Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / AUАБВГ / Александровская Елена: " Мой Желанный Принц " - читать онлайн

Сохранить .
Мой желанный принц Елена Александровская

        Они нашли друг друга на сайте знакомств. Скромная переводчица Ира и Алексей - богатый наследник, тщательно это скрывающий. На встречу в реальном мире еще нужно решиться. И как назло, Ире надо лететь в командировку в другой уголок страны. Но что, если Алексей - ее судьба? Сколько пройдет времени, прежде чем они поймут, что созданы, чтобы быть вместе?

        Елена Александровская
        Мой желанный принц

        - От судьбы не уйдешь… - прошептала Золушка.
        И бросила принцу в спину топор…

    Компьютерный юмор

        Короткое предисловие

        Для тех, кто не поверит во все описанное ниже.
        Ничто в этой истории не выдумано. Все так или иначе имело место в действительности. Все это происходило с кем-то из наших общих знакомых, может быть, даже со мной или с вами самими.
        Если вы по-прежнему не верите, тогда просто назовите все, о чем я рассказываю, странной сказкой. Но помните, что даже странные сказки на поверку частенько оказываются самой правдивой правдой… Ведь Жизнь умеет так закрутить сюжет, как не придумать даже вконец обезумевшему сказочнику.
        Одним словом, все это - чистая правда.

        Глава первая

«- От судьбы не уйдешь… - прошептала Золушка. И бросила принцу в спину топор…»
        Ирина откинулась на спинку стула и расхохоталась. У нее всегда было неплохо с воображением, и потому картинка перед глазами оказалась изумительно яркой и, конечно, напрочь лишенной доброты.
        - А чего ты хотела, милая? - спросила Ира сама у себя. - Мир вокруг ну совершенно не располагает… Скорее наоборот, он заставляет романтиков превращаться в прагматиков куда быстрее, чем…
        Да просто очень быстро, ответил бы Ирине ее компьютер, если бы умел разговаривать. Ведь он-то видел все, что происходит с его хозяйкой. И что она с удивительной скоростью превращалась из романтичной провинциальной девочки в сухого прагматика. Хотя, возможно, они оба ошибались. И не видели еще по-настоящему сухих прагматиков.
        Увы, пожимать плечами Ирин комп не умел, да и вздыхать тоже. Но постарался взглянуть на нее огромным разноцветным глазом своего монитора как можно мягче и добрее. Пусть бы она сейчас прочитала там что-то… невероятно важное и удивительно нужное!
        Компьютер Ире подарил поклонник - когда понял, что денег она в руки не возьмет, а вот от хорошей техники отказаться не сможет. Поклонник превратился сначала в робкого приятеля, потом в самоуверенного любовника, затем в назойливого преследователя и наконец - в любовника бывшего, но вот машина очень быстро стала Ириным верным другом, окном в огромный мир, а зачастую, - и единственным собеседником.
        И не потому, что Ира круглая сирота, вовсе нет. Ирина бабушка, Марина Борисовна, была вполне бодра и с удовольствием составляла внучке компанию каждый вечер за ужином. Более того, будучи в курсе всех внучкиных дел, она старалась помочь хотя бы советом, если уж ничем другим помочь не могла.
        Родители Ирины жили в небольшом городке, в двухстах километрах. Честно закончив там с золотой медалью школу, Ира уехала в столичный город к бабушке, поступать в институт. Поступила легко, выучилась, закончила с отличием и… И с удивлением поняла, что за специалистами ее профиля работодатели вовсе не стоят в очереди, как бы ни убеждали Иру в противном ее преподаватели. Они даже не знают, работодатели, конечно, что появился такой удивительный переводчик, который готов за более чем умеренную плату делать самые большие и трудные тексты.
        - Девочка моя, но что плохого в том, чтобы стать учителем? - с недоумением спрашивала Марина Борисовна. - Ты же не потеряешь своих знаний… А вот опыт общения приобретешь, да и стаж будет идти. А там, глядишь, и более интересные предложения по работе появятся.
        - Бабушка, родная моя, ну какие более интересные предложения? Откуда?! Если я стану училкой, я всю жизнь так и проторчу перед этими тупицами, втолковывая им разницу во временах или спряжениях!
        - Ну почему же тупицами? Ведь и ты когда-то была школьницей…
        - Была и теперь прекрасно понимаю, что наша Мирослава Георгиевна иногда готова была нас голыми руками разорвать на мелкие части! Хотя уж она-то, местная «железная леди», была не только выпускницей Гарварда, но и самым что ни на есть настоящим учителем с самой большой на свете буквы.
        Бабушка вздыхала - она понимала и внучку, и никогда не виденную ею Мирославу… Дети в количестве более двух могли вывести из себя кого угодно, даже памятник бы сошел с пьедестала, чтобы отвесить тяжелый подзатыльник.
        - И потом, ба, подумай сама: вот я вернулась в наш городок, вот стала учительницей (если возьмут, конечно). И что дальше?
        - Работаешь, даешь частные уроки, встречаешься с молодыми людьми, ходишь в кино…
        Ира ухмыльнулась: бабушка явно мысленно вернулась в те годы, когда ей только-только исполнилось двадцать два, она закончила институт и наслаждалась жизнью так, как это было возможно. Вот только с тех пор прошло достаточно много времени… Да и страна неузнаваемо изменилась - попросту превратилась во что-то другое.

«Во что-то совсем непонятное…»
        Скажем честно, Марина Борисовна и сама понимала, что времена изменились. Однако надо же было вывести внучку из того отвратительного настроения, в которое та погружалась при мыслях о будущем.
        Да, возвращаться в городок детства было бы неразумно - вряд ли бы там нашлась хоть какая-то приличная работа для умницы Ирины. А уж о том, чтобы в провинции искать для Ирины судьбу, просто не могло быть речи! Во всяком случае, для бабушки.
        Вот так и получилось, что Ирина осталась после института в большом городе, в бабушкиной квартире и без работы. Что, сами понимаете, совсем нерадостно. Бабушка, конечно, давала уроки (она, как и внучка, закончила в свое время иняз и всю сознательную жизнь учила новые языки, свято уверенная, что это «всегда прокормит»), но прожить на пенсию и этот негарантированный доход вдвоем было совсем непросто.
        Ира тоже попробовала давать уроки, но хлеб этот оказался вовсе не таким простым, как могло бы показаться со стороны. Да, родители готовы были платить за знания своих детей, но их чада далеко не всегда хотели эти знания получать. Они и слушали, и не слышали, делали задания, но при этом ничего не понимали. Ира достаточно часто ощущала, что топчется на месте. А за топтание на месте, увы, денег не платят. Да и просить их стыдно.
        В таком странном занятом ничегонеделании прошло почти полтора года. За это время Ира успела выучить по бабушкиным учебникам датский вдобавок к своему немецкому. И тут ей повезло. То есть сейчас Ира понимает, что тогда, восемь, нет, почти девять лет назад, ей очень повезло. Хотя это понимание пришло к ней далеко не сразу.
        Все началось с маленького объявления в газете: «Серьезная фирма ищет переводчиков для серьезной работы». И телефончик, совсем уж меленько, едва можно разобрать.
        - Ба, смотри, как думаешь, стоит туда позвонить?
        Марина Борисовна честно задумалась. С одной стороны - почему бы нет? Ну чем может угрожать простой звонок? Но, с другой стороны, эта самая девочка уже так измучена поисками нормальной работы, что с трудом верит любым словам. И чем цветистее обещания, тем меньше им веры. А, с третьей стороны, жить-то трудно. Ох, как трудно…
        - Девочка моя, но не съедят же тебя прямо по телефону! Позвони, конечно!
        И Ира позвонила. В этот раз все было иначе: никто не обещал ей златых гор только за то, что она войдет в двери офиса, никто не рассказывал, как ценен ее звонок для процветания фирмы. Напротив: девушка, которая с ней беседовала («Добрый день, секретарь Галина. Чем могу быть полезной?»), была суха и немногословна. Записала, какими языками владеет Ирина, посокрушалась, что нет номера мобильного телефона, дескать, трудно будет искать при необходимости, и велела прийти завтра на собеседование.
        - Ровно в четырнадцать? - переспросила Ирина. - А, да, записала, в четырнадцать сорок… Да, понимаю, опаздывать нельзя. Да… Ясно… Документы?
        Бабушка в ответ на Ирин недоумевающий взгляд развела руками.
        - Только диплом и трудовую? Хорошо, возьму. Спасибо большое.
        - Ну что там? - Марина Борисовна с трудом дождалась, когда внучка положит трубку.
        - Да вот, ты же слышала. Велели не опаздывать. Собеседование с директором, а потом еще с этим… да, экспертом по лингвистике.
        - А что за работа?
        - Сказали, что ознакомят по итогам собеседования.
        Марине Борисовне оставалось только утешаться мыслью о том, что работа будет связана с иностранными языками. И надеяться, что о торговле привлекательными молодыми девушками речь все-таки не идет.
        Тут бы Ира, узнай она об этом, пробурчала: «Ба, ты обчиталась плохих детективов!» И была бы права: Марина Борисовна обожала детективы и глотала их с удивительной скоростью. Причем ее память удерживала все перипетии сюжета годами, она могла по памяти цитировать почти целые страницы и Устиновой, и Кристи, и Чейза.
        - Мурочка, - частенько говорили ей подруги, - откуда такая память в нашем возрасте?
        - Девочки, я же тренирую ее с утра до вечера, - пожимала плечами Ирина бабушка. - Четыре-пять учеников, да на трех как минимум языках, да каждый день… Хотела бы я посмотреть, куда бы делся ваш склероз при таком режиме.
        И подруги в ответ только вздыхали - что тут скажешь, если они забывали порой совсем уж простые вещи. А Марина Борисовна помнила не только все извивы сюжетов, но и сколько кому лет, когда у кого день рождения, когда кто из родственников и друзей, увы, умер, и сколько капель корвалола кому из гостей следует капать на сахар.
        Итак, Марина Борисовна в душе понадеялась, что фирма окажется солидной. Или хотя бы уважаемой. А Ирина, многократно побывавшая за эти полтора года на самых разных собеседованиях, просто радовалась тому, что ей не обещали с порога ни легкой жизни, ни больших доходов, ни отсутствия всяких усилий. Она-то уже знала, что эти обещания стоят только одного - очень много денег, которые надо вложить, чтобы получить хоть что-то. Хотя чаще, чтобы не получить, а потом в сердцах обозвать себя легковерной дурой.
        В указанное время Ирина стояла перед достаточно обшарпанной дверью в офис. «Интересно, почему они не ремонтируются? Не на что? Так, может, и мне здесь делать нечего?»
        Вероятно, многие Ирины предшественницы подумали аналогично, ибо приемная от посетителей вовсе не ломилась. Слева от двери Ира увидела вешалку с парой зонтов и курток, справа - явно секретарское место с огромным монитором, обилием проводов к системному блоку и периферии. А прямо еще одна дверь, более опрятная, чем входная, вела, похоже, в святая святых - кабинет начальства.
        - Добрый день. Я…
        - Да-да, вы… Ирина, на четырнадцать сорок? Спасибо, что не опоздали, - полным и звучным, актерским каким-то голосом ответила секретарша, подняв голову. - Аристарх Анемподистович ждет вас.

«О Господи… Это ж как его мама в детстве звала? А любимая в юности? Ристик? Арик? А папу его как любимая именовала?»
        Да, филолог - это диагноз. Ирина по молодости этого еще не понимала, но понимала уже бабушка, которая не раз вместе с внучкой смеялась над нелепыми именами и странными рекламными словесами, которые любого вменяемого человека могли довести до истерики.
        Однако рекомый Аристарх оказался приятным господином, прочно застрявшим где-то между тридцатью пятью и сорока. И голос у него тоже был достаточно приятный. Ира не сразу сообразила, что обращается-то он к ней по-немецки. Через пару секунд пришла в себя и ответила на приветствие, правда, чуть запинаясь.
        Шеф (как выяснилось, в фирме все так называли приятного Аристарха) улыбнулся и спросил уже по-английски, быстро ли она, Ира, нашла офис. Та кивнула и ответила, тоже по-английски, что дверь ей показалась несколько более обшарпанной, чем необходима серьезному заведению. Шеф пожал плечами:
        - Что поделать, не все сразу.
        Ирина кивнула в ответ. Польского она не знала, но догадалась о смысле фразы по звучанию.
        Так они мило и беседовали на четырех или пяти языках еще несколько минут. А потом Шеф перешел на чистый русский и спросил, как она, Ирина, относится к технике.
        - К технике? - вопрос Шефа девушку удивил.
        - Да-да… К велосипедам или мотоциклам, кузнечным прессам и станкам с числовым программным управлением…
        - Никак я к ним не отношусь, - пожала плечами Ирина. - То есть я пользуюсь кофемолкой и умею крутить ручку на мясорубке…
        Аристарх улыбнулся. Эта девушка вызывала у него желания… Разные вызывала желания - и успокоить, и утешить, и приобнять… И… И все остальное - причем вовсе не для того, чтобы успокоить и утешить (себя Шеф отлично знал и перед самим собой душой не кривил): девушка ему откровенно и сразу понравилась. К тому же именно в таких специалистах и в самом деле нуждалась его фирма: переводчики с уверенным знанием языка и отсутствием внутреннего протеста при взгляде на технику, как это частенько бывает у гуманитариев.
        Однако девушка смотрела по-прежнему удивленно, и Шеф поспешил рассеять ее недоумение:
        - Как вы уже поняли, Ирина… э-э-э Вадимовна, наша фирма оказывает услуги по переводу текстов. Причем чаще всего это технические описания, патенты и инструкции к различной технике, как бытовой, так и промышленной. Если бы вас слово «техника» ввело в замешательство, то мне бы пришлось сразу вам отказать в принятии на работу - к моему величайшему сожалению. Но вы, к счастью, остались спокойны. И потому теперь можно разговаривать уже о деле непосредственно…
        Аристарх, по-прежнему приятно улыбаясь, нажал кнопку селектора и пригласил неведомого пока Ирине Александра Семеновича. Который и оказался тем самым экспертом-лингвистом.
        Следующий час Ирина все восемь лет вспоминала с дрожью. Никакой экзамен не мог сравниться с этой «беседой»: девушка чувствовала, как по спине ползет струйка пота, что голос дрожит и срывается, а пальцы, наоборот, стали холодными как лед.
        - Ну что ж, Шеф. Эта красотка нам подходит, - в конце концов вынес свой вердикт Александр Семенович. - Можешь ее оформлять… Пока, дорогая! До завтра!
        - Всего доброго, - шепотом ответила Ирина.
        Вот так Ирина стала техническим переводчиком. Аристарх не обманул - бесконечные патенты и описания техпроцессов сыпались на голову Ирины с дивной регулярностью. Оказалось, что труд этот весьма тяжел, но, к счастью, и достаточно денежен. Теперь Ирина могла спокойно смотреть в бабушкины глаза и не прятаться в своей комнате, когда Марина Борисовна заводила разговор о покупках или ремонте.

        Глава вторая
        Апрель 2009

        В этот раз текст шел на диво легко. Сначала Ира радовалась этому, потом недоумевала, а потом, вдруг поняв, что уже закончила, даже слегка испугалась. Наверняка ведь пропустила абзац, а то и несколько. И проверить это можно одним-единственным способом - пересмотреть все заново.
        Девушка потянулась, бросила взгляд в окно. Там уже царил вечер.

«Не так все и страшно, глупая! Ты ничего не пропустила. Кроме длинного дня, разумеется. Хотя проверить все-таки надо будет, но уже завтра…»
        Ира встала, с удовольствием несколько раз наклонилась, потом распахнула окно, чтобы впустить волшебный весенний вечер. Краем уха она слышала, как приходили и уходили бабушкины ученики, как сама бабушка отправилась на свой ежедневный моцион, как вернулась и приступила к не менее важному делу - сотворению ужина.
        - Бабуль, я закончила на сегодня!
        Марина Борисовна открыла дверь во внучкину комнату.
        - Ну и умница! Скоро будем ужинать.
        - Ага, хорошо. Уже и есть как-то хочется!
        - Неудивительно, моя дорогая! Ты ведь как раб прикованный. Все своих нанимателей удовлетворяешь - нет бы и о себе подумать.
        - Так потому, что думаю о себе, и… И о тебе тоже думаю, моя птичка!
        Бабушка улыбнулась - да, с тех пор, как Ира нашла работу, жить и впрямь стало легче.
        - Ну вот и замечательно! Так, хватит перед машиной торчать! Идем-ка в кухню!
        - Идем, бабуль. Глядишь, и помогу чем…
        - Да все уже сделано, малышка.
        - Все-все?
        Бабушка вздохнула - внучка ее беспокоила. И тем, как истово впряглась в работу, и тем, как мало внимания уделяет себе, с ее, бабушкиной, точки зрения. Но тут уж сделать ничего было нельзя - комплекс отличницы в Ирине был силен всегда, представить, что она делает что-то спустя рукава, было так же невозможно, как встретить динозавра посреди Городского парка. Что бы по этому поводу ни говорили старые анекдоты.
        - Все-превсе, девочка. Идем уж!
        Ирина послушно отправилась в кухню, послушно съела ужин, послушно внимая историям о тупых студиозусах. Терпеливо она выслушала поучительнейший рассказ о бабулиной приятельнице тете Тасе, вернее, о ком-то из ее родственниц, в Интернете нашедших свою судьбу. Вздохнула, одновременно посмеиваясь про себя и над бабушкой и над тетей Тасей, которую не видела ни разу в жизни. Потом вымыла посуду, убедив Марину Борисовну, что это тоже гимнастика и смена вида деятельности. И, значит, самый настоящий отдых.
        Но делала она это все как-то механически: усталость брала свое. К тому же мучило девушку странное какое-то ощущение, в чем-то сродни голоду. Прислушалась к себе и поняла, что ей просто хочется с кем-то поболтать, что голод этот имеет отчетливую вербальную природу. Что хочется почесать языком, выключив мозги, не пытаться что-то анализировать, делать какие-то выводы, просто потрепаться… Как бывало, она болтала в школе с подружками.

«Только теперь ты не на лавочке, в пригоршне у тебя нет семечек, а мозги заняты таким количеством умных мыслей, что глупостям уже и места не находится…»
        Да и болтать о глупостях теперь Ирине было… не то, чтобы совсем недосуг, скорее, времени жалко очень. Хотя почему жалко времени-то? Вот сейчас, когда текст уже готов, почему бы не отправиться в плавание по бескрайним просторам Интернета… в поисках вменяемого собеседника, к примеру?
        Любой из опытных странников по Сети посмеялся бы над такими Ириниными желаниями - в И-нете можно найти кого угодно, но с первого раза попасть на вменяемого, с твоей точки зрения, собеседника… Это почти невероятно. Или совершенно невероятно. Хотя почему бы не попробовать? Может быть, над новичком Судьба смилостивится? Ведь не зря же говорят, что новичкам везет!
        Пару дней назад Галина, секретарша Аристарха Анемподистовича, упомянула между делом, что не понимает, как могут работать сейчас разные брачные конторы, при таком-то количестве сайтов знакомств. Ире пришлось пожать плечами - она с трудом представляла себе работу любой брачной конторы. А слова «сайт знакомств» вообще услышала впервые. Новая работа выбила у нее все воспоминания о том дне, и только сейчас Ира решила поинтересоваться, что это такое.
        Поисковик ей выдал несколько тысяч ссылок.
        - Однако… - пробормотала Ира. - Похоже, Галина-то не зря удивлялась. Как же тут протолпиться нормальной свахе? Ну что ж, посмотрим, что это такое…
        Девушка перешла по одной из ссылок. Развернувшаяся картинка заставила ее содрогнуться - настоящий стопроцентный набивший оскомину кич, уже давно забытый даже в ее родном городе. Ирина вернулась назад и щелкнула по другой ссылке. Тут ей повезло больше - картинка как картинка, да и без особых чудес. Но вот как тут искать кого-то? И как понять, кого нашел?
        Новичков в Сети подстерегают вещи удивительные. Ира достаточно долго щелкала по разным словам, ссылкам, баннерам, пока, наконец, не нашла бледно-синюю строчку «Зарегистрироваться». Именно она, как стало потом ясно, и была тем ключиком, который пустил Алису в Страну чудес, а Ирину в неведомый ей мир сайта знакомств.
        Хотя, прежде чем насладиться удивительным разнообразием посетителей сайта, девушке пришлось заполнить длиннейшую анкету. Ира послушно ставила галочки возле перечня языков, которыми владеет, в окошках возраста, цвета глаз, роста и телосложения, но сама думала все время над первым пунктом анкеты «Цель знакомств».
        И в самом деле - кого она здесь ищет? Даже если представить, что ищет. Кого хочет найти? Мужа, как мечтается бабуле? Вот уж нет! Любовника? Еще смешнее - на Иринин вкус, конечно. Так кого же?
        Девушка мысленно вернулась вновь в те далекие посиделки на лавочке. Тогда было все намного проще - и темы для болтовни находились без труда, и казалось, что тем этих бесконечно много.
        - Близкими людьми мы были с девчонками, как сестрички… В этом все дело.

«Так, может быть, девочка, тебе и сейчас честно так и написать: «близкого человека»? Нет, сейчас это слово звучит совершенно иначе. А на сайте знакомств так и вовсе однозначно - и близостью зовут тут слияние тел, а вовсе не душ. О! А вот это мысль!»
        И Ирина в графе «Цель знакомства» с удовольствием написала «Ищу родственную душу». Дальше все пошло проще и даже в компьютере нашлось фото, которое не стыдно было «приклеить» на анкету.
        Теперь девушка стала членом виртуального сообщества и могла всласть путешествовать по бесконечному количеству страниц. И чем больше она бродила и читала, тем больше удивлялась. Вернее, тем сильнее она удивлялась. Ее удивляло все - и цели неведомых и зачастую невидимых джентльменов, и их вера в успешность поисков, и ослиная какая-то убежденность в том, что собеседники, и собеседницы, конечно, стремятся только к одному: всласть над ним поиздеваться или выставить его полным идиотом.
        Хотя, следовало признать, что и из этого правила находились исключения: кто-то тут же начал посылать ей улыбающиеся смайлики, приветствовать на разных языках. Девушке показалось, что это слегка похоже на то, как новый незнакомый многим гость входит в комнату. Кто-то смотрит волком, а кто-то улыбается и приглашает присесть рядом.
        - Господи, вот уж настоящая Страна чудес!
        Через несколько дней Ирина перестала называть сайт страной чудес, переименовав ее сначала в Страну Дураков, а потом и просто в кунсткамеру. Но честно признавала, что в этом общении было что-то странно притягательное. Попытка найти общий язык с человеком незнакомым всегда интересна, особенно если пытаться это делать на его языке. Ира старалась сначала понять собеседника. Иногда такие беседы затягивались надолго, вспоминались книги и старое кино, мелькали даже попытки обмена взглядами на некоторые общечеловеческие ценности. И такие собеседники радовали Иру, хотя совершенно не задевали души. Попадались среди них и мужики очень интересные, но… очень быстро становилось понятно, что по природе своей это трусы и лентяи, что дальше простого перебрасывания словами дело не пойдет. И даже второго разговора можно не ждать.
        Хотя Ирина никакого продолжения и не ждала. Пожимала плечами и без сожаления удаляла из списка посетителей.
        Были и совсем другие - те искали объект для удовлетворения одного-единственного, чаще сиюминутного желания. Ирина понимала, что даже на переписку с ними времени тратить не стоит, и ограничивалось простым «нет».
        Но далеко не сразу она поняла, что этим только подзадоривает собеседников.

«Ну как же так? - читала девушка между строк. - Почему вот так сразу? Разве тебе не льстит мое предложение? Почему ты не хочешь стать любовницей? Разве я так мало плачу?»
        Вот в последнем случае Ира зверела. И все расстраивалась, что не умеет материться. Вернее, что не может сделать этого, вот так она скверно воспитана.
        Она писала:
        - Нет, мне неинтересно! Никакой материальной поддержки мне не надо: я привыкла опираться на собственные силы.
        И читала в ответ:
        - Встреча 500, подумай на досуге!
        Отвечала:
        - И думать не буду. Пятисотка, конечно, деньги хорошие, но времени жалко, да и сил тоже. Чтобы тратить их на абы кого.
        Хамить, Ира с удивлением убедилась в этом, она, оказывается, тоже не умела. Особенно, когда в ответ получала сообщение:
        - Можно начать знакомство с ласк в машине, 300. И всего 15 мин делов.
        И Ирина понимала, что от таких может спасти только одно - папка «Игнорировать». Куда такие мачо и отправлялись сначала пачками, а потом и поодиночке.
        - Смех и грех! - вот и все, что могла Ира сказать на это.
        К счастью, Ирину странствие по сайту не затягивало. Она воспринимала его просто как отдых, возможность переключиться, отвлечься. И подивиться чудесам мира без лишних движений.
        Чувство юмора закалялось, но родственная душа так и не находилась. И довольно быстро Ира стала думать, что нет, похоже, таковой в природе, как это ни печально.

        Интродукция первая

        С фото на Ирину смотрел жутко симпатичный мужик. Во всяком случае, именно такая формулировка первой всплыла в ее голове. Чуть приглядевшись, девушка поняла, что он не просто жутко симпатичный, но к тому же и смутно знакомый. А приглядевшись повнимательнее, она поняла, что это голливудский актер, хотя и не из самых знаменитых.

«Хорошо хоть фотка старая, не всем сразу знакомая. Наверняка мужик в годах, да женатый, да с комплексами. Неужто считает, что может сойти за мою родственную душу?»
        Любопытство оказалось сильнее, и Ирина открыла окошко сообщений.
        - А на фото сзади - это корона?)

«На фото сзади? В смысле? А-а-а, у меня за спиной? Так ты еще и безграмотный, сэр Аноним. Ну что ж, поиграемся…»
        - И крылья.
        - Хорошо, что крылья, а не метла).
        - На метле летать не модно в этом сезоне. Да и прохладновато, не находите?
        - Ирочка, я женат. Вас не смущают такие знакомства?))).
        - «У каждого свои недостатки»… А почему это меня должно смущать?
        - Ну-у-у… Некоторые этого категорически не приемлют).

«Родственным душам, друг мой, совершенно до лампочки семейное положение!»
        - Опять же, у каждого свои недостатки… и тараканы в голове
        - Я хочу найти девушку для постоянных встреч).
        - Я прочитала… увидеть бы лик…
        - Так дайте мне свой электронный адрес - мигом пришлю.
        Ирина скопировала адрес из почтовой программы и отослала. Она немножко удивлялась своим действиям, но все-таки решила не отправлять собеседника в корзину сразу. А вдруг у него кроме основных инстинктов есть еще и мозги?
        - Ловите!
        - Поймал, а теперь лови ты!

«А мы уже на «ты»? Како-о-ой прыткий дядя! Ну что ж, полюбуемся!» Ира открыла файл и не удержалась от тяжкого вздоха. Мужик смотрел на фотографа исподлобья, тонкие губы плотно сжаты, галстук затянут по толстой шее до состояния удавки. «Да, явно не актер, даже второсортный. Ну что, дорогая, в «Игнор» или еще поболтаешь?»
        - Ох, вы б еще улыбнулись, как на сайте.
        Ира решила попытаться хотя бы чуточку понять, что надеется этот буйвол найти на сайте.
        - Я же на работе снят. Поэтому серьезный.
        - М-да… а на работе всех нужно держать в ежовых рукавицах?
        - Нет. Но в моем возрасте улыбка без причины вызывает непонимание.
        - Вот уж глупости, прости, пожалуйста
        - Если мы встретимся, я буду улыбаться почти все время, за исключением тех моментов, когда …)
        - Когда будешь курить, полагаю…
        - Нет, когда будем целоваться)))) Отойду на 5 минут.
        - Давай.
        - Я здесь).
        - Удачно?
        - Не понял вопрос:).
        - Удачно отвлекся-отошел? Или опять по работе?).
        - По работе, конечно! Что ж еще на работе делать, если не работать?
        - Логично. На работе работают, в кухне кушают, в гостиной гостят.
        - Конечно! Как же иначе?
        - «От уксуса - куксятся, от горчицы - огорчаются, от лука - лукавят, от вина - винятся, а от сдобы - добреют. Как жалко, что об этом никто не знает… Все было бы так просто. Ели бы сдобу - и добрели!»
        - Ты чего? Ты меня ни с кем не спутала?))).

«Так, ясно, книжек мы не читаем, мультиков отродясь в глаза не видели, голова пустая, параграфами наполненная».
        - Нет, я просто вспомнила одну красивую историю.
        - А я думал, что с другим мужиком беседуешь и мне случайно пост сбросила. Прикинь, а если б за что-то интимное разговаривала с ним…).

«Ой, мама дорогая! «За что-то интимное» … Не-ет, рановато тебя в черный список, ты мне еще не раз настроение поднимешь. А больше с тобой все равно делать нечего!»
        - Смешно, но об интимном я предпочитаю лично разговаривать, не в Сети.
        - Неужели никогда не говорили здесь о таком? Здесь проще, чем «глаза в глаза».
        - Только неинтересно.
        - Кофе идем пить?
        - Идем, только не сейчас, хорошо?
        - Плохо! Хочу кофе и тебя))).
        - Я не отказываюсь, но… тебя ж первого жена не отпустит сейчас.
        - Куда подъехать? Про жену потом объясняться будем! ((((((((
        - Давай объясняй сейчас, а подъедешь в воскресенье.
        - Нет. Сейчас. Расскажу при личной встрече).
        - Ну как хочешь, тогда оба удовольствия в воскресенье - сейчас меня точно никто не поймет и не отпустит…
        - Блин! А ты съезжала на меня! Что, мол, меня не пустят! А как я согласился, ты в кусты. Знакомо! Брехуша))).
        - Зеркало подарить?
        - Сама в него посмотри! Брехуха! Хочу тебя! Очень хочу, милая…
        - Настоящий мужчина!
        - Спасибо, милая моя. Давай сегодня, а? Я сниму квартиру. Шампусик, свечи, поцелуи…) Решайся!)))))) Куда подъехать?
        Ирина молчала. Да и что тут говорить? Перед ней был даже не буйвол, не бык с корриды. Так, тупое балованное ленивое животное. И это «родственная душа»? Вот ужас-то, если он и впрямь найдет себе здесь родственную душу!
        - Ну-у-у… Милая, полчаса - и мы за столом, а потом в душе).
        - Это называется «выпьем кофе»?
        - Сначала кофе! Решайся! Такого удовольствия, как я, тебе никто не доставит!
        - Вот в этом я ни секунды не сомневаюсь. Только думаю, достойно ли меня такое удовольствие?
        - Гарантирую, достойно. Но если ты сомневаешься, можешь сразу так и сказать.
        - Я так сразу и говорю: сомневаюсь.
        - Обещаю, ты не пожалеешь, соглашайся скорее!)).
        - Припекло, похоже! Но тут уж я, прости, тебе не помощник! Спать абы с кем не буду.
        - А почему?
        - А не хочу!
        - А соглашалась почему?
        - На что соглашалась?
        Ирине становилось все любопытнее и любопытнее. Похоже, перед ней был некий достаточно распространенный подвид мачо тупых, обыкновенных. Его следовало изучить, но осторожно. Чтобы при первой же возможности аналог распознать и как можно быстрее удалиться из поля его зрения.
        - Ты соглашалась со мной спать.
        - Спать?
        - Ну ладно… ты соглашалась стать моей девушкой на постоянной основе. Разве не за это мы с тобой тут целый день говорим?
        - Нет, не «за это». Мы говорили о другом. И, похоже, сейчас ты меня с кем-то спутал. С кем-то, с кем уже договорился «за это!»
        - Милая, ну не надо так. Ты же согласилась, даже настоящим мужчиной меня назвала. А теперь отказываешься от своих слов! Настоящая женщина, вот ты кто!
        - О да! И горжусь этим!
        - Так что, мы сегодня встретимся? Ты сможешь?
        - Вопрос другой - хочу ли.
        - Именно это меня и интересует. Чего голову-то морочить?! Да или нет?
        - Нет…
        - Прощай!
        - Удачи.
        Ирина с удовольствием отправила мордатого собеседника в черный список. Да, там с каждым днем становилось все больше народу. И мачо обыкновенные, и мачо необыкновенные. И фотографы в стиле «ню», которые от своих моделей в костюмах Евы заводятся с полуоборота. И солидные мужики, убеленные сединами, умудренные опытом и насмерть напуганные первыми признаками приближающейся импотенции и потому ищущие все более сильных ощущений. И мальчишки сопливые, которым подавай учительницу, причем вовсе не репетитора по обязательному школьному курсу.
        - Настоящий цирк, честное слово. Страна чудес! Нет, гибрид страны чудес и кунсткамеры. Страшно только, что число экспонатов растет так быстро. Куда быстрее, чем прибавляется новых умных собеседников.

        Глава третья
        Май 2003

        Утверждать, что Ира с первых дней стала идеальным переводчиком, было бы неправильно. Враньем сплошным бы это было, говоря проще. И первые ее попытки были, как у любого из начинающих, иногда смешными, иногда беспомощными, а иногда и просто абсурдными.
        Сколько уже лет прошло, а забыть той, первой накладки, Ира так и не смогла. Она работала внештатным переводчиком почти год. Немного пообтесалась, подуспокоилась. Втянулась в тяжкую и педантично-точную работу. И тут…
        - Ирина Вадимовна, ну что ты тут напереводила, дорогая? Перед тобой на картинке что?
        Ира пожала плечами - нельзя сказать, чтобы она совсем ничего на чертеже не понимала, но и признаться, что ей все понятно, тоже не могла. Честно говоря, бабушка не раз за этот год пыталась ее научить читать чертежи, чтобы потом не путаться, но, похоже, это было для Ириных мозгов умением запредельным («Не пришел еще черед» - вздыхала бабушка и откладывала остро отточенный карандаш).
        Шеф, однако, все еще хотел услышать ответ. Ира опустила глаза на чертеж, вздохнула и, как на уроке, дала полный ответ:
        - На картинке разъемная форма для литья…
        - Да, правильно. Это в заголовке написано. А нарисовано-то что?
        Шеф все еще олицетворяя собой море терпения - он-то, скажем по секрету, планировал по-быстрому у Иры работу принять, новую подбросить и пригласить девушку в тихое кафе с совершенно неслужебными целями.
        - Это и нарисовано… - Ира еще не очень понимала, но уже почувствовала какой-то… дискомфорт: в тексте явно было что-то не так, но вот что, пока она не видела.
        - Ох-х-х… Итак, уважаемая, перед нами разъемная форма. Уже хорошо. То есть логично было бы предположить, что она, когда ты ее разберешь, будет состоять из частей, а если частей две, как здесь, то их смело можно было бы назвать полуформами…
        - Ну да, - Ирина совершенно по-пацански шморгнула носом.
        - …а каждая из них, в свою очередь, на верхнюю и нижнюю, ну, или на правую и левую… предположим, полуформы может быть разобрана… Т. е. вот эта фраза на нормальном языке выглядела бы примерно так: «разрез, отделяющий нижнюю половину нижней полуформы от верхней половины нижней полуформы, представляет собой кривую, описываемую…»
        - Ох-х… - Ира схватилась за голову. Да, отличнице всегда неприятно, когда тычут носом в ее собственные глупости.
        - Вот-вот. Именно что «ох». А ты за каким чертом пишешь: «нижний этаж верхней части дома»? Какого дома? Дом откуда взялся? Это же технический текст. Ну ладно, корпус еще так-сяк, я бы понял. Но почему нижний этаж?
        - Так дом же… А у дома же этажи же!
        Но сказала это не Ирина, а появившийся в дверях Александр Семенович. Был он личностью весьма колоритной, Ирина за год работы переводчиком успела уже с ним и поссориться сто раз и потом даже подружиться. Выпускник физфака, доктор наук, внезапно понявший, что у его карьеры будущее есть, а вот его высокие размышления о мироздании никому даром не нужны и, уж точно, прокормить не могут, он смачно плюнул на свои степени и пошел в переводчики. Начинал тоже с патентов и перевода собственных статей на иностранные языки, которых, к счастью, знал больше десятка. Потом они вместе с Аристархом, тоже (это Ира узнала много позже) физиком, придумали и организовали маленькую фирмочку по техническому переводу, которая довольно успешно превратилась в уважаемое предприятие с десятком патентных поверенных и солидным штатом переводчиков-фрилансеров.
        Кроме более чем обширных знаний в двух своих профессиях, Александр Семенович обожал и коллекционировал красивые анекдоты, виртуозно «писал пулю» и умел всегда и во всем находить положительные стороны. Ростом Роджерс (как все, включая его жену, звали Александра Семеновича) был под два метра и более всего напоминал добродушного вальяжного медведя, вставшего на задние лапы, местами выкрасившегося в блондина, а местами так и вовсе поседевшего.
        - Саня, ну это же фигня полная! Ну какой нижний этаж дома?! Это не перевод, а какая-то… лажа.
        - Дружище, конечно, лажа. И Ира всю эту лабуду, конечно, переделает. Это понятно. Но психовать-то зачем?
        - Так сдача же послезавтра. А эту, с позволения сказать, лабуду еще ж заверить надо… Прошить, елки-палки, пропечатать… И что там еще с ней нотариусы делают.
        - Холоднокровней, Маня… Сдавать мы ее кому будем?
        - Как обычно, в Крюков.
        - А послезавтра, замечу, четверг. И кому, скажи не милость, в четверг вечером на заводе понадобится техническое описание формы для литья (даже если сама форма уже лежит на складе)?
        - А почему нет? Почему не понадобится?
        - Да потому что это мы работаем даже по субботам… А они, святая ты простота, уже давно на четырехдневке! И пятница у них выходной! И никто не будет разбираться в наших бумажках по выходным! В лучшем случае, в понедельник они пакет вскроют.
        - Но сроки? Мы же сами договор подписывали!
        - Так напиши им сейчас официальную цидулку, что мы просим перенести срок сдачи с четверга на понедельник… И сбрось по факсу. А мы тем временем красиво все это переведем с Ириного на технический, распечатаем и в пятничку без психозов заверим у Яновской.
        Ира, уже год варящаяся в этом котле, поняла, что гроза обошла ее стороной. Нечто похожее почувствовал и Шеф, который более всего не любил срыва сроков и нарушения договоров.
        - Лады, дружище. Тогда забирай нашего переводчика и заканчивай с этими этажами дома.
        - Идем уж, горе-переводчик, - пробурчал Роджерс, пропуская Иру в свой кабинет.
        Кабинетом это можно было назвать очень осторожно: крошечная каморка, чуланчик, где вольготно было только столу и пепельнице на подоконнике. Однако Роджерс свои «покои» любил: именно там почему-то всегда проходили «разборы полетов» и пирушки переводчиков.
        - Садись, красавица… Я вижу, что все ты уже поняла.
        Ира кивнула.
        - Ну, а раз поняла, то не будем еще раз смаковать сотворенные глупости. Ты мне вот что скажи, милая, почему ты до сих пор переводы свои пишешь от руки? На дворе двадцать первый век, а ты все по старинке, хорошо, что не гусиным перышком.
        - А что, можно на машинке?
        - Господи, девочка, да набирать надо на компьютере! Если бы текст был набран, то мы бы сейчас все это за минуты исправили, а не долбались бы сутки со всеми твоими домами и этажами!
        Ира пожала плечами.
        - А нет у меня компьютера… Не заработала еще.
        - А у мамы-папы? Тоже нет?
        - Так и мамы с папой нету…
        Александр Семенович очень осторожно взглянул Ире в лицо.
        - В смысле?
        Девушка усмехнулась.
        - А, нет, они живы-здоровы, просто живут далеко отсюда. И, к сожалению, тоже не шикуют.
        - Ну-ка, рассказывай подробнее, красавица.
        И Ира, особо ничего не скрывая (а чего скрывать, если все это чистая правда?), рассказала своему почти начальнику и о том, как училась, и о том, как пыталась стать репетитором, и о том, как эту работу искала.
        - Да, веселуха… - Роджерс потушил сигарету в пепельнице. - Я и не думал, что бывает такое. Как-то мне казалось, что… Ну да ладно, мало ли что казалось. Значит, так, Ир, сейчас ты поедешь ко мне, там Татьяна тебя встретит, и вы аллюр три креста все это переберете. Распечатаем здесь, а заодно уж я проверю, чтобы новые балкончики или там ванные комнаты не появились в твоем шедевре…
        Ира густо покраснела. В глубине души она уже почти распрощалась и с этой работой, и с этими славными начальниками. А они вместо скандалов, штрафов и прочих наказаний придумывают, как ей помочь и как быстро все исправить.

«Я тоже не думала, что бывают такие люди… Боялась, что не осталось их вовсе».
        - А пока вы там будете заниматься формой для отливки, я поспрошаю у своих, нет ли у кого старенького компа, ну пусть даже самого простенького, чтобы тебе его поставить. Наверняка у кого-то пылится. А тебе в дело пойдет.
        Ира открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Александр Семенович ее перебил.
        - Так все, иди уж, архитектор. Время дорого. И не благодари меня - потому что не за что пока.

«Как же не за что? А то, что выручили меня? Что не позволили вышибить, как пробку из бутылки? Это что - так и должно быть?»
        Но этого Ира не сказала - Роджерс уже записывал на листке бумаги адрес и одновременно пытался набрать номер телефона. Второе ему удалось быстрее.
        - Татьяна? Слушай: сейчас к тебе приедет девочка Ирочка, на Аську Димкину похожая. Ее Аристарх сдуру напугал, хотя оно того не стоило… Да, так вот. Надо быстренько ее перевод перебрать - там всего страничек шесть будет… Да какой файл?! Она от руки работает! Ага, я и говорю… Так, она уже почти едет к тебе. Ирочка будет диктовать, ты быстренько наберешь, так, чтобы завтра мы смогли вычитать и распечатать. Все, жди. И накорми ее чем-нибудь. Елена Пална уже, думаю, наготовила… У Илюши? О, хорошая мысль, поспрошаю… Все, люблю. Жди!
        Роджерс опустился в кресло и протянул Ирине листок.
        - Вот тебе адрес. Это тут неподалеку, минут семь пешком. Хотя на твоих каблучищах могут все десять получиться. Трамвая не жди, тогда и за час не доберешься. На подъезде домофон, код я записал. Четвертый этаж. Татьяну мою ты видела. Все, вперед!
        И Ирина поспешила выполнять ценные указания. Все восемь минут до дома Александра Семеновича она прикидывала, как бы половчее поблагодарить и его, и его жену. Но так ничего не придумала. А уже перед самой дверью в подъезд, старой, рассохшейся и нуждающейся не в домофоне, а в уютном местечке на свалке, решила, что лучше всего будет посоветоваться вечером с бабушкой.
        Четвертый этаж старого, а, может, даже старинного дома оказался не самой легкой задачей. До двери с номером «13» Ира добралась с заметной одышкой.
        - Привет, Ируська, заходи!
        Жена Александра Семеновича, Татьяна, больше всего была похожа на десятиклассницу после летних каникул - очень смуглая, очень стройная, в узких джинсах и с хвостиком. Впечатление только усиливали очки для работы. Ира вспомнила, что Татьяна Петровна тоже была физиком и когда-то работала вместе с мужем над очень серьезными проектами (на новогодней вечеринке своими ушами слышала, как оба они смеялись, вспоминая зверства «первого отдела»).
        Ира вошла в огромный полутемный коридор.
        - Давай сразу направо, если тебе не нужно вымыть руки… Или попудрить носик.
        Ира сделала пару шагов направо и оказалась в небольшой комнате с книжными шкафами по одной стене, огромным двухтумбовым столом и узким кожаным диванчиком. Так, в ее представлении, выглядели кабинеты великих ученых или курительные в барских усадьбах. Судя по въевшемуся аромату табака, перед ней была именно курительная. Огромный монитор на столе несколько нарушал гармоничную картину.
        - Ну что ж, давай начнем.
        Татьяна зашуршала страницами из тетради.
        - Девочка моя, бедняга… И ты руками?
        - Ну да, - Ира пожала плечами. Меньше всего она была готова к такому приему. Ей показалось, что с Татьяной Петровной она знакома сто лет, что они встречаются самое редкое раз в неделю и вообще чуть ли не лучшие подруги.
        - Солнышко… Ну что ж ты сразу Роджерсу не сказала, что машины нет? Мы б что-то придумали. А так целый год… Как школьница… Аристарху бы намекнула, в конце концов. Он, конечно, болван, как все мужики, но интересы дела есть интересы дела. Так, давай ты сядешь вот здесь, а здесь мы положим, с позволения сказать, чертежи. Давай. Диктуй, я набираю быстро, не тормози.
        Через три часа работа была сделана - Татьяна пару раз дала вполне дельные советы, хотя не уставала повторять, что она просто физик-теоретик и в инженерском деле многого не понимает.
        - Так, сейчас я запишу на дискету наши труды. Нет, на две дискеты. Одну ты оставишь себе, а вторую Роджерс завтра заберет на работу - пусть их девицы вычитывают-правят по требованиям заказчика. А мы теперь с чистой совестью можем выпить кофейку. И давай расслабься - у нас все хорошо! Запомни - как будешь относиться к миру, так он станет относиться к тебе. Не сразу, конечно, но станет. Главное, дотерпеть!
        Кофеек Татьяна сварила крепчайший. А появившаяся из своей комнаты ее матушка (Ира иначе не смогла назвать эту статную женщину в японском шелковом халате, вышитом хризантемами) заставила «глупых девчонок» уставить кухонный стол половиной содержимого огромного холодильника.
        - Знаю я вас, болтушек. Кофе напьетесь, сигареткой закусите и бегом…
        - Мама, ну сколько можно?!
        - Доченька, - Ира никогда в жизни не слышала, чтобы такое доброе слово произносили с таким количеством яда в голосе. - С тобой я уже не собираюсь спорить. Но твоя гостья еще маленькая, ей твоя диета на пользу не пойдет. Она ж растет еще…
        И Елена Пална величественно удалилась, не слушая ни лепета Иры, что недавно ела, ни хихиканья дочери.
        - «Женщина выдающегося ума! Характер такой, что полком командовать!.. А выбивается из сил…»
        Ире слова Татьяны показались знакомыми: это была явно цитата, но вот откуда, девушка сразу сообразить не смогла.
        Поздним вечером она рассказала бабушке о событиях такого длинного и странного для себя дня. Марина Борисовна усмехнулась.
        - Это ж «Покровские ворота», дурочка. А твои новые знакомые, похоже, очень хорошие ребята. Я рада, родная моя, что у тебя появились такие друзья.

        Глава четвертая
        Сентябрь 2005

        Бабушкины слова оказались пророческими, как этому ни удивлялась Ира: она подружилась с Татьяной, познакомилась с приятелями Роджерсов - Димой и Аней, которые держали частное сыскное агентство. Временами Ира удивлялась тому, как много вокруг нее стало происходить хорошего. И почему-то именно тогда, когда она уже совсем перестала на такое хорошее надеяться.
        Ира радовалась, но Марина Борисовна, посоглашавшись пару минут вместе с внучкой, все чаще стала печалиться.
        - Ба, ну что такое? Все ж так классно!
        - Девочка моя, ну что ж классного? Да, у тебя появилась работа - интересная, не спорю. Да, у тебя появились добрые приятели, почти друзья - это меня тоже очень радует. Но тебе-то уже даже не двадцать пять… Тебе надо не пахать как ломовая лошадь, а замуж выходить! Детей рожать! Потом же поздно будет!
        Когда Ирина услышала такое в первый раз, она улыбнулась - бабушка совершенно искренне заботилась о ней и ее будущем. Но слышать одно и то же раз по пять на неделе становилось настоящим испытанием для нервов и чувства юмора.
        - Ба, ну что за фигня? Почему поздно?
        - Чем моложе мама, тем более здоровые у нее дети!
        Ирина пристально посмотрела на Марину Борисовну.
        - Бабуля, ты всерьез? Тебе напомнить о моей сокурснице Машке, которая с рождения страдает пороком сердца? А родила, между прочим, Машкина мама ее в восемнадцать… Или напомнить о твоем же ученике Грише? Или о другом твоем ученике, Владике? Тупицы тупицами, болячек больше, чем мозгов! А мамы-то молоденькие…
        Бабушка умолкала, но максимум на пару дней. А потом все начиналось сначала - замуж, да побыстрее. Ирина теряла терпение, пыталась не спорить, взывать к бабушкиному разуму, но это было, похоже, делом безнадежным: Марина Борисовна иногда была самой обыкновенной бабушкой, а вовсе не самым мудрым и лучшим другом.
        Хотя Ира в глубине души признавала: ей еще сильно повезло. Бабушкина приятельница, тетя Наташа, на разговорах бы ни за что не остановилась. Собственно, это было даже не предположение, а самый что ни на есть фактический факт. Когда ее дочке, Янке, исполнилось двадцать, тетю Наташу начала бить истерика, что дочка засидится в девках. Возможно, в ее опасениях и было рациональное зерно, ибо Янка красотой особой не блистала. Зато у нее были замечательные мозги, и она играючи поступила в мужской вуз на мужской факультет. Поступила и в поклонниках отнюдь не нуждалась, скорее наоборот. Да и поклонники у Янки были один другого лучше и достойнее.
        Но тетя Наташа все равно истерила, подняла знакомых и знакомых всех знакомых, дабы найти дочери именно такого жениха, которого считала правильным и настоящим. Нашла, сдала девочку замуж, дождалась внучки и…
        И тут Янка, наконец, проявила характер - она развелась с Мишей, которого, скажем осторожно, терпела только ради маминого спокойствия, вышла замуж за парня, которого любила с первого курса. И родила еще двойню.
        Марина Борисовна эту историю рассказывала Ире «сквозь скрежет зубовный» - с одной стороны, вот-де, хорошая девочка Яночка послушала маму и поступила правильно. Но, с другой стороны, поступила плохо, послушав маму, а не веления собственного сердца. А потом поступила еще хуже, перестав слушать маму и наплевав на высокие чувства «хорошего мальчика Мишеньки».
        Ире было ясно, что бабушка и сама не одобряет такого давления. Не одобряет, но что выбрать взамен - понятия не имеет. Искать среди своих знакомых жениха для внучки она бы точно не стала, но вот давить, как трехтонный пресс, на эту самую внучку, чтобы та сама занималась такими поисками, могла и днем, и ночью.
        И в этом, оказалось, огромный недостаток с таким трудом найденной работы - Ира целыми днями сидела за переводами в соседней комнате. И потому бабушка, когда становилось совсем уж невтерпеж от кипения мыслей, считала своим долгом внучку от работы отвлечь и самые вскипевшие из мыслей ей изложить.
        Ира уже даже не шипела, привыкла. Она откладывала ручку, а чуть позже отворачивалась от монитора, протирала глаза и говорила всегда одно и то же:
        - Ба, ну я ж работаю. А вечером, как доработаю, пойду мужа искать!
        - Знаю я твои поиски! В офис работу сдать, новую взять, в лучшем случае, девчонкам своим позвонишь… И опять пахать!
        - Бабуля, но я же не просто так работаю, ради самоуважения!
        - Тебе о семье надо думать, а не о работе! Ведь тебе уже даже не двадцать пять…
        В один из таких вечеров Ирину осенило. Это было даже больше, чем озарение, - это была по-настоящему гениальная мысль.
        На той же лестничной площадке, что и фирма переводов, находилось и другое заведение, обязанное своим существованием новому веку и расцвету технологий: брачная контора. Вернее, агентство, поставляющее несчастных забитых умелых и нетребовательных местных невест привлекательным щедрым и переборчивым иностранным женихам. Ирина периодически и там подрабатывала - переводила письма этих самых женихов на язык тех самых невест. Предпочитала языки редкие, от которых разводили руками даже компьютерные переводчики. Соответственно, и оплачивалась такая работа куда лучше. Хотя, конечно, полностью уйти в сладостный мир любовной переписки Ира совершенно не собиралась.
        Начальство фирмы, ухоженная дама неопределенных лет, все пыталась ее сделать клиенткой, повествуя об удачах агентства. Но Ира не то чтобы совсем в эти удачи не верила - скорее она представляла, с чем именно может столкнуться наша девушка, сменившая родину, привычки и язык ради самого счастливого семейного союза. А если этот союз оказывался не таким уж счастливым… Ох, лучше даже не представлять, каково такой девушке было бы вдали от близких, друзей, от всего, что просто давало бы силы терпеть и дальше это самое своеобразное семейное счастье.
        Одним словом, Ирина на сладкие посулы не велась, а вот копеечку-другую заработать на переписке не гнушалась. Марине Борисовне об этом заработке она пока не рассказывала, даже о фирме соседней пока не упоминала.
        Но как-то вечером, после очередного бабушкиного появления, не выдержала.
        - Слушай, ба, тут такое дело. Ты права… Наверное. И я давно с тобой хотела поговорить. Может, мне в брачное агентство обратиться?
        Марина Борисовна онемела. Все-таки она иногда не успевала следить за стремительно меняющимся миром и еще более стремительно меняющимися взглядами современного поколения.
        - Зачем?
        - Ба, ну ты сама сто раз говорила, что нынешние юноши вызывают у тебя только слезы, а ты ведь их перевидала…
        - Детка…
        Марина Борисовна пыталась прийти в себя. С одной стороны, внучка вроде бы послушала ее, прислушалась к мудрым словам и теперь советуется. Но, с другой стороны, это как-то было похоже на тонкое издевательство со стороны этой самой внучки. Хотя почему издевается? Мало ли что сейчас может быть у молодых в голове? «Были же в наше время свахи? И ничего, иногда без них множество семей так бы никогда и не состоялись. А уж о детях лучше и не говорить…»
        - Ба, ну как?
        - Родная, я даже не знаю, что сказать… Попробуй - хуже-то точно не будет. Может, чем черт не шутит, и твое счастье за границами где-то прячется. Особенно, если посмотреть непредвзято на нынешних молодых мужчин из местных.
        Непредвзято Марина Борисовна смотреть не могла. Хотя иногда и пыталась. Но, увы, попытки выходили какими-то… неудачными.
        - Вот и договорились. Я тут присмотрела одну лавочку. Завтра туда зайду - и в самом деле, не съедят же они меня сразу. Спасибо тебе, ба! Как хорошо, что есть человек, который тебя понимает!..
        И Ирина отвернулась к монитору. В своей лжи она не видела ничего постыдного, а бабушка будет на какое-то время занята совсем другими мыслями. Глядишь, и успокоится слегка. Или просто положится на судьбу.
        Сама Ирина уже давно не пыталась искать себе никаких спутников - на неудачные браки, безумные замужества и странные сожительства она насмотрелась еще в институте. Уж лучше было оставаться одной, чем вляпаться в несчастную любовь, или стать женой отпетого лжеца или ленивого хлыща, лучше всего умеющего вешать лапшу на уши легковерной девчонке.
        Тем более сейчас, попав в новый для себя мир, Ирина начала ощущать вполне определенный интерес и Шефа, и его приятелей. Огромным достоинством такого внимания стали походы в хорошие кафе, вечеринки у тех же Роджерсов, цветы, которые частенько ждали Ирину вместе с новыми текстами, нуждающимися в переводе. Более того, такой интерес ее ни к чему не обязывал - она не навязывалась, в приятельницы и близкие подруги не набивалась, раз в час не звонила «только для того, чтобы услышать твой голос»… Попытки сблизиться осторожно отметала из банальной осторожности.
        Хотя, надо признать, вот это иногда давалось ей с трудом - нынешние поклонники, тот же Шеф, были вполне достойны самых пылких чувств, а, к тому же, еще и свободны. Аристарх, разведшийся, по словам секретарши Галины, сразу после развала Союза, все еще не нашел то «большое и светлое чувство», которое бы его заставило вновь совершить вояж в ЗАГС. А то, что он был бы просто замечательным поклонником, Ирина видела и сама - без всяких подсказок.
        - Да что там, - шепотом как-то произнесла Татьяна на очередной вечеринке. - Если б Роджерс не был бы самым лучшим на свете, я б точно по уши втрескалась в Аристарха… Или отбила бы его у любой крали. Так что не тушуйся, Ируська, - Аристарх работа штучная, он украсит любую даму.
        Ира, в общем, и не тушевалась, просто старалась держаться «в рамочках», не без оснований полагая, что служебные романы далеко не всегда заканчиваются так, как в кино.
        Хотя мы отвлеклись. Итак, бабушка была временно нейтрализована: она читала письма от предполагаемых женихов. При этом частенько хваталась то за сердце, то за голову.
        - Ирушка, какой кошмар! Это пишут взрослые мужчины! Как у них только совести хватает?! И стыда!
        - А что такое, ба?
        - Ну вот смотри. «Мне сорок пять, я вдовец, живу в Канаде, у меня трое детей. Ищу не мать своим детям, а себе жену. Поэтому моя невеста должна быть не старше двадцати пяти и девственна…»
        - Ну и что тут такого? Человек сразу все честно вывалил, чтобы дамочки с богатым прошлым не заморачивались.
        - Детка, а как же душа, чувства?
        - Ба, ну при чем тут это? Он не хочет на знакомство тратить время и деньги. И просит дам не заниматься всякой фигней - это ж только хорошо… Воспитанно, я бы сказала.
        - Но он же отбирает себе жену как корову или как лошадь. Чтоб, дескать, молодая, да в постели я сам мог ее всему научить…
        - Имеет право, - Ирина подумала, что такая позиция нравится ей куда больше, чем бабушкины «чуйства», но удержалась, чтобы не сказать этого вслух.
        - Нет, нам такой муж не нужен! - Марина Борисовна решительно отложила распечатку.
        Правда, тут же взяла следующую. Прочитала и снова прижала руку к тому месту, где, по ее мнению, должно быть сердце.
        - Это просто немыслимо. Ира, это просто отвратительно!
        - Бабуль, не нервничай. Ну мало ли что люди пишут?
        - Девочка моя, а почему они все такие старые?
        - Старые?
        - Ну да: я перечитала уже штук тридцать писем - и всем женихам-то за сорок, а то и полтинник уже миновал.
        - А, так они же ищут женщин намного моложе… Да мне и самой пацаны двадцатилетние как-то… неинтересны. Это здесь у нас гению и умнице может быть двадцать семь. А там все иначе: молодежь еще живет в кампусе или вскладчину снимает жилье. Достойной работы нет, о семье не задумываются… А если работа уже есть, они, как звери, карьеру строят, на будущее счастье зарабатывают. Вот и получается - или сложившийся мужик со сложившимся статусом за сорок, или мальчишка, которому нужна подружка для поездки, скажем, на Бали и которая готова оплатить свое путешествие сама…
        - Деточка, в мое время таких недостойных назвали жиголо…
        - Ба, да их и сейчас так называют. Алла Самойловна, ну, хозяйка брачного агентства, говорит, что и среди наших молодых парней полно таких, кто ищет состоятельных дам - типа, готов обслуживать в постели, буду достойным кавалером на вечеринках, эрудирован и чистоплотен.
        - Боже милосердный…
        - Нет, Бог тут точно ни при чем. У кого что есть, тот то и продает…
        - Ирочка, убери эту гадость… Не могу, меня уже тошнит, честное слово. Бедная ты моя девочка!
        - Ты чего, ба? Я везучая! У меня есть ты, есть друзья, есть работа. Не многие мои сверстницы могут сейчас похвастаться таким.
        Марина Борисовна открыла рот, чтобы опять завести разговор о семье. Но… промолчала, взглянув на стопку распечаток и вспомнив внучкины рассказы. А ведь наверняка Ира ей рассказала далеко не все…
        И тут она была удивительно права - Ирина ей и в самом деле рассказала далеко не все. Большей частью, конечно, именно потому, что жалела нежную бабушкину душу.
        Алла Самойловна, в очередной раз передавая Ирине тексты в перевод, сама кипела от отвращения. Хотя уж она-то, можно было спорить на что угодно, повидала на своей работе всякого.
        - Представляешь, Ирусик, приходит тут такое… Прости господи, жених… Урод какой-то, а не жених. Я, говорит, «мамаша, мечтаю создать мусульманську коммуну, поэтому хочу, шоб ты мне нашла штук пять бабенок покрэпше…»
        - Что он хочет создать?! - Ирина догадалась, что утонченная Алла Самойловна цитирует очередного клиента. Догадаться-то догадалась, но понять, чего он хочет, смогла не сразу.
        - Ага, ты все правильно услышала: мусульманскую коммуну он создать желает. Чтобы жены на него, значит, работали, впятером, как стало ясно. А он будет выбирать себе наложницу посвежее.
        - Покрэпше бабенок… - Ирина попробовала эту формулировку «на язык».
        - Понимаешь, девочка, не то плохо, что этот слизняк такое ищет, а то, что такие дамочки найдутся. Жилье, статус замужней женщины, может быть, даже какая-то гарантия завтрашнего дня …
        - Понимаю. - Ирина кивнула. - А потом, когда эта тварь им опротивеет, они устроят бабий бунт и посадят его на цепь…
        - Ну, дорогая, цепи и прочие извращения - это уж не мое дело.
        - А искать таких бабенок будете?
        - К счастью, нет. - Алла Самойловна тонко улыбнулась. - Я почтенному клиенту разъяснила, что с отечественными женихами не работаю, только с иностранцами. И дала адресок «Эгиды»…
        - Которая работает с чем попало…
        - Ну зачем же так? У них менеджеров много, вот они и могут себе позволить более широкий охват клиентской базы.
        Ирина завистливо вздохнула - так красиво формулировать она еще не умела. Хотя понимала, что уже пора этому учиться.

«Думаю, я теперь всю жизнь и буду учиться…» Такая мысль Ирину порадовала. Не просто порадовала, а порадовала так сильно, что за новогодним столом загадала странное желание: чтобы ничего не менялось.

        Интродукция вторая

        Ира с удовольствием отослала файл. «Да, иногда работа не только денежная, но и легкая бывает. Хотя и редко. Интересно, кто там ко мне на сайт заглянул?»
        В окошке «Сообщения» краснела троечка. Двоих из заглянувших Ирина уже знала - читала от них предложения быстрого и простого удовольствия, причем за деньги.

«Что ж я вас-то в «Игнор» не перенесла, а? Ну да еще не поздно! А вот это кто?»
        Девушка открыла сообщение.
        - Добрый день. Что значит для вас «родственная душа»?
        Ирина пожала плечами - некоторые ее собеседники просто удивляли умением задавать «простые» и «однозначные» вопросы». Но на такой вопрос, конечно, и ответ должен быть «простым» и «однозначным».
        - Это человек, умеющий разделить со мной все!
        - «Разделить с вами все…» Что именно?
        - Не материальное. Чувства, эмоции, мечты, заботы…
        - Успехи? Достижения? Победы?
        - В том числе. И неудачи тоже. И знаете, что самое смешное? Что неудачи проще разделить… Проще сочувствовать, пытаться помочь, чем радоваться успехам… Радоваться без зависти и попыток оправдания собственных неуспехов.
        - Не факт. Может - так и есть, как Вы говорите. Но для меня успех любимого мною человека - мой успех.
        - Это наблюдение, не утверждение - частенько именно успех отталкивает… А то, что вы смотрите на это иначе, говорит о том, что вам и вашим близким повезло в этой жизни
        - И еще одно: лично я не люблю сочувствия. Понимаю, что это пережиток прошлого воспитания, но мне легче одному в такой ситуации. Но не в противной ситуации. И нужны не сочувствие, а действия.
        - Понятное дело, что действия, не лить же слезы хором!
        - Это точно! Спасибо!
        - Не за что - «говорить правду легко и приятно».
        - Иешуа.
        - Именно! Булгаков, если точнее:))). Я сам часто повторяю это выражение.
        - (шепотом) Вы первый из моих собеседников, узнавших эти слова…
        - Печально!
        - Не поверите, многие из тех, кто утверждает, что любит книгу, обожает фантастику, не узнают цитаты из романов Стругацких… Плакать иногда хочется.
        - Право, не стоит! Это же не Ваша недоработка, а их уровень!
        - Нет, не моя, конечно… А все равно… уныло как-то становится.
        - «Каждому свое». Посему и унынию нет причин. Мир таков, каков он есть.
        - Это-то да… А вот поговорить-то… мало с кем есть… Вчера только некий юноша, «любитель и ценитель» этих самых Стругацких, не узнал цитаты, со словами, что АБС такого «не писали»…
        - Но, возможно, у того молодого человека были иные достоинства!
        - Возможно, они и есть, выделываться-то зачем?
        - А Стругацких он вспомнил, дабы Вам понравиться!
        - Не знаю, вряд ли он нравиться мне хотел, скорее, напротив!
        - А кто Вы по профессии?
        - А я переводчик…
        - Точно, хотел понравиться, внимание на себя обратить!
        - И это ему удалось, с лихвой, я б даже сказала!
        - Вы потому и печальны из-за отсутствия собеседников, что до Вашего уровня трудно подняться. А Вам спускаться вниз, думаю, лень.
        - Скорее, не вижу смысла это делать. Да и положение обязывает!.. Профессьен де фуа.
        - А по-французски слабо с ходу написать это выражение?
        - А вы бы тогда поняли с ходу? Вам было бы не слабо прочитать?..
        - А вы недобрая какая-то. На слабо берете. Но мне было бы слабо, я языками не владею. Разве что русским. И вообще, стоит ли упражняться в знании литературы? Она необъятна.
        - Упражняться ли? Просто знать, пить «чистую влагу» - в смысле - выравнивать речь по лучшему, а не по худшему…
        - Согласен. В этом Вы правы.
        - Спасибо. После особенно тяжелого текста всегда нужно восстанавливаться, чистить мозги, речь в порядок от сленга технического приводить. Особенно мне в этом те же Стругацкие помогают, или Фрай… или Бушков.
        - Разве Стругацких еще не все перевели? И - Вы человек с внутренним миром мечтателя (как мне кажется). И никак не можете примирить внутренний мир с миром внешним.
        - Стругацких даже еще не все напечатали…
        - Ого! Даже так? Не знал.
        - А за «внутренний мир мечтателя» мерси! Вот уж не думала, что это так заметно. Есть, возвращаясь к Стругацким, неопубликованные до сих пор материалы, есть переводы, под которыми стоят левые фамилии…
        - Сударыня, у Вас просто невероятные знания! Неужели можете похвастаться и знанием женской психологии?
        - О да, мои знания - это страшная сила… А насчет психологии… Удивительно было бы, если бы я, женщина, не знала женскую психологию, верно?
        - Ну как на мой взгляд - женская психология, она как Вселенная, все знают о ее гигантских размерах, но никто не видел ее пределов.
        - Ух, как мудро!
        - Но Вы женщина, Вам ли ее не знать. С другой стороны, для того чтобы знать ее во всей глубине, вряд ли стоит нивелировать ее до своего уровня. Ибо есть такие темные и глубокие страсти, которые повергнут в шок мужчину с даже очень широким взглядом на мир.
        - И тут вы стопроцентно правы - такие глубины ох как есть… Иногда в них заглядывать-то страшно. А иногда из них выглядывать не хочется! Вампиры, ведьмы, манипулирование сознанием…
        - И Вы такие книги переводите? Весьма любопытно!
        - Нет, не перевожу, конечно. Только читаю - этого добра вполне достаточно, чтобы самой об этом не писать. Мне и технических текстов хватает с головой.
        - Интересно, а на ночь глядя можно читать такие книжки? А из каких глубин не хочется выглядывать?
        - Почему же нельзя выглядывать? Можно… Там не только реки крови, но и любофф… Выглядывать из каких глубин? Наверное, хочется из всех… иначе ж утонешь даже в сладком меде…
        - Так вам кажется, что в этих страшилках вампирских кто-то ищет фундамент для своих «глубин»?
        - Может быть… хотя фундамент для глубин… это как-то… «Провал, чтобы еще больше не провалился…»
        - Это да. В физике есть такое понятие: потенциальная яма. Предел, откуда нет возврата. Нечто похожее. А с другой стороны - Мефистофель не входил в комнату, если не был уверен, что оттуда есть выход.
        - Угу, есть такое понятие. Да и Мефистофель был не дурак…
        - Именно так. И Фауст думал, что не дурак.
        - Трудновато представить демиурга дураком…
        - Тем не менее это так. Самая большая мудрость прозвучала в словах Пацюка в «Вечерах на хуторе…»: «Зачем искать черта тому, у кого черт за плечами»! А вот Фауст этого не знал.
        - Он же был просто человеком…
        - Да. Но стоило только оглянуться! А он как зашоренная лошадь - смотрел только вперед
        - Мне кажется, сударь, что по сторонам вообще редко кто смотрит, я уж про оглянуться просто молчу…
        - Это верно. Но парадокс в том и заключается, что когда наступает время оглянуться, нет уже ни сил, ни желания это сделать. Досада, пустота и великое сожаление.
        - Ну разве это парадокс? Люди не любят оглядываться…
        - А придется! В старости! А еще придется со стороны посмотреть на свой путь.
        - Вот еще бы сконструировать зеркальце заднего вида… для одновременности процессов.
        - Нет надобности. Для этого существует парность человека. Дуализм: мужчина и женщина.
        - Вот! А если они разобщены?
        - Тогда очень плохо! Но ищущий всегда находит!
        - Тогда мы плавно вернулись к началу… а если только кажется, что нашел?
        - Нет. Мы вернулись к Пацюку и его выражению. А вот кто и как с чертом управляется, это уже другой вопрос. Да и мы сами еще те создания.
        - А тогда вспомните, куда смотрел сам черт…
        - Он сидел в мешке.
        - Он тоже смотрел вперед! Вспомните старый фильм с Гариным… хотя, тут вы стопроцентно правы: люди - те еще создания!
        - А куда ему было смотреть, если его за рога держали! И еще: все переживаемо, кроме равнодушия.
        - Ну-у, а от него-то совсем просто отстраниться… Хотя не всегда, это верно, не всегда… Мой приятель, он доктор, любит формулу: все излечимо кроме смерти.
        - У меня есть другое изречение: «выхода нет только из могилы».
        - Тоже недурно.
        - Тогда еще одно… «Мужчина должен быть таким, каким его в эту минуту хочет видеть женщина».
        - Замечательно… только встречается ох как редко… собственно, я не встречалась с таким ни разу…
        - Но еще все впереди! И выражение это - все-таки просто фраза, но не норма жизни… К сожалению. Да и никто не хочет изучать то, что в принципе изучить едва ли возможно.
        - К сожалению, не норма… Знать бы, насколько далеко впереди… И знать бы, случается ли вообще?
        - Все в Ваших руках.
        - «Познание бесконечности требует бесконечного времени» - «А потому работай не работай - все едино»?
        - Колумб вышел в море, не зная, вернется ли. Но он верил в себя. И кто знает, сколько у нас времени! Может быть, Истина откроется внезапно, когда мы и сами не будем к этому готовы!
        - О не-е-ет, Колумб знал наверняка, куда плывет… Он-то не один год обивал пороги, не один год уговаривал правителей, уверял, что знает дорогу к сокровищам… Индия - это был предлог, у него были португальские карты - портоланы.
        - Не знал. Но все-таки на все нужно время, даже на то, чтобы найти путь по картам.
        - Это верно - но и тратить его, сидя, пардон, на заднице, тоже неразумно.
        - У Вас есть рецепт познания женской сути? Поделитесь!
        - Разговаривать!!!! Слушать ответы, отвечать на вопросы, смотреть, что человек делает… Причем это способ познать не только женскую психологию.
        - То есть, не быть безразличным! Что и требовалось доказать.
        - В общем, и это тоже…
        - Я думаю, это основополагающее. Но есть еще много всего. Но раз Вас, женщин, создал Бог, то сам Бог велел нам, мужчинам, Вас познавать. Но Он так много всего намутил!
        - И это верно, как верно и обратное - и вам нас - и нам вас… У Него таки было вдохновение… И море времени в придачу!..
        - Не такое уж и море, на мой взгляд. Шесть дней! Что можно сделать за шесть дней?
        - Ну что вы, какие шесть дней? И потом, сколько он думал до того?
        - Иногда важен путь, а не цель. Да, думал, наверное, много. Но заметьте: Ему никто не мешал
        - Сам по себе путь не очень… А вот это в точку - ему никто не мешал… И то сколько всякого получилось чуднoго…
        - Если звезды зажигают, значит это кому-нибудь нужно? Ничего чуднoго - все рационально.
        - Да? Парадокс Ольберса рационально? Допплерово смещение рационально? Непознаваемые глубины психики - рациональны?
        - Это мы несовершенны и неграмотны. И заносчивы. Не более того.
        - И что?
        - «Бороться и искать, найти и не сдаваться»
        - У меня в вузе заканчивали так: … напиться и подраться!
        - Это да. Но в любом случае - это история. А что будет, неведомо. Будущее не определено. Хотя… «Сон разума порождает чудовищ».
        - Воистину… И мы вернулись к литературе… Которая теоретически должна будить разум от сна… дабы чудовища нас самих не пожрали.
        - Увы! Не разбудила… Иначе мы бы не имели чудовищ в виде нынешних властителей мира. А посему нам остается Камасутра… Как литература и как руководство к действию, как поэзия души и проза тела. И как способ заглянуть в бездонные глубины наших желаний.
        - Ну-ну… не только наших… Хотя, кто вам сказал, что они читали что-то, кроме чековой книжки и азбуки? На фоне чековой книжки Камасутра - действительно великое творение (хотя и сама по себе она очень недурна).
        - Судя по речам, не читали.
        - Оно и понятно: у них другой модус вивенди.
        - Время поправит. Другого пути нет.
        - И других правителей не бывает, заметьте.
        - Не факт. Есть «отцы нации», и их немало было.
        - Это только исключение, которое подтверждает правило…
        - Возможно. Это еще раз подтверждает наше несовершенство, ограниченность.
        - Каждый народ имеет то правительство, которого заслуживает.
        - Богу иногда очень смешно бывает. Да, в этом Вы правы.
        - Наверное… это я о «смешно»…
        - Ничего. «Есть высший суд», как сказал Лермонтов.
        - Ага, вот с ним он обошелся более чем жестоко… Наверное, за эти слова.
        - А может, просто призвал к себе. Кто знает!
        - Типа, ты-то мне и нужен?
        - Типа, да.
        - Тогда Он - настоящий эгоист.
        - Он же мужского пола! Во всяком случае - по нашему мировоззрению.
        - А помните роскошный фильм «Догма»? Там-то дама, причем с более чем трубным гласом…
        - Внешне, да. Но они были бесполые, насколько я помню.
        - Глас Его был бесполым… с рыбой..
        - И опять же, фильм. Взгляд человека на вещи. Ведь никто же не видел эту даму в ее настоящем обличье.
        - Зато хорошо получился… хотя тоже эгоистка преизрядная.
        - Увы, «эго» есть в каждом из нас.
        - Даже в Создателе… Который по собственному образу и подобию. А мы потом почему-то удивляемся.
        - Мадам, я должен отлучиться на омовение тела ввиду невыносимой жары. Одним словом, иду в душ. Я не излишне высокопарно выражаюсь?
        - Отнюдь! Удачного плавания!
        - Спасибо!

«Ну вот, проболтали Бог знает сколько. И что? Стали понимать друг друга хоть на йоту лучше? Ничего подобного! Как павлины, прости Господи, хвосты пораспускали. И разошлись страшно собой и своими убеждениями довольные!»

        Глава пятая
        Август 2009

        Знойный августовский день плавно перешел в знойный вечер. Надежды на прохладу не давали ни синоптики, ни астрологи, ни колени и поясницы, отягощенные ревматизмом. Ирина бабушка, к счастью, ревматизмом не страдала, да и жара ей не доставляла ни малейшего беспокойства. Как, впрочем, и самой Ирине, которая обожала зной, а вот приятные всем плюс двадцать называла собачьим холодом и куталась в толстый плед.
        Итак, наступил вечер, Ира поставила возле монитора чашку горячего чая и по привычке вышла на сайт. В окошке «Сообщения» краснела единичка. Девушка была уверена, что это будет какой-то очередной из искателей «недолгих, но бурных отношений без вздыханий на скамейке и планов на будущее». Но текст сообщения ее несказанно удивил.

«Что мы знаем о вероятностях?» - спрашивал совершенно ей не знакомый Темный Ангел. Так, во всяком случае, перевела Ирина его ник Dark Angel.
        Девушка улыбнулась. Действительно, и о вероятностях мы знаем немного, чрезвычайно мало тех, кто об этом задумывается. Но еще меньше народа в столь нейтральных словах может узнать цитату… К счастью, неизвестный был на сайте. И потому Ирина смело ответила:
        - Баллада о гигантской флуктуации, - и присовокупила подмигивающий смайлик.

«Sapienti sat, - улыбнулась фотографии Ирина, - умному достаточно. А вот достаточно ли будет тебе, неизвестный Ангел, мы сейчас посмотрим!»
        Ответ последовал удивительно быстро.
        - Там, в пещере, не было никакого Пришельца. Был только его ботинок!

«Ого, мы, оказывается, книжки читаем… Отлично, Ангелок! Вот теперь мы уже кое-что знаем и о тебе, и о вероятностях». Но так просто Ирина сдаваться не собиралась: Стругацкие были ее любимыми писателями, их книги она могла цитировать целыми страницами. И ей нужно было убедиться, что собеседник тоже кое-что знает. А не просто пасется на бескрайних полях Сети, проверяя цитаты.
        - Я очень люблю девушки… - написала она.
        - …и всегда интересуюсь как! - тут же ответил ее собеседник.
        Ира заулыбалась. Да, этот таки знает на самом деле. Она отослала улыбочку.
        - Здравствуйте, Ангел!
        - Здравствуйте, Red! - тут же ответил тот. - А вы правда рыжая?
        - Фотка моя, честное слово. И я действительно не брюнетка.
        - Но вы еще и книжки любите… Наверное, вы одна тут такая осталась.
        - Вот уж не знаю, одна ли. Но книжки люблю. И, вы не поверите, даже регулярно читаю!
        - Да, в это непросто поверить, честно говоря. Хотя отдельные представители вымирающего племени книголюбов еще встречаются.
        - Не такое уж оно и вымирающее, мне кажется. Вот мы же с вами нашлись. Думаю, здесь, на сайте таких пруд пруди.
        Скептически ухмыляющийся смайлик был ответом на Иринины слова.
        - Думаю, прекрасная дама, вы слишком высокого мнения о людях.
        - Увы, - Ирина смогла только пожать плечами. - Это правда. Такой уж я уродилась. Хотя… «Относись к людям так, как ты хочешь, чтобы они относились к тебе». Мне так почему-то комфортнее.
        - О, прекрасная дама… Вы меня удивляете с каждым словом все больше. Я впервые слышу, чтобы столь юная особа вообще знала эти слова.
        Ирина скорчила монитору рожицу. И отправила подмигивающий смайлик.
        - Не льстите мне, Ангел. Не так уж я и юна. Года на четыре моложе вас. Если анкета ваша не врет, конечно.
        - Отнюдь. Моя анкета не врет. Мне тридцать три… Было в апреле.
        - Ну вот, значит, вы меня старше совсем на чуть-чуть.
        Целая строчка улыбочек-смайликов побежала по монитору.
        - Скажите, прекрасная дама, а не будете ли вы возражать, если мы перейдем на «ты»? Уж очень странно сверстникам, ну, или почти сверстникам, выкать.
        - Честно говоря, мне такое обращение нравится. Но так как мы и в самом деле сверстники… И, к тому же, читаем одни и те же книги… Так и быть, давайте перейдем на «ты».
        - Спасибо, Рыжик!
        - Не за что, Ангел! Добрый вечер!
        - Добрый! Отличный вечер, честно говоря. Тебя вот встретил. Даже не верил, что в этом гадюшнике еще можно нормального человека найти!
        - Что ж так? Неужели дамы тутошние тебе не по вкусу?
        - Знаешь, я лучше не отвечу на твой вопрос, ладно? Не люблю я матерные выражения при дамах использовать. А других взять негде.
        - А ничего, что я тоже дама?
        - (Я вздохнул) Ты исключение, которое только подтверждает правило. Скажи, пожалуйста, а зовут тебя как?
        - Ириной матушка нарекла. А тебя, Ангел?
        - Я Алексей. Рад знакомству!
        - Взаимно.
        Ира улыбнулась монитору. Она и впрямь была рада, что в этой бесконечной череде озабоченных мужиков появился хоть один, похожий на нормального.
        Эфирное молчание затягивалось. Но первым не выдержал все-таки Алексей-Ангел.
        - Ты чего молчишь, Ира?
        - Я чай пью. А что?
        - А, ну тогда приятного аппетита! Я уж подумал, что ты устала от нашего общения.
        - Напрасно, сударь, напрасно. В первый раз за не такое уж и малое время я получаю от общения подлинное удовольствие.
        - Это славно, я очень рад! А можно, я задам тебе нетактичный вопрос?
        - Да хоть три. Если мне что-то не понравится, я так и скажу.
        - Неужели? Тогда ты просто чудо какое-то ископаемое!
        - Вот за «ископаемое» наше вам искреннее мерси! Так что за вопрос-то?
        - Ты замужем?
        - Нет. Подумай сам - стала бы я висеть на сайте, если бы у меня был муж? Вот с твоей, мужской, точки зрения - это нормально?
        - Да тут таких полно, поверь! Хотя и ненормально, конечно.
        - Не знаю, что и сказать. Наверное, так оно и есть. Тебе виднее. Но на твой вопрос я ответила.
        - Ага, а еще один можно?
        - Я же сказала «хоть три». У тебя еще два осталось.
        - Хитрая какая! Ну ладно. Ир, ты что делаешь в этой жизни? Чем занята? (это один вопрос!)
        Ира отправила подмигивающий смайлик.
        - Пусть будет один. Я переводчик. Этим и занимаюсь: технические описания, инструкции, мануалы, пользовательские документы… Всего не перечислить.
        - Ого! И сколько языков знаешь?
        - Несколько. Бабуля говорит, что мало, но мне пока хватает.
        - Бабуля? Ты с ней живешь? Не с родителями?
        - Да, я с бабушкой живу. А родители в двухстах километрах. Я сюда в универ приехала поступать, вот у бабушки и осталась. Вдвоем чуть легче жить. Хотя сначала, пока училась, нам непросто приходилось. Ох, как непросто…
        Ира ненадолго вернулась в те дни. Да уж, «непросто» - это еще мягко сказано. Особенно если сравнивать с тем, что есть сейчас.
        - А она у тебя кто? Сейчас-то пенсионерка, а раньше?
        - Да она и сейчас, и раньше преподаватель иностранных языков. В универе читала будущим переводчикам морфологию и этимологию, а дома репетиторствовала. На пенсию вышла - и все равно репетитор. С ее рекомендациями на иняз проходят играючи. Она у меня умница!
        - Здорово. А ты что заканчивала? Тоже иняз?
        - Ага. Причем, дурочка, даже с отличием!
        - А дурочка-то почему?
        - Думала, что легче будет работу найти. Ну да что мы все обо мне-то? А ты? Что ты делаешь в этой жизни?
        - Ох, ты задала «простой» вопросик. Закончил юридический, хотя и не с отличием. Потом много чего перепробовал. Сейчас вот тружусь мастером на все руки… Людям помогаю, чтобы они лишний раз в неприятности не попали. Или быстрее из них вызволяю.
        - Ты что, киллер-любитель?
        Хохочущие смайлики были Ирине ответом.
        - Киллер-любитель? А что, есть и профессионалы?
        - Должны быть и профессионалы. Всякие там бывшие наемники, афганцы…
        - Нет, я не киллер, к счастью. Просто мастер на все руки: сантехник-водопроводчик-слесарь-электрик-токарь.
        - О-о-о, вот это таки ископаемая редкость! - Ирина с удовольствием вернула собеседнику шпильку. - Все уметь… Не бывает.
        - Бывает, честное слово! Вот я же есть. И мало того, что мастер, так еще и непьющий…
        - Проблемы со здоровьем?
        - Почему? Просто не люблю выключать мозги!
        - Понятное дело.
        Теперь заулыбались смайлики Ангела.
        - Ира, а что ты делаешь в жизни, кроме переводов? В кино ходишь, книжки читаешь? В театр?
        - Книжки читаю - ты и сам уже в этом убедился. В кино? Нет, не очень. А вот театр - это да. Я оперу очень люблю. Друзья у меня настоящие меломаны. Они в оперном ни одной премьеры не пропускают. И меня с собой таскают.
        - Здорово!
        - Ага, мне тоже нравится.
        - Ира, а можно задать тебе третий вопрос? Из нескромных который…
        - Давай уж, давай, а то я нервничать начала, вдруг забудешь…
        - Слушай, а тебе здесь, в этой помойке, не надоело еще?
        - Ангел, ты о чем?
        - Да, похоже, я начал с середины. Тогда так: у тебя скайп есть?
        - Есть, только я им не очень пользуюсь. В работе мешает сильно, когда рядом чья-то голова что-то бормочет, а тебе мало того, что работать, еще и отвечать приходится!
        - А если переписываться, как здесь?
        - Ну, это куда лучше…
        - Так давай убежим с сайта, а?
        - Так девицы достали, Ангел? - Ирина подмигнула. - Неужели внимание не льстит?
        - Представь, ни капельки не льстит. Скорее наоборот. Утомляет страшно. Дуры же все как на подбор. Не то что слова доброго сказать, вспоминать лишний раз не хочется!
        - Ну что ж, давай убежим!
        - Вот спасибо! Вот мой логин, милости просим!
        Ирина честно скопировала появившуюся латинскую бессмыслицу в окошко поиска и послала запрос.

«Странно как-то, зачем он сюда вообще заходил, если сайт только гадюшником и помойкой называет? Узнать, что все-таки мы знаем о вероятностях?»
        Ирина напрочь забыла, что, заполняя длиннейшую анкету, среди любимых писателей упомянула братьев Стругацких. Быть может, если бы молчание скайпа продлилось еще с десяток секунд, она бы вспомнила об этом. И поняла, что Ангел решил «проверить на вшивость» какую-то рыжую девицу, которая любимыми писателями назвала именно тех, которых он уважал и ценил.
        Но скайп несколько раз курлыкнул: Dark Angel принял запрос и ответил на него. С аватара Ирине улыбался высокий шатен, сжимая в руках огромную железяку. Похоже, обилием фото Алексей похвастать не мог - такая же фотка украшала и его анкету на покинутом им сайте-«гадюшнике».
        - Ну вот и я! Здравствуй еще раз, Ира!
        - Привет, Ангел!
        - Ир, а что ты сейчас переводишь?
        - Тебе полное название? Или пересказать своими словами?
        - Ну вдруг мне это тоже надо, а?
        - Сомневаюсь. Ну да ладно. Это четвертый из серии мануалов, описывающих систему локальной связи с реальными и виртуальными серверами одновременно. С упоминанием программ, которые можно использовать, однако только в рамках, разрешенных авторским правом.
        - О Господи!
        Ирин смайлик показал Алексею язык.
        - А ты думал, я перевожу инструкции к детским игрушкам или описание, как пользоваться маникюрным прибором на двух батарейках?
        - А что, такие есть? Приборы?
        - Есть, своими руками переводила с китайского английского, как надо эти батарейки менять.
        - Слушай, да ты просто энциклопедист какой-то. Дидро! Руссо!
        - Ни фига себе, Ангел! Для водопроводчика ты недурно подкован! Хотя Руссо тут точно ни при чем…
        - Я же не всегда был водопроводчиком, Ир. За годы успел нахвататься всяких слов.
        - Честно говоря, я тоже не энциклопедист. Скорее, знаю, какие термины где правильно употреблять. Филолух… Поначалу такие чудеса чудила, пока меня шефы не натаскали. Хотя и теперь еще бывает иногда.
        - Не печалься - не делает ошибок только тот, кто вообще ничего не делает.
        - Спасибо, Ангел, - Ирина улыбнулась, послав одновременно смайлик, - я не печалюсь. Такая уж у меня профессия - учиться всю жизнь.
        - Не самая плохая профессия, - подмигнул Ангел.
        - Да, мне тоже нравится. Хотя раньше-то я думала совсем иначе… Даже бабулю ругала.
        - А, так это она тебя убедила! А чего ж ругала?
        - Да ну, бабушка сто раз в день мне говорила, что иностранные - это всегда гарантированный кусок хлеба. Но я так тяжко искала работу, что перестала ей верить.
        - Ира, но всегда же можно уроки давать! Конечно, это не технический перевод, но…
        - Знаешь, наверное, умение преподавать дано не всем. Бабуля вон до сих пор… А я… Я на пятой минуте мечтаю очередного тупого ученика удавить на фиг! Представляешь, сколько бы народу я задушила за год?
        - Представляю! - смайлик Алексея покатился от хохота. - Триста шестьдесят пять человек…
        - А в високосный и того больше. Не по мне это хлеб, хоть сто раз гарантированный.
        - Бывает. Каждый из нас неповторим, Рыжик…
        Беседа текла как ручеек. Ира вдруг поймала себя на мысли, что знает этого человека всю жизнь. Хотя только сейчас смогла с ним начать общение еще и в И-нете. Девушке невероятно нравился и интерес Ангела к ее работе и знаниям. Льстили всякие милые словечки вроде «прекрасной дамы» и «Рыжика». Не говоря уже о том, что никто не был настолько грамотен. Во всяком случае, среди Ирининых собеседников.
        Должно быть, что-то похожее испытывал и Ангел. Во всяком случае, его вопросам не было конца. То он спрашивал мнение о новом сериале, о котором Ирина еще и не слышала, то вдруг вспоминал о всеми давно забытой книге Мартынова, то рекомендовал поискать в Сети новый фильм, раз уж Ира настолько занята, что выходит в свет редко.
        Перевалило за полночь. Жаркий вечер сменился чуть более прохладной ночью, повеял свежий ветерок. А Алексей и Ирина все беседовали.

        Интродукция третья

        С этим господином, Ирина помнила это, они уже общались. Он непредсказуемо странно появлялся на сайте и так же непредсказуемо исчезал. Вот и сейчас он начал разговор, как будто не было трех недель молчания. Ира же «приняла подачу», стараясь держать данное себе слово и разговаривать с каждым на его языке.
        - Привет! Какой синоним можно подобрать к слову работает?
        - Добрый день. Трудится, вкалывает, создает продукт. Если речь идет о механизме: крутится, производит шум (энергию, вонь), штампует, рисует, малюет (о бухгалтере), пашет (о большой и тяжкой работе) …
        - А если она дизайнер?
        - Создает интерьер, дизайн, творит, меняет реальность. Дизайнерит, хотя это уже новояз.
        - Спасибо, я вот нашел еще: заниматься / работать / трудиться / упражняться / промышлять / гореть / делать / работать / упражняться… И вот еще: потеть / работать, корпеть / работать, сидеть / работать, подвизаться / работать, проливать пот / работать, посопеть / работать.
        - Интернет - великая сила…
        - И не говори, найдется все!
        - А я не говорю, я печатаю.
        - Ага, изречения прямо изрекаешь, как пророк Мафусаил какой-то.
        - Аха, как он. Опять же - кто там еще? А, да, Геродот - «лучший завершитель».
        - И еще и Авиценна, он плов придумал))).
        - Он? Плов? Ты уверен, что он, а не за пару тыщ лет до него??
        - Значит, он первый изложил письменно, что до него придумать успели, а значит - он!
        - Не записано - не наблюдалось:)).
        - Да, именно так! Чтобы место в истории застолбить!
        - Наверное, по другой все-таки причине. Но как ты угадал?
        - Я умный, почти как Авиценна.
        - Скажу шепотом: вообще-то это принцип всех астрономов и физиков - астрономов больше, конечно. И потом, не надо как Авиценна, а? Он рано умер.
        - Ладно. За ваши деньги - любой каприз))).
        - Не, Авиценна умер за чьи-то чужие, не мои деньги, точно тебе говорю.
        - Поклянись!
        - Клянусь своей треуголкой!
        - Это какой такой треуголкой?
        - Черненькой, с белым шелковым шнуром по тулье.
        - И глаз перевязан?
        - Иногда таки да…
        - И нога деревянная есть?
        - Еще нет, я ж моложе Авиценны!
        - А Авиценна был одноногим? И как ты все помнишь))).
        - Понятия не имею, был ли он одноногим. Я с ним встречалась в другой жизни.
        - И звали его в то время дон Педро?
        - Зурита, аха:)).
        - Ну и жизней у тебя было! У меня-то всего три: я + баобаб + скунс среднеазиатский.
        - У кошки… сам знаешь сколько жизней.
        - И все время кошкой?
        - Иногда драконом, иногда китайским манулом.
        - Тоже нескучно, а драконом летающим?
        - Чаще да.
        - А не помнишь - дракон сено ест?
        - Это индивидуально. Мы, драконы, больше свежую пищу предпочитали.
        - С кровью?
        - Нет, с соком.
        - Ну хоть томатным?..))).
        - И березовым… с мякотью:)).
        - А ты когда-нибудь березовый сок пила? Это же безвкусно, как вода, а с мякотью - еще хуже))) Я все же персиковый или абрикосовый выбрал бы.
        - Пила, но предпочитаю вишневый, если нет томатного.
        - Мы тут недавно в редакции устроили себе вечер коктейлей: делали из всего, что хоть отдаленно напоминает жидкость))).
        - Вот ужас-то потом был в голове!
        - У меня похмелья не бывает: я мало пью, больше пробую. Хотя недавно купил себе бутылочку рома.
        - А я на корпоративе выиграла литр вискарика… Вот думаю, кого теперь сбивать с ног.
        - Я никогда не понимал виски. Ром нравится, джин, коньяк… Кстати, тут недавно друзья приезжали прямо с охоты, привезли ногу косули, закопченную на костре, так вот к ноге был коньяк «Бучач», очень мне понравилось.
        - Нога… класс!
        - Жестковата, но свежачок. Вот на следующей неделе приглашают к себе на кабанятину. Пойдешь со мной?
        - На кабанятину? Типа свинья беговая… сомневаюсь, что оценю.
        - Ну да, дикая и грязная некошерная свинья))).
        - К кошерности я вот совершенно равнодушна - я вообще к мясу равнодушна, говорила же.
        - Говорила, но он охотник и по рыбе не стреляет))).
        - К счастью!
        - Почему, к счастью? Лучше рыбу на крючок поймать и пусть от удушья долго-долго умирает?
        - Нет, лучше вообще никого не стрелять и не на крючок. Похвастаюсь: я тут некое мероприятие в столице сорвала ненароком…
        - Напилась и буянила?
        - Нет, собиралась в гости - подарок себе на день рождения сделать, мне была обещана экскурсия по булгаковским местам. Но тут бабуля захворала, я билеты сдала - и все, мероприятие отменилось!
        - Бывает, а ты дома себе устрой праздник! А день рождения когда?
        - В воскресенье.
        - В это или в прошедшее?
        - Не хочу я ничего устраивать - не то настроение. Лучше я поставлю кино с «Белой гвардией». Вернее, с «Днями Турбиных».
        - Так праздник-то в это воскресенье будет?
        - Да, в воскресенье. Но не праздник, дата в календаре.
        - А не приходилось смотреть фильм «Страх и Трепет» с Сильвией Тестю?
        - Нет еще.
        - Хороший фильм, он не новый, но мне очень понравился. А про войну недавно «Белый Тигр» посмотрел, тоже неплохо, реалистично.
        - Я так погрязла в работе, что по вечерам больше слушаю музыку, чем смотрю кино. Потому и набор соответствующий - то, что для души.
        - А я наоборот: забираю на выходные свой ноут с работы и все выходные фильмы смотрю. Но вот слушать мне не на чем, я не люблю наушники, а хорошей аппаратуры нет еще, не обзавелся.
        - Увы, я без наушников ваще никак, иначе бы бабуля убила меня.
        - Она музыку не любит?
        - Она не понимает, как можно слушать одного исполнителя неделями. Ей разнообразие подавай.
        - Я ее понимаю. Так, может, тебе квартиру снимать, одной жить?
        - И бабулю одну оставить, без присмотра? Это даже не смешно. И совершенно нереально. Хотя друзья еще год как минимум будут в солнечной Дании - предлагали у них пожить.
        - Так, может, все-таки согласишься? Или купишь свое жилье? Не век же тебе при бабушке жить!
        - Ну-у, чтобы купить, надо заработать сначала.
        - И сколько не хватает?
        - На что-то… более или менее приличное - еще лет пятнадцать пахать, не разгибаясь и не живя.
        - Говорил же тебе - давай вдвоем книжки писать!
        - А не поздно и сейчас начать - давай!
        - У меня идей на сотню романов хватит, а вот время в сутках ограничено. И потом: ничего и никогда поздно не бывает. Придется мне на тебе жениться, чтобы гонорары не делить.
        - Тоже веская причина…
        - Но писать будем на мои темы.
        - А вот и нет, друг мой! Писать будем на темы, которые продаются… Разницу улавливаешь?
        - Так я же про педров и донов хуанов не умею.
        - Ну, они-то тут при чем? Можно же и современные романы, и исторические. Вон в любом магазине посмотри - любовными романчиками с историческим уклоном все уставлено. И цены немаленькие. И берут охотно! Только работать остается.
        - Я согласен взять на себя исторический антураж, а ты - лирику и любовь. Я-то чурбан бесчувственный, мне об этом нельзя…
        - Договорились.
        - Заявку прислать для понимания картины? Типа, с десяток сюжетов? Теперь с нашим браком осталось только утрясти)).
        - Ну, это попроще будет!. «Нынче без волокит, лишь перо заскрипит…»
        - У тебя много народу планируется на день рождения?
        - Я вообще ничего не устраиваю, говорю же - еще вчера вообще из города собиралась уезжать.
        - То есть ты хочешь, чтобы я свою будущую жену до дня рождения не видел?
        - Я? Да я вообще ничего не хочу - я и о том, что уже чья-то будущая жена, только что узнала!
        - Офигеть, ну ты и тормоз!))).
        - Уж пардоньте нас, мы такие.
        - Придется мне за тебя браться, образовывать))). Тем более, что мы через неделю почти к тебе перебираемся, на Петровское Поле.
        - Ух ты-ы, просто соседи будете!
        - Так что можешь просто так заходить, без приглашения, ты рано ведь заканчиваешь, а я иногда до ночи сижу.
        - Спасибо, буду. В какое здание переезжаете?
        - Где-то за гостиницей «Космос», угол Байрона и Мелехова.
        - Что, в общаге где-то помещение снимать будете?
        - За каким-то спа-центром. Я в тех краях много лет не бывал, там офис большой и несколько отдельных кабинетов.
        - И несколько отдельных кабинетов… Большой, похоже, офис, и даже очень. А спа там открыли совсем недавно, летом, что ли.
        - У меня сейчас кабинет отделен от общей (менеджерской) комнаты открытой аркой. А там будет у меня свой, у директрисы и у бухгалтерши по кабинету. Одна комната для дизайнера и главного редактора и одна большая, для продажников.
        - Хоромы… Мы тоже расширились - но как-то больше персоналом, а помещение как было, так и осталось: детский комбинат.
        - А мы наоборот, не знаем, где людей достать)))).
        - Как это? Вы не даете объявлений? Не раздаете тесты? Редакторской работы, насколько я знаю, ищут многие.
        - Этого добра у нас навалом, не знаем, где складывать. А вот с продажниками, менеджерами по подписке и распространению - просто беда!
        - А, понятно, ну тут я не советчик - ибо не знаю об этом ровным счетом ничего.
        - Поэтому и не спрашиваю. Еще нам хороший корректор нужен.
        - Платите хорошо? Или так себе?
        - Не знаю, пока сами вычитываем. Скорее всего, так себе.
        - Тогда и корректора так себе найдете. Могу у коллег-фрилансеров поспрошать, вдруг кому работать хочется?
        - Пока не надо, сейчас этот номер сдадим, страсти поутихнут. Потом переедем, я на тебе женюсь и только тогда вернемся к разговору о корректоре.
        - Договорились!
        - Ты не очень на мой бред внимание обращай - у нас разгар рабочего дня, хоть и вечер давно наступил. Бардак тот еще! Менеджеры утверждают макеты у рекламодателей, от главреда дым идет, директор свалила, чтобы ее не убили в запарке. В общем, все как всегда.
        - Ну, не одни вы такие! А почему от главреда идет дым? Он что - сам верстает ваш журнал?
        - Это она, дама у нас. Просто она сводит все воедино, пытается все втиснуть в шестьдесят страниц.
        - Теперь понятно, бедный ваш главред. А что, никому это поручить нельзя?
        - Мы - журнал, у нас все всем занимаются.
        - Теперь понятно, почему бардак у вас - нельзя так работать.
        - Знаешь, везде в журналах так. Я с этим борюсь, но пока слабо получается.
        - Полковника вам не хватает в начальстве, ну, или офицера еще повыше.
        - Не дай бог! Вот чего нам не надо - так это военного. У нас семейная обстановка, своих менеджеров я поштучно отбирал, они и так по любой моей просьбе бросаются бегом.
        - Зато в производстве бардак, сам же говоришь.
        - Когда переедем - вся власть в моих руках будет, и я наведу порядок. Сейчас даже дизайнер сидит дома и я с ним общаюсь посредством скайпа и электронной почты.
        - Посмотрим, что это даст.
        - Угрожаешь?))).
        - И не думала даже. И чем Я могу угрозить ТЕБЕ?
        - Да так просто спросил)))). А ты чего домой не едешь? Вечер же, поздно!
        - Да я ж дома!
        - Везет тебе, а я тогда пойду пообедаю.
        - Приятного аппетита. А чего везет-то?
        - Дома так хорошо, тапочки, халат надеть можно, коньячку пригубить… А мне здесь еще часов пять сидеть, в костюме отсвечивать, как трем тополям на Плющихе.
        - Иди уж, питайся!
        - Сейчас, ты уйдешь со связи, и я пойду. У меня тут под боком пивоварня «Миргород», там хорошие обеды, и не очень дорого, вот с главной редакторшей и пойдем.
        - Понятненько, так это вам везет, а не мне…
        - Может, даже по бокалу пива на грудь примем, а, может, соком ограничимся.
        - Пива и потом еще работать? Вот это по-нашенски, по-бразильски!
        - Так свежее же и немного! Да я и не работаю особо - это вокруг меня тут все крутится, а моя задача смотреть перед собой, выкатив глаза, надувать щеки. В общем, руководить.
        - Ну тогда другое дело)).
        - А что, бабушка всерьез заболела?
        - И весьма неслабо - блин, не хватает слов для выражения восторгов по поводу этой медицины. Что бы я делала, если бы не друзья и их друзья, и друзья их друзей?
        - А самой слабо вылечить?
        - Извини, не могу, я не этому училась.
        - Ты на Новый год куда убегала?
        - Никуда не убегала. Дома так и отметила: с бабулей и холодцом. А бывший не материализовался в принципе…
        - Ты же хотела за город свалить, я не путаю?
        - Хотела свалить, но не понадобилось. Да и двигаться не хотелось категорически - я на Новый год только пирог испекла и холодец сварила.
        - Я тоже дома сидел, мама в гости уехала к подруге…
        - Странный какой-то был Новый год, честное слово - все по домам сидели, в три ночи уже спали, как сурки.
        - И не говори, даже стреляли как-то мало…
        - Я не слышала стрельбы вообще!
        - Я вышел прогуляться, еле-еле стреляли… Ну да ладно, пошел я. Пока-пока!
        Ирина пожала плечами. И чего было вообще на связь выходить? Вот и пойми мужиков после этого!

        Глава шестая
        Июнь 2010

        - И когда мой систер в пятый раз начала пересказывать последнюю серию, я понял, что сейчас ее собственными руками удушу.
        - Леш, успокойся. Она-то ни в чем не виновата. Ну, мозги куриные. Зато мордочка славная, о фигуре я вообще молчу.
        Алексей удивленно посмотрел на друга.
        - Не, ничего такого, что ты… Лялечка просто милая малышка. Она мне почти как сестренка. Не бойся, я не украду ее из благополучной семьи, чтобы сделать женой безденежного дона…
        - …Самого молодого профессора университета, автора монографий и потенциального Нобелевского лауреата, ты хотел сказать?
        - Для твоих это пустой звук, Леха, и ты это отлично знаешь.
        - Знаю, Дим, знаю. Поверишь, иногда сбегаю из дома, когда они ждут каких-нибудь гостей. Боюсь, опять какую-нибудь «достойную» невесту приведут. Блин, надоело-то как!
        - Ты удивительно дипломатичен сегодня, Леш. По-моему, тебя это вконец достало.
        - Именно, братишка. Достало вконец. Хочется на все плюнуть и свалить на далекий необитаемый остров…
        - Одному?
        - Что?
        - Одному свалить-то? Или есть компания приятная?
        - Одному свалить. Не слушать всяких там доброхотов, которые намекают, что в тридцать три нужно быть или солидным женатым человеком, или взойти на крест. Не вздрагивать от слов «а это хорошая девочка Танечка, племянница папиного партнера…» Хочется просто жить самому и своим умом.
        Дмитрий молча улыбнулся - Лешка, конечно, малость преувеличивает, но самую малость. С одной стороны, вроде все у мужика есть: отличная должность, непыльная работа и более чем достойная зарплата, родители, которые могут обеспечить его и его детей до седьмого колена без особых усилий, отличная внешность. А с другой - ему-то нужно совсем другое…
        Когда-то давно, они оба только закончили институт, Алексей признался:
        - Знаешь, Димон, я готов год своей жизни променять на день в твоей семье…
        Тогда Дима очень удивился этим словам друга.
        - Понимаешь, ты живешь в мире, где тебя понимают. Тебя, а не то, чем ты должен быть, с точки зрения твоей мамы и по указанию твоего папы. Ценят тебя самого, уважают тебя как человека, твои взгляды и твои цели.
        У Димы хватило ума не спрашивать, может ли быть иначе: он прекрасно знал, что в семье его друга все именно так, иначе, и обстоит. Там ценят не человека, а статус, не личность, а место в структуре, клане, семье… И связи… Да, связи в этой семье ценятся почти так же высоко, как статус и принадлежность к «нашему кругу».
        После того разговора прошло много лет, но Лешкины вкусы почти не изменились, семейство его порой ужасно бесило. Хотя, положа руку на сердце, временами он пользовался и связями своего семейства, и влиянием, которое оно имело. Но, воспользовавшись, так долго каялся и клялся, что больше этого делать не будет, - ему даже можно было поверить.
        Дмитрий уже и вспомнить не мог, когда началась их дружба - дружба более чем благополучного Алексея, сына богатых родителей, и Дмитрия, сына отца-одиночки. Должно быть, это было в классе пятом. Конечно, тогда разделение на богатых и бедных, успешных и лузеров было менее заметно, да и мать Димы еще была жива, хотя уже серьезно болела. Но годы, похоже, соединили мальчишек куда сильнее, чем могли бы это сделать большие деньги или надежные связи. Поругавшись в очередной раз с отцом, Лешка убегал, да и до сих пор убегает к нему. Когда-то он все рассказывал Димкиной маме, потом отцу, а теперь вот самому Дмитрию. Просто излить душу, может быть, выпить пивка, потрепаться о мелочах. Убегает из благополучной сытости в мир понимания и сочувствия.

«Каждому нужно только то, чего у него нет, - частенько думал Дмитрий, глядя на друга. - И только то, чего у него никогда не будет. Только за это любой из нас и готов на все: за достижение недостижимого…»
        Профессорское настоящее иногда заставляло Диму становиться мудрецом. Хотя он вовсе не был уверен, что нечто подобное уже не сказал лет на пятьсот раньше другой великий мыслитель.
        Тут Дмитрий пришел в себя - он-то великим мыслителем точно не был. Просто ему сильно повезло и с учителями, которые разглядели его нерядовые способности, и с родителями, которые не давили на него, превращая в «такого как все». Они никогда не заставляли его сидеть за уроками, никогда не выгоняли на улицу поиграть в футбол - они уважали сына просто по определению. И поэтому кандидатская по математике в двадцать семь и докторская в тридцать один стали закономерным итогом, благодарностью за уважение и мудрое воспитание.
        - Прикинь, как иначе я мог отблагодарить отца за то, что он для меня сделал? Или как мог показать маме, что ценю каждый день, который она провела с нами?
        Алексей соглашался - пожалуй, и в самом деле больше никак. И в глубине души завидовал другу - тот чего-то добился сам, к чему-то стремился, опираясь на собственные взгляды и вкусы, и, к тому же, заботился об овдовевшем отце, - и материально, и, что куда важнее, морально поддерживая его.
        Сам же Рябинин-младший, пусть и принимал как данность существующий порядок вещей, не хотел ни поддержки отца, ни его помощи и его влияния. Даже более того, он не хотел становиться для отца тем, кем стал Димка для своего. И прекрасно понимал, почему это происходит - отец считал нужным весь мир вокруг себя построить по своему разумению, сломав всех окружающих и подогнав их под свой ранжир. Когда-то давно Димку он назвал малолетним хулиганом и менять своего мнения не собирался. Услышав о более чем успешной карьере Лешиного друга, только пожимал плечами и говорил, что физик-теоретик - это и есть работа для хулиганов и лузеров: денег не приносит, зато оправдывает полное пренебрежение к социальному разделению.
        - Профессор? Дмитрий стал профессором? Ты что-то спутал, сын. Этого быть не может - наверняка он вылетит с работы уже завтра. Хулиганью не место за университетской кафедрой… Похоже, тамошнее начальство не в курсе совершенно… Сирота, сын отца-одиночки… Нет, Алексей, ты все перепутал.
        И в этом был весь отец - не существовало другого мнения, кроме его мнения, не существовало иных оценок, кроме его оценок, не существовало ничего, что не соответствовало его раз и навсегда принятой им «правильной» шкале ценностей.
        О своем отношении к матери Алексей не задумывался - она приняла мир, который сотворил отец, с удовольствием. Первые же по-настоящему большие деньги, заработанные Рябининым-старшим, изменили ее совершенно. Теперь это была лощеная светская львица, любящая салоны и спа, светские тусовки и поездки на дорогие курорты, сдержанно любящая младшую дочь - именно потому, что та была именно такой, какой положено быть девушке из обеспеченной семьи. Ни мать, ни сестру Алексей и не любил, и не уважал. И не слушал. Хотя крови они ему почти не портили - им было лень.
        Дмитрий вздохнул - Ляля, Елена, сестра Алексея, была по-настоящему красива. Когда-то он с ней дружил, подумывал, что не отказался бы от такой сестрички и сам. А потом честно признавался себе, что не отказался бы от такой возлюбленной. Но, увы, Ляля была недоступна - куда более недоступна, чем вершина Эвереста. И не потому, что ей бы не позволили родители связаться с ним, профессором Дмитрием Шпаликовым. А потому, что она видела перед собой только умного, но все равно настоящего лузера Димку, который по недомыслию ответственных лиц был допущен в совсем иные, куда более высокие круги.
        - Представь, дружище что было бы, если бы я не мог и с тобой поговорить. С ума бы сошел, наверное…
        - Прекрати, Леш. Ни фига бы не сошел. Может быть, даже смирился бы, привык. Стал бы считать взгляды отца единственно правильными, а он бы стал называть тебя достойным сыном… Как в плохих сериалах, со слезами на глазах обнял бы тебя и передал завещание, в котором все активы и владения оставлял тебе в день твоего тридцатитрехлетия… Ну, или в день твоей женитьбы…
        - О Господи… Точно, как в плохих сериалах. Я б сдох сразу.
        - …но день твоего тридцатитрехлетия миновал, отец с тобой разговаривает сквозь зубы…
        - И отлично. Чем превращаться в такое…
        Дмитрий хмыкнул - друга-то он своего понимал: превращаться в героя сериала тоже не собирался (да и не смог бы). Но временами подумывал, что такие тылы были бы вполне хороши - чтобы можно было не задумываться ежедневно о хлебе насущном, а спокойно делать дело. Дело, которое за тебя не сделает никто. Делать, и не отвлекаться на смазливых тупых студенток, ленивых и наглых студентов, их истеричных мамаш и грозных папаш…
        - Жениться тебе надо, Лешка.
        - Ага, и тебе тоже, дружище…
        Это была давняя и уже несмешная шутка. Когда-то они решили, что женятся в один день, сыграют свадьбу на две семьи и вместе отправятся в свадебное путешествие - круиз вниз по Днепру, в каютах «люкс», тогдашнем верхе роскоши и сибаритства.
        - Вот, Димыч, ты женишься на Ляльке, я на Светке… И будем всю жизнь дружить домами.
        - «…предлагаю дружить семьями», - не раз отвечал Дмитрий.
        Тогда, в девяносто пятом, все было так просто и ясно, с одной стороны, и совершенно непонятно - с другой. Молодые люди еще пытались планировать свое будущее по образцу, принятому в семьях развалившейся страны, но не понимали, что это уже невозможно.
        Прошедшие пятнадцать лет не оставили от этих мечтаний камня на камне. Радовало лишь то, что их дружба не пострадала, что они по-прежнему понимают друг друга и принимают такими, как есть.
        Дмитрий очнулся от мыслей - Лешка, понятное дело, и в этот раз пришел, чтобы «поплакаться в жилетку». И почувствовать, что у него, давнего школьного друга, сможет найти поддержку и понимание. Пусть хоть у него одного.
        - …Лялька, болтушка, мне об этом рассказала «по секрету». Ты ж ее знаешь.
        - Прости, я задумался. Так о чем твоя сестра тебе проговорилась?
        - Папенька мой готовит очередную гадость. То есть Ленка-то это гадостью не назвала. Говорит, что отец и дядя подготовили документы и пригласили нотариуса, чтобы составить какой-то сложный договор. Типа, что-то о передаче собственности.
        - Ну и что?
        - Ты плечами-то не пожимай, Дим. Они опять пытаются меня женить.
        - Откуда ты знаешь, брат? Ну мало ли зачем они документы готовят…
        - Точно тебе говорю - по мою душу все это. Иначе зачем бы отцу приглашать дядю, в фирме которого я, если ты не забыл, тружусь юристом уже три года?
        - А что, дядя у вас не появляется без приглашения? Просто так, в гости, не заходит? На приемах не присутствует?
        - Аллах его знает, присутствует ли он на приемах - я-то там не бываю. Но Лялькина морда была очень хитрой. И очень довольной.
        - А довольной-то почему?
        - В этом-то все дело, Дим. Мои родители в последнее время возомнили себя давним графским родом… Не перебивай, иначе я вслух материться начну… Так вот, они решили, что в их роду все должно быть, как у больших. Что младшая дочь не может выйти замуж, пока не женаты старшие дети. То есть, пока не женился я. У Ленки есть бой-френд, маменькин, кстати, однокурсник. Она, Лялька-то, уже и платьице к свадьбе присмотрела, и колечко… И Валерий Ильич уже в доме принят. А я все не женюсь. Вот потому Ленка и довольна. Типа, они тебя как-то заставят. Ты, наконец, по-быстрому женишься, и тогда уже я смогу выйти «за Валерика…»
        - Мамин однокурсник? Он же раза в два Ленки старше…
        - Ага, ровно в два раза, вот что значит светило математики. Но у него процветающий кондитерский бизнес, за плечами всего один брак без детей… И зверское желание забыть об инженерском прошлом навсегда.
        Дмитрий кивнул. Да, этого неведомого Валерика можно понять. А ему, тоже понятно, можно о Ленке забыть. И подумать о Галочке Селивановой, собственной аспирантке. Может быть…
        - Слушай, так, может, тебе и в самом деле… того… Ну хоть сделать вид, что женился.
        - Дим, ты глупостей-то не говори, а? Может быть, если бы они так не давили, я б и нашел себе жену. Но нашел сам, без их ценных указаний и не по их вкусу.
        Что-то в голосе Алексея насторожило друга.
        - Похоже, братец, ты уже нашел… И бесишься теперь именно потому, что нашел по своему вкусу. Предвкушая, так сказать, грядущие сражения.
        - Нашел, - Алексей кивнул. - Но не так, как ты думаешь. Понимаешь, мне все эти клубы, тусовки, приемы… Сам знаешь…
        - Знаю, видел.
        - …Ну вот, парни-айтишники как-то в курилке болтали, а я слушал - они-то без башни, им все равно, кто рядом смолит, хоть президент США, хоть марсианин.
        - И наболтали они о чем?
        - Да много о чем. Но меня-то дернуло, что им велели заглушить на работе выход на социальные сети и домены с такими сетями. И сайтами знакомств.
        - И что? - Дмитрий все еще не понимал, куда клонит друг. - У нас в лавке та же фигня, о студентах я вообще молчу. Но и преподам выход на социальные сети закрыт. Даже преподам с кафедры социологии…
        - Что-то у меня в голове свербело-крутилось. Ну вот, я вечером и пошел на один из таких сайтов. Наверняка же там должны быть не только придурки, но и вменяемые.
        - А-а-а-а, дружище! Ты завел себе компьютерную возлюбленную! И как оно, любовь по проводам-то?
        - Тьфу, ну ты и скажешь, Дим. Это с год назад было. Сначала я ваще без фотки анкету повесил, но быстро понял, что, кроме совсем уж озверевших от голода бабенок, никого не найду. Разместил фото, подредактировал анкету…
        - Да не томи ты! Бог в ней, анкетой! Нашел кого?
        Алексей кивнул.
        - Нашел. Славная девушка такая, умница, трудяга. Всего добивается сама, своими силами.
        - И? Ты с ней уже?
        - Дим, прекрати. Я ней знаком только в Сети. Мы даже ни разу не встречались вживую. Не поверишь, я даже не знаю, где она живет. Может быть, черт знает где, в Питере, к примеру, Или Сыктывкаре… Хотя, похоже, там такая же погода, как у нас здесь.
        - Леха, ты болван, прости за прямоту. И что, эта принцесса неведомого царства лучше, чем твои подружки?
        - Да, дружище, лучше. Где бы она ни жила, но она лучше - она меня понимает. Она сразу подстраивается под мое настроение. Она… Да она умнее, чем все мои подружки вместе взятые.
        - А внешне? Ты хоть фотку ее видел?
        - Видел, конечно. Говорю же, славная - рыжая, но не ярко, а так… благородно. Веснушки, говорит, под солнышком появляются. Глаза светлые, серо-зеленые.
        - Рыжая, говоришь? Рыжие богатство приносят…
        - Дурак ты. Это рыжие кошки богатство приносят. А рыжие женщины…
        - Судя по твоей физиономии, они приносят вполне положительные эмоции. Давай-ка я, как матерый препод, подытожу: итак, у тебя уже год есть подруга по переписке, умная и славная. Которая тебе нравится больше, чем все твои прежние крали. Так?
        - Так, - Алексей кивнул.
        - …Но ты при всем этом не знаешь, ни где она живет, ни замужем ли она. И никакого желания перейти от общения он-лайн к общению живому не испытываешь.
        - А вот тут ты ошибаешься. Я знаю, что она не замужем. И давно уже подумываю узнать, где она живет. А если можно, даже пригласить ее на свидание.
        - Уже хорошо. А общаешься ты с ней как? Все еще на сайте?
        - Нет, в скайпе.
        - Так ты, похоже, видел не только ее фотку, но и ее дом.
        Алексей отрицательно покачал головой.
        - Нет, не видел я ничего. Она работает дома, внештатно - переводит патенты, технические описания, инструкции. Ей проще переписываться, видео, говорит, отвлекает сильно. Ну, а я не настаиваю.
        - Понятное дело. А она-то тебя видела? Что о тебе знает? Спорю, ты ей не сказал, кто твои мама-папа…
        - Не сказал. Понимаешь, Дим, я хочу, чтобы уважали и ценили меня, а не мое положение.
        - Уж раз тыщу я слышал это. Так что ты ей наплел?
        Алексей поморщился, но с Димкой пререкаться было бессмысленно, конечно, наплел. Смешал крупицы правды с целыми пригоршнями вранья… нет, скорее фантазий, чем вранья.
        - Наплел… Ну ладно, наплел. Сказал, что делаю нужное людям дело, что выучился на юриста, а потом понял, что хорошо бы пользу приносить, а не бумажки перекладывать.
        - А фотки присылал? Небось, с трудом нашел такую, где на тебе надето меньше чем на пару тыщ баксов.
        - А фотошоп для чего, приятель?
        - Бедная девчонка. Она-то верит, что вы с ней одного поля ягоды. А ты ей просто морочишь голову.
        - Знаешь, Дим, думаю, что я готов на ней жениться хоть завтра. Она моя, понимаешь? А ты «бедная девчонка»…
        - Так позови ее на свидание! Чего ж тянуть?
        - А если она живет на другом конце света?
        - Вот и узнай! А если она живет по соседству? А если она с тобой ходит по одним и тем же улицам? Что ты тут весь в растрепанных чувствах, как пацан, сопли размазываешь?..
        - Не ори, братец. Хочешь, я прям сейчас ей напишу? Прям от тебя?
        - Нет уж, дружище. Давай ты этим займешься дома.

        Глава седьмая
        Октябрь 2003

        Ирина сняла очки и потерла глаза. Да, десять часов перед машиной - это многовато. Хорошо, хоть это не просто для тупого времяпрепровождения. Вот и перевод уже закончился. Можно и отдохнуть.
        На кухне что-то с грохотом обрушилось.

«Ох, бабуля, ты не молодеешь…»
        - Ба, что там у тебя стряслось?
        Марина Борисовна выпрямилась.
        - Да ничего не стряслось, глупышка! Увидела чашку с трещиной, вот и решила ее разбить - по фэн-шую ж нельзя, чтобы в доме была посуда с трещинами… Ну, или битая.
        - Ба, ты меня напугала. А ничего, что у нас в буфете стоит с десяток тарелок с трещинами? Что ж ты их не разбила до сих пор?
        - Ничего у нас там не стоит такого! Откуда ты взяла это?
        - Бабу-у-уля, ну не надо! Вот сейчас я тебе тарелки эти вытащу. И мы с тобой дружно их побьем, если уж ты решила, чтобы все было по фэн-шую.
        Бабушка с испугом посмотрела на Ирину. Она отлично помнила, что в буфете, почти на виду, стоит стопка тарелок из толстенного фаянса. Девочка права: многие из них действительно были с трещинами, с выщербленным краем. Но это же память… Как же сейчас все это разбить?
        Хотя, с другой-то стороны, о чем это память? О свекрови, которая выпила немало крови, пока не вышла замуж в третий раз? О годах, которые хочется забыть, словно их и не было никогда?
        - Давай, детка, доставай это старье. Устроим праздник!
        Вдвоем со стопкой тарелок, казалось, расправиться можно в минуту. Но фаянс-то выпускали в те дни, когда ценили прочность больше, чем красоту. И поэтому бабушка с внучкой даже немного устали, пока все тринадцать («Тринадцать, ба! Тринадцать, и все как одна с трещинами и сколами! Откуда достатку взяться?») тарелок не превратились в горку осколков.
        - Так, бабуль, я вынесу эту дрянь на мусорку, а ты пока ставь чайник!
        - Ну куда ты пойдешь? Ночь на дворе!
        - Бабуля, какая ночь? Еще и девяти нет. А мусорку с балкона видно. Так что ты уж поставь чайник, а?
        Марина Борисовна кивнула. Ей еще иногда было немного неловко, что не она содержит семью, пусть и немногочисленную, а ее внучка. Но здравого смысла у нее хватало, чтобы все-таки радоваться этому и не спорить без нужды. Да и то - репетиторство отнимало все больше сил, а вот доход приносило все меньший. Никому уже не нужны были старые преподаватели с их устаревшими методами, которые дают высокое образование. Всем подавай аудированные курсы, общение - хотя чаще это просто пустая болтовня, без настоящих знаний.
        Хлопнула дверь, Ира вошла в кухню.
        - На, ба! Вон сколько макулатуры нам в почтовый ящик натолкали. Хоть опять на мусорку иди…
        - Девочка, завтра уж отнесешь. Чай готов. Будем болтать?
        - Давай поболтаем, бабуль.
        Ире хотелось вернуться к машине - там был куда более интересный мир. Но с бабушкой надо хоть иногда общаться - ей-то совсем тоскливо дома сидеть. Хоть она иногда и в театры с подружками ходит, и по магазинам гуляет. И даже побывала уже в только что открытом парке - а вот она, Ирина, только слышала, какую там мистерию отгрохали. И какие теперь цены ломят за аттракционы.
        - Рассказывай, красавица.
        - Что именно, ба?
        - Да хоть что-нибудь. Порадуй престарелую бабку…
        - Вот дам я тебе в ухо, престарелая бабка…
        - Деточка, не хами. Зато ты улыбнулась, а это дорогого стоит.
        - Ладно, бабуль, так о чем говорить будем?
        - Помнится, пару дней назад ты вечером в загул уходила? Вот и поведай, где была, что видела…

«В загул… Бабуля, ты великолепна! Какие слова находишь…»
        Да, пару дней назад, во вторник, Ира действительно «загуляла». Вернее, после сдачи очередной работы она наконец приняла приглашение Аристарха и согласилась отправиться с ним в «уютное местечко». Которое оказалось роскошным рестораном почти у окружной дороги. Хотя после года настойчивых приглашений можно было считать такой ресторан вполне обычным.
        - Аристарх Анемподистович, куда вы меня завезли?
        - Ирусик, давай по имени… И на «ты». Мне было бы приятно, если бы ты не называла меня Шефом, а просто Стархом.
        Ирина содрогнулась - ей, филологу, и в голову не могло прийти, что человеку с неплохим вкусом, каковым она считала Шефа, может нравиться такое сокращение его имени.

«Хотя это еще не самое плохое, что может придуматься… Ну пусть будет так…»
        - Хорошо, пусть будет Старх.
        - Вот и замечательно? Так что ты будешь пить?
        Ирина замялась. В институте, конечно, мальчишки всяким поили… Но с тех пор прошел не один год. А на вечеринках в конторе или у тех же Роджерсов Ирина старалась пить сок или минералку - она очень боялась выглядеть дурочкой или ляпнуть что-то не то, ведь компания эта ей ужасно нравилась. И хотелось, пусть не сразу, но стать там своей, чтобы ее слушали с уважением, как это бывало, когда говорила та же Татьяна.

«Ничего плохого не будет, если я и сейчас постараюсь не ляпнуть лишнего…»
        - Сок, если можно.
        Шеф, похоже, рассчитывал на что-то другое, но не стал Ирину разубеждать. В приглушенном свете ресторана официанты казались призрачными. Однако, несмотря на это, двигались они вполне споро - вот уже зажглись три свечи, вот букет роз оказался в вазе. А через пару минут появилась исходящая сказочными ароматами семга. Да и сок оказался ананасовым фрешем - Аристарх все-таки пытался обаять Ирину по полной программе, не размениваясь на банальности.
        - Какая красота… - протянула Ирина. Много лет назад она стала учить себя радоваться каждой мелочи, пусть это всего лишь темные розы в мерцании свечей.
        Появился высокий мужчина в строгом костюме и аккуратно поставил на стол узкий хрустальный графин вина.
        - Старх, что это?
        - Это белое вино к рыбе, Ирочка.
        - Но ты же за рулем…
        - Ничего страшного, мы же не на минутку сюда зашли… И потом, у меня с собой есть пятьсот рублей.
        - Ты о чем?
        - Когда-то давно мы с Роджерсами махнули в Батуми. А там нам какой-то местный водила рассказал, какие у них штрафы. По тем временам, дело-то в середине восьмидесятых было, пятьсот рублей за езду в пьяном виде…
        - Ничего себе!
        - Вот-вот, они были деньгами астрономическими. Но этот дядька пожал плечами и сказал, что те, у кого «нэт пятьсот рублей, за руль не пьют».
        Ирина усмехнулась.
        - Скажи мне, девочка, все же, ты почему не пьешь? Здоровье подводит?
        - Нет, - Ира покачала головой. Не говорить же ему, что она боится выглядеть глупой или просто провинциальной. - Мозгов жалко: они же мое главное орудие производства.
        Аристарх кивнул - он отлично понимал, что такое «жалко мозгов». Но как же разговорить эту рыжую мечту? Как дать ей возможность просто расслабиться? Как дать понять, что уж ему-то можно довериться, на него-то можно опереться?
        - Ирусь, ты где языкам училась?
        - В универе, вы же знаете… Ой, нет, ты же знаешь.
        - У Руфины Владимировны?
        - Нет, она нам не читала. Да и, честно говоря, если б не бабуля, я б и не закончила, наверное…
        - Бабуля?
        - Да, моя бабушка, Марина Борисовна. Она десять языков знает, еще на десятке только читает, хотя разговаривать бы не решилась. У нее самые лучшие учебники и море терпения. Если б не она… Я и в универ на иняз по ее совету поступила. Она говорила, что языки - это всегда кусок хлеба.
        - Не жалеешь?
        - Знаешь, - Ирина почувствовала себя сейчас с Шефом удивительно спокойно, - не жалею, хлеб и в самом деле всегда, хотя и не самый легкий. Вон бабуля до сих пор уроки дает. Говорит, что только необходимость быть в форме ее и держит, иначе бы уже давно расклеилась, влезла в халат и перестала умываться…
        - А что, она не носит халаты?
        - Бабуля? Халаты? Никогда! Она предпочитает строгие костюмы. Много лет сама себе шьет. Моя бабуля ого! Я с ней живу уже восьмой год. Как приехала поступать, так и осталась. И за все эти годы я непричесанную ее не видела или там без маникюра. При этом она готовит просто роскошно, учит меня еще и этому.
        - Ого, молодчина. А какие языки?
        - У бабули-то? Да вся романская группа… И еще несколько так, для коллекции. Мне вот недавно помогла датский выучить - говорила, что к немецкому очень близко. Я и купилась. Конечно, не так и близко, но выучила - книжки читать могу. Даже пару раз переписывалась по-датски.
        - Переписывалась? С кем?
        - С датчанами, разумеется…
        Ирина не просто переписывалась - она переводила письма датских женихов здешним невестам и ответные письма от невест. Но Старха можно было малость и подразнить. Иначе это получалась игра в одни ворота - он ее расспрашивает так, как будто в мире, кроме него, и мужиков-то нет
        (Нельзя сказать, что Ира делала это все совсем уж намеренно, нет. Но «игру в одни ворота» терпеть не могла, а потому карты предпочитала раскрывать не все, и делать это, даже если и раскрывать, далеко не сразу).
        - Недурно… И как?
        - Отлично. Замуж звали, - Ирина все-таки не удержалась и выпустила парфянскую стрелу.
        - Замуж? Вот так сразу и замуж? А как же ухаживания, все эти «конфетно-букетные» церемонии?
        - Да это ж совсем другие люди, совсем другой мир! Им ухаживать недосуг. Замуж наших берут вовсе не по безумной любви. Наши ведь и готовить умеют, и коня там… вместе с избой. И такого женишка от всего защитят и из всех неприятностей, если таковые случатся, вытянут только потому, что разве жена может поступать иначе?
        - Да, наши женщины - самые лучшие. А со временем еще и самыми умными становятся. И самыми сильными. Ты потому и не приняла такого предложения?
        - Нет, по другим причинам. Да и как я бабулю одну оставлю? Ей же не семнадцать. И даже не тридцать семь - ее тоже вытаскивать надо, как любого мужика, хоть тутошнего, хоть тамошнего.
        Аристарх посмотрел Ирине в лицо - долго и пристально.
        - Похоже, Ирушка, ты мужчин не очень жалуешь.
        - Мужчин-то я жалую, Старх. Честное слово! Я уважаю настоящих мужиков, которые слово держат, которые рассчитывают на себя в первую очередь. Которые не подводят, не складывают лапки при неприятностях, не травятся, чтобы снять с себя ответственность… Таких моя подружка называет носителями брюк и генофонда.
        - А она стерва, подруга твоя.
        - Жизнь с ней не самым ласковым образом обошлась. Вот она и дует теперь на воду.
        - И подружек дурному учит… Вот и тебя, похоже, научила.
        - Ага, иногда я, как настоящий мудрец, все-таки учусь на чужих ошибках.
        - И повторяешь чужие глупости…
        Тут Аристарх замолчал, увидев, что его милая собеседница нахмурилась - разговор-то явно поворачивал не туда, куда Шефу сейчас хотелось.
        - Прости, наверное, я не должен был так говорить. Вернемся к тому, что ты в Данию все-таки ехать не решилась.
        - Да я и не собиралась, - Ира улыбнулась. - Уж очень противно стало, когда мне жених, с позволения сказать, стал рассказывать, что год в делах был не очень и потому, может быть, я сама смогу оплатить к нему дорогу? И проживание в гостинице две или три недели - ведь ему несколько неудобно приглашать меня жить у него в доме, да и что подумают его дети…
        - Отлично! - Аристарх начал хлопать по карманам: искал сигареты. Хотя зарекался курить при Ирине и вообще старался не показать, что курит.
        - Ага, не то слово. Да кури ты уже, Бога ради!
        Ира с удивлением почувствовала, что воспоминания о том переводе вновь заставили ее пережить несколько откровенно неприятных минут. Только воспоминания и только о переводе. А что было бы, если бы это она переписывалась и если бы она решилась поехать? И услыхала бы такое, например, уже в аэропорту? В Каструпе к примеру.
        А еще Ира ощутила, что ее рассказ задел Аристарха намного сильнее, чем можно было бы ожидать. Пауза затягивалась. Шеф курил, глядя куда-то в пространство, Ирина пригубила сок.

«Отлично! Молодец! Ты постарался на совесть! Пригласил поболтать, называется» - ревность, о которой Аристарх уже и думать забыл, заставила его приставать с расспросами вместо того, чтобы, говоря языком современным, вешать на уши девушки всю положенную по ситуации лапшу.
        - Ну да и Бог с ними со всеми, - наконец заговорил Аристарх. - А как тебе здесь? Нравится? Нормальное место?
        - Очень славно, Старх, спасибо!
        - Я рад, что тебе хорошо… Сладкого? Может быть, все-таки винца глоток?
        - Да, пожалуй. Сладкого? Не знаю… А, интересно, мороженое у них есть?
        Аристарх расплылся в покровительственной улыбке. Он-то знал, что здесь есть все. Но вот то, что она, его спутница, не знала, не просто согрело его душу. Он понял, что девушка-то душой не кривит: и жизнь у нее не самая легкая, и зарабатывает она сама не на косметику или дорогие побрякушки. И что поклонников у нее совсем немного.
        - Сейчас будет тебе мороженое!
        - А тебе?
        - Не люблю я его.
        Полуреальный официант бесшумно подал десерты и удалился с грязными тарелками - воздух даже не колыхнулся, а девушка вдруг засомневалась, были ли они вообще.
        Ирина посмотрела на часы. Стрелки угрожающе приблизились к десяти вечера.

«Как странно… Вроде только что сюда приехали…»
        - Что, малышка, ты торопишься?
        - Не совсем. Пока не тороплюсь. Но бабуля-то ждет. Я ее предупредила, что буду попозже. Но все-таки не в одиннадцатом часу.
        - Так позвони ей, в чем проблема?
        - А здесь есть где-нибудь автомат?
        - Какой автомат?
        - Телефон-автомат.
        Аристарх почувствовал, что перестал что-то понимать. Какой телефон-автомат, о чем она? Только через пару минут его осенило: «Елки-палки, да у нее даже сотового нет! Бедная девочка!»
        - Зачем тебе автомат? Давай позвоним бабушке, чтобы она не волновалась. И будем собираться, в самом деле. Говори номер.
        Он набрал номер, подумав, что его обязательно надо сохранить в памяти. Отдал девушке телефон, а сам отошел к стойке, чтобы лишний раз не смущать Ирину. Пару раз оглянувшись и убедившись, что она еще разговаривает, расплатился. Вернулся, как только увидел, что девушка с недоумением смотрит на клавиатуру, пытаясь понять, как отключить это чудо техники.
        - Ну что, все в порядке?
        - Ага, спасибо! Бабуля сказала, что корвалол еще в руки не брала.
        - Вот и замечательно, значит, мы все сделали правильно.
        - Да, большое спасибо!
        - Прекрати, тут не за что благодарить…
        Ирина усмехнулась - он даже не представляет, насколько сейчас она была ему благодарна. Ей помогли, сделали так, что у нее на душе спокойно и что у бабушки не трусятся руки и не сереют губы.

«Черт, надо было бы все-таки купить мобильный, пусть даже подержанный… Сейчас не пришлось бы так краснеть… Решено - со следующей же зарплаты!»
        Аристарх открыл дверцу и поддержал Ирину, когда она садилась в машину. Мотор заурчал сытым иномарочным голосом.
        - Ну что ж, красавица, поехали.
        Машина плавно тронулась. Ох, как же все вокруг напоминало Ирине какой-то зарубежный сериал «из красивой жизни», как говорила бабушка.
        - Скажи мне, малышка, а день рождения у тебя когда?
        Голос Шефа вывел Ирину из задумчивости.
        - День рождения?.. Так был уже, в феврале. А что?

«Да, жаль. Был бы хороший подарок. А так придется изобретать какой-нибудь идиотский повод. Ну и что? Не у тебя ли, дружище, в столе пылится пачка свидетельств за изобретения? Вот и изобретай!»
        - Да ничего. Вот вспомнил, что ты анкету при поступлении на работу заполнила не полностью…
        - А зачем ее вообще нужно было заполнять?
        - «Для порядку»… Так у нас в части говорил начальник первого отдела.
        Ирина улыбнулась, но заметила, что они уже почти приехали - значит, адрес она в анкете все-таки указать не забыла, а Шеф сообразил его запомнить.

«Да, Татьяна действительно была права - Аристарх штучный товар. И, похоже, сможет украсить женщину. Даже немного облегчить ей жизнь…»
        Машина остановилась у Ирининого подъезда. Лампочка над дверью горела, но так робко, словно боялась темноты.
        - И это центр города… - пробурчал Шеф, выходя из машины. - Вот ты и дома, красавица… Я подожду, когда ты поднимешься здесь. Где твое окно? Помашешь, как поднимешься?
        - Не, не помашу - окна выходят на другую сторону. Спасибо тебе, Старх. До встречи.
        Аристарх церемонно поцеловал узкую прохладную руку - да, за такие руки в восемнадцатом расстреливали на месте. Что ж, похоже, он не ошибся - эта девушка настоящая драгоценность. И будет самым разумным такое сокровище беречь и охранять. Иначе уведут, он и закурить не успеет.

        Интродукция четвертая

        Ирина в этот раз зашла на сайт больше по привычке. Почему-то начала не с сообщений, а с собственной анкеты. Просмотрела ее, решила подредактировать, хотя разумнее было удалить вовсе - уж очень странным оказалось интернет-общество по поиску второй половины. Глаза Иры скользнули по статусу. «Дайте мне девять патронов, и я сделаю мир лучше!» - «Тебе девяти не хватит!» - «Я не говорил, что хочу сделать его идеальным!»
        Шутка-то так себе, на троечку, но иногда ведь можно шутить и поплоше, не вычурно. Похоже, что эти слова понравились не одной Ирине: буквально через пару минут на ее страничке появилось новое сообщение. Девушке даже пришлось поломать голову, чему так порадовался ее новый собеседник. Верная своему решению беседовать с каждым, причем на его языке, она открыла страничку нового друга, вздохнула и только после этого решила, что можно и поболтать.
        - 9 из 9 с пользой! Отшень карашо, фройляйн!
        - Рада, что вы меня понимаете, герр Макс.
        - Майн либе, я не только поняль, но обещайт боеприпас возобновить.
        - Ну что ж, и он не пропадет… До идеального мира еще ох как далеко!
        - МП-38 или «машингвер»?
        - Нет-с, благодарю. «Вальтер ППК» мне как-то милее.
        - Зер гут! 7,65 - отшень карашо понимат фройляйн. В этот безумен страна такой дело нужно делать или отшень тихо, как ви, или отшень бистро, как ми…
        - Ну-у, что вы, герр Макс, я и сама немножко «безумен», что не мешает мне любить таки хорошую технику, особенно в деле.

«Интересно, девочка, о чем это ты сейчас? Какую хорошую технику ты любишь, если обо всем только слышала. Ну, или на картинках видела. Хотя этому странному Максу-то можно всего этого и не рассказывать. Мир устроен так забавно. А головы человеческие - еще забавнее…»
        - Фройляйн, а вы, часом, не юден?
        - А что - вам расовые предрассудки мешают разговаривать с унтерменшами?
        Ирина начала злиться. «Если он сейчас что-то ляпнет, честное слово, анкету на фиг удалю!»
        - Ньет-ньет, милый фроляйн! Я ценю юден, даже уважаю! Кстати, вы знаете, сколько юден служило в вермахте на благо фатерлянд? Гораздо больше, чем било в Аушвиц.
        - Не знаю, но и не стремлюсь узнать… Моя «любовь» к миру делит людей по иным признакам.
        - Майн тоже, но такой информатция знайт надо!
        - Может быть, не стану спорить. Может быть, и надо, но не мне!.. Я очень не люблю людей самоуверенных, причем на пустом месте… не люблю тех, кто не уважает свои мозги.
        - Тогда, может, найдете время и прочтете пару книг? Например, «Адольф Гитлер - строитель Израиля» Хеннеке Кардель. Публицистика. Или совсем полуреальность из раздела альтернативной истории - «Нихт капитулирен». Может тогда поймете кое-что о мозгах… С уважением Максим.
        - Может, и прочту. Если найду. Время-то. Когда закончу то, чем занимаюсь сейчас.
        - Пишем или читаем? Интересно все же, о чем? Здесь очень тяжело найти кого-нибудь с мозгом, а не мозжечком. Вы - приятное исключение.
        - Спасибо. Не то, сударь, и не другое… Переводим с иностранных языков. Уж лет пять, как переводим… К счастью, не о жизни человеческой, а только инструкции и патенты. Кстати, о мозжечке… Вчера вот сказалось: «Мозжечок с ноготок»… Доброта, похоже, нахлынула. Спасибо на добром слове.
        - «Огласите весь список, пожал-ста!»
        - «Песчаный карьер - два человека!», «Мясокомбинат и ликеро-водочный заявок не прислали».
        - Знаете, фройляйн, сейчас я читаю «Рождение танковой нации», автор Кавад Раш. Преинтереснейшая вещь.
        - Поищите в Сети книги Валянского и Калюжного. Это тоже альтернативная история - очень приятное ощущение полной очистки мозгов от пропагандистских истин.
        - То, что я упомянул, больше из разряда эзотерики. «Аненербе». А там идиотов не было.
        - Идиотов не было, а вот приспособленцев… Хотя их везде навалом.
        - Пропаганда на меня уже лет пятнадцать не действует.
        - Последние пятнадцать лет… а до того? А в школе не пытались в нас насильно затолкать ложь, еле-еле замаскированную под подобие правды?
        - Насчет последних вы правы. Их остановит только пулемет и то стволы менять почаще нужно… Пытались, конечно, - бороться приходится по сей день. Тем, кто фильтрует информацию, самим приходится нелегко. Да и дорывшись, они сильно рискуют собственной жизнью…
        - А что делать-то? Или включать мозги или не включать… Вторым живется комфортнее, но они рискуют больше.
        - Ирина, не хотелось бы потерять умного собеседника. Высылаю свой мейл. Я здесь очень редко бываю. Запишите!
        Отдельной строчкой выпала длинная группа латинских букв с «собачкой» посредине.
        - Спасибо. В ответ вот вам моя почта.
        Ирина прочитала имя пользователя и не смогла удержаться:
        - Одинокий волк-с… забавно.
        - Овцы рискуют лишь тем, что, идя за пастырем, попадают на бойню…
        - За пастухом… А пастырь, дурачок, думает, что ведет их к идеалам.
        - Не вижу ничего забавного. Как вы говорите - а что делать-то?
        - Нет, меня удивил ваш адрес - не часто человек сам себя одиноким называет. Это шаманством отдает, на одиночество пользователя обрекает.
        - Пастырь как раз не дурачок - куда сложнее определить, кто пастырь, а кто его чучело… Адрес обычный, на мой вкус.
        - Посмею с вами не согласиться. Пастыри как раз дурачки - ибо верят, а мозжечок, как сказано выше, отключен за ненадобностью.
        - Ах, вот вы о чем… если занимаетесь эзотерическими практиками северных народов - то да, мы друг друга понимаем… Я же говорю о пастыре истинном и мнимом…
        - Ну, если об истинном и мнимом - таки да, соглашусь. А эзотерическими практиками я занимаюсь самыми разными, но от случая к случаю.
        - Наверное, могу подкинуть одну неплохую идейку. Полжизни в «мозжечке» накапливается материал. Может, у Вас возникнет желание порыть помойку этого мира, как у Булгакова?
        - Может быть, идейки - это практически самое большое сокровище из всех, которые я встречала в своей жизни…
        - Тогда вопрос: слыхали ли вы что-нибудь о глингах? Или о родноверах?
        - Нет, об этом ничего. Даже слов таких не знаю.
        - Просто и честно.
        - «Говорить правду легко и приятно».
        - Тогда пробуйте порыться, используя эти слова как ключ. Только осторожно - будет много информации разной. Абстрагируйся, не вступай в переписку с фанатиками… Но будь осторожна! Я просто хочу сохранить умную голову целой. Читай все, что найдешь: не все понравится, говорю сразу. Просто включай логику и анализируй.
        - Во-первых, спасибо - нечасто приходится слышать, что у женщин признают наличие логики… Рыть-то начну, но почему осторожно-то?
        - Нароешь - поймешь. Агитировать ни за что не буду. Говорю «осторожно», значит знаю о чем. Скажу честно, меня бесит, когда народ пишущий подтасовывает факты, когда загоняет их в удобную теорию.
        - Ну как же не подтасовывать? Они-то пытаются «отстоять» некую идею вместо того, чтобы дать людям возможность думать самим. Хотя это умение, по-моему, утратила подавляющая часть окружающих и даже, увы, бoльшая часть читающих…
        - Информация - дорогая штука и лежит в самых неожиданных местах. Всего не знает никто - у каждого из нас свой кусочек подозрений. Но некоторые люди перестали внутри быть людьми. Поэтому смертельно опасны, и у них достаточно средств, чтоб уничтожить самый пытливый ум. Будь осторожна!
        Ирина пожала плечами. Мир все-таки удивительно велик. И столь же удивительно много в нем людей странных, чудаковатых и одержимых не менее странными идеями. Вот и этот ее собеседник, похоже, сам загнал себя в какую-то детективно-мистическую ловушку. Но блондинистый Максим тем временем продолжил:
        - Обещаю любую помощь со своей стороны. Если будешь объективна - даже я не могу себе точно представить, сколько у тебя будет союзников, причем в абсолютно любой сфере.
        - Спасибо - помощь приму любую. Обещать, что буду объективна, - да, буду, потому что ничего не знаю обо всем этом… и националистические истерики, а равно как и пропагандистские, терпеть не могу. Любые.
        - Я тоже не люблю истерики. Национализм - вещь достаточно положительная и должен быть у любой нации. Но это далеко не то понятие, что вкладывают в лозунги типа «бей жидов, спасай рассею!» Это, в первую очередь, национальное достоинство и право каждой нации определять свой уклад жизни, право рожать и растить детей в своих традициях, право защищать свои блага любым способом. А не отбирать у чужих и делить потом со своими…
        - В том-то и дело! Любая массовость, любое навязывание - уже плохо… уже инструмент управления. А растить детей и следовать традициям нужно, не поучая с экранов ТВ или газет, а в семье… без истерик.
        - Для заметки. Как тебе вот такое - богослужение заканчивается просьбой об уничтожении всех противостоящих? Всех иноверцев. Это нормально? Это уважение тех, кто рядом живет?
        - Ох, давай не будем туда забредать - потому что ну очень туманная это штука… Внутри-то все равно - экономика, передел собственности, а как инструмент этого передела - влияние на умы…
        - Давай. Но все равно полезешь - раньше или позже.
        - Не в том печаль, что полезу, а в том, что каких бы кружев словесных ни наплели - все равно в основе, строго по Марксу, пенендзы, денежки, богатство… называй, как хочешь…
        - Знаешь, Маркс сформулировал это не без заказа. Не забывай о финансовых столпах того времени.
        - Я не о Марксе конкретно - он просто назвал вещи своими именами. В любом случае - шаман сочиняет миф, с помощью которого пытается управлять племенем… Вряд ли при этом он руководствуется высокими соображениями. Увы, человеческая природа как раз требует обратного - заботы о доме, его богатстве и устойчивости. Вне зависимости от века или континента. Любой тайный культ, любое замалчивание, любые «тайны Полишинеля» - это инструмент… И единственный способ не подпасть под их влияние - включать собственные мозги.
        - Быть может… разница только в том, что волхвы не были просто шаманами… И не было культа: ведь культ - это служение. А капища не храмы, а места силы, современным языком выражаясь. И на нашей территории их достаточно и работает это все по сей день. Можешь сама убедиться.
        - Я это прекрасно знаю, чувствовала, бывала много раз. Мы о другом, насколько я поняла. Поэтому пусть будет не шаман, а вождь племени.
        - И не только.
        - Не только, кто бы спорил.
        - Вот отсюда и отталкуйся, милая фройляйн.
        - Непременно. Скажу тебе по секрету, я отсюда и отталкуюсь, даже когда любовные романчики почитываю, что бывает крайне редко.
        - Наверное, сейчас я прощусь с тобой, умная фройляйн! Но надеюсь, что мы еще пообщаемся - здесь или в почте. Или, если повезет, при личной встрече. Приятно, чертовски приятно было найти мозги, а не мозжечок! До связи. Твой Максим.
        - До связи!

«Боюсь, друг мой, что никакой личной встречи не будет. Хотя общаться с тобой действительно было небезынтересно!»
        Ира встала и прошлась по комнате. Она почему-то ужасно устала. Странно, но даже общение с удовольствием, оказывается, может измотать до почти полной потери сил.
        - Да, пора анкету удалять… Пора.

        Глава восьмая
        Май 2010

        Ирина опустила глаза на зелененький овальчик в правом углу экрана - молчание ее собеседника немного настораживало. Обычно, стоило ей только подключиться, как Dark Angel, славный и умный парень, с которым она познакомилась на сайте, посылал ей улыбочку и говорил «Привет, красавица!» Вернее писал. Однако сегодня все было не так - она целый день, вместо обычной работы за машиной, суетилась по дому. Бабушка решила, что пора собрать своих подружек, и Ирина, помогая ей, провела утро на кухне, а потом отправилась пылесосить дом.
        Теперь же, когда бабушкины приятельницы заняли места за столом, Ирина была свободна. Но что-то работалось плоховато. Вернее, не работалось совсем - она так привыкла к тому, что Ангел рядом, что ему можно бросить несколько слов между делом, получить в ответ ухмылку, аплодисменты или смайлик «молодец». Теперь же, в молчании, ей и двух слов связывать не хотелось.
        - Ну что ж, мой таинственный друг, я потерплю. Терпение - добродетель, мир на ней держится.
        Ирина подумала, может быть, написать Аристарху? Он-то наверняка ей бы и ответил и даже позвал бы куда-нибудь. Но идти с ним никуда не хотелось. Вернее, не хотелось идти с ним. Хотя она прекрасно понимала, что многим ему обязана - и тем, что он дал ей в свое время работу, а вместе с ней и бесценный опыт. За семь лет через ее руки прошло невероятное количество патентов, инструкций, описаний и мануалов. Столько, что хватило бы на небольшую библиотеку.
        Но кроме технических описаний, были еще и поездки на море, пусть всего несколько раз, но в тихое и по-настоящему красивое место. Были чудесные вечера в гостях у Роджерсов, которые уже считали их с Аристархом состоявшейся парой. Даже компьютер с новейшими программами, отличной периферией, включая сканер, был подарком Старха. Ирина не раз давала ему понять, что рассчитывает только на себя, только на то, что заработает сама. И он, в конце концов, перестал предлагать ей деньги. И стал вместо этого дарить ей очень нужные и очень недешевые вещи.
        Казалось бы, живи с мужиком, который готов на все ради тебя, и получай удовольствие. Но, увы, Ирине не хватало некоей изюминки, чего-то такого, что превращало бы каждую встречу в долгожданную и желанную. Не хватало волнения в предвкушении свидания, которое состоится через полчаса. Не хватало желания нравиться - Ирина никогда не задумывалась, понравятся ли Аристарху ее одежда, духи, туфли. Хотя похвалы воспринимала с удовольствием, Но с каждым месяцем все более привычно, а иногда вообще ловила себя на крамольной мысли: «Спасибо, конечно, но разве может быть иначе?»
        Умная бабушка давным-давно уже вынесла приговор:
        - Девочка моя, боюсь, что ты переросла эти отношения. Может быть, если бы вы поженились…
        - Ба, ну при чем тут это?
        - Тогда, детка, ваши отношения могли бы перейти на новый уровень. Я молчу о детях, не дергайся.
        - Да, бабуля, тогда свое отвращение я должна была бы прятать куда лучше - и терпеть человека, к которому, кроме благодарности, ничего не испытываю, всю свою жизнь.
        - М-да, одной благодарности маловато. Хотя история знает примеры…
        - Ба, я тоже знаю примеры. И ты их знаешь. Но разговор-то сейчас не об истории, а обо мне.
        - Я думаю, Ирочка, что если бы ты не сменила работу, все продолжалось бы. А теперь ты увидела другой мир, познакомилась с другими людьми - и, как бабочка, вылетела из кокона, в который тебя пытался спрятать твой Аристарх.
        Да, Ирина действительно сменила работу, причем уже почти год назад. Она иногда думала, что каждый ее шаг программирует кто-то невероятно умный, изворотливый и расчетливый. Когда-то он сделал так, что она познакомилась с Татьяной, женой Александра Семеновича. Познакомилась и подружилась так, словно иначе просто и быть не могло. А потом, волею того же умного и изворотливого, познакомилась с Татой и мгновенно подружилась с ней. А Тата вытащила ее из уютного гнездышка внештатного переводчика, пусть и не приложив к этому особых усилий.
        И Ирина с удовольствием вернулась мысленно на год назад. Умный и изворотливый случай и тут, криво ухмыляясь, вмешался в ее жизнь. Готовый текст, вчера тщательно вычитанный и даже предусмотрительно сброшенный на флешку, из машины наутро куда-то бесследно исчез. А копия, предусмотрительно, как уже сказано, созданная, оказалась вариантом перевода двухдневной давности, то есть половиной оного.
        И пришлось Ире спешно текст набирать и сохранять его чуть ли не каждые пять минут. К тому времени, когда перевод был готов (во второй раз), ехать сдавать его было не просто поздно, а скандально поздно - наступила полночь. Хорошо хоть Ирина успела предупредить Шефа о неприятностях.
        Вот так случилось, что Ирина повезла сдавать работу не в четверг, любимый день недели Старха, а в пятницу. Причем раскрыла дверь в офис она именно тогда, когда за текстом уже приехали заказчики. Вернее, заказчица - очень высокая стройная девушка, которую секретарша Галина уважительно называла Татой Геннадиевной и поила собственноручно приготовленным кофе - честь, которой удостаивались очень немногие.
        - Ира, наконец-то! Тата Геннадиевна уже двадцать минут ждет текст!
        - Галь, - Ира перешла на шепот, - он же не заверенный ни фига. Я уж об экспертизе молчу.
        - Ничего страшного, у них уже оборудование распаковано, а что с ним делать, они не знают. Давай сюда флешку - я по-быстрому копирну и распечатаю. Пока будет идти оформление, ты к ним поедешь, и все, что им будет неясно, на месте перетолмачишь. Годится?
        - Годится, конечно, куда ж деваться?
        Ирина почувствовала невидимую защиту Александра Семеновича, который всех переводчиков опекал, как отец родной. Наверняка это именно он придумал такой хитрый ход, чтобы и заказчика удовлетворить, и Ирину не подставить.
        Сложив еще теплые листы перевода в папку, Тата Геннадиевна вопросительно посмотрела на Иру.
        - Поехали?
        - Поехали, Тата… Геннадиевна.
        Суровая заказчица широко улыбнулась - так светло и солнечно, что у Ирины отлегло от сердца.
        - Ну какая же я тебе Геннадиевна? Давай на ты, а?
        - Ой, не знаю… Давайте… Нет, давай. Я Ира.
        - Ну вот и славно. Поехали, а то там генеральный уже корпус прогрыз, так ему любопытно.
        - Тат, но я переводчик. Я ничего вашего… электронного не умею.
        - А тебе и не надо! Они умеют. Твое дело быстро переводить все, что они прочесть не могут. А там уж пусть думают сами.

«И то верно - главное только ничего не напутать. Но это ж терминология - один раз поправят, а дальше я уж соображу».
        Все это Ира прикидывала уже на ходу - Тата выплыла из подъезда и шагнула к краю тротуара, где ее ждала темно-серая машина из тех немецких, о которых с восторженным придыханием любил рассказывать Аристарх, некогда год проработавший в Алемании. Ирина сначала думала, что он там занимался какой-то коммерцией, но Роджерс (а разговор об этом происходил именно у Роджерсов на даче) усмехнулся очень невесело:
        - Нет, девочка, Аристарх успел поработать там физиком. Год писал науку, а пригласившая его сторона его теорию тут же по всей Европе на ускорителях обкатывала.
        - Ого, здорово!
        - Еще как! Результаты-то получены были интереснейшие. Но вот наука вся осталась у суровых и немногословных немцев - они, вишь ты, опубликовали все наработанное под эгидой своего института, спасибо, хоть фамилию Аристарха не забыли указать.
        Ирина, давненько уже варившаяся в котле переводной литературы, малость поднаторела и в параллельных отраслях знания. В том же авторском праве к примеру. И понимала, что все, рассказанное Александром Семеновичем, было почти оскорблением для автора. Но, с другой-то стороны, сколько раз он сам, Александр Семенович, ругался, что здесь наука на фиг никому не нужна. Что он, доктор наук и прочая, зарабатывал своей наукой меньше, чем унылый безрукий лаборант в любой лаборатории того же Гренобля. Оказывается, пока Аристарх поражал своими разработками немцев, Роджерс творил высокую науку во Франции, тоже почти год. Тоже получил интереснейшие результаты и тоже опубликовал их под эгидой пригласившей стороны…
        Итак, огромная «ауди» терпеливо ждала Тату и ее, Ирину. Из-за руля вальяжно, но поспешно вышел здоровенный мужик и с теплой улыбкой открыл Тате дверь. Та, приняв это с королевским спокойствием, опустилась на сиденье. Ирина села сзади, причем мужик не просто открыл двери своим пассажиркам, а терпеливо дождался, пока они усядутся, чтобы самолично двери закрыть.
        - Давайте побыстрее, девушки. Мне Бердский уже три раза звонил - молодежь вооружилась отвертками и ждет. А он не решается открыть шкаф без описания.
        Ирина, дважды волей случая переведшая один и тот же текст, довольно быстро поняла, что речь идет об электронном устройстве, начиненном дорогущими японскими транзисторами, которое должно управлять каким-то процессом со многими переменными. Она так намучилась с описаниями систем обратной связи, алгоритмами, которые включали и отключали какие-то цепи (плохо все-таки быть гуманитарием), что теперь могла в третий раз, почти по памяти, изложить все прочитанное и переведенное.
        - Понимаешь, Ир, наши купили дорогущее оборудование, к которому не представляют, с какой стороны подступить…
        - Ну-у, - пробурчал водитель. - Ты преувеличиваешь, Татка. Мы все прекрасно представляем, даже кое-что понимаем. А перевод, который ты везешь, больше нужен Бердскому для очистки совести.
        - Да? - Тата сузила глаза. - Тогда какого черта я везу переводчика? Раз вы сами все так чудесно знаете и понимаете.
        - Не психуй - там внутри сам черт ногу сломит. А все схемы, сама знаешь по-каковски описаны. Дим Димыч осторожничает, говорит, что его знания языка может быть недостаточно. Я уж об Алексеиче просто молчу. Прошлый век, бронзовое литье…
        - Ну вот, дорогая, видишь о чем я? Шкаф на триста тысяч зеленью, все внутри в плохо понимаемых надписях, а наши гении боятся.
        - Я понимаю, Тата. Но я-то что могу сделать?
        - А вот будешь переводить все, на что руководство пальчиком покажет.
        Ирина молча кивнула. Сказать, что ей стало страшно, значит, ничего не сказать. Впервые она сталкивалась с потребителями ее знаний, причем потребителями явно более грамотными, и, что важнее, неслабыми специалистами в своем деле.

«Но ты же тоже специалист! - одернула себя девушка. - Ты знаешь многое, а за все годы рядом в Роджерсом и его женой узнала еще в тыщу раз больше! Не трусись - этим точно делу не поможешь!»
        Ирина за своими переживаниями не видела ничего вокруг, она очнулась от слов Таты.
        - Вылезай, красавица. Приехали.
        Рядом с красным кирпичным забором открылись автоматические ворота и серая «ауди»-акула с достоинством вплыла в ухоженный дворик перед двухэтажным зданием.

«Наверняка когда-то здесь был детский сад. Вон, даже павильончик остался…»
        Но спрашивать Ирина ничего не стала - Тата торопилась и тянула девушку за руку. Первый этаж был явно отдан под производство - все вокруг «пахло электричеством», как говаривала бабушка. Коридор, увешанный табличками «Не влезай, убьет!», «Высокое напряжение» и «Без перчаток к работе не приступать!» освещало ярчайшее солнце, хозяйничавшее в дальнем помещении и несколькими лучами пробивавшееся внутрь здания. Туда, в это озеро ослепляющего солнца, и торопилась Тата.
        Ирина шагнула через порог. Длинная комната с десятком огромных окон была почти пуста - только посредине на широченном железном столе высился серый ящик, обмотанный ярко-зеленым скотчем и толстой пленкой.
        У себя за спиной Ирина услышала восхищенный присвист.
        - Никогда не думал, что мне повезет увидеть такое!..
        Тата оглянулась на голос.
        - Помолчал бы, Игорешка!
        Потом она перевела взгляд на Ирину.
        - Это он о нас с тобой, Ир.
        И только в этот момент Ира поняла, что очень похожа на Тату - почти такого же роста, в узких джинсах, светлой футболочке, с почти такой же сумочкой на плече. Вот только Тата была черноглазой и черноволосой, а она, Ирина, рыжей.
        - Ты у меня красавица, - повторяла бабушка, гладя Иру по волосам, которые запрещала стричь или красить. - Голсуорси о такой внешности говорил «ботичеллевская»…
        - Линялая, - бурчала Ирина, не видя в себе ничего привлекательного.
        Хотя тут она была неправа: темно-рыжие волосы все-таки нельзя было назвать каштановыми, светлая кожа с неяркими веснушками, широко расставленные серо-зеленые глаза, высокие скулы. Аристарх как-то сказал, что не помнит дня, когда бы не видел ее улыбки - похоже потому, что уголки рта у Ирины были чуть приподняты. Татьяна Роджерсова как-то назвала ее Моной Лизой - за эту самую едва уловимую улыбку.
        Одним словом, в огромное рабочее помещение вошли две весьма похожие девушки, внешне удивительно дополняющие друг друга.
        Ирина тоже оглянулась на присвист. И только сейчас поняла, что помещение с железным ящиком вовсе не пустует - как минимум десяток парней с большим интересом смотрели на девушек, а еще двое мужчин постарше курили у настежь распахнутого окна.
        - Тата, зови Алексеича, начнем. А вы, девушка, присядьте вот тут, в сторонке, пока мы будет возиться.
        - Спасибо, - чуть слышно проговорила Ирина и опустилась на край конторского стула с высокой деревянной спинкой.
        - Дим Димыч, вы мою Ирочку не обижайте. Она наша спасительница. Сейчас я шефа позову.
        Тата договаривала это уже в коридоре, ее каблучки вскоре зазвучали над головой, а следом раздался и щелчок распахиваемой двери:
        - Владимир Алексеич, вас все ждут.
        Через минуту Ирина увидела и упомянутого Алексеича - явного шефа и вдохновителя парней, окруживших железный стол со всех сторон.
        - Ирочка, иди сюда, ко мне, - Тата уже раскладывала распечатки, схемы и еще какие-то документы, которые вынула из толстой серой папки, только что извлеченной из-под пленки, которой был замотан неведомый Ире агрегат.
        Следующие несколько часов Ирина потом вспоминала с дрожью, как то давнее собеседование у Александра Семеновича. И даже вечером, за обязательным чаем рассказывая бабушке о событиях дня, все еще не могла толком успокоиться.
        - Понимаешь, ба, они мне задавали вопросы, ответа на которые я не знала и знать не могла. Первые полчаса их этот Алексеич взрывался каждую минуту, кричал «да что вы мне говорите!», «да быть такого не может!». Тот, что помоложе, Тата сказала мне, что это их главный инженер, в конце концов на него рявкнул, тот малость присмирел. И тогда пошла работа. Хорошо, что я дважды этот несчастный перевод делала, хорошо, что кое-что успела в И-нете проверить. Даже термины правильными оказались. Я только когда мы закончили, поняла, что самое-то главное было не в описании, а в пояснениях к схеме, которую они сами видели впервые - хитрые японцы ее спрятали в комплект поставки.
        - Сначала купи, потом пользуйся?
        - Примерно так. В общем, мы бы за день не управились, если бы этот их главный, Владимир Алексеевич, где-то через час не удалился. Дескать, мне уже все стало ясно, а вы, смерды, продолжайте.
        - Что, такой противный?
        - Самоуверенный, такой знаешь… как будто ему все заранее известно, и он только убеждается в своей правоте.
        - А остальные? Нормальные?
        - Нормальные… Славные, веселые… Парни такие, знаешь, ба, умницы, но при этом настоящие гусары. Особенно этот их главный. Внимательный, галантный. Чай-кофе, дескать, Таточка, озаботься. А не пора ли нам отобедать… Он же меня домой и привез.
        - Так у тебя теперь новый поклонник появился? А как же Аристарх?
        - Бабуль, ну при чем тут Аристарх? И какой поклонник? Просто я поняла, что им здорово помогла тем, что подсказывала по ходу работы, много времени сберегла. А потом, когда оказалось, что там есть еще тексты по-датски - цитаты из статей, использованных для теоретической части разработки этого устройства… Они растерялись, типа, что же делать. Я им и их перетолмачила по-быстрому.
        - Я тебе сто раз говорила, девочка, языки - это всегда хлеб!
        - Бабулечка, ну кто ж спорит? Ты у меня умница! - Ирина обняла бабушку и счастливо вздохнула. «Какое счастье, что у меня есть ты, ба!»
        Марина Борисовна погладила внучку по плечу.
        - Да, бабуль, еще вот что. Мы уже почти заканчивали, когда появился еще один начальник, вернее одна начальница, Любовь Игоревна. Она у них директором…
        - Какая-то лавка многоголовая, как дракон. Большая хоть?
        - Да откуда мне знать, ба? Я ж тебе говорю, что ничего не видела, кроме той комнаты, где они шкаф потрошили и, пардон, туалета.
        - Понятно. Ты начала о начальнице рассказывать.
        - Да, так вот. Дело уже близилось к финишу, мужики стали документы складывать. Тут она и говорит: «Как вам кажется, Дмитрий Дмитриевич, пожалуй, пришло время нам обзаводиться штатным переводчиком?» Дим Димыч кивнул, потом еще раз кивнул, а потом отвечает: «Я думаю, что нам давно нужен был штатный переводчик, но просто не всякий нам мог подойти так, как подошла умница Ирина!»
        Марина Борисовна разулыбалась:
        - А ты говоришь, что не поклонник… Молодец, девочка, с одного удара поразила в самое сердце.
        - Ба, прекрати!
        - Я так поняла, что ты получила деловое предложение?
        Ира кивнула с удовольствием.
        - Ага, от которого не могла отказаться. Да и не хотела, честно говоря. Знаешь, бабуль, там такой воздух…
        - Какой, малышка?
        - Такой… нездешний: умные люди делают то, чего еще никто не делал. Парни славные, хакеры все как один… Тата тоже приятная девчонка.
        - И когда ты приступаешь?
        - Да завтра и приступаю. А чего тянуть? Позвоню Александру Семеновичу, чтобы с Аристархом не объясняться лишний раз, а потом поеду оформляться.
        - А зачем тебе им звонить? Или ты собираешься о переводах забыть?
        Ирина серьезно задумалась. С одной стороны, не было никакой гарантии, что у нее будет достаточно времени по вечерам, чтобы его хватило на качественную работу. Но с другой стороны, нельзя все яйца складывать в одну корзинку. Бабушка, как всегда, занудно права.
        - Не, с переводами я завязывать не буду. Но надо ж их предупредить, что теперь я смогу делать не так много - хотя бы первое время, пока притираться буду.
        - А вот это разумно!

        Глава девятая
        Июнь 2010

        Ирина увидела машину Аристарха от калитки: ее бывший шеф припарковался так удачно, что все четыре колеса попали в лужу, единственную на полгорода, оставшуюся от дождей прошлой недели. Увы, временами Старх был настоящим физиком-теоретиком, неумелым и невезучим до крайности.
        - Привет, - Ира подставила щеку для поцелуя.
        - Ну наконец! Я тебя целую неделю не видел… соскучился страшно.
        - Старх, ты же знаешь, мне работу предложили интересную. Вот я и стараюсь соответствовать.
        - И платят больше, чем я?
        Ира от злости аж задохнулась.
        - А это тут при чем? Ты, если мне не изменяет память, платил мне за честно и качественно сделанные переводы… А вовсе не за… другие услуги…
        Аристарх понял, что болтнул лишнее - он преотлично знал Ирину и ее отношение ко всем подаркам, содержанию… Представить девушку в домашнем халатике, с улыбкой встречающую его после работы, не мог совершенно - это было равносильно тому, чтобы завести дома тигрицу, или запереть в спальне водопад Виктория.
        - Ир, ты меня неправильно поняла, что ты…
        - Вот и придержи язык, дружище.
        Временами Ира умела быть удивительно резкой. Тем более, что ежедневные поездки в метро удивительно обогатили ее лексику, хотя и не в лучшую сторону.
        - Да, прости. Так чем ты теперь занимаешься?
        - Тем же самым, Старх, - перевожу технические тексты, инструкции и описания. Но на одну-единственную тему: промышленная электроника. Кстати, вчера я Александру Семеновичу работу отослала - так что тебе вообще грех жаловаться.
        - Но я-то тебя совсем не вижу! Я по тебе скучаю!
        - Вот как соскучился, сразу и приехал. Кстати, куда ты меня везешь?
        - У Татьяны день рождения… Ты все забыла, спорим? Новыми друзьями обзавелась, так старых и вышвырнула вон…
        Ира, недобро усмехаясь, посмотрела на часы.
        - Друг мой, меня Роджерсы звали на семь. И я ничего не забыла. Думала заскочить домой, привести себя в порядок. Сейчас без четверти шесть. И вместо того чтобы принять душ, переодеться и подкраситься, я выслушиваю твое нытье.
        Аристарх вздохнул - он-то думал, что Ира начнет оправдываться, типа, польстилась на легкие деньги. Или просто рассмеется и позволит еще раз поцеловать. Но к такой отповеди он был готов меньше всего.
        - Ир, я просто очень скучал по тебе. Давай я отвезу тебя домой? Подожду, пока ты будешь наводить красоту, а потом уж вместе к Татьяне отправимся.
        - А теперь у тебя, дорогой мой, нет другого выхода. Ты, как честный человек, просто обязан сначала отвезти меня домой, а потом доставить к Татьяне.
        Аристарх с удовольствием заметил, что голос Иры стал мягче. А на губах появилась та полуулыбка, которая так девушку красила. Его же она просто с ума сводила.
        Показались хрущевки Петровского Поля. Теперь до Ириного дома путь лежал по воспоминаниям асфальта о тех временах, когда дома только строились. «Рено», тяжко вздохнув, преодолен первую линию колдобин.
        - Так, мон шер. Давай-ка я дальше побегу ногами. А ты уж не сочти за труд купить Татьяне цветы.
        Ира протянула Аристарху купюру.
        - Ир, ты что?
        - Ну ладно, тогда не букет покупай, а какую-нибудь композицию. Или корзинку, раз уж от двоих. А я подарок захвачу - он тоже дома.
        Аристарху оставалось только кивнуть - гадкий утенок очень быстро превращался в лебедя. Прекрасного, своевольного и категорически не желающего становиться ручным.

«Ну что ж, пусть будет так. Может быть, это и мне знак, чтобы как-то переменить свое отношение? Перестать опекать и как-то… увидеть в ней равного себе человека. Партнера…Может быть, тогда мы с ней, наконец, сможем быть вместе?»
        Ох, как смеялась бы Ирина, если бы она узнала об этих мыслях поклонника! Почти семь лет все было хорошо, как в старом анекдоте про молчавшего мальчика. И никогда ему в голову не пришло просто поговорить с Ириной о будущем, об их отношениях. Все было стабильно и не требовало дополнительных усилий. И только почувствовав, что легкая добыча ускользает из рук, Аристарх начал о чем-то задумываться. «Семь лет! - отсмеявшись, с горечью проговорила бы Ирина. - Почти семь лет…»
        Теперь ее уже не радовали ни поездки на море, которые стали столь же привычными, сколь и совершенно одинаковыми. Один и тот же отель, примерно одни и те же числа конца мая, банальные прогулки в парке, максимум катание на катерке. Ленивая болтовня ни о чем. И к концу этих десяти дней давящее ощущение, что сама бы провела время с большим удовольствием, и уж точно, не потратила бы волшебство поздней весны на сидение в подвальчике с бокалом нелюбимого вина. Даже любовная игра, чего уж греха таить, в исполнении Аристарха была всегда одинаковой - по нему можно было бы сверять не только часы, но даже их эталон.
        После одной из таких поездок Ирина еще подумала, что зря когда-то Татьяна назвала Аристарха таким уж суперским мэном и штучным товаром. Хотя да, он мог украсить любую женщину. Как бижутерия, а не как настоящая драгоценность.
        К счастью, Аристарх об Ирининых мыслях не догадывался. Он терпеливо ждал ее под окнами, с удовольствием косился на нее всю дорогу до дома Роджерсов и даже не жалел, что придется весь вечер пить сок и минералку - ради того, чтобы быть с Ирой, он действительно готов был на все.
        А вот Ира на все готова не была - восторги Аристарха по поводу ее красоты уже давно ее только бесили, некогда интересные рассказы, услышанные в третий, а временами и в четвертый раз, вызывали отвращение, даже внешность, казавшаяся такой приятной, теперь навевала устойчивые ассоциации с Кларком Гейблом, которого Ирина не переносила.
        Бабушка всегда смеялась вкусам внучки.
        - Детка, но кого же ты считаешь красивым мужчиной?
        - Шона Коннери считаю, ба… - Ирина рассматривала новый журнал по вязанию и потому отвечала «на автомате». - Пирса Броснана, Николаса Кейджа. Васю Ланового в роли Шервинского…
        - Детка, они все старые!
        - Бабуля, это мужчины. А не слякоть всякая, прости господи. От них за километр веет спокойной силой.
        - Бедная ты моя, бедная… Как же ты мужа себе выбирать-то будешь?
        - Уж точно не по внешности, бабулечка. Время придет - все образуется.
        Именинница встретила Ирину так, словно они не виделись целую тысячу лет.
        - Ирусик, наконец-то! Проходи скорее, только тебя все ждали.
        - Ого, вот и наша беглянка! - зычный голос Александра Семеновича перекрыл шум улицы из открытого окна. - Что, изменщица, решила вспомнить старые времена?
        Ира, улыбнувшись, села за стол.
        - Как же я вас забуду, сударь?! Вы же самый лучший учитель на свете!
        - Да, - тот довольно захохотал. - Иногда мои ученики перерастают меня. Но ни один не сбежал навсегда.
        - Вот и Ирушка никуда не денется! - Аристарх приобнял Иру за плечи. - Правда, дорогая?
        - Никогда!
        Ира ослепительно улыбнулась, решив, что все выяснения отношений отложит до следующего раза - не лаяться же, в самом деле, с опротивевшим поклонником прямо сейчас, не портить праздник Татьяне, которой и в самом деле многим обязана.
        - Ну что ж, хитрюга, рассказывай, на что ты променяла наш славный кружок сумасшедших?
        - Представьте себе, Александр Семенович, на другой кружок, и тоже вполне сумасшедших. У них тоже сроки, они порой тоже ничего не понимают в том, что видят перед собой…
        - Отлично! Но делают-то они что?
        И только сейчас Ира сообразила, что так и не рассказала Роджерсу о том, как переводила «с листа» заумную электронику. И как еще успела подумать, что поехала-то она переводить только благодаря его опеке.
        - Я ж ушла в «Энергоэкономию», Саш… Они меня позвали переводчиком в штат… Но вам-то точно не изменяла.
        - Да как бы ты нам изменила? Кто б позволил, девочка? - Татьяна была уже чуть навеселе.
        - В «Энергоэкономию»? К Бердскому и Дим Димычу… Сразила старого холостяка?
        Роджерс, как Ирина поняла, многих из своих заказчиков знал в лицо. А с некоторыми из них даже приятельствовал.
        - Которого именно? - Ирина подумала, что заказчики иногда становились для Александра Семеновича не только добрыми знакомыми, но и достаточно близкими друзьями. - Я никого не сражала, да и зачем мне это?
        - Да, Сань, зачем ей это? У нее же есть я, верный раб и рыцарь.
        Трезвый Аристарх выглядел ничем не лучше нетрезвой именинницы. Но если ей можно было позволить все что угодно, то своему «верному рабу и рыцарю» Ирина ничего спускать не собиралась.
        - О да, у меня есть верный раб и рыцарь. А хочется любимого и единственного…
        Аристарх промолчал. Он понял: что-то все-таки происходит. И решил с объяснениями не откладывать. Вечером-то Ирину домой везти. Вот и будет возможность спокойно поговорить.
        Ира тем временем расспрашивала Александра Семеновича о своей новой фирме - так и есть: они оказались давними партнерами, множество раз заказывали самые разные патенты. И потому смогли если не накрепко подружиться, то стать хорошими приятелями.
        - Как-то раз даже твой Дим Димыч приезжал к нам на дачу. Помнишь, Тань, с подружкой своей?
        - Ну еще бы не помнить! Такая лошадь, темперамента море, мозгов кот наплакал… Чуть яблоню не сломала, коровища…
        - Холоднокровней, Маня… - Роджерс очень любил Бабеля и, малость захмелев, всегда бросался в спор, насколько тот лучше Ильфа с Петровым.
        Татьяна иногда сердилась, но чаще смеясь спрашивала, что, с точки зрения мужа, лучше - борщ или варенье.
        - Не, точно тебе говорю, как есть корова. Я еще тогда подумала, что эта тетка может командовать полком… а своим Дим Димычем наверняка крутит как хочет.
        - Так, может, это его жена?
        - Нет, Ирусик, точно тебе говорю - не жена она. Как жена со стажем говорю. Уж очень она перед ним выделывалась…
        - Да и Бог с ним, Ирочка. Значит, ты нам не изменила, а это самое главное. Кстати, Галина тебе подготовила новое задание, я захватил с собой, чтобы ты времени на поездку к нам лишний раз не тратила.
        - Ох, Саш, вот спасибо! Это здорово!
        - Не за что, красавица, не за что. Я уже тебе в сумку папочку сунул. Знал, что не откажешься. Или откажешься?
        - Ни за что!
        Роджерс довольно улыбнулся. Праздник шел своим чередом. Ира чувствовала себя здесь просто удивительно хорошо - так, как только и можно чувствовать себя среди по-настоящему близких людей. И только навязчивое внимание Аристарха портило ей настроение.

«Господи, вот влипла-то, а? И так совсем немного радостей в жизни, так еще он одну из них портит… Ну что ж, мой верный рыцарь, я не я буду, если тебя не поставлю на место…»
        Пожалуй, если бы Аристарх это услышал, он бы не стал вечером лезть с выяснением отношений, подождал бы до более спокойного настроения «своей прекрасной пери». И тогда, быть может, все бы сложилось иначе. Но история, даже история каждого из нас, простых смертных, не знает сослагательного наклонения.

        Глава десятая
        Июнь 2010

        Утро для Ирины началось солнечно и ясно. По случаю субботы будильник был решительно выключен. Бабушка на кухне чем-то очень уютно гремела. У машины ее ждала новая работа, вечер у Роджерсов прошел просто замечательно. Вернее, большая его часть.
        Хотя, если взглянуть на ситуацию утренними глазами, то даже выяснение отношений с Аристархом можно было назвать положительными минутами вчерашнего вечера. Ира чувствовала, что с души свалился не просто камень, а целый вагон камней. У нее хватило сил высказать все, что накипело на душе за эти семь лет. И при этом не впасть в истерику, не расплакаться, как дурочка. Даже более того, у нее хватило сдержанности ни разу не обозвать Аристарха ни негодяем, ни подлецом, ни… Хватило сил прикусить язык.
        Ира потянулась в кровати и прикрыла глаза, вспоминая события вчерашнего вечера. На память она, как и бабушка, никогда не жаловалась, а к спиртному относилась с уважением - поэтому уходила с вечеринки всегда если не совершенно трезвой, то лишь самую малость навеселе. Ровно настолько, чтобы ослабить обычно туго натянутые струны души, но при этом еще не фальшивить.
        - Иронька, нам надо поговорить, - Аристарх дождался, пока Ира усядется поудобнее, но пока не собирался трогаться с места. - О нас, о нашем будущем.
        - Надо? Давай поговорим.
        Ира подумала, что говорить надо было лет пять назад, ну хотя бы года три. А сейчас все перегорело, и беседовать о будущем просто глупо.
        - Я не раз хотел сказать тебе это… Но все не решался… Ир, давай попробуем жить вместе, а?

«Какой молодец, а! Отлично. О чувствах ни слова, вообще ни о чем. Только о себе самом. Молодец, прости господи!»
        - Всего через семь лет, Старх? Это серьезный шаг, на него нельзя решиться после такого недолгого знакомства… - Ирина покачала головой.
        - Прекрати, не до шуток!

«О-о-о, а вот мы уже и голос повысили. Что ж дальше-то будет?»
        - Ну, во-первых, Старх, хорошая шутка никогда не бывает не к месту.
        - Ирина, я жду ответа.
        - Ну что ж, сейчас дождешься. Нет!
        Ирина чуть поерзала на сиденье, поправляя юбку.
        - Но почему? Ира, почему? Нам же так хорошо вместе! Ты так умна, хороша собой. С тобой моя жизнь приобрела смысл - теперь мне есть, зачем жить.
        - Милый, а почему мы стоим?
        - Потому что я хочу услышать ответ. - Ира увидела, что ее поклонник уже готов кричать.
        - Ответ ты уже услышал. А если тебя интересует объяснение, то давай ты меня отвезешь домой. И там я тебе все расскажу и объясню. Если тебя такой расклад не устраивает, я могу и на метро домой отправиться, мне нетрудно.
        Аристарх тяжело вздохнул - инициатива была потеряна, а металла в голосе прекрасной Ирины стало даже побольше, чем у него самого.
        - Ну хорошо, я потерплю. До твоего дома. Но там…
        - Я же сказала - ты получишь исчерпывающие объяснения. Не отвлекайся - дороги отвратительные.
        Двадцать минут до Ириного дома прошли в полном молчании. Девушка откинулась на спинку, прикрыла глаза и задремала. Во всяком случае, так показалось Аристарху.

«Вот бы так теперь было всегда! Может быть, она передумает? Может быть, я сумею ее переубедить? Может быть, ее чувства будут такими же, как мои?»
        И тут Аристарх сообразил, что о чувствах-то не сказал ни слова. О своем удобстве сказал, о своем комфорте вспомнил, а о чувствах… увы. Ну разве что промямлил, что хорошо вместе. Но это ему с ней хорошо. А вот ей - хорошо ли?
        Дорога через город располагала к размышлениям. Он вспомнил, каким чудесным было первое путешествие в Ялту. Как цвела улыбка у Иры на губах. С каким удовольствием она плавала, как прятала слезы на представлении в дельфинарии. Да, тогда она наслаждалась каждым мгновением жизни. Вспомнил Аристарх и то, как преображалась Ира в тишине ночи, какой была жадной и требовательной. Вспомнил, как горели от удовольствия ее щеки.
        Почти таким же прекрасным были майские на следующий год. И еще годом позже… Но вот только улыбка все реже расцветала на губах девушки, а румянец удовлетворенной страсти и вовсе исчез.

«Но почему я вспомнил об этом только сейчас? Почему она раньше мне ничего не сказала?»
        Светофор переключился на красный, давая Аристарху еще пару минут на воспоминания и размышления. Лучше бы их не было, этих двух минут! Потому что он почти сразу вспомнил, что за эти годы ни разу не сказал Ирине о своей любви. Не сказал ни разу! И, конечно, ни разу не услышал от нее самых нужных слов о том, что она любит его…

«А любит ли? Любила ли?»
        И ответил себе сам, что сейчас думать об этом уже поздно. Теперь осталось только проглотить последнюю горькую пилюлю. Осталось узнать, почему он теперь свободен и повезет ли ему еще хоть раз сжать Ирину в объятиях.
        - Да, я вижу. Приехали.
        Ирина открыла глаза и села прямее.
        - Ну что ж, продолжим? Ты все еще хочешь услышать, почему я не буду с тобой жить?
        - Да, - Аристарх взял в руки сигарету. Так ему было проще собраться, хотя он пытался бросить курить уже не один год

«Ради нее я бы бросил, наверняка. И ради ребенка…»
        - Знаешь, было время, когда я просто по тебе с ума сходила. Мечтала о тебе, как дурочка. На Новый год загадывала, чтобы ты позвал меня к себе…
        - Милая моя, девочка! Но почему ты говоришь так печально? Мы все вернем!
        - Нет, Старх, ничего мы не вернем. И возвращать не будем. Все хорошо в свое время. А потом я от ожидания просто устала. Устала надеяться, что ты вот-вот назовешь меня любимой, что просто скажешь «люблю» после того, как в постели придешь в себя. Но ты молчал даже тогда. Ласкал молча, только при-истально так следил за тем, хорошо ли ты делаешь свою часть работы.

«Вот ужас-то. Неужели она права? Неужели я и в самом деле такая эгоистичная сволочь?»
        - Каждая наша встреча, хоть в кафе, хоть в офисе, хоть в койке, до одури похожа на другую. Мне иногда кажется, что у тебя в голове есть такие… аккуратные наборы жестов, слов, улыбок для любой ситуации. А еще мне кажется, что я скоро смогу предсказать каждый твой следующий шаг. Вот только сегодняшний разговор пока предсказывать не получается.
        - Любимая! Ирочка! Все изменится! Клянусь! Почему ты мне сразу этого не сказала?
        - Это ни к чему бы не привело, Старх. Я больше для нас двоих ничего не хочу, понимаешь. Не хочу, чтобы ты что-то менял. Потому что ты найдешь в себе силы поменять что-то раз, ну, максимум, два. И дальше все покатится, как было. Только по уже измененному порядку. А придумывать за двоих каждый миг жизни, новый сценарий на каждый день… Нет, я такого не потяну.
        - Солнышко мое! Давай попробуем! Я прошу тебя. Неужели ты меня ни капельки не любишь?
        Печальная улыбка тронула губы Ирины.
        - Хороший вопрос. Главное, ты вовремя спросил. Нет, Старх, я тебя не люблю. Даже если раньше и любила. Не люблю. И ничего больше не хочу.
        Ирина взялась за ручку дверцы.
        - Девочка моя! Но раньше-то любила? Позволь мне попробовать еще раз! Дай еще один шанс!
        Ирина отрицательно качнула головой.
        - Я не выдержу еще семи лет ожидания.
        - Но хоть видеться-то мы будем? Тебя можно будет пригласить в театр? Или отвезти к Роджерсам? Или на море?
        - Можно… Только нужно ли? Прощай, Старх, мне было славно с тобой. Только было. Уже не будет.

        - Да, я все сказала верно. Не обнадежила его, не обозвала. Все верно…
        На Ирин голос в комнату вошла Марина Борисовна.
        - Что, моя девочка? Ты что-то говорила?
        Девушка улыбнулась.
        - Нет, бабуль, это я своим мыслям. Ну, чем ты будешь меня баловать?
        - Вот вставай и полюбуйся сама.
        Бабушка выплыла из внучкиной комнаты, на ходу надевая очки.

«Ох, бабуль, какое счастье, что у меня есть ты! Какое счастье, что я могу поболтать с тобой за утренним кофе. Или вечерком за чаем. Как хорошо, что у меня такой друг!»

        Глава одиннадцатая
        Июль 2010

        - Привет, красавица!
        - Добрый день, Ангел!
        - Как успехи? Перевод сдала?
        - Конечно. Разве может быть иначе?
        - Умница!
        - Спасибо (скромно опустила глазки к клавиатуре). А твои дела как?
        - Идут неторопливо. Мы, ремесленники, нужны всем и всегда.
        - Это же здорово, Ангел! И ты теперь с чистой совестью собираешься провести выходной?
        - Угадала, умница моя. Хотя вряд ли мне так повезет, что я смогу пробездельничать целый день. Обязательно у кого-то что-то сломается. Вот тут сразу и вспомнят угадай о ком?
        - Тоже мне бином Ньютона… О тебе, вестимо.
        - Знаешь, я тоже ужасно люблю Булгакова. Но все ж таки «Белая гвардия»… как-то посильнее по душе бьет, чем «Мастер…». Не находишь?
        - Ох, Ангел… Вот я тебя и поймала! У Булгакова-то было не так. Там было: «Подумаешь, бином Ньютона!» А моя фраза из Стругацких - это «Сталкер», только не фильм, а сценарий.
        - Red, я просто не устаю тебе удивляться.
        - Почему?
        - Ты столько знаешь!
        - Это моя работа - знать. Хотя не столько русскую литературу, сколько иностранные языки и всякие там термины то из теории литья под давлением, то из области низкотемпературной плазмы. Или высокотемпературной сверхпроводимости… Ты даже представить не можешь, сколько всякого я перевела за последние… лет пять, к примеру.
        - Ага (я кивнул). С трудом это представляю. Но с каждым твоим рассказом все лучше понимаю, что рядом с тобой я просто ограниченный тупица.
        - (Теперь я усмехнулась). Конечно, тупица - который больше любит раннего Булгакова, уважает Слая и Стэтхема, но при этом не терпит французского кино.
        - Слушай, у тебя просто удивительная память. Мы же с тобой о французском кино месяца три назад разговаривали!
        - Так я каждый ее упражняю, мой Ангел! Я тебе про бабушку свою рассказывала? А про то, чем она на жизнь полвека зарабатывает?
        - Рассказывала, конечно. И говорила, что она репетитор - иностранные языки. Штук пять, да?
        - Именно - знал бы ты, какая у бабули память! Она, боюсь, помнит всех своих учеников за все годы…
        - Ничего себе!
        - Ее не всегда на улице узнают ученики - а вот она каждого из них в лицо. Да кто у этого оболтуса папа с мамой, да как собачку зовут, да в каком году этот лентяй универ или школу закончил и насколько успешно…
        - Такого не бывает, не верю.
        - Да на здоровье! Ты можешь сто раз не верить, но я рядом с таким счастьем живу уже второй десяток лет. И тащусь от бабулиных мозгов. Вот кому можно позавидовать!
        - Эт точно!
        - Так вот, о памяти. Бабуля говорит, что мозги надо тренировать все время - и тогда никакой склероз до тебя не доберется.
        - А она тренирует?
        - Еще как! Мало того, что в день у нее даже сейчас три или четыре урока… А языки-то разные.
        - Разные?
        - Ну да, чаще всего английский, немецкий и французский. Представляешь, каждый день с каким-нибудь очередным болваном повторять правила, склонения и спряжения и при этом ни разу не ошибиться, с кем по-каковски говорить. С кем и что проходили. Так она, к тому же, книжки просто глотает, кроссворды разгадывает.
        - Да, надо взять ее метод на вооружение…

«Интересно, дружище, а тебе-то зачем такие тренированные мозги? Вряд ли память помогает водопровод починить или канализацию…»
        - …чтобы склероз не добрался!
        Ирина усмехнулась - все равно для ремесленника и «мастера-на-все-руки» ее собеседник был слишком эрудирован и грамотен. Хотя чего только не бывает в наше время. Может быть, он, как Саша Роджерс, забросил докторский диссер на полку и ушел в сантехники - хлеб насущный зарабатывать.
        - Ну, до тебя он в любом случае доберется не скоро!
        - Как тебе сказать… Мне все-таки тридцать три - Христа уже распяли, остальным пора строить планы на вторую половину жизни…
        - Знаешь, Ангел, я не очень люблю такие шуточки. В крайнем случае, на следующие две трети жизни.
        - Согласен (я с удовольствием улыбнулся и кивнул). Так ты временно без работы?
        - К счастью, нет. В этой фирме принята такая политика: ты сдал работу, тебе сегодня же следующую вручили. Чтобы станок не простаивал.
        - А что - не так и глупо. Опять же, время твое на поездки экономят. И силы, и деньги.
        - Должно быть, так. Или у них планирование умное.
        - И о чем на этот раз ты будешь узнавать?
        - Что-то такое… Из промышленной электроники. Я толком еще не вникала, устроила себе ленивый вечер. В доме прибралась, с бабулей по магазинам прошлась, постирала.
        - Ничего себе «ленивый вечер»!
        - Конечно, ленивый - голова-то отдыхает.
        - «Лучший отдых - это перемена деятельности»?
        - Конечно. Думаю, что ты после своих трудов водопроводческих в качестве отдыха вышиваешь крестиком.
        - Вот это да-а! Ты попала в точку! Почти…
        - Почти?
        - Ну да, после своих трудов я вяжу крючком.
        - Продолжаешь исторические традиции?
        - Ты о чем? Какие традиции?
        - Так еще ж полтораста лет назад вязали только мужчины, особенно крючком и особенно ирландские кружева. Мужчины, кстати, крючок еще спасителем называли - с его помощью кружева вязались быстро, можно было заработать побольше. А вот женщины к этому не допускались: считалось, что у них слишком грубые руки, чтобы вязать что-то поизящнее толстых чулок.
        - Red, я устал уже удивляться, честное слово… Откуда в тебе столько знаний?
        - Я ж тебе уже сто раз говорила - память хорошая, а все остальное из переводов узнаю.
        - Что, у тебя и о вязании тексты были?
        - Ну да. О вязальных машинах. Года полтора назад какая-то лавочка ввозила вязальные машинки из Китая. Вот я, с их позволения сказать, версии английского и толмачила. А термины в Сети проверяла. Сам понимаешь, сколько попутно можно узнать.
        - Ясненько…
        - Видишь, как просто ларчик открывается…
        - Скорее, читаю. Слушай, а ты в тишине переводишь? Чтобы сосредоточиться, наверное, и дверь к себе закрываешь?
        - Господи, зачем? Сосредоточиться-то надо, но для этого вполне хорошей музыки хватает.
        - А бабушка к этой музыке как относится? Не кричит, что ее достали твои «бум-бум»?
        - О Ангел, ты опять заставил меня расхохотаться! Да я отродясь ничего такого не слушала! Я ж дитя провинции, не забыл?
        - Не забыл. Но какая связь?
        - То, что у вас модно, до нас еще не дошло, то, что модно у нас, для вас старье и отстой.
        - И что?
        - Да ничего - поэтому я слушаю классику. Она-то уже классика, моде не подвластна. И бабуля поэтому не особо и шумит. Только говорит, что вкус у меня слишком строгий.
        - Так это же хорошо, что строгий. Лучше такой, чем никакого. Знаешь, у нас в городе отличный оперный театр. То есть театр-то хорош сам по себе - старинное здание с амурами и прочими горгульями. И классный звук, богатый такой, полный. Вся Европа на гастроли приезжает. Но этого мало: в нем еще и замечательная оперная труппа.
        - Ух ты-ы… У нас в городе тоже отличный оперный. И бабуля меня туда таскала, все пять лет, пока я в институте училась.
        - У тебя бабушка просто супер! Моя как-то на внуков внимания не обращает. Была еще одна, но умерла уже.
        - Что, совсем не обращает внимания? И много у нее внуков-то?
        - Четверо. Не помню, говорил ли тебе: у меня систер на семь лет младше, вернее, почти на восемь. А у отца есть младший брат, и у него тоже двое детей.
        - И она к вам всем равнодушна?
        - Наверное, нет. Она любит, когда мы все вместе, любит, чтобы семья собралась за одним столом. Но всего раз в год, на ее день рождения - и ей вполне хватает. Она спокойно перезванивается с сыновьями. А так живет своей жизнью.
        - Значит, своей жизнью… Выходит, ты бабуле не помогаешь совсем. Ей-то одной тяжело. И с деньгами непросто, да и тяжко одной-то дом вести, себя содержать…
        - У нее есть экономка - на ней и дом, и кухня, и бабулины капризы.
        Сообщение было отправлено - и только сейчас Dark Angel понял, что самым глупым образом проговорился. Зная собеседницу, он подозревал, что минута-другая - и его выведут на чистую воду. Но Red, похоже, вообще ничего не заметила. Во всяком случае, такой вывод он сделал после следующего ее вопроса.
        - Так ты, получается, тоже классику любишь?
        - Люблю. Особенно вокальную. А ты?
        - Да я всякую. И вокал люблю, и балет. Но когда работаю, могу только инструментальную слушать…
        - Что, слова мешают?
        - Точно! Я ж их понимаю! Вот представь, в тексте у меня, ну, к примеру, теория остывания стали с огромной диаграммой и всякими непроизносимыми терминами. А в наушниках Бочелли поет о том, как славно вечерком в Сорренто. Или с немецкой певичкой разливается о неземной любви, которая не знает границ.
        - Да, не монтируется.
        - Во-во, совсем не монтируется. Хотя отдельно я Бочелли слушаю с удовольствием. Например, когда вяжу.
        - И у тебя еще остается время вязать?
        - Ангел мой, ну как же иначе? Надо же как-то себя баловать… Ты вон в театр ходишь, время находишь.
        - Так то театр…
        - А это самобытное искусство…
        - Ну ладно, не буду спорить.

«Вот спасибо тебе! А даже если б стал спорить… Ничего бы это не изменило».
        - Кстати, о театре. К нам тут недавно балетная труппа из Питера приезжала. «Лебединое озеро» давали. И «Шопениану».
        - Да? У нас они тоже были. Ты ходила?
        - Ага, с приятелями - Татьяна когда-то была танцовщицей. Так плевалась! Говорит, за такие бабки (она о цене на билеты) могли бы плясать и получше.
        - Но тебе-то понравилось?
        - Как сказать… И да, и нет. Мне тоже показалось, что они малость ленились. Но (это тоже Татьяна говорит) великую хореографию ленью не убить.

«Выходит, хорошо, что я не пошел. Лялька с матушкой-то выходили в свет, но потом только и разговоров было, что о шмотках первых лиц города да о машинах, на которых их жены в театр поприезжали…»
        - Понятненько. Меня тоже цена на билеты отпугнула. Значит, ничего я не потерял.
        - Не потерял. А из Сети всегда можно скачать в куда лучшем исполнении. И посмотреть, уютно устроившись на диване и в любимых тапочках.
        - Мудро!
        - Ну еще бы. Бабулины же слова, не мои. Она говорит, что скоро вообще из дому выходить перестанет: работа домой приходит, развлечения тоже. Зачем шевелиться…
        - Ты с бабушкой дружишь, да?
        - Конечно, как же иначе? Только ты меня спрашивал об этом уже раз сто.
        - Не удивляйся - я все не могу привыкнуть, что ты о ней в первую очередь рассказываешь. Не о подругах своих, не о парнях… О бабушке.
        - А что о подругах рассказывать? Как дура Алка выскочила замуж, а потом из Грузии два года домой выбиралась? А потом еще год оттуда своего сына добывала?
        - Наверное, это была бы поучительная история. Но я-то точно замуж выходить не собираюсь…
        - Не зарекайся, Ангел…
        Изумленный смайлик заплясал посреди пустой строки.
        - Red, ты чего? Я ж пошутил!
        - Я тоже…
        - 1:1.
        - Еще могу тебе рассказать, как Аська с Димой следили за одним мужиком, которого любовница подозревала в том, что у нее есть более счастливая соперница.
        - Любовница подозревала?
        - Ну да… Так вот, оказалось, что соперниц у нее не одна, а еще четыре. А мужик этот ваще женат, и детей у него трое. И в местные депутаты он чуть не попал. Вернее, если б не этот скандал, точно бы попал. Та же подозрительная любовница постаралась - она в какой-то пресс-службе трудилась, кажется…
        - Ни фига себе! Пятеро любовниц, жена… Ну здоров мужик!
        - Завидовать дурно.
        Dark Angel задумался. Вернее, в его душе возник такой, пока еще едва уловимый червячок. Да, был такой скандал в городе. Правда, пару лет назад, а, может, и все три, где-то под Новый год. Папенька тогда сильно гневался, что всякие мелкие шавки из СМИ замахнулись на уважаемого человека, посмели очернить имя хозяина огромного производства за городом, вывернули грязное белье перед всем городом.
        Так что, они с Red земляки? Может быть, прямо так и спросить? Или это ее напугает, заставит замолчать?

«Подожду немножко. Может быть, из ее рассказов все станет понятно. А я тогда без прямых вопросов смогу обойтись».
        - А чего это твои знакомые за ним следили?
        - Да у них же детективное агентство. Димка иногда прям ядом плюется, когда о прошлых делах рассказывает. Но иногда, совсем редко. Они вообще, конечно, не очень распространяются, сам понимаешь…
        - Как не понять. Конфиденциальность, ясен пень.
        - Ох, прекрати меня смешить!
        - Почему?
        - Ну вот представь себе: я сижу перед монитором, тишина в доме, я в наушниках и вдруг начинаю ржать как лошадь…
        - Супер! Отличная картинка. Только, думаю, ржешь ты как пони. Мала еще, на настоящую лошадь не тянешь…
        Ирина отослала в ответ целую вереницу улыбающихся смайликов.

«Да, если бы так я могла болтать со Стархом… Может, мы бы и были вместе. Вон бабуля до сих пор печалится, что я его послала. Но сердцу ж не прикажешь. Да и мозгам тоже, которые иногда куда уязвимее любого сердца бывают».
        - Все, мой Ангел, я откланиваюсь. Дело к одиннадцати. А юным пони, не говоря уже о взрослых лошадях, надо высыпаться.
        - Добрых снов, красавица. И у нас уже к одиннадцати - водопроводчикам вообще завтра чуть свет вставать.
        - И тебе добрых снов!

        Глава двенадцатая
        Июль 2010

        Ирина и Тата встретились, как обычно, на троллейбусной остановке. Тата ехала издалека, и как-то раз девушки столкнулись в маршрутке. Встретились в другой маршрутке на следующий день, а потом и на третий… И уже через неделю они встречались на остановке, но в транспорт попасть не пытались - спокойно шли через утренний просыпающийся город на работу. Пусть на высоких каблуках, которые так любили обе, дорога была на шесть минут дольше, чем поездка сначала на маршрутке, а потом в метро. С другой стороны, всего на шесть минут. Конечно, летом никому не пришло бы в голову менять утреннюю прохладу на духоту и вонь городского транспорта, даже ради шести минут.
        Ирина сначала относилась к новой конторе с некоторой настороженностью - все удивляясь тому, с какой открытой душой ее приняли. Тата с удовольствием переложила на Иру часть своих секретарско-завканцелярских обязанностей. Правда, Ирина не сильно и возражала - своей работы у нее было достаточно, но не настолько, чтобы не помочь Тате разнести распоряжения по исполнителям. Или не помочь набрать длиннющее письмо ни о чем - такие письма обожал писать партнерам по бизнесу генеральный конструктор «Энергоэкономии».
        Девушки сошлись достаточно быстро: общие интересы, похожие вкусы да и возраст. Тата была всего на год старше Ирины, растила сама доченьку и о новом браке не помышляла. Вернее, доченьку растили Татины родители, а Тата зарабатывала деньги. Картина знакомая, верно?
        Лето перевалило за середину. Добрая половина города мечтала об отпусках или уже даже планировала их. Но ни Ирина, ни Тата к этой половине не относились - и работы было навалом, да и особых финансовых излишков на поездку не наблюдалось. Поэтому прогулка перед работой и была для них тем самым долгожданным отдыхом. И единственным доступным к тому же.
        Новая Ирина фирма была предприятием международным. И не только потому, что немалая часть производства располагалась за границей, но и потому, что наука, даже прикладная, давно уже никаких границ не признавала. Неудивительно, что главный инженер вел переписку с половиной мира. Ну, Европы - уж точно. И как бы хорошо он ни знал иностранные языки, но все-таки учил он их, как все мы, а потому появление Иры стало для него настоящим спасением. Теперь бoльшая часть переписки легла на ее плечи, и разговоры в том же скайпе тоже теперь чаще вела Ирина, особенно с японскими партнерами, которые упрямо не понимали английского языка Дим Димыча.
        Но по дороге на работу девушки старались все-таки о конторе не вспоминать. Вот и сейчас Ирина рассказывала подруге о своем виртуальном друге, с которым познакомилась… да, почти год назад. Причем рассказывала не в первый раз, удивляясь интересу Таты к теме виртуальных знакомств как таковых.
        - И ты так и не знаешь, кем он работает?
        - Знаю, он такой… мастер на все руки. Говорит, что может построить все - от скворечника до дворца, и починить все, что ваще придумало человечество.
        - Болтун. Такого не умеет никто!
        - Да мне-то все равно, Тат. Даже если он не может ни построить, ни починить ничего вообще.
        - Отлично. А живет он где?
        - Не знаю. В личных данных написано, что в Нью-Йорке. Только сама знаешь, как этим анкетам можно верить.
        - Знаю, - Тата кивнула и отхлебнула сока из пластиковой бутылочки: уж слишком жарким было утро.
        - А так, думаю, живет он или в столице, или где-то рядом с ней. Слишком уж речь у него правильная, да и юристов, думаю, учат далеко не везде.
        - Юристов?
        - Ну да, я ж тебе рассказывала: он писал, что сначала выучился на юриста, а потом забросил это дело, чтобы людям пользу приносить.
        - Так он богатенький Буратино, твой Темный Ангел… И родители у него, думаю, не бедствуют.
        - Да Бог его знает. С одной стороны, абы кто на юрфак не поступит. А с другой, зачем ему тогда было идти в водопроводчики?
        - Так, может, он ни в какие водопроводчики и не пошел, а тебе просто лапшу на уши вешает?
        - А цель? Мы с ним как-то все больше о книгах болтаем, о театре, гастролях, музыке… Он даже о родных своих редко когда вспоминает. И очень немногословно.
        - Ну мало ли, зачем лапшу вешать… Может, просто упражняется.
        Ирина пожала плечами - минералка была уже теплой, но все-таки лучше, чем ничего.
        - Может, и упражняется. И фотки с инструментами и в комбинезоне тоже присылал в качестве упражнения в качественной лапше?
        - А фотошоп на что? Может быть, на самом деле он на корте сфоткан с ракеткой?
        - Может быть. Мне все равно, Тат. Он прекрасный собеседник. Я уже с трудом могу представить вечер без наших разговоров.
        - Вот так все и начинается, подружка…
        - Что именно?
        - Блин, как меня брусчатка достала. Начинается зависимость… Вроде наркомании.
        - Не говори глупостей, Татка. Зависимость… Смешно. Хотя в чем-то, может, ты и не такие глупости говоришь: парень он умный, знает много. Вкус отменный, оценки взрослые.
        - Ну вот. Скоро ты будешь его воспринимать как оракула.
        - А вот это уже полная чушь. Как оракула я давно уже воспринимаю только тебя.
        Это была чистая правда - во всем, что не касалось ее самой, Тата была настоящим пророком. Ее советам можно было доверять, ее оценки не грешили преувеличениями или преуменьшениями. Во всем, как уже говорились, кроме нее и ее судьбы.
        Поэтому Ирина с некоторой опаской, но приняла известие о том, что главный инженер Дим Димыч «на тебя, красавица, запал. Через месяц, максимум через два он начнет к тебе клинья подбивать…»
        Тата усмехнулась.
        - Не льсти мне, подружка. Ну какой я оракул?
        - И не думала льстить. Ты и сама знаешь, что самая настоящая ведьма.
        - Ох, знаю. Но мы отвлеклись. Зовут твоего Ангела как?
        - Алексеем зовут.
        - Да, тогда он точно здешний, не в Штатах живет. И лет ему скока?
        - Тридцать три исполнилось.
        - Отличный возраст для мужчины. Но только почему он не женат до сих пор?
        - Понятия не имею, Тат. Да мне и неинтересно, честно говоря. Стоп, а ты откуда узнала, что он не женат?
        - Да фиг бы он с тобой стал на сайте знакомиться, а потом почти год каждый вечер переписываться часами, если бы у него были жена и дети!

«И то верно. Он и не упоминал никогда ни о жене, ни о детях. И меня ни разу об этом не спрашивал…»
        - Ирусик, сумку подержи, плиз.
        - Ага, давай.
        Тата оперлась об Ирино плечо и поправила ремешки на босоножках. У нее быстро отекали ноги, но изменять высоким узким каблукам ради менее эффектной, пусть и удобной обуви, она не собиралась.
        - Да, так о чем это мы? Ага, тридцать три, не женат, умный, все умеет. Отличный кандидат в мужья.
        - Татка, ну прекрати ты меня все время сватать! Чем я тебе свободная не нравлюсь?
        - Тем, что свободная…
        Тата подмигнула подруге.
        - Болтушка ты, дорогая! Можно подумать, что ты не такая…
        - Такая, ох, такая.
        Татины поклонники не раз у Ирины вызывали удивление. Хотя внешне это были ребята вполне достойные. Но, увы, такие же безденежные доны, как и сама Тата. И потому во всех этих ухаживаниях будущего не наблюдалось - Татка с удовольствием принимала цветы, с удовольствием ходила в клубы и гости. И все. Как только юноша начинал намекать на что-то более серьезное, например, «а давай останемся на ночь у тебя, дорогая», как сразу становился бывшим поклонником.
        За последнее время только некий Алик все чаще мелькал в Татиных рассказах. У него, в отличие от многих прочих, была и своя квартира, хоть и небольшая, была и машина. Но был за плечами и не самый удачный брак. Из которого Алик, по Таткиным словам, вышел с тяжелой моральной травмой, воспринимая всех своих дам как жадных и завистливых дур.
        - Ну а ты как же? Тоже жадная дура в его глазах?
        - Да пока вроде нет. Может быть, потому, что я как-то стараюсь без его помощи обходиться…
        - Наверняка.
        Узкие улочки старой части города, тенистые и тихие, влились в проспект, наполненный машинами, и растворились в нем. До офиса оставались считанные метры.
        - Ладно, красавица. Пошли трудиться. А в перерыв я все-таки вытащу из тебя все про твоего виртуального Темного Ангела.
        - Куда ж я денусь. Хотя я вроде тебе уже все рассказала, и не раз к тому же, - Ирина нажала на кнопку рядом с железной калиткой.
        Та бесшумно распахнулась, и девушки вошли в залитый утренним солнцем дворик фирмы. Новый день властно вступил в свои права.

        Глава тринадцатая
        Июль 2010

        - Привет, братишка!
        - Привет, Дим. Пустишь?
        - Ну и спросил… Молодец! Заходи давай. Что, опять домашние допекли?
        Дмитрий посторонился, впуская друга в узкий коридор хрущевки.
        - Есть немного. И поговорить с нормальным человеком охота.
        - Ну разве профессора математики можно назвать нормальным?
        - По сравнению с моими домашними? Конечно.
        - Ну ладно, рассказывай, что там у тебя стряслось.
        Друзья расположились на тесной, пропахшей табаком кухоньке. Дмитрий обожал почти хирургическую чистоту, но как ни бился, вывести этого запаха не мог. Да и как это было сделать, если сам он дымил, предпочитая сигареты покрепче?..
        - Стряслось? Уж стряслось, поверь.
        Еще одной страстью Дмитрия был крепкий кофе, очень сладкий и очень горячий. Как-то Алексей назвал такой кофе лавой, а сам хозяин с тех пор чаще называл смолой, в которой варят грешников. Да и чашки, в которых Дмитрий подавал свою «смолу», вполне могли вместить средних размеров грешника, или двух, но помельче.
        - Да колись уж…
        - Помнишь, я тебе про нотариуса рассказывал?
        - Это которого звали в твою семейку с неделю назад.
        - Ага.
        - Помню, как видишь.
        - Ну так вот, вчера, наконец, этот хмырь приперся. Такой надутый, как будто он работает с Ротшильдом или Рокфеллером, а к нам так, из милости, зашел на огонек.
        - Отлично. Ты не психуй - рассказывай. Все равно это уже случилось.
        - Я сидел у себя, с Ириной болтал, как обычно…
        - С которой Ириной?
        - Я ж тебе рассказывал, подружка моя в скайпе.
        - Так ее Ириной зовут, занятно…
        - Ничего занятного. Так вот, я сидел, болтал. Тут звонит отец мне на сотовый и настоятельно приглашает явиться к нему в кабинет.
        - Супер! Звонит на сотовый, говорю. Красиво - самому в лом через коридор пройтись…
        - Конечно, ты ж моих знаешь.
        Дмитрий молча кивнул - он отлично знал родителей Алексея и очень хорошо представлял себе все, что происходит в этом доме. На минуту он даже ощутил аромат дорогущего полироля, которым ежедневно натирали все деревянные части дома - от перил лестницы до резных рам.
        Картины в доме Алексея все, как одна, были подлинниками - вот только кисти этих мастеров оставались неведомы миру. Выбором живописных полотен занималась Алексеева мамаша, поэтому, увы, некоторые из них могли насмерть испугать гостя, плохо подготовленного к высокому искусству.
        - Итак, ты вошел в кабинет. И?
        - Все семейство в сборе, даже Ляльку за каким-то чертом выдернули. И все на меня смотрят так… аж озноб по спине пошел. Ну, думаю, началось.
        Алексей отхлебнул из чашки и затянулся. Пальцы его чуть дрожали - похоже, даже воспоминания заставляли его нервничать на всю катушку.
        - Папенька при виде меня встал и даже вознаградил рукопожатием.
        - Та ты шо?
        - Представь. Потом дядька этот, который нотариус, оглядел нас поверх очков и занудным таким голосом начал читать список нашего дружного семейства. Типа, перекличку устраивал. И мои родственнички милостиво кивали, дескать, вот он я.
        - Прям картинка из плохого детектива. Вот-вот начнут оглашать завещание, по которому всем присутствующим одинаково выгодна смерть только что найденного покойника.
        - Ага, примерно так. Только мои, к несчастью, все живы еще.
        - Ну прекрати. Не такие они и сволочи, чтобы об их смерти мечтать.
        - Не, не такие. Куда большие они сволочи. Ну не суть… Так вот, дядька перекличку закончил, ручки на пузике сложил и спрашивает, все ли здесь присутствующие находятся в здравом уме.
        - Ага, точно плохих фильмов насмотрелся.
        - Да хрен его знает, чего он там насмотрелся. Главное, что глазки были у него такие узкие, змеиные. Взгляд въедливый, колючий. Типа, я ни одному вашему слову не верю, сколько б вы мне ни заплатили. Родственнички мои даже малость ошалели, только папашка не растерялся. Подходит он к сейфу и достает оттуда пачку бумажек. Перелистал их и крючкотвору этому отдал.
        - Неужели справки? О нормальности?
        - Вот что значит профессор, сразу просек. Они, родимые. Нас, кроме нотариуса, было пятеро. И справочек этих пять.
        - Пятеро?
        - Ну да, мы с Лялькой, матушка, и отец с дядей Виктором.
        - Весь клан, значит.
        - Не весь. Викторово семейство, к счастью, отсутствовало.
        - И то хлеб. Ты продолжай, мне уже так интересно, как будто я в кино пришел.
        - Тебе интересно, а меня до сих пор трусит… Ну ладно. Этот бумагокаратель справочками удовлетворился, потом открывает папку кожаную от Дюпона, достает оттуда бланк с голограммой и, опять оглядев всех нас, начинает читать. Распоряжение, блин, отца, старшего компаньона сети «Де Барс»…
        Дмитрий вздрогнул - все никак не мог привыкнуть к названию фирмы, которую основал Рябинин-старший и которая процветала, быть может, в чем-то благодаря такому пошлому названию. Дело в том, что когда-то, очень и очень давно, и отец Лешки и его младший брат, упомянутый Виктор, были геологами. Исходили в партиях не одну тысячу километров, повидали всякого. А потом как-то тихо и незаметно стали торговать полудрагоценными и поделочными камнями. Бизнес оказался весьма прибыльным, партнеры по всему миру множились, благосостояние отцов-основателей росло не по дням, а по часам. Но что-то им мешало до недавнего времени. И только когда на смену унылому и банальному названию «Самоцветы» пришел этот кошмарный «Де Барс», все стало на свои места.
        - …о перераспределении собственности внутри компании. Сеть фирм, ранее в равных долях принадлежавшая папаше и Виктору, теперь будет таковой лишь до женитьбы сыновей вышеозначенных совладельцев. Типа, когда я женюсь, все активы будут поделены на троих. А когда женится Жорка, дядин младшенький, то корпорацией будут в равных долях владеть четверо мужчин семьи.
        - Ни хрена себе!
        - Вот именно, брат!
        - То есть ты, надев кольцо, сразу становишься жутко богатым мужиком? И как только Виктор на это пошел?
        - Так иначе бы в Жоркину пользу ни копья ему не досталось!
        - Понятное дело. Отличная ловушка. На совесть придуманная.
        - Это Виктор, гад, постарался, зуб даю. Папаше одному такого не осилить. А так у дядюшки и сынуля в шоколаде, и меня, наконец, можно будет повязать…
        - Вот только не рассказывай мне сказок, Леха. А то ты не доволен! Не поверю, хоть стреляй.
        - Ха, брат, но ты еще самого веселого не знаешь. После всего этого счастья пошли условия, при которых такой раздел имущества становится законным. И первое из них, что и я, и Жорка женятся с согласия родителей. Типа, на нужных телках женятся. Чтобы никаких плебеек или свадьбы по любви…
        - Тоже красиво. А еще что за условия там были?
        - А этого тебе мало?
        - Дружище, я же вижу, что там еще какая-то хрень твоими любящими родственничками заготовлена. Уж очень у тебя лицо выразительное!
        - Умный ты… Аж противно.
        - Самому противно. Ну!
        - Так вот - все выше, блин, изложенное, вступает в силу немедленно, но действует только ближайшие три года.
        - Во! Вот теперь понятно. А если вы, упрямые ослы, не женитесь так, как этого хочется папашам с мамашами, не видать вам ни хрена! Пардон, не видать вам наследства, как своих ушей.
        - Именно так. Да видал я их бабки, пусть катятся!
        - Леш, ты не кипятись. Впереди все же три года - разберешься еще. А, может, твой папашка раньше одумается. Или какую-нибудь новую дрянь изобретет. Вон какой он оказался. Лиха беда начало.
        - Знаешь, брат, мне и этого хватило. Очередного его изобретения я не выдержу.
        - Выдержишь, поверь слову профессора. И что, после этого оглашения все кинулись друг друга поздравлять-обнимать?
        - Не, до такой пошлости они не поднялись. Дамы нас покинули, а папаша с братиком на меня так выразительно начали посматривать - типа, зацени красоту картины, сопляк.
        - Леха, уймись. Итак, ты теперь потенциально богатый человек. Зверски богатый, по моим меркам.
        - Не в том беда, что богатый. А в том, что мамулька-то моя и сестричка, две змеи подколодные, наверняка уже всем раззвонили об этой истории. И теперь наверняка материализуется куча «друзей дома» с подходящими, елки-палки, невестами, достойными одобрения уважаемого семейства.
        - Где-то я такое уже видел. А, точно! «Золушка» это, брат, «Золушка»…
        - Да при чем тут это?
        - А при том, что твои родственнички начнут прикидывать величину приданого каждой невесты, самых приданнистых соберут на какой-нибудь раут. И заставят тебя выбирать, как коров для случки.
        - Тьфу, ну и картинка!
        - Или могут заставить тебя встречаться с каждой из них, типа, на кого ты стойку сделаешь, та твоей любимой супругой и станет.
        - Знаешь, профессор, я боюсь тебя.
        - Ты не бойся. Это ж я всего лишь начал предположения делать. Маховик-то только пошел раскручиваться. Считай, я пытаюсь тебя предупредить, чтоб, значит, держал ухо востро.
        - Спасибо, добрый человек. Предупредил, ничего не скажешь. Не просто предупредил - напугал.
        - Прамонитус, брат, прамунитус. Предупрежден - вооружен.
        - Эт точно, и напуган к тому же.
        - Ладно, самое веселое ты мне уже рассказал. А теперь давай о прекрасном. Ты той девушке, Ирине, предлагал встретиться? Узнал, где она живет?
        - Да как-то не решился… С ней так славно, спокойно. А вдруг она живет черт знает где…
        - И что? Будешь и дальше с ней болтать вечерами. До самой женитьбы.
        - Ну тебя к черту! Как скажешь, так вешаться хочется.
        - Ты вешаться-то погоди! А вдруг она окажется умницей-красавицей из хорошего семейства? Вдруг живет рядом? Вот твои родственнички и останутся с носом, а ты с любимой девушкой и крутыми бабками.
        - Не из хорошего она семейства, Димка. Увы. Вернее, не из хорошего с точки зрения моих обожаемых родственников. Умница, да, красавица, ну почти… А вот с семейством она явно… не попадает. Наверное, не рассчитывала на моих родственников и их точки зрения на «свой круг».
        - Я думаю, брат, она и на тебя не рассчитывала. Ведь ты для нее такой же трудяга безденежный, как и она сама. Все своим трудом и своими мозгами.
        - Ну да, где-то так…
        - Так какого лешего ты тянешь? Ты в любом случае ничего не теряешь. Суди сам: если она живет фиг знает где - ты продолжаешь быть ее виртуальным другом. Если поблизости - ты становишься ее живым другом. Испугается, сбежит от тебя - ты опять остаешься ее виртуальным другом… Все просто.
        - Только с твоей точки зрения.
        - И с твоей тоже, лопух! Надо только решиться. Ну, мне тебя заставить? Или ты сам сподобишься?
        Алексей молчал. Димке каким-то волшебным образом удалось его и успокоить и озадачить одновременно. Ну, пусть у него родственнички дерьмецы. Это ж не значит, что весь мир такой. Может быть, эта рыжая Ира и окажется той единственной, кому нужен он сам, а не бизнес отца с уродливой кличкой «Де Барс»?
        Дима приятеля не торопил. Он решил, что свежий кофе категорически не помешает, тем более, что первую порцию Леха выпил, как воду.
        - Димка, ты гений!
        - Я знаю. Что ты там придумал?
        - Да вот, суди сам. Через пару дней будет год, как мы общаемся…
        - Год?! Бедная девка…
        - Не сбивай. Так вот, я, типа, уверен, что мы живет рядом, приглашаю ее отметить годовщину в… ну хоть в «Льдинке»… Или в «Пулемете»… Если она знает, где это и что это, значит, она и в самом деле живет по соседству. А если не знает, начнет расспрашивать, то, выходит, и встретиться нам не получится.
        - Тогда лучше в «Тремпеле». Если она его не знает, то точно не отсюда.
        - Точно, в «Тремпеле», послезавтра.

        Глава четырнадцатая
        Июль 2010

        Как все переменилось для Ирины за пару последних месяцев! Раньше вечер от середины дня она отличала только по тому, насколько уставала, или сколько текста оставалось до финиша. Теперь же все стало другим - вечер наступал в восемнадцать двадцать, когда она, наконец, выходила за калитку. Город еще плавился в солнечных лучах, но все-таки тени от деревьев и домов ощутимо наливались синевой. К тому же после работы гулять по городу или идти домой пешком совершенно не хотелось. Иногда ее подвозил Дим Димыч, который, похоже, и впрямь готовился к наступлению на всех фронтах. Но чаще Ирина спускалась в метро и через полчаса с удовольствием закрывала за собой обитую дерматином дверь.
        - Бабуля, я пришел!
        Чаще в ответ она слышала что-то вроде «о-кей» или «бон суар». Это значило, что у Марины Борисовны урок. Но если в ответ раздавалось «Ужин на столе!» - значит, бабушка уже минут двадцать смотрит в окно и сдерживается, чтобы не позвонить ей на мобильный с сакраментальным вопросом «где ты ходишь, дорогая?»
        Ирина ужинала и рассказывала бабушке о том, что произошло за день. Хотя что может особенного происходить в конторе с переводчиком, который по самые уши зарывается в бумаги? Но все-таки чаще оказывалось, что рассказать-то есть о чем.
        То об очередном малопонятном распоряжении руководства, которое, повинуясь отсутствию логики, вдруг запрещало на работе пользоваться Интернетом. А потом, героически само промучившись пару дней с бумажными энциклопедиями 50-х годов прошлого века, все-таки, скрепя сердце и скрипя зубами, вновь позволяло открыть доступ к мировой паутине.
        То вдруг материализовывался по телефону Аристарх, который металлическим тоном приказывал ей сей же секунд прибыть за очередным переводом. «Иначе вы, Ирина Вадимовна, останетесь в этом месяце без зарплаты, и нам придется рассматривать вопрос о том, чтобы больше не считать вас нашим внештатным переводчиком». Обычно после этой эскапады Ира звонила Александру Семеновичу и уже через полчаса получала новое задание по электронной почте. При этом верный себе Роджерс всегда сдержанно ругал «самодура Аристарха», который никак не может разобраться со своими интересами и даже не пытается отличить их от интересов дела.
        То вдруг мальчишки-разработчики, повинуясь некоему сакральному расписанию праздников, звали ее выпить пива… То гений Бердского разливался письмом ровно на двадцать девять страниц печатного текста ни о чем… То Любовь Игоревна решала, что переводчик слабо занят своими основными обязанностями и пусть, в дополнение к оным, еще ведет учет запасных частей и приобретаемых материалов, тем более что они все импортные и маркированные иностранными буквами.
        Одним словом, тем для рассказа хватало. Бабушка дисциплинированно ахала, сочувствовала, смеялась над чудесами придури… И при этом ни разу не сказала Ирине, что, может быть, ей стоит вернуться к сидению дома и труду на благо неутомимого в обидах и претензиях Аристарха. Единственное, от чего Марина Борисовна не могла удержаться, так это от вздохов, что внучка исхудала и скоро сможет без усилий прятаться за швабру.
        Ирина в который уж раз в ответ повторяла, что худые бегают быстрее и живут дольше, целовала бабушку в щеку, с удовольствием вдыхала едва слышный родной запах «Диориссимо» и радовалась тому, какой молодец ее бабуля. А потом, старательно не слыша бабушкиных фраз о том, что хватит уж работать, пора и отдохнуть, закрывалась в своей комнате и включала компьютер. Там был мир, принадлежащий только ей… И друг, который всегда правильно ее понимал.
        Вот и сегодня, стоило Ире загрузить машину, как в зеленом овальчике скайпа заплясала оранжевая цифра. Кто-то ждал ее, кто-то был рад общению…
        - Добрый вечер, красавица!
        Конечно, это был он, Dark Angel, ее далекий собеседник и уже почти год настоящий друг. Второй, после бабушки.
        - Добрый вечер, Ангел!
        - Как прошел твой день, милая?
        - В трудах. Наверное, как и твой… Боролась с самодурами, трепалась в перерыв с подружкой, брела домой, изнывая от жары.
        - Прикольно. У меня и в самом деле почти так же. Только я не трепался с подружками. А вот со старым другом выпил кофе. А он мне за это малость мозги почистил.
        - Кофе?
        - Нет, ехидина. Друг, конечно. Он профессор математики, ему с высот абсолютного знания многое кажется куда более простым, чем нам, смертным.
        - Так, наверное, и с высот его немалого возраста тоже…
        - Почему ты так решила?
        - Профессор все-таки…
        - Ты чего? Да он мой одноклассник! Самый молодой профессор на весь универ!
        - В тридцать три профессор… Круто. Тогда ему действительно многое видится иначе.
        - Отож!

«Как странно. У нас в универе тоже есть совсем молодой профессор математики. Ему тоже должно быть чуть за тридцать. Девчонки с кафедры когда-то мне о нем все уши прожужжали… Выходит, Ангел, мы с тобой в одном городе живем… Как интересно!»
        - И о чем он тебе мозги прочистил? На что взгляд изменил?
        - На семейные проблемы…
        Ирине вдруг стало очень холодно, словно за окном был не август, а февраль. «А у тебя, значит, семейные проблемы. Жена от ревности готова комп разбить? Сын подрался с одноклассником?»
        - Семейные проблемы штука серьезная.
        - И не говори, особенно когда родители пытаются тобой управлять так, словно тебе не за тридцать перевалило, а еле-еле десять исполнилось.

«Ах, вот ты о чем! Тогда, полагаю, твой друг просто посоветовал тебе не брать в голову… Или не пытаться изменить родителей, а просто поменять взгляд на их поведение… Вряд ли даже профессор математики в силах придумать что-то принципиально иное».
        - С родителями не поборешься. И их не перевоспитаешь. Но можно перестать психовать из-за этого. Просто расслабить спину и наслаждаться тем, что они у тебя есть. Пусть и с придурью.
        - Это верно, умница моя. Но только иногда от этой придури жить не хочется. Или хочется сбежать как можно дальше. Крайне желательно на необитаемый остров…
        - С Линией Доставки и автоматической кухней в бунгало?
        В ответ скайп разразился несколькими строками улыбающихся смайликов и поцелуйчиков. Ирина улыбнулась - даже книжки они любили одни и те же… И не любили тоже.
        - А что, было бы недурно…
        - Иногда мне тоже хочется попасть на такой остров. Пусть и не насовсем.
        - А ты бы со мной поехала?

«Опс!.. Что это с тобой, Ангелочек? Весна вроде прошла давно? Ну что ж, не одному тебе собеседника озадачивать…»
        - Знаешь, с тобой бы поехала.
        Вознагражденная целой вереницей улыбающихся смайликов, Ирина отправила в ответ свой.

«Интересно, дружище, а чего еще от тебя можно ждать?»
        - Я рад, Ир, честное слово, рад.
        - Чему, Ангел мой?
        - Тому, что ты мне доверяешь, хотя наверняка не знаешь толком.
        - Как же «не знаю»? Отлично знаю. Знаю, что ты любишь, знаю, что ты умеешь, знаю, чего терпеть не можешь. Разве этого мало?
        - Иногда очень мало… А вдруг я тебе все вру? От первого слова до последнего?
        - А зачем? Мне-то врать зачем? Память тренируешь?
        - Но все-таки?
        - Ну что ж, значит, ты все врешь и я доверилась не тому, кто ты есть на самом деле. Что это меняет?
        Ирина молчала. Молчал и Ангел. Тишина в эфире затягивалась. Прошло три минуты, потом пять. Ира пожала плечами - что ж, так тому и быть. Пусть молчит и дальше, был друг - и нет друга.
        Она раскрыла папку с распечаткой очередного текста. К счастью, термины были знакомыми. Похоже, какой-то крупный завод купил линию по разливке стали. И теперь пытается понять, как она работает.
        - Ты чего молчишь, Ир?

«Странный все-таки звук у скайпа - сыто булькнул и ждет ответа. Хотя, может быть, я ничего в звуках не понимаю. Татка говорила, что аська была еще противнее. Хорошо, что я ею не пользовалась никогда».
        - Это ты молчишь, Ангел…
        - Ты права, я… Я все решаюсь и не могу решиться…
        - Я даже не буду спрашивать, на что именно. Захочешь - расскажешь, не захочешь… Ну так не захочешь. Кто я такая, чтобы из тебя клещами слова тянуть?
        - Ир, ты права, конечно. Но… Наверное, все-таки я должен это сделать первым.

«Ну вот, сейчас он скажет, что встретил женщину, что у него скоро свадьба. И что больше нам не встречаться, даже в скайпе». Это была очень неприятная мысль. Ирина, как ни старалась быть хладнокровной, здорово расстроилась - Ангела она давно уже воспринимала как самого близкого человека.
        - Ир, я все-таки должен.
        - Да говори уж, не томи!
        - Ладно… Ира, послезавтра год, как мы знакомы. Ты согласишься со мной встретиться?
        Трудно было описать Иринино облегчение, может быть, и слов таких еще не придумали.

«Да, мужиков все-таки предсказать невозможно. И понять, что в их головах, тоже. Татка говорила мне это сто раз. И я сто раз ей не верила, а вот теперь убедилась сама. «Прав был наш парторг!..»
        - Послезавтра? Наверное, соглашусь. Только после шести. Не возражаешь?
        - Что ж мне возражать? Мне тоже раньше было бы неудобно. А так после работы, нормально…

«Интересно, Ангел, ты хоть помнишь, что так и не выяснил, где я живу? Или тебе все равно и ты за полтора дня готов и в самом деле добраться на край света, или туда, куда я укажу?»
        Ирина отослала улыбочку и с удивлением заметила, что пальцы-то дрожат, а сердце вполне ощутимо колотится.

«Что это с тобой, дорогая? Ну подумаешь, позвали тебя на свидание… Что тут этакого?»
        Ирина, конечно, могла подтрунивать над собой сколько угодно. Но дело-то было в том, кто ее позвал на свидание. Ведь именно с этим человеком она не надеялась встретиться вообще, думала, что болтовня в скайпе так и останется болтовней, виртуальной дружбой.
        - Так что, в шесть тридцать в «Тремпеле»?

«Откуда он знает? Как вычислил? Может, я сама как-то обмолвилась?» Ира пыталась вспомнить, говорила ли она хоть слово о своем городе, называла ли его хоть раз. Но память упрямо молчала.
        - В «Тремпеле»? Хорошо. Но мне туда за полчаса не добраться. Давай в семь, а?
        - Давай в семь, красавица.
        Ирина отослала еще один смайлик, согласно кивая. Перечитать все, что они написали друг другу за этот год, было просто немыслимо. Поэтому она смирилась с тем, что ее идеальные мозги тоже могут подводить.
        - Завтра мы еще раз уточнимся, да?
        - Лады, завтра уточним наши планы. Ты меня узнаешь?
        - Ты еще спрашиваешь! Конечно! Не так часто встретишь девушку с золотыми волосами.
        - Знаешь, Ангел, лесть отличная штука. Но все хорошо в меру. И волосы у меня скорее все-таки цвета опавших буковых листьев…
        - Это из Голсуорси, да?
        - Пять баллов, Ангел! Даже дважды по пять. И откуда у водопроводчика такой литературный вкус?
        - Сантехники, Рыжик, тоже люди. Честное слово. Вот увидишь меня и убедишься.
        - Договорились. Ты меня узнаешь по очкам и усам…
        Длиннейшая серия изумленных смайликов побежала в окошке скайпа.
        - Ир, ты чего?
        - Да так мой наниматель всегда говорит, когда назначает встречу у себя в фирме. Он там вообще один такой… Но все равно «по очкам и усам».
        - А-а-а-а, ну тогда ты меня узнаешь по лыжной шапочке и парашюту…

«Слаб ты еще с филологами тягаться, Ангел. Ох, слаб…»
        - Он будет за спиной волочиться? А рацию прихватишь с собой?
        - Ирка, так нечестно!
        - Алексей, я же рассказывала тебе о своих приятелях, которые тащатся от хороших старых анекдотов. И о памяти своей сто раз говорила. Что ж тебя обижает?
        Алексей заулыбался - добрый десяток смайликов занял всю строку.
        - Ну что ты, я удовольствие получаю от каждой минуты разговора с тобой!
        - Я тоже…

«Но все ж таки, приятель, что с тобой происходит? Определенно, ты сегодня сам на себя не похож. Неужели так обрадовался нашей встрече? Или вдруг стал по-настоящему мне доверять? Хотя, быть может, твои домашние проблемы так тебя скрутили, что всем, кто тебя не обидел, ты заранее благодарен?»
        - Red, а можешь ответить мне на один вопрос? Только совсем-совсем честно?
        - Могу и на два, Леш. Кстати, я всегда тебе отвечаю честно. Дурная привычка, извини.
        - Вот скажи мне, а если бы я не был тем, кем есть? Если бы я не был сантехник-водопроводчик-столяр-слесарь? Ты бы все равно со мной общалась?
        Ирина пожала плечами.
        - Странный вопрос, Ангел. Прости уж. Общалась бы, конечно. Мне-то, по большому счету, немножко все равно, что ты делаешь в этой жизни… Даже если бы ты не делал ровным счетом ничего… Хотя нет, тогда бы не общалась, наверное. Бездельников не уважаю.
        - Но если бы я был, к примеру… Ну не знаю, директор фирмы… Или владелец заводов-газет-пароходов?
        - Тогда бы боялась и уважала - это ж адский труд, совсем без отдыха, на посту и днем и ночью… Но, думаю, все равно бы болтала вечерами. Зато тогда мне было бы понятно, откуда у тебя такие знания и такая культура речи.
        - Слава Богу, Ир…
        - А он-то тут при чем?
        Ответом стала еще одна строчка смайликов.
        - Ладно, Алексей, не хочешь, не говори. Я-то на твой вопрос вроде ответила.
        - Да, моя хорошая. Ответила. И я твоим словам очень рад!

«Похоже, у тебя дома что-то произошло не просто глобальное, а какое-то вселенское. Хорошей назвал, улыбочки так и сыплешь… Похоже, я не только в мужчинах ничего не понимаю, да и в жизни вообще».
        - Ну вот и славно, Ангел. Так что твой друг профессор? Ты начал рассказывать, как он тебе помог сегодня.
        - Он настоящий гений, Ирочка. Честное слово.
        - Верю, Леш. А вы давно дружите?
        - Всю жизнь. Всю сознательную жизнь уж точно. Класса, наверное, с шестого. Хотя нет, с пятого. Нам было по четырнадцать, когда Димкина мама умерла. Так, представляешь, его отец в одиночку Димку поднял!
        - Молодец какой!
        - Он очень хороший человек, Димкин отец. Умница, светлая голова. Работает-то на заводе, суперслесарь. Вот у кого руки золотые!
        - А твой друг тоже такой? Тоже руки золотые? Или только голова?
        - Голова у него просто бесценная, Ирусь. Хотя и руки на месте, поверь.
        Ира заулыбалась - нечасто в наше жестокое время встретишь такую искреннюю дружбу, совсем нечасто.
        - Ты так его описываешь, что я готова влюбиться.
        - Малыш, а как же я? Я же лучше…
        - Карлсончик, ты лучше собаки… А вот о великих математиках ты ни слова не говорил.
        - Вот ехидина какая!
        - О-о-о, ты не представляешь, какая именно!
        Ангел отослал улыбающийся смайлик и продолжил рассказ.
        - Так вот, о Димке… Он не просто мой друг, он мой единственный друг. Если тебя не считать, конечно. Мои родители его ни в грош не ставят, но это потому, что они вообще очень… Знаешь, есть такие люди: раз вынесли суждение и все, больше мнения своего не меняют.
        - Знаю, как не знать.
        - Ну вот. Для них Димка хулиган и бестолочь. И их с этой точки зрения не сдвинуть, как ни пытайся.
        - Я поняла, Ангел. А для тебя он и друг, и жилетка, и советчик, и иногда собутыльник, да?
        - Вот только не последнее, Ириш. Он как ты, да и как я - ему мозгов жалко. Вот кофе - да, пьет ведрами, крепчайший. А спиртное по праздникам, но далеко не по всем.
        - И что, ты такой же?
        - Я ж тебе говорил, я такой же… Как-то невкусно глушить себя до полной потери человеческого облика. Хотя в правильной компании да какое-нибудь хорошее вино - вполне уважаю. Но компания все-таки важнее…
        - Понимаю тебя, Ангел, отлично понимаю. Иногда и минералки хватает, чтобы голова кругом пошла!
        - Точно, Ируська!

«Но все-таки, Ангел мой, почему ты спросил? Почему для тебя был так важен мой ответ? И почему он тебя так порадовал?»
        - Ангел, я буду откланиваться, наверное. Завтра на работу - и это обстоятельство непреодолимой силы.
        - Точно, настоящий форс-мажор. Ир, а на работе у тебя скайп есть?
        - Конечно, как не быть - я ж переводчик, толмач.
        - Так, может, днем спишемся?
        - Наверное, не стоит. Она ж работа. Не обижайся только, ладно?
        - Господи, конечно! Тогда до связи, красавица! Спи сладко! А завтра вечером я буду ждать твоего появления в Сети!
        - Добрых снов, Леш…
        Ирина выключила машину. Но ложиться не торопилась - она была слишком озадачена, слишком удивлена.

«Жалко, что я не курю. Так бы спокойненько обдумала весь разговор, может быть и поняла бы, что меня тревожит. Ты все-таки очень странный человек, Dark Angel! Очень близкий, очень свой… Но временами такой странный…»

        Глава пятнадцатая
        Август 2010

        Ира поправила сумочку на плече - с утра было пасмурно, и она решила, что зонтик ей не помешает. Но пока дошла до традиционного места встречи с Татой, все тучи разошлись. Одинокое перистое облачко ехидно напоминало, что на дворе все-таки лето и дожди проходят совсем быстро. А зонтик, даже супер-складной, это почти кило. На твоем, дурочка, плече…
        - Вроде и не понедельник, что ж все так по-дурацки?
        - Ты злишься, Ирусь? - за спиной раздался милый Таткин голос.
        - Ага, на себя: зонтик взяла, а тучи разошлись. Теперь весь день лишний килограмм таскать.
        - Зато подкачаешься… И потом, вовсе не весь день, а всего час. Не бурчи, Ирка.
        - Ладно, не буду. Вот за что я тебя люблю, Татка, так это за умение во всем положительные стороны находить. Честное слово: я только что кипела-бурчала, а поговорила с тобой минутку и поняла, что все прекрасно. И что на работе-то зонта запасного нет. А теперь будет…
        - Ну вот и замечательно, малышка. Рассказывай.
        - Что именно? - Ира посмотрела на подругу с легким испугом. - Утро-то только началось, не успело еще ничего произойти.
        - Дорогая, у тебя такие отстраненные глаза, что только дураку не видно: произошло что-то очень для тебя необычное. И ты так и не решила, как к этому относиться…

«Она все-таки ведьма! Как? Почему она все видит? И почему этого за собой не заметила я сама?»
        - Молода ты еще видеть, - с улыбкой ответила Тата на Иринин незаданный вопрос. - Поживи с мое.
        - Старуха… - Ира рассмеялась. - Ну ладно, раз ты такая ведьма, расскажу тебе все. А заодно и сама попытаюсь понять, что происходит вокруг.
        - Лады, подружка. Только давай поторопимся. Мы уже минут на семь опаздываем, а все равно еле ползем.
        - Ну давай поторопимся.
        Ирина послушно ускорила шаг. Почему-то ей вспомнился рассказ приятеля с мехмата. Курсе на третьем ребята решили проверить, можно ли нагнать опоздание, если торопиться изо всех сил и, к примеру, не идти быстрым шагом, а везде, где только можно, переходить на бег. Результат господ будущих математиков не порадовал, а уж их преподавателя, поощрявшего всевозможные эксперименты, и вовсе огорчил: если очень (и даже очень-очень!) торопиться, то можно выиграть пятнадцать, ну, максимум двадцать процентов времени опоздания. Говоря попросту - если ты видишь, что опаздываешь на пять минут и торопишься изо всех сил, то можешь опоздать… всего на четыре минуты. Но при этом тебя еще будет трусить от адреналина добрых полчаса. В результате первый академический час лекции в любом случае потерян. Вот и думай, стоит ли оно того?
        Сейчас, конечно, Ира и Тата торопились не на пару, да и знали, что начальство раньше десяти утра на работе не появится. Однако опоздание обе считали тоном дурным и истинным леди не идущим категорически.
        - Знаешь, Ир, ты, похоже, зонтик все ж таки не зря взяла. Чувствуешь - ветерок какой-то… невкусный?
        - Чувствую, конечно. Ну, тогда я, выходит, с утра злилась совсем напрасно.
        Ира улыбнулась, подумав, что может быть, ей не придется Татке голову своими событиями морочить, что разговорами о погоде их утренняя прогулка и ограничится.
        - Только ты, подружка, мне зубы-то не заговаривай, - проговорила Татка, едва они спустились от городской площади в старую часть города. - Колись, что произошло.
        - Ведьма… - Ира улыбнулась и вздохнула: - Раз ты уже все знаешь, тогда слушай. Мне Ангел свидание назначил.
        - И что? Почему тебя так трусит-то из-за этого? Ну назначил и назначил - отправляйся, развейся, поболтай ни о чем…
        - Тат, да с чего вдруг он решил встретиться? И как узнал, что мы в одном городе живем?
        Тата остановилась и внимательно посмотрела на подругу.
        - Знаешь, Ирусик, по-моему, ты начала с конца. Давай еще раз. И с самого начала.
        - Так ты ж все знаешь вроде…
        - А ты представь, что не знаю вообще ничего. Даю тебе минуту на размышление. Вот к Собору перейдем и начинай.
        Ира послушно кивнула, сосредоточиваясь. Где-то в глубине души она была Тате необыкновенно благодарна - и потому не стала отнекиваться, бормотать всякие глупости, вроде «да я все забыла уже» или «не о чем размышлять особо»…
        - Сначала так сначала. Я закончила иняз, как ты знаешь. И очень долго искала работу.
        Подруга кивнула - такое она на собственной шкуре испытала, но на пару лет раньше.
        - Пыталась, как бабушка, частные уроки давать. Но не выдержала, все время хотелось своих учеников задушить, даже самых хороших. В общем, тяжко мы с бабулей жили. А потом я как-то на объявление наткнулась, что фирма ищет переводчиков-фрилансеров. Ну вот, прошла собеседование и стала на них работать. Тоже внештатно, конечно. Сначала руками перевод писала, а где-то через год начальники мои помогли мне первый компьютер купить. Вернее, один из начальников у приятеля взял старенький - чтобы как пишущую машинку можно было использовать.
        Ирина подбирала каждое слово, стараясь говорить только о самом главном. Подруга молчала - Тата отлично понимала, что когда пытаешься рассказать о самом для себя важном, не сбиться на мелочи бывает очень трудно. Пару раз девушка бросала взгляд на мобильник - и мысленно охала. Они катастрофически опаздывали, минут на восемь, а то и на все десять. Но помочь Ирине сосредоточиться было куда важнее, чем бежать изо всех сил и прийти почти вовремя.

«Да и Бердский сегодня дай бог, чтобы до полудня явился. Фиг с ним, со временем!»
        - Сначала тяжко было - и с терминами фигня была все время, да и входила я в стиль непросто. Но потом пошло легче - привыкла, наверное. Да, забыла сказать, начальник самый главный, Аристарх, чуть ли не с первого дня работы начал мне намекать, что неплохо было бы побеседовать где-нибудь в приватном месте. Или что скоро праздники, так не составлю ли я ему компанию, чтобы выехать на шашлыки к друзьям. Где-то через год, может, через полтора, я почувствовала, что держат меня в фирме не из милости и не потому, что Аристарх видит во мне … сама знаешь кого, а потому, что вполне нормально работаю, как все. И тогда я одно из его приглашений приняла. Мы стали встречаться.
        - Ну, эту часть истории можешь опустить. Если она не связана с твоими сегодняшними непонятками.
        - Кусочком связана, но самым хвостиком. Аристарх, сама понимаешь, мальчик вполне обеспеченный, стал мне намекать, даже не очень тонко, что вполне готов мне материально помогать, потому что оплата работы у переводчика все-таки не очень большая. Ну, я ему намекнула в ответ, что я отродясь о карьере содержанки не мечтала. И если он ищет себе такое счастье, то пусть катится куда подальше.
        - Мудро!
        - Еще бы! И тогда Старх стал мне делать дорогие подарки, от которых я не могла отказаться. Сначала сотовый подарил, потом мощный новенький компьютер. Потом, хотя уже куда позже, подключение к Интернету… Наверное, с того Нового года все и началось.
        - Стоп, ты куда-то в сторону ушла.
        - Может быть. Мы встречались уже лет… да, больше пяти, точно. Наступал Новый год. Старх что-то промямлил, что не сможет повезти меня в Чехию, типа дела у него. Я не очень и расстроилась - все равно бы не поехала, бабулю одну в праздник оставить-то не смогла бы в любом случае. Ну вот, а прям тридцать первого с утра ввалился в дом веселый парнишка и сказал, что я подключена к «Свободе»… И что он пришел кабель к модему подключать… А где-то через час, как сейчас помню, приехал Аристарх, жутко довольный, и стал мне всякие сетевые примочки показывать.
        - И было это когда?
        - Говорю же, под Новый год!
        - Девочка моя, год какой наступал? Ты же мне первый раз все рассказываешь…
        - Две тыщи девятый наступал. Я еще радовалась, что високосный позади.
        - Во-от, уже лучше. Итак, на Новый год ты получила в подарок от возлюбленного Интернет.
        - От любовника, Татка. Не стал он возлюбленным, если уж быть точными в терминах.
        - Пусть так, - Тата улыбнулась.
        - Теперь работать стало намного проще. И быстрее. И зарабатывать я стала… Вполне прилично, даже по собственным меркам. Бабушка была просто счастлива. И, думаю, тайком стала на меня обижаться, что теперь не она семью тянет, а я.
        - На что ж тут обижаться?
        - Тат, ну ты ж сама такая. Вот представь, твоя Кариша вдруг начинает приносить домой бабки раза в три больше твоей зарплаты, причем добытые честным трудом. Как бы тебе было?
        - О-о-о, я б с ней на море поехала! На самый крутой курорт мира!..
        - А потом? Если вот так уже год или даже два.
        - Классно! Можно не столько пахать…
        - Ну вот, а бабуля-то десятилетиями… Ей-то перестроиться куда сложнее, да и возраст, мягко говоря…
        - Я поняла, Иришка. Не отвлекайся.
        - Ладно. Так вот, потом прошло месяца три, может, чуть больше. И тут бабуля начинает мне рассказывать, что какая-то родственница, вроде внучка ее приятельницы, тети Таси, нашла себе поклонника на сайте знакомств. Да так удачно, что замуж засобиралась.
        - Наверное, так тоже бывает.
        - Бывает, я сама человек двадцать знаю таких, кто пару нашел то в аське, то на сайте… Да мало ли, Сеть же огромная. А потом и Галка, ну секретарь в той фирме, где я внештатно трудилась, тоже как-то о сайте знакомств заговорила, дескать, какую они конкуренцию брачным конторам создают. Мне стало так любопытно, что я тоже решила на таком сайте зарегиться…
        - Что сделать?
        - Тат, это ж сленг, у мужиков наших спроси… Зарегистрироваться, значит, заполнить анкету.
        - А что на это Старх твой говорил?
        - Ничего не говорил, - пожала плечами Ирина. - Он, как многие из их поколения, принимает Паутину… частично.
        - Как это?
        - Он ее воспринимает как огромное такое неухоженное хранилище знаний, энциклопедию, где есть все ответы на все вопросы - надо только эти вопросы правильно задать. Говорит, что даже себя там находил сто раз. А вот социальные сети не понимает, не принимает. Называет их свалкой сброда…
        - Странно, молодой же мужик.
        - Ага, странно. Но не сильно и молодой, хотя он всего на четырнадцать лет меня старше. Он головой старый. Вот его друг, Роджерс, тот да, молодой - мозги молодые.
        - Малышка, ты опять отвлеклась.
        - Да, прости. Так вот, Старх как-то странно хмыкнул, когда я ему про сайт рассказала. Но и все. Наверное, он думал, что не могут все эти виртуальные воздыхатели его, живого и настоящего, переиграть.
        - В общем, правильно думал.
        - Ну да, похоже…
        - А ты что, иначе думаешь?
        - Татусь, я ничего не думаю, я просто рассказываю тебе о событиях, стараясь их не… трактовать. Вот так все было на самом деле: а в голову другому человеку все равно не влезть. Тут иногда и у себя-то в мозгах фиг разберешься. А чужие - вообще темный лес!
        - И то верно.
        - Так вот. На сайт-то я больше из любопытства зашла. Мне поначалу со всякими интересно разговаривать было. Порой такие странные люди попадались… Хоть на их языке с ними, хоть на своем - а все равно фиг поймешь такого! Беседовала я с ними, беседовала, и как-то уставать стала, уж очень претензий много, требований. А само-то никакое, дай Бог, если просто ленивое и нелюбопытное. Но чаще еще и трусливое.
        - Так и в жизни тоже так…
        - Во-во. Ох, смотри, радуга!
        В высоком небе, обнимая утренний город, и в самом деле играла радуга, необыкновенно яркая и широкая.
        - Красотища какая, Ирусик!
        Подруги остановились - не дело на бегу радоваться чудесам. Мир вокруг них на какие-то мгновения перестал существовать - со всеми неприятностями, спешкой, заботами. Выглянувший из дома напротив старик-художник залюбовался: две высокие стройные девушки с детски-радостными лицами глядели на радугу, которая от их восхищения становилась ярче и шире.
        Миг, и все исчезло - девушки зацокали каблуками в сторону проспекта, радуга погасла. И лишь в душах Ирины и Таты осталось светлое пятнышко, словно там поселился игривый солнечный зайчик.
        - Так вот, Тат… - Ирина, похоже, обрела второе дыхание для рассказа. - Болтала я так месяца два, наверное, может, три. Даже подумывала уже анкету удалить. А потом как-то ко мне на страничку постучался славный такой парень. Лицо открытое, в руках что-то железное. Типа разводного ключа. И начал, не как все они, а с цитаты, из моих любимых Стругацких.
        - И все, ты растаяла.
        - Ну примерно… - Ирина усмехнулась.
        - А что за цитата-то?
        - «Что мы знаем о вероятностях?..»
        - Даже не слышала ни разу.
        - Молодая потому шо…
        - Молчи уж, старушка. А нет, не молчи. Продолжай.
        - Да я уж почти закончила. Поболтали сначала на сайте. А под конец разговора Темный Ангел мне говорит, что его эта кунсткамера достала, и не можем ли мы перейти к более… личным способам общения, например в скайпе. И дал мне свой адрес. Вот теперь и болтаем вечерами.
        - Ясненько. И с тех пор он каждый вечер тебе звонит и ты его видишь как живого.
        - Не совсем. Ты же забываешь, что я по вечерам да и днем тоже… В общем, я почти все время работала - переводов было много и все непростые такие. Даже пару раз приходилось в мастер-классы заглядывать, чтобы понять, что написано. Спасибо, бабуля помогала.
        - А как же тогда?
        - Я ему сразу сказала, что общаться могу только буквами, переписываться. И чтобы он не обижался, если молчу - значит, просто занята трудным куском текста.
        - Вот, теперь у меня полная картина перед глазами. И с тех пор уже год, вы общаетесь по вечерам. А с сайта ушла?
        - Частично.
        - То есть?
        - Да я туда просто больше не захожу - неинтересно стало. Да и времени жалко сильно. Может быть, там от сообщений уже ящик лопается.
        Тата расхохоталась - представить себе лопающийся от писем почтовый ящик она еще могла, а вот электронный, лопающийся от сообщений…
        - Так, краса моя, до конторы ровно три минуты ходу. Заканчивай сагу.
        - Да уж и закончила почти. Ты и так все знаешь. Год мы переписывались, болтали. Наверное, ни с кем мне не было так хорошо и спокойно общаться, как с Ангелом. Так просто… Ну вот, а вчера вечером он мне написал, что завтра год, как мы общаемся. И соглашусь ли я с ним встретиться?
        - Ну и что? Год, целый год он тебя промурыжил. Но почему ты так… удивлена?
        - Да фишка-то в том, Тат, что я ни разу не рассказывала ему, где живу! Даже город не назвала!
        - Правда? Может, ты просто не помнишь?
        - Я не помню, чтобы мы вообще говорили о географии. А тут он, как ни в чем не бывало, зовет меня в «Тремпель». Словно я не могу не знать такого места.
        - Забавно… Очень забавно.
        - И странно, и настораживает. И даже пугает немножко. А вдруг он никакой не слесарь, а какой-нибудь суперхакер?
        - Да и фиг с ним! Лишь бы суперлентяем не был! И что ты решила - пойдешь?
        - Не решила я еще ничего, думаю. К вечеру, может быть, и придумаю.
        - С шефом-то нашим? Уж он даст подумать о постороннем, как раз тот человек…
        - Ну, значит, по дороге домой.
        - Разве что.
        Разговор сам собой увял - железная калитка была раскрыта настежь. Ровно посредине высился, закрывая весь проем, охранник Степаныч. Во всем остальном вполне хороший человек, он имел крошечный бзик: очень любил регистрировать время опоздания сотрудников, а потом в письменном виде информировать об этом руководство. Любовь Игоревна уже давно складывала его докладные в стол, не читая. Но Степаныч продолжал каждое утро с хронометром торчать на входе, кровожадно улыбаясь опаздывающим. У каждого свое отношение к работе…

        Глава шестнадцатая
        Август 2010

        Конечно, ни о чем на работе Ирина подумать так и не смогла - ни о чем, кроме работы, конечно. Рабочий день, наполненный до краев, удивительно быстро закончился - так, словно не в меру усердный воришка стащил все девять часов, вместе с перерывом. И даже прихватил с полчасика лишних, для верности.
        Тата продолжала работать, но Ирина поняла, что мозги отказываются ей служить совершенно. Дождавшись, когда за начальниками захлопнется дверь, она стала собираться домой. Таков уж был неписаный этикет фирмы - когда бы шефы ни приехали на работу, они должны первыми ее покинуть. И только после этого всем остальным сотрудникам можно думать о том, чтобы закончить трудовую вахту на сегодня.
        Дождь, грозивший с самого утра пролиться на потный город, так и не пошел. Но прохлада все-таки чуть освежила улицы. Ирина решила, что прогулка хотя бы до метро ей будет чрезвычайно кстати: слишком много всего надо было обдумать, а еще больше взвесить.
        Хотя что особенно взвешивать-то? Ну, пригласили тебя в дорогое знаковое место. И что с того? Это ж еще не значит, что тебя замуж зовут. Даже не значит, что пригласят второй раз, пусть даже в еще более дорогой кабак.

«И вообще, я могу никуда не идти. В конце концов, работы навалом. И на сегодняшний вечер хватит, и на завтрашний. И даже до воскресенья, положа руку на сердце. Тут бы найти время для сна нормального, не то что для свидания…»
        Ирина покачала головой. С собой-то зачем кокетничать, себе зачем врать? Пойти-то очень хотелось! Очень.
        Впервые за этот странный год ей чего-то хотелось так определенно. Пусть эта встреча будет единственной, пусть, разочаровавшись, ее Ангел сгинет со связи совсем, но пусть все-таки узнaет ее, услышит и улыбнется не смайликом, а живой настоящей улыбкой.
        Решение-то было принято, оказывается, задолго до того, как она стала копаться в себе. А раз так, значит, можно дальше просто готовиться к встрече. Например, сегодня вечером сделать кусочек побольше, чтобы завтра бездельничать на полном законном основании.
        Увы, о том, чтобы сделать «кусочек побольше», можно было только мечтать - все Ирины планы пошли прахом: у подъезда дома стояла машина Аристарха.

«Ого, и что это вы тут делаете, сударь? Неужто решили перейти от телефонных угроз к открытому бою?»
        Хотя тут Ира немножко душой, конечно, покривила - усердие поклонника не может не греть душу, даже если сам поклонник опротивел до крайности. Внимание мужчины есть внимание мужчины. И надо быть совсем уж дурочкой, чтобы не чувствовать себя в этот момент королевой.
        Ирина ослепительно улыбнулась.
        - Добрый вечер! Какими судьбами в наших краях?
        Аристарх, похоже, был настроен на что-то совершенно другое - такой холодновато-спокойный тон его озадачил.
        - Да вот, решил заскочить в гости, раз уж по соседству оказался.

«А глазки-то бегают… а ушки-то кра-асные… По соседству он оказался, дурачок. Ну не будем придираться к мелочам…»
        - Вот и молодец!
        И Ирина замолчала. Некстати, а может быть и кстати, ей пришла на ум цитата из Моэма о паузе. Великая Джулия Ламберт могла обезоружить молчанием любого врага. А перед Ирой был всего-навсего отставленный поклонник, неужто она не справится?
        Пауза затягивалась - Аристарх лихорадочно придумывал, что сказать. А Ирина вовсю наслаждалась этим странным молчанием. Ох, какая все-таки замечательная вещь классика - там можно найти совет к любому случаю. Только вспомнить бы вовремя!
        Наконец Аристарх придумал.
        - Ириш… тут… в общем…
        Ирина молчала. В ее улыбке явственно отражалась ирония. Однако спешить на помощь она не собиралась. Сам нырнул - сам и выныривай. Иначе зачем весь этот цирк начинать было?
        - Одним словом, Ирочка… Я тут подумал…

«Молодец, начал думать!»
        - …в общем. Я был неправ… наверное… Но это…

«…не жуй конец фразы, как теленок подол рубахи, вывешенной на просушку…»
        - …я прошу тебя… да, прошу стать… моей невестой!
        Аристарх наконец договорил. Должно быть, он все-таки надеялся, что такое предложение обезоружит Ирину - и ему, похоже, пригрезилась сладкая картинка, кочующая из сериала в сериал: пылкий юноша достает бархатную коробочку, опускается на одно колено и говорит те самые, сакраментальные слова, которые мигом приводят девушку в состояние счастливого рыдания. Теперь, как следует из этой картинки, все будет хорошо и даже превосходно - назло врагам, завистникам и создателям других таких же сладко-лживых сериалов.

«Невестой… Класс! Не женой, а именно невестой!»
        Ирина усмехнулась.
        - Спасибо, Аристарх. Это очень… серьезное предложение. Мне нужно время, чтобы решиться.
        - Ты согласна, Ирочка?
        Аристарх словно не слышал девушку. Или, что куда вероятнее, навязчивые сериалы и тут сделали свое дело: роль надо было доиграть. И плевать, что при этом отвечает твой партнер!
        - Ох, - Ирина качнула головой. - Ты не слышишь, да? Мне надо подумать, для меня такое предложение очень серьезно…
        - Но ты согласна?
        - Я согласна подумать об этом, Старх! - Ирина едва не сорвалась на крик.
        И только сейчас поклонник наконец ее услышал.
        - Сколько? Сколько тебе надо времени, чтобы надумать?

«Ого, а вот это мы уже видели - глазки злые, искры так и летят. Губы сжались, желваки так и играют. Вот и вся твоя любовь, дружочек…»
        - Я смогу дать тебе ответ… в следующую субботу.
        Ирина еще договаривала, но Аристарху уже было все равно.
        - О-кей! Тогда в следующую субботу звони, - он изо всей силы хлопнул дверцей машины.
        Японский темно-серый монстр поглотил поклонника. Однако пока не тронулся с места - Аристарх даже не включал двигатель. Похоже, в каком-то сериале он видел продолжение сцены: с истерическими слезами девушка бьет распахнутой ладонью по наглухо закрытым окнам, возможно, даже падает на колени прямо перед машиной. Каблук сломан, коленки ссажены, серые разводы грязи и потекшего макияжа обезобразили хорошенькое личико.
        Увы, тут его тоже ждало разочарование - Ирина уж точно не была героиней слезливых романов. О том, чтобы смотреть сериалы, речь вообще не шла. Девушка равнодушно пожала плечами, обошла машину и процокала каблуками к распахнутой двери подъезда. Так могла бы повести себя какая-нибудь современная Снежная королева, равнодушная не только к поклоннику, но и ко всему огромному миру.
        Ирина не оглядывалась - кроме отличной памяти, у нее был и замечательный слух. Она совершенно точно знала, что Аристарх следит за ней в зеркале заднего вида - не зря же молчит японский двигатель, да и шуршания широченных шин по разбитому асфальту не слышно.
        - Что ж ты такой дурачок-то оказался, Старх? Что ж не подготовился получше? Может, не стоило тебе современному мылу доверять? И, кстати, цветочки где? Ни розочки, ни гвоздички, ни даже ромашки не захватил. Экспромтом решил, типа, потом наверстаем?
        Вероятно, Ирина оказалась права - Аристарх и в самом деле ехал на эту встречу, скорее, для того, чтобы просто увидеть девушку, может быть, вызвать ее на хоть какой-то разговор. Но что-то пошло не так…То ли холодная улыбка спутала Старху все карты, то ли он сам не решился на нечто более решительное…
        Ирина сняла босоножки, поставила сумочку на столик под зеркалом.
        - Бабуль, я пришел!
        - Бон жур, ма шер! - раздалось из комнаты Марины Борисовны.

«Ну вот и отлично! У бабушки урок. А у меня есть время лишних полчаса побыть наедине с мыслями… И, может быть, подумать над предложением Старха».
        Но руки уже сами включали компьютер. Где-то там, Ира чувствовала это, ее ждет Ангел - просто чтобы согреть ей душу какой-нибудь веселой историей или в меру ядовитым наблюдением за чудесами окружающего мира, или просто тем, что он ждет ее…
        Ирина близоруко наклонилась к монитору. Так и есть - посреди зеленого овальчика плясала оранжевая единичка - кто-то уже ждал ее.
        - А над твоими словами, Старх, я подумаю завтра!

        Глава семнадцатая
        Август 2010

        Знаменитый «Тремпель» стал таковым совсем недавно. Сначала на месте ныне знаменитого на весь город кафе была унылая столовая, обдававшая прохожих ароматами, весьма далекими от еды, - хлорка, кислятина скисшего борща, гарь… Потом столовку закрыли и добрых пять лет в опустевших стенах витали только ароматы стареющей пыли и печально ушедших мышей.
        Новые хозяева начали решительно: они сломали половину стен, пристроили снаружи печи с высокими трубами, закрыли сооружение навесом, а в крошечном палисаднике поставили три столика с веселыми клетчатыми скатертями. Всего через год «Кибитка» обзавелась постоянной клиентурой, сменила шеф-повара с француза на китайца и открыла два зала внутри.
        Дело пошло веселей - теперь публику кормили разнообразнее, цены стали чуть ниже, а поток посетителей только рос. Еще через пару лет «Кибитка» превратилась в «Остров сокровищ», открыв еще два летних зала и пригласив повара-итальянца.
        Город гордился замечательным рестораном. Но все-таки чего-то не хватало, уж слишком этот кабак был похож на все прочие, старавшиеся перещеголять друг друга, но, тем не менее, похожие как родные братья.
        И наконец решение было найдено - оно оказалось изумительно простым и к кулинарии не имеющим никакого отношения. Из запасников городского музея за гроши были выкуплены экспонаты столетней давности: граммофоны, подшивки газет, старые шляпы, латунные ручки, алюминиевые миски, плетеные кресла и старые буфеты с облупившейся краской - все то, что должно было оказаться на свалке, но не оказалось там только из-за нерадивости и лени уборщиц.
        Три месяца затишья пугали горожан - но, когда «Тремпель» открыл свои двери, стало ясно, что та самая изюминка найдена. Крошечный кусочек прошлого века смотрел на век нынешний со спокойным достоинством и не без легкой иронии.
        Такое преображение приняли далеко не все - солидные господа, с трудом вытаскивающие свои солидные телеса с задних сидений дорогих автомобилей, такого не поняли и откочевали в банально унылые «Парижи», «Римские дворики» и «Патио». А вот люди со вкусом были рады - теперь город имел и свое лицо, и свои секреты, и даже стильную машину времени, которая потчевала посетителей не только дорогущими жульенами, но и морковными котлетами по моде начала прошлого века.
        Ирина знала об истории «Тремпеля» понаслышке. И потому сейчас с удовольствием оглядывалась, рассматривая листы «Губернского вестника», встречавшие посетителей вместе с огромным телефонным аппаратом на стене и огрызком карандаша, висящего на настоящей бумажной веревочке.
        - Как же я найду тебя здесь, Ангел мой? - пробормотала вполголоса Ирина, вглядываясь в длинный полутемный зал.
        Полутемным зал ей показался лишь в первые мгновения - августовское солнце только-только стало опускаться, семь вечера по летнему времени были и обжигающе горячими, и ослепляющее яркими. Постепенно глаза привыкли - и теперь девушка разглядела и кремовые скатерти, и высокие узкие вазочки на столах, и венские стулья, заботливо отреставрированные и покрытые свежим лаком. А в углу стоял широченный буфет орехового дерева - причем стоял так самодовольно и уверенно, словно весь ресторан выстроили именно вокруг него.
        - Ира?
        Девушка оглянулась на голос. Парень, окликнувший ее, оказался высоким, светловолосым и смутно знакомым. Только через несколько секунд Ирина поняла, что перед ней Алексей, ее виртуальный друг, Темный Ангел ее вечерних бесед.
        - Алексей?
        Тот в ответ коротко поклонился и, Ире показалось, щелкнул каблуками.
        - К услугам прекрасной дамы…
        Девушка с удовольствием слушала низкий голос, радуясь тому, насколько образ, сложившийся в ее воображении, совпадает с реальностью, - именно так она и представляла своего вечернего собеседника.
        - Сэм Пенти, - пробормотала девушка. - «Чулок для прекрасной дамы»…
        Нет, это не было какой-то очередной проверкой. Однако ее собеседник, чуть улыбнувшись, ответил:
        - …Бермагора, Марралора и Парлота, властелина Лансингтона, Нижних Мхов… и Трех Мостов…
        Ирина расхохоталась.
        - …какое нам дело до Трех Мостов!..
        Ангел мягко улыбнулся в ответ.
        - Добрый вечер, красавица. Прошу!
        И показал в глубину зала, где у празднично накрытого стола замер в почтительном ожидании официант, куда более похожий на высокопоставленную персону, чем любой из посетителей этого непростого ресторана. Ирине на миг стало неуютно в легком летнем костюмчике и легкомысленных босоножках - обстановка мягко намекала, что более уместным было бы вечернее платье с открытой спиной и узкая сумочка, поблескивающая кристаллами Сваровски.

«Ну нет у меня Сваровски! Да и Аллах с ними… Хотя жалко, если для Ангела это имеет решающее значение…»
        Ира подумала, что встреча где-нибудь в парке была бы куда спокойнее - и, может быть, тогда бы ей удалось справиться с волнением, от которого ее сейчас ощутимо знобило.

«А ну-ка, соберись! Ты что, никогда в солидных местах не бывала?!»
        Девушка усмехнулась, вспомнив, что точно так же она себя чувствовала первый раз в «Ореанде», когда спустилась к бассейну, - все ей казалось, что окружающие с неудовольствием косятся на ее шлепанцы, купальник и темные очки. Далеко не сразу она научилась не обращать на это внимания… или делать вид, что совершенно не обращает.
        - Ну что ж, прекрасная незнакомка, чем мне тебя баловать?
        Ира мягко улыбнулась - похоже, Ангел стал водопроводчиком совсем недавно. А до этого и впрямь был очень солидным юристом. Да и руки ее нового знакомого… не очень-то они походили на руки слесаря-сантехника-и-прочего-мастера-на-все-руки, каким называл себя Алексей.

«Похоже, Ангел, что ты все-таки суперхакер какой-то…» Хотя и на безумного компьютерщика ее визави был не очень похож - уж таких-то Ира в фирме Бердского понавидалась. Но сейчас девушке почему-то не очень хотелось думать, кто перед ней. И насколько лжет ей ее собеседник… или насколько лгал, болтая в Сети. Хотелось просто познакомиться с человеком, которого она уже год считала своим самым близким другом.
        - Баловать? Мудростью…
        - Ого… Это слишком редкое блюдо. А попроще? Рыбкой? Мясом? Вином?
        - На твой выбор, Алексей. Только немного - я как Динни Черрел…
        Ирина, честно говоря, была голодна, но не настолько, чтобы не устроить Ангелу очередную проверку.
        - Сливовый компот?
        Ирина расхохоталась.
        - У вас продается славянский шкаф?
        - Шкаф продан, - Алексей был невероятно серьезен, как раз под стать старому кино, - но есть никелированная кровать с тумбочкой.
        Никогда еще старые анекдоты и фразочки из полузабытых фильмов не казались ему такими важными и нужными.
        - А вино я не очень хочу, Леш. Жарко. И мозгов… жалковато как-то.
        - А мы попросим холодного-прехолодного шампанского.
        - Ну разве что так.
        За столом повисла пауза - не так просто было в этом незнакомце увидеть того, кому год рассказывала всякие истории из жизни, у кого год спрашивала мнения по самым разным поводам, чаще, правда, больше связанным с книгами и новостями в высоких сферах, бесконечно и навсегда удаленных от жизни. Тем более, когда ты человека все-таки представляешь совсем не таким… лощеным, уверенным, достойным, когда твое воображение рисует тебе куда более приземленный образ.
        Но надо было как-то выходить из ситуации. И поэтому они заговорили оба и одновременно.
        - Представляешь…
        И оба одновременно остановились. Алексей иронично склонил голову.
        - Уступаю место даме.
        - Дама благодарит, - Ирина попыталась взять себя в руки. - Представляешь, мы вчера с Таткой над городом видели радугу. Такую огромную, широченную…
        - По дороге на работу, что ли?
        Ира кивнула.
        - Здорово. А я ехал…
        Алексей прикусил язык - ехал-то он в машине. И не видел вокруг ничего, кроме таких же железных коробок, которые, иногда чудовищно смердя разбавленным бензином, везли раздраженных хозяев к месту службы.
        - …в метро и видел только рекламу. Зато какую! Прочитал - чуть со смеху не умер, честное слово.
        - Ну прекрати, от каждой рекламы умирать… неразумно как-то. Что, «псориаз за один сеанс»?
        - Нет, это ж день вчерашний… Там две листовки какой-то гений наклеил друг на друга. Внизу про вклады, а сверху туристическая компания. Вот и получилось «Небывалые ставки годовых… улетят вместе с неприятностями!»
        - Отлично! Это называется похвальная честность…
        - Точно, иначе и не скажешь. Ты умница, Ир!
        - «Когда женщине говорят, что она умница, это значит, что она круглая дура…»
        Увы, только цитатой Ирина и смогла ответить на слова Алексея. Она чувствовала, что язык просто отказывается ей повиноваться. Зря, похоже, Ангел затеял эту встречу. Или напрасно она на нее согласилась.
        - Но по сравнению с Бубликовым…
        - Да, - Ира не могла не улыбнуться, - по сравнению с Бубликовым все просто прекрасно.

        - Понимаешь, Тат, - назавтра Ирина, конечно, держала перед подругой полный отчет. - Все время мне казалось, что мой друг, милый и славный парень Леша, прячется внутри этого достойного и приятного джентльмена. Ну так, словно внешне он принадлежит к одной жизни, а внутренне - совсем к другой.
        - Но он тебе понравился?
        Ирина пожала плечами - вчерашний вечер и разочаровал ее, и очаровал, и поставил перед ней столько вопросов, что никакой жизни не хватит, чтобы найти на них ответы. Не говоря уже о том, чтобы за час утренней прогулки расставить все по местам. Но, должно быть, христианами вовсе не зря придумана исповедь, а американцами - психотерапия: высказаться-то надо было. Да и легче от этого рассказа становилось, тут не поспоришь (хотя Ира и не собиралась).
        - Глаза его понравились, живые, смеющиеся. Голос понравился, внимание понравилось. А вот то, как он вел себя…
        - Хамил, что ли?
        - Нет, подружка, он был в этом ресторане своим, понимаешь? Ему такая обстановка не была внове… Может быть, он своими водопроводными делами заколачивает бешеные бабки и потому для него «Тремпель» - просто уютная харчевня? Не знаю. Да и не хочу я рассуждать об этом, Татусь.
        - А потом? Вот вы поужинали, выпили шампанского… и? Он тебя до дома проводил? И, кстати, когда вы из кабака-то вышли?
        - Не очень поздно… Наверное, в десятом часу…
        - Что ж так?
        - Да говорю же, мы пытались друг в друге разглядеть тех, с кем общались там, в вирте! Я-то уж точно пыталась…
        - Я поняла, Ирусь. Ладно. Вот вы вышли из «Тремпеля»… Дальше-то что?
        - А что должно быть, по-твоему?
        - Ну, он тебя проводил? Или сам повез домой?
        Ирина отрицательно покачала головой.
        - Нет, он меня никуда не вез, мы же пили шампанское. Не знаю, есть у него машина или нет.
        - Но домой-то ты как-то попала! Как?
        - Тат, не кипи. Мы спустились вниз по Хазарской до Площади, а там Леша взял такси.
        - Ага, все-таки до дома довез. Теперь он знает, где ты живешь…
        - Нет, не довез он меня никуда. Посадил в машину, расплатился с водителем, поцеловал мне руку и все, я уехала.
        - Отлично! Я, наверное, вообще ничего не понимаю в жизни… Честное слово!
        Ира пожала плечами - похоже, она понимала в жизни еще меньше, чем подруга. Несколько минут девушки молчали: Тата, отлично зная, что другим она умеет напророчить все удивительно правильно, прислушивалась к своим ощущениям, а Ирина подыскивала слова, чтобы описать впечатления от вчерашнего вечера.
        - Понимаешь, Татусь, вот когда мы в Сети болтали или просто перебрасывались всякими фразочками, пусть совсем редко, у меня было ощущение, что мы соединены. Понимаешь? Между ним и мной протянута невидимая ниточка, а слова только… ну просто еще ниточки, другие…
        - Понимаю, Ирочка. Когда можно и вообще ничего не говорить, но при этом чувствовать, что вы - одно целое…
        - Ну да, примерно так.
        - А вчера?
        - А вот вчера ничего такого не было! Никаких невидимых ниточек, наверное, совсем наоборот - как будто в кокон оба спрятались. Или в доспехи. А потом ро-о-обко так пальчиком по закрытому забралу по очереди стучали. Оно откидывалось на минуточку и… и опять падало.
        - Тебе книжки надо писать, Ирэн!
        - Может быть, когда-нибудь писать и начну. Когда Игоревна мне прибавит зарплату и не навесит при этом очередных обязанностей…
        Девушки улыбнулись: Тата - словам своей подруги, Ирина - несбыточности надежд. Хотя, в душе Ира часто признавала это, ей-то грех жаловаться! Есть друзья, есть работа … Есть странные поклонники… «И, потом, мне ж всего тридцать один! Я все успею!»
        Шум проспекта подсказал, что до работы осталось всего несколько сот метров. И тут Татка, наконец, сообразила, что еще не спросила у Ирины.
        - Но хоть номер своего сотового он тебе дал? Твой узнал?
        Ирина подняла на подругу удивленные глаза.
        - Ты знаешь, нет. Даже не спросил. Мне и самой в голову не пришло спрашивать его. Как-то привыкла, наверное, что мы и так все время на связи…
        - Во дурища-то! Просто, дорогая, но у меня просто слов нет!
        Ира кивнула - она совершенно не обиделась. Да и на что было обижаться? Татка-то за нее болеет, на ее стороне всегда. Вот и ругается от бессилия.

        Глава восемнадцатая
        Август 2010

        Пятница всегда в любой фирме, лавке, конторе - день любимый. Если, конечно, следующая за ней суббота выходная. Сейчас и в «Энергоэкономии» царило некое ленивое настроение: заказ сдан, завтра можно отоспаться… или хотя бы чуточку расслабиться.
        Но еще недавно все было иначе - суббота была днем рабочим, хоть и короче на целый час. И почему-то именно по субботам Бердский обожал приезжать на работу с самого утра, ровно к девяти, и самолично следить за тем, кто из сотрудников не проявляет служебного рвения.
        Тата рассказывала, что он и совещания, порой действительно очень важные и нужные, тоже принципиально назначал на субботнее утро - и разработчики, толком не выспавшиеся, усталые за пять дней по-настоящему напряженной работы, вполголоса матерясь, с трудом собирались на эти совещания.
        - Я уж не буду вспоминать о том, что иногда толку от этих совещаний было… ну не больше, чем от розовых кустов у нас во дворе.
        Ирина с недоумением тогда подняла глаза на подругу - ну, кусты и кусты, в меру чахлые, хоть живые. И только значительно позже узнала, что клумба перед офисом обладает удивительной магической способностью - на ней все чахнет и сохнет. Сколько сама Любовь Игоревна ни билась, сколько чего там ни высаживала, землю сколько раз ни меняла, дренаж новый ни проводила - все было впустую. Ровно через две недели только сухие веточки шуршали на месте недавно посаженных розовых кустов.
        В конце концов все сдались, клумбу оставили в покое. А потом, дабы облагородить пейзаж, вообще перепланировали дворик так, что на месте прежнего неудачного цветника теперь проходила мощеная дорожка.
        - Но и это еще не все! Представляешь, дорожка-то тоже оказалась с сюрпризом - по всему городу снег лежит метровым слоем, а дорожка эта сухая и чистая!
        - Так Степаныч, должно быть, чистит ее!
        - Она чистая и сухая и без Степаныча! Он мне как-то показал: всю ночь шел снег, вокруг белое одеяло, а тут камень ну самую малость влажный!
        - Чудеса какие-то…
        - И точно, чудеса.

«Что мы знаем о вероятностях?» - тогда Ирина и рассказала подруге о своем виртуальном Темном Ангеле. Рассказала в первый раз.

        Но сейчас, к счастью, стояла жаркая августовская пятница, а впереди были долгожданные выходные. Ирина ни о чем особом не мечтала - рассчитывала, что сможет закончить перевод, прикидывала, успеет ли на электричку, чтобы ехать к Роджерсам на дачу - Татьяна всех призвала под знамена: пришла пора убирать яблоки. Одним словом, настроение в фирме было уже выходным.
        На столе Ирины коротко звякнул телефон.
        - Ирусик, зайди к Бердскому. Судя по физиономии, он какую-то подлянку задумал, держись!
        - Ага, иду. Спасибо, Татусь!
        Ира неторопливо прошла через длинную комнату разработчиков, потом через маркетинг и только потом попала в святая святых - приемную Генерального конструктора. Татка молча кивнула - дескать, я тут, ничего не бойся!
        - А вот и наша умница!
        Бердский сиял. Ирина подумала, что по лицу своего шефа может уже вполне отчетливо определять, насколько гнусным окажется задание, которым начальник сейчас готов осчастливить исполнителя. Чем шире и радостней была улыбка Владимира Алексеевича, это уже знали все, тем больше сил и нервов понадобится на выполнение задачи.
        Судя по сиянию, исходящему от Генерального, Ирине следовало готовиться к не просто гнусной, а гнуснейшей работе. Однако за столом исходил такой же сияющей улыбкой главный инженер Дим Димыч, за которым никаких подлостей и пакостей ранее не замечалось.
        - Добрый день, Владимир Алексеевич, Здравствуйте, Дмитрий Дмитриевич!
        - Добрый день, Ирочка! Присаживайся.
        Ирина присела к столу совещаний, удивляясь тому, что он совершенно пуст. Обычно она попадала сюда, когда никакого стола и видно не было под кучами развернутых схем и описаний: ее-то и приглашали на совещания для того, чтобы она смогла растолковать безъязыким электронщикам, что хотели сказать им их коллеги по разуму из Японии или, к примеру, Китая.
        - Ирина, мы с удовольствием следим за тем, как стремительно ты растешь, - начал тем временем Генеральный. - И потому намерены превратить тебя из переводчика в несколько более важную персону.
        Девушка подняла на начальника глаза.
        - О должности, которую ты будешь занимать чуть позже, мы поговорим отдельно. А сейчас я намерен командировать тебя вместе с Дмитрием Дмитриевичем к нашим заказчикам.
        Ира кивнула, давая понять, что внимательно слушает. «А что, попасть сейчас в Николаев было бы не так и плохо… Или Одессу…» (И в одном городе, и в другом на судостроительных заводах стояло оборудование, которое делала Иринина фирма).
        - Ты не только увидишь наши изделия в целом, так сказать виде… Ты увидишь, где они работают и, надеюсь, поймешь, как именно. А Дмитрий Дмитриевич, не сомневаюсь, разъяснит тебе все тонкие моменты.
        Дим Димыч мечтательно кивал - он явно готов был разъяснять Ирине все, причем начиная от таблицы умножения или азбуки.
        - Билеты на самолет уже привезли, сейчас Тата сделает все документы - и отправляйтесь собираться. Вылет сегодня ночью…
        - Вылет? - Ирина настолько настроилась на путешествие к теплому морю, что не удержалась от вопроса.
        - Вылет, конечно. Поездом очень долго добираться.
        - Ирочка, - мягкий голос Дим Димыча озадачил девушку куда более, чем сияющее лицо Генерального. - Владимир Алексеевич забыл сказать, что мы командированы на север: на буровых тоже используется наша техника. Так что придется взять теплые вещи - мы с тобой на десять дней летим в Ноябрьск.

        Глава девятнадцатая
        Август 2010

        - Ни фига себе! Я же говорила, что Бердский задумал грандиозную подлянку!
        - Тат, ну что в этом такого? Ну, подумаешь, какой-то Ноябрьск!
        - Ирина, ты фигово в школе географию учила, вот что я тебе скажу! Это Сибирь, там уже морозы по ночам стоят! Так этот гад тебя еще и по буровым заставит кататься… Вместе с Дим Димычем, вторым гадом.
        - Ты чего так завелась, Татуська?
        - Да ну, козлы они, шефы наши! Туда должны молодые ребята ехать, типа Саши Навального или Мити Кольцова. А они отправляют сладкую парочку - тебя и главного инженера…
        Теперь Ире стало чуть яснее - упомянутые Саша и Митя оба были ростом под два метра, силы необыкновенной и совершенно невосприимчивы к погоде. Оба спецы «из высоких» (так Татка обычно говорила, выдавая самую высокую похвалу), они могли починить все, что угодно и… сломать тоже, особенно в той самой, непонятной Ирине промышленной электронике.
        - Тат, что, там сломалось что-то?
        - Нет. Оборудование вводят в работу. А при этом должен присутствовать и представитель исполнителя тоже.
        - Но я-то там зачем?
        Тут Тата пожала плечами - чем необыкновенно Ирину изумила (чтобы секретарь не знала, что и почему творится в фирме?..).
        - Понятия не имею. А что тебе-то сказали?
        - Что придумали для меня новую должность. Что я стремительно расту.
        - И все?
        - Ну да. И что я должна вместе с Дим Димычем отправиться в командировку, чтобы расти дальше.
        Тата покачала головой.
        - Знаешь, Ир, я и в самом деле ничего не понимаю. Обдумаю, вечером тебе расскажу. Вылет в понедельник?
        - Нет, сегодня ночью. Алексеич сказал, что билеты уже доставили.
        - Точно, это главный инженер постарался - я о том, чтобы ты с ним поехала. Так бы сам летел и за три дня все сделал. А с тобой он надо-о-олго собирается в круиз по болотам. Ладно, Ир, езжай ты и в самом деле домой-то. Полезь в И-нет, про Ноябрьск этот почитай. Чтобы с одежками не прогадать. А я все документы Дим Димычу передам. Он всю эту кашу заварил - ему и документов дожидаться.
        Ирина открыла дверь, и тут ее догнал голос подруги.
        - Я же говорила, он на тебя глаз положил. И к этому тоже подготовься, дорогая!

«Интересно, как я к этому-то подготовиться должна?» - думала Ирина, собираясь домой. - «Кружевное белье заготовить? Пеньюар не забыть? Или, наоборот, электрошокер в сумочку сунуть? Так ничего этого у меня нет… По-моему, ведьма Татка в этот раз таки ошиблась…»
        Прохлада перрона в метро напомнила девушке, что надо позаботиться хотя бы о теплом свитере, а, может быть, еще и о теплых джинсах.

«Хотя, если там по ночам морозы, то джинсов и свитера будет маловато. Да, сначала надо погодой в тамошних краях поинтересоваться, а потом уж о вещах думать…»
        Ирина прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Ее не покидало ощущение, что хитрая судьба ждала того мгновения, когда она высунет нос из своей раковины, чтобы обрушить целый калейдоскоп событий прямо на ее неподготовленный разум. Аристарх вот вдруг собрался с духом, чтобы решительно сделать ей полупредложение…

«А как же еще это назвать можно? Экспромт руки и сердца, елки-палки. Будь моей…э-э-э… невестой… Зла не хватает, честное слово!»
        Двери с грохотом сошлись, темнота туннеля за окном вернула Ирину к размышлениям.

«Старх словно узнал о том, что Ангел меня на свидание позвал. Почуял, что тот вдруг решил материализоваться, что ли? Да и свидание наше вчерашнее… Ох, я, наверное, так ничего и не пойму. Вот хоть вечером начни ему вопросы задавать…»
        И тут до девушки дошло, что сегодня-то она своему виртуальному другу еще сможет задать любые вопросы. А вот узнать на них ответ завтра уже будет не в состоянии.

«Вот черт возьми, а? И даже не позвонить ему, не предупредить! А если он сегодня на связь не выйдет? А завтра я не появлюсь, и послезавтра тоже, и… И так все две недели. Наверняка подумает, что я обиделась, или разочарована, или напугалась… Или вообще оказалась круглая дура, испугавшись человека, с которым год общалась. Вот невезуха-то а?»
        Еще днем Тата подумала, что не понимает, как у Ирины не хватило ума номер мобильного у своего Ангела спросить. Но куда больше девушку удивило то, что у этого самого Ангела оказалось не больше здравого смысла - и он тоже не спросил номер Ирининого сотового.

«Ну ладно, - Ира мысленно махнула рукой. - Все равно сейчас весь вечер буду возиться-собираться. Ну так я ему просто сообщение сброшу. Дескать, улетаю в командировку, постараюсь найти отель с И-нетом…»
        Если бы Иринины мысли подслушал Дим Димыч, он бы расхохотался: посреди Сибири ведь может и не оказаться высококлассных отелей с бесплатным вай-фай. А могут найтись только гостинички средней руки со скверно работающими телефонами, а временами и с полным отсутствием горячей воды и отопления.
        Марина Борисовна, узнав об Ирининой командировке, заохала и сразу же побежала звонить подруге Катеньке, дочка которой уже второй десяток лет жила «тоже где-то там… кажется, в Иркутске».
        - Бабуль, но это может быть Бог знает как далеко от Ноябрьска!
        - Ай, не морочь мне голову! Сибирь она и есть Сибирь!
        - И я отправлюсь туда убирать снег… Весь… - пробормотала Ирина уже в своей комнате.
        Пока загружался компьютер, Ирина начала писать список - такая уж у нее была давняя привычка. Даже если целью поездки была всего-навсего дача Роджерсов, куда на электричке езды 20 минут… Ирина все равно прикидывала, что положить в сумочку, а без чего можно обойтись. Почему-то выходило так, что сумка оказывалась доверху набитой «всяким мотлохом», по выражению Марины Борисовны. Самое же забавное заключалось в том, что именно этот «мотлох» чаще всего оказывался нужен. А вовсе не помада или бактерицидный пластырь, без которых на улицу сама Ирина бабушка выйти и не помышляла.
        Список получался подозрительно длинным.
        - Стоп! Ты опять начала с середины. А надо бы все-таки начать с погоды.
        Погодные сайты заставили Ирину задуматься. Там, куда она ехала, вернее, летела, стояла уже глубокая осень. Похоже, ей за десять дней дважды придется совершить настоящее путешествие во времени: сначала в осень, а потом обратно, в знойное лето.
        - Кстати, девочка, а вылет-то у тебя когда?
        - Ночью, бабуль.
        - Детка, ночь большая. Конкретнее… И потом, насколько я помню, в аэропорт надо приезжать за два часа до вылета. И там же сейчас эти… границы, таможни…
        Ирина остановилась посреди комнаты. Ни о чем подобном она не подумала - уж слишком все оказалось неожиданным.
        - Бабуля, ты чудо! Надо у Дим Димыча узнать… Вот я ворона, а?
        Марина Борисовна ехидно улыбнулась - приятно, что твою правоту признают, пусть даже в такой форме.
        Ирина протянула руку к сумочке, чтобы вытащить сотовый.
        - Елки, и почему я сразу не сообразила все это спросить?
        - Ну так сейчас узнaешь!
        - А если нет каких-то документов? Как же я поеду-то?
        - Рыбка, вечером в пятницу тебе никто никаких документов оформлять не будет. Это аксиома. Ну нет у тебя документов - и нет. Останешься дома, с престарелой бабкой…
        Ирина зло сверкнула глазами.
        - …Ладно, с любящей бабушкой. А в понедельник просто придешь на работу - обстоятельства, сама понимаешь, иногда оказываются выше любых начальников. И твои-то начальники, спорю на что угодно, отлично это знают.
        - Ба, ты оглушительно, прям до одури права. Все, я больше не буду психовать. Сейчас все узнаю, а потом уж буду по шкафам лазить.
        - Ну, вот и умница.
        В этот момент запел сотовый. У Ирины он именно пел - чуткий Аристарх в свое время, зная Иринину любовь к Моцарту, озаботился особым набором рингтонов, чтобы потрафить вкусу своей переборчивой дамы. Бабушка сообщала о своем звонке арией Царицы Ночи, Татка - каватиной Сюзанны, а вот на незнакомые номера телефон реагировал арией Керубино.
        Сейчас теплое сопрано наполнило комнату Ирины.
        - Наверное, это твои начальники, девочка. На ловца и зверь…
        - Наверное, - согласно кивнула Ира.
        - Ирушка, ты?
        Бархатный голос Дим Димыча не смогла бы исказить даже телеграфная связь. А уж финская сотовая и вовсе передавала все обертоны до последнего.
        - Я, Дмитрий Дмитриевич. Конечно…
        - Так, детка. Вылет у нас в три двадцать, - главный инженер старался быть сух и деловит, но Ирина почему-то ощутила в его голосе едва сдерживаемое нетерпение. - Регистрация билетов за два часа. Да езды от тебя еще минут сорок, если не весь час. Я заеду за тобой в полдвенадцатого…
        - Дмитрий Дмитриевич, а как же таможня? У меня и загранпаспорта нет…
        - Он и не нужен - мы ж в командировку, да по приглашению, да… В общем, не морочь свою хорошенькую голову этими мелочами - все уже отработано. Обычный-то свой паспорт не забудь. И у мужа отпросись надолго…
        - У какого мужа? - Ира даже перепугалась.
        - Да шучу я, глупенькая. Бабушке скажи, чтобы не волновалась. Я прослежу за тем, чтобы ты ей каждый день звонила…
        Ирина хотела ответить колкостью - она и сама бы ни за что не забыла бабуле позвонить. Но главный уже заканчивал разговор.
        - …не обижайся, я шучу. Все, девочка, я отключаюсь. Не забудь, ровно в половине ты должна спуститься - я буду ждать тебя.
        - Да, Дмитрий Дмитриевич… Хорошо, спасибо.
        Девушке ответили звонки отбоя.
        - Ну вот, ба, а ты переживала. Шефы все решили сами.
        Марина Борисовна покачала головой: ей что-то не нравилось во всей этой командировочной суете. Но что, она понять пока не могла.
        - Все, малышка, собирайся. Не буду тебе мешать!
        Ирина кивнула. И начала свои сборы с того, что развернула окно скайпа - в первую очередь надо было предупредить Ангела. А, если повезет, то и перемолвиться с ним несколькими словами перед отъездом.
        Но, увы, Алексей был офф-лайн.
        - Да и рановато для тебя, Ангел мой - Ирина скосила глаза в нижний правый угол экрана. - Что ж, оставлю сообщение. Оно-то до тебя в любом случае дойдет.
        И Иринины пальцы побежали по клавиатуре.

        Глава двадцатая
        Август 2010

        Дмитрий варил кофе: Лешкин звонок раздался неожиданно - и, к сожалению, сбил его с красивой мысли. Хотя, если бы идея уже оформилась, никакой звонок не мог бы стать помехой.
        - Значит, еще не пришел ее час… Но что у тебя опять случилось, дружище?
        И в ответ на эти слова в прихожей звякнул звонок - Алексей уже успел добраться до своего верного друга и жилетки одновременно.
        - Колись, что опять стряслось?
        - Ну тебя к дьяволу, Митька, с твоими прозрениями. Не стряслось!
        - Ну и отлично. Кофе на плите, разливай. Я балкон открою - уже можно.
        У каждого из нас в этом мире есть свои маленькие слабости и сдвиги - Димин был в нелюбви к жаре. В знойные летние дни он закрывал наглухо все окна и даже зашторивал их, пытаясь сохранить ночную прохладу. Конечно, вскоре в доме уже было невыразимо душно, но все-таки на три, а то и на все три с половиной градуса холоднее, чем на улице. И только когда садилось солнце, Дмитрий распахивал окна и балконную дверь.
        - А теперь все-таки…
        - Да ладно тебе, Дим. Я для того и пришел, чтобы все рассказать. Знаешь, мне кажется, что все только и ждали, чтобы я…
        - Э, нет, брат, так нельзя. Ты начал с явно не с начала, а еще юрист. Где определение терминов? Где преамбула?
        - Во ты зануда, Дим. А еще гениальный математик…
        Дмитрий усмехнулся - он вовсе не был гениальным математиком, как ему казалось. Просто он делал свое дело хорошо. С его же точки зрения.
        - …ну будь по-твоему. Я начну с начала. Помнишь, ты мне сам посоветовал встретиться с Ирой в «Тремпеле»?
        Дмитрий кивнул.
        - Ну вот, я ей написал. Думаю, сейчас спрашивать начнет, откуда, дескать, ты знаешь, где я живу да как догадался… А она спокойно так соглашается, как будто мы уже с ней сто раз говорили о родственниках, адресах там всяких, прописках…
        - Прикольно…
        - Меня это обеспокоило - я уж подумал, может, и впрямь забыл. Ну, думаю, ладно - при встрече все выясню.
        - Разумное решение.
        Дмитрий пока не торопился анализировать рассказ друга - информации было маловато. А вот «подавать реплики», показывая, что внимательно слушает, было необходимо. Им обоим.
        - Честно, с трудом до четверга дотерпел. Столик прям с утра заказал по телефону, они только открыться успели. Все думал, дарить цветы или подождать. Может быть, побрякушку какую-нибудь… Но решил, что это будет… некстати. Пусть и знакомы год, но вот так, на первом свидании…
        - И это мудро. Захочешь - свиданий будет еще сто раз по сто, успеешь.
        - Ага, я так и решил. Ну вот, пришел в кабак, сижу-жду…
        - Волновался?
        - Не поверишь - ужасно почему-то волновался.
        - И от волнения забыл, что на тебе джинсы за пару тыщ и часы за все десять.
        - Ты знаешь, забыл. Но, по-моему, она ничего этого не увидела…
        - Ох, брат, женщин недооценивать очень вредно, особенно для кошелька. Они все секут сразу, даже если вида не подадут.
        - Не, эта не такая.
        - Дай-то Бог. Продолжай, что-то ты отвлекся.
        - Сам отвлек, - буркнул Алексей и глотнул кофе. Мысли сразу же прояснились. - Ну ты и наварил, дружище! Какая-то суперсмола, даже для тебя…
        - Студент из Бразилии прислал. Не зря нахваливал, как видишь. Ты будешь рассказывать дальше или это уже все, можно курить?
        - Да буду, конечно. И сам закурю. Так вот. Она пришла минута в минуту, хоть часы проверяй. Тонкая такая, светящаяся… Не зря она так любит Голсуорси. Все, не буду отвлекаться.
        Дмитрий подставил другу пепельницу.
        - …Глаза светятся, представляешь. И лицо такое… нездешнее, как из позапрошлого века.
        - Ты сразу и растаял.
        - Нет, но здорово растерялся. Как-то думал, что она… пожестче, что ли, посуше. А тут… ну просто нимфа… Хотя вряд ли характер так уж сразу по лицу виден. Ну так вот, сидели мы, болтали…
        - Что, сразу вот так, как будто сто лет знакомы?
        - Нет, дружище. Скорее, мы пытались болтать, как будто знакомы сто лет. Но получалось, скажу тебе честно, совсем хреново. Из рук вон просто.
        - Что ж так?
        - Да вот, за год этот, по вечерам… трудно так сразу объяснить. Но мы привыкли, что мы рядом. Верее, я привык, что она совсем близко. Даже чувствовал временами, что можно вообще ничего не говорить - просто включить скайп и то смайлик бросить, то анекдот рассказать… Или молчать - все равно между нами нить какая-то протянута. Будто кто-то мудрый нас связал и теперь мы никуда не денемся.
        Дмитрий удивленно поднял глаза на друга - все, им услышанное, было так непохоже на Алексея, бесконечно далекого от романтики. Так, во всяком случае, он считал еще совсем недавно.
        - Но вдруг, представь, оказалось, что ниточки-то никакой и нет. И все надо начинать сначала, опять учиться разговаривать с человеком, который, как ты думал, и так понимает тебя почти без слов.
        - Что, она молчуньей оказалась? Недотрогой?
        - Не в том дело… Я все пытался найти тему для разговора, и не мог, куда-то все слова подевались. Она, по-моему, тоже. Так, цитатами перебрасывались и все.
        - Нехорошо как-то, друг.
        - Мягко говоря. Я словно увидел перед собой, нет, почувствовал, как будто она перед выходом рыцарские латы надела и шлем с забралом. А я в шлем этот пальцем стучу - она забрало откроет, улыбнется глазами… И все, опять передо мной железяка холодная.

«Ого, дружище! А тебя, вижу, разобрало не на шутку! Чтобы ты, да так заговорил! Всегда такой циничный, как будто все женщины мира отказали тебе во взаимности…»
        Алексей отпил еще глоток кофе - больше для того, чтобы отдохнуть, может быть, попытаться как можно точнее свои мысли передать. И ощущения. Он даже не обратил внимания на то, что друг как-то уж очень загадочно молчит - в душе бушевала буря, причин которой он и сам толком понять не мог.
        - А потом она вдруг заторопилась, ну, мы и ушли.
        - Поздно? Заторопилась-то чего вдруг?
        - Не так и поздно, может, около десяти. Не знаю, может, плохо ей стало. Может, противно, что вот так по-идиотски я себя веду… Одним словом, мы спустились к Площади, я на такси ее и отправил, чтобы еще сильнее не разочаровывать.
        - Хорошо хоть ума хватило самому домой не везти. Она б увидела твой танк и тогда б точно расстроилась.

«Хаммер» Алексея, конечно, не был таким уж чудом техники. Но, тут Дмитрий был прав, неподготовленного человека мог ввести в ступор. Дело в том, что года три назад Лешка дал очень нужный и очень своевременный совет одному, как они с Дмитрием считали, не очень везучему иностранцу. Совет оказался более чем к месту, а иностранец - мудрым и благодарным человеком. Нет, он не дарил Алексею запредельно дорогих подарков, не совал пачки денег. Просто сделал так, что фирма Алексея, вернее, та ее часть, где Лешка трудился юристом, вдруг обрела невероятно много очень солидных и надежных партнеров. И дела ее круто пошли в гору. Вот тогда Алексей и обзавелся своим «конем» - настоящим армейским, начиненным всей возможной электроникой вкупе со спутниковой навигацией, даже турель осталась. Вот только огнестрельного оружия теперь не было. О чем Лешка иногда очень жалел.
        - Ты, Леха, как арабский шейх какой-нибудь. Или как его наследник… - Димка долго тогда ходил вокруг иноземного чуда техники, даже турель раскачать пытался.
        - Ага, - Лешка в ответ на эти слова не очень весело усмехнулся. - Принц без приданого…
        А сейчас Алексей только пожал плечами.
        - Может быть, ты и прав. Не знаю.
        - А вечером, ну, после того как домой добрался, ты с ней не разговаривал?
        - Не, не решился. Думаю, что и она побоялась машину включать.
        - Странные вы ребята, честное слово. Чего ж машину бояться включать?
        - А чтобы лишний раз не разочаровываться.
        Все-таки Лешка был гуманитарием. Дмитрию с его математическим складом мышления иногда было чрезвычайно не просто в этих… тонких движениях души разобраться.
        - А сегодня? Собираешься ей писать?
        - Конечно, ты еще спрашиваешь!
        - От разочарования спасать?
        - Спасаться, брат. Спасаться…
        Дмитрий подумал, что вот-вот Лешка побежит домой. Но тот сидел, уставившись в стену прямо перед собой. Его явно тревожило еще что-то. И, похоже, мало к вчерашнему свиданию относящееся.

«Не буду я тебя ни о чем спрашивать. Захочешь - сам расскажешь, раньше или позже…» Это тоже давно уже стало для Дмитрия аксиомой: Алексея не надо торопить с рассказом, тогда он точно выложит все - гуманитарий…
        - Но и это еще не все, Дим.
        - Я вижу, - Дмитрий разогнал ладонью сигаретный дым.
        Алексей медлил. С одной стороны, ближе и мудрее друга, чем Димка, у него не было. Но, с другой стороны, это полное свинство - вот так, постоянно грузить его своими проблемами.
        - Дим, ты прости, но мне больше не к кому пойти. Вот я все гружу тебя своим, гружу…
        - Ты грузи, брат, грузи. «У кого суп жидкий, у кого жемчуг редкий…»
        - Во, кстати о жемчуге. Ты в точку попал.
        - Что, я угадал? У тебя в конторе что-то стряслось?
        - Да что там стрястись может?! Но к лавочке имеет прямое отношение. Одним словом так…
        Очередное облако дыма затянуло полкухни: Алексей здорово волновался.
        - Днем сегодня в лавке у нас появился новый эксперт по камням. Вернее, новая…
        - О-о-о, братец, новая… Красивая? Умная?
        - Ага, роскошная такая девка - почти с меня ростом, яркая брюнетка. Вот такие ноги, коса ниже пояса.
        - И это новый ваш эксперт? Ты ничего не спутал? Не модель, зашедшая выбрать эксклюзивную побрякушку?
        - Я б тоже так подумал, но дядюшка ее ко мне в кабинет самолично привел чуть ли не за руку. И глазки у него так… выразительно блестели.
        - В смысле?
        - Да во всех смыслах! Девка аппетитная донельзя и глазки умненькие. Думаю, дядюшка бы с ней был не прочь…
        - А, вот ты о чем. Но отчего ж тебя все это так… обеспокоило?
        - Слушай дальше. Привел он ее и говорит: Алексей, это Жанна, наш новый эксперт. Ты ей свою часть объясни, ну там, что в твоей работе может с ее обязанностями пересекаться. И вообще, говорит, возьми над ней шефство.
        - Ничего себе поворотец!
        - В том-то и дело, брат. Над такой шефство брать… Оно, конечно, приятно будет, что говорить. Но сам понимаешь, чем это пахнет!
        - Как не понимать - распоряжение твоего отца действует уже. Вот первая из «невест» и появилась…
        - Типун тебе на язык, Димыч!
        - Поверь математику - вероятность какого-то другого объяснения крайне мала. Вот ответь мне: в лавке твоего дядюшки, где ты умным юристом служишь, проблемы с экспертами по камням? Недобор специалистов?
        - Нет, двое их. Вполне справляются…
        - Это раз. Девица, сам сказал, зверски аппетитная. Это два.
        - Я б иначе сказал, но, боялся за твой профессорский слух - потрясающе роскошная баба…
        - Тем более. Могу спорить, что она и одета была… соответственно.
        Алексей пожал плечами.
        - Насчет одежды ничего сказать не могу - не разбираюсь я в бабских шмотках, сам знаешь. А вот украшения… да, нерядовые. Никаких там брюликов пошлых. Стильно, лаконично. Черные турмалины, черные бериллы, белое золото…
        В этом Дмитрий понимал совсем немного. Но тут словам друга доверял полностью: не зря ж Лешка уже который год именно камнями занимался, законностью ввоза, обработки и… что-то еще он рассказывал о национальном достоянии. Типа есть камни, которые не то ввозить нельзя, не то вывозить…
        - Ну вот видишь…
        - Мала вероятность… Это очень плохо, брат. Совсем хреново…
        - Почему, Лешка? А вдруг эта девица и есть твое счастье? Греза предрассветная?
        - Чтобы о такой грезить, надо виагры обожраться до одури…
        - А если она, в придачу, отлично готовит, шьет-вяжет, дом в порядке содержит и о пятерых крошках мечтает?
        - Ужас… Ужас, если ты прав, Дим.
        - Я прав. Можешь не сомневаться. И, думаю, самым мудрым для тебя будет послушать дядюшкиного совета.
        - Какого это?
        - Взять ее, как он сказал? А да, «над ней шефство»!
        - Ты бредишь? Да бежать от нее надо - и чем дальше, тем лучше.
        - Вот в этом и есть твоя ошибка, дорогой ты мой гуманитарий. Врага надо знать досконально - это же основы тактики!.. Вот смотри: ты сбежишь и, клянусь, начнешь ее вспоминать, прикидывать, не был ли неправ, сбежавши, да, может быть, не так она и отвратительна…
        - Быть такого не может!
        - Может-может, я и сам такой. Все мы одинаковые - вон хоть у сестры своей спроси!
        Алексей ухмыльнулся - он заранее знал ответ Лены.
        - Ну так вот, друг мой, - продолжал Дима. - А поступив так, как я советую, ты узнаешь, в самом ли деле она такая уж аппетитная. Может быть, у нее мозги куриные, или она, как паучиха, только и мечтает мужика сожрать с потрохами. Узнаешь, что ей в жизни интересно, если вообще что-то интересно, что она любит, чего не любит. Книжки читает - или только пыль с корешков протирать умеет …
        Алексей молчал. Что-то в Димкиных словах определенно было. Только это «что-то», пахло совсем уж скверно.
        Дмитрий, похоже, прочитал мысли друга:
        - Я понимаю, что воняет это отвратительно. Но… Поверь, это единственно правильная линия поведения. Опять же, бдительность своего змеиного семейства обманешь, пусть на какое-то время.
        Последнее слово будто включило Алексея.
        - Блин, а который час-то?
        - К десяти дело.
        - Вечера?!
        - Ну да, двадцать один сорок семь, если быть совсем уж точным.
        - Елки-палки! Там же Ирина меня на связи ждет! Я тут с тобой лясы точу!
        - Уверен, что ждет?
        - На все сто!
        - Ну тогда беги! Кстати, и мне в скайпе можешь «здрасьте» сказать.
        - Лады, скажу! Прости, дружище, я…
        - Да я все понимаю, Леш. Иди уж!
        Алексей выскочил за дверь и понесся вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
        - А ведь ты влюблен в свою нимфу, дружище. С первого взгляда и… и года общения, - пробормотал ему вслед Дмитрий.

        Глава двадцать первая
        Август 2010

        Как ни торопился Алексей, как ни пусты были вечерние улицы, но прошел почти час, пока он оказался в своей комнате, вернее, в своем кабинете. А те несколько минут, пока загружался компьютер, показались ему еще одними сутками. Наконец загрузка была завершена.
        Как он и ожидал, в скайпе его кто-то ждал.
        - Девочка моя, ты все-таки дождалась меня!
        Но Ирина была не в Сети. Алексей раз прочитал ее сообщение, потом прочитал второй. Но понадобилось прочитать в третий, чтобы все понять.

«Так я и не дождалась тебя, Ангел мой. Жаль, ох как жаль - мне так много хотелось тебе сказать. Но что ж теперь-то…
        По делу: сегодня ночью я улетаю в командировку, в Ноябрьск. Обратные билеты у нас на 22-е. Но я постараюсь все-таки как-то на связь выходить: может быть, в отеле будет приличный бизнес-центр, может быть, там и вай-фай в номерах найдется. Одним словом, форс-мажор, обстоятельства непреодолимой силы.
        Спасибо тебе за вчерашний вечер! Я и не представляла, оказывается, какой ты на самом деле… Но зато теперь, беседуя с тобой он-лайн, я буду слышать твой теплый голос, видеть твою улыбку… И мечтать, что, может быть, когда-нибудь увижу еще раз тебя в реале… Если я, конечно, не вызвала у тебя отвращения…
        Засим убегаю собираться. Твоя Red».
        - Но что за непруха!
        Алексей почувствовал себя почему-то обманутым. Вот если бы он не побежал к Димке, то, может быть, смог бы поговорить с Ириной. Хоть полчасика. Постарался бы убедить ее, что она вызвала у него совсем иные чувства и что ни о каком отвращении не может быть и речи.
        Но теперь уже ничего не поделаешь - девушка была офф-лайн.
        - А вот мы тебе сейчас позвоним и все исправим, красавица.
        Он открыл личные данные Ирины в скайпе. Но никакие телефоны девушка там не указала, только год рождения и страну.
        Это уже было настоящее невезение - стопроцентное, бесспорное…
        - Вот же ж, мать твою. И что мне делать-то теперь?
        Алексей прекрасно помнил, что ни разу не спрашивал у Ирины номер мобильного, больше всего потому, что боялся показаться таким как все, самоуверенным и навязчивым. Но раньше заглянуть в личные данные ему и в голову не пришло - да и зачем? Если она вот рядом, стоит только до клавиатуры дотянуться…
        - Бедная ты моя девочка… На край света тебя твои начальники загнали… Козлы. Ну ничего. Ты увидишь мое сообщение и все поймешь, клянусь!
        Он сел поудобнее, вытянул доску с клавиатурой и начал. Все, что писал, казалось ему то слишком сухим, то слишком слащавым, то слишком интимным. Раз за разом Алексей стирал написанное, оставляя только «Солнечная моя девочка!». Но потом и эта фраза стала его раздражать. Он в очередной раз стер все и вышел на балкон покурить.
        Ночная прохлада в какой-то степени остудила его разум, а сигарета дала несколько драгоценных минут, чтобы взять себя в руки и составить в уме коротенькое письмецо.

«Ирочка! Как жаль, что мы не пересеклись с тобой в Сети! И мне вчерашний вечер запомнится надолго - меньше всего я готов говорить об отвращении. Скорее наоборот, я весь день сегодня думал, когда и куда я тебя могу еще пригласить. Поэтому с нетерпением буду ждать твоего возвращения. И, конечно, с еще большим нетерпением - твоих появлений в Сети! Не пропадай, прошу тебя! Ты самое светлое, что произошло со мной за всю мою жизнь! Появляйся, прошу тебя! Твой Алексей»
        Больше он ничего уже сделать не мог. Разве что и в самом деле в очередной раз за этот день пожаловаться Димке, теперь в скайпе, на зверскую непруху сегодняшнего дня.

        Ирина собиралась. Рассказ о морозах, которым ее напугала Татка, оказался, к счастью, сказочкой - морозы-то еще не наступили, но на банальное тепло можно было даже не рассчитывать. Честная Википедия уныло предупредила о среднемесячной температуре августа в двенадцать и три десятых градуса. Вот Ирина на этой безрадостной цифре и строила свои планы. Хорошо хоть никакими документами начальство ее не нагрузило. Но, подумав, Ирина все-таки отправила в чемодан словарь, который выручал ее если не каждый день, то через день уж точно.
        Компьютер она уже выключила. Но теперь все время поглядывала то на чемодан, то на печально-черный монитор, прикидывая, не включить ли его вновь, когда сборы будут закончены. Но Марина Борисовна эти прикидки решительно пресекла.
        - Никаких дел! Тебе еще поесть надо. И ванна уже почти набралась! Давай, Ириша, без глупостей. Успеешь еще, как приедешь. И работу с собой даже не думай брать! Позвони там кому надо и предупреди…
        Бабушка была занудно права, но Ире понадобилась определенная сила воли, чтобы Марину Борисовну послушать. Она ушла в кухню, ужаснулась порции, которую бабушка решительно грузила на сковородку и сбежала в ванную, чтобы не скандалить без крайней надобности.
        Ровно в одиннадцать тридцать Ирина закрыла за собой дверь квартиры. А еще через минуту решительный Дим Димыч грузил ее чемодан в багажник.
        - Умница! Всего одним баулом отделалась!
        Ирина недоуменно посмотрела на начальника.
        - В прошлый раз с нами летала Люба. Мы с Бердским в каждой руке по ее сумке несли, не поверишь.
        - Мне действительно не просто в такое поверить. Любовь Игоревна такая мудрая женщина.
        - Она женщина, - пробурчал Дим Димыч. - И этим все сказано. Хотя бывают и еще более… Всякие женщины бывают, одним словом.
        Ира промолчала - но глаза ее открылись еще шире. Уж очень Дим Димыч сейчас не был похож на самого себя. Обычно наглухо застегнутый на работе, раскованный на вечеринках, сейчас он был просто… Да, просто спокойным, уверенным в себе мужиком сорока пяти лет, ведущим машину по пустым ночным улицам.
        - А машину, Дмитрий Дмитриевич? Ее кто-то заберет?
        - Да кто ж ее забрать-то может, кроме угонщиков, Ир?
        - Я думала, вы скажете жене, чтобы она забрала.
        - Детка, я, к счастью, не женат. И пока не собираюсь. А машинка прекрасно на стоянке подождет меня - не первый же раз она меня ждет, привыкла, красавица.
        И Дим Димыч погладил пальцами руль. Ирина улыбнулась краешками губ - это движение ей напомнило Аристарха, который почему-то считал свою «Субару» мальчиком, вернее, суровым мужиком. И обращался с ним так - осторожно и уважительно. А у главного инженера, значит, любимая балованная девочка. Забавно…
        Дмитрий Дмитриевич уже видел эту Иринину улыбку - летящую, теплую. И в который раз поразился тому, насколько волшебно это легкое движение губ превращает девушку в красавицу с картин кого-то из великих. То ли «Дама с горностаем», то ли «Княжна Лопухина». А еще он подумал, насколько его спутница не похожа на ту женщину, с которой он уже почти привык делить и эту машину, и свое свободное время, и свои силы.

«Та бы болтала о своих подружках или о побрякушках… Если б не ее роскошное тело, давно бы…»
        Однако пока он и сам себе не решался признаться, что бы сделал, если бы не то самое роскошное тело. Но больше ничего Дмитрий Дмитриевич додумать не успел - впереди появился указатель поворота на аэропорт.
        - Ну вот, красавица, приехали. А скоро и полетим.
        Девушка кивнула - ей-то было откровенно страшно. Но показать это?! Да ни за что на свете. Поэтому она послушно делала все, что велел Дим Димыч, - ждала его, пока он расплачивался на стоянке, шла следом за ним к терминалу, предъявляла документы, проходила через проверку на таможне. И очнулась, но не совсем, слегка, только в зале ожидания.
        - Минут через двадцать нас позовут на посадку.
        Дим Димыч опустился на скамейку рядом и протянул Ирине бумажный стаканчик.
        - Хлебни кофейку, детка. Тут на диво хороший кофе. Нам еще долго не спать.
        Ира послушно взяла стаканчик и пригубила горячий напиток. На ее вкус он был слишком сладким, но действительно вполне хорошим.
        - Спасибо!
        - Ну, не трусь! Все хорошо. А дальше будет еще лучше, обещаю.
        - Спасибо, Дмитрий Дмитриевич.
        - Да, Ир, и еще. Давай ты меня будешь по имени называть. Я-то тебе, вон, даже тыкаю.
        - Я попробую. А… как?
        - Что «как»?
        - Как именно называть? Димой, Митей? Митрохой?
        - Ох, Господи, только не это! Димой лучше. Меня мама Димой зовет.
        - Хорошо, Дима, я буду стараться.
        Дим Димыч улыбнулся и шутливо чокнулся с Ириной стаканчиками с кофе.

        - Жаннусечка, говорю тебе, не пробросайся!
        - Ленусечка, не дави на меня! Я же обещала, что посмотрю. Обещала, что попробую… И все, хватит.
        - Ну как скажешь, только чтобы через месяц локти не кусала.
        - Нет, локти я в любом случае кусать не буду. И потом, ты забыла, у меня же есть Митечка - он меня утешит, не позволит своей девочке скучать.
        - Он же старый у тебя…
        - Деточка, ну что за глупости! Ему сорок четыре вроде. Или вообще сорок три. Он и сам может всю ночь и меня заставляет…
        - Везет тебе.
        - Это точно!
        - А мой Валерочка… он такой хороший, я так люблю его… Только ему пятнадцати минут хватает и все, он уже храпит, аж стены трясутся.
        - Ничего, женится, сразу храпеть перестанет, не расстраивайся. Ты, надеюсь, папаше своему об этом не рассказывала?
        - Жаннусь, ну я что, на дуру похожа? Типа, совсем отмороженная…
        - Главное, чтобы твои мамаша с папашей раньше времени о ваших с Валериком упражнениях не узнали. Ну, ухаживает, и слава Богу. Смотри, а то они такие - могут и шугануть его.
        - Фу, что ты такое говоришь. Он же с родаками дружит… сто лет.
        - Да хоть двести! Послушай подругу, держи язык за зубами!
        - Ладно, буду. Но и ты не проболтайся! Братик у меня непростой. Он враз просечет.
        - Да все они одинаковые, Ленусечка! Не родился еще на белый свет такой мужик, которого нельзя было бы обыграть. Я, во всяком случае, такого не встречала!
        - Жан, я серьезно.
        - Я тоже. А потому давай-ка еще раз мы пройдемся по плану. Что он любит?
        - Он? Любит?
        - Девочка моя, ну включи мозги. Не дури! Мне ж надо о чем-то с ним разговаривать, как-то его… обаять, как-то ему польстить. А вдруг он рок любит, а я нет? Или ему попсу дешевую подавай, как тебе…
        - Ну не такую и дешевую! Знала бы ты, сколько билеты на эту попсу стоят!
        - Я о другом, дурочка. Ну, что он любит?
        - Он… - ее собеседница честно задумалась. - Музыку-то…О, вспомнила! Он когда-то выписал целый ящик дисков, хочешь, пойдем посмотрим?
        - Хочу, конечно. Каким парфюмом он пользуется? Что есть любит? Женщины у него какие бывают?
        - Ну, знаешь! Чтобы я за его бабами следила?!
        - Я не сказала «следила»! Я спросила, какие бывают. Или вот кем из гостей он интересуется, за кем ухаживает за столом?
        - За мамой…
        - Господи, Лялька, как же твоему Валерику будет трудно с тобой, курицей этакой!
        - А ему нра-авится, вот!
        - Табула раса, - пробормотала Жанна.
        - И не надо обзываться, Жанка!
        - Да ладно уж, не буду. Веди меня в его комнату!
        - В кабинет? Или в спальню?
        - Давай-ка со спальни начнем! А он точно не дома?
        - Да точно тебе говорю - нету его.
        - Ну ладно. Давай быстренько. А уж потом в кабинет отведешь. Заварила кашу - так давай сделаем так, чтобы она просто суперская получилась!

        Глава двадцать вторая
        Август 2010

        Ноябрьск встретил гостей пронизывающим ветром. Ирина, послушно переодевшаяся в самолете, поплотнее закуталась в широченную шаль, которую бабушка чуть ли не насильно заставила с собой взять. Можно сказать, навязала. Дим Димыч шел на полшага впереди - он и в самом деле здесь уже все знал. Ну, или хорошо знал ту дорогу, которая вела к гостинице.
        - Совсем замерзла, девочка! Ничего, через пару минут можно будет расслабиться и согреться.
        - Мы уже пришли?
        - Почти… Вон, видишь, впереди мерседесовский микроавтобус. Это ждут нас. Отвезут в отличное местечко, а завтра на работу…
        - Тоже отвезут?
        - Конечно! - Дим Димыч пожал плечами. - Мы здесь не просто гости, мы здесь гости долгожданные, желанные, чуть ли не обожаемые…
        - А жить мы будем не в городе?
        - Нет, заказчик приготовил нам кое-что получше.
        - А что?
        - А вот увидишь. Любопытной Варваре…
        Ирина улыбнулась. Давно, ох, давно она не слышала этой присказки… Хотя раньше бабушка любила ее повторять.
        - Хорошо… А если мне не понравится?
        Дим Димычу вдруг привиделся чертенок, который, усевшись у Ирины на плече, весело ему подмигнул.
        - А если не понравится, мы вернемся в город. И будем искать место, где тебе понравится…
        - Смотри, Дима, ты обещал.
        Чертенок устроился поудобнее и подмигнул еще раз.

«Неужели я и в самом деле не ошибся? Неужели именно она мне и нужна? Нужна ее осторожность и решительность, спокойные знания и нелюбовь рисковать попусту?»
        В «Мерседесе» и впрямь было куда теплее. Ирина устроилась у окна - вокруг был не просто незнакомый край, а край по-настоящему заповедный. Но разница во времени быстро взяла свое, и всего через пару минут девушка доверчиво положила голову Дим Димычу на плечо. Тот, может быть и надеявшийся на что-то подобное, все-таки не ожидал, что это случится так быстро.
        Он старался сидеть так, чтобы не потревожить покой девушки, а каждая колдобина, неизбежная на дорогах нашей прекрасной родины, вызывала у него страх, что вот сейчас Ирина проснется и… все очарование этих минут пропадает, развеется наваждением.
        К счастью, дорога до «Заимки» была совсем недолгой. Вот показались знакомые ворота, вот они легко распахнулись, выдав, что, деревянные снаружи, они все-таки сделаны из железных листов и управляются не столетним старцем, а вполне надежной компьютерной системой.
        Микроавтобус въехал во дворик.
        - Просыпайся, принцесса, мы на месте.
        Ирина открыла глаза. На миг ей показалось, что она попала в сказку: деревянные срубы, колодец, посыпанные песком дорожки, золотые клены… Нескольких шагов, однако, оказалось достаточно, чтобы наваждение развеялось. Срубы венчали тарелки спутникового телевидения, листва кленов почти не скрывала электрических проводов, под песком на дорожках чувствовался бетон.
        - Декорация… Внутри тоже так, Дим?
        - Немножко есть… Но внутри удобно, поверь, я бывал здесь. Да и по буровым ездить отсюда ближе и проще, чем из города. Мы где-то на полдороге находимся.
        - Ну ладно, - Ирина лукаво улыбнулась. - Раз ты так говоришь, то остаемся.
        Сбоку показалась хозяйка «Заимки» - по виду самая настоящая добрая сказочница.
        - Дим, это тоже декорация? И на самом деле она похожа на Бабу Ягу?
        Главный инженер ответить не успел - добрая сказочница решительно опередила его.
        - Нет, красавица, честное слово, я и в самом деле такая. Милости просим, Дмитрий Дмитриевич.
        Дим Димыч улыбнулся. Ира подумала, что так могли бы улыбаться коронованные особы.
        - Это Ирина Вадимовна.
        - Добро пожаловать, Ирина Вадимовна.
        - Просто Ирина, хозяюшка.
        - И то - какая Вадимовна, Дмитрий Дмитриевич? Она, поди, в дочки вам годится?
        Что бы ни имела в виду гостеприимная хозяйка «Заимки», как бы она ни лучилась гостеприимной сказочной добротой, на скулах Дим Димыча заходили желваки. Ему понадобилось вполне ощутимое усилие, чтобы сдержаться и даже попытаться пошутить.
        - Какие наши годы, Дарья Валерьевна! Мы с вами еще молодым фору дадим!
        - Ой, ну вы и скажете, - размякшая Дарья Валерьевна махнула пухлой ладошкой. - Ах-ти, что ж это я вас на пороге держу, а в дом не пускаю? Милости просим, входите.
        Дим Димыч подхватил Ирину под локоть.
        - Идем, замерзнешь.
        Внутри сруб оказался вполне современным сооружением: гостиная с плазменным экраном, кожаные кресла и диван, пальма в кадке, лестница наверх.
        - Там спальни, всякие там души-ванные. А тут, как видишь, местечко для досуга. Как у нас с досугом?
        - Дима, ты о чем?
        Дим Димыч не успел ответить - вошла Дарья Валерьевна, а следом за ней дюжий молодец, охранник этого заповедного места, внес вещи гостей. Ирине показалось, что если б на него нагрузили еще пять раз по столько же, он бы все равно так же приветливо улыбался и так же легко управлялся бы с поклажей.
        - Располагайтесь, гости дорогие. Скоро будет завтрак.
        - Завтрак, хозяюшка?
        Та усмехнулась.
        - Для вас завтрак. Но сейчас у нас, это правда, уж и время обеда прошло. Скоро уж три пополудни.
        - Три?!
        - Три, Ирушка, у нас время на шесть часов впереди… - Дарья Васильевна улыбнулась, словно извиняясь.
        - Так мы у себя всю субботу почти украли?
        Дим Димыч приобнял Иру за плечи.
        - Это у нас география украла. Но ты не расстраивайся, малыш. Она нам потом вернет, когда будем домой возвращаться. Честное слово - я уже два раза это проверял!
        - А я проверю в третий. Работа у меня такая, проверять точность терминов.
        И Ирина, высвободившись из его рук, стала подниматься по лестнице. Следом за ней затопал охранник. Снизу донесся голос Дим Димыча
        - Малышка, первая дверь направо - моя комната. Все остальное по твоему вкусу.
        Ирина кивнула. Главный-то инженер, ох, Татка опять оказалась права, не просто пошел в наступление по всему фронту, он почти без сопротивления брал одну крепость за другой. Хотя она, Ира, не особенно и оборонялась - да и зачем? Приятно, когда за тобой красиво ухаживают, приятно, когда заботятся. Иногда приятно, когда считают маленькой девочкой, за которой нужен ежеминутный присмотр.
        Из вредности, а может быть, и просто потому, что там оказалось уютнее всего, Ира выбрала самую дальнюю от лестницы комнату. Ей почему-то вспомнилось слово «горенка». За соседней дверью Ирина с удовольствием увидела роскошную ванну, оборудованную не хуже, чем в самых крутых отелях. Так, во всяком случае, показалось девушке, в таких отелях сроду не бывавшей.
        - Да у вас женушка-то с норовом…
        - Ох, Дарь Васильна, еще с каким. По виду-то агнец, тварь божья, а внутри - кремень, чистый кремень.
        Хозяйка «Заимки» ушла, улыбнувшись напоследок. А Дим Димыч, поднимаясь по лестнице, почему-то вспомнил еще одну забытую поговорку.
        - Твои бы слова, добрая душа, да Богу в уши!

        Жанна решительно прошла в ванную, которой пользовался Алексей. Стала у порога и попыталась для начала понять, нравится ли ей здесь. У Митечки ванна была похуже, сначала-то. И понадобился почти год, чтобы она стала нравиться и Жанне. Там тоже было в первое время слишком технологично, голо. И здесь, у Лялькиного брата, та же картина.
        - Ну почему они все такие одинаковые, а, Лен?
        - Ты о чем, Жаннусь?
        - Да о том, что у мужиков мозги устроены, как рельсы. В ванной надо мыться, в кабинете работать, в спальне спать. Смотри - вот, вроде и хорошо, удобно, но так… как будто медицинский кабинет перед тобой, а не дом родной. Полотенца по ниточке висят. Ни журнальчика какого-нибудь, ни плеера, чтобы музыку в ванне слушать. Парфюмерия - самый минимум…
        - А зачем больше? - Лена пожала плечами. - Лешка-то с трудом запахи переносит, говорит, что мои духи его вообще с ног сбивают. Хотя я и пользуюсь так, самую капельку…
        Жанна покосилась на девушку, но ничего не сказала. Да и капельки у всех разные, что да, то да.
        - Ну ладно, я поняла. Веди меня в кабинет.
        - А спальня?
        - Да я уже все поняла.
        - Ну как знаешь, подружка.
        Кабинет был именно кабинетом - рабочий стол, мощный компьютер рядом. Почему-то тяжеленный письменный прибор из бронзы - взлетающий дракон расправил крылья. Музыкальный центр за дымчатыми стеклами. Коллекция дисков в стойках по обе стороны, почти до потолка.
        Жанна, наклонив голову, стала читать названия. И заметно заскучала.
        - Да, подружка, непросто будет мне твоего братика-то в руки взять… Ну ничего, чем труднее задача, тем интереснее ее решать.
        Рядом с музыкальным центром высились два книжных шкафа, тоже закрытые полупрозрачными стеклами. Жанна аккуратно раскрыла одну секцию. И задумалась еще сильнее. Она была уверена, что упрется взглядом в ряды сборников законов и разъяснений к ним. Но перед ней оказалась сплошная классика. Причем, судя по корешкам, книги читались часто, неоднократно перечитывались, а из некоторых даже выглядывали разноцветные закладки.
        - Теперь все ясно…
        На краю письменного стола девушка увидела ридер - последнюю модель, цветной, «электронные чернила». Осторожно включила, прошлась взглядом по строкам - «полкам». И опечалилась совсем уж сильно.

«Это монстр какой-то, а не молодой мужик! А где пиво и футбол! А журнал «Плейбой» или хотя бы «Ом»? Честное слово, мой папенька, уж на что сухарь сухарем, а все равно куда интересней и веселее, чем Лелькин братишка… Что ж делать-то?»
        - Да-а, Ленусик…
        - Что, Жаннусь?
        - Братец-то у тебя…
        - Что? Не нравится?
        - Фиг его знает, нравится или нет. Но нерядовой - это точно.
        - Да какая тебе разница, рядовой он или нет! Главное, что достаться-то ему могут… ну просто охрененные бабки. А, значит, и тебе, если у тебя мозгов хватит.
        - Скажи мне, Лен, а тебе-то что с того, какие бабки мне могут достаться?
        - Тю, Жанка, я же говорила - как только Лешка женится, то родаки сразу мне разрешат замуж выйти. У моего Валерочки всего своего хватает, но до этого добраться надо! Жене можно, особенно если брачный контракт правильный будет. А вот невесте или любовнице… сама знаешь, конфетки, букетики, ну колечко-побрякушка-дешевка…

«Да-а, девочка. А твой Валерочка-то умный… Да и мой Митечка такой же, хотя и победнее. К рукам прибрать можно, но столько сил при этом потратишь, что никакой радости не почувствуешь, всего достигши…»
        - А-а-а, вот в чем дело. Ну лады, детка. Я обещала, что буду думать - и свое обещание сдержу. Пошли к тебе!

        Глава двадцать третья
        Август 2010

        Алексей выходные не любил. Нет, точнее будет сказать, что он не понимал любви многих к субботам и воскресеньям. Наверное, потому, что дни эти для него уже много лет не отличались от вторника или, к примеру, четверга. Его отношение чуть изменилось за последний год, когда он мог болтать с Red почти целый день. Он привык, что можно обмениваться язвительными репликами, вспоминая вчерашнее «громкое» событие, значение которого раздували безграмотные журналисты и неумные рекламщики. Делиться впечатлениями о событиях, проходящих куда более спокойно, - премьерах новых фильмов, или просто вспоминать хорошие книги, которые, наконец, удалось перечитать.
        Удивительно, но вкусы девушки из небольшого городка во многом совпадали с его вкусами. Хотя, поразмыслив, Алексей перестал удивляться - Ирине-то вкус и к литературе, и к музыке прививала бабушка, женщина во всех смыслах нерядовая. Судя, опять же, по Ириным рассказам.
        Алексей вспомнил свою бабушку, мать отца. Та тоже была дамой нерядовой - как и Ирина бабуля, всю жизнь преподавала, правда, вокал в консерватории, а не иностранные языки в университете. Всегда подтянутая, сдержанная, суховатая, она отчего-то была равнодушна к внучке, а вот Алексея любила - таскала к друзьям на всевозможные вечера и праздники, на концерты. С удовольствием слушала скандальный рок и даже объясняла ершистому шестнадцатилетнему внуку, что в композициях АС/ДС по-настоящему хорошо. Откровенно любила слушать Фредди Меркьюри, хвалила его как «выдающегося композитора и мелодиста».
        Одним словом, бабушка была точно нерядовая. И хоть ее уже много лет не было на свете, но для Алексея она оставалась живой - в его воспоминаниях, в заметках на полях обширной классической библиотеки, которая теперь стояла у него в кабинете. Тем большим было его удивление, когда из уст Ирины-Red, вернее, в ее сообщении он прочел бабушкины слова о выдающемся композиторе и мелодисте родом из Занзибара, творце и классике британской музыкальной школы.
        Это было первое или второе воскресенье их знакомства.
        - Ты так рано за машиной? - спросил тогда Алексей.
        - Конечно, - ему показалось, что его собеседница недоуменно пожала плечами, - как же иначе? С утра-то голова свежая, можно сделать много и быстро.
        Тогда, почти год назад, они проговорили весь день. И о музыке немного, и о писателях, и о том, что для августа погода стоит совсем непривычная, как в далеком Питере, дождливо и холодно. Время пролетело незаметно, и только когда стемнело, Алексей сообразил, что выходной почти закончился. Но ощущение праздника в душе, праздника понимания, осталось.
        С тех пор прошло много суббот и воскресений в такой… легкой болтовне ни о чем - зеленый овальчик в углу экрана теперь был для Алексея знаком того, что совсем рядом, стoит только руку протянуть, есть человек, удивительно его понимающий и во многом сочувствующий. В том смысле, что чувствующий то же самое и точно так же, как он сам. И это было просто чудесно!
        За год привычка стала почти наваждением. Воскресенье, когда Ирины не было в Сети, становилось для Алексея днем пропащим. Настроение у него портилось, тучи, даже в самый солнечный день, на душу наползали такие, что торнадо и пыльная буря казались бы рядом с этим просто грибным дождиком. Но стоило вечером мелькнуть оранжевой цифре в логотипе скайпа, как жизнь сразу налаживалась.
        - Привет, - говорила его виртуальная подруга. - Я была у друзей на даче. Только вернулась. Как хорошо, что ты меня дождался! Мы столько яблок собрали!
        И вот сегодня наступили выходные, когда Ирину в Сети можно и не ждать. Может быть, под вечер она и мелькнет ненадолго. Хотя надеяться на это не стoит - тысячи километров, конечно, пустяк для всемирной паутины, но вовсе не пустяк для человека, какой бы транспорт он ни избрал.
        - Удачной тебе дороги, девочка! Появись, прошу тебя!
        Впереди лежал длинный день, первый из тех, которые ему предстояло провести без Ирининых язвительных фраз или историй, первый в цепочке дней до Ирининого возвращения. Алексей вяло прикидывал, собирается он куда-то выходить или сможет до вечера проваляться с новым романом Бушкова. Желание запереться в четырех стенах и не выходить было таким сильным, что он начал прикидывать, куда дел ключ от кабинета. Должно быть, он бы его и нашел вскоре, но тут зазвонил мобильный.
        Алексей ко всей попсе, поющей и звенящей из крохотных коробочек, питал стойкое отвращение. И потому, немного подумав, признал звон колоколов Спасской башни вполне достойной альтернативой и классическим, и современным мелодиям, неузнаваемо искаженным в недрах сотовых телефонов.
        На определителе был незнакомый номер. Алексей пожал плечами.
        - У аппарата!
        (Это фраза ему понравилась достаточно давно и стала для него уже привычной. Вернее, он произносил ее, даже не задумываясь о том, что может подумать незнакомый собеседник по ту сторону. Еще Ангелу нравилась фраза «Смольный на проводе!», но ее он старался приберечь только для давних друзей, которых уже ничем нельзя было испугать.)
        - Ой! Простите, мне нужен Алексей Андреевич!
        - Я слушаю вас…
        Голос его неизвестной пока собеседницы был бархатным, волнующим. Алексей еще раз посмотрел на номер - нет, он не знал, кто решил потревожить его в этот воскресный день.
        - Алексей, здравствуйте. Это Жанна, ваш новый эксперт.
        - Мой?
        Он уже все понял, но решил, что имеет полное право немножко… «протестировать» собеседницу. Та, к его удивлению, не растерялась.
        - Отчасти и ваш… Виктор Львович вчера меня вам представлял.
        - Я помню, Жанна… не знаю, как вас по батюшке. Но мне показалось, что вы дядюшкин эксперт.
        - Строго говоря, я эксперт всей сети «Де Барс»… Не вашего дядюшки, и не ваш.
        Жанна позволила себе чуть ужесточить тон - она уже настолько хорошо знала Алексея, что была уверена: ей это только на пользу пойдет. Тут она не просчиталась - ее собеседник заулыбался. Плохо было другое - девушка не знала, какое отвращение питает Алексей к названию фирмы и сколько раз он ссорился с отцом, пытаясь доказать, что верх глупости называться так претенциозно.
        - А если мы когда-нибудь все-таки станем работать с бриллиантами? Да нас «Де Бирс» сожрет за плагиат!
        - Сынок, - отец покровительственно улыбнулся. - Не беспокойся об этом, герр Стольден все проверил - нас никому не сожрать, даже всесильным диамантерам.
        Герр Стольден был юристом их нидерландских партнеров - невероятно въедливый и просто фантастически мудрый, он многому научил Алексея за несколько дней их знакомства. Отец утверждал, что когда-то герр Стольден был обыкновенным Игорем Стольниковым, в меру грамотным инженером и не очень везучим человеком. И если бы не его неожиданно очень удачная женитьба, так бы и остался лузером и аутсайдером.
        Взгляды отца были Алексею прекрасно известны, но он не решился своего наставника расспрашивать о прошлом, предпочитая учиться тому, что может пригодиться в будущем.
        - И что же нужно эксперту сети «Де Барс» от одного из ее юристов в выходной день?
        Нет, Алексей совершенно не рассердился. Он продолжал «испытывать на прочность» свою собеседницу. «Зачем-то же ты позвонила - вот и давай померяемся силами. Особенно если ты, как я подозреваю, появилась у нас в лавочке с подачи кого-то из моих любимых родственничков…»
        - Честно говоря, эксперту от юриста нужно слишком много для одного выходного дня…

«Ого!»
        - Но Виктор Львович меня предупредил, что вы на служебные темы вне стен фирмы не разговариваете.
        - Это верно - не секонд-хендом торгуем, милая Жанна.
        - Вот поэтому я и решилась позвонить. Может быть, вы сможете мне сегодня уделить часок времени где-то… на нейтральной территории?
        - Может быть, и смогу. Если буду понимать, зачем вы меня вытащили?
        - Я бы попросила вас… просто указать мне, с каких нормативных документов мне начать подготовку. Вы же знаете, готовится новый большой проект - я боюсь напортачить, если не буду понимать, в каких рамках мы работаем и чего мы не можем.
        Алексей улыбнулся - да, он прав, кто-то из любезных родственничков постарался, нашел ему «невесту». Хорошо, хоть умненькая попалась. Да и хороша, что тут говорить. «Ну что ж, красавица, давай поиграем в твою игру!»
        - Ох, Жанночка, однако вы круто забираете. Да я час вам буду одни только названия перечислять. Я уж о подзаконных актах и разъяснениях молчу. Охрипну, потом голос и вовсе пропадет. Давайте я вам уделю целых два часа?
        - Это настоящая честь для меня! - Жанна приняла подачу. - Целых два часа в воскресенье… Я умею быть благодарной, Алексей, поверьте.
        - Тогда давайте сверим часы, Жанна. На моих… десять четырнадцать…

«Однако ты, похоже, ждать не любишь, дорогая. И решила взять быка за рога… Неужели тебе трех лет на мою обработку, обещанных в документе, будет мало?»
        - Да, на моих шестнадцать.
        - Тогда, может быть, в пятнадцать ноль-ноль в Городском саду?
        - Может быть, лучше пораньше? В час дня, к примеру?
        - Будь по-вашему, Жанна. В тринадцать у памятника Революции.
        - Хорошо, Алексей. В тринадцать ноль-ноль, у памятника. Я надену красную косынку, чтобы вы меня точно узнали.
        - Тогда я красные революционные шаровары, - усмехнулся Алексей.
        - Простите?

«Ох, елки-палки… Шутка пролетела навылет, мозг не задет… А вот Red непременно бы поняла!»
        - Это цитата из старого фильма. Я узнаю вас, Жанна, не сомневайтесь!
        - Тогда до встречи!
        - До встречи!
        Соблазнительный голос Жанны умолк. Алексей отложил трубку.
        - А Димка-то прав оказался. Хорошо, когда друг умный… И когда он на твоей стороне. Ну что ж, красотка, потягаемся. Посмотрим, кто кого переиграет.
        И Алексей, подключив электронную книгу к компьютеру, стал переносить в нее те документы, о которых его спрашивала Жанна. Он решил прикинуться… нет, не совсем уж дурачком. Но, определенно, легкой добычей. Пусть противник выложит карты - хоть какие-то. А там посмотрим.
        Ангел машинально скосил глаза - увы, скайп молчал.
        - Да она еще не долетела, наверное… Туда, похоже, и добраться не так просто. А я еще о связи размечтался! Интересно, а у нее телефон подключен к И-нету?

        Глава двадцать четвертая
        Август 2010

        Ирина разложила вещи довольно быстро. Да и что там было раскладываться? Хотя бабушка наверняка бы сделала все по-другому. Да еще и пробурчала бы, что внучка ничего не понимает.
        Девушка усмехнулась воспоминаниям и подошла к окну. Синие сумерки уже обняли деревья, скрыли соседние домики, превратив их в темные пятна. В разрывах облаков появилась луна. Все-таки место это было не совсем обычным, не просто загородным пансионатом для местной элиты. Наверняка за каким-то из фасадов пряталась все-таки избушка на курьих ножках.
        - Изнакурнож, - пробормотала Ирина. - «КОТ НЕ РАБОТАЕТ»…
        - Комитет оборонной техники?
        Дим Димыч стоял в дверях и улыбался.
        - А я не слышала, как вы вошли…
        - Ир, мы ж на «ты»!
        - Ой, верно. Я не слышала, как ты вошел.
        - Да я и не вошел еще толком. Пустишь?
        Ирина пожала плечами. Ее шеф (какое все-таки удобное слово оказалось!) принял это за приглашение и шагнул в комнату.
        - Уютненько…
        - Да мне тоже показалось, что славно так, по-домашнему.
        - Не люблю я бесконечные эти ваши шторочки-тряпочки… Но тут славно, это да. Там Дарь Васильевна уже стол накрывает. Пойдем!
        - Дима, а как бы мне бабуле позвонить? Или здесь телеграф есть?
        - Господи, девочка, ну какой телеграф?! Двадцать первый век на дворе! Внизу телефон - снимай трубку и звони!
        - А можно?
        Дим Димыч улыбнулся. Да, Ирина совсем другая - мягкая, робкая, спокойная. Никаких тебе супер-сюрпризов и мега-фантазий. С ней душа отдыхает.
        - Конечно можно! Мы здесь, повторяю, гости непростые…
        - А золотые? - Ирина слегка пришла в себя.
        - И даже платиновые местами… - Дим Димыч провел рукой по шевелюре: черные курчавые волосы вполне ощутимо посеребрила седина.
        - Драгоценные, значит… Ну, тогда пошли вниз. Я позвоню, а потом и в самом деле поедим. Что-то я проголодалась…
        Шеф церемонно подал Ирине руку. Та усмехнулась. В памяти почему-то опять всплыли Черреллы. «Он подал ей руку, чтобы проводить в столовую…»
        Деревянные ступеньки не скрипели, плазменный экран молча переливался всеми цветами радуги - шел очередной рекламный ролик. Телефон терпеливо ждал всего в шаге от стола, обильно накрытого заботливыми руками хозяйки.
        - Ну вот, звони. Бабушка, наверное, уже и нервничать устала…
        Это было Дим Димычу отлично знакомо: его мама была точно такой же. Пусть они уже лет пятнадцать жили порознь, пусть стал он серьезным и независимым мужчиной, выбился на солидную должность. Но раз в день нужно было сообщить матери о том, что все хорошо. Причем средство коммуникации можно было выбирать любое. Иначе мама находила способы прибыть к месту его дислокации самолично. Что, конечно, бывало не всегда кстати. Особенно, когда очередная красавица наконец соглашалась посетить «мою холостяцкую берлогу».
        Ирина набрала цифры. Она, похоже, рассчитывала на долгое ожидание, но на дворе все-таки стоял двадцать первый век.
        - Ой, бабуль! Привет, это я! Да, мы уже на месте, все в порядке…
        Девушка улыбнулась словам собеседницы.
        - Нет, здесь еще не зима, хотя холодно, конечно. Шаль? Да я с ней не расстаюсь! Ага, бабулечка, хорошо! Как смогу, ты же знаешь… Обязательно… И я тебя очень. Не волнуйся только!
        - Ну что, все в порядке? - спросил Дим Димыч, когда Ирина повернулась к нему.
        - Ой, Дима, спасибо! Все просто замечательно - бабуля еще и не начинала нервничать, представляешь?
        - С трудом…
        - Ну прекрати! Она у меня хорошая!
        - Малышка, не сердись. Я тебе верю. Это я просто по привычке подначиваю.
        За едой разговор как-то не клеился. Дим Димычу, чему удивлялся он сам, было слегка не по себе. Рядом с ним оказалась фея из сказки, маленькая принцесса, а он-то понастроил планов, считая ее такой же, как все современные девицы: жесткой, приземленной, рассудочной.
        Ирине тоже было не по себе, но она этому ощущению совершенно не удивилась. Напротив, она бы удивилась, если бы чувствовала себя спокойно. Но из затянувшегося тягостного молчания надо было как-то выныривать.
        - Дима, а ты что, тоже любишь Стругацких?
        - Люблю. В мое время было модно знать их наизусть.
        - В «твое» время? - Ирина усмехнулась. - Тоже мне, старик!
        - Все относительно, детка. По сравнению с Бердским я, конечно, пацан сопливый. А по сравнению с тобой…
        - А по сравнению со мной?
        Ирина подняла глаза от чашки с чаем. И Дим Димыч понял, что он не просто ранен в самое сердце, нет. Он ранен смертельно. Живые, смеющиеся, зеленые, колдовские Иринины глаза заставили быстрее биться его сердце.

«Сейчас я возьму ее за руку! И если она не даст мне по морде, то…»
        - А по сравнению с тобой, девочка, - Дим Димыч и в самом деле осторожно сжал Иринины пальцы. - Я всякий… Хотя, наверное, временами такой же мальчишка, каким был, когда в первый раз поцеловал свою одноклассницу.
        Девушка руки не отняла. Она улыбалась - все вокруг было сказочным, волшебным. И даже Дмитрий сейчас был не просто ее начальником или ее поклонником - он почему-то превратился в сказочного героя. Сильного рыцаря, смелого на поле брани и робкого у ног своей дамы сердца.
        - И ты помнишь, как это было?
        - Помню, Ирочка. Наверное, такое и не забыть никогда…
        Губы Дим Димыча коснулись щеки девушки. Нежная прохлада кожи подействовала на него, как огромный бокал спиртного, - голова закружилась, сердце забилось чаще. Он больше не мог сдержаться - и впился в губы Ирины опытным, долгим поцелуем.
        Сейчас он не боялся ее напугать, не боялся обидеть - он просто не мог не целовать ее, не пить ее дыхание, отрываясь всего на долю секунды. И вновь нырять в бездонный омут от ответного поцелуя - не такого опытного, к каким привык, не такого умелого, но куда более честного и потому еще более головокружительного.

        Ирина пришла в себя от прикосновений лунного луча. Рядом с ней в постели был он, Дима. Он спал совершенно беззвучно и, должно быть, очень глубоко. Но стоило девушке повернуться, чтобы лечь поудобнее, как его руки еще крепче прижали девушку к себе.
        Наваждение чуть развеялось, и теперь Ира могла уже вспомнить все, что было после того первого, просто волшебно-головокружительного поцелуя. Наверное, так ей только показалось. Но это прикосновение губ было так не похоже на сухие и расчетливые действия Старха, который всегда стремился держать ситуацию под контролем. Всегда следил за ее реакцией, никогда не закрывал глаз. Иногда Ирине казалось, что он вообще ничего не чувствует - так, отрабатывает движения обязательного танца, чтобы полностью удовлетворить партнершу. Должно быть, это сравнение и отпустило в Ириной душе какие-то тормоза.

«Будь что будет! Я-то никому никаких клятв верности не давала, никому ничего не обещала! Могу я побыть просто женщиной? Могу просто наслаждаться тем, что меня желают? Могу, наконец, делать то, чего хочу, а не то, что «позволительно» или «принято»? Могу пожить одним днем, не загадывая о дне завтрашнем?»
        Да, в этот вечер все было иначе - у Дмитрия и в самом деле «сорвало крышу». Он не боялся оставить синяки у нее на теле, не боялся подхватить на руки и в несколько широких шагов внести в свой номер. Не боялся почти бросить на жалобно вздохнувшую кровать и упасть рядом.
        Наверное, в этот момент он чуть пришел в себя. Во всяком случае, позволил ей раздеться самой и помочь ему в этом. Да, тут Ира опять вспомнила о Стархе, она вовсе не была такой уж неопытной. Но Старх никогда не допустил бы, чтобы она, к примеру, стаскивала с него футболку и при этом ущипнула за спину.
        Дима был совсем другим - Ира видела, как его возбуждают ее прикосновения, и с удовольствием этим пользовалась. Она положила обе ладони на его широченную спину и поразилась тому, какая у него гладкая и плотная кожа.
        - Кто щипается? - даже голос, вернее шепот, сейчас был шепотом незнакомца, куда более близкого, ранимого, отдающегося.
        - Я больше не буду…
        - Будь, малышка… Делай все, что хочешь…
        Сейчас Ирина уже понимала, что это в ее голове царил туман, и это она с трудом понимала, что вытворяет. Дима-то явно пришел в себя, хотя, быть может, все-таки не полностью. Теперь, вспоминая, Ира видела, что его руки прекрасно знали, где прикоснуться к ней, чтобы доставить ей как можно больше удовольствия. Вспомнила, что Дима изучал ее тело и радовался ее ответу на каждое его прикосновение.
        - Я тоже хочу, - девушка попыталась вывернуться из его рук.
        Дим Димыч только молча покачал головой - и Ирина поняла, что с ним спорить бесполезно. Он властвует над ней и всем миром в эти минуты. И у нее есть только одна возможность - отдаваться ему и принимать его так, как будто этот вечер единственный в их жизни.
        Дима явно старался быть осторожнее. И если бы не ее безмолвные подсказки, еще бы колебался, пытался сдержаться. Для Ирины стал настоящим подарком его тихий стон, когда они все-таки соединились. Его тело было огромным, но девушке приятна была его тяжесть, приятно было ощущение того, как полно сейчас он принимает ее, а она отдается ему.
        Да, с Димой можно было все - можно было быть самой собой и делать все, чего хочется. Не вспоминая о приличиях или неприличиях, дозволенном или запретном. Это победное чувство все нарастало и наконец взорвалось восторженным крещендо двух слившихся стонов.
        Именно это ощущение - потрясающий восторг победы, взлет над повседневным, обжигающая волна радости вынесли девушку невероятно высоко. И, похоже, немало времени прошло, прежде чем она вновь вернулась в обыденный мир. В постель Димы, в его объятия.
        Ирина улыбнулась лунному лучу. Воспоминания позволили ей еще раз пережить тот миг страсти. Но не чувственно, а мозгами - она наконец разглядела счастливую улыбку Димы, услышала его короткое «Ох!», почувствовала, как расслабилось его тело. Теперь он куда больше был похож на живого мужчину. А ведь еще миг назад налившиеся силой мышцы, напряженное лицо, сосредоточенный горящий взгляд - герой античных мифов сжимал ее в объятиях.
        - Ты проснулась, милая?
        Ирина повернулась так, чтобы видеть его лицо. Глаза Дмитрия были прикрыты, он улыбался.
        - А ты? Ты чего проснулся? И чему улыбаешься?
        - Я проснулся потому, что вдруг ужасно обидно стало спать, когда ты рядом.
        Ирина усмехнулась. Да, наваждение прошло. Не герой мифов, не восторженный мальчишка, не пылкий возлюбленный - рядом с ней сейчас был опытный любовник, наконец достигший своего.
        - А чему улыбаешься?
        - Тому, что ты рядом… И я хочу еще раз в этом убедиться…
        Руки Дмитрия заскользили по телу девушки. Она с удовольствием стала отвечать на его ласки. И совсем не романтичная, не восторженная мысль промелькнула в ее голове: «Пусть! Пусть лучше будет опытный любовник, чем робкий мальчишка, все прикидывающий, можно ли коснуться моей руки или поцеловать меня».
        Неизвестно, кого она посчитала робким мальчишкой. Но вот о Стархе она уж точно не вспомнила больше ни разу.

        Глава двадцать пятая
        Август 2010

«Лучше бы она пришла в красной косынке…» - подумал Алексей. Хотя мысль мелькнула и исчезла: уж очень хороша была Жанна в ярко-алом платье. Ее броская цыганская красота теперь не просто была отлично видна - она рвала глаза всем, кто в этот августовский день оказался у памятника Революции.
        Алексей подошел ближе. О да, во вкусе девушке отказать было трудно. Пусть он ничего не понимал в одежде, но в украшениях разбирался отлично. И еще раз поразился тому, насколько стильные и дорогие у девушки камни.

«Одно плохо - зачем она надевает все это посреди дня? Солнечный свет убивает любой, даже самый прекрасный камень, делает его плоским и скучным. Только бриллианты в солнечном свете могут быть интересными… А все сдуру пялят их вечером, когда и света-то нет, когда в гранях играть нечему…»
        Жанна обернулась и увидела Алексея.
        - Я уж подумала, что вы меня не узнаете…

«И потому на всякий случай оделась как пожарная машина…» Алексей поймал себя на странном ощущении: девушка его необыкновенно раздражала и в то же время удивительно привлекала. Даже то, что он почти наверняка знал, за чем она на самом деле охотится, не могло настолько отвратить его, чтобы, нахамив, уйти. Какая-то загадка останавливала Алексея.

«Врага нужно знать в лицо, - вспомнил он слова друга. - Может быть, она и есть твоя предрассветная греза…»
        - Или мой сбывшийся кошмар, - пробурчал Алексей почти беззвучно. - Здравствуйте, Жанна.
        - Ничего, что я вас вытащила в самое пекло?
        - Ничего страшного, да и уже не так жарко. Вот месяц назад… Я бы ни за что не вышел из дому. А сейчас…
        - Тогда просто замечательно.
        Девушка улыбнулась. Алексею в этом простом движении губ привиделась почему-то черная пантера, кровожадно облизывающаяся при виде загнанной дичи.

«Посмотрим еще, кто тут дичь, а кто охотник…» - азарт, вряд ли имеющий что-то общее со спортивным, пробежал по его жилам.
        - Жанна, давайте все же уйдем в тень - солнце будет экран засвечивать, а нам, полагаю, довольно много нужно обсудить.
        Девушки кивнула, Алексей даже в этом простом движении склонен был увидеть второй смысл - королева равнодушно-милостивым кивком отправляет раскаявшегося мятежника в вечное изгнание, отменив смертную казнь.
        - Экран? - взгляд карих глаз выдал удивление. Но выучка сразу же взяла свое. - Да, конечно, давайте уйдем! Я слышала, здесь в переулке открылось чудесное место «Чашка кофе». Девочки говорили, что он здесь совершенно бесподобный…
        Алексей согласно кивнул - в «Чашке кофе» кофе и в самом деле был неплох. Сеть крохотных кофеен, разбросанная по городу, росла довольно быстро. Настоящие «кофейники» радовались этому, а хозяин довольно потирал руки - маленькие помещения не требовали грандиозных вложений, быстро начинали давать прибыль, а публика, которая их посещала, отнюдь не считала последние копейки.
        - Я бы сказал, что кофе хорош, Жанна…
        - Он замечательный! Мои родители приучили меня к кофе, я сто сортов перепробовала, но тут… У меня просто нет слов!..
        Хотя слов у Жанны не было просто потому, что ее родители, вернее отец, и был владельцем этой самой сети «Чашек». Девушка не соврала - она действительно перепробовала здесь сто сортов кофе. И осталась к нему совершенно равнодушной. Хотя сейчас Алексею знать этого вовсе не следовало.
        Жанна вспомнила, что все «Чашки» начались когда-то с подворотни, переоборудованной в кофейню типично летнюю. Потом появилась вторая такая, потом третья. Потом кофеенки эти обросли кирпичными стенами и обзавелись постоянной клиентурой. Отец радовался и строил планы. Умная мама в дела отца не вмешивалась, только молча выслушивала отцовские прожекты, которые потом почему-то вполне успешно воплощались. С возрастом Жанна заметила, что чем громче и отчетливее молчит мама, тем более успешная идея пришла в голову к отцу. Со временем девушка стала понимать, что ее родители давно уже не вместе. Что отцу его работа куда милее, чем выходные в кругу семьи. Что матери куда комфортнее вдали от «родных стен». И что видимость счастливой семьи поддерживается скорее по привычке, чем по необходимости. Жанна догадывалась, что и у матери, и у отца есть возлюбленные, но ее это не тревожило - пока не тревожило. Зыбкое равновесие, сохраняющееся до поры до времени, устраивало ее даже больше, чем обоих родителей.
        - У каждого свой вкус, - улыбнулся Алексей.
        В кафе было прохладно, роскошно пахло свежеобжаренными зернами.
        - Ну вот, здесь нам, надеюсь, будет достаточно удобно. Можно и о деле поговорить, да и просто поболтать, - кокетливо улыбнулась Жанна.
        Она позволила Алексею сделать заказ по своему вкусу. Но про себя удивилась тому, насколько ее спутник сдержан в оценках. А несколько слов, сказанных милой барышне за стойкой, изрядно озадачили ее. Хотя еще больше ее озадачило уважение, с которым «долговязому Буратине» отвечала девушка. Похоже, в кофе он разбирался отлично…

«Ну что ж, запомним!»
        Надо заметить, что Жанна очень быстро принимала решения и давала оценки окружающим. И мнения своего не меняла - за редчайшим исключением. Лену, сестру Алексея, она раз и навсегда зачислила в непроходимые дуры и пользовалась глупостью своей младшей подружки по полной программе. Ей и в голову не могло прийти, что та просто подыгрывает ей - из каких-то своих соображений. Своего любовника Жанна, тоже раз и навсегда, числила в проигравших. Он был изумительно хорош в постели, эрудирован, чтобы с ним не стыдно было показаться в обществе родителей и их приятелей. А вот к своим друзьям Жанна Митеньку никогда не звала - те бы изумились столь странному ее выбору. Ну кому в наше время могут быть интересны инженеры, до сих пор занимающиеся своим низменным ремеслом и не мечтающие о быстро растущем и успешном бизнесе?
        Такая же судьба постигла и Алексея. Он для Жанны стазу же стал Буратино - вернее «богатеньким Буратиной», до богатства которого надо добраться обязательно. Эпитеты менялись: то он был «долговязым Буратино», то «глупеньким Буратино», то даже «Буратино-блондин». Однако дела это не меняло - будущие «охрененные бабки» манили так, что любые причуды характера, равно как и изгибы вкуса (для Жанны, конечно), не могли стать препятствием.
        - Ну что, милый мой коллега, перейдем к делу?
        - Конечно, Алексей, конечно! - Девушка села поудобнее, не забыв, конечно, эффектно закинуть ногу за ногу.
        Но Алексей уже сосредоточился на работе и потому усилия девушки прошли впустую. Вернее, почти впустую - ее маневры заметил невысокий тучный иорданец, уже не первый день пытавшийся понять, из чего варят «кофе» во всех этих «Чашках» и почему местные невежи не понимают, что к кофе этот напиток не имеет никакого отношения.
        - Скажите, Жанна, а камнями вы давно занимаетесь?
        Простой вопрос поставил девушку в тупик. Она чуть не брякнула, что всего пару месяцев - с тех пор, как Ленчик приоткрыла ей завесу над матримониальными идеями отца. К счастью, Алексей воспринял ее молчание как некое неудовольствие. Дескать, как можно эксперта спрашивать об этом? Конечно, всю жизнь, начиная непосредственно с пеленок!
        - Я не хотел вас обидеть. Но просто мир камней столь обширен, столь интересен, столь своеобразен. А традиции, связанные с торговлей ими, столь древние, что мне надо понимать, откуда начать рассказ.
        Жанна ослепительно улыбнулась.
        - А вы начните с самих камней. Вот, к примеру, начните с гаданий, или связи с Зодиаком, или с…
        Алексей бросил на собеседницу странный взгляд.
        - Если уж полмира опутано подобными заблуждениями, значит, они хороший рекламный ход. И можно расширять бизнес именно в этом направлении.
        Банальность слов Жанны заставила Алексея криво усмехнуться. Да, Димка-то прав. Врага надо просто знать в лицо. Или, что еще проще - позволить ему самому выболтать все тайны.

«Эксперт по камням…» - мысленно пожал плечами Ангел, вспомнив, как они с Ириной как-то весь вечер беседовали о самых разных поверьях, так или иначе связанных с украшениями. Алексей с удивлением спросил, откуда Ирина так много знает. И прочитал в ответ фразу, которую потом встречал неоднократно: «для перевода понадобилось, полезла в Интернет проверять и немножко почитала».
        - Ну что ж, эта мысль не нова, но по-прежнему плодотворна… Тогда начнем мы, пожалуй, с того, что нас ждет в недалеком будущем, а, значит, с Центральной Америки и городов инков…
        Алексей, конечно, не мог похвастаться энциклопедическими знаниями, но в своей области предпочитал быть человеком достаточно сведущим. Просто чтобы не выглядеть совершенно невежественным перед партнерами, к примеру, на переговорах. И потому его рассказ обещал быть достаточно долгим и интересным.
        Вернее, обещал бы. Жанна же достаточно быстро потерялась во всех этих хризолитах и хризопразах, прочности и устойчивости к истиранию, окисях, двуокисях и сернокислых солях. Она надеялась услышать пару-тройку сказочек, а на нее обрушились сведения из минералогии, религиоведения, психологии и медицины.

«Буратино, какой ты зануда, оказывается! - подумала девушка, в тысячный раз заинтересованно кивая словам своего спутника. - Как же жить-то с тобой, а?»
        Алексей продолжал рассказ, видя все возрастающий интерес Жанны. Та кивала, от удивления раскрывала глаза, восторженно ахала и всплескивала руками.

«Да она же умница! Ей все интересно, просто ей многое еще нужно узнать! Ну, это дело наживное - главное, чтобы было желание».
        Увы, Алексей попался в старую как мир ловушку. Да, Жанна не блистала знаниями, но фразу Марлен Дитрих о мужчине и его настроении считала просто гениальной. Девушка сделала всего один шаг, но выиграла забег - ее спутник разливался соловьем, а ей оставалось только ему не мешать.

«Ну и ладно! Он будет мне что-то рассказывать. А я буду думать о своем. Например, о Митечке… Или о том, как этого зануду затащить к себе… Или о том, куда поехать осенью, когда дожди станут совсем невыносимыми… Конечно, сначала придется ездить с ним. Но тут уж ничего не поделать - потерпим».
        Девушка оперлась локтями о стол и постаралась усесться так, чтобы спина не напрягалась. Слушать Алексея было невыразимо скучно, но крайне необходимо. К тому же Жанна понимала, что делать это придется достаточно долго. До тех самых пор, когда ловушка за ним уже захлопнется, желательно в сопровождении свадебного марша.
        А сейчас Жанна и впрямь стала думать о своем любовнике. Эта тема для размышлений была так же бесконечна, как рассказ Алексея. Но, к сожалению, в отличие от всех легенд, хоть о камнях, хоть не о них, начисто лишена даже тени счастливого конца: замуж за Митечку Жанна не пошла бы никогда (да он и не звал почему-то ни разу). А даже если бы позвал и даже если бы пошла… Для этого надо было бы сначала лишиться остатков разума… Или стать «охрененно» богатой вдовой, используя любовника по его единственному прямому назначению. А потом бы нашла другого любовника… Или даже нескольких.
        Как же хорошо, что люди, даже близкие, не умеют читать мысли друг друга. Мир бы обрушился. И похоронил бы под обломками все надежды на попытки поиска «своего единственного».

        Глава двадцать шестая
        Август 2010

        - Димка, я к тебе приеду?
        - Да, приезжай. Через час я закончу.
        Голос Дмитрия был сух и отстранен.
        - Ясно, дружище… Ты пишешь свою науку. Лады, через час так через час.
        Алексей еще раз развернул окно скайпа - наверное, уже раз десятый за сегодня. Его сообщение Ирина еще не прочитала. Она вообще, похоже, не выходила в Сеть.
        - Ну что ж ты, маленькая? Ты ж наверняка уже и долетела и до места добралась! Что ж в Сети не появляешься?
        Скайп молчал, только у сообщения кружилась маленькая серая стрелочка. Кружилась подавленно и безответно, как слепая рыбка в мутной воде запущенного аквариума.
        Обычно сухой и сдержанный, Ангел уже второй день не мог прийти в себя. Душу разрывали противоречивые чувства. Но выхода им он дать не мог - хотя бы до тех пор, пока не расскажет все верному Димке.
        Бог знает, сколько раз они становились друг для друга настоящими психотерапевтами. Димка, конечно, чаще, чем Алексей. Что, в общем, вполне понятно - Димкина наука, иногда запредельно заумная, понятная единицам, оказалась стержнем куда более прочным и надежным, чем богатство и связи, семья и спокойная сытая жизнь. Да, наука кормила скверно, но ощущение, что ты делаешь и знаешь то, чего до тебя не делал и не знал никто в целом мире, безусловно, стоило не одного десятка бутербродов с икрой.
        Хотя временами Диме хотелось выключить мозги. Остановить калейдоскоп, который в глубинах разума переливается и сверкает сотнями ярких цветов и тысячами оттенков. Увидеть мир глазами простого человека, пусть даже того же Лешки. Пойти на концерт или в оперу, забыв дома блокнот для записи постоянно возникающих мыслей. Сколько раз уже бывало, что Дима давал себе зарок «быть как все» - и оставлял дома все пишущие принадлежности вместе с бумагой. И что?
        Одна его работа началась на салфетках из театрального буфета - спасибо, у милой буфетчицы и лишняя ручка нашлась. Первые уравнения другой работы оказались записаны на коробке из-под пиццы - это была прогулка с Лешкой и его сестрой по осеннему парку. Хорошо хоть не на огненно-желтых кленовых листьях он записал свои выводы!
        Алексей сейчас вспомнил, как Димка тогда замычал и стал хлопать себя по карманам в поисках ручки или карандаша.
        - Ну не можешь ты как все, - пробурчала тогда Лялька и вытащила из карманчика сумки шариковую ручку, перемотанную синей изолентой.
        Увидеть такое чудо в руках сестры Алексей не рассчитывал. Чтобы у Ляльки, любящей только новенькое, только утонченное и эксклюзивное, могла найтись в сумке именно такая ручка! Это было просто невозможно.
        Похоже, даже Димку это зрелище малость привело в чувство.
        - Лялька, откуда у тебя?..
        - Дим, какой же ты болван все-таки, - Ляльке тогда только исполнилось восемнадцать. Соображения «своего круга» и «правильных знакомств» еще не взяли над ней всей власти, и в компании друзей своего брата она чаще вела себя как нормальный человек. - Это же твоя ручка! Ты мне ее подарил, когда я пошла в десятый класс. Да еще сказал, что она умная и что я, если буду ею писать, закончу школу на отлично…
        Все трое тогда расхохотались - хотя Лялька окончила школу не так и плохо. Но, конечно, до отличницы ей было, как до небес.
        А ручка все-таки вернулась к Димке. И с тех пор квартировала у него в «идейном» блокноте. Димка не раз говорил, что ею записаны самые важные и самые свежие мысли.
        Воскресный вечер заканчивался. Но Алексей так ничего и не смог понять в происходящем. Чувство это было отвратительным - больше всего потому, что обычно он видел картину целиком. И картина эта его устраивала.
        Поняв, что больше на месте ему не усидеть, он сел в машину и отправился к Димке, надеясь, что за рулем сможет собраться. Или что час Димкиной работы истечет до того, как он, Алексей, позвонит в Димкину дверь. Час, конечно, не истек, Но Дмитрий дверь открыл сразу - даже до звонка.
        - Заходи, Леш. Я увидел, как ты гарцуешь через двор. Что случилось-то?
        Алексей выдал другу пачку кофе, мудро купленного днем в «Чашке», и прошел на кухню.
        - Забавно, но я не знаю, что случилось. Скорее, я не понимаю, что может случиться…
        - О брат, ты взрослеешь! В кои веки ты стал задумываться о дне завтрашнем…
        - Потому что напрочь перестал понимать, что происходит в дне сегодняшнем!
        - Спокойнее! Не вопи - я тебя отлично слышу, а тетя Света ушла к приятельнице и ты туда не докричишься, хоть весь на крик изойди.
        - Тетя Света?
        Дмитрий улыбнулся.
        - Ну да, моя соседка вон там, - он показал на стену. - Она убеждена, что я варю на кухне ядерное топливо. И чем больше я молчу, тем сильнее она в этом убеждается. А когда приходишь ты, она уверена, что я очередную порцию сваренного топлива отдаю богатому иностранцу.
        - О Господи…
        - Нет, она не буйная. А зимой вообще миляга - то чай пить зовет, то за солью заходит. Зимой она вообще почти нормальная. Иначе ее фиг бы из психушки выпустили.
        - Весело тут у вас.
        - Это да, скучать не приходится. Давай уж кофейку сварим да о делах наших скорбных покалякаем.
        Дмитрий тоже обожал цитаты из старого кино, из хороших книг и песенок, которые кода-то были блатными, а сейчас стали просто стильным ретро.
        - Скорбных? Похоже.
        И Алексей замолчал. Дмитрий не выдержал:
        - Да что ж мне из тебя каждое слово клещами тянуть, что ли?
        - Ты, Дим, не шуми. Я не знаю просто, с чего начать.
        - Ну, мы знаем, что вначале было слово. И это слово было…
        Оба друга улыбнулись.
        - …потому начни-ка ты, брат, с того, на чем остановился вчера. Будем соблюдать хронологическую точность, как один из приемов обработки информации. Напомню, - Дмитрий прошелся по кухоньке, не забывая все же приглядывать за варящимся кофе. - Ты от меня вылетел без четверти десять, чтобы успеть пообщаться со своей обожаемой Ириной.
        - Обожаемой?
        - Не придирайся к словам. И? Поболтал?
        - Не-а. Не было ее на связи. Она вообще в командировку улетела. Только сообщение от нее висело - дескать улетаю, но вернусь. И еще написала, что ей наша встреча понравилась.
        - Уже хорошо.
        - Прикольно, что и тебя, профессор, на связи не было. Я хотел тебе в жилетку поплакаться он-лайн. Но… Облом за обломом, одним словом.
        - Да, нехорошо получилось. Итак, Ирина твоя улетела. Куда? Надолго ли?
        - В Сибирь…
        - Снег убирать? Весь?
        Алексей бросил на друга косой взгляд.
        - Да, прости, ляпнул.
        - Куда-то на север. На две недели…
        - Невесело. Но с чего ты так завелся? Спасибо, сообщение оставила. А ведь могла и просто так исчезнуть, без предупреждения.
        - Эт верно, Дим. Вот только она обещала пытаться выйти на связь. И не пишет!
        - Так связи ж может и не быть! Сибирь все-таки, не Арбат или там Невский проспект.
        - Понимаешь, Дим. Ирина… Она всегда слово держит. Потому я так и завелся - полная тишина в эфире.
        - А позвонить если?
        - Так я номера не знаю, как не знал…
        - Уже красиво. Тогда жди, раз дала слово - значит, сдержит.
        Алексей мотнул головой. Это могло означать все что угодно - от согласия до полного отвращения к словам друга. Разговор не клеился. Хотя правильнее было бы сказать, что сегодняшний сеанс психотерапии явно не удавался. Дмитрий пожал плечами - иногда даже он уставал от метаний друга.
        - Понимаешь, Дим. У меня такое гнусное чувство, что у нее там кто-то появился…
        - Кто? И почему кто-то должен появиться? Ты соображаешь, что говоришь?
        - Ирина написала, что едет в командировку с главным инженером. Она уже наверняка прилетела и устроилась. Но не пишет - значит, у нее появились более интересные дела…
        Дмитрий пристально взглянул другу в лицо. Так когда-то делала его, Димина, мама - несколько минут молча смотрела ему в лицо и он, согретый маминой любовью, хвастался своими победами или каялся в содеянном.
        - Дружище, мне кажется, или ты пытаешься на свою виртуальную фею повесить собственные грехи? И это не у нее, а у тебя кто-то появился?..
        - Дим, я никого ни в чем не пытаюсь обвинять и ничего ни на кого не вешаю. Да и вряд ли у меня кто-то успел бы появиться…
        - Если б я не знал тебя так давно, братец ты мой, я бы попытался тебе поверить. А так, уж прости, но… Не надо мне врать - иначе у тебя друзей и вовсе не останется.
        - Да не вру я, Дим! Не вру!

«Ни хрена себе! На четвертом десятке Лешка вдруг обзавелся чувствами, как все нормальные люди. В детстве все мы болеем ревностью, пустыми подозрениями, глупыми амбициями. А Леху, значит, в возрасте Христа прихватило…»
        - А ну-ка спокойнее.
        - Да, прости. Я и в самом деле, Дим, не вру. И никто у меня не появился. Просто я вдруг разглядел, что вообще ни хрена в происходящем не понимаю. А тут еще Ира с ее фокусами…
        - Она просто уехала на две недели. По работе, - Дмитрий старался говорить размеренно и без эмоций. - Никаких фокусов. Причем, как воспитанный человек, тебя предупредила. Чего ж тебе еще? Она же не жена, даже не возлюбленная.
        - И то верно.
        - А вот что с тобой за эти сутки произошло? Отчего ты в таком раздрае, как бесприданница перед визитом перспективного жениха?
        - Только ты не перебивай, ладно?
        - Обещаю.
        - Так вот, позвонила мне сегодня девица эта, которую дядюшка привел… Ты еще сказал, что врага в лицо надо знать…
        Дмитрий молча кивнул - память его подводила редко.
        - …прошу вас, говорит, мне помочь в определении списка необходимых законов, дескать я человек новый и не знаю, с чего начать.

«Умница! Круто взялась за дело - наверняка кто-то из родственничков решил девочку пристроить».
        - Ну, в общем… мы встретились. И проболтали почти четыре часа…
        - Ни хрена себе! Прости! И что, с ней нашлось о чем разговаривать?
        - Ты не поверишь, брат. Но у меня такое чувство, что она знает почти столько же, сколько я сам…

«Это точно - не верю я в такое. Ай, умная девица какая оказалась! По-бабски умная!»
        - Мало того, она не только знает столько же… она видит мир так же, как я, вкусы там, музыка, книги. Я бы с ней еще четыре часа проболтал. Или четырнадцать!

«Да она просто гениальна, честное слово!»
        - И теперь у тебя такое ощущение, что ты своей милой фее изменил? А теперь то ли каешься, то ли пытаешься оправдаться?
        Димка был прав - Алексею оставалось только молча кивнуть. Хотя он и не знал, в самом деле, каяться ли ему. Хотя в чем? Оправдываться? Перед кем и за какие деяния?
        - Понимаешь, я вот в четверг с Ирой двух слов связать не мог, а тут хоть бы остановил кто.
        - Леш, я бы мог попытаться дать тебе какие-то советы, как-то оправдать перед тобой же. Но я лучше промолчу. Любой мой совет сейчас… он будет неверным, потому что я его дам, не имея полной картины перед глазами. Давай погодим - ничего плохого еще не произошло. Да и хорошего тоже. Считай, что из врат райского сада выползли две очаровательные змеи. И они пытаются тебя соблазнить, каждая на свой лад.
        - Понять бы еще, кто им нужен.
        - То есть?
        - Нужен этим змеям я сам, человек? Или им подавай мои будущие деньжищи вкупе со связями моих предков, виллами и прочими вкусными мелочами?
        - Вот в этом тебе, друг мой, и предстоит разобраться. Может быть, тут и мой совет пригодится. А, может быть, все так повернется, что ты и сам поймешь. Судьба, Лешка, такая шутница. И шутки у нее порой настолько непростые, что не поймешь, радоваться или горевать.

        Глава двадцать седьмая
        Август 2010

        Утром Ирина встретилась с еще одной ипостасью Дим Димыча. Сейчас перед ней был руководитель крупной солидной фирмы, отлично знающий цену каждому своему слову. Да что там, даже каждому мигу своего молчания!
        - Ирина Вадимовна! - стук в двери Ирининой комнаты раздался ровно через полчаса после того, как она проснулась в объятиях Дим Димыча и ускользнула «к себе». - Вы проснулись? Нам вскоре выезжать!
        - Спасибо, Дмитрий Дмитриевич! - пробормотала Ира. Ей было все равно, услышит ли он ее: раз уж Дима стал именовать ее по отчеству, значит, все это игра на публику.
        По окнам струился зябкий утренний туман. Вполне достаточно было одного взгляда, чтобы надеть самый теплый из взятых с собой свитеров. А уж о том, чтобы ехать куда-то без бабушкиной шали, Ирина просто не думала. Говоря честно, она вообще не хотела выбираться из уютной норы «Заимки». Но вряд ли Дим Димыч тащил ее сюда шесть часов на самолете только для того, чтобы всласть заниматься любовью. А потому следовало собраться с духом и отправиться… В общем туда, куда Дима решит.
        Обильный завтрак заставил Ирину насторожиться.
        - Дим, мы что, надолго уезжаем?
        - Ну, думаю, часов до трех провозимся. А что?
        - Нет, просто здесь накрыто на роту… Вот я и подумала, что вернемся через трое суток…
        Дим Димыч хохотнул:
        - …пешком, оборванные, и с одним автоматом на двоих?
        - Автоматом? АК-74?
        Шеф одобрительно улыбнулся.
        - Лучше бы, конечно, с АКСУ, но тут уж как повезет. На самом деле, Ир, все гораздо проще. Дарь Васильна дама сердобольная, она не может представить, как гости из тощей Европы могут впроголодь жить. Это я почти дословно ее повторяю. А провозимся мы до трех при худшем из раскладов.
        - Расскажи еще раз и сначала, я же вообще ничего еще не знаю. А представляю и того меньше.
        - Девочка, давай ты будешь есть, а я тебе буду рассказывать. Машина и в самом деле через полчаса придет, особо некогда резину тянуть.
        Ирина, кивнув, налила себе кружку кофе и взяла бутерброд.
        - Так вот, на буровой стоит привод. Мы приезжаем, проверяем правильность подключения, составляем документ, - шеф сделал ударение на «у», - подписываем его и включаем кнопочку.
        - А потом?
        - А потом вся эта музыка начинает играть. Если все правильно, то управление вращением бура и качанием насосной установки с этой минуты будет осуществляться автоматически, и ребята на точке смогут пахать чуть меньше.
        - Да, это дело хорошее. А я что должна буду делать?
        - О, самое главное, Мы с мужиками будем работать руками - проверять, подключать, пломбировать. А ты будешь одновременно оформлять документ - и дело пойдет чуть быстрее, и ты увидишь, что такое наши шкафы.
        Ира подумала, что она бы и дома чудесно смогла узнать, что такое их «шкафы». И незачем было ее волочь через полмира ради этого.
        К моменту появления машины все было готово. Ирина вышла на порог домика и окаменела. Потому что «машина» оказалась настоящим вездеходом - широкие колеса, пятнистая серо-зеленая расцветка. Вот только оружия видно не было.
        - Что застыла, красавица?
        - Машина, говоришь…
        - Не самолет же. Детка, вокруг болота, обычные автомобили мало пригодны для такой местности. Они-то и по дорогам не всегда ехать умеют. А уж в здешних местах… Просто истерика для любого геолога. Лессы, вечная мерзлота. Чуть дальше на север граниты начинаются. Но бурить от этого ничуть не проще.
        Ирина в который уж раз мысленно поблагодарила судьбу, которая почти восемь лет назад привела ее в агентство Старха. Чего только ей не довелось за эти годы напереводить. А, проверяя терминологию, сколько всякого изучить! Так что сейчас слова главного инженера не были для нее абракадаброй.
        Дмитрий Дмитриевич подсадил ее на подножку, проследил, чтобы она расположилась как можно удобнее. Но сам расположился рядом только после того, как проверил, все ли необходимое взял и все ли предусмотрел. Ирина с удовольствием наблюдала за ним - она обожала профессионалов, людей, чуть сдвинутых на своем деле. А сейчас перед ней был именно профессионал - как тут было не наслаждаться зрелищем?
        Хотя и вокруг хватало зрелищ, от которых у Ирины захватывало дух, - только сейчас она поняла, что такое по-настоящему необозримые пространства. Осень уже ощутимо хозяйничала повсюду - даже мох на камнях казался темно-бурым, а не ярко-зеленым. Хотя, может быть, он и должен быть таким.
        Дим Димыч смотрел на Ирину с удовольствием. Он ожидал, что она начнет ахать и охать, едва привычный уютный мир исчезнет из поля зрения. Но девушка спокойно смотрела в окно, время от времени чему-то улыбаясь. Эта Ирина улыбка была для Дим Димыча настоящим чудом - глаза вспыхивают живым интересом или мягкой радостью, а уголки губ чуть приподнимаются.

«Мона Лиза, чистая Мона Лиза. И как не влюбиться в тебя, девочка?»
        Ирина пожала плечами - Дим Димыч даже на миг испугался, что произнес это вслух.
        - Дмитрий Дмитриевич, а что, наше оборудование установлено на всех нефтедобывающих предприятиях?
        - Увы, Ирина Вадимовна, далеко не на всех. Это электроника, штука сложная и весьма недешевая. Чтобы вся нефтедобыча захотела поставить у себя такое, должно произойти настоящее чудо. И мы бы с вами тогда на работу ездили бы в позолоченных автомобилях. Если бы вообще работали.
        Девушка лукаво взглянула на собеседника. Глаза ее отчетливо говорили, что уж она-то работала бы в любом случае. Характер такой, не домашний.
        - Вы сами увидите, насколько все непросто. Первую партию, пять агрегатов, мы установили полтора года назад. Пока нареканий не было, рекламации не поступали. Вторая партия - это еще семь штук. Вот их мы и запустим вместе с вами. Они тоже должны будут проработать достаточно долго, чтобы заказчики поняли все достоинства работы и смирились с тем, что в их приобретении есть вполне очевидный смысл, а эксплуатация приносит ощутимую выгоду, чтобы на такие агрегаты раскошелиться.

«Но почему все-таки ты вытащил с собой именно меня? Почему не взял ребят-разработчиков, которым тоже не помешала бы неделя-другая наглядных уроков?»
        Ирина открыла был рот, чтобы задать этот вопрос, но тут вездеход остановился.
        - Смотри, Ир, вот она, королева!
        Буровая была огромна. Быть может, так девушке показалось от полного незнания, но сооружение занимало полнеба и жило какой-то своей фантастической жизнью.
        - Вот ей мы поклоняемся, ее жизнь пытаемся сделать лучше.
        - Здравствуйте, ваше величество, - прошептала Ира, наклонив голову. В этом не было никакой игры - только восхищение инженерным гением, восхищение профессионалами.
        Следующие четыре часа пролетели как одно мгновение - Дим Димыч был сразу и везде, Ире приходилось под его диктовку набирать страницу за страницей. «Ира, запиши…», «Ира, в заметки…», «Ира, в примечания…»
        Наконец Дим Димыч «нажал кнопочку». Ирина понадеялась, что вот сейчас все и закончится - принтер выплюнет листки акта, их подпишут все начальники, собравшиеся у установки. И можно будет уезжать. Но время все тянулось, Дим Димыч следил за своим детищем с горящими глазами, не отрываясь даже, чтобы моргнуть или перевести дух.
        И только через час, налюбовавшись на исправно работающий «шкаф», он позволил себе откинуться на спинку сиденья.
        - Вот ведь дрянь, всю душу вымотала! Но я тебя перехитрил, зацени!
        Ирина хихикнула.
        - Ты чего смеешься, салага?
        - Виноват, шеф, больше не повторится, шеф!
        - То-то же! И не хихикать в присутствии технических гениев!
        Всю обратную дорогу Дим Димыч провел в обнимку с ноутбуком, приводя в порядок Ирины заметки, вернее, то, что сам ей диктовал. Ирина видела, что каждой минутой сегодняшней работы он не просто доволен - он наслаждался.
        Конечно, никакие акты среди чиста поля никто не подписывал. Но самое-то главное был не в подписании бумажек, пусть даже триста раз важных. А в том, что оборудование работало и работало именно так, как надо. А ведь это и есть цель жизни настоящего инженера, смысл всех его усилий!
        - Ты совершенно права, Ира, совершенно, - серьезно кивнул Дим Димыч уже вечером, когда Ирина поделилась с ним своими мыслями. - Именно это и есть цель всех наших усилий. Заставить работать то, что не работает, сделать так, чтобы от этой работы была вполне конкретная польза. Послужить на благо человечества, как бы высокопарно это ни звучало.
        На миг в Ирининой душе шевельнулась зависть: Дим Димыч, по виду такой гусар и позер, на самом-то деле оказался ох как непрост! Он уже нашел в своей работе высокий смысл, избрав для каждого дня жизни подлинную цель, и цель не сиюминутную, высокую.

«Сделать хоть одно мгновение чьей-то жизни лучше… - думала Ирина. - Разве ради этого не стоит жить? Как бы высокопарно это и в самом деле ни звучало…»
        Да, бабушка в который уж раз оказалась права - она с первых дней заклинала Ирину не судить о людях по первому впечатлению, раскрыть глаза и слушать. Потому что первое впечатление, как бы легко оно ни складывалось, может оказаться более чем обманчивым: за маской дамского угодника и ходока скрывается настоящий мужчина, нашедший свое предназначение, за мудрыми глазами всезнайки - пустота презрения к людям, а заботливый и чуткий поклонник на поверку оказывается холодным эгоистом, равнодушным ко всему на свете, кроме собственной прекрасной персоны.
        Слова Дим Димыча, похоже, растопили в душе Ирины льдинку, которая там появилась после долгих и пустых лет ухаживаний Аристарха. Именно эти слова - о нужности и важности, а вовсе не те сладкие и пустые словеса, которые звучат иногда в темноте спальни.
        Ничего удивительного поэтому, что все две недели командировки для Ирины сложились в прекрасный калейдоскоп - дни были отданы работе, трудной, временами и грязной, но очень нужной, а вечера и ночи - мужчине, который оказался настоящим, не пустым, вполне достойным высоких чувств.
        Хотя иногда Ира, что тут скрывать, понимала, что этих самых чувств к Дим Димычу еще не испытывает. Тех самых, от которых голова просто перестает работать и которые заставляют вытворять Бог знает что. Что она не влюблена, что только готова влюбиться…
        Удивительно, но все чаще Ира вспоминала своего виртуального Ангела - настоящего своего ангела-хранителя вот уже целый год, человека, которому она смогла открыть душу, от которого не скрывала ничего. И с которым готова была поделиться всем, что придет ей в голову… или происходит в жизни.
        Девушка ощущала странную раздвоенность - с одной стороны, Дим Димыч, явно завоевывающий ее и своих далеко идущих планов отнюдь не скрывающий, а с другой - Алексей, решимости которого хватило только на одно свидание, к тому же очень и очень странное.
        Дим Димыч, который ее вкусами почти не интересуется, а даже, напротив, вовлекает ее где только можно, в свой круг, свою музыку, свои взгляды на мир… И Алексей, которому всегда интересно, что Ирина думает по поводу любимых обоими книг, фильмов, который расспрашивает о каждом дне с настоящим интересом, который помнит всякие мелочи из ее рассказов так, словно они происходили с ним самим.
        Дим Димыч, которого куда более интересует ее тело и который этому телу пытается доставить удовольствие, к собственной чести. И Ангел - которого тело не интересует, но который пытается разгадать ее душу.

«Ну и как тут понять, кто же тот самый, единственный? Желанный? Кто тот принц, которому я предназначена судьбой?»
        Ирина задавала себе этот вопрос, но опасалась, что Судьба-то вообще могла о ней позабыть, не то что не присматривая ей хоть какого-то принца, пусть самого завалящего, но даже не думая заняться этим.

        Глава двадцать восьмая
        Август 2010

        Димкины слова оказались пророческими. Хотя Алексей и раньше в этом не сомневался. Хотя, конечно, пока о шутках судьбы речь не шла, - пока стало ясно, что теперь на него, потенциального владельца чудовищного состояния, начнется настоящая охота.
        Первой ласточкой Алексей посчитал Жанну. Но одной Жанны шутнице-судьбе было явно маловато.
        Рабочий день только начался, Алексей едва успел развернуть во весь экран текст нового соглашения с поставщиками, как запел его сотовый. Это опять был отец. Ничего хорошего от этих звонков давно уже ждать не приходилось.
        - Да, отец!
        - Сынок, - голос Рябинина-старшего был непривычно мягок. - Мне бы хотелось с тобой сегодня встретиться.
        - Что-то случилось, папа?
        - Нет, к счастью, просто нужно обсудить кое-что не по телефону.
        Алексей не смог сдержаться.
        - Обычно тебе хватает нотариального распоряжения.
        - Не надо так, Алексей! Этот документ давно уже следовало оформить - может быть, для меня и Виктора он куда нужнее, чем для тебя сейчас. Но…
        - Для тебя и Виктора? Вы хотите отойти от дел? И передать все мне и Жорке? «Невежам и бездельникам»?
        - Сын, не следует быть таким жестким в оценках!
        - Папа, но это же твои слова! Ты сам, причем всего полгода назад, не нашел для нас других.
        - И злопамятным быть тоже не следует! Это очень вредит деловому общению…

«А семейному, выходит, не вредит. Ох, отец, отец…»
        - Да, очень вредит, - Алексей послушно повторил отцовские слова. Да и не спорить же с ним по телефону, в самом-то деле?
        - Ну так вот, мальчик. Мы с мамой решили, что пора как-то нашу скучную жизнь разнообразить. А то осталась одна только работа - ты пропадаешь в офисе или дома все время в документах копаешься, я из переговоров не вылажу…
        - Дело надо делать, отец! Само оно не будет делаться - это тоже твои слова!
        - Верно, сынок. Но не делом единым жив человек. Ведь есть еще семья, праздники, любовь…

«Праздники? - Алексей с недоумением и испугом взглянул на монитор мобильного. - Праздники? Димка, ты опять оказался прав, гений ты наш! Праздники!»
        - Понимаю, не одной работой. И что?
        - Вот об этом я и хочу с тобой посоветоваться. И мама просила.
        - Ну ладно, пап. Сейчас, ты прав, у меня действительно работы много. Ну давай вечером…
        - Быть может, лучше встретимся за обедом?
        Алексей мысленно застонал - любовь отца к пошлым киношным стандартам временами просто выводила его из себя. Но делать было нечего.
        - Хорошо, за обедом. Где?
        - Ты же знаешь, в «Яблочке».
        - Хорошо, папа, в два я там буду.
        - Договорились, жду.
        Последние слова были сказаны уже привычным сухим и ядовитым отцовским тоном. К сожалению, роль доброго родителя ему плохо удавалась всегда, а в последние годы не удавалась вообще никак. Хотя только в том случае, если речь шла о нем, Алексее. Ляльку отец обожал и баловал. Наверное, потому, что та полностью и с удовольствием воплощала все киношные и сериальные стандарты.
        Ровно в два Алексей вошел в «Яблочко», тихий и жутко дорогой ресторан неподалеку от центра города. Понять любовь отца к этому месту он давно уже не пытался. Кормили там… ну как везде, цены были просто запредельными, а вот официанты, похоже, проходили учебу еще в советских заведениях общепита, впитав дух ненавязчивого и снисходительного сервиса.
        - Привет, пап!
        - Сынок, - отец встал и дважды обнял Алексея. - Я так рад…
        Даже сейчас, когда они были одни в пустующем зале, отец продолжал играть роль. «Династия», ей-богу, «Династия» и все тут…»
        - Я тоже, папа. Так что ты хотел со мной обсудить?
        - Садись, сейчас подадут горячее.
        Алексей послушно сел и послушно положил на колено не самую свежую салфетку. «Яблочко» было верно себе во всем!
        - Мы с мамой решили устроить бал.
        - Бал? Папа, какой бал?!
        - Ну хорошо, не бал, вечеринку, раут… Неважно, называй как хочешь. Друзья наши все уже вроде из отпусков вернулись или вот-вот вернутся. Да и не собирались мы уже сто лет. Опять же осень скоро, не до праздников будет.
        - И что, папа?
        - Мама хотела, чтобы мы с тобой обсудили, когда тебе удобнее будет… Чтобы не задеть твоих интересов. Вдруг у тебя уже есть планы на уик-энд. Свидание с девушкой назначено, к примеру…

«Удивительная душевная тонкость. И откуда только она взялась у вас, родители богоданные? Отродясь мои свидания и планы вас волновали в последнюю очередь! Что-то вы явно задумали. Ох, не сойти мне с этого места - невест нагоните целую отару. И дай Бог, чтобы самая умная из них могла с Лялькой сравниться…»
        - Пап, сейчас свидания можно назначить и перенести раз десять в течение часа. Так что вы уж решайте, как вам удобно, я подстроюсь.
        - Хорошо, сынок.

«Отец сегодня явно играет роль доброго и мудрого родителя. Спасибо, что предупредили все ж таки. Хотя теперь о том, чтобы на весь вечер спрятаться в кабинете, можно забыть - предупредили-то с дальним прицелом!»
        - Да, и еще, сын. Мы решили, что лучше будет устроить праздник на даче. Все-таки лето…
        - Хорошо, папа, пусть будет на даче. Не забудь уточнить, на который час вы назначите свой раут.
        - Да-да, непременно!
        Мысли отца были уже заняты чем-то другим, и Алексей поспешил удалиться. Чтобы доиграть сцену по всем правилам классического мыльного сериала.
        По дороге на работу вспомнилась ему история, которая произошла года два назад. Вернее, которая не произошла. Тогда отец, тоже, вероятно, играя сцену из очередного мыльного шедевра, поведал ее за семейным ужином. Отчего-то речь тогда зашла о том, что в отцовском понимании есть благодарность детей. И что есть послушание оных, опять же, в отцовском понимании этого слова. Почему-то Рябинину-старшему для примера вспомнилась история «совсем из другой оперы», но которая, с его точки зрения, отлично иллюстрировала мудрость старшего поколения и неблагодарную дурость поколения младшего.
        Все началось с того, что юное поколение в лице сына отцовского приятеля, двадцатипятилетнего болтуна и бездельника Валерки, решило устроить вечеринку у бассейна. Но бассейна на даче пылкому вьюноше показалось мало. Зато рядом с поселком нашлось несколько прекрасных лугов, один из которых, с его точки зрения, идеально подходил как для устройства вечеринки, так и для размещения прудика, вокруг которого столы с напитками, качели и бунгало из соломы смотрелись бы просто замечательно.
        - Прудика? - переспросил тогда Алексей.
        - Ну, бассейна побольше. Дети решили, что им хватит размеров двадцать на сорок, ну и глубины метров восемь…
        - Двадцать на сорок чего? Метров?
        - Метров, конечно, - отец пожал плечами.
        - Папа, так это же гигантское сооружение! Олимпийские бассейны ненамного больше…
        - Ну-у, им же не нужны были все эти вышки, тумбы. Так… прудик, чтобы окунуться, девчонок искупать.
        По отцовскому тону было понятно, что в самом появлении такого прудика он не видит ничего плохо. Ну захотелось великовозрастным балбесам лужицу… Что ж тут такого?
        - И что, папа? - Лялька с большим интересом следила за рассказом. - Валерик выкопал пруд? В нем и сейчас купаться можно?
        - Валерик твой, детка, болван первостатейный. Ему же захотелось, чтобы прудик появился сразу, по мановению волшебной палочки. Ну, или там волшебством Золотой рыбки. А Золотой рыбкой он назначил своего отца, Геннадия Владимировича.
        - Но тот же полковник, да и должностью Бог не обидел. Правильно назначил…
        - Алексей, - отец еще был вполне благодушен, но уже начал сердиться, - не в том дело, что должностью не обидел. А в том, что этот придурок придумал!
        - И что же?
        - Валерий решил, что раут должен быть послезавтра. И потому бассейн, пруд, лужа, уж не знаю, как это назвать, в общем, должен быть вырыт сегодня. И чтобы был день, дабы наполнить это сооружение водой… В общем, он приказал отцу, чтобы тот мобилизовал своих солдатиков-взрывников, а те с помощью тротила вырыли ему котлован желаемых размеров.
        Алексей непочтительно присвистнул. Лялька открыла рот, а отец кивнул.
        - Именно так. Причем потребовал в весьма жесткой форме.
        - И твой Геннадий Владимирович послушно поспешил грузить тротиловые шашки?
        - Алексей, это не смешно! - Рябинин-старший нахмурился. - Он отказался, конечно!
        - Ну еще бы! А что Валерик?
        - Попытался заставить подчиненных отца… В общем, там вышла некрасивая история… Я бы не желал вдаваться в подробности…
        Алексей недоумевал - почему отец вообще начал этот рассказ и отчего вдруг пытается теперь его замять. Ленка, умница, хотела дослушать сказку до конца, и потому ей было плевать на папины «не желал бы». Или отец захотел, чтобы его об этом порасспрашивали, поуламывали. Хотя, может быть, отец и не задумывал такой многоходовой комбинации. Иногда Рябинина-старшего было просто невозможно понять.
        - Пап, так что было-то? И почему Геннадий Владимирович не согласился? Что там вообще произошло? Ну, после того, как Валерик…
        - Этот дебил чуть в драку с отцом не полез! Получил от души, скажу сразу.
        - И поделом. Хотя что-то же должно было случиться, чтобы Геннадий Владимирович не побежал выполнять желания своего сыночка. С его-то безумным подчинением своему семейству.
        - Алексей, не надо так о людях нашего круга. Геннадий Владимирович мой старинный приятель и заслуживает уважения.
        - Папа, но что случилось-то?
        - Эта история, детка, произошла давным-давно, - тон отца стал куда мягче: Лялька могла из Рябинина-старшего вить веревки ничуть не хуже, чем болван Валерик из своего папаши. - Тогда мы все были молодыми. Мы с Виктором еще по тайге с экспедициями ходили. А Геннадий Владимирович только-только стал начальником службы снабжения полка. И та командировка была у него одной из первых.
        - Папа! Ты начал с середины!
        - Нет, девочка моя. Я просто рассказываю тебе то, что Гена мне рассказал только недавно. А сыну своему, думаю, так и не решился рассказать. Так вот, то была одна из первых его командировок. Представь: вместе с солдатиками он въезжает в некий городок, вернее поселок городского типа. Поселок как поселок - пятиэтажки, газончики, асфальтовые дороги. Едут они минут двадцать по поселку, и только тут он понимает, что кажется ему странным - окна…
        - Что «окна», пап?
        - Окна, девочка моя, без стекол. Какие-то заткнуты подушками, какие-то завешены одеялами, где-то закрыты фанерой. А на дворе-то поздняя осень.
        - Отлично! - теперь уже и Алексея проняло. - Что ж там такого произошло в этом Богом забытом поселке?..
        - Ты знаешь, сын, я думаю, что Бог как раз о поселке не забыл. Уберег. И людей тоже. Так вот, в нескольких километрах от поселка стояло предприятие, которое производило тротил. Собственно, за ним Геннадий Владимирович и был командирован. Предприятие расширялось, было решено выстроить новое здание для цеха готовой продукции. Техники землеройной, как водится, категорически не хватало. И тогда умники в заводоуправлении или, может быть, в службе главного инженера решили просто: нет бульдозеров, а вот взрывчатки навалом. Так почему бы не вырыть котлован с ее помощью?
        - Нитроглицерин… «Таинственный остров»… Жюль Верна обчитались…
        - Это не так важно, сын. Умники-то надумали и сделали: заложили в землю пару сотен килограммов этого самого тротила в шашках да и взорвали!
        - Пару сотен… Однако! Успешно взорвали хоть?
        - Ну как тебе сказать… Котлован-то им получить удалось, причем быстро и нужной формы. Но вот в земле осталось изрядно невзорвавшегося тротила. Но не доставать же его, верно?
        - На авось понадеялись?
        - Как обычно… Так вот, выстроили здание цеха. И эту самую готовую продукцию стали в нем производить. Меры безопасности, сам понимаешь, более чем жесткие: полная смена одежды, никаких спичек, зажигалок, на смене минимум народу…
        Алексею представился бетонный забор высотой метра в два с колючей проволокой сверху, плоские крыши из бетонных плит с потеками черной смолы… И вокруг на километры - пустоши и грунтовые раскисшие дороги. Безрадостная серая картина.
        - Примерно за неделю до того, как Геннадий Владимирович отправился в командировку, все и произошло. В этом самом здании замкнуло проводку, от искры сдетонировала тротиловая пыль, от нее готовая продукция - всего-то килограмма три… и весь тот неразорвавшийся тротил, что в земле оставили, искать и изымать поленились.
        Алексея передернуло - у него-то воображения да и знаний было вполне достаточно, чтобы представить себе всю силу этого взрыва.
        - …здание в пыль, конечно. Бетонные плиты перекрытий поулетали за километр… В поселочке не осталось ни одного стекла, молодые деревца повыворачивало с корнями…
        - Ой, мамочка… - Лелька прижала пальцы к щекам, как делала только когда совсем крохотной была. - Страшно-то как… Народу много погибло?
        - Не знаю, детка, хотя думаю, что без этого не обошлось. К сожалению. Вот такая история. А тут этот великовозрастный болван требует чего-то подобного!
        Отец в сердцах бросил на стол кофейную ложечку.
        - Он не думает ни о чем, только о своих желаниях. Ни о судьбе отца, ни о том, что может произойти с поселком и людьми! Ему лужу подавай! Как трехлетнему малышу игрушку в магазине!
        Алексей ухмыльнулся тогда: Валерику-то только по паспорту двадцать с хвостом было. А мозги… ну, максимум на тринадцать тянули. Особенно по части капризов, ради которых-то родители и должны были жить.
        - Так вот, - отцовский тон разом переменился. - Я счастлив, что мои дети выросли не такими. Что они уважают мнение своего отца, уважают его знания. И признают его правоту!

«В некоторых вопросах, папа… Особенно тогда, когда ты не пытаешься нас переломить об колено ради удовлетворения собственных прихотей».

        К счастью, в этот раз родительского ума хватило, чтобы назначить «раут» на вечер субботы.
        Мудрый Димка, когда Алексей рассказал ему об очередных гениальных планах родителей, честно назвал это смотринами. Но потом, увидев выражение лица друга, все-таки чуть смягчился и ограничился «балом невест».
        - А, что в лоб, что по лбу, Дим!
        - Ну не скажи! Смотрины - это следующий этап.
        Оба друга усмехнулись, но у Алексея сейчас не было ни малейшего желания улыбаться. Это, вне всякого сомнения, были именно смотрины. Ну, и бал невест в том же флаконе.
        Родительские гости фланировали по саду с бокалами, мило улыбались друг другу и не спускали глаз со своих дочерей, которые всеми силами пытались привлечь внимание двух завидных женихов: его, Алексея, и его двоюродного брата.
        - Леха, по-моему, на нас объявлена охота!
        - Ты еще сомневаешься в этом, Жор? Конечно, объявлена! Причем, боюсь, нас заставят не просто взять всю эту ораву в жены, но даже сделать вид, что мы это сделали по любви.
        - Всю ораву? Их же тут человек пятнадцать!
        - И что? Вон в гаремах и пятьсот красавиц томится иногда.
        Брат посмотрел на Алексея с испугом. Шутки он вообще понимал с трудом - если они, конечно, были не компьютерные. Тем более сейчас - отмытому и причесанному, одетому ради редчайшего события в приличный костюм вместо драных джинсов, - ему было явно не до смеха.
        Алексей тоже особенно всему происходящему не радовался, да и взгляды девиц были какими угодно, но только не кокетливыми. Легкий интерес, густо замешанный на алчности, вот что без всяких ошибок читалось в их поведении, заигрываниях и щебетании.
        Прошло, должно быть, уже больше часа этой пытки, но сцена не менялась - старшие фланируют, младшие щебечут, объекты щебетания содрогаются. Алексею все это стало надоедать, он уже повернулся, чтобы осведомиться у отца, вся ли эта цирковая программа или запланированы еще номера, но тут увидел, что к террасе спешит высокий тучный господин в сопровождении ослепительно красивой женщины и… Жанны.
        - Ну вот, наконец, все в сборе, прощу!
        Распахнулись двери, и гости, как во все тех же мыльных сериалах, отправились в гостиную, чтобы уже там продолжить вращаться, беседовать, щебетать и кокетничать, но теперь не только с бокалами, но еще и с тарелками в руках.
        Появление Жанны стало для Алексея настоящим спасением. Знакомое лицо, приветливое и в какой-то степени уже даже близкое, милый голос и живой интерес к каждому его слову. Что еще надо? Тем более, что почти сразу нашлась и преинтереснейшая тема для беседы - музыка, причем, о чудо, оказалось, что Жанна и тут почти полностью разделяет его вкусы.
        - …Понимаешь, Жаннуль, я не могу назвать всех этих современных, с позволения сказать, творцов творцами. А фразочка какого-нибудь певца-актера «мое творчество» просто выводит меня из себя. Да какой ты, на фиг, творец! Марионетка, кукла, в лучшем случае, кукла с зачатками мозга, которой хорошо удается изобразить то, что придумал автор!
        - Да-да, Леша, это так верно!..
        - Причем прошу заметить, что те, кто на самом деле творит, пишет книги или музыку, ставит фильмы или спектакли, кто, одним словом, опирается в первую очередь на свое воображение и фантазию, никогда не скажет «мое творчество». Потому что это процесс мучительный, тяжелый, изматывающий, лишающий всех сил!.. Без которого жить невозможно, но от которого временами так хочется отдохнуть, пусть и совсем ненадолго!..
        Жанна, улыбаясь, кивала.
        - И произведения, созданные таким адским трудом, остаются надолго, живут в веках. А вот творения нынешних, пардон, властителей эфира, думаю, вряд ли доживут до следующего сезона. Ну максимум проживут пять лет. А что потом?
        - А потом появятся новые творцы, Леша.
        - Такие же, Жанночка, заметь, такие же!
        В полемическом задоре Алексей взмахнул рукой и едва не вылил все шампанское на платье собеседницы - той удалось отскочить просто чудом. И, конечно, эта милая мелочь еще больше сблизила Алексея и Жанну.
        Раут шел своим чередом, музыка играла, кто-то из гостей делал вид, что танцует. Девицы, так и не обласканные вниманием «достойных женихов», потихоньку стали исчезать в компании своих разочарованных родителей. Только Жанна была довольна всем происходящим. И наконец суаре подошло к концу - уехал Виктор с семейством, забрав повеселевшего Жорку.
        На террасе остались только Рябинины - старший и младший.
        - Ну вот, сынок, отличный вечер получился!
        - Да, отец, замечательный!
        Алексей нисколько не покривил душой. И даже назавтра, рассказывая другу обо всем происходившем, все так же улыбался от удовольствия.
        - Понимаешь, Дим, мне и в самом деле было хорошо и спокойно. Может быть, зря я подозревал родителей, а? Может, сейчас шла охота не на меня, а на Жорку?

«Дурачок ты, Леха! И на тебя шла охота, бесспорно. Только ты оказался уже пойманной дичью. Теперь тебя уже достали из силков, усадили в клетку и примериваются, как бы половчее разделать на ужин…»
        Но говорить такое было бы глупо - да и не поверит Лешка таким словам. Хотя оставить его с его заблуждениями будет, конечно, еще большей глупостью.
        - Леш, тут и сомневаться нечего, охота шла на вас двоих. Ну кто же мог знать, что ты окажешься крепким орешком? И что фигуристые дуры тебя привлекают не больше, чем, скажем, актрисы прошлого века.
        - Ну-у, не скажи. Некоторые актрисы прошлого века чудо как хороши! И я бы с удовольствием с какой-нибудь из них познакомился поближе!..
        Дмитрий улыбнулся весьма ядовито.
        - Чтобы всласть поболтать о старом кино?
        - Ну-у, и это тоже! Может быть, и не только…
        - Глупенький ты, Леха, хоть и умный. Тебе полк невест понавезли, живых и соблазнительных, а ты о кино да поболтать. Неужели ни с одной ты бы не…
        - Да Господь с тобой, Дим! Они же тупые, как пробковое дерево. И желаний вызывают не больше, чем пробковое дерево!

«И это говорит мужик в тридцать три года! Наверное, именно таких и набирают в монахи…»
        - Лешка, ты, случаем, в аскеты не записался, а?
        Алексей ухмыльнулся.
        - «Отнюдь, сказала герцогиня»… Просто весь этот мясной ряд - он для тинэйджеров. А на мой вкус, у женщины должно быть и кое-что в голове. Ну, чтобы я ее захотел по-настоящему.
        - А твою фею, Ирину, ты бы захотел?
        - Ты знаешь, да! Я б ее еще тогда, в четверг, к себе бы отвез…
        - Так что ж не отвез?
        - Не решился, обидеть боялся. Поверь - эти вчерашние киски и Ира… Они совершенно разные, ну ничего общего!
        - А Жанна?
        - Да, Жанна… Она вполне. Думаю, она тоже не такая. Если бы она появилась раньше… Может быть, я бы и смог с ней…
        - Раньше?
        - Да, до Ирины. Не могу тебе сейчас объяснить этого, дружище, сам еще не понимаю. Вот я разговариваю с Жанной, вроде так хорошо, славно. Она понимает меня. Но… Иногда вдруг я вижу, что она не слышит. Ну, как будто рядом телик: бормочет, а думает о чем-то своем…

«Ох, девочка, где ж ты так проколоться-то успела? Умная вроде, а тут так сглупила… Ай-яй-яй…»
        - Тебе показалось, наверное, Леш…
        - Да хорошо бы, брат. Хорошо бы, чтобы показалось.

«Наверное, надо ему все-таки попытаться глаза-то открыть. Может быть, и весь этот раут умным Рябининым-старшим был затеян только для того, чтобы девицу крепче к сыну привязать. А заодно уж попробовать и младшенького как-то пристроить. Плохо только, что если я начну все это Лехе излагать, то друга потеряю почти наверняка. Да и он ничего не получит взамен. Разве что жену, которой он нужен будет только как банкомат».
        Алексей, глотнув почти холодного кофе (ну как же без Димкиной смолы-то прожить?), продолжил рассуждать:
        - И еще одно меня беспокоит, Дим. Как Жанка-то на этом рауте оказалась? Она вроде обычный человек, работает, дома не сидит, в потолок от безделья не плюет. Даже хвасталась, что ей удалось скопить на квартирку - дескать, купила, а отделать-то толком не успела, да и обставила только самым необходимым. Может, ее родители, конечно, с моими знакомы… Но она-то, вроде, самостоятельная уже давно.
        Тут уже Дима сдержаться не мог.
        - Скопила, говоришь, на квартирку? Вот расскажи мне, дружище, как нормальной работающей женщине, пусть работающей трижды хорошо, удалось за пять, пусть за семь лет скопить на квартирку?
        Алексей пожал плечами - он не очень представлял себе уровень цен, но реакция Димки заставила его задуматься.
        - Ну, не знаю, может, родители кое-что подбросили…
        - Леша, глаза разуй! И калькулятор в руки возьми, если мозгов не хватает! Как она могла скопить? Если моей профессорской зарплаты нужно примерно десять лет, чтобы пристойную двушку в хрущевке купить?! И при этом не есть, не пить, не… вообще ничего!
        - Ну, значит, у нее зарплата выше…
        - И машинка, поди, есть?
        Алексей кивнул. Сеанс разоблачений, оказывается, это штука весьма неприятная, к тому же лишающая даже ростков иллюзий. А вот Димку, похоже, уже было не остановить.
        - И привел ее к тебе в кабинет твой дядюшка. И велел опытом делиться, шефство взять… Так? Чего ж тебе еще, гений ты наш?
        - Так… Но что ты хочешь сказать?
        - Я хочу сказать, что тебе изящно сделали предложение, от которого ты не отказался. Что твой папаша в скором времени получит невестку, на брак с которой с удовольствием тебя благословит. И что с еще большим удовольствием разделит фирму на три части - согласно им же самим писанному рескрипту.
        - Нет, брат, не может быть, что ты прав! Прости, но не может! Не верю я в такое… Не может быть, чтобы Жанна… Вот так, только расчет и ничего больше?..
        - Я с удовольствием окажусь неправ, Лешка, честное слово. И с удовольствием выпью на вашей свадьбе - если ты сам убедишься в своей правоте и моих заблуждениях!
        От слова «свадьба» Алексей вздрогнул. Думать об этом ему хотелось еще меньше, чем о девичьем коварстве вкупе с расчетливостью.

        Глава двадцать девятая
        Август 2010

        Ирина дремала, откинувшись на подголовник узкого кресла в самолете. Сейчас ей было совершенно все равно, что происходит вокруг, что будет через час, как она доберется до бабушки, что будет вечером… И не потому, что ее разум занимали высокие материи или снедала тревога. Скорее наоборот: вот уже две недели рядом с ней был мужчина, который принимал решения и слова которого никогда не расходились с делом. Рядом с ним можно было расслабить спину, перестать ежеминутно тревожиться о том, что делать, чего не делать и как все устроить. Вполне достаточно было просто делать то, что он советует - или не делать, если он чего-то делать не советует. Теперь рядом с ней был Мужчина. И этим сказано все.
        К счастью, Ирина не успела еще влюбиться. Поэтому она достаточно легко разглядела, что Дим Димыч тоже не пылает к ней высокими чувствами. То есть он ведет себя как влюбленный мужчина, но именно «как влюбленный», что движут им куда более приземленные желания: он сознательно завоевывает ее, приучает к себе.
        Ире показалось, что она даже услышала его мысли. Словно ее шеф долго-долго выбирал, присматривался, пытался понять, чего же ему самому надо в жизни. Что он и поездку эту организовал, чтобы именно в собственных желаниях разобраться, чтобы определиться. Показалось, что после той ночи, когда они только прилетели, он и сделал для себя какие-то выводы, принял решение.
        И теперь приучает ее к тому, что он рядом, что он принял на себя ответственность. Может быть, слово «приучает» и не самое приятное и лестное для женщины, но Иринины ощущения были именно такими: ее, как какое-то дикое животное, славное, но совершенно непредсказуемое, умный и тактичный дрессировщик приучает и приручает, превращая в прекрасное и домашнее.
        Быть может, кому-то из феминистски продвинутых дам все это сильно не понравилось бы. Но Ирине в этих ощущениях было вполне уютно - первый раз за последние десять лет ответственность нес кто-то другой. А ей досталась роль второго плана. И это было просто замечательно.
        Воздушные лайнеры отечественных авиакомпаний остались такими же, как и были, несмотря на изменение своих названий и даже обретения этими компаниями статуса «элитарных» и «высокотехнологичных». Заслуженный «Ту» ощутимо потряхивало. Дим Димыч, как ни хотел, уснуть не мог - хотя, честно признаваясь самому себе, понимал: жалко ему сейчас спать.
        Для него эта командировка стала особенной. Да, Ирина поехала вместе с ним, да, подарила ему необыкновенное ощущение полноты жизни. Но это была лишь половина правды, а вторая заключалась именно в том, что он наконец принял решение. Нет, он его обрел. Теперь он поднялся до ясного понимания того, чего именно хочет для себя в жизни. Так альпинист долго-предолго поднимается, вбивает железные крючья в отвесную стену, подвешивает страховочные тросы, скользит по узким обледенелым карнизам, а потом доходит до вершины - и в единый миг обретает весь мир.
        Решение было, конечно, не новым. Но зато теперь Дим Димыч почувствовал, что может перестать метаться, искать каких-то новых ощущений - если Ирина будет с ним, то каждый день его жизни будет настоящим, полным.

«Наверное, Ира и маме сразу понравится… Не может быть, чтобы не понравилась!» Он вспомнил, как пытался познакомить маму со своей последней подругой. И вспомнил, в какой скандал все это вылилось. Может быть, если бы дамы смогли удержаться в рамках, сейчас он был бы вполне женатым человеком. И ни о какой Ирине бы не мечтал.
        Однако все сложилось именно так, как сложилось: его избранница (как ему тогда казалось) и мама разве что в драку не полезли. А уж сколько яда они вылили друг на друга, какими колкостями обменивались, ему не хотелось вспоминать и до сих пор.

«Наверняка сейчас все будет иначе! Уж Ира-то не позволит себе называть маму старой ведьмой или скандальной старухой…»
        Девушка тихонько вздохнула рядом и положила голову Дмитрию на плечо. Теперь он и дышать старался через раз. Только чтобы не потревожить ее покоя. Хотя следовало себе признаться и еще в одном - он в Ирину не влюблен. Не влюблен так, как влюбляются в двадцать. Да, она хороша собой, да, нежна и ласкова. Да, станет отличной женой. Но… при мыслях о ней у него не кружится голова, ему не хочется схватить ее в охапку и спрятать от всего мира. Желание его куда больше зависит от головы, чем… чем не от головы.

«Наверняка она и матерью будет замечательной, заботливой и уравновешенной…» Но даже мысли о детях и грядущем семейном благополучии не взволновали Дим Димыча. Он принял решение и теперь просто его воплощал в жизнь так, чтобы ему было беспроблемно, комфортно и при этом слегка грело душу. И не более.
        К счастью, Ирина, хоть и чувствуя кое-что, все-таки не догадывалась об истинной картине. Ей было комфортно в новом для себя статусе - и она предпочитала не заглядывать в завтра их с Дим Димычем отношений.
        Но, старательно не думая о Диме и его намерениях, Ира, тем не менее, не могла не вспомнить о своем Темном Ангеле. Сейчас, возвращаясь домой, в свой мирок, к привычному кругу вещей и к своим обещаниям.

«Я же так ни разу и не написала ему! Я даже не пыталась отправить сообщения! Какая же я свинья все-таки! Чего ж теперь стоят мои обещания…»
        К удивлению своему, Ирина себя отчитала больше для порядка - угрызений совести она не ощущала. Собственно, если вспомнить свои обещания, то… В гостинице вообще не было Интернета - вернее, в загородном пансионате Ирина его не нашла. Хотя, наверное, если бы постаралась, то нашла бы - ведь с бабушкой она общалась каждый день по телефону. Может быть, если бы было желание… Но оно как-то не напоминало о себе.
        Воспоминания о виртуальном друге не исчезли, конечно, но немного померкли. Уж слишком явной была разница между строками на экране и действительно интересными рассказами Дим Димыча, его постоянной опекой и ласкающими руками. Вряд ли ее виртуальный друг способен вот так полностью отдавать себя своей спутнице, так заботливо и тактично превращать ее в нечто большее, чем просто подругу или любовницу.
        Хотя иногда, тут Ира была с собой вполне честна, ей хотелось и отдохнуть от Дим Димыча, побыть одной, просто проанализировать свои чувства. Хотелось подумать о чем-то своем. Хотелось высказать свой взгляд на музыку или книги, еду или одежду, на воспитание и отсутствие оного. Вот здесь ее Ангел был силен - он выслушивал девушку, он не напоказ, а на самом деле интересовался ее мнением, ее вкусами, ее… ее миром. Он, как Ире когда-то пришло в голову, сопоставлял ее и свой миры, чтобы найти, в чем эти миры схожи.
        Попытки сравнивать Ирина предпринимала уже не первый раз. И ни разу, следует заметить, в ее воспоминаниях не появился Аристарх, или однокурсник Олег, или еще кто-то из тех, кто когда-то занимал Иринино время. Только эти двое, такие разные - Ангел и Дим Димыч.
        Сейчас Ире все яснее становилось главное отличие - Дмитрий ломал, превращал ее в то, что удобно ему, а Ангел-Алексей пытался подстроиться под нее такую, какая она есть. И теперь Ирине предстоял сравнительно простой выбор - понять, что ей больше нравится: опека и превращение во что-то совсем другое или уважение к ней самой, пусть и менее защищающее.

«Для этого надо вернуться домой… Что я вдруг задумалась обо всех этих высоких материях? Могу спорить, что Алексей и не думает меня дожидаться. Наверняка уже и на связи не появляется…»
        А раз так, может быть, и выбора-то никакого делать не придется, может быть, выбор-то за Иру судьба уже сделала.

«Я подумаю об этом завтра…» - хоть Ирина не любила ни этого фильма, ни книги, но фраза была одной из тех, которые не раз выручали ее и успокаивали.
        Весь остаток полета она проспала - глубоко и спокойно. Она толком не проснулась, когда они спускались по трапу, не пришла в себя и когда проходили таможню. И только в машине у Дмитрия словно очнулась.
        - Ой, мы уже дома, да?
        - Да, Спящая Красавица. Мы уже дома - чувствуешь, как тепло?
        Было, к слову, не просто тепло, было жарко. И это несмотря на то, что солнце еще толком не взошло - суббота, длинная и едва начинающаяся, честно возвращала потерянную две недели назад почти половину суток. Как Дим Димыч и обещал.
        - Да, у нас август - это еще лето…
        - Конечно, мы еще сто раз с тобой поплавать съездим. Я знаю одно чудесное озеро - вода чистая, народу не очень много. И езды всего час.
        - Красота…
        Широкая лента пустого в это время дня проспекта угодливо ложилась под колеса. Дмитрий еще не решил, куда везти Ирину - к ней домой или сразу к себе. Вот мелькнул памятник Революции, вот Хазарская плавно перетекла в проспект Науки. И только когда проехали мимо медицинского института, Дмитрий принял решение. Вернее, ему пришла в голову мысль, что дома его могут уже ждать. А встречаться Ирине с ее предшественницей… нет, это будет дешевая мелодрама. Или, что точнее, дешевый фарс.

«Разберусь-ка я сначала со своим прошлым. А потом уже буду заниматься нашим с Ирой будущим…»
        - Ну вот, девочка, скоро мы с тобой расстанемся…
        Ирина кивнула - до дома было совсем близко.
        - Но, думаю, ненадолго. Приведи себя в порядок, поболтай с бабушкой… А вечерком я за тобой заеду.
        - Зачем?
        - Ну как это «зачем»? Увидеть, конечно, - я же соскучиться успею, а как же мне одному теперь… Да и спать я привык с тобой.
        - Дим… Я не знаю, как сказать…
        Дмитрий Дмитриевич мягко взглянул на Ирину.
        - Я понимаю, тебе надо будет что-то сказать бабушке. Я не тороплюсь, моя хорошая. Давай мы вечерком просто куда-нибудь заедем, может быть, полакомимся какой-нибудь экзотикой. Может быть, просто поболтаем. Я не тороплю тебя. Да и с бабушкой твоей хочу познакомиться. Хочу, чтобы она была спокойна, зная, что ты со мной. Пойми, я не тороплюсь…
        Ирина кивнула - румянец смущения залил ей и щеки, и уши, и шею. Дмитрий, конечно, понимал, что фактически сейчас сделал девушке предложение, как бы оно ни звучало. И потому самодовольно улыбнулся - Ирина-то дала ответ, вслух ничего не сказав.
        - Запомни, девочка: я никуда не тороплюсь. Но и медлить не намерен…
        Ира опустила глаза. Ей стало даже немного страшно… пусть сейчас все идет так, как идет, но вскоре ей надо будет принять решение. Или согласиться с тем решением, которое уже приняли за нее. В любом случае ее миру, привычному и уютному, жить осталось не очень долго. На смену ему вот-вот придет что-то совсем другое. И совершенно непонятно, что именно.
        - А теперь отправляйся наверх - бабуля, думаю, уже ждет тебя не дождется.
        - А ты? Не поднимешься?
        - Не сегодня, девочка… Я не готов к такому визиту. А твоя Марина Борисовна, думаю, готова еще меньше. Вечерком я позвоню тебе, уточнимся. А пока бегом домой!
        Ирина поднималась по лестнице. На губах еще остался вкус его поцелуя - уже привычный, уже почти родной, но еще немножко чужой и странный.

«Удивительно, оказывается, еще есть в этой жизни и верные рыцари. Есть и вполне решительные мужчины, не заглядывающие ежеминутно в глаза в поисках решения своих проблем. Есть те, кто привык опираться на себя и самостоятельно принимать решения…»
        Ирина подняла руку к кнопке звонка. И только сейчас нашла в себе мужество спросить: а хочется ли ей жить с этим человеком? И что она будет чувствовать, если станет с ним жить?

«Жить с ним - это значит жить за ним. Раз и навсегда отдать ему право решать, право быть лидером. Оставить себе, в лучшем случае, голос совещательный. А то и вовсе никакого - принимать его решения как свои собственные, называть его вкусы своими и его желания - своими желаниями. Хочу ли я такого?»
        Увы, ответа на этот вопрос у Ирины не было. Пока не было. Но, к счастью, ей еще и не надо было давать на него ответа.

«Я подумаю об этом… потом» - и девушка решительно позвонила.

        Глава тридцатая
        Август 2010

        Жанна раскрыла глаза - солнце пробралось сквозь щель в шторах и хозяйничало в спальне. Девушка посмотрела на часы. Да, еще можно было бы поваляться пару часов. Но сегодня она спала одна, без Алексея, и потому отлично выспалась.
        - Елки-палки, как же я с ним жить-то буду? От его бесконечных рассказов голова кружится… Из-за его храпа я и уснуть-то толком не могу… Да и любовник он никакой… Не мой Митечка… Что ж делать-то, а?
        За прошедшие две недели Жанна привыкла смотреть на «Буратину» уже совершенно трезвыми глазами. Собственно, с первого дня она видела в нем только удачную добычу, достаточно легкую возможность обрести спокойную жизнь сразу и навсегда. Дело было только за мелкими техническими подробностями. Но именно эти подробности иногда вызывали желание плюнуть на все и вернуться во время, когда дурища Лялька еще не начала соблазнять ее, Жанну, рассказами об идеях своего папаши.
        После того приема, когда Алексей едва не облил ее шампанским, дела пошли веселее. Они виделись каждый день, после работы отправлялись куда-нибудь в «уютное кафе». Или кафе оставляли на попозже, а сначала заходили в мебельный салон или бутик мелочей для дома - сказочка про квартирку, которую Жанна «не успела» обставить, тоже пошла в дело. Буратина оказался жутко ответственным и к каждому ее вопросу, просьбе или намеку подходил на полном серьезе. Как только он раскрывал рот и начинал очередной рассказ, Жанна усердно кивала - отчего ее собеседник просто разливался соловьем. Продавцы или менеджеры с удовольствием присоединялись к этим пространным тирадам - и Алексей раскошеливался ради «новой пустой квартирки», причем делал это с видимым удовольствием.
        Не стоит поэтому особо удивляться, что после очередной удачной покупки Жанне без каких бы то ни было усилий, играючи, удалось затащить Алексея к себе. Нет, даже не затащить, скромно пригласить и получить в ответ согласие.
        Да и разве могло быть иначе, если Буратина захотел самолично убедиться в том, что купленные им третьего дня жалюзи исправно работают и украшают интерьер именно так, как требуется?
        Остальное было делом техники. Жалюзи оказались хороши как в ярком электрическом свете, так и в приглушенном свете полудюжины свечей, не говоря уже о последних закатных лучах августовского солнца. Опустившиеся сиреневые сумерки, «смотри, Жаннуль, как у Моне», мягко перешли в темноту спальни, где никаких жалюзи уже не было.
        И тут девушку поджидало огромное разочарование. Алексей оказался не то чтобы совершенно неумел, но на диво неопытен. Она ожидала долгих часов любовной игры, как не раз бывало у них с Митечкой, но… Не прошло и получаса, как удовлетворенный Алексей мирно уснул.
        - И что? Это все? - спросила Жанна больше у самой себя.
        Солидный храп стал ей единственным ответом.

«И с этим человеком я должна буду провести годы?» В ту, первую, ночь мечта о золотых горах померкла лишь самую малость. Ровно настолько, чтобы утром ответить улыбкой на полусонный поцелуй Алексея.
        Еще дважды Буратина оставался у Жанны - и с каждым разом яркость мечтаний о будущей совместной жизни становилась все бледнее. Поэтому когда вчера вечером Алексей чуть виновато сообщил, что сегодня не сможет остаться у нее, Жанна едва не пустилась в пляс. Может быть, это слишком сильное выражение, но зато оно полностью передало радость, которую ощутила девушка.

«Какое счастье!.. Как бы сделать так, Буратина ты тупая, чтобы ты любил меня все сильнее, но при этом жил как можно дальше, а?»
        Жанна встала, набросила кружевной пеньюар, который заменил привычный халат с драконами. Она бы с удовольствием продолжала носить любимый китайский, но оскаленные алые пасти, вышитые на черном шелке, вряд ли соблазнили Алексея так, как полупрозрачные кружева. Хотя сегодня, конечно, можно было, пусть и ненадолго, о соблазнении забыть. Просто расслабиться и отдохнуть.
        - Нравится, не нравится… А что делать? - пробормотала Жанна.
        В модном интерьер-салоне она сдуру ляпнула, что любит восточный стиль и японскую лаконичность. И вот теперь с немалым отвращением смотрела на две тяжелые вазы и светильник, которые Алексей купил для ее спальни и даже самолично установил. Зачем-то перед этим он полчаса ходил по дому с компасом, что-то бурчал под нос, потом снял со стен половину фотографий, а половину оставшихся перевесил на свой вкус. Вернее, сообразуясь со своими взглядами на уют и лаконичность.
        Более того, он мягко, но настойчиво посоветовал Жанне освободиться от безделушек, которые так уютно загромождали ее туалетный столик, полки в серванте, на кухне и в ванной комнате.
        - Жанна, потоки энергии не могут свободно течь через все эти преграды, - Алексей укоризненно посмотрел на девушку. - Тем более, если тебе по душе восточный лаконичный подход к решению интерьера. Надо избавиться от всего хлама, который накопился в доме. Если ты не брала в руки вещь больше года, она уже мертва: и место ей не на полке, а на свалке. То же самое касается и одежды: если ты ее год не надевала, она перестала быть твоей, твое биополе истончилось и даже полностью сошло на нет. От таких вещей надо избавляться, они загромождают не только дом, но и душу.
        Жанна послушно попрятала все, что Алексей считал хламом - выбросить то, что грело душу, она не могла, просто рука не поднималась. Когда же «Буратина» вечером пришел к ней, он одобрительно кивнул и назидательно так произнес:
        - Вот смотри, насколько лучше и просторнее стало!
        С этим трудно было поспорить: стало просторнее. Но стало так лысо и пусто, что просто жить здесь уже не хотелось. Дом перестал быть родным домом.
        - Он переделает все под себя… А что делать мне? Выть от того, что я стала бездомной, как старая собака?

«Ради красного словца не пожалею и отца». И в этом тоже была Жанна - хотя чаще ей удавалось сдержаться. Но сейчас-то наедине с собой, чего ж было молчать?
        С каждым днем перспектива скорого обогащения представлялась все менее радужной. Уж слишком чужим был Алексей, совершенно не таким, какого можно было бы, пусть и скрепя сердце, терпеть рядом с собой всю оставшуюся жизнь.
        При этом становилось ясно, что придется терпеть именно всю жизнь. Что все эти Лялькины идеи обернутся волокитой с брачным договором, а скорый развод, опять же согласно Лялькиным планам, совершенно простой и естественный, вернет ее к точке, откуда она стартовала, - никакого приличного содержания, никаких мало-мальски достойных денег. Ей не светит ровным счетом ничего. Хотя… если вовремя залететь, а потом развестись, то можно будет требовать алименты. Но и тут велика вероятность, что Алексей отсудит себе ребенка и тогда ей не видать денежек, как собственных ушей.
        - Черт возьми, Лялька, ну ты и втравила меня в историю!
        Жанна машинально включила кофейник, засыпала зерна, с неудовольствием вспомнив, что их принес Алексей. Он тогда еще сказал, что букет кофе получается более полным и насыщенным, если смешать зерна нескольким близких вкусов или способов обжарки.
        - Да бурда, она бурда и есть… - пробурчала Жанна.
        Сейчас у нее хватило духу признаться себе самой, что так и не поняла, что в кофе находят ее родители, приятели и подружки. Наверняка просто дань моде…
        - Да пошли они все! - Жанна выключила кофейник и решительно налила воды в расписной эмалированный чайник. - Чай хочу! С лимоном и сушками! А вовсе не кофе с сыром!
        Огромная чашка сладкого чая вернула Жанне хорошее настроение, а ванильные сушки напомнили, как они с Митечкой весной попали на празднование Масленицы. Огромные самовары исходили жаром, чашки были огромными и веселыми, чай сладким и душистым, блины румяными, а снег - почти настоящим.
        - Да, хороший тогда денек был…
        Мысль о Митечке окончательно примирила Жанну с миром. Она решила, что сегодняшний день все-таки посвятит Алексею, а вот вечером отправится к любовнику, наплевав на соображения верности «жениху». И хоть самую малость, но отдохнет душой - он-то точно не будет ее учить, как расставлять вазы и куда девать милые сердцу мелочи.
        Через час Жанна была готова к решительному наступлению. «Ну пусть Буратина зануда, пусть с ним фигово спать, пусть! Но зато можно будет получить долгожданную свободу…»
        - Привет, это я, Лешенька!
        - Привет, Жан!
        Голос Алексея был слишком сухим - Жанна уже успела отвыкнуть от такого тона, ей казалось, что с будущей невестой можно и помягче обходиться. Она-то изо всех сил ведет себя с Алексеем как с женихом, причем любимым… Почти…
        - Лешенька, а мы увидимся сегодня?
        - Думаю да. Я тут немножко занят. Позвоню тебе через пару часиков, лады?
        - Конечно, мой хороший, я буду ждать!
        - Да, давай, пока…
        - Дурак! - сказала Жанна замолчавшему телефону. Подумала и прибавила: - Скотина! Занудная скотина!
        Однако надо было что-то придумать - ведь не зря же она ему позвонила сейчас. У нее должен быть железный повод, чтобы ему позвонить. У нее всегда должен быть этот самый железный повод! И на сто процентов убедительный ответ на вопрос, зачем она его выдернула из привычного расписания.
        Жанна поклацала пультом от телевизора. Наконец нашелся городской канал. Девушка пару минут послушала изнывающих от жары политиков местного разлива, которые с трудом могли связать пару слов, и отправилась в кухню за второй чашкой чая и новой порцией сушек. Примерно на половине чашки политики, к ее облегчению, пропали с экрана, и пошла реклама - доставка суши, сухая химчистка, очередное супер такси.
        Девушка уже собиралась выключить болтливое «окно в мир», но тут телевизионные духи (или, может, кто-то повыше) снизошел к ее бедам. На весь экран развернулось ярчайшее полосатое полотно, которое превратилось в мексиканское пончо.
        - Ресторан «Мачете-Мехико» ждет гостей! Аутентичная кухня Мезоамерики, эксклюзивная винная коллекция! Квартет гитаристов и певцов каждый вечер! По воскресеньям вы можете заказать блюдо из палитры мастера-шефа! Прекрасных дам по вечерам ждут танцевальные тренеры, которые всего за одно занятие подарят вам мир танцев древнего континента!
        Если бы все это услышал Алексей, он бы не просто смеялся - он бы хохотал, ведь такое количество нелепостей можно услышать, должно быть, только в рекламе. Но для Жанны это оказался спасительный круг, протянутый ей в самый нужный момент. К тому же на поиск нелепостей ей не хватало ни знаний, ни вкуса, ни… Много чего, в общем, не хватало. Хотя сейчас, к счастью, о том, чтобы это скрыть, не нужно было так усиленно думать.
        - О! Я же ему хотела рассказать, что открылся новый ресторанчик! А я так люблю кухню Мезоамерики!
        И от этих слов Алексей бы содрогнулся. Но он их не слышал. Хотя запомнил, что примерно в полдень звонила Жанна и что он обещал перезвонить ей часа через два.
        Ангел и в самом деле был очень занят. Он по привычке включил компьютер, дождался, пока загрузится, и с радостью увидел, что его виртуальная подруга вернулась из небытия. Ирина успела прочитать его сообщение, и, более того, карандашик весело бегал по строчке - девушка наконец отвечала.
        - Привет, пропажа! - не выдержал Алексей! - В какую же глушь тебя начальство отправило!
        - Привет, Ангел! Прости, за всю командировку до толком обжитых мест так и не добралась. Мы побывали на пяти буровых, оформили и подписали целый вагон бумаг! И холодина там ужас какая!
        И потом появилась еще одна строчка:
        - Неужели скучал?
        - Господи, да просто места себе не находил! Уж думал, чем мог обидеть…
        Веселый смайлик подмигнул Ангелу.
        - Ты меня ни капельки не обидел - я же тебе написала. Просто все как-то скомканно получилось…
        - Ничего страшного! Мы же наверстаем, верно?
        - Надеюсь, что наверстаем. Только давай в каком-нибудь другом месте, а? «Тремпель» слишком сурьезное заведение.
        - Как скажешь, Ирочка. Любой твой каприз!
        - Ой, ловлю на слове! - смайлик-поцелуйчик почему-то удивительно обрадовал Алексея.
        - А теперь рассказывай, где была, что видела?
        - В Ноябрьске была, по буровым ездила. Оборудование мы наше вводили в работу, документы рисовали.
        - Все нарисовали? Все, что хотели?
        - Да, удивительно, но оно отлично работает. Исправно управляет процессом, даже главный инженер, по-моему, был удивлен.
        Алексей порадовался, что ему не надо задавать никаких наводящих вопросов, что Ира сама перевела разговор на тему, которая интересовала его куда больше, чем исправно работающее оборудование.
        - Вы вдвоем ездили?
        - Да, я ж писала.
        - И как твой главный инженер, не обижал тебя?
        Целая стайка удивленных смайликов заполнила строку сообщений.
        - А почему он должен был обижать меня?
        - Ну мало ли. Вдруг он хотел отправиться с кем-то другим, а тут начальство тебя навязало? Или, возможно, он с молодежью не в ладах?
        - Ангел мой, ну что за ерунда! Он и сам еще вполне молодой! Лет на десять тебя старше - точно не старик, верно? И относился он ко мне вполне уважительно, много нового я от него узнала.
        Алексей почувствовал вполне ощутимый укол ревности, вернее, даже сотню таких уколов. Соблазн выяснить, что именно Ирина узнала от «вполне молодого» мужика, который целых две недели провел с ней рядом, был чрезвычайно велик. Но Ангелу хватило ума подумать, что в ответ на такой вопрос Ирина начнет рассказывать об оборудовании, ради которого она через полмира улетала. Или просто засыплет его смайликами, не ответив больше никак.
        - А где вы жили? Прям в городе?
        - Нет, мы были вип-персонами. Нас поселили в пансионате за городом. Наверное, километрах в пятидесяти. Знаешь, там такие пространства… огромные, немерянные… Для них, мне хозяйка «Заимки» говорила, пятьдесят кэмэ - это совсем рядом. Весь возможный сервис, но прямо посреди тайги. Зато по буровым ездить - полдороги экономили.
        - А-а-а, так вот почему ты ни разу на связь не выходила?
        Наконец у Ангела хватило смелости задать самый главный для него на сегодня вопрос.
        - Ага. Телефон-то там был, а вот интернета я не нашла… Да и когда писать-то, Леша? Разница-то во времени шесть часов! Мы уже на работу уехали, а у вас здесь ночь глубокая. У вас вечер наступил, а у нас утро близко…
        - Шесть часов… Да-а. Глухомань на отшибе… край света.
        - А вот это точно, да еще и все эти фокусы «время вперед - время назад». С трудом привыкла, честно говоря. А теперь вот назад надо перестраиваться.
        - Так я тебе отдыхать мешаю! Что ж ты сразу не сказала?
        - А я и отдыхаю. Вот с тобой болтаю, в любимый халат влезла, чаю крепкого заварила. Отогреваюсь.
        - В смысле?
        - Эх, Ангел - Ангел… Там же не только время другое! Там уже осень глубокая. Сколько я ни набрала свитеров, все равно за две недели намерзлась ужасно, все внутри как будто ледяное. Для вас жара, а мне бы в себя прийти…
        - Бедняга! Так тебе нужно в ванну горячую!
        - Уже! Я же рано утром прилетела! Уже и ванну приняла, и бабушке подробный отчет сдала…
        Конечно, Ирина бабушке сдала подробный отчет. Не упомянув о том, о чем бабушке пока знать не следовало. Хотя Марина Борисовна, похоже, что-то учуяла - иначе отчего бы она куда более настойчиво, чем Алексей, расспрашивала Иру о Дим Димыче, его семейном положении, должности в фирме и прочих тонкостях, которые всегда так интересуют мам и бабушек.
        - …а теперь вот спряталась у себя в норке, отдыхаю в твоем обществе.
        - Приятном, надеюсь?
        - Весьма!
        Алексей отправил Ире вереницу смайликов. Что-то крылось в этих строчках, что-то новое ощущал он в Ириных словах. Какие-то непривычные, незнакомые нотки. Хотя, на первый взгляд, все было как всегда.
        - Ой, Ир, я, лопух, так и не спросил у тебя номер сотового!
        Теперь разулыбались Ирины смайлики. А некоторые из них даже захлопали в ладошки.
        - Это точно - лопух! И я у тебя номер не спросила. Ну теперь хоть запиши!
        И семь так давно ожидаемых цифр появились в окошке.
        - О, отлично! Звоню прямо сразу! Видишь мой номер?
        У Ириного локтя тихонько запел Керубино - кто-то незнакомый набрал ее номер.
        - Вижу! Спасибо!
        - Не за что, красавица. Сбрось-ка мне звоночек - теперь-то это будет совсем просто!
        Ирина послушно набрала номер и с удовольствием услышала голос Алексея.
        - Ну вот, теперь связь восстановлена!
        Девушка отключилась. Да, если бы она догадалась раньше спросить номер телефона Ангела, она бы могла с ним перезваниваться и оттуда. И тогда, наверное, Дим Димыч не так быстро обрел бы над ней власть. Или она бы смогла этому как-то… противостоять.

«Противостоять? Но зачем? Разве тебе плохо было с ним? Разве не почувствовала ты, что с этим человеком можно жить спокойно? И при чем тут Алексей? Он-то для тебя в лучшем случае друг по переписке… И таким, похоже, теперь останется. Если намерения Дим Димыча так серьезны, как он говорил».
        - Господи, да о чем я думаю?! - в сердцах проговорила Ирина. - Да кто они такие?! Они оба? Не хочу я ни о чем догадываться, не хочу ничего загадывать! Пусть все идет как идет!
        В окошке скайпа тем временем появилось сообщение от Ангела.
        - И теперь я смогу найти тебя даже на краю света! Ты только телефон заряжай, ладно?
        - Ладно, постараюсь не забыть!
        - Ир, я посмотрел - операторы-то у нас разные. Ты мне разрешишь… маленький презент тебе сделать?
        - Какой именно? - Ирина обрадовалась, что он не стал просить, чтобы она ему на другой номер звонила или только сообщения сбрасывала: общение могло и в самом деле влететь в копеечку. К сожалению, еще на сайте у нее появлялись такие… экономные собеседники. Пекущиеся только о своем кармане.

«Для меня-то уж точно влетело бы. Да и для него - если он и в самом деле просто мастер на все руки, безденежный дон…»
        - А такой… совсем маленький презент. Меня научил этому один жутко крутой хакер. Минуточку!
        Ира с некоторым недоумением смотрела на монитор, потом перевела взгляд на телефон, потом на умолкнувший монитор, потом опять на телефон. Ничего не происходило.
        Наконец девушка не выдержала.
        - И что ты сделал? А, Ангел мой?
        - Так, одну штучку. Теперь мы с тобой можем болтать по телефону хоть сутками за так - говорю же, научил один умный хлопец.
        Ира подумала, что надо будет спросить у мальчишек на работе, возможно ли такое в принципе. Хотя, даже если и невозможно, вдруг ее Ангел все-таки умеет творить чудеса?

«Нет, не буду переспрашивать! Ни за что!»
        - Ну и ладно! Не хочешь говорить - твое дело!
        Смайлик со слезкой повис в окне сообщений.
        - Я скажу, Ир, честное слово. Но все-таки не в Сети. Этот же хлопец посоветовал. Вот встретимся - и ты все узнаешь.
        - Встретимся?
        - Ну конечно! Теперь тебе от меня не спрятаться, хитрая лиса!
        Ирина заулыбалась.
        - Ну что ж, пусть так. Я даже не очень буду возражать, честное слово!
        - Вот и отлично! Так, ну сегодня тебя вытаскивать просто бессовестно! Отлеживайся, приходи в себя. А вот завтра…
        - Ой, Леш, а какой сегодня день недели? Что-то я дням счет потеряла совсем…
        - Суббота сегодня, Рыжик. - Теперь смеялись смайлики Алексея. - Вот уж правда счет дням потеряла. Так вот, ты сегодня отлежишься. А вечерком свяжемся и договоримся на завтра.
        - Хорошо. Я буду на связи, Леш.
        - Ты теперь всегда со мной на связи, моя краса!
        Смайлик-поцелуйчик от Алексея почему-то показался Ирине ехидным, и она с удовольствием показала собеседнику язык, отослав соседний смайлик.

        Глава тридцать первая
        Август 2010

        - Жан, привет! Я чуточку освободился. Что ты хотела?
        - Ле-ешик, ну какое «освободился»? - чуть капризно проговорила Жанна. - Суббота же, выходно-о-й.
        Девушка изо всех сил сдерживалась, старалась, чтобы не сорваться - весь последний час она просидела, почти неотрывно глядя на телефон. И когда два часа почти истекли, Алексей позвонил, руки у девушки уже ощутимо дрожали.
        - Жан, вот только не начинай, а? Ты же знаешь, скоро индийцы приедут. Кучу бумаг надо подготовить. Кстати, тебе тоже не мешало бы по сайтам походить, ассортиментом поинтересоваться. Может быть, у них что-то новенькое появилось… Или мода опять поменялась, а наши заказчики не в курсе. Ты же эксперт.
        Жанна ощетинилась.
        - Я в понедельник все проверю и узнаю. Мне рабочего времени вполне хватает. А вот тебе…
        - А мне не хватает! - отбрил Алексей. - Так зачем ты звонила?
        Тон Алексея очень не понравился Жанне, очень ее насторожил.
        - Леш, тут новый ресторанчик открылся. «Мачете-Мехико» называется.
        - Забавно. Мексиканская кухня, нет?
        - Почему мексиканская? Кухня Мезоамерики…
        Алексей хмыкнул. Но Жанна не обратила внимания - да и мало ли почему может хмыкать зануда-Буратина.
        - …говорят, очень славное место.
        - Далеко?
        - Почти в центре, за Зеркальным водопадом.
        - Славно! Хорошая новость. Сходим как-нибудь?
        - А давай прямо сегодня, а?
        - Наверное, нет… - Алексей помолчал, похоже, рассматривая сегодняшнюю страницу ежедневника.
        Как Жанна не терпела все эти блокноты - ежедневники - перекидные календари! Сколько раз она замечала, как Митечка, просматривая планы на следующую неделю, вносит встречи с ней в отдельную графу. И как же ее это обижало!
        Вот и сейчас она вынуждена была молчать. И чувствовала, что молчать ей придется еще довольно долго - пока, наконец, ее слово не станет значить больше, чем слово Буратины. Ну, или хотя бы столько же.
        - …хотя давай пойдем. Вечером мне надо будет еще в Инете посидеть, кое-что проверить. Но почему бы часика в четыре не прогуляться?
        - Отлично, - Жанна старательно скрывала ликование в голосе. Она знала, как действует на мужчин. Но, к сожалению, это воздействие не распространялось ни по телефонным проводам, ни в социальных сетях, ни в скайпе: только при личной встрече. - В четыре?
        - Ага! Я поработаю, а в полчетвертого буду тебя ждать, как обычно, у памятника. Оттуда и пройдемся.

«А почему бы тебе за мной не заехать, дружок? У тебя такая машина роскошная! А пешком… это так пошло, по-плебейски».
        - Хорошо, Лешенька, договорились. В половине четвертого, возле Революции. Только я не буду надевать красную косынку, хорошо?
        - Договорились, Жаннуль! Все, до встречи!
        Согретая теплым «Жаннуль», девушка бросилась в ванну - восстанавливать утраченную за день психоза красоту.
        - Господи, но как же мне привязать тебя к себе, Буратина ты моя унылая? Так, чтобы уже никак, ни под каким соусом ты не смог от меня отделаться?

        Ирина проснулась от звонка сотового. За окном по-прежнему сияло солнце, бабушка в своей комнате смотрела телевизор. Ощущение родного дома было таким глубоким и сильным, что девушка на минутку зажмурилась от счастья. Телефон запел снова - Зороастро призывал богов. Значит, ее главный инженер и теперь пылкий поклонник желает с ней пообщаться.
        - Хорошо что Зороастро! Что было бы, если б я тебе арию Папагено прицепила? Или графа Альмавивы? - пробурчала Ирина, отвечая на звонок. - Добрый вечер!
        - Ирушка, привет! Отдохнула?
        - Да, Дима, так замечательно. Я даже уснула. А вот твой звонок меня разбудил.
        - Это плохо, - по голосу Дим Димыча вовсе не было слышно, что он расстроен. Скорее, наоборот. - Но и хорошо. Говорят, что на закате спать нельзя - с запада приходят в душу кошмары.
        - Мне кажется, Дима, у Фрая все-таки было как-то иначе. Ну да Бог с ним.
        Дим Димыч расхохотался.
        - Умница моя. Ир, так что, вечерком куда-нибудь отправимся?
        - Ой, не-ет. Что-то мне не хочется… Дома так хорошо. Да и бабулю я словно сто лет не видела.
        - Детка, я же тебя не навсегда похищаю. Пока не навсегда, только на вечер… Прогуляемся, может быть, в какой-нибудь ресторанчик заглянем. День такой славный. Ну, отклеивайся от кресла, маленькая лентяйка!
        Ирина подскочила как ужаленная.
        - Ах ты… Это я-то лентяйка?!
        Хохот Дим Димыча показался ей сейчас слишком довольным и немножко ехидным.
        - Зато ты сразу проснулась. Ну что, пойдем?
        - Давай, - вздохнула Ирина. - Ты же меня все равно в покое не оставишь…
        - Да, - самодовольно ответил Дим Димыч. - Я такой! Не оставлю!
        - Дим, только если погулять, давай уже гулять? Ножками. Тем более что денек славный. Мне уже просто тошно думать, что я куда-то на машине отправлюсь.
        - Скажи спасибо, что не на вездеходе…
        Ирина усмехнулась - на вездеходе они за эти две недели накатались вдоволь.
        - Спасибо…
        - Какая воспитанная девочка! Ножками так ножками - я тоже с удовольствием прогуляюсь. Опять же, можно будет хоть пива выпить.
        - Ну вот видишь, как хорошо я все придумала!
        - Ты умница!
        Ира улыбнулась - похоже, Димины планы не ограничатся прогулкой и пивом. И закончится эта прогулка точно не у ее подъезда.
        - Так что, я заеду за тобой?
        - Дим, мы же пешком!
        - Я помню - давай возле метро.
        - Давай, только не у нас, а возле зоопарка.
        Дим Димыч вздохнул. Ирина, похоже, была настроена именно гулять - может быть, где-нибудь присесть, выпить чего-нибудь легкого и опять бродить. Он-то подумывал затащить ее все-таки к себе. Раз уж, к счастью, никто дома его не ждал. Хотя…

«И зачем я только отдал вторую пару ключей! Лучше б вот сейчас Ире вручил…»
        Но делать было нечего: вторая пара была совсем в других руках, а, значит, неожиданного визита следовало опасаться, или хотя бы предвидеть с высокой степенью вероятности.
        - Давай, моя девочка! Через час возле выхода у метро «Зоопарк». Успеешь?
        - Успею, конечно.
        Голос Дим Димыча пропал. Ирина потянулась и встала. Она так давно не спала днем, что сейчас ощущала даже легкое удивление, как ей удалось уснуть. Но и хорошо, что удалось, тут глупо спорить с зеркалом: щеки порозовели, глаза блестели, от усталости не осталось и следа.
        - А вечерком мы поболтаем с тобой, мой робкий Ангел! Жаль, что ты не позвал меня гулять сегодня. Но что уж случилось, то случилось. Никогда и ничего не просите у сильных мира сего!..
        Это была еще одна фраза из тех, которые здорово Ирине помогали. Конечно, она бы не стала напрашиваться на рандеву ни с одним, ни с другим. Хотя прогулка в компании Дим Димыча наверняка еще чуть-чуть сильнее привяжет ее к нему. Но разве это так плохо?
        Ирина с удовольствием раскрыла шкаф. Она уже пришла в себя, согрелась и поэтому с удовольствием выбирала летнее платье, не вспоминая, что еще утром чувствовала внутри огромную глыбу льда.
        - Бабу-уль, а бабуль?
        - Что ты кричишь, лялечка?
        Раз в сто лет бабушка позволяла себе побыть просто доброй бабушкой - без высоких педагогических соображений или строго сведенных бровей.
        - А как ты посмотришь, если я пойду погуляю?
        - Вполне хорошо посмотрю: день прекрасный. «Не век же тебе на меня, гриба старого, смотреть. Эдак с тобой что-нибудь скверное может сделаться…»
        Ирина с нежностью посмотрела на бабушку - та формы не теряла. И это было просто прекрасно!
        - Ба, мне б твои мозги!
        - Не льсти, лиса! У тебя вполне хорошие свои! Ты, главное, их успешно используй!
        - Постараюсь! - Ира чмокнула бабушку в щеку и отправилась к себе. - «Лифтoм надо уметь эксплуатировать! Это вам не спектроскоп!»
        Бабушкин смешок заставил девушку обернуться и подмигнуть.

        Ира поднималась по мраморным ступенькам. По пути бросила взгляд на мобильный - она не опаздывала. Ну, может быть, на несколько секунд. Наверное, когда-нибудь из этого у нее разовьется настоящий пунктик. Но сейчас ей было просто приятно держать слово даже по таким ерундовским поводам.
        Субботняя суета здесь уже стихала - родители предпочитали водить детей в зоопарк по утрам, и под вечер по Городскому саду прогуливалась совсем другая публика. Где-то вдалеке звучала попса - вездесущее караоке не добралось, кажется, только в метро. В меру умелый голос подпевал электрическому сопровождению. На пятачке перед станцией продавали все, что только было возможно: от соленых огурцов до надувных шариков и от сладкой ваты до презервативов.
        - «Вот вам от головы. Вот от ног. Смотрите, не перепутайте!» - пробурчала Ира.
        Дим Димыча видно не было. Девушка пожала плечами. Она уже замечала, что Дима педантичностью не грешит. Не грешит во всем, кроме работы, говоря точнее.
        - Ну что ж, я-то в любом случае прогулялась. Минут через пять поеду обратно. Бабуле вкусненького в «Калинке» куплю.
        - Что ты там собралась покупать, Лиса?
        Ирина обернулась на голос и замерла - Дим Димыч держал в руках огромный букет пионов. Девушка ахнула: она никогда и никому, кроме Ангела, в Сети, конечно, не говорила, что больше всего любит именно пионы - скандально лохматые, но пахнущие нежно и трогательно.
        - Ди-има, какое чудо!
        - Это ты чудо, девочка моя!
        Дим Димыча удивляло, как бурно Ира радуется мелочам - цветам, чашечке горячего кофе, удобному креслу в самолете… Тому, на что многие девушки уже и внимания не обращают, считая, что иначе и быть не может - цветы на каждом свидании, бокал белого вина к рыбе или красного к мясу, скромные украшения к скромным праздникам и солидные презенты к праздникам побольше.
        Ирина с удовольствием уткнулась лицом в пионы. Пусть потом у нее на носу будет пыльца! Но этот запах… Нет, сделать вид, что ей все равно, невозможно - это просто выше ее сил!
        - Ну что, идем бродить?
        - С такой красотой? Они ж завянут!
        - «Лишь бы пулемет не заржавел!»
        Ирина расхохоталась.
        - Димка, ну тебя к черту! У тебя по любому поводу найдется анекдот.
        - Но у тебя же находится цитата из классики! А я чем хуже?
        Асфальт, уложенный в начале лета, давно уже пошел волнами, не выдержав становившегося привычным за последние годы зноя. Каштаны пожухли, а вот сосны и клены не поддавались натиску африканской погоды. В Городском саду было немноголюдно - жара, отпуска и субботняя лень делали свое дело.
        - Ир, я слышал, за Зеркальным водопадом открылся славный кабачок. Мексиканская кухня, аутентичные песни, танцевальные тренеры…
        - Танцевальные тренеры? - Ирины глаза смеялись. - Не жиголо? Отлично, на редкость красивый эвфемизм…
        - Да нет, глупенькая! Говорят, они и в самом деле просто учат гостей танцам. И все…
        - Ну тогда надо на такое чудо посмотреть. Неужели и денег не берут? Из одной любви к искусству?
        Дим Димыч пожал плечами.
        - Думаю, их плата хитро спрятана в цене каждого блюда. То есть если бы я был хозяином такого заведения, я б сделал именно так. А сам бы пошел в галантные тренеры к прекрасным дамам! Очень я люблю дам за талию подержать!
        Не сбиваясь с шага, Дим Димыч сделал несколько явно танцевальных па. Это оказалось зрелищем столь необыкновенным, что Ира поневоле залюбовалась. И было чем: высокий широкоплечий чуть седеющий мужчина идет по аллейке легким шагом, под ему одному слышимую музыку, не обращая при этом ни малейшего внимания на окружающих.
        К чести этих самых окружающих следует сказать, что никто в Ириного кавалера пальцем не тыкал. Да и вряд ли кто-то обратил внимание на то, как именно передвигается этот мужик. А вот то, как чудесно смеется его спутница, как солнечные лучи играют в ее темно-рыжих волосах, заметили многие.
        - Димка, прекрати! У меня сейчас тушь потечет!
        - Да и Бог с ней! Умоешься и будешь смеяться спокойно!
        Дим Димыч осторожно перевел Иру через Хазарскую. Старая часть города была почти сплошь замощена брусчаткой - поэтому дам без надежной поддержки можно было отпускать на прогулку только в кроссовках. Ирины же каблуки давно уже вызывали у Дим Димыча робкий вопрос - как девушке вообще удается передвигаться на них. Однако Ирина шла легко и, казалось, не обращала ни малейшего внимания на истертые камни мостовой.
        Реклама не врала - задолго до появления надписи «Мачете-Мехико» стала слышна музыка.
        - Ого, «Ла Сандунга»… Думаю, девочка моя, тебе здесь понравится.
        - А тебе, Дима?
        - А мне уже нравится. Я этой мелодии, наверное, сто лет не слышал.
        Мягкая улыбка так украсила лицо Дим Димыча, что Ирина смирилась с тем, что судьба выбрала ей спутника по собственному разумению, не обращая внимания на ее предпочтения. Мужчина, стоящий сейчас перед ней, был так похож на ожившую девичью мечту, что Ире стало даже на мгновение страшно.

        Глава тридцать вторая
        Август 2010

        Жанна извела уже половину салфеток на столе, промокая лицо и проклиная Алексея с его любовью к пешим прогулкам в самое пекло.

«Могли бы и на моей поехать. У меня и кондиционер есть. И вообще, уютненько было бы. А потом я бы так шикарно вышла из машины, оперлась на его руку, улыбнулась… И не мучилась бы теперь от мысли, на что похожа…»
        Жаннино воображение нарисовало ей прекрасную глянцевую картинку: вот она в машине, вот Алексей открывает ей дверцу, вот она опускает на асфальт одну бесконечно длинную ногу, потом вторую, позволяя окружающим полюбоваться на их неземную красоту, потом встает и походкой манекенщицы медленно плывет в ресторан, давая возможность тем, кто еще не упал от восхищения, насладиться красотой ее шага и стильностью платья. Картинка, правда, грешила против истины - в воображении Алексей помогал ей выбраться из приземистой алой «Ламборджини». А вовсе не из «Фиата», который на самом деле подарил ей отец.
        Но как бы ни было, сейчас они до ресторанчика добрались пешком. Столики и впрямь были заняты далеко не все.
        - К счастью, еще лето, - проговорил Алексей, выбирая место как можно дальше от эстрады и здоровенных колонок. - Вот осенью здесь начнется…
        Жанна тогда пожала плечами - ну начнется и начнется. Модное место, пришлось бы терпеть. Или заказывать столик заранее.
        Алексей смотрел по сторонам. Да уж, местечко странное - конечно, здесь о настоящей Мексике можно только вспоминать. Причем с печальным вздохом. Хотя приятным отличием была почти стерильная чистота, чего не скажешь ни об одной из харчевен в Мехико.
        Алексею довелось побывать там всего раз, и он с удовольствием вспоминал те три ленивые недели: неторопливые прогулки по городу в полуденное пекло, харчевни, где было невыразимо вкусно и далеко не так чисто, как привык европеец, старую университетскую библиотеку, откуда так не хотелось уходить.
        - Ну как тебе здесь, Лешенька? - Жанна ослепительно улыбнулась. - Правда, настоящая Мексика?
        Ее спутник молча кивнул. Он продолжал осматриваться и сейчас Жанне напомнил какую-то хищную птицу в поисках добычи. Никакого удовольствия на лице «Буратины» она не увидела.

«Черт, да что за день сегодня! Что ни сделаешь - все не так! То я его оторвала от работы, то затащила неведомо куда… Ну и что мне теперь делать?»
        - Странная какая-то Мексика, Жан.
        - Почему? - девушка с удовольствием задала этот вопрос. Да, сейчас ее занудный женишок начнет рассказывать, что так и что не так. Но придет от этого в отличное настроение, отмякнет душой и с благодарностью проведет в ней остаток дня.

«Господи, и ведь так придется юлить и хитрить годами! Во вляпалась-то!»
        Настроение стало еще более отвратительным, но выучка взяла свое: Жанна, не отрываясь, смотрела на Алексея, и на ее лице жил самый что ни на есть неподдельный интерес.
        - Нет, «странная» - это неправильное слово. Нарочитая, искусственная, избыточная… Понимаешь?
        Девушка кивнула, не понимая ничего. Ей казалось, что и стены в каких-то скульптурах и полосатые дорожки на полу, и музыка, и тяжелые стулья, и веселые скатерти - все удивительно гармонично и стильно. Даже зеркальный потолок был удивительно к месту, создавая странную иллюзию высокогорья. На Жаннин вкус, разумеется.
        - Ну вот, ты тоже заметила. Вот смотри: по обе стороны двери они изнутри выстроили эстипите…
        - Что?
        - Вот смотри. Колонны видишь, такие резные, с ромбами, волнами, как будто нанизанные друг на друга… Вон ионический ордер, а над ним капитель вроде коринфской, ну, вычурная такая.
        - Да, я поняла.

«Господи ты боже мой! Интересно, есть хоть что-то, чего этот зануда не знает?»
        - Мало того, что такие колонны ставят не внутри здания, а снаружи… Изнутри они только в церквях уместны. И зачем, скажи не милость, их надо было раскрашивать, как детские кубики?
        - Так зато ж красиво… И под цвет ковриков…
        - Ну разве что.
        Алексей замолчал, собираясь с мыслями. Что-то в словах Жанны его насторожило, царапнуло. Но пока он не хотел задумываться об этом, только чувствовал: объяснения своему неудовольствию следовало дать исчерпывающие - чтобы больше к этому не возвращаться.
        - Стена напротив нас, видишь, расписана, как огромная картина?
        Жанна кивнула - картина была, на ее вкус, уродливой, но, безусловно, что-то такое на стене присутствовало.
        - Это ребята слизали с какого-то из муниципальных зданий. К счастью, Сикейроса все-таки не решились копировать. Такие росписи в Мехико очень часто можно встретить, даже стиль есть такой в живописи: «мурализм» - огромные фрески-картины, в которых художник пытается сочетать современную живописную пластику с эстетикой доколумбовых мексиканских культур.
        Жанна про себя вздохнула. Ей всегда казалось, что чаша ее терпения глубока, как океан. А сейчас она понимала, что чаша-то вот-вот переполнится: еще пара фраз Алексея, или одно его пространное рассуждение, или оценка модной песенки, которую можно просто слушать и не вникать ни во что…
        - Ну и что? Что в этом плохого?
        - А ты не видишь, что всего здесь слишком много? «Я надену лучшее и все сразу», понимаешь? Как будто ребята хотели доказать, что более мексиканистой Мексики посетителям этого кабака все равно нигде не найти.
        - Но это же хорошо! Стиль такой!
        Алексей молча взглянул на собеседницу. Он сто раз пытался понять, что же его так раздражает временами в Жанне. У Димки спрашивал, тот отвечал, но как-то туманно, типа «Слушать-то она тебя слушает, но вот слышит ли?». А сейчас словно пелена стала с глаз сползать. «Да она ж ничего не знает! Ей и нравится потому все вокруг, что она не знает, что может быть иначе и как оно должно выглядеть на самом деле! Как будто я слепому пытаюсь растолковать, как меняется небо на закате… Бедная девочка!»
        Он подумал, что надо бы с Жанной быть помягче, объяснять ей попроще, подоступнее. Как будто он рассказывает Димкиным студентам или маленькой Ляльке.
        - То же самое в меню, смотри. Все, что только можно придумать, и сразу!
        - Но на то оно и меню, Леш… Ну вот захочется тебе чего-то этакого. А они тебе честно: а вот вам, пожалуйста!
        - Солнышко, но это же, теоретически, кухня мексиканская, верно? Ну энчиладос, буритос, тортилья… Старинные испанские блюда, хорошо, если они их умеют готовить. А суши-то здесь зачем? А пицца? А вот борщ… Тоже мексиканское блюдо?
        - Леша, ты не прав. - Жанна выпрямилась: ей до смерти надоели эти лекции, и она решила поспорить там, где, как ей казалось, у нее были твердые знания и полное понимание картины. - Это же делается для наиболее полного удовлетворения желаний клиентов.
        - А мне почему-то кажется, что это сделано неразумно. Уж очень разные приемы приготовления, разные специи… Да и инструменты для кухни мексиканской и, например, японской… Они не просто разные, они диаметрально противоположные. Мастер в Японии годами учится держать нож для разделки рыбы! А тут, выходит, есть такие умельцы, которые и рыбку могут без проблем, и ролл в нори играючи сворачивают. А потом, удовлетворяя, как ты говоришь, других клиентов, живенько так разделают тесто на пиццу, руками выкатывают в тончайший лист. А потом, пока пицца выпекается, сальца нарежут и борщик сбацают… Так, что ли?
        - А почему нет?
        - Потому что такого не бывает! Или у них толпа поваров, которые натасканы на что-то одно. И они терпеливо ждут, когда какому-нибудь гостю захочется заедать борщ именно пиццей с морепродуктами. А все остальное время сидят в уголке и разгадывают кроссворды. Или поваров один, ну два. И они готовят все, ничего толком не умея.
        - Вот давай попробуем и поймем, умеют они или не умеют.
        - Ну давай. Только тогда уж заказывай сама - чтобы я гадостей официантам не наговорил.
        Алексей вышел из зала и закурил. Вот духота в ресторанчике была самая что ни на есть мексиканская. Представить, что станет с Жанной, если блюда все-таки будут аутентичными, как это обещала реклама, Алексей сейчас просто боялся.

«Да, надо будет сока заказать… И на всякий случай сыра пресного… Чили вещь прекрасная, но очень коварная…»
        Садящееся солнце окрасило город всеми оттенками золота. Алексей залюбовался и с некоторой досадой подумал, что куда приятнее было бы сейчас отправиться в лесопарк, найти там открытое кафе и, попивая холодное пиво, любоваться августовским закатом.
        - Ну да ладно, - пробормотал он. - Лесопарк не убежит.
        Алексей вернулся в зал. На эстраде суетились четверо длинноволосых парней в пончо и огромных шляпах - они настраивали гитары, зачем-то подключая их к усилителям, перебрасывались репликами и расставляли пюпитры.
        - А сейчас будет аутентичная музыка…
        К счастью, Жанна никакой иронии в словах Алексея не услышала.
        - Ой, Леш, да. Девочки говорили, что здесь отличный квартет! И поют они так здорово!
        Жанна малость заболталась, но Алексею сейчас было не до нее. Наконец он понял, что напоминает ему все окружающее. «Необыкновенный концерт, елки-палки! Латиноамериканское трио «Лос-Самомучас!» …И песенка «Ай-яй-яй, кампанья», что в переводе означает «Ой-ей-ей, коллектив!»
        - Поют, говоришь? И четыре электрогитары… Отлично, просто замечательно! Ну-ка, послушаем.
        Жанна кивнула - яда в голосе Алексея стало больше, но девушка его опять не заметила.
        Наконец музыканты настроились. Воспитанная публика притихла или хотя бы старалась не так громко пользоваться столовыми приборами. Зазвучали первые ноты. Алексей насторожился. Вступили голоса - и тут Жаннин «Буратино» от души расхохотался.
        - Лешка, ты чего? Прекрати! На нас люди смотрят!
        - Аутентичная музыка, говоришь?.. Ох, ну ребята дают. Наверное, они на совсем уж крутых баранов рассчитывали, честное слово. Лекция для колхозников!
        - Леша, ты о чем?
        - Я о том, что ребята, это чистая правда, поют вполне хорошо. Для ресторанных лабухов, конечно. На твердую ресторанную «пятерку». Но вот с репертуаром у них промашечка вышла. Послушай сама!
        Алексей был прав: квартет вполне поставленных теноров на три голоса выводил «Палому».
        - Это, девочка, песня «Голубка» - «Ла палома» по-испански. И написал ее Себастьян Ирадьер, испанский композитор и вокальный педагог. В середине девятнадцатого века он много путешествовал, жил в Париже, был придворным музыкантом и учителем пения у императрицы Евгении, жены Наполеона Третьего. Был Ирадьер на Кубе, прожил там больше двух лет. И именно там написал «Голубку».
        - На Кубе?
        - Да, тогда это была заокеанская провинция Испании. «Голубка» по стилю - хабанера, в Гаване она впервые и прозвучала.
        Жанна услышала знакомое слово и решительно перебила:
        - Хабанера? Как в «Кармен»?
        - Да, - Алексей с удовольствием кивнул. Он уже разглядел, что Жаннино молчание-кивание идет от полного ее незнания: она, похоже, вряд ли слышит все, что он ей говорит. Удивительно, как она вообще что-то улавливает в его пространных рассказах. - И хабанера из «Кармен» тоже написана Ирадьером, Бизе ее услышал и вставил в ткань своей оперы, хотя, конечно, гармонизировал. В партитуре эта ария так и называется: «Подражание испанской песенке».
        - А-а-а, ясно.
        - Песня быстро перешагнула залив и оказалась на континенте. Ее сделали своей строевой песней мексиканские мятежники. А их император Максимилиан даже был под нее казнен!
        - Ну вот видишь! Все-таки аутентичная мелодия!
        - В таком случае, девочка моя, ребята нам могут спеть и «Марсельезу» - ее повстанцы всего мира пели, не только французы пылкие.
        - Господи, Лешенька, откуда ты все знаешь?
        - Давно живу…
        Жанна недоуменно посмотрела на собеседника.
        - На самом деле, Жаннуль, все просто. Мне не очень повезло с родителями, но зато очень повезло с друзьями. Вернее, с другом Димкой. Отец его настоящий меломан - он не просто любит музыку, он старается узнать как можно больше обо всем, чем увлекается. А увлечений у него много, несмотря на то что он воспитывал сына один и поднимал Димку фактически один. Димкина мама умерла, когда мы еще в школе учились.
        О друге Буратины Жанна была от Ляльки наслышана. Та много раз рассказывала и о том, какой он умный, сколько всего знает, какой галантный - куда там всем остальным Ленкиным кавалерам.
        - Он просто классный, Жан! Одно плохо - бедный совсем!
        - Бедный?
        - Ага, ужасно! Профессор в универе, сама понимаешь…
        Жанна кивнула - она отлично понимала, что университетский профессор для Ляльки не ровня. Человек «не нашего круга». А вот Лешке, похоже, плевать на такое деление на своих и чужих. Зато было не плевать Жанне: ей тоже казалось, что голодранцы должны знать свое место.

«Ну ничего, вот мы поженимся, я все на места поставлю, честное слово!»
        Алексей, и не подозревавший, что за него уже все решено, продолжал:
        - Вот Димкин отец нам много чего рассказывал. Пластинки ставил, не винил, а те, прежние, из шеллака. И рассказывал много… так интересно. Наверное, столько сейчас знает только какая-нибудь Википедия. Но ту надо знать, как спросить, чтобы ответ получить.
        У Жанны уже не было сил, чтобы делать заинтересованное лицо. Официанты не торопились, голос Алексея убаюкивал, да и духота становилась просто нестерпимой. Девушка пошарила глазами по залу и с удовольствием увидела заветные двери.
        - Прости, Леш, я оставлю тебя.
        Наступила тишина, и Алексей кивнул, наслаждаясь ее мгновениями.

        Глава тридцать третья
        Август 2010

        Дим Димыч пропустил Ирину вперед.
        - Осторожно, детка.
        - А что, там пещерные львы? - девушка, не оборачиваясь, сделала несколько шагов в сторону мягко звучащих голосов.
        - Судя по всему, не совсем львы… Просто темно.
        - Дима, ты меня принимаешь за кого-то другого. Я боюсь не темноты, честное слово.
        - Ну прости, Ирусик. Это я как-то сдуру. Больше не повторится!
        - Смотри, ты обещал.
        Ира аккуратно положила букет на край столика и принялась поправлять юбку. Она чувствовала себя не очень уютно в таких местах - заведение-то явно не для среднего гражданина. Да и духота здесь была… почти африканская.
        - Жаль, что мы не отправились гулять.
        - Ну, девочка, на твоих котурнах да с таким веником только гулять. Тебе что-то не нравится?
        - Душно очень, Дима. Да и заведение нерядовое.
        - Ира, давай договоримся раз и навсегда. Это мы с тобой нерядовые. Оставь комплексы в покое и просто наслаждайся каждым днем и всем, что происходит. Ну что ты как маленькая!
        - Комплексы-то я оставить могу. Но они почему-то меня догоняют.
        - Придется возить тебя. Раньше или позже я увезу тебя от всех комплексов сразу.
        Ирина сочла за лучшее сменить тему. Она, не сознавая этого, выбрала такой столик, чтобы сидеть спиной к залу. А вот Дим Димыч с удовольствием осматривался и улыбался.
        - Дима, так что это за песня была?
        - Которая? «Сандунга»?
        - Ну да.
        - Это песня из моего совсем-совсем далекого детства. Кстати, в переводе это значит «очаровательная женщина», «прелесть». Как ты!
        Ира улыбнулась: Дим Димыч снова перевоплотился - вновь стал почти незнакомым и зверски привлекательным господином. Ира про себя вздохнула: да, обаяние возраста ей туманило мозги значительно быстрее, чем все остальные достоинства поклонника. Волосы чуть с сединой, мудрые морщинки у наружного края глаз, но при этом молодое и сильное тело, светлый разум, море знаний из самых разных сфер жизни… Вот что было оружием страшной убойной силы. «Хорошо, что мужики об этом не догадываются!»
        - У родителей была пластинка мексиканского певца Хорхе Фернандеса. Ее ставили у нас каждый раз, когда собирались гости и наступало время танцев. Родители были такой красивой парой…
        Дим Димыч положил руку на пальцы Ирины.
        - Ты увидишь сама. Мама почти не изменилась.
        - А отец?
        - Он умер уже больше десяти лет назад. Сердце.
        - Ой, Дим, прости!
        - Ничего, Ирочка. Все мы смертны, тут ничего не поделать. Ты же совсем ничего обо мне не знаешь, что ж обижаться?
        - Наверное, у меня еще будет время узнать, - Ира обещающе улыбнулась.
        Подошедший официант отвлек Дим Димыча, и девушка смогла оглянуться. Заведение показалось ей странным, но все-таки имеющим свой шарм. Песня закончилась, на зал легла тишина, относительная конечно. Ребята с гитарами перелистывали ноты на пюпитрах.

«Наслаждайся каждым днем, дурочка! Расслабься! Ну не съест же он тебя прямо сейчас! Что ты подобралась, как перед экзаменом?!»
        Ира послушалась сама себя - откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу, попыталась успокоить дыхание. Дим Димыч скользнул по ней глазами. Потом перевел взгляд на зал, а затем, как-то слишком быстро, обратно на Ирину. Нарочито заботливо переставил цветы в вазе, только минуту назад аккуратно поставленные официантом и ни в какой заботе не нуждавшиеся, наклонился почти под стол, словно пытаясь поправить обувь.

«Да что такое? Что происходит?» - все эти странные движения заставили Ирину снова насторожиться.
        - Дима, что случилось?
        - Все в порядке, Иришка! А почему ты спрашиваешь?
        - Дим, ты что, увидел кого-то знакомого? Неприятного? Хочешь уйти?
        - И потерять вечер в твоем обществе? Да ни за что на свете!
        Но Ирине не показалось - Дмитрий с видимым облегчением выпрямился.
        - Не возражаешь, если я сяду к тебе поближе?
        Девушка безразлично пожала плечами - они бывали и куда ближе, чем сейчас. И тогда почему-то Дим Димыч ее мнением не интересовался.
        - Ну вот, малышка, так я смогу держать тебя за руку.
        - И кормить с ложечки, - Ирина почему-то нервничала все сильнее. Вероятно, поэтому в ответ нахамила.
        - А что - отличная мысль. Это может быть очень эротично!
        - Дима, прекрати!
        - Ирушка, все хорошо! Ты просто еще не пришла в себя после поездки, вот поэтому и дергаешься по поводу и без него. Я рядом, ничего не бойся.
        Дим Димыч приобнял девушку за плечи и прижал ее голову к своему плечу. Ирина почувствовала, как чуть заметно сдвинулись друг к другу стены клетки, хотя дверца еще оставалась открытой.

        Дамская комната побаловала душу Жанны своим подчеркнуто европейским дизайном и чистотой. Музыка сюда едва долетала, кухонных запахов не было и в помине. Кондиционированная прохлада, которая почему-то совершенно не ощущалась в зале, заставила девушку поежиться.
        - Господи, как бы сделать так, чтобы сейчас вот сразу оказаться дома? Забрать его в охапку и фьють - уже в спальне?
        Прислушавшись к себе, Жанна, однако, поняла, что забирать Алексея она вовсе не хочет. Более того, не хочет очень и очень. Что мечтает она сейчас оказаться у себя дома и в одиночку. Или у Митечки дома и вдвоем с Митечкой.
        - Я не выдержу, честное слово! Я не выдержу даже месяца с ним! Пошла Лялька к дьяволу вместе со своими идеями! Чтобы выйти замуж за ее братца, мне надо сначала повеситься!
        Вкрадчивый внутренний голос сейчас почему-то молчал. Обычно он останавливал Жанну, удерживал от скоропалительных решений и поступков. Но, похоже, и ему Алексей уже встал поперек глотки.
        Жанна аккуратно вымыла руки, неторопливо обсушила их бумажным полотенцем, другим промокнула абсолютно сухое лицо и поправила помаду в уголках губ. И только когда очередная мелодия закончилась, решила, что к Алексею можно вернуться. В конце концов, заказ уже должны были принести - и ее ждет, может быть, не очень нудная лекция. Но, главное, совсем недолгая.
        Так оно и оказалось. «Аутентичные» блюда были поданы на вполне европейских тарелках, накрытых к тому же блестящими полукруглыми крышками. Вино высилось посреди стола в ведерке со льдом. Алексей, улыбаясь, ее ждал.
        - Ну вот и ты! Жанка, ты пропустила чудную композицию! На редкость приятную. Ребят твои подружки не зря хвалили! Молодцы!
        - Что они пели? - больше для порядка поинтересовалась Жанна.
        - «Ла Сандунга», «Прелесть» в переводе…
        Жанна подняла на Алексея недоумевающие глаза.
        - Я же тебе говорил, что Димкин отец был настоящим меломаном. Вот эта песня - действительно мексиканская. И дома у них была настоящая коллекция пластинок из шеллака. Не поверишь, начиная, наверное, годов с пятидесятых. На одной из них и была эта песенка. Она и еще несколько чудесных мелодий. Стиль редкий, называется уапанго. Меня прямо околдовывали такие вещи. А вот имени исполнителя я, убей, не могу вспомнить. Я словно в детство вернулся.
        У Жанны не осталось уже сил интересоваться ни уапанго, ни шеллаком. Ей стало совершенно все равно, куда и зачем вернулся Алексей. Она мечтала только об одном - чтобы этот вечер закончился как можно быстрее. Вернее, чтобы вечер с Алексеем закончился как можно быстрее. И тогда она прыгнет в метро и поспешит к Митечке. Просто чтобы наконец прийти в себя от этих бесконечных лекций.
        Жанна пригубила прохладное вино.
        - Так вот почему они его во льду подают!
        - Чилийские вина, вообще-то, охлаждать не принято. Но…
        Жанна мысленно застонала. Бог с ними, с этими экзотическими блюдами! Она вот прямо сейчас убежит. Бросит своего унылого занудного Буратину и сбежит туда, где никто и ничему ее учить не будет. Где она станет самой собой и будет делать все, что захочет! И где не надо будет себя контролировать, ежесекундно думая о том, как завоевать и как кивнуть, как понравиться и как привязать, да покрепче!
        Жанна еще раз пригубила вино, подняла глаза на собеседника, стараясь все же, чтобы ей был виден зал, но Алексей не сомневался, что она смотрит только на него. Ее усилия пропали даром: ее спутник увлеченно сворачивал что-то на тарелке. А вот в дальнем конце зала…
        Жанна окаменела, опустила глаза и потом снова подняла их, взглянув туда, где ей привиделся знакомый силуэт. Присмотрелась получше и очень аккуратно поставила бокал на стол.
        Ей ничего не привиделось. За дальним столиком, вполоборота к ней, сидел ее Митечка и ласково обнимал за плечи какую-то тощую фифу. И не просто обнимал, а прижимал ее голову к плечу, что-то шептал на ушко.
        Ее Митечка!
        Жанне показалось, что из-под ног, качнувшись, уходит пол, что все вокруг закрутилось, как в карусели, что вращение все ускоряется и ускоряется. Кровь бросилась девушке в лицо, стало нечем дышать.
        Ее Митечка и какая-то крыса! Здесь!
        Жанну буквально вынесло из-за столика. Шаг, второй третий… И вот она уже стоит прямо напротив этой сладкой парочки.
        - Ну что, любовничек?! Вот и ты, мой трудолюбивый!
        - Жанна? Что ты?..
        Девушка уперла руки в бока.
        - Да я-то тут делаю что хочу! А вот ты! Сволочь! Ты же только сегодня должен был из своего Прямосибирска прикатить! А ты, скотина, оказывается, все это время здесь ошивался, другую себе завел да по кабакам ее теперь водишь!
        Тут Жанна перевела гневный взгляд на спутницу Митечки.
        - И где ты только такую уродину нашел?! Ни кожи, ни рожи! Меня что, тебе уже мало?! Или, наоборот, слишком много?!
        Девушка рядом в Митечкой вжалась в кресло.
        - Мало, скотина, скажи!
        - Жанна, успокойся! Не ори!
        - Да я сейчас убью тебя просто! И больше орать не буду. И фифу твою линялую вместе с тобой, чтобы мужиков не уводила!
        Как в плохом кино, Жанна вцепилась в волосы Митечкиной спутницы. Та ойкнула. Жанна стала трусить девушку, и впрямь стараясь вырвать ее линялые волосенки. Те не поддавались - и от злости Жанна завыла в голос.
        Девушка пыталась прикрыться руками, как-то защититься, перехватить захват этой фурии, оторвать от себя ее страшные пальцы.
        Звонкая пощечина ослепила Жанну болью, вторая заставила разжать сведенные судорогой пальцы, а третья вынудила прикрыть собственное лицо.
        - Уймись! - голос Алексея загремел во внезапно наступившей тишине. - Ну!
        Жанна с испугом взглянула туда, где только что были страшные жесткие руки. Но там было пусто. Зато под колени ей ударило кресло, заставив упасть со всего маху.
        - Держи свою истеричку, любовничек, не знаю уж, как тебя зовут. Крепко держи, можешь связать!
        Митечка бросился выполнять приказ.
        - Девушка, девушка! Как вы? Все в порядке? - Алексей наклонился в девушке. Та, стараясь прикрыть голову, еще сильнее вжалась в кресло. - Девушка! Поднимите голову! Вам плохо? Вызвать скорую?
        Ангел попытался аккуратно разжать руки Митечкиной спутницы.
        - Ну, давайте осторожненько, вот та-ак…
        Та послушно опустила руки и наконец взглянула на своего спасителя.
        - Ира?!
        - Ангел?
        - Рыжик мой, это ты? Она тебе очень больно сделала? Может, все-таки скорую?
        Пальцы Алексея принялись ощупывать голову девушки, потом опустились к плечам и шее. Больше это зрелище выносить Жанна не могла. Митечка стоял рядом, но до вазы с охапкой цветов было еще ближе.
        - Жанна! Нет!
        Тяжеленная ваза, расплескивая воду и роняя цветы, полетела в Алексея. Но крика Ирининого спутника хватило, чтобы Ангел успел упасть на девушку, прикрывая ее собой. Кресло развалилось, опрокидываясь, и Ирина распласталась на полу. А сверху на нее упал Алексей.
        Грохот разбившейся о стену вазы и плеск воды поставили точку в этой мерзкой сцене.

        Глава тридцать четвертая
        Август 2010

        - Как ты тут, маленькая моя? - Алексей, не обращая внимания на картинку на дверях, заглянул в дамский туалет.
        К счастью, кроме Иры, пытающейся привести себя в порядок после истерики, здесь никого не было. Должно быть, посетителей, и без того немногочисленных, в ресторане значительно поубавилось. Но Алексею было все равно - его фея, хозяйка мыслей, нуждалась в помощи.
        - Ничего, Леш… Уже нормально, - девушка бледно улыбнулась.
        Алексей вошел в сияющий серым кафелем и зеркалами туалет. Да будь там хоть сотня дам в неглиже или вовсе без оного - ему было все равно. Дамский туалет ли это, кухня или даже кабинет директора - сейчас его ничто не могло остановить.
        Ангел оглядел девушку со всех сторон - к счастью, все и в самом деле было почти нормально. Ни синяков, ни ссадин, непременных участников любой драки, ни порезов, которые могла бы оставить хрупкая ресторанная посуда или распавшееся до щепок кресло.
        - Она… она ничего сделать не успела… А вот ты…
        Алексей покраснел - в пылу «битвы» он мало что соображал. Но все-таки падать на Ирину не следовало. Девушка улыбнулась, маленький чертенок выглянул из ее глаз.
        - Ты, похоже, нанес мне многочисленные травмы. Теперь даже не знаю, к какому врачу обращаться…
        - Я нанес, я и лечить буду, - пробурчал Алексей, все-таки решившись повернуть девушку спиной к себе и осторожно ощупывая ее спину. - Здесь не больно? А так?
        Ира отрицательно качнула головой.
        - Смотри-ка, действительно все хорошо.
        - Раны, нанесенные словами, не заметны, но невероятно глубоки…
        - Успокойся, Ириш. Она просто ревнивая дура, скандальная и скверно воспитанная.
        - А я линялая фифа…
        - Ты прекрасна! Самая умная и спокойная, самая красивая! Ты неповторимая! Запомни!
        Ирина подняла на Алексея глаза. Их лица почти касались друг друга. Ее Ангел смотрел на нее, не отрываясь, он, похоже, старался разглядеть, как в ее голове отпечатываются эти слова.
        - Запомнила?
        Губы Иры чуть шевельнулись:
        - Да.
        И только тогда Алексей ее поцеловал. Всерьез, не играя, не примериваясь, так он делает что-то или нет. Не высказывая свои права на нее. Никому ничего не доказывая. Ирина ответила - тоже всерьез, тоже не примериваясь. Потому что этот поцелуй оказался на диво правильным. Не чужим или привычным, не робким или настойчивым, не влажным или чувственным. Он ничему не учил, он ничего не требовал. Он был правильным, единственно верным. Таким, каким только и может быть поцелуй любящих людей. Людей, самой судьбой предназначенных друг для друга.
        Время вокруг остановилось - они ничего не слышали и не видели. Только он и она, двое. Одни в целом мире.
        Наконец Алексей оторвался от ее губ.
        - Умывайся, пойдем отсюда.
        Ирина послушно наклонилась к раковине и открыла кран. Только сейчас Ангел чуть пришел в себя и наконец сообразил, куда именно вломился. Стесняться и сбегать было явно поздно. Но вот отвернуться оказалось в самый раз. Он вытащил пачку, щелкнул зажигалкой и закурил.
        Адреналин, похоже, уже не действовал - мысли прояснились, появилась хоть какая-то возможность проанализировать все, что только что произошло.
        Вернее, появилась бы. Потому что в этот самый момент по ушам ударила включившаяся пожарная сигнализация - дым от сигареты достиг датчика. С трудом выносимый вой, мигание красного вращающегося фонаря в небольшом помещении казались настоящими криками грешников в аду.
        - Господи, Леша, что это?!
        - Пойдем отсюда быстрее, Иришка… Мы и так уже натворили достаточно, только пожарных нам сейчас и не хватало!
        Он схватил Ирину за руку и потянул за собой. Та послушно сделала несколько шагов, но перед дверью остановилась.
        - А что там?.. А она?.. А они?..
        - Там все в порядке. Уже все хорошо, честное слово. Никого нет - тебя никто не обидит. Ни сейчас, ни в ближайшие сто лет. Я тебе это обещаю.
        - Идем, - вздохнула Ирина.
        Закрывшаяся дверь несколько пригасила истошные звуки сигнализации. Но ровно настолько, чтобы напомнить, что из этого места надо сбегать и побыстрее.
        В зале действительно никого не было. Хмурые официанты уже расставляли посуду на столах, занявших свое место. Ни один из них даже не оглянулся - ни на вой сирены, ни на убегающих посетителей. Похоже, Алексей успел всех приструнить еще до того, как заглянул в дамскую комнату.
        Ирина осмотрелась: ни осколков, ни обрывков цветов. Только влажное темное пятно на стене напоминало о произошедшем.
        - Так что, мы можем уходить?
        - Мы должны уйти, девочка моя! На сегодня хватит и разбитой посуды, и разбитых сердец!
        Ирина не улыбнулась - пока это была совсем не смешная для нее шутка.

«Ничего, моя хорошая, все наладится. Теперь все будет хорошо, честное слово!»
        Неизвестно, кому Алексей давал сейчас честное слово - то ли Ирине, то ли себе самому. Должно быть, все-таки обоим, потому что вдруг понял, что они одно целое, даже не пара, а просто одно существо - у них общее дыхание, общий взгляд на мир и, как это важно, одно, общее будущее.
        Ирине не пришло в голову искать Дим Димыча глазами, она вообще забыла о нем. Словно с несколькими волосками эта истеричная девица вырвала и все воспоминания о том, что было еще совсем недавно. Обо всем вообще.
        Должно быть, прошло не так мало времени, хотя, возможно, Ира все еще не пришла в себя. На улице царил вечер - глубокий, теплый, синий. Фонари, янтарно-желтые, превратили Городской сад в непонятный, неведомый мир. Совершенно новый для Иры, абсолютно непонятный, чужой. Она со страхом делала в нем свои первые шаги и не могла найти в себе сил, чтобы отпустить руку Алексея - такими, вероятно, были первые шаги астронавтов по поверхности Луны.
        Странно, но нечто подобное испытывал и Алексей. Мир вокруг него в один миг стал совершенно непривычным. Вроде бы все оставалось при нем - и сила, и уверенность, и знания. Но только сейчас оказалось, что все это гроша ломаного не стоит - этих достоинств было явно недостаточно, чтобы уберечь от бед одну-единственную девушку, изо всех сил вцепившуюся в его руку.
        С новым этим ощущением пришло к Алексею и осознание еще одной вещи - сейчас он должен поговорить с Ириной начистоту. Только сейчас и больше никогда! Сейчас, пока они вдвоем в огромном, новом для каждого из них мире.
        Ангелу вспомнились Димкины слова о двух змеях, выползших из врат райского сада.

«Ну, одна из них оказалась настоящей подколодной гадюкой. Расчетливой дурой, польстившейся на крутые бабки. Хорошо, хоть у самой хватило мозгов правду сказать, когда чуть успокоилась. Хотя какое там «успокоилась»! Глаза от злости так и горели… Она б наверняка снова в драку полезла или глаза бы мне повыцарапывала, если б ее этот мужик не держал, типа, Ирин друг. Ну хорошо, тут все ясно. А Ира?.. Да, сейчас она пока не знает, кто я. Но что будет, когда узнает? Как мне объяснить ей свое вранье? И надо ли как-то объяснять?»
        Ирина, послушно идущая рядом с Алексеем, тоже пыталась разобраться в произошедшем, понять, что будет дальше.

«Что же мне делать-то теперь? Кому верить? Вот я сдуру доверилась Дим Димычу, приняла все за чистую монету… А он… А что он, кстати? Неужели он решил меня сделать, так сказать, парадной своей женщиной, чтобы все вокруг думали, что вот у нас все прекрасно, чинно-благородно. А эту девицу приберег для телесных радостей… Отличненько. Молодец Дим Димыч! Настоящий мужчина…»
        Забавно, но в лексиконе Ирины эти слова, такие звучные и уважаемые, были чуть ли не самым крутым ругательством.
        Увы, Ирина ошибалась - Дим Димыч, как мы знаем, таких планов не строил. Но мало кто смог бы понять, почему он, не объяснившись с одной дамой, уже планирует свое будущее с дамой другой. Может быть, потому что жизнь с Ириной обещала быть спокойной, а вот судьбу с Жанной рискнул бы соединить только законченный мазохист. Себя, похоже, Дим Димыч таковым не считал.
        Всю дорогу до Жанниного дома он размышлял, как теперь выпутываться из ситуации. Размышлял, расплачиваясь с таксистом, размышлял, поднимаясь в лифте с Жанной, размышлял, открывая своим ключом двери ее квартиры. Размышлял, но решения не находил.
        Пока было ясно только одно - так просто от нее не отделаться. Уж сколько раз бывало: герои расстаются, благородно желая другому счастья. Пусть и после долгого и тягостного объяснения. Но желают, расстаются и исчезают из жизни. С Жанной такой номер не пройдет, это уже было ясно как божий день. Объяснения, более чем тягостного, не избежать, а вот с расставанием, похоже, не все окажется так просто.
        Но и это только одна сторона медали. И что теперь ему делать с Ириной? Отступать от своих слов и решений Дим Димыч не привык. Ирина, уже своя, уже, это видно, согласившаяся с его решением, уже почти родная, вдруг… стала недоступной, чужой, совершенно другой. Да, она долго еще будет вспоминать этот вечер, но объяснить поведение своей бывшей подруги он как-то сможет. А вот что будет, если она решительно откажется от его предложения? Перестанет быть «его» Ириной, отстранится, отвернется? И при этом останется его коллегой, каждый день будет встречаться ему в офисе, оформлять по его указанию документы. Как же тогда вести себя с ней? И как все-таки добиться ее? Как переломить ее отказ?
        Дим Димыч усадил Жанну в кресло и, все так же не говоря ни слова, вернулся в прихожую. Там бросил на столик под зеркалом ключи от ее квартиры и решительно вышел, захлопнув дверь за собой.
        Вопросы без ответов… Загадки без отгадок…
        Так или иначе, но загадки главного инженера Ирина больше разгадывать не хотела. Что бы он ни делал, чего бы ни желал на самом деле - все это было в прошлом. И сейчас совсем другие мысли занимали девушку.
        Рядом с ней шел ее спаситель, ее Ангел. Но кто он на самом деле - настоящий ли ангел-хранитель, тот единственный, которым она его хотела и боялась считать? Или еще один неразборчивый в средствах подвид семейства мачо? Почему он оказался именно здесь именно сегодня? И вообще - кто он такой, Темный Ангел ее вечеров?
        И снова, как тогда, в первую встречу, они заговорили одновременно.
        - Мне надо что-то тебе сказать…
        - Мне надо что-то у тебя спросить…
        Оба этому улыбнулись, и, как в прошлый раз, Алексей проговорил:
        - Уступаю даме.
        Но вот Ира на этот раз не улыбнулась и не поблагодарила. Ей страшно было решиться задать свой вопрос, но промолчать… нет, промолчать было невозможно. Это значило, что придется снова сплясать на тех же граблях, позволив дурище Судьбе вновь решать за нее… Ну уж нет!
        - Леш, скажи мне, кто ты такой на самом деле?
        Алексей остановился. Может быть, надо было бы начать самому, может быть, придумать какую-то историю взамен той, которую уже рассказал Ирине в Сети. И запоминать уже ее. Но в глубине души он знал, что любое его вранье, даже самое крошечное, Ирина вычислит сразу же. И тут же обрубит всякое с ним общение. Только для того, чтобы вновь не наступить на те же грабли.
        Он вдохнул побольше воздуха, как перед прыжком в воду, и начал:
        - Меня зовут Алексей Рябинин. Я… юрист, занимаюсь торговлей полудрагоценными и поделочными камнями. Вернее, этим занимается фирма моего отца. «Де Барс», ты слышала наверняка.
        Девушка кивнула - название фирмы в городе гремело, как, впрочем, и фамилия «Рябинины», - и обернулась к нему.
        - Так ты крутой мужик? Завидный жених? - Ирина презрительно прищурила глаза. - Что ж тебе-то надо было на сайте знакомств? Неужели никак иначе с женщиной познакомиться не мог? Достойных не находил?
        - Ир, не вскипай, прошу. Ты дослушай, а уж потом суди.
        - Да что тут судить-то, Господи?! Поиграться захотел? В простого парнишку? Быть «как все»? Дурочек половить?
        - Ирочка, пожалуйста! Дай мне договорить!
        Ирина остановилась посреди пустой аллеи. Глаза у нее были полны слез, но сейчас ей эти слезы только мешали. Ни к чему хорошему они привести не могли. Несколько секунд она молчала, загоняла их внутрь, чувствуя, как на смену приходит холодная злая ярость. Которую тоже надо сдержать. Хотя бы на какое-то время.
        - Да тут уж и говорить не о чем, Алексей! Спасибо, что выручил меня. И давай по домам поедем. Что-то мне сегодняшний вечер непросто дался…
        - Ириша, пожалуйста, дай мне договорить. Выслушай сначала, я тебя очень прошу.
        - Хорошо, я слушаю.
        Ирина опустилась на первую попавшуюся скамейку.
        - Наверное, ты права. Наверное, мне намного раньше нужно было рассказать тебе правду. Но…
        - Нужно было. Хотя не думаю, что ты этого хотел.
        - Я несколько раз пытался. Мне даже казалось, что ты уже и сама вычислила, что я совсем не сантехник-водопроводчик-слесарь…
        Ирина усмехнулась совсем невесело - конечно, она вычислила, но не думала, что ее Ангел окажется таким… Настолько крутым мужиком, с чудовищными деньжищами и не менее устрашающими связями.
        - Понимаешь, Ир, всю жизнь мои родители пытались за меня все в этой жизни решить. Сначала институт выбрали, потом работу. Потом начались бесконечные наезды «когда ты женишься?» и «вот достойная тебя девушка». Особенно в последнее время… И никакие слова, что жить-то мне, что это они мою судьбу решить пытаются, никого ни в чем не убеждали. Вот я и назвался простым работягой, как тысячи других и повесил такую анкету, чтобы найти родственную душу… Человека, женщину, которой буду интересен я сам, а не деньжищи моего отца или связи моего семейства.
        При словах «родственную душу» Ирина вздрогнула. Но решила не подавать виду.
        - Вот, собственно, и все… Я тот, кто я есть. Но ни словом тебе не соврал ни о своих вкусах, ни о своих пристрастиях.
        - Ни словом. Не соврал…
        - Ира, я понимаю, тебе трудно в это поверить, тебе все это кажется издевательством, может быть, дешевой мыльной оперой! Но правда-то в том, что все так и есть на самом деле. Я не отказываюсь от своего семейства, да и глупо было бы это делать. Но найти хочу в жизни именно родственную душу. Нет, не хочу. Я нашел родственную душу! Я нашел тебя!
        - Разве? Разве ты меня нашел?
        - Да, я тебя нашел.
        - И ты уверен, что именно я и есть твоя родственная душа?
        - Я не уверен в этом. Я чувствую, что ты и есть моя родственная душа, что ты часть меня самого.
        - Какая удивительная чувствительность!
        Ирина, понимая, что делает Алексею больно, тем не менее точно так же чувствовала это, как чувствовал он. Но все-таки надо было раз и навсегда расставить точки на «i». Чтобы потом не корить себя за глупое упрямство или его за очередные недоговорки и недомолвки.
        - Ир, не надо ерничать, прошу тебя! Сейчас я весь перед тобой… Такой как есть на самом деле. Я знаю, что и ты ищешь в этой жизни именно родственную душу, единомышленника, друга. Чувствую, что всех своих поклонников, сколько бы их у тебя ни было, ты изначально оцениваешь именно так - твой это человек или нет.
        Девушка пожала плечами. Что ж тут говорить, если так оно и было. Она и в самом деле оценивала сначала именно так: старалась определить, понимает ее собеседник или не понимает, чувствует то же, что и она, или не чувствует.
        - Вот и для меня это самое главное в жизни. Не перспективы, которые видит моя любимая, не деньги, на которые она рассчитывает. Понимает меня моя женщина или не понимает, чувствует то же, что и я, или не чувствует.
        Ирине стало страшно: ее Ангел повторил именно ее слова, но о себе.
        - Вот поэтому я и назвался мастером на все руки, чтобы понять пытались меня.
        - Я все понимаю, Алексей. Фигня-то в другом, прости уж за выражение. А если б не сегодняшняя эта встреча, сколько бы ты еще молчал? Сколько бы времени еще морочил мне голову своими росказнями?
        Алексей пожал плечами. Честного ответа у него не было, а очередных врак хотелось меньше всего.
        - Я не знаю, Ира. Наверное, недолго.
        - Предположим. Но вот теперь ты все мне рассказал. Я тебе за честность благодарна.
        - Но мне этого мало, Ирочка! Я хочу, чтобы ты поняла - я именно тот, кого ты год называешь своим Ангелом, чем бы я ни занимался и кто бы ни были мои родители.
        - Я поняла это.
        - А, по-моему, ты просто это услышала. По-моему, ты только ищешь удобного предлога, чтобы сбежать от меня, причем навсегда. И сдерживаешь свои желания из последних сил.
        Ира чуть улыбнулась - Ангел действительно ее отлично знал. Она и впрямь прикидывала, как бы сбежать половчее и побыстрее. И от этого разговора, и от него самого. Но не только… Еще она пыталась оценить, скольких сил ей будет стоить его исчезновение, если все-таки она сможет вычеркнуть его из своей жизни. И попытаться начать новую, без надежд, без друга в Сети. Скольких сил ей будет стоить жизнь с чистого листа.
        - Ты прав, Алексей. И я сейчас действительно уеду домой.
        - Пожалуйста, Ира, не надо торопиться с решениями. Мы с таким трудом нашли друг друга! И теперь из-за чего ты хочешь эту связь порвать? Из-за придури моих родных?
        - Нет, не из-за нее. Хотя именно эта их придурь заставила тебя врать мне, врать целый год. И, думаю, не мне одной!
        - Врать целый год - да. Не тебе одной - нет. Лучше тебя, умнее, роднее тебя у меня нет никого. Бабушка была когда-то. Она тоже понимала меня и принимала меня, хотя я был тем еще подарком. А теперь только ты понимаешь меня, и только ты принимаешь…
        - Но ты уже не тот подарок, каким бы, да?
        Алексей усмехнулся.
        - Теперь еще больший, хотя у меня уже хватает мозгов себе в этом честно признаться.
        Ирина усмехнулась в ответ. Прощение было даровано, хоть об этом она не сказала ни слова.
        - А теперь ты позволишь мне поехать домой?
        - И не подумаю даже! Я мечтал о тебе, две недели просто дни считал. И теперь ты сбежать решила? А вот не отпущу! Что ты будешь тогда делать?
        Ира пожала плечами - она понимала, что не надо сейчас задавать вопросы о том, в чьем обществе он сегодня вышел в свет и в чьем обществе считал дни эти две недели. Может быть, когда-нибудь после…
        - Плакать уж точно не буду. И драться не полезу.
        - Это правильно! Так, может быть, тогда ты согласишься просто погулять со мной? Поболтать о том, о сем? О поездке своей расскажешь?
        - Пожалуй, я приму твое приглашение погулять. Хотя о поездке мне что-то вспоминать не хочется.
        Алексей открыл рот, чтобы что-то сказать. Но тут зазвучали куранты Спасской башни.
        - Смольный на проводе, - ответил ее Ангел, заранее улыбаясь невидимому собеседнику. - Аналогически!.. Прямо сейчас? Ну как тебе сказать, не очень вообще-то… Но… Погоди минутку, Дим.
        Ирина невольно вздрогнула. Похоже, еще долго ей будет не по себе от этого имени.
        - Рыжик, а давай мы сейчас не гулять будем, а поедем в гости к моему лучшему другу Димке?
        - А удобно? Ночь все-таки на дворе.
        - Ну, не такая и ночь. А потом, он сам нас зовет.
        - А разве не тебя одного?
        - Нет, - Алексей стал очень серьезным. - Ты теперь часть меня, и раз зовут меня, то, значит, зовут нас обоих.
        Ира, улыбаясь, кивнула. Почему-то у нее не возникло ощущения, что вокруг клетка, что ее стены сближаются. Совсем другое она сейчас почувствовала: мир стал больше и ближе. И, пусть не весь, но принадлежит ей.

        Глава тридцать пятая
        Август 2010

        Ирина проснулась. Яркое солнце играло с блестящими листочками тополя за окном, в распахнутое окно заглядывал робкий утренний ветерок - еще не горячий, а всего лишь теплый, еще не сильный, но пока просто веселый.

«Да, денек-то будет совсем летним…» Сейчас о жаре думалось с удовольствием. После двух недель пронизывающе-холодной осени, плотно закрытых окон и срывающихся дождей возвращение в лето было настоящим счастьем.
        Вместе с воспоминаниями о сибирском августе вернулись к Ирине и все события дня вчерашнего - бесконечного, страшного, безжалостно расправившегося с одними сладкими грезами и взамен подарившего другие.
        Девушка повернула голову. Алексей спал, откинувшись на высокие подушки. Его не потревожило ни солнце, похоже, вставшее уже давным-давно, ни ветер, ни пение птиц. Судя по всему, он пребывал в мире с самим собой. И со всем, что его окружает.
        Удивительно, но и Ирина чувствовала нечто похожее. Да, сегодня, как бы ни был странен и страшен день вчерашний, все иначе. Наверняка впереди ее ждет еще много разного, но сейчас… Сейчас на душе было ясно и тихо. И потому можно было спокойно вернуться во вчера - больше для того, чтобы порадоваться хорошему и убедиться, что неприятности, пусть ненадолго, но отступили.

        Такси довезло их с Ангелом удивительно быстро. Чему, конечно, трудно удивляться: ведь Дима, Лешин друг, оказался почти Ирининым соседом. А до дома, Ира отлично это знала, от Городского сада и пешком-то не больше получаса.
        Привычный узкий и не самый чистый подъезд, похожий на все остальные подъезды всех остальных хрущевок, лестничная клетка, страшно напоминающая Ирине лестничную клетку перед бабушкиной квартирой, узкий коридор длиной в метр, впадающий в длинные комнаты «трамвайчиком». Но отличие все-таки нашлось: оглушительный запах кофе просто сбивал с ног, заставляя забыть обо всем, что видишь вокруг.
        - О, Димка уже своей смолы наварил! Ждет, значит!
        - Похоже, тут кофе варили сто лет подряд…И наварено его на сто лет вперед.
        - Не, - Алексей ухмыльнулся, - Димыч мой страшный кофейник, я тебе рассказывал. И кофе он варит такой крепости, что страшно становится. Думаю, тут чашечки на две сварено, ну, может на три…
        Алексей сейчас был совсем другим. Не так давно Ирина поражалась тому, как удивительно полно меняется ее шеф Дмитрий Дмитриевич (ох, опять Дмитрий) … Но, оказалось, что и Ангел-то тоже сейчас стал совсем другим - мягче, спокойнее, проще. Словно снял строгий костюм и надел удобные джинсы и уютную футболку.

«Наверное, потому, что здесь не ждет для себя никаких подлянок…»
        А вот Ирине было беспокойно, несмотря на все уговоры Ангела. Может быть, еще и поэтому дорога показалась девушке такой короткой. Как бы то ни было, но Ира сейчас была напряжена и даже слегка испугана.
        - Ох, а надымил ка-ак… Хоть топор вешай.
        - Поработал немножко, скоро проветрится.

«Интенсивность шестнадцать микротопоров… Сатурн в созвездии Весов… Удаляй!» Ирине опять пришла на ум цитата из ее любимых Стругацких.

«Будь что будет! - девушка мысленно махнула рукой. - Ну что я все дергаюсь, слова цежу? Я такая как есть. Не нравится - насильно мил не…»
        - Интенсивность шестнадцать микротопоров… Сатурн в созвездии Весов… Удаляй! - повторила она, входя следом за Алексеем в действительно очень прокуренную кухоньку.
        Мужчины улыбнулись, причем Ирина сразу поняла, что цитату узнали они оба. «Ну вот, еще один нормальный нашелся», - с удовольствием подумала девушка.
        - Дим, это Ирина! Ирусик, а это мой лучший друг.
        - Здравствуйте, Дима!
        Ирине с трудом удалось сдержаться, назвав Лешиного друга по имени.
        - Здравствуйте, Ирина! Лешка-то был прав, вы настоящая фея… Вас на парадное место!
        Ира опустилась на «парадное место»: между буфетом и столом с трудом помещался венский стул. Еще через минуту перед ней появилась чашка, нет, настоящая керамическая кружка, полная кофе, - действительно очень крепкого, но при этом и невероятно вкусного.
        Дмитрий следил за выражением лица своей гостьи. Увидел, что та прикрыла глаза от удовольствия, и тоже слегка оттаял. «Эх, Лешка! Вот же повезло тебе! И как у тебя только дури хватило год от такой красоты скрываться? Я бы на твоем месте…»
        Увы, сейчас поздно было думать о том, что бы он, Дмитрий, сделал на месте Алексея: лица обоих яснее всяких слов говорили о том, как они относятся друг к другу.

«А Леха-то прав оказался. Девочка и впрямь настоящая фея… Нездешнее какое-то чудо. Ей, это точно, нужен настоящий принц! А вовсе не какой-то профессор математики… пусть и пораженный в самое сердце и готовый на любые подвиги. Хотя, думаю, не подвиги ей нужны. Ну да что теперь, пусть счастлива будет!»
        Еще две кружки с кофе украсили столик, Алексей выложил на стол здоровенную плитку шоколада.
        - Ну вот, профессор. А теперь рассказывай, зачем звал?
        - Расскажу, конечно. Вот только мне кажется, что мой рассказ… он и подождать может. А вот ваша история подождать вряд ли захочет. У тебя, брат, прям с языка капает. Что случилось-то? Колись давай.
        - Ясновидящий какой-то! - пробурчал Алексей, словно пытаясь объяснить Ирине нечто важное.

«И у меня есть такая ясновидящая… Вот бы их познакомить-то как-нибудь… - Ира улыбнулась. - И пусть меня потом Татка свахой хоть сто лет называет! Готова спорить на что угодно, что эти двое отлично подойдут друг другу!»
        Девушка улыбнулась, теперь уже своему Ангелу. Алексей, оказывается, минуты три рассказывал другу о сегодняшнем вечере. Вернее, о кабачке, куда его затащила «эта фурия».
        - Кабак-то оказался… как бы сказать… Знаешь, Дим, это здорово было похоже на пиццерию в Южном. Помнишь?
        - Такое не забыть.
        - Вот и тут: каша и каша. К тому же кондишн в сортирах есть, а в зале отсутствует.
        - Так это они дабы географическую точность соблюсти, думаю.
        - И пожарная сигнализация от одной сигареты тоже поэтому срабатывает?
        - Зато как красиво…
        - В общем, настоящая деревенская свадьба. «Драку заказывали? - Уплочено!»
        Алексей продолжал рассказ, но Ира не слушала его. Она еще раз переживала каждую минуту той свары, сейчас пытаясь понять, чего так испугалась. Да, омерзительная девка, без тормозов и мозгов. Но чего пугаться-то так было? И слезами зачем умываться? Мало ли в мире ревнивых дур. Хотя, конечно, второй раз попадать в такую ситуацию Ирина бы точно не захотела.
        Тем временем ее Ангел свою историю закончил.
        - Красиво, брат мой, - только и смог проговорить Дима, косясь на Ирину. Он пытался понять, почему девушка сейчас так умиротворенно молчит, ведь Лешка-то ничего не скрывает. Почему не пытается узнать, кто такая эта Жанна.

«Похоже, девочка от шока еще не отошла. То-то улыбается так отстраненно. Ну что ж, надо помочь. Иначе они еще год будут молчать, прежде чем отношения выяснять станут!»
        - Леша, это та самая Жанна, которая на рауте у вас побывала?
        - Та самая, конечно. И та, которая эксперт по камням, и та, которую мои добрые родственнички присмотрели для меня, ради которой, как мне теперь кажется, папаша свой выдающийся документ сочинил, и та, которая мне две недели проходу не давала. Причем с того самого дня, красавица, как ты бросила меня на произвол судьбы.
        - Да я же в командировку уехала!
        - Твой мачо тебя увез, девочка!
        - Ты прав, Леш, мой мачо увез, - согласно кивнула Ира. Она знала, что еще не раз придется с Алексеем выяснять отношения, объяснять, что и как было на самом деле. Но уж точно не сейчас говорить об этом!

«Что-то я ничего не понимаю. Они что - уже все знают друг о друге? Девица-то даже ухом не повела, когда Лешка о распоряжении отца упомянул…»
        Алексей давно уже заметил удивление на лице друга. Да, сейчас вот именно ему, ему, а не Ирине, можно рассказать все, как есть.

«Перед тобой, красавица, я робею, теряюсь, как мальчишка, двух слов связать толком не могу. А вот Димке расскажу - надеюсь, что ты, услышав всю это балладу, сама поймешь… То, чего я не мог тебе рассказать раньше».
        Алексей подмигнул другу: дескать, выручай.
        - Какой выдающийся документ, Леш? - Дмитрий, конечно, не подвел.
        - Да тот самый, когда папаша меня назвал совладельцем. И выкатил целый вагон условий…
        Ангел рассказывал, обращаясь исключительно к другу. Тот усердно кивал, показывая, насколько этот рассказ ему интересен. А Ирина следила за обоими смеющимися глазами: она почти сразу разгадала Алексееву уловку. И теперь просто слушала ту часть истории, о которой еще не знала.
        И чем больше слушала, тем больше понимала Ангела - его желание найти тех, кому нужен он сам, кто его поймет и оценит за его человеческие свойства. Понимала и даже чуть отмякла душой - уж очень ясно становилось, что поиски эти ее Ангел ведет невероятно давно, что почти разуверился в том, что они вообще могут увенчаться успехом.
        Наконец Алексей дошел до появления Жанны в своей жизни, до того, что она удивительно легко смогла найти тропинку к его душе.
        - Ничего удивительного, - Ирина пожала плечами, вступая в разговор. - «Мужчина редко бывает в лучшем настроении, чем когда говорит о себе». Это Марлен Дитрих. Умная тетка была.
        - Ох, Ирусик…
        - Вот тебе и «ох», Ангел мой.

«И еще одна умная женщина на Лешкином пути. Только, к счастью, не эгоистка. И ценит его по-настоящему».
        - Дим, а что ты рассказать-то хотел? Ради чего в ночь-полночь позвал?
        - Да так, Леш, пока работал, кое-какие мысли в голову пришли, стал я анализировать твои истории. Но теперь, похоже, в моем анализе уже нет никакого смысла. Помнишь, я тебе о судьбе говорил? Которая большая шутница. Она в этот раз меня обскакала…
        Алексей кивнул.
        - Лады. Тогда, наверное, мы поедем домой. Как ты, Ир?
        - Поедем, устала я что-то. Дима, вы не обидитесь, что мы вот так, внезапно исчезаем?
        - Не обижусь. Напротив, прекрасная дама, я счастлив, что вы посетили меня. И надолго сохраню в душе память о вашем визите.
        Алексей расхохотался.
        - Что это ты так витиевато заговорил, дружище?
        - Не каждый день ко мне на огонек добрая фея прилетает. Ох, не каждый!
        - Смотри, Ирусик, вот ты и обзавелась еще одним верным рыцарем!
        Ирина, кивнув, ответила:
        - Это мне здорово повезло, ребята. Рыцари верные и умные… Такая редкость в наши дни.
        - А твоя-то фея, Леш, хитрющая, как лиса. И льстить умеет… совсем как взрослая!
        Ирина улыбнулась Диме чуть ехидно, но ничего не сказала.
        Девушка чувствовала, что невероятно устала, что даже изумительный кофе Дмитрия смог ее вернуть к жизни совсем ненадолго. В такси она дремала. И только когда машина остановилась в совершенно незнакомом месте, смогла прийти в себя.
        - Ангел мой, где мы?
        - Я не могу с тобой расстаться, Ир, даже на минуту не могу. Мы у меня. Пожалуйста, не исчезай.
        - Я не исчезну, мой хороший, - Ира позволила себе провести рукой по щеке Ангела. - Надо бабулю предупредить. Вот только что ей сказать?
        Алексей пожал плечами.
        - Скажи правду. Бабушка у тебя умница. А все в подробностях мы ей объясним завтра.
        Может быть, Ирина и не послушала бы этого совета, но простые слова «мы объясним» подкупили ее и сделали разговор с Мариной Борисовной удивительно простым. Та, к счастью, еще не волновалась.
        - Девочка, у меня тоже есть сотовый. Гуляй, сколько захочешь… Я очень рада за тебя, моя лялечка.
        - Я люблю тебя, бабуль, - только и смогла сказать в ответ Ирина.
        Как заговорщики, они с Алексеем поднимались по лестнице, крались по коридору, стараясь, чтобы не скрипнула ни одна половица, чтобы даже занавеси не дрогнули от их движений. И все это время они целовались, прижимали друг друга к стене и тискали безумно и напряженно. Удивительно, но в светлых полуночных сумерках они смогли проскользнуть совершенно незаметно, как две сошедшие с ума тени. Похоже, что их тени сошли с ума только вслед за ними самими. Алексей с маху ударился локтем о дверной косяк и даже не почувствовал этого.
        Да и как тут было что-то заметить, как на что-то отвлечься, если Ира наконец вся, от кончиков рыжих волос до каблуков, сейчас принадлежала ему. Пришлось сделать невероятное усилие всего лишь для того, чтобы отпустить ее руку и тут же обнять. Обнять и наконец поцеловать ее. Так, как там, в сверкающей белизне дамской комнаты.
        От его губ пахло табаком и кофе, щека, которой Ира коснулась своей щекой, оказалась чуть шершавой и шелково-прохладной. Шея в вороте легкой рубашки была сильной и тоже прохладной, а грудь под расстегнутой рубашкой - почему-то чуть влажной и удивительно, невероятно приятной на ощупь.
        И это необыкновенно нужное тело, чужое, но уже такое родное, знакомо и незнакомо пахнущее, двигалось рядом с ней, дышало и кружило голову так, что становилось просто страшно.
        Господи, неужели она целуется с человеком, о котором вчера думала только как о своем виртуальном друге, спутнике по ночным блужданиям в Сети? Думала как о человеке, которого, похоже, больше никогда не увидит!..

«Нет, так не годится! Я не могу! Я должна остановиться! Должна сказать!» Что сказать, зачем? Уже через миг она забыла, что именно хотела сказать ему, обняла руками за шею и вздохнула легонько. Кожа вдруг стала невероятно чувствительной, как у настоящей принцессы на горошине. Она провела голой ногой по его ноге и замычала от удовольствия, чувствуя джинсовую плотность и тепло, которое не могла сдержать никакая ткань.
        Он подхватил ее снизу, поднял, прижал к себе, не отрываясь. Теперь она была выше, держала в руках его голову и трогала кончиками пальцев густые волосы на его затылке.
        Он откинул голову и взглянул ей прямо в глаза, как тогда, вечером. И снова она почувствовала, что эти объятия… единственно верные, эти руки - самые лучшие. А все то, что он делает… Что иначе быть просто не должно, что это правильно. Правильно для них обоих.
        У Алексея еще хватило рассудка, чтобы запереть за собой дверь спальни. Он вдруг заспешил. Должно быть, не мог поверить в то, что они наконец вместе и что все происходит наяву, и что с ним она, его рыжая фея, а не толпы сексапильных девиц, охотниц за чем угодно, кроме него самого. Голова у него кружилась, и Бог знает, что он бы еще успел натворить, если бы не почувствовал, что Ирина нетерпеливо стаскивает с него рубаху.
        Прикосновение ее прохладных ладоней обжигало, дарило самое странное из когда-либо приходивших к нему ощущений: если она перестанет его касаться, он тут же умрет. Он даже замычал, когда девушка попыталась отнять руки от его груди.
        - Ты что? - спросила она, насторожившись. - Я делаю что-то не так? Тебе неприятно? Может быть, мне лучше остановиться?..
        - Если ты остановишься, я просто умру!
        Ира улыбнулась. Непостижимо как, но он прочитал в этой улыбке и радость, и даже гордость. Понял, что сейчас власть полностью перешла к ней, и она об этом знает.
        - Чего ты хочешь, Ангел мой?
        - Тебя. Не останавливайся только, прошу.

«Ни за что. Теперь-то я точно не остановлюсь. И меня никто не сможет остановить. Теперь ты весь мой!» Ирина, может быть, и не понимала, что нужно делать. Но она отлично чувствовала это. Знала, как действуют на Алексея ее прикосновения, слышала, как тяжко и больно начинает биться сердце, стоит ей просто прикоснуться к его телу. А уж о том, чтобы не касаться, и речи быть не могло. Тогда бы сразу умерла и она сама.
        - Я, наверное, весь потный. Жарища же…
        - Ты самый лучший, - пробормотала она ему куда-то в изгиб шеи, - и просто ничего в мужчинах не понимаешь.
        - Не понимаю. А ты?
        - А я понимаю. Ты самый лучший, ты единственный! Запомни это и никогда больше не сомневайся…

«Болтушка… Неужели ты говоришь правду? Не льстишь, чтобы чего-то добиться, а просто потому, что тебе нужен именно я?»
        Счастье, что этих мыслей Ирина не слышала - вот тогда бы она точно сбежала и он никогда бы уже не смог ее вернуть.
        Теперь он чувствовал ее всю, сверху донизу. Вся она, от шеи до прохладных обжигающих пальцев, была частью его самого. Губы скользили по телу, и шелковые волосы ласкали те места, до которых пальцы еще не успели дотянуться. Несмотря на жару, она была странно прохладная и свежая. Каким-то непостижимым образом ей удавалось одновременно и остужать, и распалять его. Он пытался хоть самую малость прийти в себя, подумать о чем-то другом, взять себя в руки. Но ничего не помогало. Голова отказывалась ему служить, а чувства вытворяли все, что хотели.
        Никто не мог сравниться с его Ириной. И уж Жанна меньше всего. Как бы ни старалась она быть нежной и пылкой, как бы ни пыталась выглядеть влюбленной, каждое ее прикосновение выдавало ее с головой - теперь-то он это понимал. Вернее, теперь он чувствовал разницу между страстью женщины влюбленной и женщины завоевывающей. Сердце билось сильно и отчего-то больно.
        Ирина чувствовала эту непонятную боль Алексея как свою собственную. Она ощущала, как горячи ее ладони, как горячей становится его кожа там, где она касается плеча или спины. Слышала, как колотится его сердце и как тяжело он дышит. Чувствовала свое собственное сердцебиение, такое же болезненное и гулкое, слышала свое собственное дыхание, чуть хрипловатое от с трудом сдерживаемого желания.
        Была ли на них одежда или она испарилась в тот самый миг, когда они наконец остались одни? Ни он, ни она не могли сказать этого наверняка. Но стоило им осознать, что никаких препятствий между ними больше нет, как оба почему-то невероятно заторопились. Похоже, им одновременно показалось, что до конца света остались считанные мгновения, и если они проведут их порознь, это станет ошибкой по-настоящему фатальной.
        Дышать было невозможно - воздух ночи вдруг стал раскаленным, как будто где-то открылась чудовищная духовка. И единственным облегчением мог стать поцелуй - только он даст возможность вдохнуть полной грудью.
        Сумерки, заливавшие их тела странным серебряно-ртутным светом, отчего-то стали сгущаться перед Ириниными глазами. Алексею казалось, что стоит ему помедлить еще хоть мгновение, как жизнь закончится, стоит ему вдохнуть - смерть станет неминуемой, стоит ему просто оторвать руки от ее тела - исчезнет весь мир.
        Наконец они стали одним целым. Соединились телами, хотя давно уже были соединены душами. И это оказалось самым правильным, что они сделали в своей жизни за все долгие годы.
        Что именно так, вместе - и есть правильно. А все остальное и все остальные… Ничего нет и не могло быть, что все прежде были лишь призраками настоящего соединения, превращения из двоих в одно целое.
        Ночь задрожала, завибрировала тысячами черных серебряных струн. Звук нарастал, перешел за грань слышимости и вдруг обрушился на обоих настоящим крещендо.
        Теперь не страшно было ничего - все самое главное и нужное в жизни уже произошло. Две души слились в одну, два тела стали одним. И это было навсегда и единственно правильным.

        Эпилог

        Алексей открыл глаза. Да, ему ничего не приснилось: Ирина, фея его вечеров, рыжий ангел души, была рядом. Он тоже не спала - глаза открыты, губы чуть улыбаются, выражение лица мечтательное.
        - Доброе утро!
        Ирина повернулась:
        - Доброе, мой Ангел!
        - О чем размечталась?
        Девушка чуть заметно пожала плечами.
        - О разном, Леш. О прошлом думала, о будущем…
        - О будущем? Отлично! Я тоже думал о будущем… И, кажется, придумал. Ир, Ты выйдешь за меня замуж?
        - Как честная женщина, теперь я просто обязана это сделать!

        Обещать, мы все знаем это, зачастую совсем просто. А вот сдержать обещание иногда невероятно сложно - особенно когда все вокруг пытаются тебе в этом помешать…

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к