. В считанные секунды его волосы и плечи промокли. Вот задала бы ему мать, если бы видела его сейчас! Алекс поежился и прикрыл окно.
        Бекка спала. Она только и делает, что спит, и вряд ли проснется в ближайшие несколько часов. Тихо ступая, Алекс подошел к кровати сестры и негромко позвал:
        — Бекка!
        Ответа не последовало.
        — Я спущусь вниз и принесу чего-нибудь поесть. Ты хочешь перекусить? Я скоро,  — пробормотал он, не дождавшись ответа, и направился к двери.
        Дом мистера Ратледжа казался мальчику очень просторным. В таком доме Алексу жить еще не приходилось. Впрочем, коль скоро мисс Дункан позволила ему ухаживать за лошадьми, все его мысли были поглощены этими животными, и он не особенно осматривался в доме. Теперь же, когда делать Алексу было решительно нечего, он вознамерился обследовать места, где еще не бывал. Ему нравилось жить на третьем этаже и обозревать из окна всю округу, нравилось сбегать по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и с каждым днем он делал это все быстрее и быстрее.
        Мать велела Алексу пользоваться исключительно задней лестницей, что его вполне устраивало потому, что она была круче, чем главная. Однако сегодня, оставшись без присмотра, он решил воспользоваться возможностью проверить на практике свою теорию скольжения по дубовым перилам.
        Перила главной лестницы, покрытые слоем лака, спускались до самого холла на первом этаже без всяких препятствий. Соблазну съехать по этим перилам семилетний мальчик, конечно, противостоять не мог, особенно в такой дождливый и тоскливый день.
        Если мама узнает, она спустит с него шкуру!
        И все-таки эта неприятная мысль, на мгновение мелькнувшая в голове Алекса, уже не могла удержать его от задуманной авантюры. Кроме того, мама об этом даже и не узнает. Сейчас она и мисс Дункан, сидят в лавке, пережидая дождь.
        Бросив взгляд вниз, Алекс проворно вскарабкался на перила и уселся на них верхом задом наперед. Затем он собрался с духом и, оттолкнувшись руками от верхнего столбика с набалдашником, заскользил вниз.
        — Ух ты!  — радостно воскликнул он.
        Алекс мчался все быстрее и быстрее, пока вдруг не испугался. Наверное, идея оказалась не очень удачной! Он зажмурил глаза и приготовился к неизбежному падению на паркетный пол холла. Но этого не случилось. Алекс вдруг почувствовал, как его подхватили чьи-то сильные руки. На мгновение он завис в воздухе, а затем уткнулся лицом в чью-то широкую грудь. Мальчик открыл глаза и взглянул на своего спасителя, единственный глаз которого смотрел на него строго и сердито.
        — Что же ты себе позволяешь, негодник?
        Алекс сжался в комок, сообразив, что столкнулся лицом к лицу с мистером Ратледжем.
        — Я только хотел…  — от стыда Алекс не знал, куда спрятать глаза.  — Простите… Простите меня, сэр!
        — Простить? А тебе не пришло в голову, что ты мог покалечиться или даже убиться?  — Дрейк поставил мальчика на пол и отступил на шаг назад, внимательно рассматривая его.  — Как тебя зовут?
        — Алекс, сэр. Александр Батлер. Я только хотел…  — он робко поднял глаза на своего спасителя и, встретив его суровый взгляд, сбивчиво пробормотал: — Простите меня, сэр. Я больше не буду. Обещаю!
        — Посмотрим. А теперь иди!  — последовал ответ.
        Кивнув головой, Алекс поспешил на кухню, но, отбежав на безопасное расстояние, оглянулся.

* * *

        Гнев его понемногу улетучивался. Страх, который охватил Дрейка, когда он увидел летящего по перилам вниз мальчика и осознал, что может произойти несчастье, уже отпустил его. Когда Дрейку было примерно столько же лет, как Алексу Батлеру, он тоже совершил подобную глупость: съехал на животе по перилам лестницы в доме родителей в Филадельфии, с той только разницей, что в результате отчаянного путешествия сломал руку и заработал несколько швов на затылке.
        — А где ваш глаз?  — спросил Алекс из противоположного угла коридора.
        Дрейк думал, что мальчик уже убежал, и вопрос застал его врасплох.
        — Его нет?  — Алекс осмелел и подошел ближе.  — Я имею в виду ваш глаз. Там под повязкой дырка?
        — Нет там никакой дырки. Мой глаз там, где ему положено быть.
        Алекс не мог скрыть разочарования.
        — А зачем тогда повязка?
        — Не кажется ли тебе, что ты задаешь слишком много вопросов? Где твоя мать?
        — Она и мисс Дункан уехали в город за продуктами. А он у вас ничего не видит?
        Мальчишка становился назойливым.
        — Тебе-то какое до этого дело?  — Дрейку захотелось спрятаться в библиотеке и выпить рюмку неразбавленного бренди.
        — Среди тех, кого я знаю, нет никого, кто бы носил повязку на глазу. Она вам не мешает?
        — Попробуй поносить такую же сам, тогда узнаешь,  — разозлился Дрейк.
        Он повернулся к Алексу спиной и скрылся в своем убежище, плотно прикрыв за собой дверь. Оказавшись в библиотеке, Дрейк подошел к буфету, взял графин и плеснул в рюмку немного бренди.
        Несносный мальчишка! Не мешает ли ему повязка? Сначала мешала, и очень здорово. Человеку с одним глазом трудно определять расстояние до предметов, поэтому он сначала натыкался на стены и двери и даже падал с лестницы. Тогда Дрейк был напуган и разуверился в себе.
        Теперь-то он приспособился. За семь лет Дрейк успел привыкнуть к своей частичной слепоте, научился определять расстояние до предметов по тени и ориентироваться на звуки. Дрейк осушил рюмку и почувствовал, как по всему телу разливается приятная теплота.
        «А где ваш глаз? Там под повязкой дырка?» Вспомнив вопросы мальчика, неожиданно для себя самого Дрейк рассмеялся. За все эти годы никто не отваживался задавать ему подобные вопросы. Сын Фэй Батлер оказался первым и последним.

* * *

        Фэй сидела у окна в продуктовой лавке и смотрела на непрекращающийся дождь. Рядом с ней стояла и чертыхалась Герти Дункан.
        — При такой погоде мы утонем в грязи, пока доберемся до Джеггд Р. Кажется, мы выбрали для поездки в город не самый подходящий день. А я ведь еще утром посмотрела на небо и подумала о том, что собирается дождь.
        — Может быть, поедем?  — предложила Фэй.  — А вдруг дождь сегодня не кончится?
        — Ну уж нет. Не хватало еще вымокнуть до нитки. Лучше переждать здесь. Когда-нибудь он должен же прекратиться.
        — Я боюсь за детей,  — вздохнула Фэй.  — Алекс может что-нибудь натворить: он такой непоседа. Мы сидим здесь уже несколько часов. Они там проголодались.
        — Не надо тревожиться,  — Герти ободряюще улыбнулась.  — Там ведь Паркер. Он присмотрит за твоими отпрысками.
        — Зачем это ему? Зачем ему лишние заботы?
        Герти вынула из кармана рубахи пачку табаку и принялась крутить самокрутку.
        — Такие заботы ему в удовольствие. Я уже давно заметила, что Паркер очень неравнодушен к детям. Жаль, что у него нет своих,  — она провела по самокрутке кончиком языка.  — Быть ковбоем не так уж приятно. Мужчины, посвятившие себя этому занятию, не часто видят женщин, тем более тех, которые могли бы стать их женами и нарожать им детей. Впрочем, многие ковбои привыкли к такой жизни. Но Паркер другой…  — Герти покачала головой.  — Пожалуй, я выйду выкурю сигаретку на крыльце,  — с этими словами Герти открыла дверь и вышла на улицу.
        — Миссис Батлер!
        — Да?  — Фэй обернулась к хозяйке лавки.
        — Может быть, вы купите что-нибудь еще?  — спросила Сэди Голд, положив локти на большую жестяную банку с кофе. Это была невысокая полная женщина с тронутыми сединой каштановыми волосами и любопытными глазами.
        — Нет,  — Фэй покачала головой.  — Мы купили все, что хотели.
        — Тогда приглашаю вас выпить по чашечке кофе. Вряд ли какой-нибудь покупатель отважится сегодня выйти на улицу, а мы с вами могли бы поближе познакомиться. Мне не терпится поговорить с вами с тех пор, как мистер Ратледж взял вас к себе домоправительницей. Я слышала, вы актриса?

* * *

        Герти присела на корточки, привалилась спиной к стене и глубоко затянулась. Выпущенное ею облачко дыма тут же унес порыв ветра. Шум дождя и завывание ветра были единственными звуками, нарушавшими тишину, в которую погрузился Дэд Хорс. Если бы не стоявшие перед лавкой коляска и лошади, доставившие ее и миссис Батлер в Дэд Хорс, можно было подумать, что городок вымер.
        Герти выпрямилась. Городок зачахнет, если визит Джеймса Телфорда в Грин-Ривер Сити не увенчается успехом. Железнодорожная компания могла бы спасти и сам городок, и его обитателей, и если этому суждено случиться, пусть это произойдет как можно быстрее.
        Герти увидела, как из дверей отеля напротив вынырнул Рик Телфорд. Смятение, охватившее вдруг Герти, немало ее удивило. Это ведь всего лишь док!
        Рик заметил ее и, прикрыв голову рукой в тщетной попытке уберечься от дождя, разбрызгивая лужи, ринулся через улицу.
        — Что привело тебя в такую погоду в Дэд Хорс?  — спросил он, оказавшись рядом с Герти под навесом.
        — Фэй решила закупить кое-какие продукты.
        — Ну, и как же она справляется на кухне?
        — Лучше некуда. Прежде мне никогда не доводилось видеть, чтобы наши ковбои мыли перед обедом руки.
        Доктор рассмеялся.
        — Все шутишь, Герти!  — он сдернул с носа очки и принялся протирать их носовым платком.
        Будто увидев его впервые в жизни, Герти вдруг подумала, что доктор все еще мужчина хоть куда. Несмотря на его сорок с небольшим лет и седую шевелюру, он мог бы ещё очаровать какую-нибудь скучающую вдовушку. На лице Рика почти не было заметно морщин, держался он прямо и сложением отличался плотным и крепким. Да он еще мог бы заткнуть за пояс кое-кого из молодых ковбоев по части тяжелой физической работы!
        Каждый раз, когда ей доводилось разговаривать с Риком Телфордом, Герти чувствовала его одиночество. Она знала, каково быть не таким, как все. Сама Герти, единственная женщина среди многих мужчин, нередко томилась одиночеством.
        Герти знала грустную историю Рика Телфорда. Когда-то он сильно пил и однажды, будучи пьяным, не смог оказать врачебную помощь собственной жене. Она умерла. Телфорду пришлось уехать из родного города потому, что никто не хотел лечиться у врача-пьяницы, и практика его заглохла. Ни для кого в Дэд Хорс злоключения доктора Телфорда не были секретом благодаря его чересчур болтливой невестке.
        Тем не менее, Герти не переставала восхищаться Риком Телфордом. Обитатели Дэд Хорс всегда жаждали иметь в городе своего врача с университетским дипломом, и появление Телфорда в Дэд Хорс восприняли с энтузиазмом. Энтузиазм жителей не убавился, даже когда Нэнси Телфорд разнесла по округе историю его падения, тем более что доктор Телфорд очень скоро зарекомендовал себя знающим и добросовестным врачом. Что до выпивки, Рик обходил стороной городской салун и демонстрировал полное равнодушие к горячительным напиткам.
        Да, Герти восхищалась им, но только как врачом.
        — Как твоя рука?  — вопрос Телфорда вывел ее из задумчивости.
        — Какая рука? Ах да, моя рука! Прекрасно, док. Вы мне хорошо ее подлечили.
        — Можно взглянуть?
        Герти бросила самокрутку в грязь и закатала правый рукав рубахи.
        — Смотрите, сколько хотите, док.
        Телфорд склонился над рукой Герти. Она вдруг поймала себя на мысли, что ей очень приятно прикосновение доктора. Невероятно, но если бы он поднес ее руку к губам, Герти стало бы еще приятней. Неужели она спятила? Доктор Телфорд? Это же смешно!
        — Думаю, больше тебе моя помощь не понадобится. Рука в полном порядке,  — сказал он, выпрямившись.
        Их взгляды встретились. Герти почувствовала слабость в коленях и покраснела, испугавшись, что Рик Телфорд может догадаться о ее тайных мыслях и желаниях. О господи! Никто никогда за всю ее жизнь не мог вогнать Герти в краску!
        Чтобы скрыть обуревавшие ее непонятные чувства, Герти отвернулась, выдернула свою руку из ладони доктора и быстрым движением раскатала рукав.
        — И то хорошо!  — пробормотала она.  — Мне нелегко достаются денежки, я не могу позволить себе тратиться на врачей.
        Рик Телфорд удивленно хмыкнул, но ничего не сказал. Последовала неловкая пауза, и когда Герти осмелилась поднять на доктора глаза, то обнаружила, что тот смотрит на нее со странным выражением лица. Однако, какой у него красивый рот! Да и уши тоже…
        Сколько раз за последние несколько недель он держал руку Герти в своей руке, пока врачевал ее вывих! И все-таки до сих пор подобные глупости не лезли ей в голову; заботила Герти только вывихнутая рука, мешавшая ей заниматься лошадьми. Что же изменилось теперь? Герти почувствовала, что снова краснеет. Черт побери, нужно немедленно взять себя в руки, иначе дело кончится тем, что она не сможет противиться желанию заключить Рика Телфорда в объятия и поцеловать его в губы. Прямо здесь, на Мэйн-стрит, и сейчас.
        Бочком Герти двинулась к двери.
        — Кажется, дождь начинает ослабевать. Мне нужно загрузить закупленные продукты в коляску. Наверное, на ранчо нас заждались,  — она распахнула дверь лавки.
        — Рад был с тобой повидаться, Герти.
        — Я тоже, док,  — ответила Герти и, не взглянув на него, проворно юркнула внутрь, оставив доктора Телфорда недоумевать по поводу ее странного поведения.

* * *

        — Знаете, миссис Батлер,  — сказала Сэди, разливая кофе по чашкам,  — наш город уже три года не праздновал толком День Независимости. Может быть, вы бы согласились сыграть нам пару сцен из Шекспира?  — Сэди поднялась со стула и поставила кофейник на плиту,  — Нужно же как-то приобщаться к культуре,  — добавила она, усаживаясь на место.  — Думаю, моим ребятишкам это бы очень понравилось.
        — Не знаю, миссис Голд. До четвертого июля всего две недели.
        — Не хотите же вы сказать, что не помните наизусть нескольких сцен?  — Сэди замахала руками.  — Никогда не поверю! Кроме того, жизнь в Дэд Хорс скучна и однообразна. Для здешней публики ваше представление станет настоящим праздником. И еще одно. Я считаю вас замечательной актрисой.
        Фэй питала слабость к похвалам и сейчас же почувствовала симпатию к хозяйке лавки.
        — Очень мило с вашей стороны, миссис Голд. Я подумаю и, возможно, решусь принять ваше предложение.
        — Мы устроим настоящий праздник. Об этом уж я позабочусь!  — глаза Сэди горели восторженным огнем.  — Может быть, к нам соблаговолит пожаловать сам мистер Ратледж. Иногда мне кажется, что этот человек вообще не существует.
        Фэй закрыла глаза и увидела перед собой высокую, мускулистую фигуру Ратледжа и его изуродованное шрамом лицо.
        — Еще как существует,  — прошептала она.
        — Через наш городок могла бы пройти железная дорога,  — резко сменила тему Сэди, впрочем, не в первый раз за время их недолгой беседы,  — если бы мистер Ратледж перестал упрямиться и поддержал наши усилия. Ходят слухи, что он богат, как Крез. Ратледж занимается разведением скота и более других должен быть заинтересован в том, чтобы железная дорога пролегла через Дэд Хорс.
        — А с ним кто-нибудь об этом говорил?
        — Пытались, но он не пожелал никого принять,  — миссис Голд покачала головой.  — Как бы мне не хотелось отсюда уезжать… Здесь я прожила самые счастливые годы,  — она тяжело вздохнула.  — А начинать все сначала, тем более в моем возрасте…
        Фэй не успела ей посочувствовать, потому что на пороге появилась Герти.
        — Фэй, дождь немного ослаб. Давай-ка загружаться и трогаться в путь, иначе придется заночевать здесь.
        — Сейчас иду,  — Фэй поднялась со стула и улыбнулась хозяйке.  — Было очень приятно познакомиться с вами поближе, миссис Голд. Спасибо за гостеприимство.
        — Мне тоже очень приятно. Теперь можете без церемоний заходить, когда захотите. Буду очень рада. Нас, женщин, здесь так мало. Не ждите, пока у вас закончатся припасы, а приезжайте запросто и в любое время.
        — Обязательно, миссис Голд.
        — Вы не забыли, миссис Батлер, о представлении? Я дам вам знать, когда мы начнем готовить программу. Представляю, как обрадуются мои детишки, когда узнают о предстоящем празднестве.
        Фэй ценила доброе к себе отношение, и после получасовой беседы с миссис Голд на душе у нее было радостно и светло. Возможно, подумала она, этот городок под названием Дэд Хорс в штате Вайоминг вовсе не самое худшее место на Земле.

        Глава 6

        Через открытое окно в убежище Дрейка доносились переливы радостного смеха. Он слышал этот благозвучный смех уже в течение получаса, но только теперь поднялся с кресла и подошел к окну.
        Дождь, ливший два дня подряд, прекратился, оставив после себя чудесные запахи сырой земли и преющих листьев. На небе не было ни единого облачка. Горная гряда, казалось, приблизилась; очертания городка Дэд Хорс дрожали и колыхались в испарениях, поднимавшихся от влажной земли.
        Прямо под окном, там, куда солнечные лучи едва пробивались сквозь густую листву тополей, на одеяле, расстеленном на зеленой траве, расположились мать и дочь.
        Голова Бекки покоилась на коленях матери, которая сидела, прислонившись к стволу Дерева. В руках девочка держала сплетенный из луговых трав венок. Она выглядела гораздо лучше, чем в тот день, когда Дрейк впервые вынес ее на свежий воздух, и это обстоятельство его обрадовало.
        Фэй гладила ладонью белокурые волосы дочери и время от времени наклонялась, чтобы поцеловать девочку.
        — Тебе нужно немного поспать,  — озабоченно сказала Фэй.
        — Сначала расскажи мне еще одну сказку.
        — У меня полно работы, Бекка,  — Фэй посмотрела на часы.  — Мужчины вернутся на ранчо голодными, поэтому я должна приготовить для них ужин.
        — Пожалуйста, мамочка. Только одну сказку. Обещаю поспать, как только ты мне ее расскажешь.
        Фэй рассмеялась. Удивительно, каким образом серия тривиальных звуков, каковыми является женский смех, может вызвать к жизни целое множество различных, зачастую противоположных эмоций. Дрейку показалось, что где-то в глубине его души сдвинулась с места и начала таять огромная ледяная глыба, угрожая затопить все вокруг.
        — Ну, хорошо,  — уступила Фэй настоятельным просьбам дочери.  — Я повторю монолог, который приготовила к празднику в честь Дня Независимости. Как только я закончу читать, ты закроешь глазки и уснешь. Договорились?
        Девочка кивнула и замерла в ожидании, а Фэй тем временем поднялась с одеяла, отошла на несколько шагов и на несколько секунд замерла, отвернувшись в сторону горной гряды. Когда же она повернулась к девочке, Дрейк поразился происшедшей в ней перемене. Под окном стояла совершенно другая женщина.
        «Мое лицо спасает темнота, А то б я, знаешь, со стыда сгорела, Что ты узнал так много обо мне. Хотела б я восстановить приличье. Да поздно, притворяться ни к чему».
        Сияние дня померкло. При звуках ее чарующего голоса, как по мановению волшебной палочки, Дрейк перенесся в другое место и время. Произнеся всего несколько строк из старинной пьесы, эта женщина превратила день в ночь, солнечный свет в непроглядную тьму.
        Дрейк вцепился руками в подоконник и, чуть не вываливаясь из окна, подался вперед. Он не хотел пропустить ни единого слова, ни единого жеста, ни единого взгляда.
        «Ты любишь ли меня? Я знаю, верю, Что скажешь «да». Но ты не торопись. Ведь ты обманешь. Говорят, Юпитер Пренебрегает клятвами любви. Не лги, Ромео. Это ведь не шутка. Я легковерной, может быть, кажусь? Ну ладно, я исправлю впечатленье И откажу тебе в своей руке, Чего не сделала бы добровольно».
        До чего она прекрасна, подумал Дрейк. Наверное, именно такой и была Джульетта. Каштановые волосы Фэй светились в лучах полуденного солнца, на щеках играл румянец, грудь вздымалась от переполнявших ее чувств.
        «Конечно, я так сильно влюблена,
        Что глупою должна тебе казаться,
        Но я честнее многих недотрог,
        Которые разыгрывают скромниц.
        Мне б следовало сдержаннее быть,
        Но я не знала, что меня услышат.
        Прости за пылкость и не принимай
        Прямых речей за легкость и доступность».

        Казалось, весь мир затаил дыхание, пораженный чудодейственной магией слова и игры. Дрейк был не в силах оторвать глаз от Джульетты, стоявшей под его окном и протягивавшей руки к воображаемому Ромео.
        — Но я честнее многих недотрог…  — повторил Дрейк вслух, и вдруг с него спало все очарование разыгравшегося под его окном действа.  — Но я честнее многих недотрог…  — повторил он и отошел от окна, негодуя на себя за то, что еще раз позволил себе увлечься прекрасными, но лживыми словами.
        Поверить красивой женщине? Никогда! Никогда в жизни!

* * *

        Краем глаза Фэй уловила движение в окне библиотеки, но, присмотревшись, не увидела ничего, кроме темной портьеры.
        Неужели Дрейк Ратледж наблюдал за ней? Как ей не пришла в голову эта возможность?
        — Почитай что-нибудь еще, мамочка.
        Фэй опустила глаза на дочь.
        — Нет. Ты ведь обещала поспать, а мне нужно заняться приготовлением ужина. Представь себе, вернутся голодные ковбои, а мне будет нечем их накормить.
        — Тогда пусть Алекс посидит со мной.
        — Алекс и мисс Дункан скоро вернутся,  — Фэй нахмурилась и притопнула ногой.  — Сейчас же закрывай глазки, девочка, а не то попрошу отнести тебя в дом.
        Бекка сделала жалобное лицо и сокрушенно вздохнула, а ее мать чуть было не расхохоталась. Кажется, девочка унаследовала по меньшей мере часть ее драматического таланта.
        Улыбаясь, Фэй направилась к задней двери. После двух дождливых дней на кухне было не так душно, как в первый день ее пребывания на ранчо Джеггд Р. Фэй знала, что отдохновение от жары будет недолгим, но даже эта короткая передышка радовала ее. Теперь, когда она уверовала в свои кулинарные способности, когда у нее появилась поваренная книга, приобретенная в лавке миссис Голд, Фэй не покидало прекрасное настроение.
        Она взглянула на часы и бросилась к плите, на которой варилась фасоль. К счастью, не вся вода успела выкипеть, пока она занималась с Беккой. Фэй разложила на столе поваренную книгу и еще раз прочла облюбованный рецепт, затем слила из кастрюли с фасолью воду и принялась добавлять остальные ингредиенты: пропущенные сквозь дуршлаг томаты, сахар, имбирь, горчицу, черный перец, соль и темную патоку. Именно патока согласно рецепту должна была придать блюду коричневый цвет и аппетитный вид, хотя вряд ли те, кто будут поглощать его, обратят внимание на внешние данные блюда.
        Фэй представила себе, как молодой Джонни Колтрейн и пожилой сварливый Дэн Грир ковыряют вилками в тарелках и сетуют на то, что у фасоли недостаточно насыщенный коричневый оттенок. Фэй расхохоталась. Ковбои превозносили все блюда, которые она подавала на стол, и подбирали все до последней крошки. В еде они были совершенно неразборчивы, тем не менее Фэй не теряла надежды чем-нибудь их поразить.
        Заглянув в книгу, Фэй добавила в свое произведение ломтики бекона, поставила кастрюлю в печь, где фасоль должна была основательно протомиться, и с чувством удовлетворения закрыла дверцу духовки. Это блюдо должно получиться лучшим из тех, которые она до сих пор готовила. Кроме того, на подоконнике остывал яблочный пирог, а на сковороде лежали горкой бифштексы.
        Интересно, заметил ли Дрейк Ратледж ее возросшую поварскую квалификацию, или он вообще ничего не замечает вокруг, в частности и ее саму?
        Фэй вымыла руки, вытерла их полотенцем и нахмурилась, вспомнив все, что рассказывал ей Паркер о хозяине ранчо Джеггд Р. Потом на ум ей пришли слова Сэди Голд о том, что при желании Дрейк Ратледж мог бы очень помочь городу в деле железнодорожного строительства.
        И вдруг Фэй осенило. Как раньше ей не приходило в голову, что жителям Дэд Хорс в такой же степени нужна поддержка Дрейка как и ему их помощь? Дрейк Ратледж может дурачить всех, но не ее. Уж она-то знала, что за нарочитой суровостью Дрейка скрывается доброе сердце. Разве может быть иначе, если он предоставил кров ей и ее детям? Она должна найти способ отплатить Дрейку Ратледжу за его доброту. Прежде, чем Фэй покинет ранчо, она изыщет возможность помочь ему начать новую жизнь.
        Но каким образом? Фэй вышла в коридор и посмотрела на плотно прикрытую дверь библиотеки. Отрешенный от всего мира! Возможно, именно так поступила бы и сама Фэй, когда от нее ушел Джордж, если б не необходимость растить детей.
        Придумала! От волнения у Фэй закружилась голова. Придумала, как ему помочь! Она пригладила растрепанные волосы, взяла тряпку и решительным шагом двинулась в сторону библиотеки.

* * *

        Негромкий стук в дверь не застал его врасплох. Дрейк Ратледж ожидал ее появления.
        — Войдите, миссис Батлер.
        Фэй вошла в сумрачную комнату и направилась прямо к его столу.
        — Простите за вторжение, мистер Ратледж,  — произнесла она не терпящим возражений голосом,  — я должна хоть изредка прибирать в библиотеке, но вы предпочитаете сидеть здесь безвылазно целыми днями. Почему бы вам не прервать на некоторое время вашу работу, чтобы я могла навести здесь порядок?
        Дрейк откинулся на спинку кресла.
        — Я предпочел бы оставить здесь все, как есть, миссис Батлер,  — пробормотал он сердито.  — Оставьте меня в покое!
        — Ну уж нет! Разве дело сидеть целыми днями в пыльной, да еще и темной комнате?  — Фэй обезоруживающе улыбнулась, чем привела Дрейка в замешательство, направилась к окну и отдернула портьеру. В библиотеку хлынул свет.  — Не думаю, что вы станете возражать, если я открою окно и проветрю комнату. Вашему здоровью свежий воздух пойдет только на пользу.
        — Миссис Батлер!  — рявкнул Дрейк, поднимаясь с кресла.
        — Да?  — отозвалась Фэй с невинным выражением лица.
        Черт бы побрал эту женщину! Еще слово, и он выкинет ее вон! Дрейк вдруг понял, что не сделает этого. Просто не сможет. Нехотя Дрейк вынужден был признать, что эта женщина сумела завоевать его уважение, возможно, даже восхищение, и, несмотря на все попытки отпугнуть ее, держалась с ним легко и просто.
        Фэй опять улыбнулась.
        — Вы, наверное, слышали, как я недавно репетировала сцену из Шекспира?  — не дожидаясь ответа, она подошла к ближайшей книжной полке, достала из кармана фартука тряпку и принялась протирать книги.  — Миссис Голд попросила меня выступить на празднике в честь Дня Независимости. Я сочла невежливым отказаться. Дело в том, что, по словам миссис Голд, праздник этот не устраивался уже три года. Я решила прочесть монолог Джульетты.
        Да, и сыграла Джульетту просто великолепно! Дрейк снова откинулся на спинку кресла и нахмурился, наблюдая, как ловко и вместе с тем бережно Фэй обращается с книгами. Каким образом ей удалось взять над ним верх и сделать из него затворника в собственном доме? Что мешает Дрейку выгнать ее вон?
        — Доктор Телфорд утверждает, что Шекспир навевает на него тоску, но, судя по вашим книгам, вы, мистер Ратледж, больше разбираетесь в литературе,  — Фэй провела пальцем по корешкам книг и вздохнула.  — Наверное, приятно иметь такой богатый выбор книг.
        — Было бы еще приятнее, если бы вы оставили меня в покое и дали возможность воспользоваться этим богатым выбором.
        — Уж чего-чего, а покоя у вас было в избытке,  — бросила Фэй через плечо.
        Справедливость этих слов так поразила Дрейка, что он замешкался с ответом.
        — Я — мать двоих детей и знаю, как необходимы иногда человеку тишина и покой,  — добавила она с усмешкой и бросила на Ратледжа озорной взгляд.
        Дрейк хотел было возразить и даже нагрубить ей, но на ум ничего не шло. Он насупился, затих в своем кресле и только наблюдал за передвижениями Фэй. Как ей это удается? Как она смогла с такой легкостью сломать привычный и размеренный ход его жизни?
        У Фэй на языке тоже вертелось множество вопросов, но она не решилась задать ни одного из них. Почему Дрейк Ратледж никогда не наведывается в Дэд Хорс? Почему бы ему не приехать на празднество по случаю Дня Независимости? Разве он не знает, что жителям Дэд Хорс необходима его помощь? Разве это дело, когда такой мужчина, как Дрейк Ратледж, отгораживается от мира стенами своей библиотеки и ведет монашескую жизнь?
        Фэй вдруг залилась краской. Нет, человек сидящий у нее за спиной, вовсе не походит на монаха. Во всем его облике ощущается мужественность и сила. А каково оказаться у него в объятиях, прижаться к его груди? Почувствовать на губах его поцелуй? Наверное, у него колючие усы!
        Рука Фэй с тряпкой замерла, а сердце учащенно забилось. Что с ней происходит? Ни единого раза с тех пор, как Джордж ушел к любовнице, оставив Фэй с двумя детьми на руках, не приходила ей в голову мысль о другом мужчине. Честно говоря, еще задолго до того, как Джордж исчез, у Фэй пропало к нему всякое влечение, и удовольствия в постели с ним она не находила. Почему же теперь так волнует ее этот незнакомец? Именно незнакомец, ведь она почти ничего не знает о Дрейке Ратледже кроме того, что рассказал Паркер.
        — А где ваш муж, миссис Батлер?
        От неожиданности Фэй чуть не выронила тряпку, лицо ее залила краска стыда. Неужели Дрейк догадался, о чем она думает? Неужели он читает ее мысли?
        — Вы овдовели?
        Она принялась усиленно тереть тряпкой какой-то бюстик на полке, тщетно пытаясь взять себя в руки.
        — Нет, мистер Ратледж,  — еле слышно проронила она.  — Я не вдова.
        И снова, помимо собственной воли, она вообразила, как прижимается грудью к его груди.
        — Джордж… мой муж… он не актер.
        Этот ответ ничего не объяснял, но это была правда. Фэй почему-то показалось очень важным скрыть от Дрейка тот факт, что муж ее бросил.
        — Где он сейчас?
        — Он уехал по делам в Калифорнию.
        — Понимаю.
        Ничего он не понимал! Инстинктивно Фэй чувствовала опасность такого понимания и не хотела вдаваться в объяснения. Она услышала, как заскрипело кресло, когда Дрейк Ратледж встал, как он прошелся по комнате и подошел к окну. Фэй знала, что в этот момент он оперся рукой о подоконник и смотрит в окно. Воображение Фэй необыкновенно живо нарисовало ей высокую крепкую фигуру Дрейка, его выразительное, но обезображенное шрамами и черной повязкой лицо.
        — Похоже, ваша дочь поправляется?
        Опять у Фэй учащенно забилось сердце.
        — Да.
        — Рад это слышать.
        — Спасибо.
        — Ну, в такой случае,  — он прокашлялся,  — не буду вам мешать.
        Фэй обернулась. Дрейк выглядел именно так, как она себе представляла, только его волосы в свете солнечного дня казались не такими темными. И снова Фэй подумала о том, как хорошо почувствовать себя в его объятиях и коснуться губами его неулыбчивых губ.
        Справившись со смущением, Фэй заговорила пылко и торопливо.
        — Мистер Ратледж, вы не отвезете меня и детей на следующей неделе на праздник? Я была бы вам очень признательна.
        — Я не собираюсь в город ни на следующей неделе, ни позже. Мне нечего там делать.
        — Но почему?  — не сдержавшись, спросила Фэй и сразу же пожалела о своих словах.
        Она увидела, как Дрейк Ратледж напрягся, побледнел и стиснул зубы.
        — А вот это не ваше дело,  — ледяным тоном отчеканил он.
        — Да, конечно, вы правы. Это вовсе не мое дело,  — Фэй шагнула к нему.  — Приношу свой извинения. Надеюсь, мистер Ратледж, вы меня простите?
        Дрейк молча кивнул и направился к дверям. Фэй бросилась за ним.
        — Подождите!
        — Что еще, миссис Батлер?
        — Пожалуйста, подумайте о моем предложении насчет праздника, мистер Ратледж.
        Дрейк не произнес ни слова и вышел, оставив Фэй преисполненной горького разочарования. Впрочем, чего она ожидала? Что Дрейк Ратледж обрадуется ее предложению? Но ведь он уже много лет живет в этом доме и выезжает разве что на верховую прогулку. Никто в городе его не видел, Нэнси Телфорд считает его беглым преступником, а Сэди Голд вообще сомневается в его существовании. С чего вдруг он сорвется с места и помчится в Дэд Хорс на какой-то дурацкий праздник? Но ведь Фэй так хочется, чтобы это случилось…

* * *

        На долину опустилась ночь и принесла с собой прохладный ветерок, шелестевший листвой обступивших усадьбу тополей. Над горной грядой повис лунный серп, освещавший Дворовые постройки и деревья бледным серебристым сиянием.
        Опершись на ограду кораля, Дрейк Ратледж рассеянно смотрел на притихших лошадей. В душе его царила полная неразбериха и причиной тому была Фэй Батлер с ее неистребимой потребностью совать нос в чужие дела.
        Я не собираюсь в город… Но почему?
        Прошло уже несколько часов с тех пор, как Фэй без приглашения явилась в библиотеку, раздвинула портьеры, впустила в комнату ненавистный дневной свет, нарушила мирное течение его жизни и попросила сопровождать ее в поездке в Дэд Хорс. Прошло уже несколько часов, а в голове Дрейка назойливо звучали все те же слова: «Я не собираюсь в город» и ее вопрос: «Но почему?» Неужели зеленовато-голубые глаза Фэй видят хуже, чем единственный глаз Дрейка? Неужели его лицо не отпугивает ее, как всех прочих? Черт бы побрал эту женщину!
        Дрейк услышал шум приближающихся шагов и обернулся. Это был Паркер, и Дрейк обрадовался его появлению. Хотя бы на время разговор с управляющим отвлечет его мысли от Фэй Батлер.
        — Хороший вечерок,  — сказал Паркер и взглянул на усыпанное звездами ночное небо.  — А дождик оказался очень кстати: прибил пыль и освежил воздух.
        В ответ Дрейк пробормотал что-то невразумительное, а Паркер, довольно похлопав себя по животу, продолжал:
        — Все-таки ты правильно сделал, что взял новую повариху.
        Дрейк заскрежетал зубами. И этот туда же! Он ведь хотел всего лишь не думать о Фэй Батлер, да где там, разве у них есть теперь другие темы для разговора!
        — Жаль, что Фэй уедет, когда девочка поправится, а было бы вовсе неплохо задержать ее у нас подольше. Ребята согласны платить ей из своего заработка.
        — Боюсь, ей не терпится воссоединиться с мужем,  — отрезал Дрейк.
        — С мужем? Разве у нее есть муж?  — Паркер был явно ошеломлен известием.
        — Сейчас, по словам миссис Батлер, он в Калифорнии,  — подтвердил Дрейк.
        — Ты уверен, Дрейк? А я был убежден, что у нее нет в целом свете никого, кроме детей.
        — Уверен. Она сама мне об этом сообщила.
        — Странно,  — Паркер сдернул шляпу и озадаченно почесал затылок.  — Почему же она не носит обручальное кольцо? Я прекрасно вижу…
        — Ты видишь все в ложном свете, Паркер!  — Дрейк разозлился и на себя, и на управляющего.  — Как ты думаешь, выпадет ли еще дождь?  — попытался сменить он тему разговора.
        Паркер молчал.
        — Дождь нам очень нужен. В этом году трава начала сохнуть слишком рано,  — продолжал Дрейк.
        — Гм…  — промычал Паркер и повернулся к дому.  — Не понимаю, ничего не понимаю…
        Куда там! Он, Дрейк, сам ничего не понимал. Чем больше он узнавал Фэй Батлер, тем больше запутывался. Он вспомнил, как она играла Джульетту. Все слова, жесты и мимика Фэй запечатлелись в его памяти, а ее мелодичный, наполненный чувством голос до сих пор звучал в его ушах.
        — Ну ладно,  — сказал Паркер, нахлобучивая шляпу.  — Пора спать. Завтра спозаранку нам со Шведом ехать на северное пастбище. Спокойной ночи.
        — Спокойной ночи,  — рассеянно отозвался Дрейк.
        Я не собираюсь в город. Но почему? Действительно, почему? Почему бы в самом деле не наведаться в Дэд Хорс? Плевать на то, что скажут люди! Меньше всего его беспокоило, что о нем подумают обитатели городка и о чем будут потом судачить местные кумушки.
        Как и Паркер за несколько минут до этого, Дрейк повернулся к дому и посмотрел на темное окно на третьем этаже.
        Освещенная бледным лунным сиянием, фигура Дрейка Ратледжа одиноко маячила у изгороди кораля. Фэй знала, что он ее не видит, но на всякий случай отпрянула назад, когда он повернул лицо в ее сторону, и прижала ладонь к груди, стараясь унять бешеное биение сердца. Фэй вдруг стало жарко, и она с наслаждением подставила раскрасневшееся лицо прохладному ночному ветерку.
        Что со мной происходит? Почему при одном виде этого человека меня начинает бить дрожь? Быть может, я его боюсь? И вдруг Фэй страстно захотела, чтобы ее обняли и приласкали мужские руки, чтобы кто-то шептал ей на ухо нежные слова и целовал ее губы.
        Фэй закрыла глаза и прислонилась к стене. Ноги отказывались ей служить. Когда-то она уже испытывала подобное желание, когда-то трепетала от прикосновения мужской руки. Тогда Фэй верила, что Джордж станет для нее верным другом в жизни, но он безжалостно разбил ее сердце. А ведь она любила Джорджа с пылкостью бесхитростной юности, но он, как оказалось, не умел любить вообще.
        Неподражаемый, остроумный и веселый красавец Джордж Батлер! Разве тогда она могла подумать о том, что за его внешним лоском скрываются коварство и обман…
        Фэй присела на пол, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Горькие слезы побежали по ее лицу и закапали на подол ночной рубашки. Нет, она не оплакивала утраченную любовь — те слезы были выплаканы давным-давно; она оплакивала разбитые иллюзии юности и, хотя не отдавала себе в этом отчета, печальную судьбу человека, стоящего в лунном свете под ее окном.

        Глава 7

        Июль принес в Вайоминг суховеи. Нещадно палящее солнце высушило все и вся вокруг городка Дэд Хорс, выбелив последние остатки краски на дощатых стенах местного салуна и превратив Мэйн-стрит в море пыли. Лошади стояли у привязи, понурив головы, а собаки попрятались от палящих лучей под кустами и дощатыми навесами.
        Доктор Телфорд сидел на крыльце, поминутно вытирая лоб носовым платком, и читал телеграмму от сына. Текст был коротким, но обнадеживающим. Похоже, Джеймсу удалось сговориться с руководством железнодорожной компании. В послании помимо этого сообщалось о том, что он и Нэнси заедут в Шайенн и к концу будущей недели будут дома. В заключение Джеймс просил отца получше присматривать за отелем.
        Рик поморщился, сложил телеграмму вчетверо и сунул в карман рубахи. Присматривать за отелем! Вот уж это вовсе не обременительно. Если бы не ресторан и стряпня Клэр О’Коннелл, отель можно было бы вообще прикрыть. С тех пор, как съехала Фэй Батлер, у них не появилось ни одного постояльца.
        Вспомнив про семейство Батлеров, Телфорд повернул голову на юг и, щурясь от солнца, оглядел дорогу, ведущую к ранчо Джеггд Р. Прошла почти неделя с тех пор, как он в последний раз навещал свою юную пациентку. Надо бы съездить туда завтра, хотя, вне всяких сомнений, его услуги больше не понадобятся. Бекка Батлер на пути к выздоровлению, все, что ей требуется,  — это хорошее питание и покой, но один Бог знает, где и когда с ней приключится новый рецидив болезни, и вылечится ли она окончательно.
        На дороге появилось облачко пыли, и Рик Телфорд впился в него глазами. Ему не терпелось узнать, кому из тамошних ковбоев приспичило напиться в салуне. Рик облизнул сухие губы, сглотнул вязкую слюну и посмотрел на свои руки. Опять это предательское дрожание пальцев! Наступит ли когда-нибудь избавление от этой пагубы? Когда звон стекла и плеск янтарной жидкости перестанет бередить его душу? Господи, помоги!
        Доктор Телфорд крепко зажмурил глаза и уткнулся лицом в колени. Глубоко вдохнув и задержав дыхание, он зашептал слова молитвы, которая уже без малого четыре года помогала ему преодолевать тягу к спиртному.
        Если удастся продержаться минуту и не броситься очертя голову в салун, тогда он сможет продержаться две минуты, потом еще десять. Если он продержится десять минут, то сумеет продержаться час, два, три… Наконец, целый день, потом неделю, месяц, еще один год…
        Телфорд стиснул виски ладонями и, набрав в легкие воздуха, с шумом выдохнул. Самый опасный момент, кажется, миновал!
        Он поднял голову и присмотрелся к дороге. Ба, да ведь это Герти Дункан! Телфорд узнал ее, даже не видя лица. Въехав на Мэйн-стрит, Герти натянула поводья и пустила лошадь рысью. У нее за спиной стеной вставала туча пыли, поглощавшая редких прохожих, которые, бранясь, старались укрыться за ближайшей дверью.
        — Эй, док!  — крикнула Герти, увидев Телфорда и останавливая лошадь у его крыльца.
        — День добрый, Герти.
        — Ну и жара сегодня, чтоб ей пусто было!
        Герти спешилась и, взяв под уздцы свою голенастую гнедую кобылу, подошла поближе.
        — Как идет подготовка к празднику?  — спросила она.  — Миссис Голд уже неделю в хлопотах. Наверное, она едва держится на ногах?
        — Она уже успела распределить роли. Мне например, доверили нести во время парада наш звездно-полосатый флаг.
        — Парада?  — Герти удивленно приподняла бровь.
        — Парад пройдет по Мэйн-стрит.
        Герти залилась низким грудным смехом.
        — Вот это да! Я слышала, поговаривают о том, что Сэди Голд собирается устроить фейерверк, но о параде я узнаю впервые.
        — Это для детей,  — Телфорд окинул тоскливым взглядом безлюдную улицу.  — Да и взрослые здесь извелись со скуки.
        — Послушайте, док!
        Телфорд оторвался от созерцания Мэйн-стрит и перевел взгляд на собеседницу. Герти подвела лошадь к крыльцу, поставила ногу на нижнюю ступеньку и сдвинула на затылок свою стетсоновскую шляпу.
        — Можно задать вам вопрос?
        Она больше не улыбалась.
        — Конечно, Герти.
        — Ну, я подумала… В общем, я подумала, что могла бы составить вам компанию для пикника. Сама готовить я не умею, но попрошу миссис Батлер приготовить нам закуски на двоих.
        У Рика Телфорда округлились глаза.
        — Не подумайте, что я навязываюсь,  — поспешно добавила Герти и вспыхнула.  — Просто я подумала, что после того, как уехали ваш сын и Нэнси, вы чувствуете себя одиноким, и некому проследить, чтобы вы нормально питались.
        — Очень мило с твоей стороны, Герти. Конечно же, я принимаю твое приглашение.
        Герти сняла шляпу, встряхнула так, что от нее отделилось небольшое облачко пыли, и провела ладонью по волосам.
        — Очень хорошо, док. Просто не могу спокойно смотреть, как люди терзаются одиночеством. Итак, до четвертого июля.
        Герти вскочила на лошадь, ударила ее пятками по бокам и, не оглядываясь, умчалась прочь. Доктор смотрел ей вслед, думая о том, что Герти Дункан странная, но в общем-то толковая молодая женщина. Из нее вышла бы прекрасная невестка. Подумав так, доктор Телфорд устыдился. Его сын Джеймс любит свою жену, и Рик не вправе навязывать ему свое мнение. А в том, что Нэнси его терпеть не может, виноват он сам. Как-никак здесь он всем в тягость.

* * *

        Дрейк сидел под раскидистым тополем, смотрел на плавно струившиеся воды реки и предавался размышлениям. В эту ночь он так и не смог сомкнуть глаз и спозаранку отправился прогуляться по окрестностям.
        Теперь он лишен покоя в собственном доме. И поделом ему. Как ни странно, радушие зачастую приносит только неудобства. Фэй Батлер, сама того не ведая, разрушила устоявшийся уклад жизни на ранчо Джеггд Р. Его люди отлынивают от работы и пользуются любым предлогом, чтобы потолкаться у кухни и поточить лясы все с той же миссис Батлер. Идиоты!
        Размышления Дрейка прервал треск сухих веток под чьими-то ногами. Через минуту из густого кустарника неподалеку вылез Алекс Батлер. В руке он нес ведро, а на его правом глазу красовалась черная повязка. Мальчик подошел к воде и, споткнувшись о камень, едва не упал в реку, но чудом удержался, балансируя, над обрывом.
        Не раздумывая, Дрейк вскочил, бросился к мальчику и схватил его за руку. Алекс поднял испуганный взгляд на своего спасителя, но, увидев, кто перед ним, радостью заулыбался. Он деловито сдвинул повязку на лоб и заявил:
        — Вы были совершенно правы, мистер Ратледж, жить с повязкой на глазу очень неудобно. Вчера я стукнулся лбом о дверь. Видите эту шишку?
        — Приличная шишка,  — пробурчал Дрейк.
        — Сначала у меня даже кружилась голова. С вами, наверное, тоже так было?
        Дрейк повернулся и пошел обратно к дереву, а мальчик засеменил сзади, продолжая донимать его разговором.
        — Теперь-то вы уже, наверное, привыкли и не натыкаетесь на двери?
        — Нет.
        — Спасибо за то, что не дали мне свалиться в реку. Я еще не умею плавать.
        Дрейк нахмурился и оглянулся на мальчика.
        — Твоя мать знает, что ты здесь?
        Алекс виновато потупил взор.
        — Ты ведь мог утонуть!
        Дрейк вздрогнул, представив себе, как Фэй Батлер оплакивает своего сына, и у него защемило сердце. Он не знал ее достаточно хорошо, но был уверен, что Фэй Батлер беззаветно любит своих детей и сойдет с ума от горя, если с одним из них что-нибудь случится. Дрейк остановился, повернулся к Алексу и взял его двумя пальцами за подбородок.
        — Никогда не ходи к реке без взрослых. Ты меня понял?
        — Да, сэр,  — ответил мальчик и досадливо поморщился.
        — Заруби себе это на носу!
        Алекс пнул ногой камешек и проследил взглядом, как тот поскакал к воде.
        — А вы не скажете маме?
        Дрейк застонал и сел на траву, привалившись спиной к стволу дерева.
        — Пожалуйста, не говорите ей. Я не хочу, чтобы мама из-за меня расстраивалась. Она так счастлива с тех пор, как мы здесь поселились;
        — Неужели? А где же твой папа?  — вопрос сорвался с языка Дрейка помимо его воли.
        — Я его давно не видел. Я даже не помню его лица. Мама сказала, что он ушел и больше никогда не вернется,  — Алекс присел рядом с Дрейком.  — Ну и пусть!  — в голосе мальчика зазвучали воинственные нотки.  — Мы можем позаботиться о себе сами. Обойдемся без него!  — он на мгновение замолчал и добавил тихо: — Но мама тогда очень плакала.
        Дрейк вдруг почувствовал страстное желание намять отсутствующему мистеру Батлеру бока.
        — Эй, что я вам скажу, сэр! Я научился сам седлать лошадь! Меня научила этому Герти, то есть мисс Дункан. Я хочу стать, как она, рэнглером,  — мальчик махнул рукой в сторону кораля.  — Хотите посмотреть?  — Он вскочил на ноги и протянул Дрейку руку.  — Вставайте и пошли.
        Ратледж недоуменно воззрился на маленькую ладошку, не зная, как поступить, затем поднял взгляд и увидел полные радости и надежды глаза Алекса. Меньше всего ему хотелось нагружать себя проблемами семейства Батлеров, меньше всего ему хотелось сейчас, в жаркий июльский день, смотреть, как этот мальчишка седлает лошадь. Дрейк мечтал остаться здесь, в прохладной тени тополя, и в одиночестве наблюдать за плавным течением вод.
        Тем не менее, неожиданно для себя самого, Дрейк взял протянутую ему руку и позволил увести себя к коралю, где ему предоставлялась счастливая возможность любоваться тем, как Алекс Батлер седлает лошадей.

* * *

        — Мы хотим еще!  — настаивал Джонни Колтрейн.  — Почитайте нам что-нибудь еще, миссис Батлер!
        — Никогда не слышал ничего более приятного, чем ваш голосок, миссис Батлер,  — добавил Уилл Кидд.
        Фэй сидела на скамейке у заднего крыльца с только что заштопанной сорочкой Алекса на коленях. Она переводила взгляд с одного лица на другое и чувствовала, что не может отказать своим новым друзьям в такой милости.
        Фэй знала, что им все равно, какую пьесу или сцену она прочитает. Ковбоев с ранчо Джеггд Р. легко ублажить, будь то еда или художественное чтение. Никогда за все годы работы в театре у Фэй не было такой благодарной и благожелательной аудитории. Глубоко вздохнув, она начала читать монолог Джульетты.
        «Любовь и ночь живут чутьем слепого. Прабабка в черном, чопорная ночь, Приди и научи меня забаве, В которой проигравший в барыше, А ставка — непорочность двух созданий. Скрой, как горит стыдом и страхом кровь, Покамест вдруг она не осмелеет И не поймет, как чисто все в любви».
        Фэй закрыла глаза; щеки ее горели. Почему непроизвольно она выбрала именно этот отрывок, почему именно он пришел ей на ум? Почему именно тот монолог, в котором Джульетта жаждет воссоединения с возлюбленным для первой брачной ночи? Прочитанные строки вызвали к жизни сладкие образы. Сумрачный великан с черной повязкой на глазу обнимает, целует, ласкает ее…
        Впрочем, дело не в Джульетте. Последние несколько ночей, оставшись одна в своей спальне, Фэй воображала Дрейка Ратледжа, лежащего в ее постели и ласкающего самые сокровенные уголки ее истосковавшегося по мужской ласке тела.
        Тихим голосом она продолжила чтение монолога.
        «Приди же, ночь! Приди, приди, Ромео, Мой день, мой снег, светящийся во тьме, Как иней на вороньем оперенье! Приди, святая, любящая ночь! Приди и приведи ко мне Ромео! Дай мне его. Когда же он умрет, Изрежь его на маленькие звезды, И все так влюбятся в ночную твердь, Что бросят без вниманья день и солнце».
        Не следовало читать этот монолог, перевоплощаться в Джульетту, жить ее чувствами. Непростительная ошибка!
        «Я дом любви купила, но в права Не введена, и я сама другому Запродана, но в руки не сдана. И день тосклив, как накануне празднеств, Когда обновка сшита, а надеть Не велено еще…»
        Воцарившаяся на мгновение тишина взорвалась аплодисментами, вернувшими Фэй к реальности.
        — Клянусь,  — в голосе Уилла явственно прозвучали почтительные нотки,  — ничего подобного я раньше не слышал. Готов сидеть здесь и слушать вас, миссис Батлер, весь день.
        — И я тоже,  — сказал свое слово Джонни.
        Уилл нахлобучил на голову шляпу и откашлялся.
        — Если я вас правильно понял… Ваш милый дружок…
        Фэй рассмеялась.
        — Это всего лишь игра, Уилл, а строки эти написаны несколько столетий назад.
        Итак, они ей поверили. Все-таки она неплохая актриса, ведь ей удалось войти в роль и несколько минут жить эмоциями Джульетты, а когда она читала монолог, перед ее внутренним взором стоял вовсе не Дрейк Ратледж, а Ромео.
        — Пора идти, Джонни,  — Уилл хлопнул парня по спине.  — Работа-то стоит… Спасибо, миссис Батлер,  — он дотронулся до края шляпы.  — Нам очень понравилось.
        — Спасибо. Будет время, заходите.
        Фэй вежливо кивнула и занялась починкой одежды. Ей все-таки следует выучить несколько комедийных ролей, иначе она может пасть жертвой своего драматического таланта, если будет так близко принимать к сердцу переживания героев и путать их эмоции со своими собственными. Какая же она глупая!
        Будто в насмешку, во двор вошел Дрейк, держа за руку ее сына. Фэй охватила паника. Уж не натворил ли чего-нибудь Алекс? Фэй видела, как мальчик объясняет что-то Дрейку Ратледжу, но слов не расслышала. Лицо Алекса светилось восторгом, когда он поднимал глаза на спутника. Не замечая Фэй, они пересекли двор и вошли в конюшню.
        Фэй разобрало любопытство. Она отложила работу в сторону, поднялась со скамейки и поспешила за ними.
        Внутри конюшни, несмотря на то, что ворота были открыты настежь, стояла духота. Как только она вошла, в нос ударили уже знакомые запахи навоза, конского пота и прелой кожи. Фэй остановилась, подождала, пока глаза привыкнут к сумраку, и услышала голос Алекса.
        — Запомните, говорил тот наставительным тоном,  — нужно удостовериться, что ремень не перекрутился, иначе лошадь натрет ногу.
        На другом конце конюшни, у стойла, облокотившись на перекладину, стоял Дрейк и с видимым интересом наблюдал, как ее сын подтягивает седельную подпругу на гнедой лошади.
        — Герти, то есть мисс Дункан, говорит, что я схватываю все на лету, и что из меня получится классный рэнглер. А вы как думаете, мистер Ратледж?  — он бросил взгляд через плечо.
        — Получится, получится, не сомневайся.
        — Может быть, я останусь работать на ранчо Джеггд Р. Мне здесь очень нравится…  — вдруг Алекс заметил мать.  — Мама, иди скорей сюда, посмотри, как я запрягаю лошадь!
        Фэй помахала ему рукой, а Дрейк повернулся в ее сторону. Сердце Фэй зашлось, перед глазами вновь замаячили неотвязные образы, но она отогнала их прочь и решительно зашагала к ним. Она подошла к стойлу, остановилась по возможности дальше от Дрейка и, не глядя на него, постаралась сконцентрировать все внимание на сыне.
        — Ее зовут Шугар,  — радостно сообщил Алекс, поглаживая шею лошади.  — Я помогал Герти лечить ее ногу. Посмотри,  — он поднял левое переднее копыто гнедой кобылы.  — Рана была очень глубокой, но теперь уже почти зажила.
        — Мисс Дункан говорила мне, что ты ей очень помог,  — Фэй сделала ударение на имени.
        Алекс просиял.
        — Ваш сын хочет стать рэнглером и работать на моем ранчо,  — вступил в разговор Дрейк.
        Сердце Фэй учащенно забилось, и она подняла глаза на Дрейка.
        — Я знаю,  — ответила она тихо.
        Никогда раньше Дрейк не видел таких глаз. И не голубые, и не зеленые, эти выразительные глаза, обрамленные темными ресницами, меняли свой цвет в зависимости от ее настроения. Что таится в этих чудесных зелено-голубых глазах?
        Фэй поспешно отвела взгляд, испугавшись, что выдаст себя.
        — Расседлай лошадь, Алекс. Пора готовить ужин, и мне понадобится твоя помощь.
        — Мама, но ведь…
        — Александр!
        — Но…
        — Делай, что тебе велят,  — сказал Дрейк.
        Снова встретившись с Фэй глазами, Дрейк снова, уже в который раз, залюбовался ее красотой, но теперь в этой красоте он заприметил нечто большее. Природа наделила Фэй не только благородными чертами лица и прекрасной фигурой, но и внутренней одухотворенностью.
        Под пристальным взглядом Дрейка Фэй ударилась в краску.
        На мгновение он забыл обо всем нарвете. О том, что Фэй Батлер нарушила раз и навсегда заведенный распорядок его жизни, что она имеет наглость вторгаться даже в святая святых — библиотеку — и наводить таил свои порядки; он забыл о своем горьком одиночестве, о похожем на дурной сон вчера и непроглядном завтра. Дрейк видел только эту женщину, смотревшую на него широко раскрытыми испуганными глазами. Фэй облизнула пересохшие губы, и это прозаическое действие вернуло его к действительности.
        Словно увидев нечто страшное и отталкивающее, Фэй попятилась назад.
        — Мне пора готовить ужин,  — еле слышно выдавила она из себя и пошла прочь.
        — Не хочу я помогать ей с ужином,  — опять взбунтовался Алекс.  — Мне нужно ухаживать за лошадьми. Герти без меня…
        — Ты должен слушаться старших,  — заметил Дрейк отрешенно и направился к выходу, недоумевая по поводу того, что с ним происходит и что принесет ему будущее.

        Глава 8

        Смеркалось. Голубое небо было чистым, только на западе над горизонтом тянулась розоватая гряда облаков. Далекие горы цвета перезрелого винограда громоздились над высушенной знойными ветрами долиной. Тополя, сосны, лиственницы, осины обступали усадьбу, словно охранная гвардия.
        Прибрав на кухне и в столовой, уложив детей спать, Фэй вышла на заднее крыльцо и залюбовалась живописным видом, открывавшимся на долину, но на душе у нее было далеко не спокойно.
        — Мне следует покинуть эти места,  — прошептала Фэй,  — и как можно скорее. Добраться до Шайенна, а там недалеко и до Нью-Йорка.
        Но она знала, что никуда не уедет. Пока… Бекка поправилась, но не настолько, чтобы перенести долгое и утомительное путешествие, да и шансы на то, что Фэй сможет найти в Нью-Йорке работу и обеспечить свое семейство нормальным питанием и жильем, были ничтожны. А как нравится здесь Алексу! К тому же…
        Фэй прижала руки к груди и ощутила биение сердца, с которым с некоторых пор творилось нечто непонятное. Что с ней происходит? Впрочем, ответ на этот вопрос известен. Дрейк!
        — Но почему?  — воскликнула она вслух, будто обращаясь к небесам.
        Небеса ответили ей молчанием, да и ответа в самой себе она не находила. Подобрав платье, Фэй удобно устроилась на ступеньке и обратила взор к вечернему небу, где начинали зажигаться первые звездочки, Фэй попыталась вспомнить лицо своего мужа, его прикосновения, поцелуи. Все это было, но Фэй не могла воскресить в памяти свои чувства. Как давно это было!

* * *

        Фэй торжествовала. Какой триумф! Аплодисменты до сих пор звучали в ее ушах. Фэй шла по темной нью-йоркской улице домой, в квартиру, которую они с Джорджем сняли на время театрального сезона. Ноги несли ее сами.
        Успех премьеры превзошел все ожидания. Публика стонала от восторга, цветы так и сыпались на сцену. Единственное, что омрачало праздник, отсутствие на спектакле Джорджа. Он мог бы прийти в театр хотя бы на премьеру.
        Но сейчас Фэй не сердилась на него. Она представила себе, как он обрадуется, когда узнает о невероятном успехе спектакля. Теперь все у них наладится, они снова будут без ума друг от друга, как в первые дни после женитьбы. Может быть, они даже смогут приобрести маленький домик. Джордж найдет работу по душе, а со временем, возможно, откроет собственное дело. Да, успех спектакля положит конец их невезению. Джордж вечно жалуется на судьбу, но теперь все будет иначе! Фэй станет знаменитой актрисой, и Джордж будет ею гордиться. У детей появится новая добротная одежда и вкусная еда. Джордж снова будет с ней добрым и нежным…
        Подул холодный ветерок, Фэй поплотнее запахнула поношенное пальтишко и заплакала.
        К чему эти слезы? Ведь все складывается как нельзя лучше!
        Через несколько минут она уже поднималась по лестнице в квартиру на четвертом этаже. В прихожей было темно. Фэй сняла пальто, бросила его па стул и сразу поспешила в комнату, где спали дети.
        Алекс, которому не было еще пяти, спал раскинув руки и оттеснив свернувшуюся клубочком трехлетнюю Бекку на самый краешек кровати. Фэй восстановила справедливость, переложив детей, потом поцеловала каждого из них в лоб, присела у изголовья кровати и снова заплакала.
        Им нужен свой дом с белым забором и площадкой для игр. Сколько можно мыкаться по темным квартирам, пропахшим луком и сыростью? Если этот спектакль сделает ее звездой, у Батлеров будет все, что пожелает душа. Ее семья должна быть счастливой!
        Фэй поднялась со стула и направилась в спальню. Из-под затворенной двери выбивался мягкий свет. Джордж, наверное, не спит и ждет ее.
        — Джордж,  — позвала она тихо и толкнула дверь.
        Джордж смачно выругался, приподнялся и сел на краю кровати, свесив вниз босые волосатые ноги. И тут Фэй увидела девушку с длинными золотистыми волосами, подтягивающую одеяло к подбородку, чтобы прикрыть свою обнаженную грудь.
        Фэй оцепенела. Нет, этого не может быть! Это ошибка! Это продолжение театрального действа!
        Джордж снова выругался, отбросил в сторону одеяло и потянулся к своим брюкам. Обнаженная девица, лежащая на том самом месте, где всегда спала Фэй, тихо рассмеялась и, прижавшись грудью к спине Джорджа, поцеловала его в затылок.
        Благословенное оцепенение спало.
        — Что ты делаешь?  — Фэй знала ответ на этот вопрос, но другие слова на ум не шли.  — Что ты делаешь? А дети?
        — Послушай, Фэй!  — Джордж справился, наконец, с брюками и двинулся к ней. Фэй в испуге прижалась спиной к дверному косяку.
        — Кто эта девушка? Почему она здесь?
        Конечно, Фэй знала ответ и на этот вопрос, ведь она только что видела все собственными глазами. Он занимался с этой девицей любовью в их спальне… Фэй почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
        Блондинка, уже не стесняясь своей наготы, соскочила с кровати и облачилась в халат Фэй.
        — Мы с Джорджем — любовники,  — сказала она просто и облизнула искусанные Джорджем губы.
        — Любовники?  — переспросила Фэй.
        — Скажи же ей, Джордж. Не молчи. Скажи ей, что она не способна ублажить тебя ни в постели, ни где-либо еще. Скажи ей, что только я знаю, как это делать.
        Фэй перевела взгляд на мужа. Тот сделал еще один шаг в ее сторону.
        — Это правда, Фэй. Я ухожу от тебя к Джейн. Я не могу больше оставаться с тобой. Я заслуживаю большего.
        — Но ведь я твоя жена! А ты подумал о детях? Что с ними будет?
        Джордж пожал плечами.
        — Ты — мать, ты и позаботишься о них. Ведь не я же их хотел.
        Джейн подошла к Джорджу сзади и обхватила его руками, как свою уже неотъемлемую собственность.
        — Джорджа ждут великие дела, и я смогу ему помочь,  — она шлепнула ладонью по его голому животу.  — Разве не так, Джордж?
        Большего вынести Фэй уже не могла. Она выскочила за дверь, кинулась в кухню и склонилась над раковиной. Ее вырвало.
        — У меня появилась блестящая возможность сделать себе имя в Калифорнии,  — заявил, появляясь в дверях, ее муж.  — У Джейн есть немного денег, оставленных ей отцом, и мы хотим начать свое дело.
        Начать свое дело… Разве не об этом она думала по пути домой? Фэй еле сдержалась, чтобы не разразиться хохотом вперемешку со слезами.
        — А как же наш брак?  — спросила она вместо этого.
        — Я подам на развод.
        — Понятно,  — Фэй оперлась на раковину, чтобы не упасть. Она едва держалась на ногах.  — Но ведь она не первая твоя пассия?
        Джордж только пожал плечами.
        — Но ведь я тебя так любила,  — превозмогая боль, проронила Фэй.
        — Я знаю, но, как видно, наш брак не удался. Не пытайся меня удерживать, Фэй. Я не создан для той жизни, какую мы вели с тобой до сих пор.
        Вошла Джейн, облаченная уже в собственную одежду.
        — Нам пора, Джордж.
        — Иду,  — он протянул руку и потрепал Фэй по щеке.  — Не помни зла…

* * *

        Фэй закрыла глаза. Не помни зла… Нет, она уже справилась с собой. За последние несколько лет она столько выстрадала и передумала, что смогла в конце концов примириться с жестокой правдой. Джорджа было все равно не удержать. Наверное, она оказалась плохой женой.
        Еще перед свадьбой Фэй терзали смутные предчувствия, что Джордж рано или поздно ее бросит. Но ведь тогда ей было всего восемнадцать, а Джордж казался таким неотразимым! Она верила ему, как может верить мужчине только восемнадцатилетняя девушка. Уже потом Фэй делала вид, что не догадывается о его любовных похождениях, изображала страсть, когда та уже умерла, и даже самой себе не признавалась в том, что разлюбила мужа. Она всеми силами старалась сохранить семью.
        В тот вечер, когда Джордж ушел от нее под ручку с Джейн, Фэй твердо решила больше никогда не отдавать мужчине свое сердце и растить детей без мужа. Пока это ей удавалось. Что же касается интимной стороны брака, потребности в супружеских ласках Фэй до сих пор не испытывала.
        До сих пор!
        Фэй вздохнула. Она обходилась без мужской ласки и поцелуев столько лет… Зачем они ей теперь?
        Запах табачного дыма вывел ее из задумчивости. Фэй поняла, что она не одна, и, подняв голову, увидела Герти Дункан.
        — Чудесный вечер,  — сказала Герти, выпуская облачко дыма. Огонек ее самокрутки светился в темноте.
        — Да.
        — Я тебе не помешала? Скажи, и я исчезну.
        — Вовсе нет!
        Фэй даже обрадовалась компании. Разговор отвлечет ее от грустных мыслей и прогонит призраки прошлого.
        Герти прислонилась спиной к столбу, поддерживавшему навес, и посмотрела на небо, усыпанное звездами. Глубоко затянувшись сигаретой, она выпустила еще одно облачко дыма, повисшее в неподвижном воздухе.
        — Ты когда-нибудь задумывалась над тем, как выглядит звездное небо в другом полушарии?
        — Наверное, так же, как и здесь,  — ответила Фэй.
        — Ты была за границей, Фэй?
        — Нет, не довелось.
        Герти бросила сигарету на землю и раздавила ее каблуком.
        — Я тоже. А вот док был! Я как-то слышала его рассказ о поездке в Англию. А еще он был в Париже и Риме,  — Герти сокрушенно вздохнула.  — А я не была нигде дальше Канзаса и совсем не знаю, как живут люди в других странах. С детства я знаю только горы, прерии и лошадей.
        Фэй кивнула, но промолчала.
        — Я совсем не образована, не умею толком говорить и поэтому мне так нравится слушать, когда говоришь ты.
        — Ну, спасибо, Герти.
        — Я не умею ни читать, ни писать,  — она сняла шляпу.  — Как ты думаешь, могу я этому научиться?
        — Конечно.
        — А ты мне в этом поможешь?
        — Я?  — Фэй покачала головой.  — Из меня никуда не годный учитель.
        — Но ведь ты учишь читать Алекса.
        — Да, но…
        — Я очень смышленая.
        Фэй рассмеялась.
        — Пожалуй, я попробую.
        — Спасибо, Фэй,  — Герти отряхнула шляпу, водрузила ее на место и уселась на нижнюю ступеньку.
        У Фэй возникло смутное подозрение, что Герти не договаривает самого главного, и та не заставила ее долго мучиться любопытством.
        — Как ты думаешь, могу я понравиться какому-нибудь парню?  — спросила Герти, смущенно заерзав на месте.
        Ах, вот оно что! Везде и всюду все упирается в одно и то же!
        Герти посмотрела на Фэй снизу вверх и поспешно добавила:
        — Я хочу спросить, не могла бы ты помочь мне… Словом, я хочу больше походить на женщину. Конечно, я понимаю, сделать из меня красавицу — дело безнадежное, но я… Понимаешь, я пригласила дока на пикник четвертого июля.
        То, с каким неподдельным отчаянием Герти произнесла эту тираду, растрогало и рассмешило Фэй, но она продолжала хранить серьезный вид.
        — Я сделаю из тебя красавицу всем на зависть, Герти Дункан.
        — Имей в виду, чудес от тебя я не жду.
        — И не будет никакого чуда. Почему бы тебе не зайти ко мне завтра после завтрака?
        — Конечно, я приду,  — Герти откашлялась.  — И еще одно. Наверное, я уже заморочила тебе голову своими просьбами, но я не умею готовить, а дока надо чем-то кормить. Не хватало еще, чтобы после нашего пикника он, чего доброго, маялся желудком.
        Фэй рассмеялась и положила руку Герти на плечо.
        — Если ты мне доверяешь, еду для пикника приготовлю я, и уж постараюсь, чтобы доктор Телфорд не отравился. Тем более, что четвертого июля я буду собирать корзинку для себя и детей.
        — Ну, если так…  — Герти широко улыбнулась,  — Я иду спать.
        — Спокойной ночи, Герти.
        — Спокойной ночи, Фэй. И еще раз большущее спасибо!  — Герти повернулась и по-мужски размашистым шагом пошла прочь.
        Доктор Телфорд и Герти! Кто бы мог подумать? Совершенно немыслимая пара! Но ведь не более немыслимая, чем она сама и Дрейк Ратледж.
        Фэй застонала. Упоминание этого имени даже в мыслях вызывало к жизни все те же сладострастные образы. Фэй ущипнула себя за руку. Пора идти, так недолго завтра и проспать.

* * *

        В эту ночь Дрейк снова устроил скачку. Сначала он, как обычно, пустил лошадь бешеным галопом, но по непонятной самому причине на полпути натянул поводья и остановился у реки.
        Дрейк смотрел на плавно текущие воды, отражавшие свет далеких звезд, и вдруг с удивлением осознал, что в нем не осталось ни былой горечи, ни чувства одиночества, ни испепеляющей злости. Умиротворение снизошло на Дрейка там, в конюшне, когда он смотрел на Фэй Батлер, и это чувство не спешило его покинуть. Намеренно он вызывал в памяти образы родителей и Лариссы, но прежняя обида исчезла. Он ощущал всего лишь печаль по давно минувшим временам и светлую грусть по временам нынешним, когда думал о Фэй Батлер. Вся его жизнь изменилась с тех пор, как в доме появилась эта женщина, и мрак уступил место свету. Весь мир вокруг заиграл живыми красками. Даже его ковбои уже не те, что были прежде. Забавно, они стали чаще умываться, бриться и следить за своей одеждой.
        Впереди забрезжил свет. Неужели конец туннеля, неужели новая жизнь? Фэй Батлер, сама того не зная, излечила Дрейка от него самого, от той тоски, в которую Дрейк вверг себя много лет назад.
        Он вспомнил вчерашнее выражение лица Фэй. Смесь удивления, страха и что-то еще. Неужели это было желание? Нет, не может быть! Разве может он пробудить в ком-то желание? Фэй — замужняя женщина, мать двоих детей. Она — актриса, застрявшая в этой дыре только потому, что её дочь заболела. Она красива, талантлива, и ничто не сможет удержать ее в Джеггд Р. после того, как ее дочь встанет на ноги. А это вопрос нескольких недель.
        И все же Дрейку хотелось, чтобы Фэй Батлер задержалась на ранчо Джеггд Р. подольше, тогда у него появится возможность узнать ее, понять, чем она живет и к чему стремится.
        Но нет. В лучшем случае Фэй пробудет здесь до начала осени, самое большее — до бабьего лета, или, что совсем маловероятно, до первого снега. Дрейк вспомнил слова Алекса: «Папа к нам никогда не вернется…»
        Но с другой стороны, ведь он неполноценный человек. Полуслепой, с обезображенным шрамами лицом. Какая женщина позарится на такого? И все же…
        Дрейк пришпорил своего пегого мерина и пустил его галопом вдоль берега реки. Однако теперь он не бежал от своего прошлого, а несся навстречу будущему.

        Глава 9

        Герти посмотрела на себя в зеркало со смешанным чувством ужаса и любопытства. Нет, существо, взиравшее на Герти из Зазеркалья, не могло быть ею.
        — Конечно, немного коротковато,  — сказала Фэй, опускаясь на колени и осматривая подол платья.  — Но здесь подвернуто достаточно материи, чтобы платье отпустить. Здесь и здесь нужно чуть-чуть убрать, ведь ты такая худенькая. Когда все будет готово, ты сама удивишься, какая ты привлекательная.
        — Не смешите меня, миссис Батлер. Я не выглядела таким глупейшим образом с тех пор, как мама сделала мне завивку. Я тогда еще пешком под стол ходила,  — Герти отвернулась от собственного отражения в зеркале.  — Как ни прихорашивайся, лучше, чем я есть на самом деле, выглядеть я не буду. Кажется, более глупой затеи я не выдумывала.
        — Ты не права, Герти,  — возразила Фэй.  — Ты просто не привыкла носить платья. Когда мы перешьем его по фигуре, доктор Телфорд не в силах будет оторвать от тебя глаз.
        Герти хотелось верить в то, что так оно и будет, что после переделки платье будет сидеть на ней вполне прилично, но еще раз бросив взгляд на свое отражение в зеркале, она сильно в этом засомневалась. Нет, наверное, она не рождена стать настоящей женщиной, ведь эта неуклюжесть так бросается в глаза, особенно рядом с Фэй Батлер.
        — Черт возьми!  — пробормотала она.  — Кто сказал, что меня волнует мнение доктора Телфорда?
        Фэй рассмеялась.
        — Полно, Герти. Уж мне-то ты можешь не врать.
        Герти вздохнула, опустилась на край кровати и положила руки на колени.
        — Ничего из этого не выйдет, Фэй.
        — Почему?  — Фэй села рядом с Герти и обняла ее за плечи.
        — Ты думаешь, такой образованный человек, как доктор Телфорд, обратит внимание на такую дурнушку, как я? Черт побери, я всего лишь пара рабочих рук на ранчо Джеггд Р. Он даже не видит во мне женщину,  — Герти фыркнула.  — Я и сама об этом забыла.
        Произнеся эту эмоциональную тираду, Герти покраснела, а Фэй стиснула ее плечи и прошептала:
        — Внешний вид не единственное, что привлекает мужчин в женщине.
        Герти недоверчиво покосилась на Фэй, и только сейчас заметила, как печальны ее зелено-голубые глаза. Кто и когда мог причинить ей боль? Заметив испытующий взгляд своей новой подруги, Фэй улыбнулась, и Герти подумала, что ей в последнее время слишком часто что-то мерещится.
        — Расскажи мне о Рике Телфорде,  — попросила Фэй.  — Что тебя в нем привлекает? Не только же внешность?
        — Конечно, нет.
        — Тогда что?
        Герти наморщила лоб.
        — Он симпатичный! И он — настоящий джентльмен, вежливый и благородный. Ни у кого я не встречала таких хороших манер. А еще я восхищаюсь его силой воли, ведь он сумел бросить пить,  — она нахмурилась и продолжила: — А какое у него ангельское терпение! С кем ему приходится жить? Ты здесь недавно, поэтому не знаешь, что невестка Телфорда кого хочешь доведет до самоубийства. Но доктор с ней неизменно приветлив и вежлив; я не понимаю, как это ему удается! Несколько раз у меня руки чесались врезать ей между глаз…
        Фэй расхохоталась.
        — Хорошо, что ты все-таки сдержалась!
        — Да. Леди не пристало пускать в дело кулаки, я так считаю. Но никто и не собирается принимать меня за леди.
        Фэй встала, взяла Герти за руку, подняла с кровати и подвела к зеркалу.
        — А теперь выслушай меня внимательно, Герти. Забудь, что ты рэнглер, ковбой или кто-то в этом роде. Прежде всего, ты — женщина, и Рик Телфорд — идиот, если этого не замечает. Посмотри, как красиво вьются твои волосы, посмотри, как они блестят на солнце. Ты можешь носить короткую стрижку, она тебе идет. Тебе не нужно сидеть по утрам перед зеркалом с расческой и заколками. А посмотри, какая у тебя стройная фигурка! Ты не растолстеешь, Герти, и через сотню лет! А твои глаза! Такой чистой голубизны я ни у кого не встречала.
        Их взгляды в зеркале встретились.
        — Вы хорошая актриса, миссис Батлер,  — сказала Герти.  — Я почти поверила в то, что вы мне тут наговорили.
        — Но ведь это правда, Герти! Поверь мне, скоро и Рик Телфорд скажет тебе то же самое.

* * *

        Дрейк откинулся в кресле, задумчиво потер подбородок и посмотрел на своего управляющего.
        — Как ты оцениваешь возможность прокладки колеи через Дэд Хорс?
        — Если город не обеспечит отгрузку скота из Джеггд Р., возможности практически никакой,  — ответил Паркер.  — Компания проложит дорогу в стороне, но, если город заручится твоей поддержкой, шансы многократно увеличатся. О чем прежде всего печется компания? Конечно же, о будущих прибылях. Если мы убедим их в том, что стараемся для обоюдной выгоды, они хоть завтра начнут строительство.
        — Что за человек Джеймс Телфорд?
        — Молодой, да ранний. Он представляет интересы города в компании.
        — Он владелец отеля?
        — Да.
        Дрейк встал, прошелся из угла в угол и подошел к окну. У ворот беседовали два ковбоя. Третий, как ему показалось, Джонни Колтрейн, объезжал в корале молодую лошадь. На верхней перекладине ограды примостился Алекс Батлер и с живым интересом наблюдал за действиями Джонни. В тени сарая Свенсон подковывал неказистого мерина с розовым ободком по краям глаз и глубокой ложбинкой на носу.
        — Впрочем, выживет Дэд Хорс или нет, на ранчо Джеггд Р. это никак не отразится,  — заметил Дрейк.  — Мы-то всегда будем здесь. Не пойму только, что удерживает в городе оставшихся жителей?
        Паркер молча вытаращил глаза на хозяина. Дрейк взглянул на него через плечо. Удивление управляющего было вполне объяснимо. Впервые за долгие годы Дрейк Ратледж проявил интерес к Дэд Хорс и его обитателям.
        — Мне действительно хочется это выяснить.
        Дрейк отошел от окна и уселся на край стола, а Паркер пустился в объяснения.
        — Давай по порядку. Сэди и Джозеф Голд держат лавку. Они — евреи, и им пришлось здорово помыкаться, прежде чем они осели в Дэд Хорс. Они-то знают, как трудно начинать все сначала. Кроме того, за время своих мытарств они наплодили шестерых ребятишек. В городе Сэди и Джорджа любят и уважают, а их религия никого не интересует. В семействе Голд знают, что лучшего места им уже не найти.
        Дрейк кивнул.
        — Джеймс и Нэнси Телфорд содержат отель. Молодая пара, и детей пока не нарожали. Раньше, когда в городе действовал банк, Джеймс служил в нем клерком, а отель он купил после смерти прежнего его владельца, Саймона О’Коннелла.
        Дрейк прищурил единственный глаз.
        — Если Джеймс так умен, как ты говоришь, почему он вложил деньги в умирающий город? Почему не уехал туда, где бы его капитал умножился?
        — Из-за отца,  — коротко ответил Паркер.
        — Чем же ему помешал добрейший доктор?
        — Рик приехал сюда в поисках врачебной практики. Город принял его и дал ему шанс.
        — Шанс?
        — Рик был пьяницей, заурядным пьяницей. Его врачебная практика никогда не процветала, а после смерти жены почти заглохла. Сам Телфорд в этой смерти винил только себя, а вскоре в его виновность поверили жители города, где он жил, и окончательно перестали пользоваться его услугами. Вот тогда Рик покончил с выпивкой, приехал к сыну в Дэд Хорс и начал практиковать уже здесь. Когда для города наступили тяжелые времена, Джеймс не захотел уезжать, чтобы не лишить отца последней возможности заниматься любимым делом. Он и Нэнси приобрели отель.
        Дрейк вспомнил собственного отца. Клайд Ратледж рано состарился и рано сошел в могилу, успев обвинить в своей смерти сына. Чего не отдал бы сейчас Дрейк, чтобы вернуться на десяток лет назад и помочь отцу или хотя бы заслужить его прощение. Он хорошо понимал, чем пожертвовал Джеймс ради Рика. Не каждый на такое способен.
        — Продолжай,  — кивнул он Паркеру, прогоняя воспоминания.  — Еще кто?
        — Ну, еще Джед Смит, почтмейстер. Он потерял ногу на войне. Целыми днями сидит на скамейке у почты, курит трубку и заговаривает с каждым прохожим. Стрети Барнс — хозяин салуна. Беатрис… гм… даже не знаю ее фамилии. Беатрис работает у Барнса официанткой: подает выпивку, убирает столы, ну и всякое такое. Клэр О’Коннелл, вдова Саймона, присматривает за рестораном Телфордов,  — Паркер почесал затылок.  — Ах, да! Есть еще вдова Эшли. Она портниха, но не думаю, что в прошедшие годы у нее было много заказов. Она в преклонном возрасте, и отсюда у нее только один путь — до кладбища.
        Пока Паркер говорил, Дрейк, как ни старался, не мог представить себе ни города, ни его обитателей, о которых шла речь. Интересно, что они думают о нем, Дрейке Ратледже? Он возвратился к окну и выглянул наружу. А что он, собственно, знает о людях, которые у него работают? Кроме имени, ровным счетом ничего.
        — Паркер,  — сказал он, не поворачивая головы.  — Мы пережили вместе трудные времена.
        — Да, Дрейк,  — отозвался Паркер после довольно продолжительной паузы.
        — И ты всегда был надежным другом.
        — Я старался.
        — Когда-нибудь я тебе обо всем расскажу.
        Паркер не стал спрашивать, о чем собирается рассказать ему Дрейк.
        — Расскажешь, когда посчитаешь нужным,  — сказал он и, не говоря больше ни слова, вышел из библиотеки и прикрыл за собой дверь.

* * *

        — Черт бы тебя побрал, сынок!  — Клайд Ратледж швырнул на стол пачку бумаг.  — Ты просто лоботряс и бездельник! Как ты будешь руководить фирмой, если сейчас относишься к своей работе так легкомысленно. Я плачу тебе вовсе не за то, чтобы ты носился по городу в этом своем немыслимом экипаже. У нас же обязательства перед клиентами!
        Дрейк взглянул на рассыпавшиеся веером по столу юридические документы и едва подавил раздражение. Меньше всего ему сейчас хотелось заниматься бумагами, да еще вместе с отцом. Все это бумаготворчество ему давным-давно опостылело. Дрейк не мог себе представить, как отец занимается таким, скучным делом всю свою жизнь.
        — Поговорим об этом позже, отец,  — сказал он, поднимаясь со стула.  — Мне нужно заехать за матерью к портнихе, а потом отвезти Лариссу к Кавано, у них там намечается прием.
        — Вот так всегда! Но я рассчитываю на тебя, сынок. Пора бы тебе остепениться, ведь ты нужен фирме.
        Зачем он нужен фирме? Эта старая чванливая адвокатская контора вполне могла обойтись и без него, и все это знали. Дрейк вспомнил, как объезжал молодую кобылу на празднике ковбоев в Монтане. Вот это жизнь! Пыль столбом, крики зрителей, запах конского пота и ни с чем не сравнимое ощущение опасности!
        Клайд Ратледж опустился в кресло и прижал руку к груди.
        — Я ведь не вечен, сынок. Когда меня не станет, а ждать осталось уже не долго, ты будешь очень нужен матери.
        Разве не достаточно того, что ему пришлось бросить любимое занятие? Разве он не вернулся в Филадельфию по первому зову матери? Дрейка переполняли раздражение и злость. Он сумел сдержать себя, но в голове его продолжали вертеться злые мысли.
        Он не нужен родителям, как опора в старости. Они достаточно богаты, чтобы безбедно прожить до конца своих дней, а вечные жалобы отца на здоровье смертельно надоели ему. Нет уж, увольте!
        Дрейк натянул кожаные перчатки, надел подбитое мехом модное пальто и повернулся к отцу.
        — Боюсь, мне пора, отец. Не хочу заставлять маму ждать, тем более в такую скверную погоду. А бумаги могут подождать, я займусь ими завтра.
        Дрейк выскользнул за дверь прежде, чем отец успел что-либо сказать. Покинув адвокатскую контору «Ратледж и Сивер», Дрейк так и не смог успокоиться и продолжал прокручивать в памяти разговор с отцом. Нет, старик здорово ошибается, рассчитывая на то, что он посвятит себя служению закону. Он создан для другой жизни! Погоняя пару великолепных гнедых, которые везли его к дамскому магазину мадам Селесты, Дрейк вспоминал с щемящей тоской годы, проведенные им на Среднем Западе. Какое это было время!
        Друзья, которых он завел от Техаса до Монтаны, не вхожи в высшее филадельфийское общество, но ему на это плевать. Именно среди таких честных тружеников прерий он чувствует себя среди своих. Их грубоватые, добродушные шутки и тычки кулаками под ребра милее ему всяких светских раутов и глубокомысленных бесед. Сначала они относились к новичку с недоверием, но вскоре почувствовали в Дрейке своего, несмотря на образованность и хорошие манеры нового приятеля, а впоследствии научили его всему, что умели сами.
        У ковбоев нелегкий труд, но это лучше, чем зарываться в горах юридических документов, глотать книжную пыль и изнывать от скуки. Парни, с которыми Дрейк работал на ранчо и перегонял стада, были едва знакомы с грамотой, тем не менее он предпочитал их приземленные, но здравые взгляды на жизнь пустым и отвлеченным разговорам со служащими отцовской фирмы.
        Дрейк не оставил намерения сбежать на Запад, но однажды он повстречал Лариссу Дирборн и безоглядно в нее влюбился. Тонкая изысканная красавица, Ларисса вскоре начала вить из него веревки, а после того, как Дрейк сделал ей предложение, с мечтой о Западе пришлось распрощаться. Невозможно было себе представить, чтобы такое тонкое эфирное существо, как его невеста, согласилась бы жить на Западе среди лошадей, коров и ковбоев.
        Правильно ли он поступает, принося в жертву любви свою стародавнюю мечту поселиться в Монтане?
        Этот вопрос не давал Дрейку покоя, пока он подъезжал к салону мадам Селесты и помогал матери подняться в щегольский черный экипаж, обитый внутри ярко-зеленым бархатом. Над этой же проблемой Дрейк ломал голову, пока они ехали, направляясь в поместье Ратледжей за городом по тихим зеленым улицам Филадельфии.
        Наверное, именно потому, что вопрос так и остался неразрешенным, Дрейк Ратледж, увидев при въезде в парк Тедди Уэстовера, принял вызов прокатиться наперегонки. Обрадовавшись возможности отвлечься от навязчивых мыслей, он стегнул кнутом свою пару гнедых и, не обращая внимания на уговоры матери попридержать лошадей, очертя голову кинулся догонять коляску Уэстовера.
        Дрейк и сейчас не понимал, каким образом его экипаж занесло на мокрой мостовой так, что он опрокинулся. Дрейк не помнил, что было потом, и откуда он мог тогда знать что это несчастье коренным образом изменит всю его жизнь…

* * *

        — Покажи мне, как пишется буква «Б», мама!
        Фэй взглянула на дочь, сидевшую напротив нее за кухонным столом. Наморщив лоб и закусив губу, та старательно выводила на листе бумаги свои первые каракули.
        — Букву «А» я написала целую строчку, а как пишется «Б», забыла.
        Фэй вздохнула. Если дело пойдет такими темпами, переделку платья Герти в срок ей не закончить, но не попрекать же Бекку за любознательность. С тех пор, как девочка пошла на поправку, у нее появился интерес ко всему окружающему, и Фэй стало все труднее ее занимать и укладывать вовремя в постель.
        Фэй положила шитье на стол и присела рядышком с Беккой. Она взяла у дочери карандаш и показала, как правильно пишется буква «Б».
        — А теперь напиши строчку ты.
        Высунув язык, девочка начала старательно выводить буквы и, когда закончила, взглянула вверх на мать. Лицо ее светилось торжеством, но вдруг стало испуганно-серьезным. Фэй проследила за направлением ее взгляда и увидела в дверях Дрейка Ратледжа.
        — Я проходил мимо и заглянул. А Бекка выглядит уже гораздо лучше.
        — Да,  — выдавила из себя Фэй и погладила дочь по голове.
        Дрейк перевел взгляд на девочку, и вдруг случилось нечто, чего Фэй уж никак не ожидала. Он улыбнулся.
        Фэй не слышала, что Дрейк сказал Бекке; она была заворожена этой улыбкой, доселе никогда не виданной ею под темными, ухоженными усами Дрейка. Он вошел в кухню, обошел стол и уперся руками в спинку стула, на котором минуту назад сидела Фэй.
        — Уже учишься писать буквы?
        — Я знаю, как пишется мое имя,  — Бекка взглянула на мать и поправилась: — Но иногда забываю.
        Фэй обхватила плечи руками, пытаясь унять предательскую дрожь.
        — Вы что-то хотели, мистер Ратледж?
        Дрейк оторвал глаза от листка бумаги на столе, их взгляды встретились, и Фэй почувствовала, что сердце вот-вот выскочит у нее из груди.
        — Нет, ничего.
        — Вот как?  — она удивленно подняла брови.
        — Мама перешивает платье, в котором мисс Дункан пойдет на праздник.
        — Мисс Дункан?  — переспросил Дрейк.  — Наша мисс Дункан?  — губы его снова тронула улыбка.
        Фэй кивнула.
        — Мисс Дункан — в платье! Жаль будет пропустить такое зрелище.
        — Зачем же пропускать?  — спросила Фэй и, собравшись с духом, выпалила: — Мое приглашение остается в силе, мистер Ратледж.
        — Приглашение?
        — Приглашение поехать со мной и детьми на праздник в Дэд Хорс четвертого июля.
        Фэй вдруг представила себе, как они вчетвером сидят на разложенном на траве покрывале и любуются расцветающим в темном небе фейерверком. И опять сердце ее забилось в бешеном ритме, а ладони вспотели.
        Дрейк смотрел на Фэй немигающим взглядом, как показалось ей, целую вечность. Лицо его ничего не выражало. Наконец, отпустив спинку стула, он покачал головой.
        — Возможно, как-нибудь в другой раз,  — сказал Дрейк глухим голосом.  — Тем не менее, благодарю за приглашение, миссис Батлер. Я ценю вашу любезность,  — повернувшись, он вышел из кухни.
        Все еще не приходя в себя от волнения, Фэй с облегчением вздохнула.
        — Мама, с тобой все в порядке? Ты какая-то не такая.
        Фэй посмотрела на дочь. Какая же Бекка у нее заботливая!
        — Все в порядке, милая. Просто я немного задумалась,  — соврала Фэй.
        С трудом заставив себя встать, она на негнущихся ногах вернулась на свое место и взялась за шитье. Воткнув иголку в ткань, она задумалась, теперь уже по-настоящему. Наверное, глупо было приглашать Дрейка на праздник; он мог подумать, что она навязывается. Но ведь ничего подобного она и в мыслях не имела, просто хотела, как лучше. Лучше ли?

* * *

        А ведь она чертовски похожа на Джейн, впрочем, плевать. Он хочет ее, и все тут.
        Если бы эта сучка Джейн была здесь, с какой радостью он придушил бы ее. Пусть провалится вместе с бриллиантовыми ожерельями, которыми купил ее этот ублюдок. Деньги! Единственное, что ее волнует. Милые ее сердцу доллары! Разве его вина, что деньги в конце концов кончились?
        Кстати, о деньгах. Сколько у него осталось? Гроши! Не хватит даже, чтобы заплатить этой шлюхе за десять минут любви. Черт побери, но он ее хочет! Посмотри же на меня, у меня в штанах уже шевелится! Но кто сказал, что ей нужно платить? А может быть, он ей понравится, и она растопырится бесплатно?
        Вот дожил! Платить женщинам за любовь! А были времена, когда ему платили. Вот была жизнь! Денежки у него не переводились, зачем было работать? Да и Фэй давала ему на карманные расходы. Вообще-то она была неплохой девчонкой, жаль только, что холодна в постели. Интересно, где она теперь?
        Джейн была другой, страстной и богатой на выдумки. А эта шлюшка знает толк в любви? Надо проверить!
        Ох уж эти мне дешевые отели! Прокуренные номера, сырые простыни да клопы! Не дай Бог еще что-нибудь подцепишь!
        А вблизи-то она никуда не годится. Может быть, Джейн сейчас тоже выглядит не лучше. Старая, потасканная шлюха! Так ей и надо! С какой стати он за нее цеплялся? Кем она всегда была? Дешевой и лживой потаскухой. Ему радоваться надо, что удалось отделаться от нее. Но все равно, появись у него возможность, он бы с наслаждением убил ее. Да! Он бы убивал ее медленно, чтобы перед смертью она помучилась, чтобы видеть ее полные страха и раскаяния глаза. Пусть умоляет о пощаде, пусть сожалеет обо всем, что натворила, но он будет неумолим.
        Он будет убивать ее медленно. Сначала он что есть силы сожмет ладонями ее груди. Вот так!
        — В чем дело, детка? Тебе это не нравится? Ты уж потерпи.
        Потом, когда она заплачет, он начнет хлестать ее по лицу. Вот так! Вот так!
        — Заткнись и не трепыхайся!
        Потом сорвет с нее платье и овладеет ею. Вот так!
        — Ты заткнешься наконец, безмозглая потаскуха?
        Тебе ведь это нравится, очень нравится, Джейн. Не бойся в этом признаться. А как твой богатый муженек? Ты позволяешь ему делать тебе больно в постели? Неужели он тоже знает, как заставить тебя кричать? А если сжать руками твою белую шею и крепко надавить? Вот так! И долго не отпускать…
        — Ну все, детка, можешь одеваться и убираться вон. Слышишь, вставай и убирайся! Жалко истраченных на тебя денег. Какого черта ты здесь разлеглась?
        Он подошел к кровати.
        — В чем дело, детка?
        Вот дьявол, да она мертва, и это он ее убил. А ведь на ее месте должна быть Джейн…

        Глава 10

        Преподобный Гарольд Арнольд, приходской священник, наезжавший в Дэд Хорс каждый месяц, прибыл в город на празднование Дня Независимости. Проповедь, прочитанная им в то утро под развесистым кленом перед отелем, была посвящена истинной свободе, обретаемой человеком, когда он обращает свои помыслы к Богу.
        Когда он запел гимн во славу Господа, и немногочисленная паства подхватила мелодию, Фэй запела вместе со всеми. Ей было за что благодарить Бога, ведь рядом с ней стояла уже почти выздоровевшая Бекка.
        После окончания службы Фэй подошла к преподобному Арнольду, представилась сама и представила детей.
        — Давно мне не приходилось присутствовать на богослужении, преподобный Арнольд. Вы говорили очень вдохновенно.
        — Спасибо, миссис Батлер. Мне было чрезвычайно приятно узреть новые лица среди моих прихожан. Подозреваю, что некоторые мужчины из Джеггд Р. явились на утреннюю службу только из-за вас,  — он хитро ей подмигнул.  — Надеюсь, вы не собираетесь уезжать из Дэд Хорс?
        — Я хотела бы здесь остаться,  — удивляясь собственным словам, сказала Фэй.
        Неужели ей действительно хочется задержаться в Дэд Хорс возможно дольше?
        — Прекрасно!  — воскликнул преподобный Арнольд.  — Надеюсь, в следующий раз я буду воочию лицезреть самого мистера Ратледжа,  — он наклонился и потрепал Алекса за подбородок.  — А вы, молодой человек, хотите жить в Дэд Хорс?
        — Вы еще спрашиваете!
        Что она наделала? И священник, и Алекс теперь уверены в том, что Батлеры задержаться здесь надолго. Но ведь ей неизвестно, захочет ли Дрейк Ратледж терпеть ее и детей в своем доме. Нанимая Фэй, он сказал, что она может жить на ранчо до тех пор, пока не поправится девочка.
        Слушая, как Алекс расхваливает на все лады ковбойскую жизнь, превозносит мисс Дункан и признается преподобному Арнольду в намерении стать настоящим рэнглером, Фэй успокаивала себя мыслью о том, что хозяин ранчо изменил в последнее время свое отношение к ней и детям и уже не злится по поводу и без повода. Может случиться так, что домоправительница потребуется Дрейку не на несколько недель или месяцев, а на гораздо больший срок.
        Бекка потянула ее за подол платья.
        — Мама!
        — Что, милая?
        — Я хочу есть.
        Преподобный Арнольд рассмеялся.
        — А ведь ваша дочь дело говорит. Я и сам проголодался. Уверен, почтенные дамы города Дэд Хорс в честь праздника приготовили для нас великолепный пир. Не возражаете, миссис Батлер, если я напрошусь в провожатые?
        Они направились к месту пикника на лужайке над рекой. Алекс убежал вперед, а Фэй, преподобный Арнольд и Бекка спустились к реке более степенным шагом. Здесь уже стояли наскоро сколоченные из неструганых досок и застеленные скатертями столы. Мужчины стояли разрозненными группами в тени деревьев, курили трубки, разговаривали и смеялись, а женщины тем временем доставали припасы и, перекидываясь веселыми шутками, накрывали импровизированные пиршественные столы.
        Фэй сбегала к экипажу Ратледжа и принесла свою корзинку со снедью. Ее радушно встретила Сэди Голд, обняла и поцеловала в щеку, будто всю жизнь была с ней знакома. Взяв Фэй под руку, она подвела ее к группе женщин.
        — Уверена, вы видели всех во время службы, миссис Батлер, но я хочу представить вам всех по порядку.
        Фэй смутилась. Ей очень хотелось, чтобы женщины городка приняли ее в свою среду и поменьше судачили о ее профессии, как это не раз случалось в прошлом. Раньше это мало волновало Фэй, но не теперь.
        Не подозревая о страхах Фэй, Сэди начала процедуру представления.
        — Это Клэр О’Коннелл. Клэр работает в ресторане Телфордов. Да ведь вы жили в отеле и должны ее знать. Мэри О’Рурк. У Мэри и ее мужа ферма к югу от города. Это мои дочери. Старшая Рут, затем Наоми, Эстер и Тамара. Сыновья где-то носятся,  — Сэди усмехнулась и подмигнула Фэй.  — На то они и мальчишки, чтобы вечно лазить по деревьям да рвать штаны.
        Такое обилие имен запомнить сразу было нелегко, как Фэй ни старалась, а Сэди тем временем продолжала.
        — Это Медж Эшли. Она у нас в городе лучшая портниха. Шьет платья и шляпки, каких не шьют нигде,  — Сэди огляделась вокруг.  — А где Агнесс? Минуту назад она была здесь. Наверное, ушла к своему ребенку. Познакомитесь с ней позже, миссис Батлер.
        Женщины доброжелательно улыбались, кивали и вроде бы не имели ничего против того, что в их ряды затесалась актриса. Ни одного осуждающего, презрительного взгляда, как это не раз случалось в прошлом. Женщинам городка Дэд Хорс, штат Вайоминг, было все равно, каким образом Фэй Батлер зарабатывает себе на хлеб. Определенно, Фэй хотелось пожить здесь подольше. Очень хотелось.

* * *

        Праздник удался на славу, и этот день обещал стать для Фэй незабываемым.
        Алекс нашел родственные души в лице Сэмюэла и Дэвида Голдов. Пресытившись обильным угощением, на которое не поскупились женщины Дэд Хорс, они ловили кузнечиков, забирались на деревья и играли в мяч.
        Бекка подружилась с трехлетней Алисой Хорн. Пристроившись на одеяле в тени деревьев, они увлеченно играли с тряпичными куклами. Фэй не могла нарадоваться здоровому румянцу дочери и всякий раз, заслышав звонкий смех Бекки, благодарила Бога за ее выздоровление. Наверное, доктор ошибался, говоря о Слабом здоровье девочки. Глядя на нее сейчас, невозможно было подумать, что пару недель назад она не вставала с постели. Сегодня Фэй безоглядно верила в прекрасное будущее.
        Собравшиеся несказанно оживились с прибытием на праздник Герти Дункан. Фэй чуть было не расхохоталась, когда та, подобрав юбки и сверкнув белыми коленями, выпрыгнула из седла и грациозно приземлилась.
        Смущенная Герти застыла, не решаясь поднять глаза на раскрывших рты от удивления сограждан. В роли спасителя выступил Рик Телфорд, бросившийся к ней и предложивший ей свою руку. Теперь-то он разглядит в Герти Дункан женщину!
        Время от времени Фэй вспоминала о Дрейке, коротавшем день в полном одиночестве на опустевшем ранчо Джеггд Р. Ее сердце переполняла жалость. Как бы она хотела, чтобы Дрейк сидел рядом на одеяле и пробовал приготовленные ею яства. Фэй уже полностью отдавала себе отчет в том, что ее неудержимо влечет к Дрейку Ратледжу, словно мотылька на пламя. Как бы не опалить крылышки!
        Наевшись досыта, все вернулись на Мэйн-стрит, где устроили праздничное шествие. Потом были бег наперегонки в мешках, метание колец, конные скачки и многое другое.
        Когда солнце уже клонилось к закату, Мэтт Хорн принес губную гармошку, а Лон О’Рурк — банджо, и целый час все распевали старые, всем знакомые песни: «Милая Нелли Грей» и «Я отвезу тебя домой, Кэтлин». Хотя многие безбожно перевирали мелодию, единение казалось полным, и несколько фальшиво взятых нот не могли нарушить чувство всеобщей взаимной симпатии.
        С наступлением сумерек наступила очередь Фэй продемонстрировать свое искусство. Рядом с лавкой уже была воздвигнута временная сцена, по углам которой горели четыре факела. Горожане обступили сцену полукругом и, тихо переговариваясь, с нетерпением ждали начала представления.
        К своему удивлению Фэй почувствовала, что волнуется перед этой маленькой аудиторией больше, чем перед заполненным до отказа театральным залом.
        «О ночь любви, раскинь свой темный полог…»
        Она декламировала шекспировские строки и думала о Дрейке, о чувствах, которые он в ней разбудил. Фэй вообразила, что слова пьесы обращены к нему, и щеки ее запылали совсем как у Джульетты.
        «Приди же, ночь! Приди, приди, Ромео. Мой день, мой снег, светящийся во тьме…»
        Ее голос пресекся. Фэй поспешила прогнать прочь образ Дрейка Ратледжа и сосредоточиться на шекспировском тексте. Все-таки не следует смешивать вымысел с реальностью, художественный образ с конкретным живым человеком.
        Когда отзвучали последние строки монолога Джульетты, на мгновение воцарилась гробовая тишина, вдруг взорвавшаяся громом аплодисментов и, неистовыми криками.
        — Фэй Батлер, ничего более прекрасного я не видела и не слышала!  — воскликнула Сэди Голд, взбираясь на сцену и заключая смущенную Фэй в объятия.  — Я слушала как зачарованная.
        — Спасибо, миссис Голд! Спасибо всем за теплый прием! Спасибо за аплодисменты!
        А ведь если бы Дрейк Ратледж приехал на праздник, он бы мог тоже увидеть игру Фэй и стать свидетелем ее триумфа.

* * *

        Герти вздохнула и покосилась на стоявшего рядом Рика Телфорда. Его лицо было обращено к сцене, где Фэй Батлер, воздев руки к небу, звала ночь в союзницы. Театральное действо целиком захватило докторами вряд ли он помнил о той, что, стояла рядом; с ним.
        Герти его за это не винила. Она и сама была поглощена сценой. Герти уже слышала этот монолог на ранчо, но на этот раз, перед большой аудиторией, Фэй играла просто бесподобно. Герти казалось, что она чудесным образом перенеслась в Италию, в город Верону на несколько столетий назад, что все происходящее на сцене — сущая правда. А как упоительно звучали старинные слова, смысла которых Герти поначалу не понимала, пока Фэй ей все не растолковала.
        А разве во всей округе найдется такая красавица, как Фэй Батлер? За что Бог наделяет одних такой красотой, а другим отказывает даже в самом малом? Не удивительно, что все присутствующие зрители мужского пола от нее без ума.
        Герти оглядела себя и с прискорбием констатировала, что до Фэй ей очень далеко. Почему она втемяшила себе в голову, что сможет очаровать самого Рика Телфорда? Конечно, весь день он ведет себя по отношению к ней, как подобает настоящему джентльмену. Но только и всего. Никаких поползновений с его стороны, только легкое подтрунивание над ее небывалым нарядом. А что говорить о ковбоях с ранчо Джеггд Р.? Очевидно, придется в ближайшие дни терпеть их незлобивые насмешки. Впрочем, все жертвы будут оправданы, если Рик Телфорд проявит к ней хоть какой-нибудь интерес, как к особе женского пола.
        — Замечательно!  — Телфорд повернулся к Герти Дункан, глаза его сияли восторгом.
        — Да, Фэй настоящая актриса!
        — Этот праздник у нас долго не забудут.
        Уж она-то не забудет точно. Чертово платье! Надо же выставить себя такой дурой!
        Телфорд взял Герти под локоть.
        — Я провожу тебя до места, а потом пойду помогу ребятам с фейерверком.
        — Я и сама смогу дойти. А вы, доктор, занимайтесь своими делами.
        — Нет уж, мисс Дункан, позвольте проводить вас до места,  — он увлек Герти туда, где лежало их одеяло.
        Дура, безмозглая дура! Поделом тебе, размечталась о несбыточном!
        — Я хотел бы тебя поблагодарить, Герти. Поблагодарить? За что?
        — За твое приглашение и за компанию. Джеймс и Нэнси все еще в отъезде, и если бы не ты, мне было бы сегодня очень одиноко,  — Рик сжал ее локоть.  — И еще спасибо, что ты нарядилась в это платье. Я знаю, какая это жертва с твоей стороны.
        Герти взглянула на доктора с недоверием, опасаясь подвоха.
        — Ты очень добра ко мне, старику.
        Дело вовсе не в доброте, да и какой он старик!
        — Ты вскружила сегодня головы, наверное, многим мужчинам.
        Но только не тебе, дурья твоя башка!
        — Как пожалеют Джеймс и Нэнси, что не успели возвратиться к празднику!
        — Да, доктор,  — еле слышно отозвалась Герти.
        Они подошли к расстеленному на траве одеялу, на котором днем ели жареных цыплят, яблочный пирог, сухарики, обсыпанные сахарной пудрой, и многое другое.
        Отпустив локоть Герти, Рик Телфорд запечатлел на ее лбу отеческий поцелуй.
        — Этот праздник я никогда не забуду. Спасибо, что ты провела этот день со мной. Я ведь знаю, ты предпочла бы носиться по прериям на коне…
        — Я… я предпочла провести этот день с вами, док. И не жалею об этом.
        — Ты славная девушка, Герти Дункан,  — Телфорд похлопал ее по плечу.
        — Черт побери!  — выдохнула амазонка и, видимо решив, что хуже уже не будет, схватила доктора за лацканы пиджака, притянула к себе и поцеловала прямо в губы. Поцелуй получился крепким и долгим.
        — Вот-те раз,  — сказал доктор, обретя наконец свободу.
        — Ты не старик, а я не твоя дочь. Если ты не понимаешь… не понимаешь, что происходит, тогда ты… ты…
        Герти не закончила фразу, всхлипнула, повернулась на месте и, задрав юбку чуть ли не до колен, бросилась к лошадям.

* * *

        Дрейк наблюдал за игрой Фэй издалека, спрятавшись в ночной тьме. И вновь он был околдован ее проникновенным голосом, выразительными жестами и интонациями. Фэй перевоплотилась в Джульетту, юную, невинную девушку в пору первой любви. Дрейк слушал шекспировские строки, и ему хотелось ответить Фэй своими собственными.
        «…Но я честнее многих недотрог, Которые разыгрывают скромниц…»
        Услышав эти строки, Дрейк почувствовал головокружение. В тот раз, когда Фэй читала монолог на ранчо, а он подслушивал, эти строки привели Дрейка в ярость, но сегодня он поверил в их правдивость. Он поверил в искренность Фэй, произносящей эти слова. Если бы судьба была к нему более благосклонна, как бы он любил эту женщину!
        Фэй Батлер закончила чтение монолога, и горожане хлынули вперед, разразившись аплодисментами и восторженными выкриками. Дрейк же отступил назад в спасительную темноту и оттуда продолжал наблюдать за триумфом своей домоправительницы.
        Нет! Не надо любви! Он совершит большую ошибку, если проявит к Фэй Батлер нечто большее, чем симпатию и дружеское расположение. Когда-то он уже имел глупость влюбиться в очень красивую, но вероломную женщину. Да, Ларисса была так же очаровательна, как эгоистична и испорчена. Ему не следовало гадать, как она отнесется к шрамам на его лице. Ларисса отнеслась к ним так же, как относилась ко всему, что, на ее взгляд, было недостойно ласкать ее взор. Она просто-напросто отвергла его.
        Душевная рана зарубцевалась, хотя и давала о себе знать. Горечь прошла, но преподанный Лариссой урок он не забудет никогда. Не лишним было напомнить самому себе, что Фэй Батлер застряла в Дэд Хорс только из-за болезни дочери. Просто у нее не оставалось другого выбора. Судя по тому, как быстро поправляется Бекка, в скором времени семейство Батлеров благополучно покинет просторы штата Вайоминг.
        У Фэй Батлер есть ее ремесло актрисы прекрасные дети, у нее есть, в конце концов муж, и какое дело ей до него, Дрейка Ратледжа? Нужно смотреть правде в глаза, чтобы потом не кусать локти.
        Толпа тем временем двинулась назад к реке, откуда участники праздника собирались наблюдать за фейерверком. Дрейк собрался было вернуться на ранчо до того, как его заметят, но, как видно, опоздал.
        — Мистер Ратледж! Неужели это вы?
        Дрейк обернулся и увидел спешащую к нему Фэй Батлер, на лице которой еще светилась радостная улыбка триумфатора. Как она его высмотрела? Откуда Фэй могла знать, что он здесь прячется?
        — Вы все-таки приехали! И вы, наверное, видели мое выступление?  — ее голос звучал так сладко и убаюкивающе, что Дрейк на мгновение смежил веки.
        — Да, я все видел,  — ответил он, будто очнувшись от забытья.
        — Но ведь вы не собирались на праздник?
        — Разве мог я пропустить ваше выступление, миссис Батлер?  — сказал он тихо.
        С лица Фэй слетела улыбка, глаза широко открылись. Будто влекомый неведомой силой, Дрейк подался вперед.
        — Мама, ну пора же идти!  — раздался голос Алекса.  — Скоро начнут пускать фейерверк!
        Дрейк обернулся на голос и увидел стоявших в десятке шагов Алекса и Бекку. Фэй, смутившись, отпрянула назад.
        — Пойдем же, мама,  — позвала Бекка.
        — Думаю, вам пора идти, миссис Батлер,  — проговорил Дрейк. Если бы она попросила сопровождать ее!
        — Да,  — согласилась она чуть слышно.  — Мне пора.
        Дрейк молча смотрел, как Фэй берет за руки детей и уходит прочь, оставляя его все в том же опостылевшем одиночестве.

        Глава 11

        Всю ночь Фэй проворочалась в постели, но так и не смогла уснуть. Закрывая глаза, она видела Дрейка Ратледжа, его освещенное мерцающим светом факелов мужественное лицо.
        Но ведь он собирался заключить ее в свои объятия и поцеловать. Фэй это знала наверняка. Если бы не Алекс и Бекка, она позволила бы Дрейку это сделать. Застонав, Фэй сбросила с себя одеяло и села.
        Мало у нее было несчастий. Благодарение Богу, что у детей есть крыша над головой. Фэй пришлось бы, возможно, разносить напитки в салуне, а у нее есть сейчас и достойная работа, и кров. Нужно только знать свое место. Что будет с детьми, если она даст волю чувствам? Фэй спрыгнула с кровати и подошла к окну. Светало.
        Она поступит глупо, если позволит себе влюбиться. Несмотря ни на что, у нее есть законный муж. Пусть Джордж Батлер бросил ее и детей, но они пока еще не разведены, и Фэй все еще остается его женой. Она не имеет права позволить себе увлечься другим мужчиной и связать свое будущее с Дэд Хорс.
        Фэй услышала голоса, а через минуту во дворе появились Дрейк и Паркер. Они вошли в кораль и начали седлать лошадей. Через несколько минут к ним присоединились остальные ковбои.
        Фэй обрадовалась, увидев Дрейка среди людей. Она почувствовала, что теперь хозяин ранчо не одинок. Все в его движениях говорило об этом, а двигался он спокойно, уверенно и даже грациозно. Фэй стала свидетелем маленького чуда, чуда происшедшей с ним метаморфозы. Она видела, что Дрейка уже не переполняет беспричинная злость на всех и вся, а от его вечной раздражительности не осталось и следа.
        Дрейк вскочил на лошадь и вдруг, повернувшись в седле, посмотрел на ее окно. Под широкими полями стетсоновской шляпы лица его видно не было, но Фэй знала, что Дрейк ее заменил. Сердце ее учащенно забилось, она подняла руку и помахала ему. Устыдившись своего импульсивного жеста, Фэй отступила от окна, присела на краешек кровати и просидела так до тех пор, пока не услышала стука конских копыт по высушенной солнцем земле.
        — Не пускай никого в свое сердце, Фэй,  — сказала она себе.  — Неужели одного урока тебе мало?

* * *

        Долгие годы ранчо Джеггд Р. служило Дрейку единственным убежищем, где он мог укрыться от мира. Дела на ранчо он полностью передоверил Паркеру, на которого всецело полагался, и управляющий вполне оправдывал его доверие. За эти годы ранчо превратилось в процветающее предприятие, скот Ратледжа пасся на огромных площадях в тысячи акров, где травы и воды было в изобилии.
        Они ехали от пастбища к пастбищу, и Дрейк все думал о том, как хорошо быть вместе со всеми, да еще при свете дня. Ковбои ехали молча. Бывалые товарищи, они хорошо знали, что на уме у других, и потому не тратили зря слов.
        Дрейк вспомнил времена своей беззаботной молодости, когда он вел такую же жизнь, как и те, кто ехал теперь рядом. Тогда Дрейк был здоровым человеком, а не одноглазым циклопом; тогда он мог, как и они, ловко заарканить мустанга. Ему уже не суждено участвовать в конных состязаниях, но кое-что он еще умеет.
        С поразительной ясностью Дрейк вдруг осознал тот факт, что не будь несчастного случая, сидел бы он сейчас на втором этаже адвокатской конторы в Филадельфии, штат Пенсильвания, и перебирал бы на столе скучнейшие бумаги вместо того, чтобы скакать верхом по зеленой долине, любоваться величественными горами и вдыхать напоенный терпкими запахами воздух прерий. Если бы Дрейк женился на Лариссе, целыми днями он был бы заперт в конторе, а вечерами сопровождал бы свою красивую испорченную жену на приемы или в театр. Нет, такая жизнь не для него! Дрейк горько сознавал свою вину в смерти матери, но прошлого не воротишь, а судьбу не переиначишь. Мать Дрейка мертва, а отец ушел из жизни, так и не простив Дрейка. Однако странно сознавать, как с годами притупляется чувство утраты, но чувство вины не стареет.
        Из задумчивости Дрейка вывел голос Дэна Грира:
        — Мы вернемся к концу будущей недели,  — сказал он Паркеру.
        Дэн посмотрел на Дрейка, дотронулся до своей шляпы в знак прощания и поскакал на юг. Швед Свенсон тронулся следом на своем неказистом белом мерине. Спустя полчаса Дрейк и Паркер так же распрощались с Уиллом Киддом и Джонни Колтрейном, которые отправились на восток.
        — Пора и нам,  — сказал Паркер, разворачивая лошадь.  — Я хочу завернуть на ручей Кугуара и проверить, цела ли там наша хижина.
        Они спешились и прошли пару сотен ярдов пешком, чтобы дать лошадям немного отдохнуть.
        — Напрасно ты не поехал вчера в город,  — сказал Паркер. Праздник удался на славу!
        — Как-нибудь в другой раз.
        — Ты выглядишь вовсе не плохо. Я имею в виду твое лицо.
        Дрейк пожал плечами, вспомнив те времена, когда женщины и дети шарахались от него, как от прокаженного, а мужчины отворачивались; Фэй не отвернулась ни при первой встрече, ни вчера вечером. Но Фэй Батлер не похожа на других женщин; он почувствовал это сразу, как только впервые ее увидел.
        Дрейк тряхнул головой, отгоняя начинавший приобретать отчетливые очертания образ своей домоправительницы.
        — Что слышно насчет железнодорожного строительства?
        — Пока ничего.
        — А что Телфорд?
        — Рик сказал, что ожидает Джеймса и его жену к концу недели.
        Дрейк кивнул.
        — Когда он вернется, попроси его приехать ко мне.
        Паркер подавил усмешку.
        — Будет сделано, босс,  — сказал он просто и, вскочив в седло, пустил лошадь рысью.
        Дрейк последовал за ним. Они ехали на запад, в направлении горной гряды.

* * *

        — Нравится это тебе или нет,  — предупредила Герти дико сверкавшую глазами гнедую кобылу,  — но я научу тебя ходить под седлом.
        Честно говоря, ей самой хотелось, чтобы лошадь устроила ей хорошую встряску, соответствующую тому внутреннему состоянию, в котором Герти пребывала со вчерашнего вечера.
        Все эти подвязки и штрипки, бретельки, бантики, чулочки и прочие дамские штучки сведут ее с ума. Герти жилось легко и просто без всей этой мишуры до той поры, пока на ее жизненном пути не встретился Рик Телфорд, при взгляде на которого она всякий раз испытывала доселе неведомый внутренний трепет. Неужели она могла надеяться на то, что стоит обрядиться в платье, и она станет такой же, красавицей, как Фэй Батлер?
        Герти притопнула от злости ногой, тихо выругалась, сунула ногу в стремя и вскочила в седло. Несколько секунд гнедая кобыла стояла не шелохнувшись и вдруг взбрыкнула так, что Герти едва не вылетела из седла. Дальше — больше, кобыла совершила серию неистовых телодвижений. Она выгибала спину дугой, извивалась, вставала на дыбы и подбрасывала зад, лишь бы сбросить с себя упрямого седока и ненавистное седло.
        Герти хохотала, приговаривая:
        — Давай-давай, посмотрим, кто кого!
        Обезумевшая кобыла понеслась по коралю бешеным галопом; туча пыли поглотила и седока, и лошадь. Стиснув изо всех сил лошадиный круп ногами, Герти забыла про всех мужчин на свете, отчаянно пытаясь удержаться в седле. Глаза ее застилал пот, смешанный с пылью, клетчатая ковбойская рубаха за минуту стала мокрой и грязной, ягодицы саднили, но Герти продолжала стойко держаться в седле. Она знала, что кобыла, убедившись в безуспешности своих попыток сбросить наездницу, смирится и успокоится. Так оно и случилось. Лошадь вдруг замерла на месте, и Герти ласково погладила ее взмокшую от пота шею.
        — В следующий раз, детка, ты будешь вести себя уже лучше.
        — Это было великолепно, мисс Дункан!
        Герти повернула голову, но так резко, что гнедая кобыла испугалась и бросилась в сторону, а Герти вылетела из седла и шлепнулась в пыль. Ее шляпа благополучно приземлилась рядом несколько позже.
        Герти еще не успела пошевелиться, а доктор Телфорд был уже в корале и стоял рядом с ней на коленях.
        — Ты не ушиблась?
        Смущенная и раздосадованная тем, что ее застали в таком бедственном положении, причем не кто-нибудь, а все тот же Рик Телфорд, Герти процедила сквозь зубы:
        — Нет, бывало и похуже.
        — Давай я тебе помогу,  — взволнованно произнес доктор. Он подсунул ей руку под поясницу и осторожно дотронулся до запястья.
        Несколько отборных ругательств, слышанных ею от Уилла Кидда, грозной вереницей пронеслись в голове Герти, но ни одно из них не воплотилось в звуке. Какого черта его принесло именно сейчас?
        Телфорд бережно помог ей встать на ноги.
        — Ты уверена, что с тобой все в порядке?
        — Что со мной может случиться?
        — Герти…
        Она почувствовала, что опять краснеет впрочем, под толстым слоем пыли все равно ничего не было видно.
        — Послушайте, док…
        — Нет, это ты дослушай, Герти!
        Герти не поднимала на него глаз. Она знала, что лицо ее перепачкано пылью, волосы слиплись от грязи и пота, а рубашка промокла насквозь. Почему он приехал именно сейчас и застал ее в таком виде?
        — Что вы здесь делаете, док?  — спросила она и, собрав все свое мужество,  — взглянула Телфорду прямо в глаза.
        — Я хотел увидеть тебя.
        — Послушайте, док, я сожалею о вчерашнем. Не знаю, что на меня нашло,  — Герти отвела глаза.  — Наверное, причиной всему это дурацкое платье….
        Она подошла к кобыле, которая уже успокоилась и стояла, понурив голову, в дальнем углу корабля. Герти догадывалась, что сейчас чувствует бедное животное.
        — Герти, нам нужно обсудить случившиеся,  — продолжал Рик Телфорд, не отставая ни на шаг.
        — Зачем?
        — Видишь ли, по возрасту я гожусь тебе в отцы.
        — Но ведь вы не мой отец.
        — Герти!  — Телфорд дотронулся до ее плеча.  — Посмотри на меня внимательно.
        Герти остановилась, сделала то, о чем просил доктор, и осталась увиденным вполне довольна. В следующий момент ей пришла в голову оглушительная догадка: дело может кончиться тем, что она бросится Телфорду на шею. Чтобы не оказаться снова в дурацком положении, Герти обошла гнедую кобылу и принялась снимать с нее седло.
        — Давайте считать, док, что ничего не произошло. Договорились?
        Некоторое время Телфорд хранил молчание.
        — Это разумно,  — произнес он наконец.
        Разумно! Черт бы тебя побрал! Она не хочет быть разумной, она жаждет его объятий, поцелуев и всего того, что следует за этим, того, что обычно проделывают в постели мужчина и женщина. Прожив до двадцати пяти лет среди огрубевших ковбоев, Герти знала, хотя и немного, об отношениях между полами. Конечно, она полный профан по части опыта, но все же общее представление о том, что следует за объятиями и поцелуями, у нее имелось, и Герти хотелось впервые испытать это именно с доктором Телфордом. Ей безумно хотелось высказать все, что она чувствует, но гордость не позволяла. Да и зачем ему грязная, пропахшая потом и навозом рэнглерша?
        — Меня ждут дела, док. Нужно заняться другими лошадьми.
        — Герти,  — произнес Телфорд тихо, будто о чем-то сожалея.
        Герти не смела поднять на него глаза, а в горле ее застрял подозрительный комок. Она готова была разреветься, но в последний момент сумела сдержаться.
        — Уходите, док. Мне некогда тут с вами прохлаждаться.
        Она сдернула с кобылы седло, повесила его на ограду кораля и не оборачивалась до тех пор, пока не услышала удалявшиеся шаги.

* * *

        Фэй вышла на заднее крыльцо с корзиной белья в руках как раз в тот момент, когда доктор Телфорд садился в свою коляску. Заподозрив неладное, она посмотрела в сторону кораля и увидела понуро стоявшую у изгороди Герти.
        — Подожди здесь,  — сказала она Бекке и поставила корзину на скамейку.
        Пробежав вдоль изгороди, она подошла к Герти и положила руку на ее плечо. Та подняла голову.
        — Герти, что-то случилось?
        — Случилось,  — отозвалась Герти и всхлипнула.
        Фэй молча накрыла руку девушки своей ладонью.
        — Я укротила своего первого жеребца, когда мне не было еще и четырнадцати лет, а в шестнадцать уже получила работу на ранчо в Техасе. Они даже не догадывались, что я девушка.
        Герти выпрямилась, выдернула руку из-под ладони Фэй и направилась к своей шляпе. Подняв шляпу из пыли, Герти несколько раз отряхнула ее и водрузила на голову.
        — Не знаю, почему мне втемяшилась в голову глупая мечта, будто доктор Телфорд разглядит во мне женщину, если другие ковбои меня вообще не замечали.
        — Но, Герти! Ты ведь не права. Я уверена, что доктор Телфорд относится к тебе как к женщине. Разве не он ухаживал за тобой на празднике?
        — Ну и какой из этого вышел толк?  — Герти отвернулась, и голубые глаза ее наполнились слезами.
        — Ну пойми, такие проблемы не решаются сразу.
        — Уж лучше иметь дело с лошадьми, пусть даже дикими. От них знаешь, чего ожидать,  — Герти пожала плечами.  — А мужчин я совсем не понимаю.
        Сдернув с изгороди седло, Герти вскинула его на плечо.
        — Мне нужно работать, Фэй.
        Фэй хотела было обнять ее и попытаться успокоить, но вовремя спохватилась, решив, что такой жест не найдет у Герти понимания. Фэй молча смотрела, как Герти выводит гнедую кобылу из кораля, а про себя думала о том, как права была Герти, говоря о мужской непредсказуемости.
        Никогда не знаешь, что они выкинут в следующий момент. Фэй вспомнила вчерашний вечер, Дрейка Ратледжа и его попытку поцеловать ее. Он не собирался приезжать в город и присутствовать при выступлении Фэй, но, тем не менее, почему-то оказался там. А чем объясняется их взаимное влечение? Почему она тоскует по человеку, которого едва знает? Да и вообще, почему женщин так тянет к мужчинам?
        Покачав головой, Фэй взошла на крыльцо, подняла корзину и направилась к бельевым веревкам. Бекка не отставала от матери.
        — Если бы я обладала хоть каплей здравого смысла,  — пробормотала она, развешивая белье и прихватывая его прищепками,  — я бы собрала вещи и уехала отсюда.
        — А мне здесь нравится, мамочка.
        Фэй взглянула через плечо на дочь, удивляясь тому, что девочка ее услышала. Бекка сидела в тени тополя и баюкала свою тряпичную куклу. Фэй через силу улыбнулась дочери.
        — Я знаю. Мне тоже здесь нравится.
        — Давай останемся здесь насовсем.
        На это Фэй ничего не ответила. Как она могла объяснить Бекке, что это не их дом, что они здесь только временно. Фэй вздохнула и, развешивая очередную партию белья, позволила себе немного помечтать о собственном доме.
        В довершение ко всему именно в этот момент на ранчо вернулись Дрейк и Паркер. Фэй услышала топот конских копыт, выглянула поверх бельевой веревки, но, встретившись глазами с Дрейком, испуганно нырнула за простыни и склонилась над бельевой корзиной. Дрожащими руками Фэй схватила пригоршню прищепок и сунула их, едва не промахнувшись, в карман фартука.
        Разве когда-нибудь она испытывала нечто подобное к Джорджу? Испугавшись собственных мыслей, Фэй закрыла глаза и попыталась унять разбушевавшиеся эмоции, убедить себя в том, что это временное наваждение сей час пройдет.
        — Могу ли я вам чем-нибудь помочь, миссис Батлер?
        Услышав голос Дрейка, Фэй выпрямилась так резко, что голова у нее закружилась. Она покачнулась и ухватилась за бельевую веревку. В тот же момент рука Дрейка скользнула между простынями и поддержала ее за локоть.
        — Вам плохо, миссис Батлер?
        Фэй виновато улыбнулась.
        — Не знаю, что это со мной…
        Рука Дрейка крепко держала ее за локоть. Фэй почувствовала, как по телу разливается приятная теплота, голова опять закружилась и…
        — Почему бы вам не отдохнуть рядом с Беккой, миссис Батлер?
        Она высвободила руку.
        — Мне нужно развесить белье.
        — Я могу сделать это за вас.
        Сердце Фэй забилось так, что его стук отдавался в ушах.
        — Ну что вы, мистер Ратледж,  — произнесла она полушепотом, будучи уверена, что он ее не услышал.
        — Мне приходилось и заниматься стиркой и развешивать белье, так что я не новичок в этом деле. Посмотрим, не забыл ли я, как это делается.
        Свое шутливое замечание он сопроводил улыбкой. Фэй в ответ тоже улыбнулась.
        — Мне уже гораздо лучше. Просто не следовало делать резких движений.
        — И все-таки я вам помогу.
        Дрейк знал, что Фэй ищет и не находит нужных слов, не решается ни принять его помощь, ни отказаться от нее. Дрейк не стал ждать, пока она решит от него отделаться, взял из корзины пододеяльник и сказал просто:
        — Прищепки.
        Фэй положила несколько прищепок в его протянутую руку.
        — Спасибо.
        Фэй Батлер не выходила у него из головы все время, пока они с Паркером объезжали отдаленные пастбища. Даже когда Дрейк расспрашивал своего управляющего, о достоинствах или недостатках того или иного выгона, он продолжал думать о Фэй Батлер. Возвратившись на ранчо и увидел ее во дворе, Дрейк уже знал, что с ней заговорит; ему не терпелось выяснить, действительно ли Фэй Батлер такая, какой он ее себе вообразил.
        Дрейк смотрел на нее и видел перед собой женщину, ни в чем не уступавшую Лариссе по красоте, хотя на Фэй был всего лишь зеленый халат, а о драгоценных украшениях и речи не было. Ее густые каштановые волосы были собраны в пучок на затылке, и Дрейк подумал о том, как бы они великолепно смотрелись на фоне белоснежной подушки.
        Фэй почувствовала, что ее бесцеремонно разглядывают, и подняла глаза на Дрейка. Тот смутился и сказал первое, что пришло на ум.
        — Никогда раньше мне не доводилось слышать Шекспира в таком великолепном исполнении.
        Фэй молчала, а Дрейк вспомнил, как она стояла на сцене, простирая вперед руки, и ее каштановые волосы в свете факелов горели красным огнем.
        — Ваша Джульетта получилась очень убедительной,  — сказал он, ничуть не покривив душой.
        — Спасибо.
        — Почему вы стали актрисой!?
        Фэй пожала плечами.
        — Видите ли, мои родители были актерами. Я выросла в театре, и это единственная жизнь, какую я знаю.
        Фэй вдруг рассмеялась, и ее мелодичный смех отозвался в душе Дрейка желанием подойти ближе и коснуться ее обнаженной по локоть руки.
        — В театре я познакомилась с будущим мужем,  — добавила она с грустью в голосе.
        Для Дрейка эти слова прозвучали ударом грома, будто между ними упал тяжелый занавес. Он понял, что о муже Фэй упомянула намеренно, чтобы отгородиться от него невидимым барьером.
        — Ваш муж,  — повторил он автоматически, и слово оставило в душе неприятный след. Ему следовало развернуться и уйти, но вместо этого Дрейк спросил: — Он тоже актер?
        — Вовсе нет,  — ответила Фэй таким же грустным голосом.
        Дрейк задумался. Так где же ее муж, черт его побери?
        Фэй будто подслушала его мысли.
        — Джордж… он занимается выгодным помещением капитала,  — сказала она и покраснела.  — Ему приходится много разъезжать.
        На лицо Фэй набежала тень, и Дрейк от души возненавидел много разъезжавшего Джорджа. Он не знал, чем муж насолил Фэй, но догадывался, что Джордж причинил ей боль, а этого было вполне достаточно, чтобы Дрейк воспылал к нему недобрыми чувствами. Однако уж с самим собой следовало говорить начистоту. Он ненавидел Джорджа просто за то, что тот был мужем Фэй. У Дрейка не было причин испытывать неприязнь к незнакомому человеку, но ничего поделать с собой он не мог. Одна только мысль о том, что другой мужчина обнимает, целует, любит Фэй сводила его с ума.
        — Бекка выглядит уже совсем здоровой — сказал он, лишь бы что-нибудь сказать, но слова эти произвели на Фэй благотворное действие. Ее грустное лицо осветилось мягкой улыбкой.
        — Да, ей уже гораздо лучше!
        При виде улыбки на лице Фэй, Дрейк сразу забыл об отсутствующем Джордже Батлере. Он представил себе, как целует эти улыбающиеся упоительные губы. Не в силах вынести томления, он постарался прогнать навязчивый образ, задав Фэй еще один вопрос.
        — А где сегодня Алекс?
        — Алекс в гостях у Сэди Голд. Она наверняка уже пожалела о том, что оставила его у себя.
        Дрейк согласно кивнул, и Фэй взглянула на него с удивлением. Откуда она могла знать, что уже дважды Дрейк уберег мальчика от неминуемой беды. В первый раз — когда Алекс скатывался, по перилам, а во второй — когда тот спустился к реке.
        — Алексу никогда не удавалось подружиться с ровесниками,  — сказала Фэй, и с лица её исчезла улыбка.
        Этого Дрейк вынести не мог, ведь улыбка так красила ее.
        — Фэй…  — впервые он назвал ее по имени.
        Фэй подняла на него полные удивления глаза.
        — Вы можете жить на ранчо, сколько пожелаете, даже когда Бекка окончательно поправится.
        Фэй молчала, все так же не отводя удивленных глаз, в которых Дрейк читал целый калейдоскоп эмоций, но улыбка на ее лице больше так и не появилась. Наконец она справилась со своими чувствами.
        — Спасибо, мистер Ратледж.
        Дрейк помедлил еще немного, но поскольку Фэй молчала, он посчитал лучшим отправиться восвояси.

* * *

        Но ведь это несправедливо! Откуда он мог знать, что дна не проститутка, а жена какого-то там босса.
        Он вовсе не хотел ее убивать, но эти болваны все равно ему не поверят. Черт бы их побрал, он не хочет попасть в тюрьму! Кто мог подумать, что у этой шлюхи есть муж и что он станет ее разыскивать?
        С того дня, как он приехал в Калифорнию, все идет наперекосяк. За что такое наказание? А все Джейн со своим наследством! Откуда он мог знать, когда женился, что наследство окажется таким мизерным. Если бы Джейн не кинулась тратить доставшиеся ей деньги на себя…
        Сучка! Во всех его несчастьях виновата она!
        И вот теперь за ним охотятся… Спокойно, Батлер, думай головой. Нужно, чтобы эти двое от него отвязались. Он вовсе не хочет загреметь в каталажку или, страшно подумать, окончить жизнь в петле! Болтаться в петле из-за какой-то жалкой шлюхи? Думай, Батлер, думай!

        Глава 12

        Алекс сидел на изгороди кораля и наблюдал за резвящимся красавцем мустангом. Ну и духота, думал он, хоть бы ветерок подул; листья на деревьях совсем не шевелятся. Жарче, чем в Гадесе, так сказала Герти перед тем, как распрощаться. Алекс не знал, что такое Гадес, но полагал, что там тоже очень жарко, может быть, даже жарче, чем в Дэд Хорс.
        Он сокрушенно вздохнул. Хоть бы что-нибудь нарушило эту знойную тишину! Даже мухи перестали назойливо жужжать над ухом и попрятались по щелям. Все ковбои разъехались по выгонам, Герти куда-то запропастилась, оставив его одного изнывать от жары и скуки. Мать и Бекка устроили себе в разгар жары маленькую сиесту и спали теперь, распахнув настежь двери и окна. Мистер Ратледж, как всегда, заперся в своей библиотеке, а мистер Мак Колл еще утром уехал в город. Черт бы побрал эту тишину, жару и скуку!
        Соскочив с изгороди и подняв тучу пыли, Алекс посмотрел в сторону реки, на берегу которой неподвижно застыли стройные серебристые тополя. Хорошо бы сейчас снять башмаки и зайти по щиколотки в воду, но Алекс понимал, что ему крепко достанется на орехи, если он самовольно пойдет к реке. Мистер Ратледж дал ему это понять очень ясно.
        Алекс решил было оседлать маленькую кобылку, на которой Герти позволяла ему иногда прокатиться, но рассудил, что опять же возникнут большие неприятности, если он сделает это без спроса. Герти сказала, что он пока не готов ездить верхом самостоятельно. Конечно, она не права, но ослушаться Герти Алекс никак не мог.
        А здорово он вчера повеселился с Сэмюэлом и Дэвидом! Интересно, сколько времени займет походив город? Нет, пешком до Дэд Хорс далеко, хотя, конечно, верхом — рукой подать. Эту идею пришлось за невыполнимостью тоже оставить. Кроме того, мать предупредила его, что как только спадет жара, он должен будет помочь ей по хозяйству. Проситься в город — только лишний раз навлекать на себя ее гнев. Хуже того, мама может заставить его лечь спать вместе с ней и Беккой.
        Алекс наклонился, поднял с земли маленький камешек, повертел его в руке и швырнул в стену амбара. Камешек стукнулся о выбеленные солнцем и дождем доски и упал в пыль. Алекс поднял другой камешек. Это занятие могло хоть на время развеять его скуку.
        Очень скоро метание камней надоело ему, и Алекс решил сходить в конюшню и проведать Шугар. Сегодня утром он вычистил ее стойло, выгулял кобылу во дворе, чем и заслужил похвалу Герти. Она сообщила Алексу, что рана уже зажила, и в скором времени Шугар можно будет выгонять в поле вместе с другими лошадьми.
        В конюшне было немного прохладнее, чем на улице. Алекс постоял в воротах, чтобы глаза привыкли к полумраку; и зашагал по проходу между стойлами. Вдруг он услышал подозрительный шорох наверху. Задрав голову, Алекс увидел серую облезлую кошку, бежавшую по балке. Кошка вспрыгнула на чердак и исчезла из поля зрения. Забыв о своих первоначальных намерениях, Алекс бросился к приставной лестнице и вмиг забрался на сеновал. Оказавшись наверху, он пошел на кошачий писк и обнаружил в углу на сене кошку с котятами. Кошка уже лежала на боку несколько котят увлеченно сосали молоко, а трое других смешно барахтались в поисках свободных сосков.
        Алекс присел на корточки, чтобы получше рассмотреть кошачье семейство. Кошка с опаской следила за его действиями.
        — Не бойся,  — попытался он успокоить кошку,  — я вас не трону!  — Алекс склонился над котятами.  — Да они еще совсем слепые!
        Алекс протянул руку, чтобы погладить крайнего, но кошка зашипела и выбросила вперед когтистую лапу. Мальчик в страхе отдернул руку и упал на спину, подняв тучу пыли.
        — Вот ты какая! — разозлился он. Кошка ответила сердитым шипением.
        — Ну ладно,  — сказал Алекс, вставая на ноги.  — Я ухожу. Здесь еще жарче, чем на улице,  — и добавил тихо: — Глупое животное!
        Отвернувшись от кошки с котятами, Алекс увидел пробивающийся сквозь щели свету подошел к воротам, через которые на чердак загружалось сено, поднял засов и распахнул створки. На чердак хлынул свет, а сзади послышалось недовольное мяуканье.
        С высоты открывался чудесный вид на дом. Алекс увидел окно своей комнаты с маленькой островерхой крышей над ним. Если высунуться немного подальше, можно увидеть Дэд Хорс. Алекс так и поступил и почти увидел город. Почти. Он высунулся еще немного, но вдруг услышал злобное шипение и почувствовал, как в его ногу впились острые кошачьи когти, Алекс заорал и задергал ногой, стараясь сбросить кошку, но не тут-то было. Что есть силы он тряхнул ногой еще раз, но в тот же миг потерял равновесие и, хватаясь руками за воздух, кувыркнулся вперед.
        В голове мальчика успела мелькнуть мысль, что столкновения с землей уже не избежать, но в следующий момент он чуть не задохнулся от неожиданного рывка. Что-то вдруг резко остановило его стремительное падение. Не успев понять, что случилось, Алекс уже болтался из стороны в сторону, отчаянно дрыгая ногами.

* * *

        Раньше Дрейк любил те дни, когда ковбои ранчо Джеггд Р. разъезжались по выгонам, а в доме устанавливалась благословенная тишина. Он чувствовал себя спокойнее наедине со своими мыслями, когда ничто не могло нарушить их ход.
        Но сегодняшний день показался Дрейку скучным и тоскливым. Он вышел из библиотеки и направился к задней двери. Его шаги гулко отдавались в тишине, царившей в доме. А где сейчас Фэй? Наверное, сидит с Беккой в тени тополей. Дрейк надеялся найти ее именно там, но, выйдя на крыльцо и оглядев дом, никого не увидел. Вместо этого Дрейк услышал отчаянные вопли.
        — Мама!
        Дрейк слетел с крыльца и ринулся на крик. То, что он увидел за углом конюшни, заставило его забыть обо всем на свете.
        На конце веревки, свешивающейся из чердачных дверей, болтался, зацепившись брючным поясом за крюк, Александр Батлер. Он раскачивался из стороны в сторону, и Дрейк понял, что мальчик может в любой момент сорваться вниз. Как бы в подтверждение его догадки, шкив, на котором была намотана веревка, повернулся, и мальчик опустился еще на несколько дюймов вниз, раскачиваясь в воздухе и дергаясь из стороны в; сторону.
        — Не двигайся!  — заорал Дрейк.
        — Мистер Ратледж! Снимите меня отсюда. Мне страшно!
        Дрейк встал под мальчиком и постарался говорить спокойно и убедительно.
        — Послушай, Алекс. Я знаю, тебе страшно, но постарайся не шевелиться.
        В любой момент мог не выдержать брючный ремешок или шкив. Тогда Алекс упадет на твердую сухую землю, и кто знает, чем он отделается, но уж никак не парой синяков. Оценив на глаз расстояние до веревки, Дрейк решил, что если постарается, то сможет до нее дотянуться и втащить Алекса на чердак.
        — Скорее, мистер Ратледж! Она дергается!
        Дрейк побежал в конюшню.
        — Я иду, Алекс!  — закричал он, взбираясь по лестнице.  — Только не шевелись! Я сейчас! Только не шевелись!
        Из чердачных дверей торчала балка длиной около восьми футов, на ней и крепился шкив с намотанной на нем веревкой. Другой конец веревки был привязан к железной скобе, вбитой в чердачную балку. Оценив ситуацию, Дрейк решил не рисковать и пытаться поймать веревку, высунувшись из дверей. Он обмотал веревку вокруг руки, свободной рукой отвязал ее от скобы и, упершись ногами в пол, немного ослабил натяжение.
        — Не бойся, Алекс. Я собираюсь опустить тебя на землю, Ты меня понял? Только прошу об одном, не шевелись! Ты понял?
        — Понял, мистер Ратледж.
        — Ну, тогда держись!
        Дюйм за дюймом, не спуская единственного глаза с того места, где крюк зацепился за пояс штанов Алекса, Дрейк начал спускать его вниз, моля Бога только об одном: чтобы ремень оказался достаточно прочным и хотя бы минуту выдержал вес мальчика.
        При каждом движении веревки Алекс испуганно повизгивал, но в общем держался мужественно. Поскольку одним глазом определить расстояние до земли Дрейку было трудно, он не знал, как высоко Алекс висел над землей. Наконец штаны мальчика не выдержали, раздался характерный треск рвущейся материи, и Алекс полетел вниз.
        Дрейк услышал истошный вопль и повалился на пол. Железный крюк взлетел вверх и с лязгом стукнулся о шкив. Дрейк вскочил на ноги и высунулся из чердачных ворот. Мальчик лежал, распластавшись на земле, и не двигался.
        — Алекс!
        Тишина.
        — Алекс!
        Мальчик сел, тряхнул головой и посмотрел вверх.
        — Алекс, где больно?
        — Не знаю… Вроде бы нигде…
        Дрейк мигом спустился по лестнице и, выскочив из конюшни, увидел, что Алекс уже поднялся с земли. Дрейк подумал о том, что неплохо бы задать мальчишке хорошую трепку, которую тот не скоро забудет, вбить в его маленькую упрямую голову самые элементарные меры предосторожности и запретить ему совать нос, куда не положено. Дрейк уже приготовился разразиться пространными нравоучениями, но, увидев выражение лица Алекса, подозрительно мокрые глаза и трясущиеся губы, передумал.
        — Ты уверен, что ничего не болит?  — спросил он, подойдя к мальчику.
        Алекс вытер нос рукавом рубашки.
        — Нет, ничего не болит.
        — Ты счастливо отделался!  — Дрейк поднял голову, посмотрел на лебедку и прикинул высоту падения.  — А мог бы сломать себе шею. Рассказывай, как это случилось.
        С лица Алекса слетели последние признаки пережитого волнения, и оно запылало негодованием.
        — Ваша кошка оцарапала мне ногу. Поэтому я и упал.
        — Моя кошка?
        — Ну да, кошка, которая живет на сеновале. А раз это ваш сеновал, значит, и кошка ваша.
        Дрейку не доводилось часто общаться с детьми даже когда он сам был ребенком, и он плохо понимал. Но этот паренек уж очень шустер, настоящий сорви-голова. Наверное, с ним следует быть построже. Но вместо того чтобы пожурить Алекса, Дрейк ограничился кивком головы.
        — Наверное, ты прав. Хоть я ее в глаза не видел, кошка все равно моя.
        Алекс взглянул на распахнутые чердачные двери.
        — Можно спросить, сэр?
        — Спрашивай.
        — Мне придется рассказать обо всем маме?
        — Стоит ли?
        — Не стоит,  — заулыбался мальчик.  — Она только разволнуется.
        — Не мудрено…
        Дрейк спрятал в усах улыбку, вспомнив, как часто в детстве он так же бывал недалек от того, чтобы свернуть себе шею, но мать об этом ничего не знала. Более того, в деле сокрытия своих шалостей Дрейк зачастую прибегал к помощи лакеев и горничных. Алексу тоже нужен союзник.
        — Где сейчас твоя мать?  — спросил Дрейк по возможности строже.
        — Наверху. Она сказала, что сегодня очень жарко, и увела Бекку в комнату немного поспать.
        — Насчет жары она права,  — Дрейк вытер рукавом вспотевший лоб.  — Может, отправимся на рыбалку? Ты не против?
        — На рыбалку?  — обрадовался Алекс.  — Я никогда не был на рыбалке!
        Глядя на сияющее лицо мальчика, Дрейк сам приободрился. С тех пор, как он в последний раз забрасывал удочку, минули годы. Тогда он был чуть старше, чем сейчас Алекс.
        — Каждый мальчик должен уметь ловить рыбу. Если повезет, к ужину у нас будет форель,  — заверил Дрейк мальчика и положил руку ему на плечо.  — Пошли, нам нужно сделать удилища.

* * *

        Фэй потянулась, посмотрела на спящую рядом Бекку и встала с кровати. Несмотря на открытые окна, в комнате было невообразимо душно. Она плеснула в лицо тепловатой водой из тазика, но сонливость не проходила. Вспомнив о том, что нужно спуститься на кухню, растопить плиту и приготовить ужин, Фэй сокрушенно покачала головой.
        Она взглянула на часы. Не может быть, она проспала чуть ли не три часа! Неужели ее так утомили домашние заботы?
        Бекка продолжала спать, и Фэй решила ее не будить. Она неслышно выскользнула за Дверь и, стараясь не стучать каблуками, спустилась по лестнице. На первом этаже было немного прохладнее, чем наверху. Раскрыв настежь кухонную дверь, Фэй вышла на крыльцо в надежде на то, что ее освежит прохладный ветерок, но воздух был неподвижен.
        Фэй прикрыла глаза ладонью от солнечного света и осмотрела двор в поисках Алекса. Двор был пуст. Но ведь она велела сыну никуда не отлучаться, и раньше он всегда слушался. Конечно, Фэй понимала, что вокруг для мальчишки столько всего интересного, но тем не менее…
        Она спустилась с крыльца.
        — Алекс!
        Мальчик не отзывался. Фэй пересекла двор и вошла в конюшню.
        — Алекс!
        Опять никакого ответа, только старый пес, прятавшийся от жары под стоявшей поодаль телегой, приподнял голову, но тут же уронил ее на лапы, так и не издав ни звука. Фэй подошла к стойлу, где дремала кобыла, за которой ухаживал Алекс.
        — Алекс, где ты?
        Фэй охватила тревога. Куда он мог запропаститься? Он не мог быть с Герти, потому что та еще утром предупредила Фэй, что уезжает на целый день. Паркер отправился в город, а ковбои разъехались по выгонам. Выйдя из конюшни, Фэй взглянула на темные окна библиотеки. Не станет же Алекс беспокоить Дрейка, а впрочем…
        Подняв повыше подол юбки, Фэй взбежала на крыльцо и поспешила к библиотеке. За распахнутой настежь дверью Дрейка не было.
        Алекса нет ни в доме, ни во дворе, ни в конюшне. Но где же он? Фэй охватил страх, а воображение рисовало ей самые худшие картины. Почему она не уложила Алекса спать вместе с собой и Беккой? Какая мать позволит семилетнему ребенку разгуливать, где тому заблагорассудится? На ранчо, вокруг которого простирались открытые прерии, Алекс очень изменился. Раньше его жизнь проходила за кулисами, в темных театральных уборных и гостиничных номерах, где не трудно было за ним уследить, теперь же…
        Внезапно до нее донесся радостный смех Алекса. Фэй выскочила на крыльцо и увидела обоих рыбаков, шагавших к дому с удочками на плечах. Алекс шлепал босиком, его ботинки со связанными шнурками были перекинуты через плечо. Мальчик семенил рядом с Дрейком и смотрел на того снизу вверх взглядом, полным обожания.
        Что-то оборвалось у Фэй внутри, взгляд ее затуманился. Она вытерла слезы платком, чтобы лучше рассмотреть и запомнить счастливое лицо Алекса. В этот момент она любила Дрейка Ратледжа за то, что тот делал для ее сына, хотя отблагодарить его могла только признательностью. Из ее глаз снова закапали слезы, но на этот раз Фэй не стала их вытирать.

* * *

        В эту ночь, как и в предыдущую, Фэй долго не могла заснуть, ворочалась в постели с боку на бок и корила себя за дневной сон. Наконец, осознав безуспешность своих попыток забыться в объятиях Морфея, она встала с кровати и прошлепала босиком к окну. Над остроконечными верхушками тополей висела полная луна. Ночь выдалась прохладной и тихой. После шума больших городов и гула пьяных голосов в салунах Дикого Запада Фэй наслаждалась тишиной и спокойствием отдаленного ранчо.
        Если бы только и в мыслях ее царило такое же спокойствие, но из головы не шла вчерашняя сцена. И во время ужина, когда Фэй подавала на стол жареную форель, и вечером, когда она укладывала детей спать, Фэй не переставала думать о Дрейке и Алексе. Что так влекло ее к нему? Неужели это любовь? А может быть, это только чувство благодарности или попытка спастись от одиночества?
        Фэй услышала звуки музыки, доносившиеся снизу. Грустная мёлодия проникала в самое сердце. Она знала, что Дрейк в гостиной и что ей не следует туда спускаться, тем не менее она решилась.
        Фэй накинула халат прямо на ночную рубашку и спустилась вниз. Остановившись в дверях гостиной, Фэй прислонилась к дверному косяку.
        Дрейк играл в полной темноте; ему не нужен был свет — пальцы уверенно бегали по клавиатуре и извлекали из инструмента божественные звуки. Фэй закрыла глаза. Ей тоже не нужен был свет, Дрейка она чувствовала сердцем. Мелодия, звучавшая поначалу грустно, вдруг сменилась песней светлой радости. Раздался заключительный аккорд, и мелодия оборвалась.
        — Я вас разбудил, Фэй?  — спросил Дрейк в наступившей тишине.
        Фэй открыла глаза. Она почти не удивилась тому, что Дрейк догадался о ее присутствии.
        — Нет, я не могла заснуть.
        — Я тоже.
        Фэй услышала, как он отодвинул в сторону стул и встал.
        — Вы играли замечательно, мистер Ратледж.
        — Вы удивлены?
        — Да, немного.
        — Моя мать всегда хотела, чтобы я научился играть. Наверное, она мечтала о том, что я стану большим музыкантом. Отец же хотел во что бы то ни стало сделать из меня преуспевающего стряпчего. Я не играл уже много лет, и сам удивлен, что не совсем разучился перебирать клавиши.
        Он помолчал, потом сказал с затаенной горечью:
        — Многие не считали, что у меня есть музыкальные способности, и, конечно, в их числе был мой отец.
        Фэй отошла от косяка и шагнула к нему.
        — Просто они не знали, какой вы на самом деле.
        Чиркнула спичка. Ее дрожащее пламя осветило лицо Дрейка. Он приподнял стеклянный колпак, зажег фитиль лампы и повернулся к Фэй.
        — А вы играете на рояле?
        — Нет.
        — Но ведь вы поете.
        — Да,  — ответила она чуть слышно.  — Иногда пою.
        — Я как-то подслушал, как вы пели на кухне, возясь у плиты,  — он сделал паузу.  — И пели вы восхитительно.
        Фэй почувствовала, как ее лицо заливает краска.
        — Фэй…  — прошептал Дрейк и поднял руку, чтобы погладить ее по щеке.
        На мгновение Фэй закрыла глаза и потянулась к нему в предвкушении ласки. В следующий момент Фэй открыла глаза и увидела, что Дрейк нерешительно отдернул руку. Еще до того, как Дрейк успел открыть рот, она знала, о чем он сейчас спросит.
        — Почему ваш муж не с вами? Где он, Фэй?
        — Не знаю,  — ответила она, сгорая от стыда.
        — Расскажите мне все,  — мягко попросил Дрейк.
        Фэй не нашла в себе сил скрывать правду. Она отвернулась, избегая его взгляда, и, неожиданно почувствовав холод, обхватила себя за плечи.
        — Он ушел к другой женщине и сказал, что уезжает в Калифорнию. Вот уже два года, как я о нем ничего не слышала.
        — Но вы все еще женаты?
        — Насколько мне известно, да.
        — Почему вы не развелись?
        Фэй только пожала плечами.
        — Вы все еще его любите?
        — Все еще люблю?  — воскликнула она удивленно и хрипло рассмеялась.  — Нет. Я больше не люблю Джорджа Батлера.
        Рука Дрейка опустилась на ее плечо.
        — Вы в этом уверены?
        Фэй могла повернуться к Дрейку и упасть в его объятия. Она хотела этого, но осталась стоять на месте.
        — Совершенно уверена. Моя любовь к Джорджу давным-давно умерла. Еще до того, как он от меня ушел.
        — Фэй…
        Дрейк легонько повернул ее к себе и пристально посмотрел в глаза, словно пытаясь проникнуть в ее душу, узнать самое сокровенное.
        — Здесь ты можешь ничего не бояться,  — сказал он наконец.
        Не бояться? Но ведь они стоят так близко друг к другу!
        — Миссис Батлер… Я хочу вас поцеловать.
        Дрейк притянул ее к себе и мучительно медленно приблизил свое лицо к ее лицу. Холод, который Фэй ощущала минуту назад, сменился теплом, разлившимся по всему ее телу. Их губы соприкоснулись. Поцелуй получился упоительно нежным, но слишком недолгим. Оторвавшись от ее губ, Дрейк приложил ладонь к ее щеке и прошептал:
        — Джордж Батлер — дурак.
        Да, и к тому же негодяй, подумала Фэй, но ничего не сказала. Она хотела Дрейка, хотела так, как никогда и никого. К черту здравый смысл! Пусть он целует, обнимает и любит ее! Она готова отдать ему все… Фэй знала, что поступает опрометчиво. Опасно целиком отдаваться подобным чувствам, но Фэй уже не могла ничего с собой поделать.
        Дрейк поцеловал ее еще раз, убрал ладонь с ее щеки и отступил назад.
        — Спокойной ночи, Фэй.
        — Спокойной ночи, Дрейк,  — прошептала она, не двигаясь с места.
        Не говоря больше ни слова, он повернул ее и легонько подтолкнул к двери.
        Дрейк смотрел вслед Фэй, пока она шла по коридору, потом слушал, как она поднимается по лестнице, и только услышав звук закрывающейся двери, вернулся к роялю и взял торжествующий мажорный аккорд. На его губах еще жил поцелуй Фэй, в воздухе еще витал еле уловимый запах ее духов, а тело Дрейка еще помнило очертания ее тела.
        Сколько лет минуло с той поры, когда он ощущал себя полноценным мужчиной, и женщины смотрели на него без ужаса или отвращения? Фэй Батлер вернула ему веру в себя. Заглянув в ее глаза, он увидел в них не только желание, но и нечто большее, возможно, обещание счастливого будущего.
        Именно поэтому Дрейк отослал ее спать, хотя сам сгорал от желания и знал, что была полностью в его власти. Он мечтал об этом будущем и не желал им рисковать. Он не мог торопить события, опасаясь испортить все неосторожным поступком или словом.
        Дрейк пробежался пальцами по клавишам, встал и прошел в библиотеку. Затворив дверь, он зажег лампу и с минуту рылся на книжной полке, пока не нашел нужную книгу. Это был справочник по юриспруденции. Устроившись в кресле, он раскрыл книгу на той странице, где говорилось о процедуре развода.
        Фэй Батлер должна быть свободна, полностью свободна от бросившего ее мужа, только тогда Дрейк сможет позволить себе задуматься о будущем.

        Глава 13

        Рик Телфорд ехал в своей коляске по Мэйн-стрит. Жара разогнала всех жителей Дэд Хорс по домам. Стояла мертвая тишина, и не верилось, что только три дня назад в городе было полно народа, съехавшегося сюда со всей округи в радиусе дневного конного перехода на празднование Дня Независимости. Сегодня Дэд Хорс полностью соответствовал своему названию, и на улицах не было видно ни одной живой души.
        Рик возвращался с фермы Мэтта и Агнесс Хорн. Он навещал шестимесячную Эмму, страдавшую обычными в ее возрасте болями в желудке. Рик быстро убедился, что состояние девочки опасений не вызывает. Гораздо больше его беспокоила ее мать. Битых полчаса он втолковывал Агнесс, что ей следует позаботиться о собственном здоровье, и при этом несколько раз намекнул на нежелательность очередной беременности. Молодая женщина, мать четверых детей, старшему из которых едва исполнилось пять лет, выглядела ужасно. После рождения последнего ребенка она очень похудела и подурнела, под глазами у нее появились темные круги. Рик опасался, что Мэтт может остаться вдовцом, если Агнесс не займется собой и своим здоровьем. Она нуждалась в полном покое и усиленном питании.
        Телфорд покачал головой, останавливая лошадь перед конюшней. Несколько детей, один за другим… За долгие годы врачебной практики Рик видел много женщин, нарожавших кучу детей, и ни одна из них не отличалась крепким здоровьем. Телфорд знал, что Агнесс вряд ли прислушается к его советам, поэтому он возможно деликатнее намекнул Мэтту, чтобы тот поберег жену от новой беременности.
        Возможно, ему следовало выразиться прямо и посоветовать Мэтту просто-напросто воздержаться от интимных контактов с женой в течение года. Однако проблема состояла в том, что в таких делах молодые здоровые мужчины, как правило, не знают удержу, хотя хорошо осознают возможные последствия своей невоздержанности.
        Рик подумал о Герти Дункан. А сам он разве не такой? Неужели он в подобных обстоятельствах сумел бы сдержаться? Удивительно, как много места Герти Дункан стала занимать в его мыслях. Он по десять раз на дню вспоминал тот поцелуй, а также их встречу на следующий день, когда Герти предложила ему забыть обо всем, будто ничего и не произошло. И он с ней согласился, старый осел!
        Может быть, у него уже развивается старческое слабоумие? Герти не только годится ему в дочери, но и совершенно не походит на Эстер Телфорд. Его возлюбленная жена была спокойной рассудительной женщиной, в любых обстоятельствах остававшейся настоящей леди. Герти же — ее полная противоположность. Простодушная дикарка с необузданным нравом!
        Телфорд распряг лошадь и завел ее в конюшню. Убедившись, что в стойле достаточно сена и воды, он прикрыл ворота и направился к дому. Он уже предвкушал, как усядется в тени навеса, чтобы предаться блаженному безделью. Разве можно в такую жару заниматься чем-то другим?
        Рик вошел в дом, поставил на стол чемоданчик и сразу же услышал стук в дверь. Телфорд недовольно поморщился. Неужели кому-то еще плохо и придется снова запрягать лошадь в коляску?
        Рик отворил дверь и немало удивился, увидев перед собой Джеда Смита, городского почтмейстера, того самого, который покидал свою скамейку перед почтой только в самых крайних случаях и в первую очередь потому, что протез, которым снабдило его правительство, натирал ему обрубок ноги. На это обстоятельство он жаловался каждому встречному и так воспитал сограждан, что по мере надобности они сами шли к нему.
        — Я видел, как ты въезжал на Мэйн-стрит, и подумал, что нужно передать тебе это побыстрее. Наверное, что-то важное,  — и он протянул Телфорду конверт.
        У Рика возникло странное ощущение, что Джед Смит уже ознакомился с содержанием послания.
        — Наверное, это от Джеймса и Нэнси,  — сказал он, открывая конверт, на котором обратным адресом значилась Объединенная Тихоокеанская железнодорожная компания.
        Джед Смит стоял не шелохнувшись и не делая попытки уйти. Рик вынул листок бумаги.
        — Поезд сошел с рельс… с прискорбием извещаем вас, что мистер и миссис Телфорд погибли…
        Слова прыгали перед глазами Телфорда. Джеймс мертв? Невозможно! Он перечитал короткое послание еще раз. Может быть, он чего-то не понял? Джеймс и Нэнси погибли… Его сын никогда не вернется домой! Он умер!
        Листок бумаги выпал из рук и порхнул под скамейку. Доктор попятился назад и упал в свое любимое кресло, сплетенное из камыша.
        Джеймс умер и никогда не вернется домой…
        — Рик!
        Телфорд открыл глаза, но никого не увидел.
        — Кто здесь?
        — Рик, с тобой все в порядке?  — спросил Джед, кладя руку ему на плечо.
        — Джеймс и Нэнси погибли.
        Почтмейстер откашлялся.
        — Этого я и боялся. Я слышал о крушении поезда и о том, что погибло множество народа.
        Множество народа! Но один из погибших — его сын, а другая — невестка.
        — Такие молодые… У них могли появиться дети, которых уже никогда не будет. У них все было впереди!
        — Сочувствую тебе, Рик,  — пробормотал Джед Смит.  — Очень сочувствую.
        Рик Телфорд смотрел на свои руки, руки, призванные исцелять. Многие годы эти руки тряслись из-за позорного пристрастия доктора к виски. Сегодня они не дрожат, но сыну и невестке они помочь уже ничем не могут.
        — Я пойду,  — переминаясь с ноги на ногу, сказал Джед Смит.  — Там почта без меня… С тобой все будет в порядке?
        — Иди, Джед. Со мной все будет в порядке.
        — Ну ладно. Если что, дай мне знать.
        — Спасибо.
        Телфорд все смотрел и смотрел на свои руки. Почтмейстер ушел, и он остался один на один со своим горем.
        — Пей, не пей, а их уже не вернешь, Эстер,  — прошептал он, обращаясь к своей давно умершей жене.

* * *

        Герти узнала о катастрофе на железной дороге от Паркера сразу же после того, как вернулась с одного из отдаленных южных пастбищ, где сгоняла небольшой табун лошадей. Она не стала умываться с дороги. Что-то ей подсказывало, что на это уже нет времени. Герти вскочила на свою порядком уставшую лошадь и поскакала в Дэд Хорс.
        У салуна что-то ее остановило. Герти спрыгнула с лошади, привязала поводья к коновязи и направилась к дверям заведения.
        — Эх, док. Хоть бы ты не натворил глупостей,  — прошептала она, распахивая дверь.
        Предчувствие ее не обмануло. Рик сидел в прокуренном зале, развалившись на стуле у дальнего столика, на котором стояла пустая бутылка из-под виски. Голова его упала на грудь, руки безжизненно повисли, Герти пересекла зал, подошла к столику Рика и села напротив него. Глаза ее наполнились слезами.
        — Зачем ты это делаешь, док? Виски горю не поможет, и погибших ты уже не вернешь.
        Рик приподнял голову, взглянул на Герти покрасневшими глазами и ничего не ответил.
        — Ты ведь нужен этому городу, док. А если, не дай Бог, с девочкой Фэй что-нибудь случится? Или с кем-то другим? Ты же не сможешь им помочь.
        — Я не хочу никому помогать,  — пробормотал Телфорд.  — Все равно все там будем.
        — Но ведь мы еще здесь.
        Он выпрямился на стуле и махнул рукой.
        — Эй, Стретч, принеси мне еще бутылку виски.
        — Док…  — Герти накрыла его руку своей ладонью, но Телфорд резким движением освободился.
        — Это тебя не касается, Герти Дункан,  — пробормотал он.  — Иди, откуда пришла.
        Герти молча проглотила обиду. Рик потрясен смертью Джеймса и Нэнси, поэтому она все перетерпит. Она стерпит даже, если он ее ударит, ведь она его любит.
        — Ну ладно, док. Наливайся виски, а я вернусь, когда ты закончишь.
        Телфорд стукнул кулаком по столу.
        — Я не хочу тебя здесь видеть!
        — Это свободная страна,  — отрезала Герти.  — Я приду, когда захочу.
        — Иди к черту!  — сказал он уже беззлобно, принимая из рук Стретча бутылку виски.
        Герти молча наблюдала, как Рик налил виски в стакан и, не поморщившись, опрокинул его в рот.

* * *

        Смерть Джеймса и Нэнси Телфорд потрясла городок. Их тела прибыли двумя днями позже, но Рик Телфорд, не вылезавший из салуна, не забрал их и не позаботился о подготовке к похоронам. Все это сделала Герти. На погребении Рик не присутствовал. Он сидел все за тем же столом в салуне и заливал горе виски.
        Фэй тоже очень опечалила трагическая смерть Джеймса и Нэнси, но кроме того, ей было больно видеть, что несчастье сломило Рика Телфорда и отозвалось болью на Герти. Во время погребения Фэй плакала не столько по погибшим, которых едва знала, сколько по живым, Рику и Герти. Она думала о быстротечности жизни, о том, что никто не знает своего последнего часа, и о том, как внезапно смерть забирает людей. Но даже во время панихиды, к своему стыду, она вспоминала поцелуй Дрейка и свои при этом ощущения. В свете случившегося несчастья Фэй с ясностью сознавала, что судьба может в любой момент разлучить ее с Дрейком Ратледжем, а ведь он должен прежде узнать, как она его любит.
        Дрейк оказался одним из немногих, кого гибель молодой четы лично не касалась. Конечно, случившееся опечалило его, но с Джеймсом и Нэнси Дрейк знаком не был и потому не воспринял трагедию так близко к сердцу.
        Однако, будучи осведомлен о миссии Джеймса Телфорда, от которой зависело будущее города, Дрейк вознамерился разузнать о его поездке в Шайенн, где Джеймс пытался убедить местные власти и несговорчивую компанию в необходимости прокладки колеи через Дэд Хорс. Как только закончатся траурные церемонии, жители города зададутся тем же вопросом: будет дорога или им придется укладывать вещи и искать другое место жительства.
        На следующий день после похорон, когда Дрейк просматривал почту из столицы штата, в дверь библиотеки постучали.
        — Войдите,  — сказал он, отложил бумаги в сторону и откинулся на спинку кресла.
        Вошла Герти и сразу направилась к его столу. Вид у нее был мрачный.
        — Мистер Ратледж, вам придется нанять другого рэнглера.
        Дрейк удивленно приподнял бровь.
        — Что так?
        — Видите ли, сэр…  — Герти замолчала и сорвала с головы шляпу.  — Впрочем, нечего темнить! В последнее время я не особенно утруждала себя исполнением моих обязанностей. Это несчастье…
        — Садись, Герти,  — он кивнул на стул, стоявший поодаль.
        Герти нерешительно потопталась на месте, но все же села на предложенный ей стул. Дрейк подался вперед, положил локти на стол и приготовился ее выслушать. Герти молчала. Дрейк подождал немного и наконец заговорил сам.
        — Думаю, дело вовсе не в Джеймсе и Нэнси, дело в Рике Телфорде. Или я не прав?
        — Правы, сэр.
        — Я слыхал, что он воспринял случившееся очень близко к сердцу.
        — Да уж, ближе некуда.
        — И чем же ты ему можешь помочь?
        Герти подняла голову и посмотрела на Дрейка. Глаза ее горели решимостью.
        — Я помогу ему снова бросить пить.
        — Вряд ли ты сумеешь ему помочь, если он сам этого не захочет. Мне доводилось сталкиваться с этой проблемой, Герти.
        — Он захочет,  — упрямо стояла на своем Герти.
        Дрейк понял, что никакие уговоры не изменят ее решимости вытащить доктора Телфорда из салуна и сделать из него примерного трезвенника. Вряд ли Герти догадывалась, какой груз на себя взваливает. Дрейку было жаль ее. Он успел полюбить эту добрую простодушную девушку, не вылезавшую из своих ковбойских штанов и тяжелых ботинок. Герти подружилась с Фэй, она взяла Алекса под свое крылышко, да и работник она отменный. Никто не знает лошадей лучше, чем Герти Дункан. После непродолжительного молчания Дрейк заговорил снова.
        — Я не принимаю твою отставку, Герти, но предоставляю тебе полную свободу. Пока справимся без тебя, а когда доктор остепенится, ты сможешь вернуться. Ведь твои лошади будут без тебя скучать.
        — Мистер Ратледж, я не могу…
        Коротким жестом Дрейк остановил грозившее поглотить его словоизвержение.
        — Если ты помогаешь другу, почему и я не могу сделать то же самое?
        Герти посмотрела на него с удивлением, и Дрейк понял его причину. Только в последние несколько недель он проявил интерес к управлению ранчо. Только в последнее время он начал появляться во дворе среди белого дня. И вдруг, ни с того ни с сего, хозяин Герти стал ее другом. Дрейк встал, подошел к ней и протянул руку. Герти вскочила и крепко пожала протянутую ей руку.
        — Помни о том, что я тебе сказал!  — Ратледж смотрел ей прямо в глаза.  — Ты можешь вернуться на ранчо, как только пожелаешь.
        — Спасибо, мистер Ратледж. Я… я не знаю, что и сказать…
        — Не говори ничего.
        Герти кивнула, шмыгнула носом и, повернувшись, вышла за дверь.
        — Удачи тебе, Герти!  — сказал Дрейк ей вслед.
        Постояв минуту в задумчивости, Дрейк вернулся к прерванному занятию. Закончив с корреспонденцией, он встал и прошелся по комнате. Все-таки из него мог бы получиться неплохой адвокат. Работая с делом, он всегда обращал внимание на малейшие юридические нюансы, едва заметные разночтения, от которых, как показывала практика, в решающей степени зависел исход дела. Он рассчитывал, что при разводе Фэй с ее мужем не возникнет проблем, но ошибся.
        Дрейк вздохнул и подошел к окну, как привык это делать в последнее время. По понедельника Фэй обычно устраивала стирку, и он надеялся застать ее за развешиванием белья. Его ждало разочарование: двор был пуст. Дрейк повернулся спиной к окну, сел на подоконник и тихо выругался. Затем сдвинул повязку на лоб и потер глаза пальцами.
        С тех пор, как был принят закон Комстока, развод стал делом чрезвычайно хлопотным. Супружеская неверность оставалась главным доводом, при наличии которого иск удовлетворялся, но без конкретных доказательств измены нечего было надеяться на то, что суд расторгнет брак Фэй с Джорджем Батлером. Оставление семьи — тоже достаточный повод для развода, но закон предусматривал срок отсутствия супруга не менее трех лет, и только в этом случае суд принимал этот довод к сведению. Однако Батлер находился в бегах всего два года, а Дрейк не желал ждать, пока тот набегается вволю и дотянет до трех лет.
        Итак, другого выбора нет. Ему придется установить местонахождение Джорджа Батлера и заполучить в руки весомые доказательства его супружеской неверности. Дело хлопотное, и возможно, затянется на месяцы, Дрейк был удручен.
        Вдруг он услышал стук входной двери и выглянул в окно. Фэй несла корзину с бельем, а рядом с ней шла, все так же со шляпой в руке, Герти Дункан. Фэй что-то говорила подруге, а та согласно кивала головой. Каштановые волосы Фэй были собраны в пучок на затылке, но несколько непослушных прядей падали на шею и виски. Дрейку захотелось отбросить их в сторону и поцеловать эту нежную шею. Он тряхнул головой. Не время давать волю фантазиям!
        Тем временем Фэй и Герти остановились и продолжили разговор. Вернее, больше говорила Фэй, а Герти стояла, потупив, взгляд и похлопывала шляпой по бедру. Затем Фэй поставила корзину на землю, приподнялась на цыпочки и обняла Герти. В очередной раз Дрейк отметил про себя ее искреннюю заботу о подруге.
        Сможет ли она так же относиться к нему? Дрейк вспомнил, с какой готовностью Фэй откликнулась в ту ночь на его поцелуй, как потянулась и приникла к нему. Он вспомнил ее глаза и бурю чувств в них. Фэй не судила его, как другие. Она не видела в нем несчастного изуродованного монстра, каким он стал в глазах Лариссы к собственного отца. Фэй увидела и почувствовала в нем мужчину, а не отпрянула в ужасе, как это сделала бы любая другая.
        Но сможет ли она когда-нибудь полюбить его? В душу Дрейка вновь закралось сомнение. Возможно, это была просто жалость, а он, идиот, возомнил себе неизвестно что. Наверное, Ларисса была права, когда говорила, что ни одна женщина не сможет полюбить такого урода.

* * *

        — Я не могу выйти за тебя замуж, Дрейк.
        Ларисса не могла усидеть на месте и нервно прохаживалась из угла в угол. В голове у Дрейка стучало, его единственный глаз слезился.
        — Мы отложим свадьбу на год,  — сказал он.  — К тому времени…
        — Ты меня неправильно понял. Я сказала, что не выйду за тебя замуж ни сейчас, ни через год. Никогда.
        Он почувствовал острую боль в ослепшем глазу.
        — Почему?
        — Почему?  — переспросила Ларисса удивленно.  — Господи, да ты посмотри на себя!
        Они были самой блестящей парой сезона, украшением званых обедов и приемов. Дрейк Ратледж и Ларисса Дирборн — темноволосый красавец-адвокат и прелестница с золотистыми волосами. Все говорили, что они созданы друг для друга. Дрейк устал выслушивать эту фразу, но поверил в нее безоговорочно. Он любил Лариссу, и ему казалось, что никто и никогда не сможет их разлучить. В конце концов, и сама Ларисса не скрывала, что без ума от него. Так она говорила в ту ночь, когда после вечера в гостях у Ратледжей проскользнула в его комнату, оказалась в его постели и подарила ему свою любовь. Именно в ту ночь Дрейк решил навсегда забыть о Диком Западе и остаться ради Лариссы в конторе «Ратледж и Сивер» до скончания века.
        — Ты не можешь требовать от меня, чтобы я прожила с калекой до конца своих дней,  — продолжала Ларисса, не ведая о том, что творится в его душе.
        Дрейка не оскорбили эти жестокие слова. Рано или поздно он ожидал их услышать.
        — Я лишился глаза, Ларисса, но пока что я еще не кастрат.
        — Что ты говоришь, Дрейк!  — вспыхнула Ларисса.  — Как это грубо!
        Дрейк отвернулся. А может быть, она права? Он ведь действительно калека.
        — А что подумают в обществе? Ведь все знают, как мы любили друг друга. Они ожидают, что ты не покинешь меня в беде.
        — Я скажу просто, что мы решили повременить со свадьбой в связи со смертью твоей матери, а потом всем станет ясно, что мы не собираемся назначать другую дату, и все само собой забудется…  — Ларисса замолчала на мгновение и добавила: — Я знаю, ты меня любишь, но все-таки постарайся забыть меня. Надеюсь, со временем ты справишься с собой.
        Дрейк горько рассмеялся.
        — Очень мило с твоей стороны, Ларисса, что тебя заботит мое будущее.
        Он ее ненавидел. Ненавидел ее и все, что было для нее дорого. Даже полуслепой, он теперь с предельной ясностью увидел настоящее лицо своей невесты. Неужели он мог полюбить эту женщину? Пустую, тщеславную и эгоистичную дрянь!
        Да и сам он хорош! Ведь не изменилась же Ларисса в одночасье после смерти его матери. Она всегда была такой, только он этого не видел. Он был очарован ее красотой, а вот заглянуть ей в душу не удосужился.
        — В этом нет моей вины,  — сказала Ларисса, опять прервав течение его мыслей.  — Ни одна женщина не захочет… Ни одна женщина не сможет…
        — Полюбить меня,  — закончил Дрейк с горечью в голосе.
        — Нет, я не это хотела сказать. В общем, ты не тот мужчина, за которого я хотела бы выйти замуж. Ты ведь и сам это отлично понимаешь.
        — Понимаю, Ларисса, понимаю,  — вздохнул Дрейк.  — Можешь считать, что наша помолвка расторгнута. Ты вольна, как птица. И больше сюда не приходи.
        Он услышал, как отворилась дверь.
        — Так будет лучше, Дрейк.
        — Да.
        — Ты скоро забудешь меня.
        Я уже забыл, хотелось сказать ему, но Ларисса уже вышла. Дрейк слышал, как закрылась дверь, как Ларисса спустилась по лестнице, и в душе его росла ненависть, ненависть к жизни, к судьбе, к людям и особенно к красивым лгуньям, изображавшим любовь, которой на самом деле не было.

* * *

        Дрейк отогнал мрачные воспоминания и засмотрелся на Фэй, развешивающую белье. Даже издали он услышал, как Фэй напевает что-то себе под нос, и улыбнулся. Как она красива! Фэй не уступает по красоте Лариссе, но, в отличие от последней, ее сердце переполняет любовь, которой она щедро делится со всеми, кто в ней нуждается. Когда-нибудь, надеялся Дрейк, Фэй подарит любовь и ему, хотя не исключено, что она и сейчас неравнодушна к нему. Эта мысль так понравилась Дрейку, что он продолжал лелеять ее, вернувшись в библиотеку и засев за письмо к Вильяму Дриско, частному сыщику, обосновавшемуся в Калифорнии.
        В эту ночь неожиданно налетела буря. Небо вмиг покрылось плотными тучами, и стало совсем темно. Неистовый ветер сгибал верхушки деревьев, срывал листья и ломал ветви. Вскоре ночную тьму разорвала первая молния, за ней вторая и третья. Грянул гром, с грохотом прокатился по долине и затих вдали. Во дворе тревожно залаяли собаки, а из конюшни донеслось ржание испуганных лошадей. Где-то в горах закричала пума.
        Фэй наблюдала за разгулом стихии из окна. Это было величественное зрелище! Нечто подобное творилось и в ее душе. Что-то должно случиться… Все скоро переменится. Фэй чувствовала это так же отчетливо, как и порывы ветра на своих щеках.
        Она сошла с ума! Полюбить Дрейка Ратледжа? Только сумасшедшая могла связать свое будущее с этими мечтами. Любовь — это безумие! Где есть здравый смысл — не ищи там любви! Где есть любовь — там нет места для трезвого расчета и благоразумия.
        Небеса разверзлись, и на иссушенную летним солнцем землю сплошной стеной хлынул дождь. Мелкие брызги достигли лица Фэй. Полной грудью она вдохнула упоительно чистый воздух и вдруг, поддавшись грозному обаянию стихии, расхохоталась безумным смехом.
        — Пусть я буду сумасшедшей!  — закричала Фэй, высунувшись из окна и обратив лицо к небесам. В мгновение ока ее волосы и плечи стали мокрыми от дождя.  — Я хочу быть сумасшедшей! Я хочу любить!
        Небо ответило ей ослепительной вспышкой молнии и оглушительным раскатом грома.
        — Я хочу любить,  — повторила она уже тихо, как молитву.

* * *

        Бежать и не оглядываться!
        Они идут по его следу. Он уже ощущает их горячее дыхание на затылке. Бежать! Но куда?
        Вот сюда. Надо спрятаться здесь. Тихо, Батлер, замри. Они не должны услышать его прерывистое дыхание. Тихо! Преследователи могут учуять запах страха, которым он провонял насквозь. Черт бы их побрал!
        Тише! Чьи-то шаги, кто-то сюда идет. Ближе, ближе… Слава Богу, не за ним.
        Который час? Скоро начнет темнеть, а пока нужно переждать здесь. Он не может позволить себе совершить еще одну ошибку. Во что бы то ни стало нужно выбраться из Сан-Франциско. Но как? В кармане — ни цента. Впрочем, он может заложить часы. Этих денег хватит, чтобы купить билет на поезд, и тогда прощайте, Золотые Ворота!
        Нет, он никогда не любил этот город. Здесь его преследовали неудачи. Лучше бы он остался в Нью-Йорке. Во всем виновата Джейн! Лживая, развратная шлюха! Во всем виновата только она.
        Бежать, бежать из этого проклятого города и затаиться в безопасном месте!

        Глава 14

        По утреннему небу плыли серебристые облака. После ночной бури воздух стал прохладным и свежим. Хороший будет денек! Именно в такой день лучше всего начинать новое дело.
        Дрейк заглянул на кухню и застал Фэй у плиты за приготовлением мяса к обеду. На ней было простенькое платье, и в нем Фэй показалась Дрейку такой домашней, будто она жила на ранчо не первый год. Рядом с плитой Дрейк увидел глиняный горшок с тестом, ожидавшим своей очереди, когда хозяйка сделает из него лепешку и кинет в кастрюлю с шипящим маслом.
        — Пахнет очень вкусно. Я люблю лепешки.
        При звуке его голоса Фэй вздрогнула и обернулась.
        — Дрейк!  — Фэй подняла руку и торопливо пригладила растрепанные волосы.
        — Доброе утро,  — сказал Дрейк.
        — Я не слышала, как ты вошел.
        — Какая буря пронеслась сегодня ночью!  — сказал Дрейк и подошел совсем близко.
        Немного отступив назад, Фэй кивнула головой. Дрейку безумно захотелось ее поцеловать, но он посчитал, что подходящий момент еще не настал.
        — Гроза тебя, наверное, разбудила?
        — Да.
        Фэй нервно теребила край фартука. Дрейк снова залюбовался ее округлым лицом, обрамленным прядями каштановых волос. Какое наслаждение видеть эти темные дуги бровей, зелено-голубые глаза, эти полные губы и совершенные по форме маленькие уши… Дрейк ощутил запах духов, чистое, сладкое благоухание, которое теперь всегда будет напоминать ему о Фэй Батлер.
        Фэй разрушила очарование и вернула его к прозе жизни, повернувшись к плите и стукнув вилкой о край сковородки.
        — Сегодня стало прохладнее,  — сказала она, вынимая из сковороды ломтики мяса и бросая их на тарелку.
        — Хороший денек для прогулки,  — отозвался Дрейк и, не дожидаясь ответа, спросил: — Не хочешь покататься со мной после завтрака? Я бы показал тебе свои угодья.
        Рука Фэй с зажатой в ней вилкой застыла над сковородой.
        — Фэй, ты меня слышишь?
        — Слышу.
        Фэй не смотрела на него и молчала. Пауза затягивалась.
        — Фэй?
        — Хорошо, Дрейк, я поеду с тобой на прогулку.
        Он облегченно вздохнул.
        — Может быть, ты соберешь в корзинку что-нибудь перекусить?
        Фэй отвернулась от плиты и взглянула Дрейку в глаза.
        — Но только не надолго. Дети…
        — Я попрошу Паркера присмотреть за Алексом и Беккой, пока нас не будет.
        — Я собиралась погладить белье.
        — Подождет.
        Фэй снова начала возиться у плиты.
        — Хорошо, я соберу корзинку.
        Дрейк вдруг ощутил такое радостное воодушевление, какого не испытывал уже многие годы.
        — Отлично, ты позаботишься о еде, а я оседлаю лошадей,  — сказал Дрейк и направился к двери.
        — Оседлаешь лошадей?
        Испуганное удивление, прозвучавшее в ее голосе, заставило Дрейка остановиться. Фэй смотрела на него широко раскрытыми глазами.
        — Дрейк, но я ведь никудышная наездница. Я думала, мы поедем в коляске…
        Дрейк смотрел на Фэй удивленно, будто не расслышав ее слов. Какое чудо, что эта женщина поселилась в его доме! Ее присутствие на ранчо, ее смех, пение, хлопоты по дому странным образом делали жизнь светлее. Фэй заставила Дрейка, сама того не ведая, вновь полюбить жизнь, и он влюбился в нее, как мальчишка.
        — Мне кажется, хозяйка этого дома должна уметь ездить верхом. Или я не прав?
        Теперь настала очередь Фэй раскрыть рот от удивления. Дрейк видел, как она взвешивает его слова и, наверное, ломает голову над их смыслом. А ведь он имел в виду именно то, что сказал!
        — Наверное, ты прав,  — неуверенно согласилась Фэй.
        — Мы не будем спешить,  — успокоил ее Дрейк, уже не имея в виду лошадей.  — Я обещаю.
        Дрейку хотелось обнять Фэй и пообещать ей нечто гораздо большее, но он повернулся и вышел за дверь.
        Обещания подождут. По крайней мере до тех пор, пока он не будет уверен в том, что сможет их выполнить.

* * *

        Фэй украдкой наблюдала за Дрейком из-под полей соломенной шляпки. Хотя о верховой езде она знала немного, оценить хорошего наездника все же могла. Дрейк сидел в седле великолепно, будто влитой, и его лошадь, чувствуя опытную руку, была ему во всем послушна.
        — А это — западная граница Джеггд Р. и всех моих владений,  — сообщил он, прерывая размышления Фэй.  — Предлагаю перекусить рядом с хижиной.
        — Какой хижиной?
        — Посмотри внимательно.
        Фэй взглянула в указанном направлении и увидела даже не хижину, а просто убогую землянку, притулившуюся на склоне холма.
        — И кто же там живет?
        — Мои Ковбои, когда пасут скот на этом выгоне.
        — Ковбой? Ты имеешь в виду Паркера, Свенсона и всех остальных?
        Дрейк рассмеялся.
        — Здесь созданы все удобства! Поехали, я тебе покажу.
        Какой у него чудесный смех и добрая улыбка! Фэй не переставала поражаться происшедшей с Дрейком переменой. Всего лишь несколько недель назад она видела перед собой угрюмого, иссушенного злостью затворника, и казалось совершенно невозможным, чтобы этот человек когда-нибудь улыбнулся.
        Дрейк попридержал лошадь и, поравнявшись с ней, сообщил:
        — Я прожил однажды в такой хижине целую зиму. Это было в Монтане, в дни моей беспечной молодости. Тогда-то я и подружился с Паркером. Удивительно, как хорошо узнаешь человека, живя с ним в такой норе, где и одному-то трудно развернуться. Зима тогда выдалась необычайно снежная, и мы оказались отрезанными от всего мира.
        Перед хижиной они остановили лошадей. Дрейк спешился, подойдя к Фэй, обнял ее за талию и бережно опустил на землю. Его прикосновение опять вызвало у Фэй бурю эмоций, но Дрейк, казалось, этого совершенно не заметил. Он открыл дверь хижины и позвал Фэй за собой.
        Землянка была вырыта на склоне холма. Задняя и боковые ее стены оказались земляными, а передняя — бревенчатой. Щели между бревнами были тщательно заделаны глиной. Крыша представляла собой простой настил из уложенных внахлест досок. Фэй увидела у задней стены грубо сколоченные лежанки, а справа — небольшую дровяную печь, на которой стояли кастрюля и чайник. Фэй приходилось останавливаться в мало приспособленных для проживания местах, но более убогого жилища видеть ей еще не доводилось.
        Дрейк хлопнул ладонью по двери.
        — Все наши хижины снабжены дверьми, хотя обычно дверной проем завешивают одеялом или телячьей шкурой.
        В голосе Дрейка прозвучала неподдельная гордость, и Фэй едва не рассмеялась. Дверь не произвела на нее должного впечатления, но, тем не менее, она сочла необходимым согласиться.
        — Замечательная дверь,  — подтвердила она и поспешила выйти на свежий воздух.  — И тебе нравится здесь жить?
        — Конечно, по части удобств с домом эта хижина не сравнится,  — усмехнулся Дрейк,  — но знаешь, мне здесь нравится. Я вообще довольствуюсь малым, кроме того, я обычно привожу с собой кучу книг. Лучшего времяпрепровождения в пору летнего выпаса скота и не придумаешь. Здесь узнаешь множество интересных вещей. Я научился распознавать приметы, по которым могу предсказывать погоду, я оценил красоту вечернего заката и здешних полевых цветов. А как приятно посидеть вечером у костра и послушать звуки этого мира: уханье совы или вой койота. Я уже не говорю о том, что именно на выезде лучше всего узнаешь свою лошадь.
        Дрейк замолчал, устыдившись своей откровенности, и добавил, пожав плечами:
        — Мне кажется, я родился ковбоем. Мальчишкой я мечтал сбежать на Дикий Запад, но родители не одобряли моих пристрастий.
        В голове Фэй вертелось множество вопросов. Ей хотелось расспросить Дрейка о родителях, о его школьных и студенческих годах и, конечно, о Лариссе, но она постаралась умерить свое любопытство. Если Дрейк захочет, то расскажет обо всем сам, рассудила она.
        Дрейк взял ее за локоть.
        — Вижу, тебе моя хижина не пришлась по душе. Давай прогуляемся пешком. Пусть лошади отдохнут.
        Фэй улыбнулась в ответ, радуясь тому, что не придется снова садиться в седло.
        — Спасибо, Дрейк.
        — Скоро тебя будет невозможно согнать с лошади,  — рассмеялся он. Ты будешь гарцевать не хуже моих ковбоев.
        Слова Дрейка почему-то взволновали Фэй. Как долго она пробудет еще на ранчо? Может быть, эта идиллия скоро закончится? Фэй отмахнулась от тревожных вопросов. Она не собиралась омрачать этот день сомнениями, тревогами и страхами, которых у нее скоро будет предостаточно.
        Поднявшись на вершину холма, откуда открывался чудесный вид на долину, они расстелили на траве под высокими соснами одеяло. Пока Дрейк расседлывал лошадей, Фэй достала из корзинки завернутые в салфетку сэндвичи. Спустя минуту Дрейк, отпустив лошадей попастись на воле, присел рядом с Фэй, и оба они обратили взоры на пасторальный пейзаж, открывавшийся с вершины холма.
        — Как красиво!  — с благоговением воскликнула Фэй.
        — Я знал, что тебе понравится. Но до последней поры я не особенно обращал внимание на эти красоты.
        Фэй почувствовала знакомое волнение, которое охватывало ее всякий раз, когда Дрейк находился рядом. Фэй смотрела ему в глаза, и ей казалось, что Она знала его всегда. Протянув руку, она дотронулась до шрама, пересекавшего его щеку.
        — Не больно?
        — Здесь нет.
        — А где? Расскажи мне, что с тобой случилось?
        Дрейк посмотрел ей прямо в глаза, и Фэй поняла, что он не решается раскрыть перед ней душу. Фэй догадывалась, что на сердце у него остался шрам гораздо более глубокий, чем на лице.
        — Тогда я жил в Филадельфии,  — начал Дрейк, по-видимому, приняв решение.  — Я работал в адвокатской конторе своего отца…
        Фэй слушала его рассказ о том дне, который перевернул всю его жизнь. Она переживала вместе с ним и сам несчастный случай, и все, что произошло потом: боль утраты, муки совести, горечь унижения и, наконец, разрыв с Лариссой. Теперь Фэй понимала, что было причиной его раздражительности, грубости и недоверия к людям. Ей хотелось помочь Дрейку забыть весь этот кошмар.
        Словно угадав, о чем она думает, Дрейк крепко сжал ее ладонь.
        — Не знаю, что бы со мной случилось, если бы на ранчо Джеггд Р. не появилась одна женщина.
        — Но ведь я ничего не сделала!
        — Сделала, и очень много. Сначала ты принесла свет в мой дом, а потом и в мою душу.
        Дрейк приблизил лицо к ее лицу. Фэй закрыла глаза и затаила дыхание. Она уже знала, что поцелуй будет нежным и страстным.
        Легкое соприкосновение губ, и его язык, сломив слабое и непродолжительное сопротивление, проник в ее рот. Фэй задохнулась. Еще никто никогда ее так не целовал. По спине пробежали мурашки, ей стало жарко. Поцелуй отозвался сладостной болью в сосках и между бедер. Фэй тихонько застонала.
        Он мог овладеть ею прямо здесь, под этими высокими соснами на зеленой траве. Это было против всех ее правил и моральных норм, которых Фэй до сих пор придерживалась, но она не стала бы ему противиться, более того, она сама бы сбросила с себя одежды и с упоением отдалась ему. Фэй хотела его, она не могла более сдерживать непреодолимое желание и чувствовала, что Дрейк это знает.
        Дрейк обнял ее за талию и привлек к себе. Его губы скользнули по ее подбородку и прильнули к ямочке на шее. Фэй услышала стон и не сразу поняла, что этот звук родился в ее груди.
        — Выходи за меня замуж, Фэй,  — прошептал он.
        Только, через несколько мгновений до ее сознания дошел смысл слов Дрейка. Когда же это случилось, Фэй отпрянула назад и воззрилась на него с ужасом и изумлением.
        — Но ведь я… Я уже замужем!
        — Разведись с ним.
        — Развестись?
        — Да.
        Развестись с Джорджем и выйти замуж за Дрейка? Нет, к этому она еще не готова.
        — Я люблю тебя, Фэй.
        Фэй вскрикнула и прикрыла рот рукой. Глаза ее округлились от удивления. Лицо Дрейка помрачнело, и Фэй поняла, что он неправильно истолковал ее удивление и молчание. Дрейк открыл было рот, чтобы как-то смягчить это скоропалительное категоричное заявление, но Фэй заставила его замолчать, приложив к губам палец.
        — Такими словами не бросаются,  — прошептала она.  — Их произносят тихо-тихо, чтобы не спугнуть.
        — Фэй!
        — Дрейк, ты уверен в том, что действительно хочешь взять в жены разведенную женщину? Тем более, я — актриса. Представляю, какой разразится скандал! Ведь ты известный в округе человек, Дрейк. Всегда найдутся люди, которые…
        — Плевать мне на людей!  — Дрейк схватил её за плечи и прижал к груди.  — Ты для меня важнее всего на свете. А ты хочешь выйти за меня?
        Фэй все еще не верила тому, что услышала. Это было невероятно, невозможно. Еще недавно она даже не знала о существовании этого человека. Не чудо ли, что они встретились, не чудо ли, что она его полюбила, но удивительнее всего то, что он полюбил ее. Хочет ли она выйти замуж за Дрейка Ратледжа? Больше всего на свете! С того самого момента, когда они встретились впервые, Фэй чувствовала, что их влечет друг к другу вопреки всем законам логики. Она пыталась противиться этому влечению, бороться с ним, но невидимая нить, связывавшая их, становилась все короче и крепче.
        Только безумная может отдать ему свое сердце… Но ведь не ранее, как этой ночью Фэй молилась о том, чтобы ей было позволено его любить. Молитва была услышана, и теперь Фэй дарована любовь. Неужели она оттолкнет его?
        Дрейк пристально посмотрел ей в глаза.
        — Я написал одному своему знакомому в Калифорнию и попросил его разыскать твоего мужа.
        — Ты хочешь разыскать Джорджа?  — испуганно спросила Фэй.
        — Нет, вовсе не обязательно разыскивать его самого, достаточно узнать, получил ли он развод.
        Фэй отпрянула, почувствовав, как между ними вырастает каменная стена.
        — А если он не получил…
        — Тогда мы раздобудем доказательства его супружеской неверности и подадим на развод сами.
        Фэй стало плохо.
        — Ты затеял все это, не спросив меня?
        — Я не хотел ничего обещать заранее…
        — А тебе не кажется, что у меня могут быть свои причины не подавать на развод? Ведь я могла сделать это раньше. Ты сам юрист, Дрейк Ратледж, и если поразмыслишь, сможешь найти достаточно Причин, по которым мне не следует подавать на развод.
        Конечно, он ничего не понимает! Он не знает Джорджа Батлера, так, как успела узнать она. Дрейк не подозревает, что Джордж способен на любую гадость только из желания насолить человеку. Дрейк не догадывается о страхе, поселившемся в ее сердце с тех пор, как она узнала о том, что Джордж имеет право отобрать у нее детей и навсегда запретить ей общение с Алексом и Беккой. Ведь именно так случилось с ее собственной матерью, которую лишили права видеться с дочерью. Разве понять Дрейку чувства матери?
        Какой дурой нужно быть, чтобы даже помыслить о возможности такого замужества! Она не имеет права рисковать детьми даже ради любви. Нужно дать понять Дрейку, что их брак невозможен.
        Фэй вскочила на ноги.
        — Может быть, ты думаешь, что я приглядывала себе выгодную партию?
        — Погоди минуту! Это не так…
        — Я приехала в Дэд Хорс вовсе не затем, чтобы выскочить замуж, мистер Ратледж.
        Что она несет? У нее, наверное, что-то с рассудком! Нужно остановиться. Но Фэй уже не могла остановиться.
        — Я и мои дети жили до сих пор без чьей-либо помощи. Кто кормил детей последние два года? Уж конечно, не их папаша!
        — Фэй, я только хотел тебе помочь.
        Фэй знала, что он говорит правду, но опасность потерять детей ослепила ее. Кроме всего прочего, Фэй еще и боялась. Боялась отдать свое сердце и довериться другому человеку. А что будет с ней и детьми, если и Дрейк ее предаст? Если она сейчас положит конец отношениям с Дрейком, сложившимся в последнее время, ее сердце не будет разбито, когда в конце концов им придется расстаться.
        Фэй убедила себя, что именно так и следует поступать дальше, а Дрейк тем временем вспомнил далекие времена, когда женщина, которую он безоглядно любил, сказала, что не может стать женой калеки…
        Дрейк поднялся на ноги. Вот и Фэй готова оттолкнуть его. Нет, не может быть! Не настолько же он слеп, чтобы не видеть, как Фэй относится к нему. Нет, Фэй любит его, но боится своей любви, поэтому пытается возвести между ним и собой преграду. Именно так сам Дрейк поступил много лет назад, когда произошел разрыв с Лариссой.
        — Она тебе не поможет, Фэй!  — сказал он.
        Фэй взглянула на Дрейка с удивлением и вызовом.
        — Что ты имеешь в виду?
        — Я действительно люблю тебя! Наверное, я поступил опрометчиво, когда без твоего ведома занялся поисками Джорджа. Прости и поверь, что я руководствовался лучшими побуждениями!  — Дрейк протянул к ней руку.  — Обещаю тебе, Фэй! Я возьму на себя заботу о тебе и детях. Ты никогда не пожалеешь, что полюбила меня.
        Фэй покачала головой, и на глазах у нее блеснули слезы.
        — Разве я призналась, что люблю тебя?  — прошептала она еле слышно.
        Дрейк готов был броситься к Фэй, прижать ее к груди и осушить поцелуями ее слезы. Он хотел изгнать из сердца Фэй все сомнения, он хотел защитить ее, окружить своей заботой. Он хотел покрыть ее лицо поцелуями, осыпать ласками ее тело. Он хотел узнать самые сокровенные его уголки, он хо тел обладать Фэй Батлер!
        — Нет!  — Дрейк вынужден был признать ее правоту.  — Ты не признавалась в любви, но разве не достаточно того, что я люблю тебя?
        Фэй потупила взгляд и повела поникшими плечами.
        — Ты не понимаешь…
        — Неправда, Фэй! Я все понимаю!
        — Ты не можешь этого понять.
        — Милая Фэй!
        По ее щеке скатилась слезинка.
        — Дорогая Фэй,  — уже шепотом повторил Дрейк.
        Она подняла голову, и Дрейк увидел ее зелено-голубые глаза, говорившие больше, чем этого ей хотелось.
        — Совсем не случайно ты оказалась именно в городке под названием Дэд Хорс. Совсем не случайно ты поселилась в моем доме. Ты актриса! Почему же ты работаешь домоправительницей? Моей домоправительницей! Из всех городов, городишек и местечек этой страны ты чудом выбрала именно этот. Нет, это не случайность. Мы уже давно шли друг к другу, может быть, годы, и вот наконец встретились. Сообразуясь со здравым смыслом, какова вероятность нашей встречи?
        Фэй пожала плечами.
        — Один к ста? Один к тысяче? Один к миллиону?
        Фэй молчала.
        — Я уже давно не обращался к Богу. Я перестал верить много лет назад. Богу нет дела до всех нас, ничтожных людишек, копошащихся на Земле. Но кто-то же свел нас с тобой! Кажется, я снова начинаю верить в Бога. А еще я верю в то, что мы созданы друг для друга, и не верю, что есть в мире сила, способная нас разлучить, помешать нам стать мужем и женой.
        — О, Дрейк,  — выдохнула Фэй.  — Если бы только…
        На этот раз Дрейк обнял ее, прижал к груди и погладил ее волосы. Руки его досказали то, что он не смог выразить словами. Он любил ее и будет любить всегда. Разве без участия провидения могла бы Фэй Батлер войти в его жизнь, растопить лед в его сердце и прогнать одиночество?

        Глава 15

        Герти отвезла Рика в свою охотничью избушку в горах. Когда случилось несчастье с Джеймсом и Нэнси, несколько дней Герти просидела вместе с Риком Телфордом в салуне, всячески пытаясь уговорить его прекратить пьянку. В конце концов, когда доктор допился до того, что совершенно перестал соображать, Герти просто-напросто выволокла его из салуна, погрузила на вьючную лошадь и отвезла в горы, подальше от ближайшей бутылки виски.
        Не один раз за последние часы после приезда в горы, Герти спрашивала себя, правильно ли она поступила. Раньше она никогда не видела, как люди разговаривают сами с собой, словно с лучшим другом. Рик говорил не умолкая. Иногда в его речах появлялся какой-то смысл, но по большей части он нес околесицу. Когда наконец Рик забылся беспокойным сном, Герти начала опасаться, что он может совсем не проснуться.
        Наступил третий день их пребывания в горах. Герти сидела за столом и смотрела на спящего доктора Телфорда. Ее продолжал волновать вопрос, верно ли она поступила, притащив Рика сюда. Кто она ему в конце концов? Разве у нее есть право держать человека в заточении? Ведь сам он не просил ее о помощи.
        Вздохнув, Герти закрыла глаза, откинулась на спинку шаткого стула и вытянула ноги в огромных ковбойских ботинках из телячьей кожи.
        Да, много глупостей она совершила в своей жизни, но эта — самая большая. Что получается? Она сама заарканила мужчину и теперь держит при себе против его воли. Да ведь после такого он ее возненавидит!
        — Ну и дура же ты, Герти Дункан,  — сказала она вслух и фыркнула, совсем уже не по-дамски.
        — Герти!
        Вздрогнув, Герти выпрямилась. Приподнявшись на локтях, доктор Телфорд смотрел на нее мутными глазами.
        — Где мы?  — спросил он слабым хриплым голосом.
        — В моей хижине,  — ответила Герти и обвела рукой тесную комнатенку.  — Сюда я сбегаю, когда мне надоедают ковбои с ранчо Джеггд Р. Никто кроме меня о хижине не знает. Теперь знаешь еще и ты,  — Герти вскочила и бестолково засуетилась.  — Как ты себя чувствуешь, Рик?
        Он застонал, откинулся на подушку и закрыл глаза.
        — Не удивительно!  — Герти подошла к кровати и села на краешек.  — Ты ведь чуть не умер;
        — Почему ты не дала мне умереть?  — воскликнул Телфорд.
        — Послушай, док. Я всем сердцем сочувствую тебе. Ты пережил смерть Джеймса и Нэнси, а еще раньше — смерть жены, но ведь наливаться виски — это не выход.
        — Дай чего-нибудь выпить,  — проворчал Телфорд.
        — Конечно.
        Герти подошла к столу и зачерпнула из ведра кружку свежей воды из горного ручья. Дрожащими руками Телфорд принял кружку, сделал глоток и, поперхнувшись, выплюнул воду себе на грудь.
        — О Господи, женщина! Что ты мне подсунула? Ты хочешь меня отравить?
        Он смотрел на нее с укоризной.
        — Я дала тебе попить, как ты просил.
        — Я просил выпить, а не попить!
        — К счастью, здесь нет виски.
        Телфорд сел на кровати, свесил ноги и оглядел себя. Ничего, кроме кальсон, на нем не было. Он обиженно заморгал глазами и обвел взглядом хижину.
        — Где моя одежда?
        — Сейчас не вспомню, куда я ее позавчера сунула.
        Телфорд встал на ноги. Его пошатывало.
        — Послушай, Герти Дункан! Ты не имеешь права меня задерживать. Где мои брюки?
        От Рика несло перегаром и потом. В этот момент в нем было мало привлекательного, но тем не менее Герти любила его и в таком непотребном виде.
        — Извини, док,  — сказала она,  — о брюках пока забудь.
        — Ты меня без ножа режешь! В таком случае я ухожу в том, что есть!  — Рик решительно направился к двери.
        — До Дэд Хорс пять-шесть дней пути. Пока ты туда доберешься, стопчешь ноги по самые щиколотки. А еще здесь водятся медведи. Позавчера я набрела на следы гризли.
        Телфорд бросил на нее хмурый взгляд.
        — Где моя лошадь?
        Герти пожала плечами, и ее лицо расплылось в лукавой улыбке. Чертыхнувшись, Телфорд распахнул дверь и вывалился наружу, Герти не стала его задерживать. Она прикинула, что далеко ему все равно не уйти. Больше недели, с того самого дня, когда Рик узнал о смерти сына, во рту у него не было ни крошки. Через пару сотен ярдов он выдохнется. Герти решила дать Рику немного прогуляться и выпустить пар, а потом она пойдет и его разыщет. А лошадей ему не найти ни за что на свете!
        — Нравится это тебе или нет, док, но придется смириться с участью трезвенника,  — сказала Герти и удовлетворенно хмыкнула. Она подошла к крохотной печке и принялась разводить огонь. К его приходу она приготовит что-нибудь вкусненькое. Рику теперь нужно набираться сил.

* * *

        Стоя на коленях с тряпкой в одной руке и щеткой в другой, Фэй с остервенением терла пол на кухне, предварительно вылив на него ведро мыльной воды. Мысли о Дрейке Ратледже она гнала от себя прочь, но ничего не могла с собой поделать. Он прочно засел в ее сознании. Фэй не могла думать ни о чем другом с тех пор, как Дрейк сказал, что любит ее и хочет на ней жениться.
        Что ей в самом деле нужно? Фэй просила у Бога позволения любить Дрейка, а когда ее просьба была услышана, шарахнулась в кусты. А что, если она ошибается? А вдруг то чувство, которое она испытывала к Дрейку Ратледжу, вовсе не любовь?
        Когда-то Фэй любила Джорджа Батлера, но то было нечто другое. Дрейк разбудил в ней что-то доселе неведомое. А вдруг эта всепоглощающая страсть не что иное, как вожделение, обыкновенная похоть, которая исчезнет без следа, будучи удовлетворенной.
        Фэй плеснула на пол мыльной воды и с еще большим усердием принялась тереть некрашенные доски.
        А вдруг Дрейку просто кажется, что он ее любит? Однажды ее уже бросили. Наверное, в ней чего-то недостает. Она оказалась плохой женой и не смогла удержать мужа. Не произойдет ли то же и с Дрейком?
        — Мне не нужен никакой муж,  — прошептала Фэй, расплескивая по полу воду.
        До сих пор ей было хорошо и без мужа. Хорошо ли? Фэй всхлипнула, из глаз ее хлынули слезы и закапали в грязную мыльную воду на полу.
        — Мне страшно,  — прошептала она.  — Мне очень страшно.
        Разведенная женщина, да к тому же еще и актриса… Хочет Дрейк это признать или нет но пойдут толки, грязные слухи. Даже в Дэд Хорс, где ее приняли с распростертыми объятиями, живут разные люди. Когда из-за нее они начнут сторониться Дрейка Ратледжа, ему это может очень не понравиться, и он тут же пожалеет о своей скоропалительной женитьбе.
        Но, с другой стороны, Фэй никогда не обращала внимания на людские пересуды. Она была актрисой всю свою жизнь, как до нее ее родители, и знала, что молва приписывает их собратьям по цеху всевозможные пороки, которых за собой она до сих пор не замечала. Фэй гордилась своей профессией, любила ее. Актерское ремесло давало ей средства к существованию, а другого занятия она не знала. Детей Фэй воспитывала по христианским законам и учила их различать добро и зло.
        Хватит об этом! Фэй отбросила тряпку и щетку и встала. Тыльной стороной ладони она смахнула со лба выбившиеся пряди волос. Дело вовсе не в том, что она разведенная актриса, дело не в толках, сплетнях и пересудах, она просто боится снова останься в одиночестве. Фэй знала, что на этот раз ей будет гораздо больнее.
        А вдруг она упускает свое счастье, вдруг Дрейк Ратледж прав, и они действительно созданы друг для друга? Может ли Фэй довериться ему сама и доверить своих детей? Стоит ли верить в искренность его обещаний? Фэй опустилась на корточки и продолжила работу.
        Будто специально для того, чтобы развеять ее сомнения, в дверях кухни появился Дрейк Ратледж. Таким Фэй его еще не видела. Он был неотразим в строгом черном костюме, белоснежной сорочке и с бабочкой на шее. Из брючного кармана свешивалась золотая цепочка карманных часов, а в руке Дрейк держал широкополую черную шляпу.
        У Фэй перехватило дыхание. Дрейк являл собой воплощение элегантности, но вид у него был немного смущенный. Они не виделись со вчерашнего дня. Фэй догадывалась, что Дрейк намеренно избегал встречи, предоставив ей возможность разобраться со своими мыслями и преодолеть бесчисленные сомнения. И вот Дрейк перед ней, и единственное, чего бы сейчас хотелось Фэй, так это броситься ему на шею.
        — Я уезжаю на несколько дней,  — заявил Дрейк без всякого вступления.
        — Уезжаешь?  — переспросила Фэй.
        — Нам с Паркером нужно встретиться с представителем Объединенной Тихоокеанской компании.
        Фэй смотрела на него почти с обожанием. Ведь совсем недавно она задалась целью вернуть Дрейка к нормальной жизни, и вот это случилось. Теперь он намеревается в помощь жителям Дэд Хорс убедить компанию в целесообразности строительства железнодорожной ветки через городок. Итак, Фэй добилась своего. Может быть, и в остальном ее ждет удача? Может быть, пора стряхнуть с себя оцепенение; прошло уже больше двух лет с тех пор, как ушел Джордж. Неужели Дрейк прав, и сам Бог привел ее в Дэд Хорс?
        Тихий голос Дрейка прервал ее нескончаемые размышления.
        — Ты все усложняешь.
        — Я знаю, но по-другому не могу.
        Дрейк пересек комнату широкими шагами и присел рядом с Фэй на корточки.
        — Я не позволю никому причинить вред Алексу и Бекке,  — сказал он тихо.  — Обещаю тебе, что бы не предпринял твой бывший муж, я не позволю ему отобрать у тебя детей.
        — Но закон…
        — Закон можно обойти. К Тому же времена меняются, ас ними и законы. Да и судьи тоже люди. Их можно убедить. Что еще тебя мучает, Фэй?
        Неожиданно для самой себя Фэй ответила сразу же:
        — Я боюсь, что твоя любовь может оказаться не настоящей, и ты когда-нибудь меня разлюбишь. Тогда мне будет очень больно. Ведь я здесь всего несколько месяцев, и ты меня совсем не знаешь.
        — Я тебя знаю, Фэй!  — воскликнул Дрейк.  — Я знаю, как ты любишь своих детей. Я знаю, что ты ласковая, терпеливая и нежная мать. Ты добра и щедра, как с друзьями, так и с незнакомыми людьми. Ты талантлива и трудолюбива!  — Дрейк протянул руку и коснулся пальцами щеки Фэй.  — Я знаю, что ты красива и при этом не тщеславна…
        Глаза Фэй застилали слезы, она почти не видела лица Дрейка.
        — Когда я слышу твой голос,  — продолжал он,  — все во мне радуется, а когда ты поешь, во мне все поет тоже. Я знаю, что даже в трудные минуты ты не позволяешь себе раскисать.
        Дрейк погладил ладонью ее мокрую от слез щеку. Фэй закрыла глаза и отдалась ласке, слушая его горячий шепот.
        — А еще я знаю, что когда целую тебя, я не кажусь себе одноглазым калекой и чудовищем, от которого шарахаются дети.
        Фэй подняла голову и взглянула на него с удивлением и болью. Одноглазый калека? Чудовище? Наверное, таким его видела Ларисса, а если так, то не Дрейк, а его невеста ослепла в результате того несчастья.
        — В конце концов, я люблю тебя и хочу тебя. Я люблю твоих детей как своих. Мы должны быть вместе. Мы должны стать одной семьей. Решайся!
        Решайся… Фэй еще никогда не доводилось принимать такого трудного решения. Если бы не эти вечные сомнения!
        Дрейк поднялся на ноги. Он возвышался над Фэй, огромный, сильный и неотразимый.
        — Пожалуйста, подумай о том, что я тебе сказал, пока меня не будет,  — проговорил он и вышел из кухни.
        Фэй рассмеялась. Подумать о том, что он сказал! Да ни о чем другом она уже не сможет думать. Как может быть иначе, если она без памяти любит Дрейка Ратледжа!

* * *

        Дрейк и Паркер ехали в полном молчании уже больше часа.
        — Я сделал Фэй предложение,  — неожиданно сказал Дрейк.
        Паркер Мак Колл натянул поводья.
        — Что ты сказал?
        Его брови взлетели вверх, он прочистил пальцами уши, думая, что ослышался, а когда уяснил себе смысл услышанного, громко хмыкнул.
        — Не сойти мне с этого места, Дрейк, ты резко берешь! Только-только обрел новое дыхание и на тебе, собрался жениться.
        — Она пока не ответила согласием.
        — Думаешь, откажет?
        Дрейк посмотрел вдаль, на маячивший на горизонте горный кряж.
        — Не знаю…
        Дрейк вспомнил блестящие от слез глаза Фэй, говорившие ему так много. Фэй любит его, сомнений быть не может. Он не уверен только в том, что она готова признаться в этом самой себе.
        — Послушай-ка!  — Паркер опять остановил лошадь.  — Но ведь где-то у нее есть муж?
        Дрейк нахмурился.
        — Да, где-то есть. Я написал одному своему давнему знакомому. Он живет в Калифорнии и зарабатывает на хлеб частным сыском, по крайней мере, этим он занимался лет семь назад. Он-то и разыщет мне Батлера.
        Дрейк пришпорил лошадь и пустил ее рысью. Паркер последовал его примеру.
        — И что произойдет, когда твой знакомый разыщет его?
        — Нужно будет уличить его в супружеской неверности и подать в суд заявление на развод.
        Паркер присвистнул.
        — А если найти его не удастся?
        На этот вопрос Дрейк отвечать не стал. О такой возможности он не хотел и думать. Конечно, можно добиться развода на основании того, что Батлер оставил семью, но это займет больше времени. По словам Фэй, Джордж Батлер ушел два года назад, а если так, то раньше следующей зимы подавать на развод нельзя.
        — А что, если она не получит развод?
        Дрейк бросил на своего управляющего укоризненный взгляд.
        — Получит,  — ответил он не слишком уверенно.
        А если они действительно не добьются развода? Не может же Фэй быть всего лишь его любовницей. Она ошибается, считая, что Дрейк ее плохо знает. Он знает Фэй достаточно хорошо и понимает, что двусмысленности в их отношениях она не потерпит. Отношения между ними должны быть освящены узами брака. Конечно, Дрейк мог бы попытаться затащить ее в постель, но это разрушило бы и без того хрупкую духовную связь, установившуюся между ними.
        — Фэй получит развод,  — повторил Дрейк, стараясь убедить в этом скорее себя, чем Паркера.
        Она должна его получить. Если он потеряет Фэй, это станет для него полной катастрофой, не сравнимой по масштабам с той, которая изменила его жизнь семь лет назад.

* * *

        После ужина Фэй повела детей на прогулку. Неожиданно она поймала себя на мысли, что без Дрейка дом опустел, а в сердце ее подселилась тревога. Они спустились по склону к реке и расположились на берегу под высокими тополями и соснами. Алекс в который раз восторженно поведал Фэй и Бекке о том, как они с мистером Ратледжем удили рыбу, и показал место, где он поймал свою первую форель. На Бекку рассказ брата произвел неожиданно сильное впечатление.
        — А мистер Ратледж научит меня ловить рыбу?
        Еще до того, как Фэй успела открыть рот, Алекс выпалил:
        — Конечно, нет! Ты ведь девчонка.
        Глаза Бекки тут же наполнились слезами разочарования и обиды. Она повернулась к матери за разъяснениями.
        — Александр Батлер,  — сказала Фэй строгим голосом.  — Не говори глупости. С чего ты взял, что Бекка не сможет ловить рыбу?
        — Но она все равно ничего не поймает.
        — Не исключено, но может случиться так, что в следующий раз и ты ничего не поймаешь.
        — Бекка не сможет закинуть удочку. У нее не хватит сил.
        — Но ведь ты ей поможешь!
        Бекка терла кулачками красные глаза и беспрестанно всхлипывала.
        — Хоть бы поскорее вернулся мистер Ратледж.
        — Да,  — согласилась Фэй и мечтательно посмотрела вдаль.  — Да, поскорее бы он вернулся.
        — Мама!
        — Что, Алекс?
        — Мы останемся здесь насовсем?
        — Не знаю.
        — А разве мистер Ратледж не хочет, чтобы ты всегда была у него домоправительницей?
        Фэй погладила мальчика по светлым волосам.
        — А разве ты не любишь путешествовать? Вспомни, в каких только городах нам довелось побывать! А наши друзья из труппы мистера Дрю? Неужели ты по ним не соскучился?
        — Я бы лучше остался здесь.
        — И я тоже,  — вставила Бекка.
        Фэй протянула руку, потрепала девочку по щеке и поцеловала Алекса в макушку. До сих пор им втроем удавалось выжить в этом жестоком мире, и никто им не был нужен. Но что изменилось за последние несколько недель? А изменилось очень многое. Она определенно согласна стать женой Дрейка Ратледжа.
        Фэй смотрела на тихо струившиеся воды реки, но видела перед собой только Дрейка. Мы должны быть все вместе, мы должны стать одной семьей….
        — Хорошо, Дрейк,  — прошептала она.  — Я решилась.

* * *

        Странное, однако, возникает ощущение, когда читаешь собственный некролог. Интересно, кем был тот бродяга? Денег у него, судя по одежде, тоже не водилось. Какое тряпье ему пришлось на себя напялить! Хорошо, что бедолага был подходящего роста.
        Теперь полиция сбита со следа. Официально Джордж Батлер мертв, и искать его больше никто не станет. Жаль, что пришлось оставить на трупе часы, но другого выхода не было, часы-то ведь с дарственной надписью Фэй.
        Ему удалось наскрести деньжат на билет до Сакраменто. Может быть, на новом месте удача снова улыбнется ему. Сколько же ему еще мыкаться? Все пошло наперекосяк с тех пор, как он приехал в Калифорнию.
        Джейн следовало тоже прикончить. Одним трупом больше, одним меньше, какая разница? На нем и так уже висит два убийства, шлюха и бродяга. Он никогда не думал, что убивать так легко. С каким наслаждением он придушил бы еще и Джейн. Хуже от этого ему бы не стало. Все равно болтаться на виселице.
        Разве такой жизни ему хотелось? Постоянно прятаться, постоянно бояться, что кто-нибудь его узнает. Разве это жизнь? А он мечтал стать богачом и жить не хуже этих чертовых железнодорожных баронов, понастроивших шикарных особняков в пригородах Сан-Франциско.
        Такая жизнь, которую он ведет сейчас, не для него. А как ему жилось при труппе незабвенного мистера Дрю! Хорошие были денечки! Модные костюмчики, рестораны, девочки…
        Кстати, о женщинах! Как он об этом сразу не подумал? Одна из них может оказаться весьма полезной. Эта холодная рыба, на которой он имел глупость жениться, все-таки лучше, чем ничего. Да и посмотреть на нее было всегда приятно.
        Интересно, где она сейчас?

        Глава 16

        Грегори Шумейкер, представитель железнодорожной компании оказался, дородным мужчиной лет шестидесяти. Одет он был в прекрасно сшитый твидовый костюм и белоснежную сорочку с накрахмаленным воротничком. Его идеально круглая и абсолютно лысая голова глянцево поблескивала в лучах утреннего солнца, проникавших в кабинет через единственное окно. Потягивая толстенную сигару, Шумейкер сидел в черном кожаном кресле с видом человека, привыкшего к тому, чтобы все вокруг ему подчинялись. Дрейк невзлюбил его с первого же взгляда.
        — Как я уже сказал мистеру Телфорду две недели назад, обещать ничего не могу. Дэд Хорс обречен.
        Шумейкер поморщился, словно само название городка отдавало смрадом. Щелкнув по сигаре желтым ногтем, он стряхнул пепел в пепельницу, стоявшую на необъятном столе, и отвернулся к окну, давая понять, что аудиенция закончена. Дрейк, однако, был достаточно искушен в делах самого разнообразного свойства, чтобы позволить кому-то так просто от него отделаться.
        — Насколько я знаю, Джеймс Телфорд не поленился съездить в Шайенн и встретиться с высокопоставленными людьми из вашей компании. Так вот, мне известно, что у них на этот счет сложилось другое мнение.
        Лысина Шумейкера побагровела, глаза сузились.
        — Могу вас заверить, мистер… ах да, мистер Ратледж, вас неправильно информировали. Подобные решения принимаю я, и только я.
        Дрейк поднялся со стула, подошел к столу, положил на него свою стетсоновскую шляпу и уперся в крышку руками.
        — Хочу кое-что прояснить, мистер Шумейкер. Я вам не какой-нибудь поденщик с двумя долларами в кармане! У меня достаточно денег, чтобы купить вас с потрохами, поэтому сообщаю вам, что у меня в кармане лежит билет до Шайенна, где я намереваюсь переговорить с вашим начальством. В этом деле у меня свои интересы. Колея должна проходить через Дэд Хорс уже потому, что именно оттуда я собираюсь отгружать свой скот.
        У Шумейкера задергался кадык, он нервно сглотнул слюну. Дрейк выпрямился, взял шляпу и водрузил ее на голову.
        — А теперь предлагаю вам изучить этот вопрос немного посерьезнее и выяснить, что требуется для прокладки линии через Дэд Хорс. Я приду завтра утром, скажем, в девять часов.
        — Послушайте…
        — В противном случае я посылаю телеграмму в Шайенн и договариваюсь о встрече с вашими боссами.
        Шумейкер сделался мрачнее тучи.
        — Ну хорошо,  — проворчал он,  — завтра в девять. Я попробую подготовить необходимые выкладки.
        Не говоря ни слова, Дрейк вышел за дверь.
        Он шел по дощатому тротуару, подставив лицо солнечным лучам, и радостно улыбался. Все же, как приятно совершить что-то полезное, как хорошо иметь до всего дело. Он не знаком ни с кем из жителей Дэд Хорс, но теперь он сделает все, чтобы помочь им сохранить город. Это ведь и его город! Хотя понял он это совсем недавно.
        Разве такое могло произойти, не появись в его жизни Фэй Батлер? Интересно, а что она сейчас делает? Ковбои уже позавтракали, посуда вымыта и стоит на полках. Что она приготовила им на завтрак? Скорее всего, лепешки, яичницу и овсяную кашу.
        Фэй всегда боялась, что ее стряпня кому-то не понравится, потому и держала при себе поваренную книгу и с тревогой следила за едоками, когда те пробовали приготовленные ею блюда. Раньше, когда она приносила ему обед в библиотеку, Дрейк замечал, что ей очень хочется узнать его мнение о ее кулинарных способностях, но молчал.
        Тревожилась Фэй напрасно, готовила она очень вкусно и заслужила вознаграждение за свои старания. На другой стороне улицы Дрейк увидел несколько магазинчиков, и его осенила счастливая мысль присмотреть Фэй сногсшибательный подарок, который послужит доказательством его любви.
        Посвистывая, Дрейк перешел на другую сторону улицы и направился к двери магазинчика с надписью «Дамские шляпы».

* * *

        В полдень Джонни Колтрейн запряг в коляску лошадей и повез Фэй в Дэд Хорс. За всю дорогу Джонни не проронил ни слова, впрочем, Фэй была ему за это благодарна. Ничто не мешало ей предаваться мыслям о Дрейке Ратледже.
        Прошло уже четыре дня с тех пор, как Дрейк сделал ей предложение. Сообщить ему о своем решении Фэй не могла — три дня назад Дрейк уехал, а она осталась в Джеггд Р. Теперь их разделяли сотни миль. Как на рождество! Подарок уже есть, но до поры до времени показывать его нельзя.
        Только на въезде в город Джонни раскрыл рот.
        — Миссис Батлер!
        — Да, Джонни?
        — Вы знаете так много наизусть из Шекспира, вот я и подумал, что вы могли бы мне помочь.
        — Конечно, я с радостью помогу, но в чем?  — Фэй стоило большого труда вернуться к реальности и заставить себя слушать Джонни.
        Лицо парня зарделось, и он уставился на дорогу.
        — Видите ли, у меня в Айдахо есть девушка, на которой я собираюсь жениться.
        — У тебя есть девушка?
        Фэй не смогла скрыть своего удивления. Она была уверена в том, что Джонни нет еще и семнадцати. Ведь он всего лет на девять старше ее Алекса. Однако, надо же, подумывает о женитьбе!
        Джонни покраснел еще больше и посмотрел на нее с укоризной.
        — Да, мэм, у меня есть девушка, а что в этом удивительного?
        Только теперь Фэй поняла, что невольно его обидела. Она легонько дотронулась до руки Джонни и понимающе улыбнулась.
        — Твоей девушке очень, повезло, что ты любишь ее настолько, что готов, на ней жениться.
        — Спасибо, мэм,  — заулыбался Джонни.  — Мне тоже очень повезло! Ильза — самая красивая девушка в мире!
        — А как ты с ней познакомился?
        — Ее отец некоторое время работал в Джеггд Р. поваром. Но прошлым летом он купил ферму и вся семья перебралась в Айдахо. Я писал Ильзе два раза, но у меня это дело плохо получается.
        — А что ты хочешь от меня, Джонни?
        Ковбой стянул с головы мятую выцветшую шляпу, поскреб макушку и водрузил шляпу на место.
        — Вот если бы вы написали письмо словами Шекспира! Я хочу, чтобы Ильза почувствовала, как сильно я ее люблю!  — Джонни опять покраснел и уставился на дорогу.
        Фэй улыбнулась. Что творится в этом затерявшемся в прериях городке с неблагозвучным названием? Похоже, все здесь вдруг решили влюбиться. Сначала Герти и Рик, потом Фэй и Дрейк, а теперь вот Джонни Колтрейн и его Ильза! Как же не помочь Джонни в таком деле, если она сама влюблена по уши!
        — Почту за честь тебе помочь, Джонни. Давай увидимся сегодня вечером, после ужина?
        — Отлично! Чем раньше, тем лучше!  — Джонни прищелкнул кнутом, и лошади побежали быстрее.  — Вперед!  — крикнул он, улыбаясь до ушей.
        Войдя в лавку, Фэй застала там, кроме самой Сэди Голд, ёще и других женщин, с которыми она познакомилась четвертого июля и виделась на похоронах Джеймса и Нэнси Телфордов.
        — Добрый день, Фэй,  — проворковала Сэди, увидев входящую Фэй.  — Ты помнишь, это миссис Эшли и миссис О’Коннелл.
        — Конечно, помню. Добрый день.
        — Тебя так долго не было в городе… Как дети?  — Сэди вышла из-за прилавка.
        — С ними все в порядке. Глядя сейчас на Бекку, трудно поверить, что еще совсем недавно она была так плоха. Теперь мне стоит больших трудов уложить ее в постель.
        Женщины заулыбались и понимающе закивали головами.
        — А мистер Ратледж?  — продолжала Сэди.
        При упоминании его имени Фэй смутилась, но тут же взяла себя в руки и ничем не выдала замешательства.
        — Он уехал в Грин-Ривер Сити.
        Кумушки насторожились, удивленно переглянулись и недоверчиво воззрились на Фэй, ожидая продолжения.
        — Сейчас он всецело поглощен идеей прокладки колеи через Дэд Хорс. Он решил продолжить дело, начатое Джеймсом Телфордом.
        — Как тебе это удалось, Фэй?  — спросила пораженная Сэди.
        — Я здесь ни при чем. Мистер Ратледж — добрый и отзывчивый человек. Его очень беспокоит будущее города Дэд Хорс.
        — Никогда не беспокоило, а тут на тебе!  — проговорила Клэр О’Коннелл и многозначительно подмигнула Сэди.  — В это трудно поверить,  — добавила она,  — ведь он не появляется в городе, даже когда приезжает преподобный Арнольд.
        — Почему же? Четвертого июля он побывал здесь,  — сказала Фэй и тут же пожалела о том, что сболтнула лишнего. Этого кумушкам знать вовсе не положено.
        — Что?  — воскликнула Сэди.
        Фэй нервно теребила свой ридикюль, но отступать было уже поздно.
        — Он был здесь поздно вечером и совсем недолго.
        — Не сойти мне с этого места,  — выдохнула Сэди после довольно продолжительной паузы.
        Фэй переводила взгляд с одной женщины на другую.
        — Я знаю, мистера Ратледжа все считают загадочной личностью, но поверьте мне, он чудесный человек! Добрый и отзывчивый! До того, как поселиться здесь, он потерял родителей. С ним произошел несчастный случай, в результате которого он лишился глаза и остался на всю жизнь со шрамами на лице. Он…
        Фэй прикусила язык. Не наговорила ли она лишнего? Как посмотрит на это Дрейк? Но остановиться Фэй уже не могла.
        — Он считает, что… вряд ли кто-то обрадуется, увидев его лицо. Он вбил себе в голову, что безобразен, но на самом деле он — настоящий… красавец!
        Только выпалив это признание, Фэй поняла, что сказала гораздо больше, чем ей хотелось. Судя по всему, кумушки тоже кое-что поняли. Тем не менее, она гордо вскинула голову, показывая женщинам, что ничуть не жалеет о своих словах.
        Медж и Клэр обменялись многозначительными взглядами и, сославшись на неотложные дела, покинули лавку.
        — Конечно, им не терпится разнести новость по всему городу. Не суди их строго, они добрые женщины и зла тебе не желают. То, что ты нам сообщила, взбудоражит всю округу!  — Сэди направилась к двери.  — Пойдем, выпьем по чашечке кофе, и ты расскажешь мне все подробно. Когда мистер Ратледж возвратится, нужно встретить его подобающим образом.
        — Спасибо, Сэди,  — пробормотала Фэй, ощущая комок в горле,  — хотя не знаю, как это ему понравится.

* * *

        Герти продолжал мучить вопрос, правильно ли она поступила, доставив Рика Телфорда в горы. Но дело сделано, и идти на попятную Герти не собиралась. Она вцепилась в Телфорда, как клещ, и не отстанет от него до тех пор, пока доктор не придет в себя от запоя и не обретет спокойствие. Однако Телфорд отказывался по достоинству оценить ее самоотверженность и не переставал ворчать, пересыпая упреки такими выражениями, как: «узник», «темница», «подневольное отрезвление» и «свобода личности».
        Все это можно было стерпеть, если бы Герти знала, чего от него ожидать в следующий момент. Временами доктор слушался Герти во всем и глядел на нее преданными глазами а через минуту мог взбрыкнуть как дикий жеребец и понести черт знает что.
        В первый день своего вынужденного отдыха в горах, достаточно протрезвев, чтобы уяснить себе свое местонахождение, Рик отправился пешком в Дэд Хорс. Герти предоставила ему возможность погулять, а за час до захода солнца выехала на поиски. Далеко уйти доктору не удалось. Они вернулись к охотничьему домику вдвоем на одной лошади, но благодарить Герти за свое спасение Телфорд не стал.
        Вот и сейчас доктор Телфорд не на шутку раскапризничался. Он с отвращением смотрел на стоявшую перед ним сковородку с жареным беконом и яичницей. Все, что ему готовила Герти, он неизменно обозначал словом «отрава». Герти и сама была невысокого мнения о своих поварских способностях, но поджарить яичницу, не испортив ее, смог бы даже Алекс Батлер.
        — Зачем здесь столько жира?  — брюзжал доктор Телфорд.  — В нем можно утопить сорокапушечный корабль!
        — Тебе придется все это съесть,  — заявила Герти и уселась напротив.  — Ты должен набраться сил.
        — Зачем ты все это делаешь?  — спросил Телфорд в который уже раз.
        — Этот вопрос мы уже обсудили.
        — Я не стою ни твоих забот, ни времени.
        — Ты ошибаешься, док.
        Доктор вздохнул и брезгливо поковырялся в яичнице вилкой.
        — Я хочу назад в Дэд Хорс,  — захныкал он.
        — Пока тебе туда еще рано.
        Телфорд умоляюще посмотрел на нее, и сердце Герти захлестнула жалость.
        — Док, за что ты себя так истязаешь?
        Не отвечая на вопрос, Телфорд встал, открыл дверь и вышел наружу.
        — Все равно, док, виски не воскресит твоих сына и невестку,  — сказала Герти и вышла следом.  — И твою жену тоже,  — добавила она.
        Телфорд горько рассмеялся.
        — Когда же ты от меня отстанешь, женщина?
        — Никогда!
        — Теперь я знаю, почему тебя считают хорошим рэнглером!  — Рик взглянул на нее через плечо, и в его затравленном взгляде Герти прочитала восхищение.  — Ты же не слезешь с несчастного необъезженного жеребца, пока не загонишь его до смерти.
        — Да, здесь ты прав. Такой уж у меня характер, и тебе следует иметь это в виду.
        Герти присела на замшелый камень и подперла щеки ладонями.
        — Но ведь ты не дикий жеребец,  — вздохнула она.
        Доктор покачал головой.
        — Нет, я не дикий и не жеребец.
        О, Господи, как она его любит! Сердце Герти разрывалось от жалости. Ведь он, бедняжка, так страдает! Даже если Рик не ответит ей взаимностью, она сделает все от нее зависящее, чтобы помочь ему пережить трудные времена.
        Герти встала с камня, сунула ладони за пояс брюк и подошла к краю утеса, с которого открывался величественный вид на высокогорную долину.
        — Расскажи мне о своей жене.
        Герти терпеливо ждала, пока Рик заговорит. Спешить ей было некуда, она твердо решила остаться с Риком здесь до тех пор, пока из него не выветрится весь хмель и он не разберется в самом себе.
        — Ее звали Эстер…
        Герти улыбнулась, продолжая смотреть вниз на зеленые луга, залитые полуденным солнцем.
        — Отец и дед ее были врачами. Полагаю, это одна из причин, по которой она согласилась выйти за меня замуж. Мы познакомились, когда я практиковался у ее отца…  — Рик помолчал и заговорил снова с теплотой в голосе: — Эстер была красива неяркой, но своеобразной, мягкой и женственной красотой. Джеймс был очень на нее похож. А как она обо мне заботилась, как помогала в работе! Даже когда у нас родился Джеймс, она находила время помогать мне с пациентами.
        Герти обернулась, чтобы увидеть его лицо. Телфорд стоял, прислонившись спиной к стене хижины и скрестив руки на груди. Взгляд его был устремлен вдаль.
        — Ты любил ее?
        — Да.
        — Она была счастлива?
        — Этого бы я не сказал,  — горько усмехнулся Телфорд.
        Герти подошла ближе и коснулась его руки.
        — Почему?
        — Я безбожно пил. Пил, даже зная, какую боль ей причиняю, пил, и когда меня стали избегать друзья и покидать пациенты. Эстер заболела и нуждалась во мне больше, чем когда бы то ни было, но я продолжал пить. Я превратил ее жизнь в кромешный ад.
        — И все же она тебя любила.
        — Откуда тебе знать? Да и вообще, к чему ворошить прошлое?
        Телфорд разозлился на себя за излишнюю Откровенность, а Герти решила, что настало время объясниться и ей самой.
        — Все очень просто, док. Я знаю, почему Эстер любила тебя несмотря ни на что. Я сейчас чувствую то же самое.
        Телфорд открыл было рот, но Герти жестом остановила его.
        — Не перебивай меня, док. Ты все равно не сможешь переубедить меня,  — она крепко сжала его руку.  — Ты считаешь, что слишком стар для меня, но ты ошибаешься. Во-первых, ты вовсе не стар, а во-вторых, возраст в любви не помеха. Просто чувство или есть, или его нет. А если оно есть, то все ясно. Ведь это так просто, док!
        — Я прожил побольше твоего, Герти, и повидал…
        — Опять ты за свое! Надоело слушать про твою старость.
        — Я — пьяница,  — констатировал Телфорд.  — Закоренелый пьяница.
        Рассердившись, Герти схватила доктора за грудки.
        — И ты собираешься им оставаться?  — прошипела она со злостью.
        Телфорд испуганно молчал. Не дождавшись ответа, Герти в сердцах сплюнула на землю и пошла прочь. В этот момент она готова была разорвать доктора на куски.
        Пусть подумает, помучается! Пусть поварится в собственном соку, ему это полезно.

* * *

        Фэй извелась, дожидаясь возвращения Дрейка. Минуты тянулись как часы. Часы — как дни. Чтобы ожидание не казалось таким мучительным, она занимала себя уборкой в доме и стиркой, помогала Джонни Колтрейну сочинять любовное послание к Ильзе. Вечером, когда спадала жара, Фэй вместе с Алексом выезжала на верховые прогулки, причем Алекс выступал в роли учителя. Ночью, при свете свечи, она шила для дочери новую тряпичную куклу. Фэй избегала своей спальни и приходила туда только тогда, когда уже валилась с ног от усталости. Она знала, стоит ей закрыть глаза, как перед внутренним взором возникнет лицо Дрейка. Он преследовал ее в снах, а если Фэй не удавалось заснуть, она терзалась желаниями, которые, как ей казалось, давно умерли.
        Каждое утро с восходом солнца Фэй молилась о скором возвращении Дрейка, о том, чтобы ему сопутствовала удача и чтобы он по-прежнему любил и желал ее, когда вернется домой. Разлука сводила ее с ума.
        Прошла целая неделя, и, наконец, ее молитвы были услышаны. Однажды, когда Фэй стояла, прислонившись к углу амбара, и смотрела на дорогу, убегавшую на юг, в Грин-Ривер Сити, она заметила вдали какое-то движение. Через минуту Фэй уже могла разглядеть двух всадников, один из которых ехал на пегом жеребце.
        Фэй прижала ладонь к груди, стараясь унять биение сердца, готового выскочить наружу. Она почувствовала слабость в коленях и едва не потеряла сознание. Он дома! Дома… Какое чудесное слово! Фэй не довелось прочувствовать всю теплоту этого слова за годы скитаний по гостиницам. Она всегда считала, что дом — это всего лишь место, где человек ест, спит и укрывается от непогоды. Теперь она знала еще, что дом — это место, где люди любят друг друга. Сейчас ее дом здесь, и она разделит его с Дрейком Ратледжем. Почему они скачут так медленно?
        Фэй увидела, как пегий жеребец перешел на галоп и вырвался вперед. Дрейк увидел ее или почувствовал, что она его видит и ждет! Фэй хотела броситься навстречу, но ее вдруг охватила странная робость. Дрейка не было целую неделю. Любит ли он ее по-прежнему?
        Затаив дыхание, Фэй ожидала приближения всадника. Она напрягала зрение, стараясь разглядеть лицо Дрейка. Прочтет ли она в его глазах те же чувства, которые испытывала сама?
        Пегий жеребец взлетел на пригорок и остановился как вкопанный. Дрейк спрыгнул на землю, бросился к Фэй, заключил ее в объятия и закружил на месте. Фэй залилась счастливым смехом.
        — Я люблю тебя!  — слова слетели с ее губ так легко, будто она не уставала повторять их годами.
        Кружение прекратилось. Дрейк прикоснулся ладонью к лицу Фэй и заглянул ей в глаза.
        — Что ты сказала?
        — Я люблю тебя.
        — Скажи еще раз.
        — Я очень люблю тебя,  — повторила она с расстановкой и, приподнявшись на цыпочки, прильнула к его губам.
        Когда, наконец, их губы разделились, Дрейк прошептал:
        — Повтори еще раз.
        — Нет, сначала ты.
        Дрейк осыпал ее лицо поцелуями.
        — Я люблю тебя!
        Он жадно впился в губы Фэй, лаская их кончиком языка, покусывая их зубами. Желание жаркой волной внезапно нахлынуло на Фэй, и она прижалась к Дрейку всем телом; поцелуи поцелуями, но она мечтала о большем.
        Паркер откашлялся, они отпрянули друг от друга, и Фэй, встретившись взглядом с управляющим, залилась краской.
        — И это все?  — спросил Дрейк.  — Ты больше ничего не хочешь мне сказать?
        — Но ведь я все сказала!  — Фэй улыбнулась и, несмотря на смущение, вызванное присутствием Паркера, повторила еще раз: — Я люблю вас, мистер Ратледж.
        — И что же дальше?  — продолжал настаивать Дрейк.
        — Дальше?  — задумчиво протянула Фэй и уже серьезно добавила: — Я выйду за тебя за муж, как только буду свободна.
        Дрейк привлек ее к себе и зашептал нежно и горячо:
        — Ты об этом никогда не пожалеешь. Клянусь тебе, Фэй, никогда!
        — Я знаю…  — Фэй прижалась щекой к его груди и закрыла глаза.
        — Я займусь твоей лошадью, Дрейк, а ты расскажи Фэй о железной дороге,  — сказал Паркер и, не дожидаясь ответа, повел пегого жеребца прочь.
        — О железной дороге?  — Фэй слегка отстранилась и посмотрела Дрейку в глаза.
        — Похоже, дело сдвинулось с места,  — улыбнулся Дрейк.
        — Правда?
        — Правда!
        Фэй бросилась ему на шею.
        — Мы должны поехать в город и обрадовать людей.
        — Все еще так неопределенно…
        — Но дело-то пошло! Ты ведь сам сказал! Нужно дать людям надежду!  — Фэй снова стала серьезной.  — Все так долго ждали хороших новостей, не стоит откладывать это надолго.
        Дрейк молча смотрел на нее. Фэй поняла, почему он колеблется. Одно дело съездить в Грин-Ривер Сити, где никто ничего не знает о Дрейке Ратледже, другое — в Дэд Хорс, где все только и толкуют о чудаке, который столько лет упорно избегает общества.
        — Я буду рядом,  — успокоила Дрейка Фэй и прижалась к нему покрепче.  — Я теперь всегда буду рядом!

        Глава 17

        Новость распространилась по городу и округе со скоростью пожара в прериях. Ликование охватило жителей Дэд Хорс. Одной надежды на то, что когда-нибудь, возможно, ветка пройдет через их город, оказалось достаточно, чтобы люди побросали свои дела и собрались перед местным салуном.
        Фэй с радостью наблюдала за тем, как Дрейк беседует с другими мужчинами. Из никому не известного затворника он в одно мгновение превратился в признанного лидера, на которого другие взирали снизу вверх.
        Как получилось, что человек, проведший столько лет в добровольном заточении, наедине со своей горечью и злостью, смог так сильно измениться? Прежнего Дрейка Ратледжа, которого она увидела при первом посещении ранчо, не было и в помине. О прошлом Дрейка Ратледжа напоминали только шрамы и черная пиратская повязка на правом глазу.
        Женская половина города взирала на таинственного затворника с любопытством и уважением, граничащим с обожанием. Фэй уже не жалела о том, что рассказала Сэди, Медж и Клэр о давнишнем несчастном случае, обезобразившем лицо хозяина Джеггд Р. и лишившем его глаза. Она не без оснований подозревала, что кумушки не поленились довести ее сообщение до всех жителей города, поэтому никого не удивило ни обезображенное лицо Дрейка Ратледжа, ни его черная повязка. Более того, импозантная внешность таинственного обитателя ранчо, его высокий рост, широкие плечи и длинные темные волосы покорили женскую половину маленького сообщества. Необъяснимое очарование тайны привлекало к нему женские взоры, и, к своему удивлению, Фэй обнаружила, что чувствует уколы ревности всякий раз, когда Дрейк заговаривал с одной из женщин или даже просто улыбался собеседнице. В такие моменты ей хотелось встать между ними и дать понять всем, что Дрейк Ратледж принадлежит только ей, Фэй Батлер. Устыдившись этих мыслей, она решила поторопить Дрейка с отъездом.
        За весь день они так и не имели возможности перемолвиться словом без свидетелей. Поскольку во время пребывания в городке держались они порознь, ни у кого не возникло ненужных мыслей насчет отношений между хозяином Джеггд Р. и его домоправительницей. Фэй даже смела надеяться, что ей удалось хотя бы на время усыпить подозрения Медж Эшли и Клэр О’Коннелл.
        Вернувшись домой, Фэй накормила и уложила спать детей, а потом спустилась в гостиную, где ее ждал Дрейк. Свет единственной лампы едва освещал комнату, оставляя в тени ее дальние пределы. Легкий ветерок колыхал раздвинутые портьеры, за окном стрекотали кузнечики, а где-то вдали кричала сова.
        Не говоря ни слова, Дрейк обнял Фэй, прижал ее к груди и уткнулся лицом в ее каштановые волосы. Несколько минут они стояли молча. Первым заговорил Дрейк.
        — Мне почему-то все время кажется, что это сон,  — сказал он.
        — Это не сон.
        — Повтори еще раз то, что ты говорила во дворе.
        — Я согласна выйти за тебя замуж, Дрейк Ратледж.
        Он немного наклонился, нашел ее губы и нежно поцеловал.
        — Возможно, нам придется ждать месяцы, если не целый год.
        — Я согласна ждать.
        — В городе пойдут разговоры и толки. Ты ведь сама этого опасалась.
        — Как-нибудь перенесу. Ведь это вовсе не трудно, если ты будешь рядом.
        Дрейк нежно провел пальцем по ее виску.
        — Ты меня простила?
        Фэй не стала спрашивать, за что. Она знала, что именно Дрейк имеет в виду.
        — Да, хотя и продолжаю немного сердиться. Ты не должен был начинать поиски Джорджа, не поговорив прежде со мной.
        — С этого момента я буду обсуждать с тобой все наши дела,  — пообещал Дрейк.  — Мне важно знать твое мнение при принятии решений.
        Они снова поцеловались, и Дрейк подвел Фэй к дивану.
        — А я приготовил для тебя сюрприз. Подожди здесь, я скоро,  — сказал Дрейк и, напустив на себя таинственный вид, вышел из гостиной.
        Неужели все это происходит с ней, Фэй Батлер? Неужели такое возможно? Фэй смотрела на дверь, за которой исчез Дрейк, и не верила в то, что она сейчас откроется и на пороге появится он.
        И все-таки это безумие! Как она могла принять предложение Дрейка, все еще оставаясь замужем? Это нехорошо! Не следовало ничего обещать до тех пор, пока она не будет свободна. Но, с другой стороны, сердцем она вовсе не чувствует, что поступает дурно. Как раз наоборот. Разве плохо, что у детей будет свой дом?
        А если им не удастся разыскать Джорджа? Что делать, если суд не найдет достаточных оснований для расторжения брака? Что делать, наконец, если Джордж воспротивится разводу или, страшно подумать, попытается отобрать у нее детей? Может быть, он сейчас раскаивается в том, что бросил семью, и тоскует по детям…
        Нет, Джордж не таков! Кроме того, он сам собирался подать на развод. А что касается детей, то Джордж не раз заявлял, что они ему не нужны. Возможно, все страхи Фэй напрасны, а Джордж уже получил развод и женился на своей отвратительной Джейн, которая и стала новой миссис Батлер. Разве Господь свел бы ее с Дрейком, если бы не желал соединить их узами брака?
        Эта мысль успокоила Фэй и вернула ей уверенность в том, что все у них с Дрейком будет хорошо. Ведь из любого положения всегда есть выход. Она наберется терпения и не позволит страху и сомнениям взять над собой верх!
        Дверь распахнулась, и в гостиную торжественно вплыл Дрейк. В руках он нес кучу коробок и свертков.
        — Я привез тебе из Грин-Ривер Сити несколько подарков.
        — Несколько?  — рассмеялась Фэй, отбросив все терзавшие ее сомнения.
        — Ты считаешь, что с подарками я перестарался?
        — Если да, то совсем немного.
        Дрейк опустился на колени и высыпал свертки на ковер перед диваном. От его шутливого тона не осталось и следа, когда Дрейк заговорил снова.
        — Я никогда никому не делал подарков,  — признался он.
        Фэй наклонилась вперед и, приблизив свое лицо к его лицу, тихо сказала:
        — Никто и никогда не дарил мне подарков.
        Услышав это горькое признание, Дрейк решил во что бы то ни стало отыскать Джорджа Батлера и расквасить ему нос. Он взял один из пакетов и протянул его Фэй.
        — Открой.
        Сгорая от любопытства, Фэй развязала шелковую ленточку и сорвала тонкую оберточную бумагу, в которую был завернут подарок. Это было платье, точно такого же цвета, как и ее зелено-голубые глаза. Фэй встала, приложила платье к груди и с восхищением оглядела себя.
        — Оно великолепно,  — сказала она чуть слышно.
        — Нет, это ты великолепна!  — Дрейк вытащил из кучи подарков золотистую коробку и сунул ей в руку.  — А теперь открой вот это.
        Фэй положила платье на диван и посмотрела Дрейку в глаза. Щеки ее разрумянились, глаза горели, волосы растрепались, но от этого она стала еще прекрасней.
        — Ну же, чего ты ждешь?
        Фэй развязала тесемку, подняла крышку коробки и извлекла на свет соломенную шляпку, украшенную ленточкой того же цвета, что и платье.
        — Дрейк!  — ахнула она.  — Какая красота!
        Фэй подошла к зеркалу в золоченой раме, висевшему на противоположной стене, а Дрейк уселся на диван и стал наблюдать, как она примеряет шляпку. Наконец Фэй завязала под подбородком концы ленточек и повернулась к нему.
        — Ну, что ты на это скажешь?  — спросила она весело.
        — Скажу, что тебе следует открыть и другие коробки.
        Дрейк с неведомым ранее удовольствием наблюдал за тем, как Фэй открывала одну коробку за другой. Каждый раз при этом ее глаза вспыхивали радостью. В следующей коробке оказалось еще одно платье, в другой — того же цвета туфли, в третьей — перчатки… Фэй открывала коробки одну за другой, и каждый раз глаза ее радостно загорались. Она смутилась только однажды, когда обнаружила в одной из коробок дамское нижнее белье.
        Сейчас Дрейку хотелось только одного: взять ее на руки, отнести в свою спальню, сбросить одежду и предаться любви. Он готов был свернуть горы, лишь бы приблизить тот день, когда будет иметь на это законное право.
        Наконец, когда весь пол перед диваном был усеян раскрытыми коробками и бумагой, Дрейк опустил руку в нагрудный карман, достал из него маленькую коробочку и с волнением передал Фэй. Она освободила коробочку от оберточной бумаги и, затаив дыхание, открыла крышку. Ее взгляд заметался по сторонам и спустя несколько мгновений остановился на Дрейке.
        — О, Дрейк!
        — Примерь его.
        Фэй покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Дрейк сам достал из коробочки тонкое золотое кольцо филигранной работы, украшенное тремя бриллиантами, и одел Фэй на палец.
        — В самый раз!  — сказал он удовлетворенно.
        — Ты не должен был…
        — Почему? Я хочу, чтобы у моей жены было красивое обручальное кольцо. Это лучшее кольцо из тех, что я видел в Грин-Ривер Сити.
        — Но ведь я еще не твоя жена!
        — Но скоро будешь ею!
        В глазах Фэй блеснули слезы.
        — Да, скоро,  — прошептала она, снимая с пальца кольцо.
        Дрейк взял колечко и спрятал его в карман.
        — До нашей свадьбы оно полежит у меня в сейфе.
        По щекам Фэй скатились две слезинки.
        — В чем дело, Фэй? Что-нибудь не так?  — Дрейк обнял ее за плечи и притянул к себе.
        — Что, если у нас ничего не выйдет, и я не смогу выйти за тебя замуж?  — спросила она тихо.  — Зачем испытывать судьбу и делать вид, что у меня есть право снова вступить в брак?
        Дрейк снял с Фэй соломенную шляпку» бросил ее на диван и коснулся губами ее лба. Потом прижал Фэй к себе и погладил по волосам.
        — Ты будешь свободна, Фэй» и станешь моей женой!
        Уткнувшись носом в его сорочку, Фэй прошептала:
        — И замыслы с размахом и почином меняют путь и терпят неуспех у самой цели…
        — «Гамлет»?
        Фэй кивнула. Дрейк наклонился и пристально заглянул в ее глаза.
        — Жизнь, если ей тесны затворы мира, всегда себя освободить сумеет,  — произнес он.
        Губ Фэй коснулась едва заметная улыбка.
        — «Юлий Цезарь»!
        — Верь мне, Фэй, ты будешь свободна. Обещаю тебе!

* * *

        Дождавшись восхода луны, Герти отправилась к горячим источникам. Совсем крошечное озерцо с теплой водой находилось недалеко от хижины, и именно оно сыграло решающую роль в выборе места для постройки охотничьего домика. О горячих источниках Герти Телфорду рассказывать не стала. С ребяческим упрямством она заставляла Рика кипятить воду в ведре каждый раз, когда ему хотелось вымыться.
        Герти опустилась в теплую воду и сразу почувствовала, как проходят усталость и раздражение. Вдохнув побольше воздуха, она закрыла глаза и погрузилась под воду. Вынырнув, Герти легла головой на облюбованный заранее гладкий камень, расслабилась и отрешенно уставилась в звездное небо. Над ее головой тихо шелестели листья деревьев, а вокруг стелился теплый белесый пар.
        Что же дальше? Что ей теперь делать? Герти не возвращалась в хижину с тех пор, как днем они повздорили с Риком. Она оставила его в одиночестве, а сама отправилась к тому месту, где были спрятаны лошади. Герти оседлала свою кобылу и долго носилась по горным тропкам, тщетно пытаясь привести в порядок свои мысли и чувства.
        — Хлопотное это дело — любовь!  — пробормотала она.
        Гораздо лучше Герти чувствовала себя, когда единственной ее заботой были лошади. Как ни крути, настоящая леди из нее не получилась. Ей следовало хорошенько подумать, прежде чем приваживать Рика Телфорда, а теперь с ним хлопот не оберешься. Конечно, кое-какие успехи уже есть. Самое главное, что он трезв. Если бы Телфорд задержался в городе еще на пару суток, то, возможно, уже лежал бы в земле вместе со своими родственниками. Может быть, есть смысл подержать его взаперти подольше и ни под каким предлогом не отпускать в город?
        Герти покачала головой. Телфорд и так называет ее тюремщицей. К тому же она не желает держать мужчину при себе, превратив его в узника. Как бы Герти его ни любила, она скорее сдохнет, чем пойдет на такое ущемление мужского достоинства доктора, будь он хоть трижды пьяницей.
        В скором времени она отвезет Телфорда в Дэд Хорс и предоставит его самому себе. Пусть решает, пить ли дальше и слечь в монголу, или вести трезвый образ жизни, как того требует его докторское звание.
        Герти села на камень, намылила волосы и тело и, бросившись в воду, смыла с себя пену. Затем бросила в воду свою грязную одежду и долго терла ее и полоскала. Покончив со стиркой, она вытерлась, переоделась во все чистое, а выстиранное белье разложила на каменистом берегу. Завтра к полудню белье высохнет на солнце, и она его заберет.
        Возвращаться к охотничьему домику Герти не спешила. Рик, наверное, уже уснул. Это его излюбленное занятие с тех пор, как она его сюда доставила. Герти не знала, пойдет ли постоянный сон ему на пользу, но оставила за ним право самому распоряжаться своим временем.
        Она провела ладонью по мокрым взъерошенным волосам и тяжко вздохнула. Как выяснилось, кроме лошадей она ни в чем не разбирается. Те хоть по-своему понимают ее; о людях же этого не скажешь. Что за чувства и мысли рождаются, живут и умирают в их черепных коробках? Почему эти двуногие животные так непредсказуемы?
        По правде говоря, в своих собственных мыслях и чувствах разобраться ничуть не легче. Ей всегда было жаль тратить на них время. Герти многие годы проработала рэнглером, зачем ей было копаться в себе? Единственное, что от нее требовалось — это знать, как взнуздать и оседлать дикую лошадь, и как сделать из нее хорошего рысака. Весь ее мир замыкался на лошадях, и все, что не имело к ним отношения, для нее не существовало.
        Вот и хижина… Герти остановилась и задумалась. Теперь в этом мире появился Рик. Ей так хотелось, чтобы он увидел в ней женщину, ей так хотелось привязать его к себе и никуда не отпускать! Герти шепотом обругала себя дурой и сплюнула под ноги. Мало ли что ей захочется! Вдруг завтра она пожелает стать королевой Англии?
        Дверь хижины тихонько скрипнула, когда Герти отворила ее и вошла внутрь. Лунное сияние озарило серебристым светом кровать Рика и его самого, сидевшего на краю.
        — Я подумал было, что ты меня бросила здесь одного,  — сказал он с укоризной, вставая с кровати.
        — Неужели ты мог подумать, что я на такое способна?
        — Чего только не придет в голову, когда вокруг ни души!
        Герти прикрыла дверь.
        — Я думала, ты давно спишь.
        — Не идет сон. Мысли одолели.
        В наступившей темноте Герти услышала, как Рик приблизился к ней, и замерла в напряженном ожидании.
        — Ты правильно сделала, Герти, что притащила меня сюда. Ты права во всем.
        Герти не знала, что ответить, поэтому промолчала.
        — Я хочу выразить тебе свою благодарность,  — продолжал Телфорд.
        Благодарность? Не нужна ей никакая благодарность!
        — Не за что меня благодарить, док,  — ответила она и попятилась назад.
        Чиркнула спичка, темнота расступилась и, когда Телфорд зажег фитиль лампы, отступила совсем. На стене заколыхались две тени.
        — Герти!
        — Что?
        — Посмотри на меня.
        Она повернулась к Телфорду.
        — Прости меня, сказал он тихо и дотронулся пальцами до ее щеки.
        — Мне не нужны ни твоя благодарность, ни твои извинения.
        — Тем не менее я благодарен тебе.
        Сказав это, Телфорд совершил нечто из ряда ион выходящее. Он поцеловал ее.
        На этот раз, когда инициатива исходила от противоположной стороны, поцелуй оказался гораздо приятнее, а когда Телфорд привлек ее к себе, все в Герти взорвалось, будто ее сбросил па землю необъезженный жеребец. Она обхватила шею доктора руками и прижалась к нему всем телом. Как глупо с его стороны считать себя стариком! Герти чувствовала худощавое мускулистое тело Рика и поняла, что возбуждает в нем желание, когда сквозь одежды ощутила у живота что-то твердое. Она испугалась и совсем растерялась.
        Герти знала, чего ей хочется, догадывалась, что Рик хочет того же, но никогда прежде она не подпускала к себе мужчину так близко и теперь испугалась. Но ведь она знала! Сколько раз ей приходилось выслушивать байки ковбоев о том, как они проводили время с женщинами и что при этом делали.
        Кляня себя за неуклюжесть, Герти прижалась к губам Рика в неловком поцелуе. Если между ними должно что-то случиться, пусть это случится сейчас! Дрожащими пальцами она расстегнула рубаху Рика и неловко погладила его грудь. Из боязни увидеть что-то непривычное Герти крепко зажмурила глаза и открыла их только после того, как Рик отстранил ее от себя.
        — Герти,  — взволнованно прошептал он.  — Может быть, не надо?
        — Надо, док.
        Отогнав прочь все сомнения и страхи, Герти заставила себя опустить руку и дотронуться до его естества, упорно пробивавшего себе дорогу на волю. Рик застонал, а Герти в страхе отдернула руку, решив, что сделала ему больно. Она напрягла свою память, пытаясь вспомнить, о чем еще говорили ковбои, хвастаясь своими любовными похождениями. Вспоминать ей пришлось недолго, потому что Рик взял инициативу на себя, и через минуту на полу уже лежали две кучки одежды, его и ее.
        — Открой глаза, Герти!
        С большой опаской она так и сделала. Ощущая взгляд Рика на своем лишенном покровов теле, Герти не знала, радоваться ей или печалиться. Она боялась, что Рик не обнаружит на ее теле тех выпуклостей, изгибов и прочих округлостей, которые так возбуждают в мужчинах желание. Герти знала, что у нее тощая мальчишеская фигурка, узкие бедра и маленькие груди. Она совершенно не походила на тех полногрудых и крутобедрых девиц, которых ей доводилось видеть в техасских салунах. Что будет, если док ее отвергнет?
        Страхи ее были напрасны. Телфорд увлек Герти к кровати, уложил на тиковый матрас и сам лег рядом. Они слились в томительном поцелуе, а руки Рика торопливо принялись обследовать изгибы ее тела. Ей стало щекотно, куда-то исчезла стыдливая неловкость за свои физические недостатки и за свою неопытность. Герти знала уже, что вот-вот превратится в настоящую леди.
        К тому времени, когда лицо Рика склонилось над ее лицом, Герти была более чем готова узнать, каково соединиться с мужчиной в любовном действе. Она была готова принять его в свое лоно и чувствовала, что если сейчас не произойдет то, чего она так долго ждала, она сойдет с ума.
        Сначала ей было больно, но боль проходила по мере того, как страсть охватывала их все с большей силой. Наконец, когда Герти уже не могла сдерживать рвущихся наружу стонов, внутри ее тела что-то взорвалось фейерверком небывалых ощущений, заставивших ее выгнуть спину и зайтись в крике.
        Потом они долго лежали рядышком, и Герти не могла припомнить времени, когда бы она чувствовала такое умиротворение и единение со всем сущим. Наконец-то она ощутила себя женщиной и впервые в жизни была рада, что родилась женщиной на свет. Рик притянул ее к себе и прошептал на ухо:
        — Спасибо, Герти.
        Почему-то слова эти показались Герти неуместными, но она поспешила отогнать любые сомнения. Возможно, сомнения дадут о себе знать завтра, но пусть это случится завтра, а не сейчас.

        Глава 18

        Приход августа ознаменовался новой жарой. Солнце палило нещадно, луга выгорели, а реки и ручьи обмелели. К вечеру небо затягивалось черными грозовыми тучами, сверкали молнии, но на землю не падало ни единой капли дождя.
        Ковбои, изнуренные непрекращающейся духотой, по большей части отмалчивались или вяло переругивались друг с другом. Даже всегда и со всеми приветливая Герти после возвращения на ранчо будто проглотила язык. Алекс и Бекка страдали от жары не меньше других и бесконечно ссорились между, собой.
        Только Фэй и Дрейка, казалось, не слишком допекала жара, превратившая долину в огнедышащую печь. Каждая минута, проведенная вместе, означала для них счастье, и они заключили молчаливый договор ничем не омрачать радости любить друг друга. Каждый вечер после ужина они встречались в гостиной. Фэй пела, а Дрейк аккомпанировал ей на рояле. Светлая мелодия лилась сквозь распахнутое окно в ночную тьму и бередила души устроившихся на ночлег ковбоев. В эти вечера они успели переговорить обо всем на свете: о детстве, о школьных годах, о родителях. Дрейк даже рассказал Фэй о Лариссе, а она о городах, в которых ей приходилось гастролировать, о жизни актеров и своих девичьих мечтах и планах. Они многое узнали друг о друге. Временами обоим казалось, что знакомы они долгие годы. В один из вечеров Дрейк осмелился затронуть тему, касаться которой оба старательно избегали.
        — Расскажи мне о Джордже,  — попросил он.
        Фэй вздрогнула и испуганно посмотрела на Дрейка.
        — Что именно ты хочешь услышать?
        — Все. Начни с того, как вы познакомились.
        — Наша труппа была на гастролях в Бостоне,  — начала Фэй, и взгляд ее устремился вдаль.  — Мы давали тогда «Укрощение строптивой», и я играла роль Бьянки. Тогда мне было семнадцать лет. Не знаю, как Джордж прокрался в тот вечер за кулисы. Я даже не помню, кто нас друг другу представил. Он просто появился в моей жизни, расточая комплименты, расхваливая мою игру, убеждая меня в том, что я достойна сыграть главную роль. А потом он сказал, что я очень красива.
        — Так оно и есть!
        Фэй покачала головой.
        — Нет, это Джордж был писаным красавцем. Он походил на ангела с золотыми волосами и голубыми глазами, а другой такой обаятельной и белозубой улыбки я больше ни у кого не встречала. Он мог заговорить любого, и я всегда шутила, что стоит ему захотеть, реки потекут вспять.
        — Ты его любила?
        — Да. По крайней мере, так мне казалось…  — Фэй на мгновение задумалась.  — Нет, все-таки я любила человека, которого выдумала себе сама, и который, как оказалось, мало походил на настоящего Джорджа. Я раскусила его достаточно скоро, через несколько месяцев после нашей первой встречи, в первые недели совместной жизни.
        Фэй замолчала, не, зная, о чем говорить дальше. Разве могла она рассказать Дрейку о разочаровании, постигшем ее на брачном ложе, о том, что ей никогда не доставляло удовольствия заниматься с Джорджем любовью, о том, как она всеми правдами и неправдами избегала его ласк. Фэй винила во всем себя, полагая, что с нею что-то не в порядке. Разве могла она рассказать Дрейку о грубости Джорджа, о жестоких эпитетах, какими он ее частенько награждал, и о том, как однажды он ее ударил. Тогда Фэй носила под сердцем Алекса и не могла работать. У них кончились деньги, и Джордж пришел в ярость, обвиняя во всех несчастьях только ее.
        Дрейк гладил ее волосы и задумчиво смотрел на огонек лампы.
        — Твой муж причинил тебе много боли,  — тихо произнес он.
        — Джордж стремился к легкой жизни и искренне считал, что все блага должны сыпаться с неба без всякого усилия с его стороны. Так оно и было до поры до времени. Но во мне он ошибся. Я не смогла дать Джорджу то, чего ему больше всего хотелось. Джордж женился на мне, рассчитывая, что я прославлюсь и сделаю его богатым, или по крайней мере, буду содержать его, пока он предается удовольствиям.
        Фэй замолчала, испугавшись, что Дрейк почувствует в ее словах горечь обиды.
        — Но он дал тебе Алекса и Бекку.
        Иногда Дрейк удивлял ее своей проницательностью.
        — Да, он подарил мне Алекса и Бекку.
        Дрейк взял Фэй за подбородок и заглянул ей в глаза.
        — Если дети этого пожелают, я стану для них отцом. Я буду любить их, как собственных детей.
        Сердце Фэй готово было разорваться. Она давно уже не надеялась, что сможет кому-то поверить, она твердо решила не открывать никому свое сердце, но Дрейку Фэй доверяла безоговорочно.
        — Я буду любить их так же, как и детей, которые появятся у нас с тобой,  — тихо сказал Дрейк и поцеловал ее в висок.  — Хочу, чтобы у Алекса и Бекки появилось множество братьев и сестер.
        Дрейк положил голову Фэй на колени и, наклонившись, приник к ее губам в долгом поцелуе. Фэй обхватила его шею руками и отдалась нахлынувшему желанию, которое мог удовлетворить только он.
        — Когда ты ждешь вестей из Калифорнии?  — прошептала она, открывая затуманенные страстью глаза.  — Когда мы сможем пожениться?
        — Не так скоро, как нам бы этого хотелось.
        Фэй провела ладонью по волосам Дрейка. Какие они у него красивые и приятные на ощупь. А сам он такой сильный, немного диковатый и даже страшный!
        — Ты разбудил во мне совершенно незнакомые чувства и заставил…
        Фэй замолчала. У нее перехватило дыхание, когда Дрейк дотронулся до ее левой груди и провел указательным пальцем вокруг соска. Ей невыносимо захотелось сбросить с себя одежду и ощутить на своей коже его прикосновение.
        — О, Дрейк! Я хочу тебя!  — выдохнула она и, сделав это признание, залилась краской стыда.
        Фэй видела, каких усилий стоит Дрейку сдерживать переполняющую его страсть.
        — Мне кажется,  — сказал он глухим голосом,  — тебе пора идти спать, иначе может случиться то, о чем мы будем потом сожалеть.
        — Никто не узнает,  — отчаянно прошептала Фэй.
        Дрейк погладил ее волосы.
        — Мы сами будем знать.
        — Но…
        Он прикрыл ее рот ладонью.
        — Я хочу, чтобы ты стала моей женой, а не любовницей.
        Фэй покраснела и опустила глаза. Всю жизнь она ловила на себе косые взгляды и слышала шепот за спиной только потому, что была актрисой, в общепринятом понимании — женщиной легкого поведения. Фэй себя таковой не считала, хотя при желании могла иметь сколько угодно поклонников. Но Дрейк Ратледж сводил ее с ума, и она могла позволить ему делать с собой все, что угодно, даже и не состоя с ним в законном браке. Фэй была готова забыть все моральные установки, за которые цеплялась в прошлом, если он этого захочет. Она знала, что Дрейк понимает и ценит ее готовность отдаться ему, и любила его за это еще больше. Дрейк не тот человек, который воспользуется ее слабостью.
        Дрейк нежно поцеловал ее, взял на руки и понес к лестнице. Еще раз поцеловав ее на прощание, он прошептал:
        — Спокойной ночи, Фэй.
        Фэй вспомнила, как Дрейк поцеловал ее впервые. Тогда он тоже отправил ее спать. Это начинает ей надоедать. А она-то думала, что Дрейк отнесет ее в свою спальню, и…
        — Иди спать, Фэй. Я не святой, а обычный человек.
        Странно, но Фэй вдруг чуть не рассмеялась, осознав силу своих женских чар.
        — Спокойной ночи,  — бросила она через плечо и, подобрав юбки, поспешила вверх по лестнице.

* * *

        Герти спрыгнула с кровати, выскочила за дверь и, упершись головой в ствол тополя, сунула палец в рот. Ее вырвало. За эту неделю Герти стошнило уже в пятый раз. Это начинало ее беспокоить и вовсе не потому, что она боялась заболеть, а потому, что придется обращаться за помощью к доку. Герти опустилась на траву и прислонилась спиной к дереву. Подобрав колени к груди, она положила на них голову и тихо застонала.
        Герти не могла припомнить, чтобы когда-нибудь в жизни она была так несчастна, как в этот последний месяц. Но винить в этом было некого, кроме себя. Ведь она добилась своего, а когда все случилось, ее начали мучать сожаления.
        На следующее утро после того, как Герти вкусила с Риком Телфордом радости любви, о существовании которых только догадывалась, она отвезла его в Дэд Хорс. Рик пожелал въехать на Мэйн-стрит в полном одиночестве, поблагодарил Герти за заботу, сказал, что у нее золотое сердце, и отправил ее на ранчо Джеггд Р.
        В последующие дни и недели, насколько знала Герти, салун Рик обходил стороной. Не появлялся он и в Джеггд Р. Герти начала подозревать, что любовь действительно зла. Легче вытащить из трясины застрявшую корову, чем выбросить из сердца Рика Телфорда или заставить его полюбить себя.
        В животе у Герти творилось что-то невообразимое. Она с трудом проглотила скопившуюся во рту горькую желчь и несколько раз глубоко вдохнула. Тошнота начала помаленьку проходить, и, почувствовав себя лучше, Герти встала с земли и шатаясь подошла к колодцу.
        Ей стало еще лучше после того, как она прополоскала рот и выплеснула в лицо пригоршню воды. Но головокружение не проходило. Для рэнглера опасно даже легкое недомогание, особенно, если он объезжает дикую лошадь. Вчера Паркер был свидетелем того, как она вылетела из седла и грохнулась оземь. Он подошел к ней, помог встать и осведомился о ее самочувствии. Герти придется уйти с ранчо, если управляющий решит, что она не может выполнять работу, для которой ее наняли.
        — Рано или поздно все равно придется к нему пойти,  — сказала Герти, зачерпнула еще одну пригоршню воды и выплеснула ее себе в лицо.  — Чем раньше, тем лучше!
        Может быть, при встрече с доком она больше к нему ничего не почувствует? Может быть, ей нужна была только ночь любви, и она ее получила? Может быть, ее вела не любовь, а похоть? Может быть… Не может быть!

* * *

        Рик стоял перед зеркалом и с тоской взирал на свое отражение. Повадно ли сорокатрехлетнему мужчине не первой свежести, далеко не красавцу, думать и мечтать о двадцатипятилетней девушке, да еще о такой, как Герти Дункан.
        Он намылил кисточку для бритья, вымазал пеной щеки и подбородок и принялся совершать ежедневный ритуал соскабливания щетины. С тех пор, как они спустились с гор, Герти в Дэд Хорс не появлялась, а Рику так и не представилась возможность отблагодарить ее должным образом. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы отдавать себе отчет в том, что она фактически спасла ему жизнь и сделала это именно тогда, когда он сам поставил на себе крест. За прошедшие несколько недель Рик многое передумал, переоценил и пришел к выводу, что ему пора круто менять свою жизнь.
        Закончив ритуал бритья, Телфорд ополоснул лицо водой, вытерся полотенцем и еще раз с неприязнью оглядел себя в зеркале.
        — Ты занимался с ней любовью!  — сказал он своему отражению.  — Ты воспользовался её доверчивостью. Ты — свинья! Может быть, Герти умеет ладить с лошадьми, но по части мужчин она наивнее ребенка. Ты использовал ее девичью влюбленность и утолил свой сексуальный голод. Где была твоя пустая голова?
        Телфорд закрыл глаза, с нежностью вспоминая, какой беззащитной показалась ему Герти в ту ночь при свете единственной лампы. Нет, тогда в хижине его вела не только страсть, но еще любовь и нежность.
        — Старый дурак,  — пробормотал Телфорд, отворачиваясь от зеркала.
        Он надел белую рубашку, заправил ее в брюки и, усевшись на край кровати, натянул ботинки.
        Он поедет на ранчо! Хватит прятаться подобно нашкодившему коту. Нужно уметь отвечать за свои поступки! Он попытается, как сумеет, отблагодарить Герти и доказать ей, что он ценит ее расположение.
        Телфорд был на полпути к кухне, когда услышал неуверенный стук в дверь. Распахнув ее, он чуть не упал от неожиданности, увидев на пороге Герти Дункан.
        — Доброе утро, док,  — сказала она с вызовом, глядя ему прямо в глаза.
        — Герти!  — Телфорд, казалось, съежился и стал меньше ростом.
        — Извини, что так рано.
        — Я уже давно на ногах. Я собирался сам приехать к тебе на ранчо. Заходи!  — Рик пропустил ее в дом.  — Хочешь кофе?
        Герти покачала головой.
        — Я здесь не с частным визитом, а по делу. Видишь ли, док, в последнее время я немного приболела и подумала, не сходить ли мне к врачу.
        Только теперь Телфорд обратил внимание на ее бледность и осунувшееся лицо. Нахмурившись, он взял Герти за локоть и повел в свой кабинет.
        — Что тебя беспокоит?
        Герти сбивчиво описала ему симптомы своего недомогания, а Телфорд, слушая ее, думал о том, как он соскучился по ее голосу, голубым глазам и лучезарной улыбке. Он успел привыкнуть к упрямству Герти, но не переставал удивляться ее неожиданным суждениям, которые она высказывала совершенно свободно. Телфорд соскучился по всему, чем была для него Герти Дункан.
        Только после того, как Герти замолчала, До сознания доктора дошёл смысл ее слов. Сначала он растерялся, но тут, же ощутил сумасшедшую радость. Герти была беременна!
        Телфорд вскочил со стула и подошел к окну. Ему нужно было собраться с мыслями перед тем, как сообщить Герти причину ее недомогания. Рик не мог знать, как она воспримет известие, и потому немного побаивался. Он набрал в легкие побольше воздуха и повернулся к Герти.
        Она смотрела на него округлившимися глазами. Губы ее дрожали.
        — Я умру, док? У меня рак? Поэтому я так мерзко себя чувствую?
        — Нет, Герти, не думаю.
        — Как ты собираешься меня лечить?
        — В этом нет необходимости, Герти,  — сказал Рик и подошел поближе.  — Кажется, я знаю, что с тобой.
        Герти выпрямилась и приготовилась храбро выслушать приговор.
        — Не тяни, док. Говори же!
        — Герти, по-моему, ты ждешь ребенка.
        Герти недоуменно посмотрела на него.
        — Моего ребенка,  — уточнил Телфорд.
        Она затрясла головой.
        — Ты ведь пропустила месячные?
        Герти все еще не понимала, о чем ее спрашивает Телфорд. Через несколько секунд щеки ее сделались пунцовыми, и она опять покачала головой. Телфорд опасливо приблизился к Герти и положил руку ей на плечо.
        — Думаю, нам следует поехать в Грин-Ривер Сити и найти там священника.
        У Герти отвисла челюсть. Она смотрела на Телфорда, как на сумасшедшего. Впрочем, так оно и было. Он никак не ожидал, что сделает Герти предложение, да еще при таких обстоятельствах. Еще больше удивил Телфорда тот факт, что он испытывал удовольствие при мысли о женитьбе на Герти.
        — Думаю, нам следует отправиться сегодня же. Нет, прямо сейчас!
        — Ты хочешь на мне жениться?  — спросила Герти наконец.
        Телфорд прикинул в уме.
        — Ты всего лишь на пятой неделе беременности. Люди вряд ли что-нибудь заподозрят, тем более что первого ребенка вынашивают, как правило, дольше обычного.
        — Понятно. Ты хочешь жениться на мне, чтобы спасти мою и свою репутации?
        — Если отправиться сейчас же, мы будем в Грин-Ривер Сити как максимум…
        — А я и не собираюсь ехать в Грин-Ривер Сити, док,  — заявила Герти и встала с кушетки.  — И не собираюсь выходить за тебя замуж.
        — Но ведь…
        Герти ткнула Телфорда кулачком в грудь.
        — Если бы меня волновало, что скажут обо мне люди, я бы не стала рэнглером и не жила бы на ранчо среди ковбоев. Если бы меня волновало, что скажут обо мне люди, я бы не потащила тебя в горы, чтобы ты там протрезвился. Так почему ты решил, что и сейчас мнение людей для меня что-то значит?
        — Но, Герти…
        Она опять ткнула его в грудь. Телфорд попятился. В глазах Герти блеснули слезы обиды.
        — Если ты вздумал жениться на мне только потому, что ты меня огулял, а теперь хочешь загладить вину, успокойся!
        — Подожди, ты меня не так поняла.
        — Я отлично все поняла.
        Герти еще раз толкнула доктора. Отступать дальше было некуда, Телфорд почувствовал спиной стену.
        — Наверное, ты хочешь отблагодарить меня за помощь. Не стоит благодарности! Мне не раз приходилось помогать бессловесным животным, но я еще не так отупела, чтобы выйти замуж за одно из них! И это мое последнее слово!
        Герти повернулась и вышла из кабинета, а доктор Телфорд так и остался стоять у стены, очумело глядя в пустой дверной проем. Она ему отказала! Эта дикая кошка сначала из кожи вон лезла, чтобы его охмурить, а теперь, добившись своего, дала ему от ворот поворот!
        Телфорд расхохотался. Он вдруг почувствовал себя молодым, сильным и красивым. Нет, он не допустит, чтобы такая удача, неожиданно подвалившая ему на старости лет, выскользнула из рук. Мисс Дункан может считать, что последнее слово осталось за ней, но он сделает все, от него зависящее, чтобы она изменила свое мнение насчет замужества. Последнее слово останется за ним!

* * *

        Август в Сакраменто… Жара, как в преисподней. В кармане несколько вшивых долларов, а протянуть надо еще неделю. Нет, тратить деньги на выпивку глупо! Завтра хозяйка потребует плату за комнату. А может быть, есть смысл заплатить ей натурой? Вдовушки обычно тают и прощают ему все, нужно только время от времени их ублажать.
        Ну и жара! Как во времена их неистовых постельных баталий с незабвенной Джейн. Сучка! Подлая сучка!
        С каким удовольствием он бы ее прикончил! Она заслужила смерть, как и та шлюха из бара, как и тот бродяга, с которым он поменялся одеждой. Нет, Джейн заслуживает смерти больше, чем они. Только попадись она ему…
        Что это? Ба, знакомая афиша! Труппа Раймонда Дрю дает «Укрощение строптивой». Вот так удача! А вдруг теперь судьба будет к нему более благосклонна? Сколько времени прошло? Может быть, Фэй все еще в труппе? Она должна принять его, как законная, так сказать, супруга, привыкшая во всем слушаться мужа.
        Теперь у него появятся деньги, он купит себе приличную одежду, но сначала нужно принять ванну и побриться. А потом он заведет себе шикарную девицу. Фэй, конечно, красавица, но в постели от нее толку мало; такое впечатление, что ей это вовсе не нужно.
        Он никогда не любил театра. Показное великолепие, приглушенный свет, скрывающий ветхость реквизита, все эти охи да ахи и заламывание рук! Тьфу!
        А кто это там так важно вышагивает? Да ведь это старина Дрю! Толстая задница!
        Какая неожиданная встреча, мистер Дрю. Как поживаете? Фэй с вами?
        Дэд Хорс? Где это, черт возьми?
        Бекка? Какая Бекка? Ах да, так зовут малышку. Говорите, заболела? Бедняжка!
        И последний вопрос, не богаты ли вы деньгами? Только на дорогу. Человек имеет право на воссоединение со своей семьей, тем более, когда его ребенок болен. Да, конечно, он догадывается, как ей было тяжело, пока он лез из кожи вон, чтобы заработать денег в Сан-Франциско.
        Очень любезно с вашей стороны, мистер Дрю, он возвратит деньги сразу же, как только немного разбогатеет.
        Старый ублюдок! Мог бы дать и побольше. Едва хватит на дорогу до Вайоминга. Поскорее из этого проклятого штата! Теперь, если он еще кому-то нужен, вряд ли они додумаются искать его в таком богом забытом месте, как Дэд Хорс, штат Вайоминг.
        Интересно, как встретит его Фэй?

        Глава 19

        Дрейк поспешно надорвал конверт, на котором отправителем значился Вильям Дриско из Калифорнии, и пробежал глазами письмо. Он намеренно пропустил слова приветствия, общие приятные воспоминания и выражения дружеских чувств. Его интересовало только одно: где находится Джордж Батлер. На середине второй страницы, исписанной мелким, неразборчивым почерком, он обнаружил то, что искал: «Мистер Батлер месяц назад был найден мертвым в Сан-Франциско. По всей вероятности, он был убит и ограблен. Ничего ценного при нем не обнаружено. Похоронен там же». Дальше Дрейк читать не стал. Итак, Джордж Батлер мертв! Никогда ранее смерть другого человека не вызывала в нем такого ликования. Эта смерть означала, что теперь Фэй свободна и вольна вступить в брак с кем угодно и когда угодно.
        С письмом в руке Дрейк выскочил из библиотеки и бросился на кухню, потом в гостиную. Фэй нигде не было. Он взбежал по лестнице на третий этаж и только тут вспомнил, что сегодня понедельник, а в этот день Фэй всегда затевала генеральную стирку. Как некогда Алекс, Дрейк съехал вниз по перилам — и выскочил на заднее крыльцо.
        — Фэй!  — закричал он, огибая угол дома.
        Она стояла перед бельевой веревкой с простыней в руках и прищепкой в зубах.
        — Это письмо от Дриско из Калифорнии!
        Фэй побледнела. Прищепка упала на землю. Она, казалось, этого даже не заметила.
        — Что он сообщает?  — спросила она чуть слышно.
        — Он сообщает, что ты стала вдовой!  — Дрейк схватил ее за плечи.  — И теперь мы можем пожениться!
        — Джордж умер?  — спросила Фэй, и в глазах ее блеснули слезы.
        Такой реакции Дрейк не ожидал.
        — По-видимому, его убили уличные грабители.
        Он уже сожалел, что не догадался проявить побольше такта, сообщая ей весть о смерти мужа. В тот момент Дрейк думал только о том, что смерть Джорджа Батлера означает для него лично. Но, как оказалось, для Фэй смерть мужа означала нечто гораздо большее.
        — Что я должна чувствовать? Это все так ужасно!
        Она бросила простыню в корзину с выстиранным бельем, подошла к краю обрыва и посмотрела на раскинувшуюся внизу долину. Дрейк остановился рядом с ней.
        — Мы были женаты десять лет, а я даже не знаю, когда он умер. Я впадаю в патетику, тебе не кажется?
        Дрейк молчал, не зная, что говорят в таких случаях.
        — Хорошо, если он умер сразу, а вдруг ему пришлось мучаться!
        — Фэй!  — Дрейк дотронулся до ее плеча.
        — Наверное, я бессердечная,  — продолжала Фэй, не слыша его.  — Хоть бы немного всплакнула!
        — Вовсе ты не бессердечная, Фэй,  — сказал Дрейк и обнял ее за плечи.
        — Нужно сказать детям. Бекка отца не помнит, а Алекс помнит хорошо.
        — Хочешь, это сделаю я?
        Фэй покачала головой.
        — Нет, я сама.
        — Тогда я пойду с тобой.
        Фэй на мгновение задумалась.
        — Хорошо, пусть будет по-твоему.
        Дрейк еще сжимал ее в своих объятиях, а в душу его уже закралось сомнение. Что, если Фэй любила Джорджа Батлера больше, чем сама о том догадывалась? Вдруг в свете полученного известия она передумает выходить за него замуж?
        — Дрейк,  — прошептала Фэй.  — Преподобный Арнольд в это воскресенье приедет в Дэд Хорс. Он может нас обвенчать.
        — Ты этого хочешь?
        — Но ты ведь сам говорил, что мы сможем обвенчаться, как только я буду свободна.
        Дрейк прижал ее к своей груди.
        — Я буду тебе хорошим мужем, Фэй.
        — Я знаю,  — прошептала Фэй прежде, чем он закрыл ей рот долгим и нежным поцелуем.
        Ближе к вечеру, после того, как Фэй сообщила детям весть о смерти их отца и о своем намерении выйти вторично замуж, она вывела из конюшни кобылу, предоставленную Дрейком в ее распоряжение, и выехала на прогулку. Фэй ехала вдоль реки, следуя ее изгибам, и размышляла о превратностях судьбы. Итак, Джордж мертв, а она свободна и может выйти замуж за Дрейка. В ее сердце не было печали по поводу смерти мужа, только легкое сожаление, будто умер совершенно чужой ей человек.
        Проведя около часа в седле, Фэй устроилась под деревьями, росшими у самого берега реки, и залюбовалась тихим течением вод, сверкавших в лучах заходящего вечернего солнца. Ее обступили воспоминания. Семнадцатилетняя девчонка, воспылавшая любовью к красавцу Джорджу Батлеру! Неужели это была она? Может быть, эта девушка — плод ее воображения или персонаж из пьесы?
        Фэй попыталась вспомнить, была ли она хоть один день счастлива с Джорджем. Да, когда Джордж ее еще обхаживал, она испытывала внутренний трепет всякий раз, когда видела его. Она с радостью встречала каждое новое утро и жила весь день в предвкушении встречи с ним. Да, она испытывала эти чувства, но это было так давно. Фэй казалось, что она всегда любила только Дрейка, даже в те далекие времена, когда его еще не знала.
        Теперь их ничто не сможет разлучить, никто не встанет на их пути к алтарю, никто не отберет у нее детей; не будет никакого судилища, скандала и грязных сплетен. В воскресенье она; станет женой Дрейка Ратледжа, и он не будет больше выпроваживать ее из гостиной с пожеланиями доброй ночи, а ей не придется больше спать в одиночестве. При этих мыслях Фэй охватило возбуждение. Как упоительно будет заниматься с Дрейком любовью! Она знала это, и ее тело жаждало ласк. Скорее бы пришло воскресенье! Ей не придется больше томиться желанием, в воскресенье она станет миссис Дрейк Ратледж.

* * *

        Герти стояла у ограды кораля и наблюдала за эволюциями гнедого жеребца, которого собиралась сегодня объезжать. Вид у нее был несчастный, и к работе душа не лежала. Больше всего ей хотелось сейчас залечь под кустом и спать, спать, спать…
        — Герти!
        Она обернулась и увидела спешащую к ней Фэй.
        — С тех пор, как ты вернулась на ранчо, мне все не удавалось переброситься с тобой словечком. Как доктор Телфорд?
        — С ним все в порядке.
        — А с тобой?
        — Со мной тоже.
        Герти отвернулась в сторону, испугавшись, что Фэй прочтет правду в ее глазах. С ней-то дело обстояла далеко не нормально.
        — Ты продолжаешь заниматься с книгами? Ведь ты делала такие успехи.
        — У меня не было на это времени.
        — Может быть, вскоре оно у тебя появится,  — сказала Фэй и дотронулась до ее плеча.  — Ты знаешь, что мы с Дрейком решили пожениться?
        — Да, знаю. Все только об этом и говорят. Я рада за тебя.
        Герти попыталась улыбнуться. Она действительно радовалась за Фэй и Дрейка. Они так друг другу подходят. Почти как Герти с доком! При этой мысли она чуть было не рассмеялась.
        — Я хочу попросить тебя об одолжении, Герти.
        — Все, что могу, я с радостью исполню.
        — Я хочу, чтобы ты была подружкой невесты и стояла рядом со мной во время венчания.
        Герти раскрыла рот от удивления.
        — Ты хочешь, чтобы я была твоей подружкой?
        — Да,  — улыбнулась Фэй.
        — Черт возьми, но я же не гожусь для пышных церемоний и имела возможность это доказать в День Независимости. Опять залезать в платье? Во всех этих рюшечках и оборочках я кажусь себе полной дурой!
        — Вовсе не обязательно быть в платье,  — рассмеялась Фэй.
        — Ты хочешь сказать, что я могу надеть на венчание свои лучшие штаны из телячьей кожи?
        — Именно это я и хочу сказать. Герти, ты всегда была ко мне добра, с первого дня моего пребывания на ранчо Джеггд Р. Ты опекала Алекса, когда у меня не было времени уследить за ним. Ты научила его обращаться с лошадьми.
        — Не стоит благодарности.
        — Ты — моя подруга, и я хочу, чтобы ты стала свидетелем на нашей с Дрейком свадьбе.
        Подруга? Герти почувствовала, что вот-вот разревется. Что бы сказала Фэй, если бы узнала, что ее подруга ждет ребенка? Герти мало волновало мнение окружающих, но все-таки…
        — Герти, ты уверена, что с тобой все в порядке?
        — Я же сказала, все нормально!  — разозлилась Герти.  — Что, по-твоему, со мной может случиться?
        Фэй удивленно подняла брови, но промолчала, а Герти тут же пожалела о том, что не сдержалась. Ей очень хотелось рассказать Фэй о своих проблемах, но она не знала, с чего начать. Кроме того, она всегда отличалась скрытностью и не привыкла посвящать Других в свои трудности.
        Будто почувствовав терзания Герти, Фэй подошла ближе и заглянула ей в глаза.
        — Ты можешь говорить со мной откровенно. Запомни это.
        Герти пожала плечами, будто ей и вправду было нечего рассказать Фэй.
        — Свадьбу мы назначили на воскресенье, а венчание состоится сразу после воскресной службы. Ты придешь?
        — Приду.
        — Спасибо, Герти.
        Фэй чмокнула ее в щеку и пошла к дому, а Герти смотрела ей вслед и думала, что уже сейчас могла бы сама быть замужем.
        Прошло три дня с тех пор, как Рик ошеломил Герти сообщением о ее беременности. Целых три дня, а он так и не показывался! Герти не на шутку встревожилась. Как же ей теперь жить? Беременная рэнглерша! Чушь! Как посмотрит на это мистер Ратледж? Он великодушно отпустил ее, когда нужно было спасать доктора Телфорда, но вряд ли он будет так же великодушен, если она не сможет больше работать по причине увеличения живота. А что делать с ребенком, когда он родится? Кто будет его нянчить, пока она на работе?
        Герти представила себе, как она держит на руках крохотное существо, своего будущего ребенка, и на сердце у нее вдруг потеплело. Ребенок, ведь это так чудесно! У нее будет собственный ребенок! Впервые за последние несколько дней Герти улыбнулась счастливой улыбкой.
        — Малыш,  — прошептала она.  — Не знаю, как у меня получится, но я позабочусь о тебе. Нам с тобой будет хорошо. Тебе и мне.

* * *

        По случайности или по сговору, но никто из ковбоев в этот вечер на ужин не пришел. Дрейк и Фэй сели рядом, а дети — по обе стороны стола. Настоящая семья! Фэй передала тарелку с бифштексами Алексу и посмотрела на чинно восседавшего во главе стола Дрейка.
        Она все еще не могла поверить своему счастью. Только вчера Фэй страшилась будущего и готовилась к борьбе. Только вчера она сокрушалась по поводу того, что не может отдаться Дрейку не только душой, но и телом, и мечтала о том времени, когда исчезнут все препоны, мешающие их соединению. И вот ее заветные мечты близки к осуществлению. В воскресенье она станет женой Дрейка Ратледжа, всего-то через шесть дней. Будущее рисовалось Фэй в самых радужных тонах.
        Она очнулась от своих мыслей и поймала вопросительный взгляд Дрейка.
        — О чем ты мечтаешь? Расскажи нам, помечтаем вместе,  — усмехнулся он.
        — Я постараюсь,  — улыбнулась Фэй.
        — Послушай, мама!
        — Что, Алекс?  — Фэй с трудом отвела взгляд от своего будущего мужа.
        — Я тут подумал…  — начал Алекс, уставившись в тарелку.
        — О чем ты подумал?
        — Ну, в общем, ты сказала, что после свадьбы мы можем называть мистера Ратледжа папой,  — он покосился на Дрейка.  — Я подумал, если он мой папа, то как я смогу работать у него рэнглером?
        Фэй вздохнула с облегчением, и, если бы не озабоченное выражение лица сына, она бы расхохоталась.
        — Спроси об этом у самого мистера Ратледжа.
        — Иди сюда, Алекс,  — сказал Дрейк серьезно и невозмутимо.
        Алекс встал со стула, подошел к Дрейку и остановился рядом с ним. Дрейк обнял его за плечи и привлек к себе.
        — Здесь, на ранчо Джеггд Р. найдется работа для всех, как для наемных рабочих, так и для членов моей семьи. В воскресенье я стану для тебя отцом, а ты для меня — сыном. Все мы будем одной семьей: ты, твоя мама, Бекка и я. А Джеггд Р. станет твоим домом. Ты сможешь заниматься здесь всем, что тебе по душе, потому что это ранчо будет твоим. Твоим и твоих братьев и сестер.
        — У меня нет братьев.
        — Надеюсь, когда-нибудь будут,  — улыбнулся Дрейк.
        Алекс кивнул и расплылся в улыбке.
        — Значит, я буду работать рэнглером, когда стану большим?
        — Конечно, ты будешь работать рэнглером.
        На душе у Фэй стало тепло, будущее казалось безоблачным.

        Глава 20

        Фэй проснулась в холодном поту, села и прижала руку к груди, пытаясь унять сердцебиение. Детали приснившегося ей кошмара уже отступили и ушли в подсознание, но впечатление пережитого во сне ужаса осталось. Она встала с кровати и подошла к распахнутому окну в надежде на то, что прохладный ветерок освежит и успокоит ее, но ночь была абсолютно безветренна. Деревья стояли без движения, а над ее головой завис тонкий серп полумесяца.
        Это из-за жары, успокаивала себя Фэй, ведь зной держится уже столько дней кряду. И бояться нечего. Ведь и раньше ей снились кошмары. Фэй вдруг страшно захотелось пойти в спальню Дрейка, лечь рядом и прильнуть к нему всем телом, как это часто делала Бекка, когда ей снились плохие сны. На сердце у Фэй не становилось легче, ей хотелось плакать.
        Повинуясь безотчетному страху, она выскочила из спальни, сбежала вниз по ступенькам и остановилась только у дверей спальни Дрейка. Она уже подняла руку, чтобы постучать, но передумала. Вместо этого Фэй вышла на крыльцо, пересекла лужайку и остановилась у обрыва. Только здесь она почувствовала легкое прохладное дуновение ветерка из долины. Фэй понемногу отдышалась и успокоилась. Причиной ночного кошмара стало переутомление, вызванное домашними делами и хлопотами по подготовке к свадьбе, утешала себя Фэй. И нечего пугаться!
        Еще никогда Фэй не чувствовала себя такой счастливой и спокойной, как в эти дни. Алекс и Бекка боготворили Дрейка. Сэди Голд организовала женщин Дэд Хорс в помощь Фэй, и те с удовольствием готовили угощение к свадьбе. Ковбои на ранчо наряду с поздравлениями отпускали иногда добродушные двусмысленности, но Фэй от всего этого была в полном восторге. Они были одной семьей: Паркер, Герти, Швед Свенсон, Дэн, Уилл и Джонни. За время пребывания на ранчо Джеггд Р. она успела всех их хорошо Узнать и полюбить. Теперь здесь ее дом, ее друзья, и с этим домом она связывает свое будущее.
        Теперь жизнь на сцене казалась Фэй чем-то далеким и нереальным, словно кто-то другой выходил на подмостки, играл в шекспировских пьесах и кланялся зрителям. Ее новая жизнь была сопряжена с многими трудностями, хлопотами по дому, уходу за детьми, но каждый вечер, когда Фэй укладывала детей спать и видела здоровый румянец на их щеках, она чувствовала себя бесконечно счастливой.
        А вечера в обществе Дрейка! Что это были за вечера! Фэй наслаждалась каждым мигом их общения, каждым поцелуем, на которые не скупился Дрейк. Ее любовь росла с каждой минутой, а счастье казалось безбрежным.
        Эти мысли помогли Фэй забыть приснившийся кошмар, и снова перед ней забрезжило счастливое будущее, наполненное любовью и домашним уютом. Она повернулась к дому, возвышавшемуся над верхушками деревьев и нашла окно своей спальни. Через несколько дней она переедет вместе с вещами на этаж ниже и станет хозяйкой в спальне Дрейка Ратледжа. Через каких-то несколько дней она станет его женой…
        Фэй охватила дрожь, но задрожала она вовсе не от страха после страшного сна или прохлады» поднимавшейся из долины. Воображение нарисовало ей сладостный миг соединения с любимым мужчиной.
        — Через несколько дней, прошептала Фэй в предвкушении любовных объятий.  — Всего через несколько дней…

* * *

        У него не осталось никаких сомнений в том, что Герти упряма, как те дикие жеребцы, которых она усмиряла. В противном случае, будь у нее хоть капля здравого смысла, она уже нашла бы случай повидаться с ним. Рик Телфорд в сердцах прошелся кнутом по крупу ни в чем не повинной лошади. Поднимая тучи пыли, его коляска неслась по дороге на ранчо Джеггд Р.
        Телфорд ухмыльнулся в предвкушении бурной сцены, которую ему, конечно же, устроит Герти. Но чувствовал он себя на удивление легко и уверенно. Разумеется, нелегко будет заставить Герти одуматься и убедить выйти за него замуж. Он вообще сомневался, что Герти способна кому-то в чем-то уступить.
        Телфорд вскинул голову и посмотрел на голубое небо. В вышине над ним парил одинокий орел, высматривающий добычу. Солнце едва успело высушить капли росы на увядшей траве, и утренний воздух был еще напоен чистотой и свежестью.
        Коляска Телфорда взлетела на пригорок, и он услышал доносившийся со стороны ранчо восторженный мальчишеский крик. Не так давно подобные звуки, достигавшие его ушей, вряд ли проникали в его сознание, вечно занятое мыслями о выпивке. Даже в другие, более светлые времена, когда Телфорд вел трезвый образ жизни, частенько его мысли заклинивало на выпивке, и ему стоило большого труда справиться с собой и не пойти на поводу у пагубного пристрастия. Теперь совсем другое дело! И за это он должен благодарить Герти Дункан, хотя плевать ей на любые изъявления благодарности. Герти не понимает, что чувство благодарности за спасение от виски и любовь, которая поселилась в его душе, вещи разные.
        Она носит под сердцем его ребенка! Надо же случиться такому чуду! Всего пару месяцев назад он тешил себя надеждой на то, что в скором времени Нэнси и Джеймс сделают его дедушкой, и вот на тебе! Теперь они лежат на кладбище, а он готовится стать отцом. С беременностью Герти, казалось бы, наглухо запертая дверь распахнулась вновь, и жизнь приобрела для него новый смысл. Чудеса, да и только!
        Вдали замаячила усадьба Ратледжа, и через минуту Телфорд увидел Герти. Она гарцевала верхом на лугу за конюшней и кричала что-то Алексу, который медленно проезжал на лошади между вбитых в землю колышков. Телфорд пустил лошадь рысью. Он не знал, как отреагирует Герти на его появление и захочет ли она его выслушать. В последний раз он невольно обидел ее и чувствовал себя из-за этого ужасно виноватым. Он готов был признать свою неправоту и попросить у нее прощения.
        В этот момент Герти повернула голову и увидела приближавшуюся к ним коляску доктора. Улыбка слетела с ее лица и сменилась выражением хмурой настороженности.
        Телфорд натянул поводья, коляска остановилась, и он выпрыгнул на землю.
        — Доброе утро, Алекс!  — помахал он рукой мальчику.
        Алекс махнул рукой в ответ и продолжил прерванное появлением доктора занятие. Телфорд повернулся к Герти. Она уже спрыгнула с лошади и стояла рядом с ней, подбоченясь и сдвинув шляпу на затылок. Ее короткие темные волосы блестели на солнце, а сквозь загар успел проступить предательский румянец.
        — Ты не приезжаешь в город, Герти.
        — Я была очень занята,  — проронила она и отвернулась.
        — Так занята, что даже не удосужилась послать о себе весточку?
        Герти будто не слышала.
        — А я по тебе соскучился и приехал поговорить.
        — Не знаю, о чем нам еще говорить, док. Мы ведь все друг другу сказали.
        — Пожалуйста, называй меня просто Рик.
        Герти пожала плечами, а Телфорд лихорадочно соображал, о чем говорить дальше.
        — Герти,  — начал он неуверенно и с ужасом почувствовал, что на него напало полное косноязычие.  — Я совершал ошибки… Все эти годы. Никто от них не застрахован. Я потерял жену и сына, растерял пациентов. Я не хочу совершить еще одну ошибку. Теперь уже с тобой.
        В глазах Герти сверкнула обида. Телфорд поспешил объясниться.
        — Нет, ты опять меня не так поняла. Я боюсь потерять тебя!  — Телфорд крепко сжал ее руку.  — Здравый смысл подсказывает мне, что я для тебя слишком стар, но к черту здравый смысл. Я хочу, чтобы мы были вместе, Герти.
        — Почему?
        — Вовсе не потому, что на мне лежит вина. Да, я воспользовался твоей невинностью там, в горах, но не раскаиваюсь в этом. И не потому, что ты беременна, хотя я хочу, чтобы у ребенка был отец.  — Рик приблизился к Герти вплотную.  — И не потому, что я благодарен тебе за то, что ты вытащила меня из салуна и спасла жизнь, которую я считал конченной. Теперь я рад тому, что не умер за столом перед бутылкой с виски.
        Телфорд приблизил свое лицо к лицу Герти настолько, что ощутил на щеке ее дыхание.
        — Тогда почему, док?  — хрипло спросила Герти.
        Телфорд коснулся губами ее губ, взял ее лицо в свои ладони и прошептал:
        — Потому, что я тебя люблю.
        Герти тихо выругалась, засунула большие пальцы за пояс брюк и посмотрела туда, где Алекс, не подозревавший, что творится в душе мисс Дункан, учился править лошадью.
        Черт возьми, как ей теперь поступить? Она уже убедила себя в том, что Рик Телфорд ей не нужен, что она сможет прожить и без него и что жена из нее никудышная. Как же ему ответить?
        — Выходи за меня замуж, Герти,  — сказал Телфорд, избавив ее от необходимости отвечать сразу.  — Я прошу тебя об этом вовсе не из-за ребенка или чего-то там еще.
        — А если бы не было ребенка, док?
        — Я бы все равно сделал тебе предложение. Скажи, Герти, я тебе не безразличен?
        — Посмотри на меня получше, док. Какая я жена? Я ношу штаны, курю табак и объезжаю диких лошадей. Я живу в бараке вместе с кучкой потных и вонючих ковбоев. Говорю я неправильно, читать-писать не умею. Какая из меня жена, да еще жена доктора?
        Телфорд улыбнулся и понимающе кивнул головой.
        — Тогда зачем ты сделала все, чтобы поймать в свои сети именно доктора?
        Герти почувствовала, что вот-вот расплачется. Такого с ней не случалось даже в худшие времена. Какой ты рэнглер, если глаза у тебя на мокром месте? Ковбои перестали бы считать ее за своего парня, если бы она хоть раз позволила себе всплакнуть. Это Герти усвоила еще в пору своей юности.
        — У меня в голове все перемешалось,  — пробормотала она смущенно, но Телфорд понял, что может уже торжествовать победу.
        — Я знаю,  — воодушевился он.  — У меня тоже такое было, но сейчас мне все ясно и понятно. Выходи за меня замуж, Герти, и все тут.
        Сердце Герти готово было выпрыгнуть из груди, ноги едва держали ее, а к горлу подступил комок. И все же Герти нашла, что ответить.
        — Если я соглашусь, док, ты скоро об этом пожалеешь.
        — Вряд ли,  — рассмеялся Телфорд, поцеловал ее еще раз и тем самым сломил последние остатки сопротивления.
        — Хорошо, док,  — вздохнула Герти, когда Телфорд оторвался от ее губ.
        — Рик,  — поправил он.
        — Ладно, пусть будет Рик,  — согласилась Герти.  — Так вот, док, я выйду за тебя замуж, но только потом не говори, что я тебя не предупреждала.
        — Хорошо.
        — И пусть никто ни о чем не знает, пока не закончится эта суматоха со свадьбой Фэй и мистера Ратледжа. И еще. Мы просто поедем в Грин-Ривер Сити и тихо там обвенчаемся.
        — Хорошо.
        Герти нахмурилась.
        — Что ты все заладил: хорошо да хорошо? Нельзя же быть таким покладистым!
        — Хорошо, Герти,  — расплылся в улыбке Телфорд.
        Герти снова чертыхнулась, подошла к лошади и, не воспользовавшись стременем, запрыгнула в седло. Собрав в кулак поводья, она повернулась к Телфорду.
        — Не рассчитывай, что ради тебя я изменю своим привычкам. Принимай меня такой, какая я есть.
        — Хорошо, Герти.
        — Тьфу, опять это «хорошо»!
        Герти смотрела на Телфорда и все еще не верила в то, что скоро станет женой доктора. Как доку удалось ее уломать? Герти помянула недобрым словом тот дождливый летний день, когда она осознала, что неравнодушна к Рику Телфорду. Она прокляла тот день, когда попросила Фэй Батлер научить ее дамским штучкам, и ту ночь, когда впервые познала любовь. А ведь без этого всего жилось гораздо легче.
        Вздохнув, Герти развернула лошадь и поскакала к реке.

* * *

        Джордж Батлер не любил путешествовать в общих вагонах, где обычно ездят бедняки и эмигранты, у которых не хватает денег на билет в пассажирском вагоне. Когда они с Джейн перебирались на Запад, ехали они в шикарном «Сильвер Паласе». В их распоряжении было отдельное купе с розовыми, отделанными по краям золотом портьерами, а ноги их ступали по пушистому ковру. В общем вагоне стоял только ряд деревянных скамей, слишком коротких, чтобы на них можно было улечься, в углу находился общий для мужчин и женщин туалет, а в другом углу — дровяная печь. Никаких тебе портьер, ковров и кроватей! Полное отсутствие комфорта! Выехав в полдень из раскаленного Сакраменто, где температура доходила до ста с лишним градусов по Фаренгейту, поезд прибыл в Тракки около полуночи. Здесь температура упала до пятидесяти градусов, и Батлер, испугался, что замерзнет насмерть.
        Два дня спустя поезд выехал из города мормонов Огдена и двинулся через пыльные равнины Юты. По общему согласию, пассажиры не открывали окон, опасаясь едкой пыли, раздражавшей глаза и дыхательные пути.
        Пыль и жара, жара и пыль… Пейзаж за окном удручал своим однообразием, но Батлер предпочел смотреть в окно, лишь бы не отвечать на бесконечные вопросы назойливой беззубой старухи, сидевшей рядом с ним. Час за часом, пока поезд тащился по безлюдным плоским долинам, пересекал мутные потоки и пробирался по узким каньонам, Батлер, изнывая от тоски, пялился в окно на безрадостный пейзаж, усугублявший его раздражение.
        Единственное, что поднимало его настроение и скрашивало это утомительное путешествие, было предвкушение того удивления, с каким встретит его Фэй, когда он наконец доберется до Дэд Хорс. Раймонд Дрю поведал ему о том, что девочка, как бишь ее имя, серьезно заболела. К этому времени она, возможно, умерла, а это обстоятельство создало бы для него дополнительные проблемы.
        Нет, вовсе не потому, что он такой любящий отец. Он никогда не желал иметь детей, которые бы путались у него под ногами. Но если девчонка умерла, то Фэй и Алекс могли уже уехать из города, а это не входит в его планы. Нет, конечно же, Фэй все еще торчит в этой дыре. Раймонд Дрю утверждал, что ему бы стало известно, если бы Фэй поступила в какую-то другую труппу. Нет, он чувствует, что Фэй еще в Дэд Хорс, а предчувствия пока его еще не обманывали.
        Батлер ухмыльнулся своему отражению в окне. Как она удивится и обрадуется! Наверное, за эти два года она выплакала по нему все глаза. Стоит подумать о том, как повеселей отпраздновать воссоединение Батлеров.
        Да, сэр, Фэй очень удивится, увидев его на пороге.

        Глава 21

        29 августа 1886 г.
        Дэд Хорс, Вайоминг.

        Сегодня я выхожу замуж. Сейчас утро, и я сижу за столом в своей спальне на третьем этаже этого дома. Солнце только встает из-за горизонта. Небо на востоке порозовело, а на западе оно все еще темно-синее. Алекс и Бекка спят в соседней комнате. В доме тихо, кроме меня, еще никто не встал.
        Прошел целый год с тех пор, как я в последний раз брала в руки этот дневник. Я не знаю, что заставило меня встать сегодня пораньше и записать свои мысли. Наверное, через много лет, когда я буду старухой, я раскрою этот дневник, прочту эти строки и вспомню себя молодой женщиной, влюбленной и счастливой.
        Да, я люблю и любима, и счастью моему нет предела.
        Оглядываясь назад, в тот день, когда я получила известие о смерти Джорджа, я стыжусь того, что не смогла заставить себя пролить по нему хоть слезинку. Наверное, это потому, что пока Джорджа не было со мной, его образ стерся в моей памяти. Теперь рядом со мной Дрейк, живой и настоящий, и я готова связать с ним свою дальнейшую судьбу.
        Иногда мне в голову приходит мысль, что счастье, построенное на чьей-то смерти, не может быть долговечным, и в конце концов я буду наказана. В такие моменты сердце мое сковывает страх, и я спешу занять себя каким-нибудь делом. Неужели я, Фэй Батлер, заслужила то счастье, которое мне подарил Дрейк Ратледж?
        Целая неделя была занята приготовлениями к свадьбе. Хочется, чтобы все это поскорее закончилось. Мне не терпится стать законной супругой Дрейка Ратледжа, хотя в сердце я давно стала ею.
        Вчера вечером, как это вошло у нас в привычку в последнее время, мы встретились в гостиной. Уже не в первый раз Дрейк держал меня в объятиях и шептал слова любви. Я изнемогала от желания, но неужели я должна стыдиться своих мыслей и чувств? Нет, мне стыдиться нечего, даже если другие меня осудили бы. Ведь все это так естественно.
        Сегодня ночью я почти не спала. Время тянется до обидного медленно. Когда, наконец, наступит долгожданный миг, и я стану миссис Дрейк Ратледж? Разве я думала, что смогу когда-нибудь полюбить? Разве думала, что полюблю всем сердцем? Это просто невероятно!
        Сегодня для всех нас начнется новая жизнь. Не только для меня и детей, но и для Дрейка тоже. Я смотрю на него в последние дни и не могу вспомнить того мрачного молчуна, каким он показался мне при первой нашей встрече. Ларисса Дирборн… Именно благодаря ей я встретилась с Дрейком. Конечно, эгоистично с моей стороны быть благодарной той, которая заставила Дрейка так страдать, но из этих страданий он вышел другим человеком, и этого человека я полюбила.
        И вот пришел долгожданный день. Первые лучи солнца заиграли на стене моей спальни. Где-то запели малиновки, будто радуясь вместе со мной наступающему дню. Это будет незабываемый день!
        Я немного перешила мое любимое платье, золотистое с коричневыми полосами. Сэди подарила мне фетровую шляпку с султаном, которая очень подходит к моему платью. Кроме того, сегодня я надену коричневые замшевые перчатки. Вот и весь свадебный наряд. Понравлюсь ли я Дрейку? Меня никогда не интересовало, что думают окружающие о моей внешности, но Дрейку я хочу понравиться.
        Из соседней комнаты доносятся голоса. Это проснулись дети, и мне пора заканчивать. Сегодня — моя свадьба, и потом — наша с Дрейком первая брачная ночь.

* * *

        Дрейк взбежал по ступенькам на третий этаж и остановился у дверей Фэй. Уже сегодня вечером она обоснуется в его спальне, и необходимость подниматься на третий этаж отпадет сама собой. Дрейк забарабанил в дверь.
        — Фэй, это я!
        — Входи.
        Дрейк повернул ручку и распахнул дверь. Фэй стояла перед зеркалом и примеряла шляпку. Дрейк замер на месте, шепча ее имя как молитву. Такой красивой он ее еще не видел. Дело было даже не в великолепном наряде, а в выражении ее лица, в блеске зелено-голубых глаз и грациозных движениях. Фэй была прекрасна, и Дрейк не находил слов, чтобы выразить свое восхищение.
        Он протянул Фэй кожаный футляр.
        — Это тебе.
        — Еще один подарок,  — вздохнула Фэй и покачала головой.  — Ты меня уже избаловал подарками, а что будет дальше?
        — Открой это, Фэй,  — сказал Дрейк.  — А баловать тебя я буду и дальше.
        Фэй подняла крышку и восхищенно ахнула.
        — Дрейк…
        — Оно принадлежало моей матери.
        — Я не могу,  — покачала головой Фэй.
        — Я хочу, чтобы ты его надела.
        Фэй достала из футляра золотое ожерелье, украшенное топазами в форме слезинок.
        — Ожерелье подойдет к твоему платью,  — сказал он, но Фэй уже видела это сама.
        — Как будто его специально кто-то подбирал,  — прошептала Фэй скорее себе самой, чем Дрейку.
        — И сделал это кто-то свыше,  — сказал Дрейк и обнял ее за плечи.  — Это лишний раз подтверждает, что встреча наша не была случайной.
        — Знаешь, Дрейк, для счастья мне вовсе не нужны подарки.
        — Я знаю. Но это необходимо мне,  — улыбнулся Дрейк и поцеловал ее обнаженное плечо.  — Кажется, нам пора ехать. Возьмем детей, и в город!
        — Дрейк,  — тихо сказала Фэй.  — Я так счастлива. Все, что сейчас происходит, кажется мне чудесным сном. Я уже не надеялась когда-нибудь полюбить. Иногда мне кажется, что я вот-вот проснусь, и все исчезнет. Для одной женщины этого счастья слишком много. Я боюсь, что тебя у меня отнимут…  — глаза Фэй наполнились слезами.  — Я была плохой женой Джорджу. Он говорил, что я холодна, как рыба, и потому искал утешения с другими женщинами.
        Дрейк заключил Фэй в свои объятия.
        — Ты можешь быть кем угодно, только не холодной рыбой. Не бойся, никто нас не разлучит. Я буду с тобой, что бы ни случилось.
        Фэй всхлипнула и улыбнулась виноватой улыбкой.
        — Это нервы!
        — Я знаю,  — сказал Дрейк и взял ее под руку.  — Пора, миссис Батлер. Еще пара часов, и ты станешь миссис Ратледж.

* * *

        Собрались все: Герти Дункан и ковбои с ранчо Джеггд Р., Сэди и Джозеф Голд с детьми, Рик Телфорд, О’Рурки и Хорны, подружки О’Коннелл и Эшли, приковылял на деревянной ноге бравый почтмейстер Джед Смит.
        Под деревьями на берегу реки уже были расставлены скамейки, там же толпились, возбужденно переговариваясь, чуть ли не все жители Дэд Хорс, облачившиеся по этому поводу в свои лучшие одежды.
        У самой кромки воды оживленно беседовали преподобный Арнольд и Дрейк Ратледж. Выглядел Дрейк в новом черном костюме, белой сорочке и перчатках великолепно. За все годы работы в театре Фэй не встречала более элегантного мужчины, даже в претендующих на аристократичность городах восточного побережья.
        Герти нарядилась на свадьбу в свои лучшие кожаные штаны, отделанные по швам бахромой, и такую же куртку. Она не поленилась вымыть утром голову, и теперь ее волосы блестели и переливались на солнце. Герти беспрестанно смеялась и выглядела чуть ли не счастливее самой невесты. Это дало повод Фэй заподозрить, что Герти от нее кое-что утаивает. Она собралась было выведать у Герти ее секрет, но в это время подбежала Бекка.
        — Мама, преподобный Арнольд сказал, что уже пора. Нам нужно идти.
        У Фэй закружилась голова, во рту мгновенно пересохло. Пора! Сейчас произойдет событие, которое в корне изменит ее жизнь. Неужели это ей не снится?
        — Что с тобой? Нам пора!  — встревожилась Герти.
        — Все в порядке!  — Фэй взяла букетик полевых цветов, которые они с Беккой нарвали по дороге в Дэд Хорс.  — Я готова.
        Герти и Бекка вышли из дверей отеля первыми. Немного поколебавшись, Фэй последовала за ними на залитую солнцем лужайку. Она увидела Дрейка.
        Дрейк! Ее будущее! Ее счастье!

* * *

        Из окна своего гостиничного номера Джордж увидел, как на лужайку вышла Фэй. Он узнал ее, хотя лица не было видно. Спутать Фэй с другой женщиной было невозможно. Разве есть у кого-нибудь еще такие чудесные каштановые волосы?
        Итак, Фэй думает, что сейчас станет женой другого. Ну, это мы еще посмотрим! Подумать только, а ведь он мог приехать в этот вшивый городишко днем позже! Регистрируясь вчера у хозяйки отеля, Джордж не преминул спросить, знает ли та Фэй Батлер.
        — Конечно,  — ответила она.  — Кто ее здесь не знает? А вы, наверное, приехали на свадьбу? Как это чудесно! Завтра Фэй станет женой мистера Ратледжа. Говорят, он очень богат. У него огромное ранчо. Скажу по секрету, я его немного побаиваюсь, но мы все должны быть ему благодарны по гроб жизни, ведь мистер Ратледж хочет спасти наш город. Когда здесь пройдет железная дорога, для Дэд Хорс настанут новые времена, времена процветания. Хвала Господу за то, что он не оставил нас.
        Джордж хотел было зарегистрироваться под именем Харварда, под которым жил все это время с тех пор, как покинул Сан-Франциско, но передумал. В регистрационной книге он нацарапал собственное имя: Джордж Батлер.
        — Батлер?  — удивилась О’Коннелл, увидев подпись.  — Вы ее родственник?
        — Да. Но Фэй не знает, что я здесь. Я хочу преподнести ей приятный сюрприз,  — сказал Джордж и одарил простодушную Клэр одной из своих чарующих улыбок.  — Вы ведь мне в этом поможете, миссис О’Коннелл?
        Тогда Джордж еще не знал, что именно он предпримет, но, увидев Фэй, идущую по проходу между двумя рядами грубых деревянных скамей, он принял молниеносное решение. Мистер Ратледж, вот кто обеспечит ему безбедное существование! Нельзя допустить, чтобы эти двое обвенчались. В этом случае ему придется иметь дело с законом, а общение с его представителями не сулило Джорджу ничего хорошего.
        Если даже рыбка сорвется, у него останется жена, которая поддержит его материально, и город, где его никто не знает и никто не станет преследовать.
        Джордж отряхнул свой пропитавшийся дорожной пылью пиджачок, смочил руку и зачесал назад волосы. Быстрый взгляд в зеркало сказал ему, что выглядит он вполне презентабельно.
        — Совсем не плохо для почившего муженька,  — ухмыльнулся Джордж.

* * *

        — Дорогие мои…
        Фэй едва слышала разглагольствования преподобного Арнольда о святости союза мужчины и женщины, о взаимных обязательствах, которые накладывает на супругов брак, о любви и привязанности, которые должны сопутствовать им в совместной жизни. Сердце ее стучало в бешеном ритме. Через несколько минут она станет женой Дрейка! Фэй не интересовали рассуждения преподобного Арнольда о таинствах брака, ей хотелось одного — чтобы церемония поскорее закончилась.
        — Если у кого-то есть веские причины воспрепятствовать тому, чтобы эти двое…
        — У меня есть такая причина!
        Наступила гробовая тишина. Где-то завыла собака. В толпе присутствующих кто-то громко всхлипнул. На единственное ужасное мгновение взгляды Фэй и Дрейка встретились, и он повернулся в сторону говорившего. Фэй же была не в силах шевельнуться; ей показалось, что у нее перестало биться сердце.
        — Кто вы, сэр?  — спросил преподобный Арнольд неодобрительно.
        — Я — муж невесты.
        По толпе гостей пробежал шепоток, а Фэй почувствовала, что ей не хватает воздуха. Нет, не может быть! Откуда ему здесь взяться?
        — Фэй, дорогая, разве я не твой муж?
        Она медленно повернулась, все еще не в силах поверить в реальность происходящего. Но это был не кошмарный сон, она увидела Джорджа, стоявшего на возвышении за толпой гостей. Конечно, он похудел и обносился, но это был он. Все такой же самоуверенный, высокий и светловолосый. Джордж, ангел мести, возвратился из царства теней. Как это на него похоже, подумала Фэй, чувствуя, что с ней сейчас может случиться истерика.
        Пальцы Дрейка стиснули ее локоть. Она взглянула ему в глаза и прочла в них боль. Ей захотелось прижаться к его груди и не отпускать до скончания века.
        Непоправимое случилось. Именно это Фэй видела в своем ночном кошмаре. Они подошли к дверям рая, но двери эти захлопнулись перед ними. Она нашла Дрейка только для того, чтобы его потерять. Но в его взгляде Фэй вдруг увидела нечто, что прогнало ее страхи. Дрейк — здесь, он рядом с нею. Когда они вместе, им не страшны никакие напасти. Фэй хотела развестись с Джорджем, и она разведется с ним, а Дрейк ей в этом поможет. Не нужно ничего бояться. Все образуется. Фэй и Дрейка свела вместе сама судьба, и они смогут противостоять всем превратностям, они развеют этот кошмар.
        Тем временем Джордж уже шел уверенной походкой между рядами скамей и протягивал к Фэй руки.
        — Кажется, я прибыл как раз вовремя. Опоздай я хоть на немного, и у тебя, дорогая, было бы сразу два мужа. Не многовато ли для одной женщины?
        Дрейк выступил вперед.
        — Что вам нужно, Батлер?
        — А вот и разъяренный жених!  — Джордж самодовольно усмехнулся.  — Какая пикантная ситуация! Все тот же вечный любовный треугольник!
        — По нашим сведениям, вы уже несколько месяцев как мертвы.
        — Однако ваши сведения оказались, ложными. Как вы можете убедиться, я жив и здоров,  — заявил Джордж, поворачиваясь в сторону застывшей в ожидании развязки толпы.  — Может быть, мы найдем другое место, где можно обсудить проблему без свидетелей?
        Фэй хотела хоть что-то сказать, но на ум ничего не шло. Джордж улыбнулся ей своей чарующей улыбкой и повернулся к Алексу и Бекке, сидевшим на передней скамье.
        — А вот и мои детки! Смотри-ка, как они подросли! Джордж присел на корточки и поманил детей к себе.  — Идите же, обнимите своего папочку!
        Фэй охватил ужас. Вот этого она боялась больше всего. Она вдруг с поразительной ясностью поняла ход мыслей Джорджа и его намерения. Фэй встала между ним и детьми.
        — Оставь их в покое, Джордж,  — прошептала она умоляюще.  — Пожалуйста!
        — Ничего не понимаю,  — удивился Джордж и поднялся на ноги.  — Ведь я вернулся в свою семью.
        — Что тебе нужно, Джордж?
        Он изобразил на лице крайнее удивление.
        — Неужели непонятно? Я здесь, чтобы быть рядом с тобой, моя дражайшая супруга и с детьми.
        Глаза Фэй наполнились слезами.
        — Ты лжешь,  — прошептала она так тихо что слышал ее только Джордж.
        — Ты оскорбила меня до глубины души!  — Джордж театральным жестом прижал руку к груди.  — И тем самым сразила меня наповал.
        Фэй вдруг почувствовала головокружение, словно попала в водоворот, выбраться из которого не было никакой надежды. Она покачнулась, но ее подхватил подоспевший вовремя Дрейк.
        — Мне кажется, мистер Батлер прав. Нам следует обсудить все без свидетелей,  — Дрейк обернулся к священнику.  — Извините, преподобный Арнольд, но церемонию можно считать законченной. Алекс, Бекка, прыгайте в коляску!
        Фэй почувствовала огромное облегчение, увидев, как дети припустили бегом к стоявшему поодаль экипажу. Бегите, бегите и прячьтесь, кричало ее сердце.
        — Пошли, Фэй!  — Дрейк обнял ее за плечи.
        — Прошу прощения, сэр, но…  — начал Джордж.
        Дрейк остановил его ледяным взглядом.
        — Прошу вас следовать за нами в наш дом.
        — Но у меня нет коня!
        Дрейк окинул взглядом притихшую толпу.
        — Паркер, позаботься о коне для мистера Батлера.
        Дрейк помог Фэй влезть в коляску и сел рядом с ней на переднее сиденье.
        — Мама!  — позвала Бекка, как только коляска тронулась.  — Алекс говорит, что этот дядя — мой папа. А я думала, что моим папой будет мистер Ратледж.
        Фэй едва сдерживала рыдания.
        — Я буду твоим папой,  — отозвался Дрейк.  — И очень скоро.
        Он хлестнул кнутом лошадей, и экипаж помчался вперед. По дороге все молчали. Фэй не знала, едет ли за ними Джордж, но оглянуться назад боялась.
        Самое страшное случилось. Теперь Джордж отберет у нее детей. Джордж всегда очень хорошо знал свои права. Нет, это невозможно! Дрейк его остановит! Дрейк не позволит ему лишить ее детей.
        Но как может Дрейк остановить Джорджа? Ведь Джордж — отец Алекса и Бекки. Если он… Нет, они что-нибудь придумают! И надо же было такому случиться в самый, казалось бы, счастливый день в ее жизни, в день ее свадьбы!

        Глава 22

        Джордж Батлер никогда не играл на театральной сцене, но Дрейк сразу понял, что перед ним незаурядный актер. Нет сомнений в том, что Джорджу удалось убедить весь город в своем искреннем намерении вернуться в лоно семьи. Весь город, но только не Дрейка и Фэй. Представление продолжилось, когда они приехали в усадьбу Дрейка.
        — Итак, здесь ты жила в последнее время,  — сказал Джордж, окидывая критическим взглядом гостиную.  — Я всегда считал, что ты обладаешь необходимой внешностью и талантом, чтобы сделать себе имя на сцене, но совершенно не подозревал, что ты можешь преуспеть в чем-то более материальном.
        Намек задел Дрейка за живое, он шагнул вперед и уже сжал кулак для удара, но Фэй встала между ними и бесстрашно взглянула Джорджу в глаза.
        — Что ты от нас хочешь, Джордж?
        Голос Фэй звучал спокойно, а держалась она уверенно, как и подобает великой актрисе. На лице Джорджа появилась издевательская ухмылка.
        — Мне показалось, что перед лицом ваших свадебных гостей я объяснился предельно ясно. Я хочу воссоединиться со своей семьей. Слава Богу, я прибыл как раз вовремя. Мне кажется, два мужа при одной жене это уж слишком! Не говоря уже о том, что это противозаконно,  — он повернулся к Дрейку.  — Я слыхал, вы юрист? Вот вы и объясните мне, как смотрит закон на то, что мужчина женится на замужней женщине? Насколько я знаю, один из вас может запросто угодить за решетку.
        Дрейк открыл было рот, но Фэй опередила его, ответив вопросом на вопрос.
        — Но ведь ты сам собирался подать на развод?
        — Так и не собрался. Некогда было. И теперь не жалею. Я осознал свои ошибки и вернулся на коленях умолять тебя о прощении.
        — Не юродствуй, Джордж! А как же Джейн?
        — Джейн?
        Его безмятежный лоб покрылся морщинами в глазах на мгновение блеснула ярость. Справившись с собой, Джордж пожал небрежно плечами.
        — Ах, Джейн! Мы расстались. Я понял, что совершил чудовищную ошибку, оставив тебя, Фэй. Ты — моя жена, и мое место рядом с тобой и нашими детьми!  — Джордж огляделся вокруг.  — Кстати, а где дети?
        — Они в своей комнате,  — ответил Дрейк.  — Будет лучше, если дети не станут свидетелями этой безобразной сцены.
        — Вы считаете, что так будет лучше?  — презрительно бросил Джордж.  — А какое, собственно говоря, право вы имеете решать, что хорошо и что плохо для моих детей?
        Огромным усилием воли Дрейк заставил себя удержаться от того, чтобы не влепить зарвавшемуся горе-папаше увесистую оплеуху. Фэй опустилась на диван и скрестила руки на груди.
        — Я больше тебя не люблю, Джордж, и подаю на развод.
        Батлер изобразил на лице отчаяние, но Дрейк уже успел раскусить его приемы. Ему доводилось и раньше встречать подобных Батлеру маленьких диктаторов, капризных и подлых, которым доставляло огромное наслаждение издеваться над теми, кто слабее. Джордж Батлер приехал в Дэд Хорс не потому, что искренне решил вернуться в семью. Он появился здесь из чисто корыстных побуждений.
        Фэй подняла залитое слезами лицо.
        — Я подаю на развод!  — повторила она решительно.
        Батлер покачал головой, плюхнулся в кресло и положил ногу на ногу.
        — Если мне не удастся переубедить тебя, то ты получишь развод, но дети останутся со мной.
        — Джордж!  — Взмолилась Фэй хриплым шепотом.
        — Я не хочу снова их потерять,  — продолжал Джордж.  — Я совершил когда-то большую ошибку, покинув их, но теперь нас не разлучит никто и никогда!
        Дрейк не мог больше выносить этой сцены, он видел, что сердце Фэй разрывается на части. Он встал рядом и положил руку на ее плечо.
        — Самое время вам убраться из моего дома, мистер Батлер!
        Ответ был скор.
        — Как только мои дети будут готовы следовать за мной.
        — Дети останутся здесь!  — Дрейк сжал кулаки так, что хрустнули пальцы.
        — Нет, они поедут со мной. Возможно, здесь вы большой человек, мистер Ратледж, но это обстоятельство меня не остановит. Вы сожительствуете с Фэй, это очевидно каждому. Судьи очень щепетильны в таких делах, и ваш союз вряд ли придется им по душе. Детей у Фэй заберут, и она их никогда больше не увидит.
        — Фэй — моя домоправительница, не более того,  — пробормотал Дрейк.
        Джордж не посчитал нужным отвечать и продолжал:
        — Какой матерью может быть женщина, живущая во грехе с мужчиной на глазах у целого города? Местные сплетницы уже успели перемыть вам все косточки. Интересно, о чем они судачат после сегодняшнего конфуза со свадьбой?  — Джордж вскочил с кресла и вышел на середину комнаты.  — Ты получишь развод, моя дорогая женушка, если уж ты так настаиваешь, но детей тебе не видать, как своих ушей. Суд об этом позаботится.
        Фэй сидела, склонив голову к коленям, ее плечи содрогались от рыданий.
        — Зачем ты это делаешь, Джордж? Почему ты так жесток?
        — Почему?  — переспросил Джордж, и на его лице появилось выражение ангельской невинности.  — Потому, что я тебя люблю. Я люблю тебя и детей и хочу, чтобы мы были вместе. Перед Богом ты обещала быть мне женой, пока нас не разлучит могила. Так-то ты держишь свое обещание?
        Терпение Дрейка лопнуло.
        — Пошел вон!  — прорычал он.
        — Дети…
        Дрейк с угрожающим видом двинулся к непрошенному гостю.
        — Убирайся вон!
        С лица Джорджа слетела наглая улыбка. Он поверил в искренность намерений хозяина дома.
        — Очень хорошо. Я ухожу, но только до завтра!  — Джордж взял со стола шляпу.  — Решай, Фэй, или ты со мной, или я привожу сюда судебного исполнителя. В этом случае дети останутся у меня, но если ты захочешь быть с ними, готовь свои вещички.
        Дрейк последовал за Джорджем и шел за ним по пятам, пока тот не выскочил за дверь. Грудь Дрейка вздымалась, мозг лихорадочно работал. Он страшился возвращаться в гостиную. Дрейк знал, что Фэй посмотрит с мольбой ему в глаза, а ему будет нечем ее приободрить. К сожалению, закон на стороне Джорджа. Согласно основному принципу американского семейного права, естественным попечителем детей является их отец. Поэтому любой суд передаст Алекса и Бекку их родному отцу. Как-то Дрейк говорил Фэй, что судьи тоже люди со своими пристрастиями и антипатиями, и вполне возможно повлиять на их решение. Ему не следовало вселять в нее несбыточные надежды. Закон на стороне Джорджа.
        Дрейк сжал кулаки; он все еще жаждал учинить физическую расправу над Джорджем Батлером. Если он не найдет в книгах какой-нибудь зацепки, дающей Фэй хоть небольшое преимущество, дело можно считать проигранным. Перед толпой свидетелей Джордж громогласно заявил, что желает воссоединиться с семьей, но Дрейк был уверен, что он самым наглым образом лгал. Дрейк подозревал, что этот прощелыга оказался с пустыми карманами и прибыл сюда исключительно ради денег, а не для воссоединения с семьей. Но как помешать ему отобрать у Фэй детей?
        — Дрейк!
        Он обернулся и увидел Фэй, стоявшую в дверях гостиной.
        — Он ушел.
        — Он отнимет у меня детей, и мы ничего не можем с этим поделать.
        Дрейк молчал. Врать ему не хотелось.
        — Прости меня, Господи,  — прошептала Фэй, заливаясь слезами,  — но лучше бы он умер.
        Дрейк подошел и обнял ее. Он нашептывал Фэй ласковые слова, стараясь хоть как-то ее успокоить, а в душе его зрели отчаянные планы.

* * *

        Всю оставшуюся часть дня Фэй пребывала в растерянности, а Дрейк заперся в библиотеке и штудировал юридическую литературу. Дети переоделись в повседневную одежду и бродили по дому. За ужином все делали вид, что ничего не произошло, но над столом повисла гнетущая тишина. Первой не выдержала Бекка.
        — Мама, можно, я пойду к себе?
        — Конечно. Иди, Бекка.
        Девочка выскользнула из-за стола и затопала по ступенькам лестницы. Немного погодя за ней последовал Алекс. Вскоре все ковбои, один за другим, под тем или иным предлогом покинули столовую. Фэй и Дрейк остались вдвоем.
        Фэй охватила паника. Сейчас оставаться наедине с Дрейком ей хотелось меньше всего. Она смотрела в тарелку с нетронутой едой и ничего не замечала вокруг.
        — Фэй!
        Она ковырнула в тарелке вилкой.
        — Фэй, посмотри на меня.
        Она неохотно подняла глаза.
        — Нам нужно поговорить.
        — Суд отдаст детей Джорджу, и мы никак не можем ему помешать. Я так этого боялась…
        — Мы попробуем убедить суд в том, что он не может…
        — Но закон на его стороне. Просто потому, что он отец моих детей.
        Дрейк долго молчал, уставившись в одну точку. Фэй видела, как он мучается, и это только усугубляло ее боль. Наконец, Дрейк заговорил.
        — Да, закон на стороне Батлера, но он не сможет прокормить детей.
        — Пожалуйста, Дрейк!  — Фэй вскочила со стула.  — Я не могу сейчас ни о чем говорить. Мне нужно побыть одной.
        Фэй выбежала на заднее крыльцо, спустилась по ступенькам и поспешила к реке. Раньше на берегу Фэй удавалось находить успокоение и ответы на мучившие ее вопросы. Она надеялась найти их и сегодня.
        Фэй долго брела вдоль берега у самой кромки воды. Она потеряла счет времени, время перестало иметь для нее значение. В конце концов, устав, она присела на траву и уставилась на воду. На нее нахлынули воспоминания. Пожелтевшими фотографиями перед Фэй пронеслись прожитые годы. Первая встреча с Джорджем, его ухаживания, предложение, день свадьбы… Фэй помнила, какие надежды переполняли ее в тот день, какие разочарования она пережила в дни последующие. Тесные квартирки, грязные гостиничные номера и беспрестанные ссоры. Рождение Алекса, потом Бекки. Вечер, когда она застала Джорджа в постели с Джейн, и все последующие тяготы и лишения.
        Джордж не любил детей, ни чужих, ни своих. Он едва замечал их существование даже в годы совместной с Фэй жизни. Ему они представлялись неудобством, мешающим беззаботному времяпрепровождению. Джордж никогда не станет заботиться о детях, а если Бекка заболеет…
        Солнце скрылось за горной грядой, и Фэй зябко поежилась. Она вспомнила свою первую встречу с Дрейком. Фэй полюбила Дрейка с этой первой встречи, каким бы грубым тогда он ей не показался. Воспоминаний, связанных с Дрейком, она не стала торопить. Фэй хотелось хорошенько запомнить все те чувства, которые она переживала в тот или иной момент, все мелочи, которые неразрывно связывались у нее в душе с Дрейком Ратледжем. Вот он поворачивает лампу, чтобы она увидела его обезображенное лицо. Вот он стоит ночью на крыльце в горьком одиночестве. Вот он несет на руках Бекку и ведет за руку Алекса. И, наконец, Дрейк, спрятавшийся в тени деревьев во время празднования Дня Независимости. Его объятия, его поцелуи, его нежные слова!
        По щекам Фэй заструились слезы. Она поняла, что в своем сердце прощается с Дрейком навсегда. Как ни крути — Джордж ее муж и отец ее детей. Она может не возвращаться к нему, она может даже получить развод, но дети по решению суда останутся с ним. Это была не простая угроза. В среде актеров, где разводы не были редкостью, такое случалось достаточно часто. Когда ее собственные родители развелись, Фэй пришлось жить с отцом. Актеры и актрисы всегда славились своим непостоянством в любви и громкими разводами, поэтому судьи не особенно с ними церемонились.
        На долину опустились сумерки, окружающие предметы поблекли, а через несколько минут Фэй обступила полная темнота. Над ее головой зажглись звезды, вдалеке раздались крики ночных животных. Где-то завыл степной волк, закричала сова, заквакали древесные лягушки, но Фэй не слышала ночных звуков. Она положила голову на колени и закрыла глаза. Из ее груди рвались рыдания, но она сдерживала их, давая волю только потокам слез.
        В такой позе и застал ее Дрейк. Он спрыгнул с коня, опустился на колени у нее за спиной и зарылся лицом в ее волосы.
        — Не плачь, Фэй. Не надо…
        Прошло долгое время, прежде чем Фэй успокоилась и заговорила.
        — Я хочу, чтобы ты любил меня, Дрейк. Я хочу быть с тобой в твоей постели.
        — Фэй, дорогая…
        Фэй встала на колени, повернулась к Дрейку, положила его руки себе на грудь и прильнула к нему в долгом поцелуе. Дрейк ощутил соленый привкус слез. Языком Фэй раздвинула его губы и провела кончиком по его зубам. Дрейк почувствовал, как набухли ее соски, а в нем самом начала подниматься горячая волна. Только святой мог противиться такому страстному желанию, а ведь он не был святым.
        Фэй прервала поцелуй.
        — Люби меня, Дрейк. Здесь и сейчас!
        В ее словах прозвучало такое отчаяние, что Дрейк тут же опомнился. Ведь она предлагает ему себя от безнадежности!
        — Фэй, не надо. Все еще будет хорошо.
        — Ничего уже не будет хорошо!  — Фэй оттолкнула его и вскочила на ноги.  — Я полюбила тебя всем сердцем, хотя раньше клялась никого не любить! Любовь приносит только страдания. Но я полюбила тебя так, как нет когда и никого не любила! Я не знала, что существует такая любовь. Я хотела раствориться в тебе, я хотела быть твоей любовницей, но теперь всем надеждам конец.
        — Ты сдаешься?  — вскричал Дрейк, вскакивая на ноги.
        — А что мне остается делать?
        Дрейк схватил Фэй за плечи и повернул лицом к себе. Он хотел заглянуть в ее глаза и прочесть в них свое будущее.
        — Послушай меня, Фэй. Семь лет назад я тоже сдался, ушел от людей, от жизни и заперся в этом доме. Что из этого вышло?  — Дрейк взял в свои ладони ее лицо.  — Ты не можешь просто так опустить руки. Нужно бороться, бороться ради детей! Ты ведь не сдалась, когда Джордж тебя бросил!
        Фэй оттолкнула его от себя.
        — Я не сдаюсь, я просто стараюсь рассуждать здраво.
        — Фэй…
        — Пока что я жена Джорджа.
        Дрейка охватила ярость от собственного бессилия.
        — Уж кому, как не мне, это знать!  — взорвался он.
        — Он имеет законное право отнять у меня детей.
        — Мы будем с ним бороться. Посуди сама, какой из него отец? Он не сможет прокормить детей! Кроме того, он бросил тебя и невесть где болтался целых два года. Мы будем с ним судиться.
        — А все это время Алекс и Бекка будут с ним?
        — Фэй, доверься мне…
        — Я не могу рисковать Алексом и Беккой,  — прошептала Фэй едва слышно.

        Глава 23

        Фэй оглядела уже знакомый, скудно меблированный гостиничный номер. Здесь она жила с детьми в первые недели их пребывания в Дэд Хорс. Здесь это началось, здесь и закончится!
        — Мне здесь не нравится, мама,  — захныкала Бекка.  — Я хочу домой.
        Домой! При этом слове у Фэй защемило сердце. Но разве Джеггд Р. это их дом? Вовсе нет, это просто место, где она работала домоправительницей, ничем не отличающееся от бесчисленных салунов и театров, где ей приходилось выступать. Абсолютно ничем не отличающееся!
        Плечи Фэй поникли, как только она осознала, что пытается себя обмануть. Но детей ведь не обманешь. Алекс и Бекка, несмотря на возраст, понимали, что для их матери ранчо Джеггд Р. было не просто местом очередной работы и проживания. И не только для нее, но и для них самих дом Дрейка Ратледжа стал родным домом.
        Дрейк… Как она по нему тоскует! Совсем недавно Дрейк стоял на крыльце и смотрел, как она и дети садятся в коляску. В это утро Дрейк не спорил с ней и не пытался в чем-то убедить, но расставание получилось тяжелым. Когда коляска тронулась, Фэй заставила себя оглянуться. Дрейк все так же стоял на крыльце и с укоризной смотрел на нее.
        Фэй тяжело опустилась на краешек кровати, а в голове ее продолжали звучать все те же слова: «Фэй, доверься мне… Я не могу рисковать детьми…» Фэй понимала, что своим ответом нанесла Дрейку жестокий удар, но другого сказать она не могла.
        — Вам нужно еще что-нибудь, миссис Батлер?
        В голосе Клэр О’Коннелл прозвучало неприкрытое любопытство, и Фэй поняла: любое ее слово или поступок сразу же станут пищей для сплетен среди местных кумушек.
        — Нет, ничего не нужно.
        — Ваш муж ушел куда-то час назад. Я послала мальчика его разыскать.
        — Спасибо, миссис О’Коннелл.
        — Ваши с ним комнаты находятся рядом, если вы захотите уединиться от детей…
        — Спасибо,  — отозвалась Фэй.
        Клэр постояла немного, делая вид, что собирается еще что-то сказать, потом разочарованно вздохнула и вышла, не прикрыв за собой дверь.
        — Мы должны вернуться на ранчо,  — сказал Алекс, обвернувшись от окна.
        — Мы не можем этого сделать.
        — Неправда!  — заспорил мальчик.  — Мистер Ратледж говорил, что мы можем остаться.
        Фэй приложила ладонь ко лбу. С самого утра у нее не переставала болеть голова.
        — Он был неправ.
        — Он был прав!  — заявил Алекс со всей ответственностью почти восьмилетнего мужчины.  — Это ты неправа!
        — Что я слышу? Мать и сын ссорятся? А ведь непослушание сурово наказывается…
        Заслышав голос Джорджа, Фэй подняла голову. Внутри у нее что-то оборвалось. Джордж вошел в номер и плотно прикрыл за собой дверь.
        — Миссис О’Коннелл, конечно, не прочь послушать, о чем мы с тобой будем говорить, но придется ее немного разочаровать.
        Фэй поднялась с кровати и оглядела с головы до ног своего блудного мужа. Бекка зарылась лицом в складки ее юбки.
        Вчера Фэй была слишком потрясена, чтобы заметить изменения, которые претерпел всегда безупречный внешний вид с тех пор, как они расстались. Джордж Батлер производил впечатление человека недоедающего и много пьющего. Одежда Джорджа, вечный предмет его заботы, изрядно поизносилась и висела на его тощей фигуре, как на вешалке. Золотистые волосы потускнели, и казалось, что на голове у него безжизненный парик. Лицо Джорджа приобрело желтоватый оттенок, а под глазами образовались темные круги.
        Где же тот золотоволосый весельчак и красавец, каким знала его Фэй в те далекие годы, когда была в него влюблена? Теперь ничто во внешности Джорджа ее не привлекало. Возможно потому, что Фэй знала, какой обманчивой внешность зачастую бывает, и преподал ей этот урок не кто иной, как Джордж Батлер, ее муж.
        — Выглядишь ты неважно, Джордж,  — сказала она, не зная, о чем еще говорить.
        Джордж сердито поджал губы.
        — Извини, Фэй, но я все же еще не настолько плох, чтобы освободить для твоего любовника место в постели.
        — Не говори так со мной! Мы здесь! Что тебе еще нужно?
        Батлер тихо выругался и шагнул к ней.
        — Мама!  — заплакала Бекка.
        — Отойди, Джордж, не пугай девочку!  — Фэй снова села на кровать и прижала дочку к груди.  — Успокойся, Бекка. Тебе нечего бояться.
        — Мне плохо, мама!
        — Успокойся…
        Бекка вдруг высвободилась из ее рук, опустилась на колени, и ее вырвало на пол. Рвота забрызгала ботинки и брюки Джорджа Батлера. На этот раз он выругался так громко, что его, наверное, услышала миссис О’Коннелл.
        — Фу, какая гадость!  — воскликнул Джордж и выбежал из номера.
        Бекка продолжала плакать, пока Фэй укладывала ее в постель и нашептывала ей на ухо:
        — Не бойся, девочка. Ты не сделала ничего плохого. Через минуту тебе станет лучше.
        — Я ненавижу его,  — заявил вдруг Алекс.
        Фэй показалось, что еще секунда, и она упадет в обморок. Нервы ее были на пределе, сердце бешено стучало. Тем не менее, она нашла в себе силы ответить сыну.
        — Алекс, но ведь он твой отец.
        — Нет, он мне не отец,  — бросил Алекс и как минуту назад Джордж Батлер, выскочил в коридор, громко хлопнув дверью.

* * *

        Герти не собиралась ехать сегодня в Дэд Хорс, но оставаться на ранчо, где все, начиная с хозяина и кончая Джонни, рычали друг на друга, она тоже не могла. Сегодня утром, когда уезжала Фэй с детьми, Герти всплакнула. Более грустного расставания ей в жизни видеть не доводилось.
        Она посмотрела на окна доктора Телфорда. Интересно, дома он сейчас или принимает кого-нибудь из своих больных? Вчера утром они договорились ехать в Грин-Ривер Сити и там обвенчаться. Перед тем, как появился Джордж Батлер, Герти чувствовала себя почти счастливой, и, кажется, Фэй это заметила. Батлер все испортил!
        Герти посмотрела на окна отеля. Как там Фэй? Ее собственное венчание придется отложить, она не может радоваться, когда так несчастна ее подруга. Это несправедливо!
        Герти увидела, как из дверей отеля выскочил Алекс и, спотыкаясь, побежал по Мэйн-стрит. Она успела его хорошо узнать и сразу поняла, что мальчик чем-то всерьез расстроен. Герти пришпорила кобылу и поскакала вслед за ним. Алекс свернул с Мэйн-стрит в боковой проулок и, все так же спотыкаясь, побежал к реке. На берегу он поднял с земли палку и швырнул ее в воду, потом еще и еще одну. Герти выпрыгнула из седла.
        — Эй, Алекс! Что ты здесь делаешь?
        Мальчик вздрогнул, обернулся и принялся тереть глаза кулачками. Рэнглеры не плачут!
        — По-моему, тебе сейчас нужен друг.
        — Сейчас мне не нужен никто, даже вы, мисс Дункан!  — Алекс отвернулся к реке, поднял еще одну палку и изо всех сил швырнул ее в воду.
        — Нам всем иногда нужен друг,  — сказала Герти, останавливаясь рядом с ним. Она смотрела на реку, но краешком глаза наблюдала за мальчиком.  — Что случилось, Алекс? Что тебя так завело?
        — Я ненавижу его!
        — Твоего отца?
        — Да.
        — Ненависть не доводит до добра.
        Мальчик провел носком ботинка по мокрому песку, оставив на нем глубокий след.
        — Все равно я его ненавижу!  — Алекс взглянул на Герти снизу вверх.  — Я не хочу с ним жить. Я возвращаюсь на ранчо. Мистер Ратледж обещал, что возьмет меня рэнглером. Я хочу работать вместе с вами, мисс Дункан.
        Герти не знала, что на это и ответить. Она присела на корточки рядом с Алексом, подняла камешек и швырнула его в воду.
        — Алекс, я хочу, чтобы ты прежде хорошенько подумал. Я знаю, как ты переживаешь из-за отца, но твоей маме сейчас еще хуже. Тебе не кажется, что ты ей очень нужен в такой момент?
        Алекс шмыгнул носом и вытер его рукавом.
        — Я знаю,  — продолжала Герти,  — если сейчас ты оставишь маму, ее сердце будет разбито.
        — Это нечестно. Почему я должен с ним жить?
        — Я знаю, что это нечестно, но так уж получилось.
        Алекс вдруг бросился к Герти и обнял ее за шею. От неожиданности она села на мокрый песок и, прижав к себе Алекса, позволила ему выплакаться на ее груди.
        — Все будет хорошо, маленький рэнглер. Все образуется,  — нашептывала Герти ему на ухо, украдкой обливаясь слезами и думая о том, как отплатить этому негодяю, который называет себя его отцом, за все пролитые слезы.
        Герти не знала всех перипетий совместной жизни Батлеров, но была уверена в том, что Фэй много натерпелась от мужа, и желала только одного: заставить Батлера убраться подальше от Фэй, Алекса и Бекки.
        Алекс постепенно успокоился, шмыгнул носом и отошел в сторону.
        — Извини, Герти,  — пробормотал он смущенно.
        Герти вытерла собственные слезы, даже не обратив внимания на то, что Алекс назвал ее по имени вместо положенного «мисс Дункан».
        — Тебе не за что извиняться, Алекс. Я все понимаю,  — сказала Герти и поднялась с земли.  — А теперь возвращайся к своей маме. Она, наверное, уже беспокоится. Тебя проводить?
        — Нет, я сам.
        — Тогда иди.
        — Герти… Ты не расскажешь об этом ковбоям с ранчо?
        Она понимающе кивнула головой.
        — Конечно, нет. Мы, рэнглеры, должны друг другу помогать.
        — Спасибо, Герти.
        Она смотрела на него и видела, как Алекс изо всех сил старается казаться храбрым мальчуганом, но по щекам его снова бегут слезы.

* * *

        Дрейк прошелся по библиотеке из угла в угол и повернулся к Паркеру.
        — Тебе нужно съездить в Сан-Франциско. Я чувствую, что-то здесь не чисто. Должна найтись зацепка, которую мы могли бы использовать против Батлера. Дриско тебе поможет.
        — Я сделаю все возможное.
        — Паркер…
        Дрейк остановился перед управляющим. Он искал подходящие слова, способные объяснить Паркеру важность его миссии.
        — Не надо слов!  — Паркер положил руку на плечо Дрейка.  — Мы друзья, и я знаю, как это для тебя важно. Мы не отдадим ему детей Фэй.
        Дрейк кивнул и протянул ему конверт с деньгами и бумаги с необходимой информацией, которую ему удалось раскопать.
        — Я дам о себе знать, как только обнаружится что-то новое,  — пообещал Паркер, выходя из библиотеки.
        Кивнув Паркеру на прощание, Дрейк подошел к окну. Лужайка была пуста. Фэй больше не сидела с Беккой на траве под деревьями и не развешивала белье на веревках. «Я не могу рисковать…» Как он хотел, чтобы Фэй ему доверилась, но она не захотела рисковать детьми. Теперь Фэй в гостинице с этим подонком Джорджем Батлером, а он не может ничего с этим поделать. Дрейк прижался лбом к холодному оконному стеклу. Только не давать волю воображению!
        Но не так это оказалось просто. Дрейк старался прогнать навязчивые образы и не прислушиваться к подленькому голоску, нашептывающему о том, что Фэй ушла с Батлером по доброй воле, что Джордж не какой-нибудь калека вроде него, а вполне здоровый мужчина и к тому же муж Фэй, с которым она спала в одной постели и от которого родила двоих детей.
        Нет! Так поступить Фэй могла только ради детей и уж никак не ради этого подонка! Разве на ее месте он сам поступил бы иначе? Разве не отдал бы он свою жизнь, чтобы защитить Фэй и ее детей, если бы появилась такая возможность?
        Дрейк с силой ударил кулаком по раме. Задребезжало стекло. Как ненавидел он себя за свою беспомощность! Но есть же какой-то выход! Неужели Джордж Батлер возьмет верх? Нет, Дрейк этого не допустит!

* * *

        Джордж Батлер явился в отель около полуночи. Вечер он коротал в салуне и возвратился изрядно навеселе. Фэй разбудил тяжелый стук шагов в соседней комнате. Она слышала как Джордж потоптался в своем номере, потом вышел в коридор и подергал ручку двери ее номера. Фэй в страхе замерла. Из-за двери доносилось сердитое сопение и приглушенные ругательства.
        — Открой дверь!  — вдруг заорал Джордж.
        Фэй выскользнула из-под одеяла, трясущимися руками зажгла лампу и подошла к двери.
        — Отправляйся спать, Джордж. Ты разбудишь детей,  — прошептала она.
        — Открой эту проклятую дверь!  — продолжал орать Джордж.
        Мгновение Фэй колебалась, но затем собралась с духом и ответила решительным отказом.
        — В последний раз повторяю, открой дверь!
        — Я останусь в эту ночь с детьми, Джордж.
        Они сегодня очень переволновались и устали.
        — Ты моя жена, черт возьми! Я приказываю тебе открыть дверь!
        — Ты разбудишь детей, Джордж. Иди поспи, а поговорим мы завтра утром.
        — Мама!  — раздался голос Алекса.
        Фэй услышала за дверью шум и едва успела отскочить в сторону, как дверь сорвалась с петель и рухнула на пол. С видом победителя по ней в номер вошел Джордж. Он бесцеремонно схватил Фэй за запястье и сжал так, что хрустнули косточки.
        — В следующий раз, если ты вздумаешь мне перечить, будет гораздо хуже.
        Даже при тусклом свете лампы Фэй увидела в его глазах нечто такое, что заставило ее в страхе отпрянуть, В глазах Джорджа горело безумие. Фэй охватил ужас. За что ей такое наказание?
        — Ты спала с ним? Скажи мне, ты с ним спала?
        — Нет.
        — Врешь!
        Фэй зажмурила глаза, испугавшись, что он ее сейчас ударит.
        — Не здесь и не сейчас, Джордж. Уже поздно.  — Голос Фэй задрожал, выдавая ее испуг.  — Ты устал с дороги, поговорим завтра.
        — Скажи мне правду,  — твердил Джордж.  — Ты спала с этим уродом?
        — Мама!  — снова подал голос Алекс.
        — Все хорошо, Алекс,  — бросила она сыну и повернулась к Джорджу.  — Пожалуйста, Джордж, давай поговорим об этом завтра. Тебя так долго с нами не было, что одной ночью меньше, одной больше…
        Он притянул ее к себе, и Фэй почувствовала запах дешевого виски.
        — Ладно, сейчас иди, но запомни, ты спишь с ними последнюю ночь, миссис Батлер. Ты — моя жена, и твое место — в моей постели. Ты должна мне во всем повиноваться. Поняла?
        — Хорошо, Джордж,  — прошептала Фэй и сжалась в комок от страха.  — Я тебя поняла, а теперь отпусти меня к детям.
        — Не вздумай убежать с ними,  — злобно прошипел Джордж, будто прочитав ее мысли.  — Это мои дети, и если ты не хочешь, чтобы судебный исполнитель их у тебя отнял, слушайся меня во всем!  — Джордж с силой оттолкнул ее так, что Фэй ударилась спиной о стену.  — И не запирайся от меня,  — добавил он,  — а то будет еще хуже.
        Фэй молча смотрела, как Джордж выходит в коридор, потом слушала, как он, чертыхаясь, раздевается в соседнем номере, и наконец с облегчением услышала скрип кровати. Когда Алекс взял ее за руку, Фэй вдруг почувствовала, что ее колотит озноб. Теперь настала очередь Алекса ее успокаивать.
        — Все хорошо, мама. Я больше не позволю ему тебя обижать,  — сказал он и повел ее к кровати.

* * *

        Дрейк твердо решил забрать Фэй и детей, неважно, приведет или не приведет Джордж судебного исполнителя. Он был уже на полпути в Дэд Хорс, когда вдруг увидел бегущего навстречу мальчика. В том, что это был Алекс, сомневаться не приходилось. Дрейк пришпорил своего гнедого жеребца и вмиг покрыл расстояние, отделявшее его от Алекса.
        — Алекс, что случилось? Что ты здесь делаешь?
        — Я… я шел к вам,  — ответил запыхавшийся мальчик.
        Дрейк спрыгнул с коня и схватил его за плечи.
        — Что случилось, Алекс? Говори!
        — Этой ночью он сломал дверь.
        — Он не бил маму?
        Алекс покачал головой. В голубых глазах мальчика Дрейк прочел несвойственную его возрасту озабоченность.
        — Нет, но собирался. Он разозлился потому, что мама отказалась идти спать с ним в его номер. Не позволяйте ему бить маму, мистер Ратледж! Не позволяйте ему забрать нас у мамы!
        — Не позволю,  — пообещал Дрейк.  — А теперь поехали за мамой и Беккой. Зачем только я вас вообще отпустил?

* * *

        Утром они спустились позавтракать в ресторан. Фэй возблагодарила Бога за то, что в зале не оказалось посетителей. Любопытных взглядов Клэр О’Коннелл было для нее более, чем достаточно. Джордж с аппетитом съел все, что перед ним поставили, Фэй же едва притронулась к пище.
        Поднявшись в номер, они долго молчали. Фэй сидела на кровати и со страхом наблюдала, как Джордж остервенело вышагивает от стены к стене. Инстинкт подсказывал ей, что он готов на любую мерзость. Фэй никогда не боялась его в те годы, когда они жили вместе, несмотря на частые безобразные выходки. Но теперь перед ней был другой Джордж. В его глазах появился незнакомый ей безумный блеск, а в жестах сквозило отчаяние готового на все человека. Этого Джорджа Фэй боялась. Этот Джордж был способен на что угодно.
        Он вдруг резко остановился и повернулся к ней.
        — Ты повинна в прелюбодеянии!  — визгливо выкрикнул он.
        Фэй вздрогнула, как от пощечины.
        — Я работала у Дрейка домоправительницей и ничего более.
        — Домоправительницей? Так я тебе и поверил! В таком случае, где деньги, которые он платил? Или ты осталась такой же дешевкой, какой была всегда?
        Фэй молчала. Джордж шагнул к ней с угрожающим видом.
        — Я спрашиваю, где деньги, которые он тебе заплатил?
        — В моей шкатулке.
        Джордж открыл шкатулку и достал из нее деньги, которые Фэй с таким тщанием копила на проезд до Нью-Йорка. Конечно, это было до того, как она приняла предложение Дрейка выйти за него замуж.
        Фэй затаила дыхание, увидев, как Джордж достал из шкатулки ожерелье с топазами и поиграл золотой цепочкой.
        — Это не мое!  — Фэй вскочила с кровати.  — Я должна вернуть ожерелье.
        Джордж недоверчиво покосился на нее.
        — Не твое?
        — Это свадебный подарок Дрейка,  — сказала Фэй, и при упоминании этого имени сердце ее пронзила боль.  — Я должна вернуть ему ожерелье.
        — Ничего не выйдет.
        От волнения во рту у Фэй пересохло.
        — Но я должна это сделать. Я не могу выйти за него замуж, значит должна вернуть подарок.
        — Это плата за постельные услуги?  — грубо спросил Джордж.  — Не могу поверить, что ты раздвигала ноги перед этим уродом. Наверное, ты предпочитала делать это в темноте, чтобы, Боже упаси, не видеть его рожи.
        — Не говори так, Джордж! Откуда в тебе столько злобы? Я уже говорила, я не изменяла тебе. А теперь отдай мне ожерелье.
        — Все-то ты врешь, дорогая! Ты спала с ним, это ясно, как день!
        Куда подевались ее благоразумие и осмотрительность? Остались только обида и гнев.
        — Нет, я не спала с Дрейком, но теперь жалею об этом! Я хочу его, как никогда не хотела тебя! Он — настоящий мужчина, каким ты никогда не был и не будешь. Ты видишь только его шрамы, а я вижу его доброту, нежность и красоту души. Я хотела спать с ним, но он мне этого не позволил. Я мечтала о нем еще до того, как узнала, что ты мертв!  — Фэй сжала кулачки и шагнула к Джорджу. Тот в испуге попятился.  — Дрейк оказался слишком благороден, чтобы воспользоваться моей слабостью. Но слово «благородство» тебе ни о чем не говорит, не так ли?
        — Шлюха!
        Удар отбросил Фэй к стене, и прежде, чем она успела понять, что происходит, Джордж набросился на нее и сдавил ее горло руками.
        — Ты принадлежишь мне, женщина! Ты моя! И ты будешь делать то, что я прикажу!  — Джордж сдавил ее горло еще сильнее. Фэй начала задыхаться.  — Я убью тебя. Ты не знаешь, на что я способен? А я знаю. Это очень легко — убить человека. Я могу убить тебя прямо сейчас и увезти отсюда детей. Тебя не будет с ними, и защитить их будет некому. Девчонка, когда подрастет, станет такой же красавицей, как и ты, и всегда найдутся люди, готовые заплатить…
        Изловчившись, Фэй изо всех сил ударила его коленкой в пах. Джордж разжал руки, отпрянул назад и согнулся вдвое. Не теряя времени, Фэй вскочила на ноги, схватила стул и швырнула его в Джорджа. Удар пришелся по голове, и Джордж, охнув, рухнул на пол.
        Фэй трясло. Она стояла и смотрела на неподвижное тело мужа, повторяя:
        — Детей ты никогда не получишь, никогда!
        Дверь распахнулась, и Фэй снова схватилась за стул, готовая запустить его в кого угодно. В дверном проеме возникла знакомая высокая фигура.
        — Дрейк!  — воскликнула она и бросилась в его объятия.
        — Я забираю тебя отсюда,  — сказал Дрейк тихо, но твердо.
        Фэй ничего не ответила, она была не в состоянии вымолвить ни слова.
        — Ты веришь мне, Фэй? Я хочу вас защитить.
        Она подняла голову и взглянула Дрейку в глаза.
        — Да.
        — Тогда скорее отсюда!
        — Мои вещи…
        — У тебя будут другие. Я заберу Бекку, и мы поедем домой.

        Глава 24

        От нетерпения Герти привстала с сидения и, кусая губы, посмотрела на извилистую ленту дороги. Скорее в Джеггд Р.!
        Она до сих пор не понимала, что нашло на нее два дня тому назад. Герти вдруг загорелась мыслью поехать в Грин-Ривер Сити, чтобы стать там миссис Рик Телфорд. Впрочем, Герти продолжала считать, что для Рика она вовсе не подарок и что жена из нее выйдет никудышная. Когда они проехали уже половину пути до Грин-Ривер Сити, она вдруг схватила Рика за руку и велела поворачивать коляску обратно.
        — Нам нужно возвращаться, док! Там что-то случилось!
        — О чем ты говоришь, Герти?  — попытался протестовать Телфорд.  — Мы уже почти приехали. Нас мигом обвенчают, а завтра утром мы пустимся в обратный путь.
        — Нет, завтра будет поздно! Кому сказано, поворачивай!
        — Но, Герти…
        — Никаких «но»!
        Всю обратную дорогу, пока Рик нещадно гнал несчастную лошаденку, у Герти из головы не шло выражение лица Фэй в тот момент, когда ее блудный муж прервал церемонию венчания. Она вспомнила, как удручены были все обитатели ранчо Джеггд Р. в то утро, когда Фэй с детьми уезжала в Дэд Хорс. Герти была уверена, что сейчас Фэй нуждается в ее помощи, и спешила побыстрее попасть в Дэд Хорс. Однако что-то подсказало ей, что следует прежде заехать на ранчо Джеггд Р. Герти с облегчением вздохнула, когда в поле зрения показалась усадьба Ратледжа.
        — Побыстрее, док!  — крикнула она Телфорду.
        Рик прошелся плетью по крупу полузагнанной лошадки, и та припустила из последних сил. Герти протянула руку и положила её на плечо Рика.
        — Я не сумею как следует объяснить, но хочу, чтобы ты знал, док, как для меня важно поспеть вовремя. Может быть, я кажусь тебе сумасбродной, может быть, нам нужно было прежде пойти к священнику, но что-то вставило меня повернуть назад.
        Рик устало улыбнулся.
        — Конечно же, ты сумасбродка, Герти, но я люблю тебя именно такой. Как ты, наверное, успела заметить, я все-таки пытаюсь тебе угодить, если это и моих силах.
        Он любит ее такой, какая она ость! На время Герти даже забыла о Фэй. Ведь Рик только что признался ей в любви. Прежде он избегал даже употреблять это слово, хотя она жаждала его услышать.
        — Док!  — Герти стиснула его плечо. Мы съездим в Грин-Ривер Сити, как только все уладится. Обещаю тебе!  — Герти поцеловала Рика в грязную от пыли щеку.
        Коляска подлетела к главному крыльцу дома Ратледжа и остановилась.
        — Мистер Ратледж!  — закричала Герти, спрыгивая на землю и отряхивая с себя дорожную пыль.  — Где вы, мистер Ратледж?
        Герти взбежала по ступенькам и распахнула дверь. Она услышала доносившиеся сверху голоса и в тот же момент увидела сбегавшую по лестнице Фэй.
        — Герти, слава Богу! А Рик с тобой?
        — Он на улице. А что ты здесь делаешь, Фэй? Ты ведь должна быть в гостинице!
        — Позови его, Герти. Бекке плохо.
        Герти забыла обо всем и выскочила на крыльцо.
        — Док, хватай свой чемоданчик и бегом наверх! Бекке плохо!
        Не дожидаясь, пока Телфорд выберется из коляски, Герти, перепрыгивая через ступеньки, взбежала на третий этаж. Фэй и Дрейка она нашла в детской. Фэй сидела на краешке кровати и гладила лоб девочки.
        — Все будет хорошо, Ребекка Энн,  — приговаривала она тихо.  — Приехал доктор Телфорд. Сейчас он тебя вылечит.
        Не успела Герти раскрыть рта, как в комнату ворвался Телфорд со своим докторским саквояжем. Он взглянул на Дрейка, кивнул ему и направился к кроватке больной.
        — Ей сделалось худо вчера вечером. Мы сделали все возможное, но сбить температуру не удалось,  — заговорил Дрейк.
        Рик склонился над девочкой.
        — Она ведь уже совсем оправилась от болезни и вот, пожалуйста!  — Фэй всхлипнула и сокрушенно покачала головой.  — Она ведь такая чувствительная! Во всем виновата я. Зачем я увезла их отсюда…  — Фэй замолчала и обвела присутствующих виноватым взглядом.
        — Герти,  — позвал Телфорд.  — Отведи Фэй на кухню и заставь ее поесть.
        — Я не могу оставить дочь,  — запротестовала Фэй.
        — Герти, ты слышишь меня?  — повторил Телфорд.
        Герти схватила Фэй за руку и почти силком потащила ее к двери.
        — Пойдем, Фэй. Если уж Рик здесь, с Беккой ничего не случится. Ты ведь сама только что это говорила Бекке.
        Герти оглянулась. Кивком головы доктор Телфорд выразил ей свое одобрение и снова обратил свой взор на больную. Если бы Герти сама была уверена в том, что говорила! Кроме того, ее мучал вопрос, почему Фэй и дети оказались здесь и где, черт побери, отец девочки?

* * *

        Сложив руки на груди и нахмурив брови, Джордж Батлер расхаживал из угла в угол в своем гостиничном номере. На душе у него скребли кошки, руки против воли сжимались в кулаки. Черт бы их всех побрал! Как его угораздило так бездарно влипнуть в безнадежную авантюру? Он уже жалел о том, что приехал в этот вшивый городишко. Как теперь отсюда выбраться? За какие, спрашивается, шиши?
        Батлер полез в карман, достал оставшиеся деньги из тех, которые отобрал у Фэй, и, пересчитав, сплюнул на пол. Всего-то ничего! Сколько же он спустил за несколько вечеров в обществе барменши из салуна? У него есть еще ожерелье, принадлежащее, по словам Фэй, Дрейку Ратледжу, но, провалиться ему на этом месте, не видать мистеру Ратледжу своих побрякушек, как собственных ушей! Конечно, можно съездить в Грин-Ривер Сити и заложить ожерелье, но слишком это хлопотно и главное — опасно. Нет, до поры до времени с ожерельем придется подождать, а пока самый лучший вариант — отсидеться в Дэд Хорс; здесь, по крайней мере, меньше вероятность напороться на какого-нибудь знакомого.
        В ярости Джордж пнул подвернувшийся под ноги ночной столик. Стоявший на столике фарфоровый кувшин с водой упал на пол и разбился. По номеру растеклась лужа.
        Это несправедливо! Почему он должен торчать в этой Богом забытой дыре? Он, Джордж Батлер, любимец женщин, достойный блистать в большом городе! Почему ему так не везет? Неужели он не заслуживает лучшего?
        Батлер подошел к окну и посмотрел на серый дом, возвышавшийся на далеком утесе. Хорошенькое гнездышко свил себе мистер Ратледж! Такой домик стоил ему, наверное, Целого состояния. Он, Джордж Батлер, мог бы несколько лет безбедно существовать на деньги, заплаченные Ратледжем за живописные полотна, висящие в его гостиной. Или за рояль, стоящий там же.
        Джордж выругался и в сердцах ударил кулаком по оконной раме. Должен же существовать способ добыть денег, убраться из этого вонючего городка и осесть в каком-нибудь большом городе на восточном побережье. Бостон или Нью-Йорк, вот где можно пожить в свое удовольствие! И подальше от Сан-Франциско, где его преследовали сплошные неудачи. Ему на роду написано жить в неге и роскоши, быть обласканным женщинами, и пусть Фэй катится к черту вместе с ее ублюдками.
        Детки! Как же он раньше о них не подумал? Вот кто поможет ему выбраться отсюда и начать новую беззаботную жизнь, жизнь, которой он заслуживает. Итак, детки! Счастливый билет в будущее.

* * *

        Уже вечерело, когда Уилл Кидд принес письмо, адресованное мистеру Дрейку Ратледжу на ранчо Джеггд Р. Даже не открывая конверта, Дрейк понял, что письмо — от Джорджа Батлера, и лучше было бы скрыть его от Фэй. Он надорвал конверт, вынул из него сложенный вдвое листок бумаги и пробежал глазами послание этого «вертопраха и разбойника», как он про себя именовал мужа Фэй.
        — От кого это?  — прошептала Фэй.
        — Он хочет со мной встретиться,  — не стал врать Дрейк.
        — Не ходи!  — Фэй схватила Дрейка за руку.  — Это ловушка! Он сумасшедший! У него в глазах безумие!
        — Я должен пойти, Фэй.
        — Не надо, Дрейк!
        — Я должен пойти, Фэй,  — повторил Дрейк.  — Нужно раз и навсегда с ним разобраться, чтобы мы могли пожениться. Мы одна семья, ты, я и дети! Но мы не можем спокойно жить дальше, пока не покончим с прошлым.
        — Но…
        — Тише, тише…
        Дрейк закрыл ей рот поцелуем и привлек к себе.
        — Все будет хорошо, Фэй. Посмотри, какой я большой и сильный.
        Фэй прильнула к нему всем телом, и Дрейк понял, что происходит сейчас в ее душе, что она боится за него и в то же время понимает его правоту.
        Поздно вечером Дрейк и Джордж Батлер встретились в гостиничном ресторане. Они были совершенно одни. Даже Клэр О’Коннелл предпочла подобру-поздорову убраться с глаз долой. Дрейк молча подошел к столику, за которым уже сидел Джордж Батлер. Хотя его распирала злость, Дрейк старался сохранять спокойствие. Он не знал наверняка, чего хочет от него Батлер, но догадывался, что речь пойдет о деньгах. У таких, как Джордж Батлер, только деньги на уме.
        Их взгляды встретились, и в глазах Джорджа он прочел надменное презрение. Неплохо! Это еще раз доказывает, что Джордж Батлер не блещет умом. Батлер его недооценивает и считает деревенским простаком. Что же, посмотрим!
        — Вы работали в адвокатской конторе?  — заговорил наконец Джордж.
        Дрейк ограничился кивком головы.
        — Тогда вы должны понимать, что ничего хорошего Фэй при разводе не светит. Во-первых, она актриса, а вы знаете, как у нас относятся к представителям этой профессии. Во-вторых, она, будучи замужем за мной, сожительствовала с вами. Ни один судья не отдаст ей детей, разве я не прав?
        Дрейк молча ожидал продолжения. Джордж бросил взгляд на дверь, положил руки на стол и, наклонившись к Дрейку, зашептал лихорадочным шепотом:
        — Послушайте, я согласен решить дело полюбовно. Я уеду, и не будет никакого развода. Для всех, и для вас в том числе, я просто умру. Вы сможете жениться на Фэй или сделать ее своей любовницей, мне плевать.
        Дрейк стиснул зубы, но сдержался. Мордобой только испортит все дело.
        — Так вот. С разъездами и немного поиздержался,  — продолжал Джордж, воодушевленный молчанием Дрейка, которое он истолковал как согласие.  — Если я застряну здесь, я заберу у Фэй детей. Имею на это полное право. Но, скажем, за десять тысяч долларов я согласен уехать из Дэд Хорс и больше вас не беспокоить.
        — Итак, вы продаете мне Фэй и детей за десять тысяч долларов?  — спросил Дрейк.
        Джордж расплылся в улыбке.
        — Ну, я бы выразился как-нибудь по-другому…
        Может быть, стоило бы откупиться от негодяя, чтобы больше его не видеть, но Дрейк был совершенно уверен в том, что через некоторое время Джордж Батлер вернется за следующей порцией денег и так до бесконечности. Легкие деньги влекут! Если сейчас Дрейк поддастся шантажу, Джордж будет доить его до скончания века. Кроме того, если даже весь мир похоронит Джорджа Батлера, он, Дрейк, не сможет этого сделать, зная, что тот жив и здоров. Нет, чтобы жениться на Фэй, ему нужно отделаться от Батлера раз и навсегда.
        — Послушаете, Ратледж,  — горячо зашептал Джордж.  — Выкладывайте десять тысяч, или я привожу судебного исполнителя.
        Да ведь парень просто блефует, осенило Дрейка, и все вдруг стало ясно, как день. Не пойдет он за судебным исполнителем! Он сам попал в переделку, возможно, от кого-то скрывается. Ему нужны деньги, чтобы убраться отсюда подальше. Джордж оказался в отчаянном положении, а в таких ситуациях люди склонны совершать ошибки.
        Дрейк приподнялся из-за стола.
        — Ведите своего судебного исполнителя.
        Джордж вытаращил глаза от неожиданности.
        — Хотя, пожалуй, нет!  — Дрейк уперся руками в стол и наклонился к Джорджу.  — Я сам приведу судебного исполнителя.
        Джордж подскочил на месте; стул опрокинулся и с грохотом упал на пол.
        — Ах ты, сукин сын…  — прошипел Джордж.
        Дрейк схватил его за горло, остановив дальнейшие потоки брани.
        — Если ты приблизишься к Фэй или детям хоть на десяток ярдов, я лично позабочусь о том, чтобы ты умер по-настоящему. Ты меня понял, Батлер?
        — Ты не посмеешь!
        — Еще как посмею!  — Дрейк оттолкнул Джорджа Батлера и вышел за дверь, чуть не сбив с ног притаившуюся за порогом миссис О’Коннелл.

* * *

        Фэй опять приснился кошмарный сон, и она проснулась, обливаясь липким потом. Бекка! Она отбросила в сторону простыню и кинулась в соседнюю комнату. В тусклом свете лампы, стоявшей на столике у окна, она увидела у изголовья кровати Дрейка, который держал девочку за руку.
        — Дрейк?
        — Тише, Фэй!  — Дрейк поднял на нее глаза и улыбнулся.  — Температура спала.
        — Когда?
        — Не так давно.
        Фэй подошла к кроватке с другой стороны и склонилась над Беккой. Лоб у девочки был холодный и сухой.
        — Слава Богу,  — прошептала Фэй.
        — Возвращайся к себе,  — сказал Дрейк.
        — Теперь я уже не сомкну, глаз.
        Дрейк поднялся со стула, встал за спиной Фэй и обнял ее за плечи. Они стояли и молча смотрели на спящую девочку.
        — Давай спустимся вниз,  — сказал Дрейк по прошествии нескольких минут.
        Фэй не стала возражать. Ей хотелось найти успокоение в его объятиях. Прихватив лампу, Дрейк вывел Фэй из спальни. Они спустились по лестнице и, оказавшись в гостиной, устроились на диване. Фэй прижалась щекой к его груди, а Дрейк целовал ее волосы.
        — Что теперь с нами будет?  — спросила Фэй после долгого молчания.
        Дрейк немного помедлил с ответом.
        — Мы не позволим Джорджу отобрать у тебя детей. Как только Бекка немного поправится, мы все поедем в Грин-Ривер Сити и встретимся там с судебным исполнителем. Это наш единственный шанс.
        С тех пор, как Джордж явился незваным гостем на ее свадьбу с Дрейком, Фэй жила в постоянном страхе. Она, как говорил Дрейк, сдалась, а слабость и неверие едва не стоили ей счастья. Теперь, когда Фэй была рядом с Дрейком, все ее страхи исчезли. Уверенность Дрейка передалась ей, и за это она любила его еще больше.
        — Ты прав, я готова ехать. Мы все поедем в Грин-Ривер Сити.
        — Никуда вы не поедете!  — раздался хриплый голос.
        В дверях появилась темная фигура. Дрейк вскочил с дивана и заслонил собой Фэй. В гостиную с револьвером в руке вошел Джордж. Дуло револьвера смотрело прямо в грудь Дрейка.
        — Никак не пойму, зачем человеку жениться на шлюхе. А кто она, если не шлюха? Холодная и скользкая, как рыба! Все они шлюхи!
        — Убирайся вон, Батлер,  — процедил Дрейк.
        — Ей ведь нужен не ты, Ратледж, а твои деньги.
        — Нет,  — прошептала Фэй; у нее вдруг пропал голос.
        — Всем им нужны только деньги,  — продолжал Джордж.  — Таких дешевок полным-полно в Сан-Франциско. Они не стоят воздуха, которым дышат. И вовсе не обязательно на них жениться. Плати гроши и пользуйся, сколько душе угодно. Всех их надо поубивать! И в первую очередь Джейн!
        Фэй поняла, что это бред сумасшедшего. Но осознает ли это Дрейк? Ее пальцы предостерегающе сжали его руку.
        — Почему бы нам не выйти и не поговорить на улице?  — предложил Дрейк спокойным голосом.
        Джордж в ответ взвел курок.
        — Где щенята?
        — Спят,  — ответил Дрейк.
        — Ее нужно было придушить сразу. Как только я связался с нею, на мою голову посыпались несчастья. Поедем в Калифорнию, там нас ждет богатство! Но там нас ждал большой кукиш! А Фэй? Почему она не стала большой актрисой и не сделала меня богатым? Куча детей и дом, где их можно взрастить,  — вот предел ее мечтаний. Посмотри на нее, Ратледж! Она такая же шлюха, как и Джейн. Почему я не придушил ее сразу?  — Лицо Джорджа исказила безобразная гримаса, и он вцепился в револьвер двумя руками.  — Пришла пора разделаться со всеми!
        — Нет, Джордж!  — закричала Фэй, но она была не в силах остановить ход событий и предотвратить неминуемую развязку.
        Дрейк бросился вперед, и в тот же миг сверкнула вспышка выстрела. Фэй с ужасом увидела, как Дрейк неловко споткнулся и упал навзничь. На груди у него расплылось темное пятно крови. Фэй хотела подбежать к нему, но ноги ее не слушались.
        — Теперь твоя очередь!  — Джордж взвел курок и направил дуло револьвера ей в грудь.
        Теперь, когда Дрейк убит, жизнь потеряла для Фэй всякий смысл. Она услышала звук выстрела и приготовилась получить пулю в грудь, но вдруг увидела, как с гримасой изумления на лице Джордж повалился на пол.
        Фэй была не в состоянии шевельнуться, когда перед ней возникла фигура Герти с револьвером в руке.
        — Нужно посмотреть, что там с хозяином. Батлеру помощь уже не понадобится.
        При этих словах Фэй очнулась от оцепенения, бросилась вперед и упала на колени перед тем, кого так любила.
        — Дрейк,  — позвала она.  — Пожалуйста, не покидай меня!
        Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем она услышала ответ.
        — Ни в коем случае, Фэй. У нас ведь все впереди!

        Глава 25

        Наступил день их свадьбы, ясный октябрьский день. Листья на тополях и осинах уже успели пожелтеть, падали на землю и шуршали под колесами экипажей гостей, съехавшихся на свадьбу. На вершинах гор появились снежные шапки, в воздухе пахло зимой.
        Дрейк и Фэй решили устроить тихую свадьбу в своем доме на утесе, на которой присутствовали, кроме них самих, только дети, Рик и Герти Телфорд, тоже молодожены, семейство Джозефа Голда с детьми, а также ковбои с ранчо Джеггд Р.
        В течение нескольких недель, пока Дрейк выздоравливал после пулевого ранения в плечо, Фэй пришлось отвечать на вопросы следователя, прибывшего из Грин-Ривер Сити в связи со смертью Джорджа Батлера. Сначала Фэй опасалась, что Дрейку будет предъявлено обвинение в умышленном убийстве. Следователь рассуждал логически: если мужчина намеревается жениться на замужней женщине, он должен устранить с дороги ее мужа, Фэй, конечно же, отрицала всякую причастность Дрейка к смерти Джорджа Батлера. Если кто и был виноват в смерти ее мужа, так это она сама, а Дрейк только пытался защитить ее, за что и пострадал.
        Тогда следователь сконцентрировал свое внимание на другом подозреваемом, и Фэй испугалась, что дело закончится арестом Герти, тем более что та призналась в содеянном. Да, она, Герти Дункан, видела, как Джордж Батлер входил в дом с револьвером в руке, и, вооружившись в свою очередь револьвером, последовала за ним с намерением стрелять, если тот попытается причинить кому-нибудь зло. А в содеянном она не раскаивается.
        В конце концов следователь квалифицировал смерть Джорджа Батлера как убийство из соображений самообороны и убрался восвояси, оставив всех участников перестрелки в покое.
        Теперь, когда Бекка уже выздоровела, а Дрейк быстро поправлялся, события той ночи казались Фэй каким-то кошмарным сном. Временами она чувствовала угрызения совести при воспоминании о том, что желала Джорджу смерти, и постоянно винила себя за то, что случилось и с Джорджем, и с Дрейком.
        Но сегодня Фэй постаралась выбросить из головы все сомнения и обратила свой взор в будущее. Сегодня она станет женой Дрейка Ратледжа и познает его любовь. Она будет носить его имя и вынашивать его детей. Сегодня Фэй чувствовала себя счастливейшей из женщин.
        Облаченная в свое золотистое с коричневыми полосами платье, с венком из полевых цветов в каштановых волосах и с ожерельем на шее, она спустилась по главной лестнице вниз, где ожидал ее жених. При взгляде на Дрейка, высокого, красивого и сильного, сердце Фэй наполнилось гордостью. Разве могла она мечтать несколько месяцев назад, что судьба свяжет ее узами любви с таким человеком!
        Дрейк с обожанием посмотрел на Фэй и взял ее за руку. Слегка сжав ладонь любимой, он повел ее навстречу будущему, и Фэй с радостью последовала за ним. В гостиной их уже ждал преподобный Арнольд, твердо вознамерившийся довести сегодняшнюю церемонию до конца.
        — Дорогие мои и любимые…
        Да, она любима и знает это. Как это слово ласкает слух!
        — Мы собрались сегодня здесь, чтобы перед лицом Господа соединить этого мужчину и эту женщину священными узами брака, Дрейк Ратледж, согласны ли вы взять в жены Фэй Батлер?
        — Да.
        — Фэй Батлер, согласны ли вы взять в мужья Дрейка Ратледжа?
        — Да.
        — Объявляю вас мужем и женой. Благослови и храни вас Господь, осени вас своей благодатью и да пребудет с вами мир ныне и присно и во веки веков. Аминь.
        При слове «аминь» Фэй открыла глаза и взглянула на Дрейка. Он ответил ей полным любви взглядом, и у Фэй радостно забилось сердце.
        — Дрейк Ратледж, вам позволено поцеловать вашу невесту,  — добавил священник.
        — С удовольствием,  — отозвался Дрейк.
        Он заключил Фэй в объятия, смяв оказавшийся меж ними букет цветов, и сладкое благоухание окутало их. Дрейк рассмеялся, нашел губами губы Фэй и прильнул к ним в нежном и страстном поцелуе. Сердце Фэй готово было выпрыгнуть из груди от счастья. Когда их губы разъединились, она самозабвенно обхватила шею Дрейка руками и залилась счастливым смехом.
        — Я люблю тебя, Дрейк,  — сказала она, забыв обо всем на свете.
        Раздались аплодисменты, напомнившие Фэй о том, что они пока еще не одни, что еще нужно принимать поздравления гостей, а потом сидеть за столом, есть, пить и поддерживать беседу.
        Первым к ним подошел Алекс.
        — А теперь я могу называть тебя папой?  — спросил он со всей серьезностью.
        Так же серьезно Дрейк ответствовал:
        — Да, сынок, теперь зови меня папой.
        Фэй тихонько смахнула слезу.
        — И я тоже!  — воскликнула Бекка и, подбежав к присевшему на корточки Дрейку, обняла его за шею точно так же, как и ее мать минутой раньше.
        Дрейк взял девочку на руки и выпрямился во весь рост.
        — И ты тоже зови меня папой.
        Он чмокнул Бекку в щеку и встретился взглядом с ее матерью. Глаза Фэй сияли.

* * *

        Фэй и Дрейк стояли в обнимку на главном крыльце и махали руками детям и Телфордам, которые катили в докторской коляске, увозившей их вдогонку заходящему солнцу.
        — Вот мы и одни.
        Дрейк повернул Фэй к себе лицом и придал ее к груди. Не спеша он склонился над ней и коснулся губами ее влажных, полураскрытых губ.
        — Миссис Ратледж,  — произнес Дрейк, смакуя каждый слог, и снова прильнул губами к ее губам.
        Его язык ласкал, дразнил и истязал ее губы, его руки исследовали изгибы ее тела. Какой удивительный конец удивительного дня и какое удивительное начало удивительной ночи!
        — Дрейк,  — прошептала в ответ Фэй, вдыхая его запах.
        Дрейк подхватил ее на руки и внес в дом. Фэй рассмеялась и обхватила руками его шею.
        — Носи меня так всегда! И никогда не оставляй!
        — Всегда и везде!  — Дрейк взбежал по ступенькам лестницы и внес Фэй в свою спальню.
        Но меньшей мере две дюжины горящих свечей в подсвечниках были расставлены по всей комнате. Фэй догадалась, что это постаралась Герти перед тем, как уехать с Риком и детьми в Дэд Хорс. Какой романтический жест! Кто бы мог ожидать такого чуткого проявления внимания от курившей табак и плевавшей себе под ноги рэнглерши?
        — Герти меня иногда удивляет,  — расчувствовавшись, призналась Фэй.
        — Да, этого у нее не отнимешь.
        Дрейк бережно опустил Фэй и загляделся на нее.
        — Вы так прекрасны, миссис Ратледж, что я теряюсь.
        Фэй закрыла глаза и подставила лицо поцелуям. В какое-то мгновение Фэй показалось, что все это ей снится, что она сейчас проснется в грязном гостиничном номере, а вечером будет выступать в салуне перед толпой подвыпивших ковбоев.
        Дрейк тем временем снял с нее венок уже увядших цветов, начал по одной вынимать заколки из волос и бросать их на паркетный пол. Устранив все эти препятствия, он пропустил ее волосы между пальцами, а потом взял одну прядь и с наслаждением вдохнул ее запах.
        — Знаешь, как часто я мечтал об этом моменте?  — спросил он.
        Фэй покачала головой, глаза ее блуждали.
        — Каждый день и каждый час!
        Дрейк повернул Фэй к себе спиной и начал расстегивать пуговки корсажа, время от времени прерывая это занятие поцелуями. Руки Фэй обмякли, а тело стало невесомым. Она откинула назад голову и целиком отдалась ощущениям, которые Дрейк в ней разбудил. Корсаж, прошуршав по-змеиному, упал на пол. За ним немного позже последовала юбка, образовав у ног Фэй позолоченную горку, блестевшую в колеблющемся свете свечей. Затем настал черед корсета и сорочки, и вот уже Дрейк приник к ее груди; Он ласкал ее соски, легонько касаясь их и дразня. Фэй почувствовала, как соски набухают и начинают пощипывать, уронила голову на плечо Дрейка и застонала.
        Вдруг Дрейк рассмеялся.
        — Почему ты смеешься?  — спросила она охрипшим от волнения голосом.
        — Потому, что я счастлив!  — Дрейк повернул ее к себе лицом и провел языком по ее губам.  — Потому, что я люблю тебя,  — добавил он, целуя ее в шею.
        Осмелев, Фэй скользнула руками под его пиджак и стянула его с плеч Дрейка. Пиджак бесшумно упал на пол. Ее пальцы начали лихорадочно расстегивать пуговицы сорочки, которая спустя минуту последовала за пиджаком. И вот она снова в его объятиях. Прикосновение горячего тела Дрейка к ее груди отозвалось новой волной желания. Фэй подняла лицо и увидела его черную пиратскую повязку. Подумать только, сколько нежности в человеке, которого она при первой встрече посчитала грубым и даже опасным. Фэй не была девственницей, но взгляд Дрейка смущал ее, и она чувствовала себя невинной девушкой, впервые оказавшейся наедине с мужчиной. Она знала, как соединяются в любовном пылу мужчина и женщина, но уже подозревала, что в объятиях Дрейка она испытает такой экстаз, какого никогда не испытывала с Джорджем.
        Фэй подняла руку, провела пальцем по его шраму и заметила, как напрягся Дрейк. Не колеблясь, она подняла другую руку и сорвала с его лица повязку.
        Дрейк, наверное, ожидал, что она вскрикнет от ужаса или жалостливо вздохнет, но Фэй смотрела на его лицо и любовалась им. Дрейк показался ей прекрасным. Поднявшись на цыпочки и взяв его лицо в ладони, Фэй поцеловала его в губы, вложив в поцелуй всю силу разбуженной страсти.
        Губы Дрейка скользнули по ее коже, потом ниже, он осыпал поцелуями ее грудь, трогая языком и легонько покусывая соски. Фэй почувствовала, что внутри у нее занимается настоящий пожар и зарождается томительная боль. Еще, еще!
        Словно услышав ее молчаливую мольбу, Дрейк расстегнул пояс нижней юбки, она соскользнула вниз и легла на золотисто-коричневое платье. Дрейк опустился на колени, обхватил бедра Фэй руками и уткнулся лицом в ее живот. Фэй задрожала от блаженства, ей вдруг стало холодно, и она обхватила свои обнаженные плечи руками. Мучительно медленно Дрейк начал снимать с ее ног туфли. Фэй улыбнулась, понимая той частью своего сознания, которая еще не была затуманена желанием, что Дрейк задумал это действо заранее.
        Когда он снова обнял ее бедра, Фэй едва удержалась от крика. Ей захотелось, чтобы Дрейк коснулся ее самых сокровенных мест, но вместо этого он снял с Фэй чулки, последнее, что оставалось на ней, и она осталась перед ним в свете свечей совершенно обнаженной. На какое-то мгновение Фэй испугалась, и желание отхлынуло. Для Джорджа она не была желанной и соблазнительной. Что, если… Но посмотрев на Дрейка, с восторгом взирающего на ее тело, Фэй поняла, что страхи ее напрасны. Она стояла обнаженной перед мужем и знала, что желанна и любима.
        — Ты прекрасна, любовь моя,  — прошептал Дрейк.  — Я не мог себе представить…
        Фэй протянула руку к ремню его брюк. Ее ладонь наткнулась на что-то твердое. Фэй смущенно рассмеялась, расстегнула ремень, и брюки упали на пол. Теперь уже Фэй отошла на шаг назад и позволила себе взглянуть на Дрейка так же, как он только что смотрел на нее. Один взгляд сказал ей, что Дрейк хочет того же, что и она.
        — Подойди ко мне и возьми это,  — хрипло прошептал он.
        Фэй немного смутилась. Для нее это было внове. Дрейк позволил ей исследовать свое тело.
        — Ты ведь моя жена. Тебе все можно.
        Дрейк взял ее руку, положил на свою трепещущую плоть, и Фэй сомкнула на ней свои пальцы. Дрейк застонал от боли и наслаждения, подхватил Фэй на руки и понес ее к кровати. Он лег рядом, и тут же совершенно естественным образом их руки и ноги сплелись, их губы соединились, а тела прижались друг к другу. Руки Дрейка ласкали тело Фэй, повторяя все его малейшие изгибы. Фэй не могла дольше терпеть этой сладкой муки.
        — Дрейк…
        Она увидела над собой его лицо. Их взгляды встретились, и Фэй замерла в ожидании.
        Он вошел в нее, и с ее губ сорвался тихий крик, крик радости. Они стали единым целым. Дрейк входил в нее, и Фэй поднималась ему навстречу в вечном ритме любви. Ее ощущения обострились до предела, сердце готово было выскочить на груди. Она слышала прерывистое дыхание Дрейка, которое смешивалось с её собственным, она видела его искаженные страстью черты, Фэй поднялась до небесных высот, когда его движения стали резче и сильнее, и с криком сорвалась вниз в свободном полете. Дрейк и Фэй на мгновение замерли, а через секунду комнату наполнили слабые стоны.

* * *

        Обессиленные, они лежали в путанице простыней. Голова Фэй покоилась на его плече, а Дрейк гладил рукой ее спину. Фэй была до того измождена, что только стонала. Дрейк приподнялся на локте и прикоснулся губами к ее спутанным волосам.
        — Фэй… Я видел, как однажды на лужайке ты репетировала Шекспира.
        Фэй не могла произнести ни слова.
        — Ты ведь прекрасная актриса! Ты не будешь скучать по сцене?
        Фэй подняла голову. Волосы упали ей на лицо, но она откинула их в сторону.
        — Не буду, пока ты со мной.
        На его губах заиграла лукавая улыбка.
        — Не устроить ли нам репетицию?
        — Репетицию?
        Дрейк привлек ее к себе.
        — Не твой ли любимый Шекспир как-то сказал: «Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры»?
        Фэй почувствовала у своего лона все то же твердое и трепещущее нечто, и в ней самой шевельнулось желание.
        — Да, это сказал Шекспир.
        — В таком случае, моя дорогая леди,  — шепнул Дрейк и сжал ладонями ее грудь,  — нам придется отрепетировать эту сцену еще раз. Думаю, мы будем репетировать ее очень часто.
        Чувственно прогнувшись, Фэй прильнула к Дрейку, ощутила его готовность повторить сцену еще раз и рассмеялась низким грудным смехом.
        — Мы будем репетировать так часто, как вы этого пожелаете, сэр.

        Эпилог

        Дэд Хорс, Вайоминг,
        Июль 1890 г.

        В этот день, но поводу прибытия в город первого поезда, в Дэд Хорс состоялось грандиозное празднество. На платформе поезд встречал духовой оркестр, слегка фальшиво игравший бравурные марши. Из Шайенна приехали политики, бизнесмены и другие почтенные господа, целый час сотрясавшие воздух громогласными речами во славу железнодорожного строительства. Женщины Дэд Хорс устроили по этому поводу пикник у реки, где выложили па столы столько провизии, что ее хватило бы на несколько таких городков, как Дэд Хорс. Потом были игры, бег наперегонки для детей и скачки для взрослых. Вечером праздник завершился великолепным фейерверком, от которого никто не пострадал.
        Мистер и миссис Ратледж с Алексом и Беккой уже въехали во двор своего дома, когда Фэй вдруг почувствовала боль и схватила за руку своего мужа.
        — Что случилось, Фэй?
        — Ребенок,  — выдохнула она.  — Требует выхода на сцену жизни.
        — Но ведь еще не время!
        Фэй молчала. Боль охватила всю нижнюю часть живота.
        В одно мгновение Дрейк выпрыгнул из коляски и заметался по двору с криками: «Паркер! Уилл!» На его отчаянный зов не выбежали ни Паркер, ни Уилл. Тогда Дрейк поднял Фэй на руки и понес к дому.
        — Есть здесь хоть одна живая душа?
        На ранчо никого не было, все отправились на праздник в честь открытия железной дороги. В этот момент ковбои, скорее всего, сидели в салуне и накачивались виски.
        — Все хорошо, Дрейк,  — прошептала Фэй.  — Не поддавайся панике.
        — Как же я могу не паниковать?  — проворчал Дрейк, взбираясь с Фэй на руках по лестнице на второй этаж.
        Фэй готова была рассмеяться, если бы не очередной приступ боли. Она уже дала жизнь двоим детям и, казалось бы, должна была знать, что означает боль в пояснице, которую она почувствовала еще утром. Несмотря на очевидное прибавление веса и форм, Фэй считала, что должна родить не раньше, чем через две недели.
        Дрейк положил ее на кровать и отошел к стене. Вид у него был беспомощный и растерянный. На этот раз Фэй рассмеялась. Она не могла ничего с собой поделать, несмотря на боль. Никогда за годы их совместной жизни она не видела Дрейка таки растерянным. Дрейк, ее грозный пират, страстный любовник, верный муж и защитник, растерялся! В этот момент Фэй любила его еще больше, чем прежде, и именно за эту смешную растерянность.
        — Пошли Алекса за доктором Телфордом,  — скомандовала она спокойным тоном.  — Потом принеси сюда чистые простыни. Бекке ничего не говори. Ты ведь знаешь, как она принимает все близко к сердцу.
        Дрейк бросился выполнять указания.
        — Стой!  — Фэй приподнялась на локтях и тут же согнулась от боли.  — Помоги мне прежде снять платье и надеть халат.
        Дрейк подскочил к кровати.
        — Прости меня, дорогая! Помоги нам, Господи! Как же мы такое допустили?  — запричитал он по-бабьи.
        Фэй выпрямилась, села на кровати и посмотрела на человека, которого любила больше самой жизни. На лице ее появилась слабая улыбка.
        — Спектакль еще не окончен, сэр. А нашу сцену мы еще прорепетируем, и я намерена получить от этой сцены удовольствие.
        Прежде чем подступил новый приступ боли, Фэй успела заметить удивление на лице Дрейка.

* * *

        Дрейк вышагивал по двору, не видя и не слыша ничего вокруг, кроме криков роженицы, доносившихся из раскрытого окна его спальни. Он не заметил, как на землю спустилась ночь, и в небе зажглись звезды. Он не замечал вечерней прохлады и ковбоев, толпившихся у кораля. Дрейк слышал только крики жены. Сейчас Фэй плохо, и виноват в этом он!
        Четыре года тому назад любовь Фэй помогла Дрейку разрушить тюрьму, которую он сам для себя соорудил. Это была тюрьма страха, злобы и отчаяния. Фэй научила его жить, любить и смеяться. Она заставила Дрейка вновь поверить в себя. Сейчас, в этот волнующий момент, Дрейк не знал, во что верить. Если он потеряет Фэй…
        Он остановился, оглушенный тишиной. Из спальни не раздавалось ни звука. Через секунду Дрейк уже мчался к крыльцу. В тот момент, когда он влетел в дом, раздался крик младенца. Дрейк замер перед первым лестничным маршем. На площадке второго этажа появилась Герти.
        — Герти, с ней все в порядке?
        — Лучше не бывает,  — ответила Герти, расплываясь в улыбке.  — Фэй уже готова вас принять, сэр. А я пойду взгляну на своих близнецов. Наверное, у Алекса от них уже голова кругом идет.
        Дрейк уже ее не слушал. Он взлетел вверх по лестнице и ворвался в спальню. Дрейк едва заметил Рика Телфорда, вытиравшего руки полотенцем, краем глаза он увидел, как доктор прошел мимо и вышел из комнаты. Внимание Дрейка было целиком и полностью приковано к Фэй и свертку, который она держала в руках.
        — Привет,  — прошептала Фэй.
        Роскошные каштановые волосы Фэй слиплись от пота, под глазами темнели круги, на лбу и нижней губе блестели бисеринки пота. Но стоило ей улыбнуться, и Дрейк понял, что более красивой Фэй еще не была.
        — Подойди и познакомься со своей дочерью.
        Фэй раздвинула покрывало, в которое была завернута новорожденная.
        — Подойди, Дрейк, и посмотри. Она похожа на тебя.
        — На меня? О, Господи!
        Дрейк пересек комнату, не отрывая взгляда от Фэй, и все еще не веря в то, что и мать, и ребенок живы и здоровы. Фэй взяла Дрейка за руку и заставила его дотронуться пальцем до лица ребенка.
        — Это твой папа, малышка.
        Дрейк увидел ее. Маленькое человеческое существо с редкими темными волосиками на голове, с красным лицом, плоским носом и двойным подбородком. Глаза ребенка были плотно закрыты, а рот сморщен, будто она только что отведала кислых яблок.
        — Посмотри внимательно, разве ты не видишь, как она на тебя похожа?
        Дрейк недоумевал. При всех стараниях он не находил в девочке никакого сходства ни с собой, ни с Фэй.
        — Да, вылитый я во младенчестве.
        На лице Фэй появилась загадочная улыбка, и снова Дрейк подумал о том, что она стала еще прекрасней. Фэй взяла его за руку и крепко ее сжала.
        — Я люблю тебя, Дрейк.
        Он встал перед кроватью на колени.
        — И я люблю тебя, Фэй.
        — Я сегодня так счастлива. Мне хочется тебе о многом рассказать, чтобы ты понял…
        — Я уже понял.
        — Ты дал мне все. Ты научил меня снова верить людям и отдавать любовь без остатка.
        Дрейк нежно провел пальцами по ее щеке.
        — Ты научила меня тому же.
        — А сегодня ты подарил мне дочку. Посмотри на нее, разве она не прелесть?
        — Прелесть, как и ты, Фэй.
        Дрейк положил голову Фэй на плечо, и вместе они долго смотрели на спящую девочку.
        — Страшно вспомнить, каким одиноким я был, каким одиноким я бы остался, если бы ты не появилась в Дэд Хорс…  — Дрейк замолчал, не желая и думать о возможных последствиях своего затворнического существования.
        Фэй посмотрела ему прямо в глаза.
        — Все у нас впереди. Мы ведь нашли друг друга. И по-другому случиться не могло.
        Дрейк пристроился на кровати рядом с женой и ребенком.
        — Ты права, Фэй, все впереди,  — прошептал он.  — Все впереди!

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к