Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / AUАБВГ / Брэдли Шелли: " Рождественское Обещание " - читать онлайн

Сохранить .
Рождественское обещание Шелли Брэдли

        # Муж Джулианы Арчер погиб на поле брани - и беззащитная красавица оказалась в экзотической Индии в полном одиночестве.
        Лучшим выходом из положения стало бы второе замужество, однако лорд Айан Пирс, упорно добивающийся руки Джулианы, кажется ей слишком суровым и настойчивым.
        Отказ неминуем…
        Но лорд Пирс заключает с молоденькой вдовой договор: свадьба состоится, если до Рождества Джулиана влюбится в него со всем пылом страсти!
        Вот только как он этого добьется?..

        Шелли Брэдли
        Рождественское обещание

        Пролог

        Девоншир, Англия Февраль 1852 года
        - У меня новость, - сообщил Айан Пирс, виконт Акстон, лорду Браунли, войдя в гостиную, где весело полыхал огонь в камине. - Джеффри Арчер умер.
        Дородный граф оторвал взгляд от свежего выпуска лондонской газеты и поднялся с дивана, потрясенно глядя на Айана:
        - Что ты такое говоришь, Акстон? Арчер мертв?
        - Именно так, - кивнул Айан. - Я только что получил весточку от школьного приятеля. Он послал ее по поручению Ост-Индской компании. Она прибыла с утренней почтой. - Айан умолк на мгновение. - В письме сообщалось, что на Арчера напал дикий зверь в дельте реки где-то в западной части Бенгалии.
        - Дикий зверь? - Старик удивленно вскинул брови и отложил в сторону газету. - Что за зверь?
        Айан пожал плечами:
        - Приятель сообщил лишь, что Арчер скончался в страшных мучениях в прошлом сентябре.
        Браунли усмехнулся:
        - Подходящий конец для такого проходимца, как он.
        - Вы совершенно правы, - согласился Айан. Он никогда никому не желал смерти. Но если бы и пожелал, то только Джеффри Арчеру.
        - Плохо, что эта новость дошла до нас только сейчас.
        Граф неспешно подошел к стоящему рядом столику и поинтересовался:
        - Выпьем по стаканчику бренди, чтобы отпраздновать это событие?
        По мнению Айана, старому графу стоило бы поменьше пить. Вид у старика был изможденный, фигура - грузная. Он был совсем не похож на соседа, которого Акстон знал почти всю жизнь.
        Нахмурившись, виконт извлек из кармана часы:
        - Еще нет и полудня, милорд. На мой взгляд, слишком рано, чтобы пить.
        - Неужели? - Браунли взглянул на часы и подошел к Айану. - Пожалуй, действительно рановато. Ну что ж, обсудив эту новость, мы уже отпраздновали.
        - Вот именно, - кивнул молодой человек, пряча ироническую улыбку.
        - Итак, - продолжил Браунли с довольным видом, - моя дочь овдовела, да?
        Айан улыбнулся. Именно это было самым приятным во всей этой истории.
        - Совершенно верно.
        - И ты по-прежнему намерен жениться? - Старый граф слегка толкнул его локтем под ребра и озорно улыбнулся.
        - Да, сейчас более чем когда-либо.
        - Этот сущий дьявол, твой отец, снова осложняет тебе жизнь?
        Айан понимал, что Браунли знает его как свои пять пальцев, что и следовало ожидать после почти тридцати лет знакомства.
        - В этом месяце - особенно. Так что пора мне уже перестать терять время, пытаясь добиться благосклонности замужней дамы, и найти подходящую невесту к первому числу января.
        - А не то?..
        Айан вздохнул и опустился на диван.
        - А не то я лишусь наследства и всякой надежды получить нужную сумму, чтобы достроить конюшни для разведения лошадей.
        Граф фыркнул:
        - Старый пройдоха! Он видит тебя насквозь. Ты больше не сможешь пренебречь его требованием.
        - Я и не собираюсь им пренебрегать. Теперь, когда Джулиана овдовела, мне уже не надо добиваться благосклонности замужней дамы. Она, наконец, свободна, и мы можем обвенчаться.
        - Значит, в письме сказано, что она возвращается в Харбрук? - На мясистом лице Браунли отразилось удивление… и надежда.
        - Нет, и это как раз плохая новость. До сих пор она слышать ничего не хотела о том, чтобы покинуть Индию и отправиться домой.
        Граф со вздохом опустился на диван и потер огромный живот, обтянутый жилетом. Лицо его исказилось от боли.
        - Проклятие! Чертов желудок, - проворчал он и повернулся к Айану. - Что ж, признаться, я не удивлен упрямством Джулианы. Да и тебе не советую. - Он выругался. - Два года назад Джулиана в письмах к матери начала жаловаться на свою несчастную долю. Тогда леди Браунли умоляла ее оставить этого охотника за наследством Арчера и вернуться. Джулиана наотрез отказалась и заявила, что никогда больше не приедет в Харбрук. И у меня нет причин надеяться, что с тех пор что-то изменилось.
        - Да, она не меняет своих решений, - согласился молодой человек. - Но она не может там оставаться. Насколько я понял, у нее мало денег и пенсии Арчера ей едва хватит на пропитание.
        - Полагаю, глупая девчонка не понимает, какой опасности она себя подвергает. Вот почему ей необходима твердая рука отца… и не менее твердая рука мужа. Верно?
        - Я буду хорошим мужем для Джулианы, - пообещал Айан.
        - Конечно, будешь, - бушевал Браунли. - Конечно. Но сначала мы должны найти способ привезти ее сюда. Пожалуй, я могу поехать в Индию, - вздохнул он. - Но Бог мой, как я устал!
        - Вам снова нездоровится, милорд? Лорд Браунли раздраженно отмахнулся:
        - Этот болван, доктор Хэни, которого леди Браунли попросила меня осмотреть, говорил что-то насчет сердца. Но я думаю, он ни черта в этом не смыслит. Он младше тебя, и его саквояж набит новомодными инструментами. - Граф закатил глаза. - Большую часть времени я чувствую себя прекрасно. Даже когда мне становится хуже, я уверен, что причина этому всего лишь надвигающаяся старость.
        Айан был не согласен с ним. Это «всего лишь» беспокоило Браунли уже несколько месяцев. Так или иначе, лицо старика с каждым днем становилось все краснее. И он жаловался на здоровье чаще, чем когда бы то ни было.
        - У вас недавно снова был приступ? - спросил Акстон. Граф слегка нахмурился, но ответил на его вопрос:
        - Скажу тебе, он был намного сильнее, чем в прошлый раз, но это еще ничего не значит. Я в этом уверен.
        Значит, у Браунли снова был приступ, и он опять отказывается это признать. Айан нахмурился.
        - Возможно, доктор Хэни не так уж заблуждается? - осторожно произнес он. - Что он вам посоветовал?
        - Он говорит, чтобы я больше не притрагивался к бренди. И гулял по саду не меньше пятнадцати минут в день.
        Старик выглядел оскорбленным. Айан не мог сказать, уместен ли совет доктора, но отдавал себе отчет, что Браунли волен жить, как ему вздумается.
        - Возможно, прогулки придутся вам по душе, - предположил виконт.
        Граф поежился:
        - В такой мороз, мальчик мой? Увольте. Боюсь, я скорее простужусь, чем выздоровею.
        Акстон вежливо кивнул.
        - Все же я не думаю, что поездка в Индию - такая уж хорошая идея.
        - Я еще не совсем дряхлый старик, - настаивал на своем граф.
        Подавив улыбку, Айан успокоил его:
        - Конечно, нет. Но леди Браунли будет переживать, если вы отправитесь в это ужасное путешествие.
        - Да, ты прав, - согласился Браунли, потирая подбородок.
        - В одиночку я быстрее доберусь до Джулианы.
        - Ты привезешь ее ко мне?
        Как будто Айан не стремился к тому же самому. Страсть к Джулиане была как лихорадка в крови - лихорадка, с которой он жил вот уже четыре с половиной года. Да, он поедет. И на этот раз сделает все возможное, чтобы завоевать ее расположение.
        - Обязательно привезу.
        - Великолепно. Великолепно, - пробормотал граф себе под нос. - Но как мы убедим ее вернуться домой? Она вбила себе в голову, что должна стать независимой. Разве женщине это нужно, я тебя спрашиваю?
        Айан пожал плечами. Джулиана всегда хотела быть независимой. И не столь важно, нужно ей это было или нет.
        - Мы должны найти какую-то причину, чтобы заставить ее вернуться, - задумчиво произнес виконт.
        - Ну, если она собирается выйти за тебя замуж, то у нее нет причин оставаться в Индии.
        - Она может отказаться от моего предложения, - сказал Акстон, сдерживая себя, чтобы не заскрежетать зубами. - И не в первый раз.
        Пять лет назад он совершил много ошибок, ухаживая за Джулианой, что и привело к ее отъезду. Он поклялся, что на этот раз не будет вести себя так опрометчиво.
        - Глупая девчонка, - проворчал отец, снова потирая живот. Через мгновение он наклонился вперед, вытянув обе руки, как будто пытаясь за что-то ухватиться.
        - Вы уверены, что все в порядке? - спросил Акстон.
        - Это просто усталость, мой мальчик. - Граф вздохнул и искоса взглянул на Айана. - А ты действительно беспокоишься о моем здоровье?
        - Да, - кивнул тот, боясь, как бы старому джентльмену не стало совсем плохо.
        Граф улыбнулся, и Айан понял, о чем тот думает, раньше, чем старик успел открыть рот.
        - Как ты считаешь, моя своенравная дочь тоже волнуется обо мне?
        Айан задумался. Это сработает, несмотря на то, что Джулиана не доверяет ему. Благодаря идее Браунли они достигнут желаемого, потому что, хотя Джулиана и затаила обиду на Айана за прошлое, у нее было доброе и любящее сердце, и это особенно проявлялось, когда дело касалось ее семьи.
        К тому же болезнь ее отца не была выдумкой. Акстон даже полагал, что недуг Браунли куда серьезнее, хотя тот и успокаивал себя мыслью, что это не так.
        Да, он привезет ее домой, к родным, к себе, а там пусть Джулиана и судьба решают, кто прав, а кто виноват.
        И какое будущее их ждет.
        Айан задумчиво кивнул:
        - Думаю, она действительно будет обеспокоена.
        Пока лорд Браунли и лорд Акстон обменивались рукопожатием, поздравляя друг друга с блестящим планом, в гостиной появился призрак Каролины Линфорд. Паря под потолком, та наблюдала за заговором двух мужчин. Она не могла отрицать, что оба они были пройдохами, но если они спасут Джулиану от судьбы, которая постигла саму Каролину, тогда, возможно, она наконец сумеет обрести покой. И чтобы убедиться, что своевольная Джулиана поняла, что ей надо делать, Каролина поклялась еще раз явиться ей.

        Глава 1

        Бомбей, Индия Май 1852 года
        Джулиана Арчер никогда не любила сюрпризы: половина из них были неприятными. Но сюрприз, возникший на пороге, лишил ее дара речи. У нее даже перехватило дыхание - настолько он был невероятен.
        Прошлое, от которого она сбежала пять лет назад, снова предстало перед ней.
        Она стояла, вцепившись в косяк распахнутой двери. Жаркий воздух Бомбея проникал сквозь ее черную вуаль, обжигая кожу, накаляя воздух в комнате. Джулиана смотрела перед собой, не веря своим глазам. Моргнула. Снова посмотрела. Он по-прежнему стоял перед ней: собранный, высокий, в темном одеянии. Он что, проехал почти полмира, только, чтобы повидаться с ней?
        - Л-лорд Акстон? - заикаясь, изумленно вымолвила она.
        - Леди Арчер. - Он изогнул губы в печальной улыбке, как будто эти церемонные приветствия позабавили его, затем пристально вгляделся в ее лицо. - Возможно, вы снова будете звать меня Айаном, как когда-то давно, когда мы были детьми? А я смогу называть вас Джулианой.
        Тысячи мгновений, пленительных, словно изящно написанная картина, предстали перед ее мысленным взором. Сначала дом ее детства - поместье Харбрук, затем Айан, еще мальчишка, когда они устраивали шумную возню в саду. Тогда она еще считала его своим другом. Затем в памяти всплыла ее девичья спальня и та самая кровать, на которой она рыдала в подушку, томясь жаждой приключений, скрасивших бы серые будни деревенской жизни. Наконец перед глазами возникли отец и Айан, с самодовольным видом читающие приказ о переводе Джеффри в Индию. И самое ужасное - когда они сделали все возможное, чтобы обмануть ее… В душе поднялась волна возмущения, и она поспешила отогнать неприятные воспоминания.
        Тем не менее, она чувствовала, что в Айане что-то изменилось за эти годы. Что-то неуловимое, как будто он стал спокойнее. Или, может, коварнее.
        Фигура его тоже изменилась. В двадцать два года, едва созрев, как мужчина, он был слишком высоким и худым. В двадцать семь у него появилась тяжелая квадратная челюсть, подчеркивавшая мужественный изгиб рта. Он принадлежал к типу мужчин, которые могут похвастать широкими плечами и длинными ногами. Пронзительный, живой взгляд ярких голубых глаз как нельзя лучше подходил к его внешности.
        Внезапно она осознала, что видит в нем мужчину, а не соседского мальчишку, привыкшего командовать ею. От этой мысли ей стало не по себе.
        Это было глупо. Да, он красив. Ну и что? Это не перечеркивало прошлое, а только выбивало ее из равновесия.
        - Джул… - Акстон запнулся. - Леди Арчер, если вы предпочитаете, чтобы я не называл вас по имени, я пойму.
        Поймет ли? Тогда он должен понять и то, как был не прав, пытаясь помешать ее браку с Джеффри. В чем она очень сомневалась, после всего, что он ей сделал.
        Джулиана задумчиво прикусила губу. Так нельзя. Она не должна показывать ему, что напугана. Ведь Айан просто спросил, не позволит ли она называть себя по имени, как в лучшие времена. Большого вреда от этого не будет. Даже если она не доверяет ему, будет слишком по-детски отказать в такой пустячной просьбе своему давнему соседу.
        - Входи, Айан. - Она жестом пригласила его войти в дом. - Если тебе так угодно, называй меня Джулианой.
        Войдя, он остановился, повернулся и посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом. Девушка не отвела глаз. Не важно, что за игру он затеял, она не станет в ней участвовать. И все же она ощутила растущее волнение. Несомненно, есть какая-то причина, почему он здесь.
        Она направилась в гостиную, отчаянно пытаясь придумать, что сказать, чтобы нарушить напряженное молчание. Айан последовал за ней, глядя по сторонам.
        - Прости, в доме не прибрано. У меня мало слуг. Моя горничная ушла на рынок. Не желаешь чаю?
        Джулиана обернулась к Айану. Зачем он приехал? На его резко очерченном лице невозможно было ничего прочитать.
        - Нет, благодарю. - Сказав это, виконт снова окинул девушку тем пристальным взглядом, который был так хорошо ей знаком. Странно, но этот взгляд не вызывал у нее такой ненависти, как его обладатель.
        Джулиана отвернулась. Она провела его в маленькую гостиную, представлявшую собой причудливую смесь различных культур и стилей. Маленький столик темного дерева и потертый выцветший диван явно европейского происхождения соседствовали с местными разноцветными ковриками. Айан с его традиционными вкусами счел бы обстановку в комнате дикой. Странно, но Джулиана была рада любой возможности вывести его из равновесия. Ее раздражало его стремление контролировать каждую мелочь, шла ли речь о нем самом или о ком-то другом.
        Она кашлянула.
        - Может, присядешь?
        - Спасибо. - Он послушно сел, упершись локтями в колени.
        - Айан, мне с трудом верится, что ты здесь, - сказала она, чтобы хоть как-то начать беседу. - Как дела в Харбруке? А как поживает моя мать? Я уже несколько месяцев не получала от нее писем.
        В последнее время она особенно болезненно переживала разлуку с матерью.
        - Леди Браунли все так же мила и изысканна. Джулиана почувствовала, как облегчение теплой волной разливается в ее душе.
        - Замечательная новость.
        - В самом деле, - пробормотал виконт. - Но разве тебе не интересно, зачем я приехал в Индию?
        Да, очень. Но можно ли верить его словам? Не зная, как поступить, она исподтишка взглянула на Айана. И снова беспокойство охватило ее, когда она увидела напряженное, немного грустное выражение его лица.
        - Я действительно не знаю, что и думать, - согласилась она. - Путь из Девоншира в Бомбей неблизкий.
        Виконт кивнул:
        - Да, я добирался сюда три месяца. Ее глаза вспыхнули удивлением.
        - Всего три месяца? Ты воспользовался сухопутным маршрутом через Египет? Разве это не опасно?
        Он пожал плечами.
        - Я сошел на берег в Каире. Дальше мой путь пролегал по суше до Суэца. Хотя в этой местности полно полицейских кордонов для защиты людей от кишащих вокруг разбойников, я бы немногим посоветовал этот путь. Но от Суэца поездка на колесном пароходе по Красному морю прошла гладко.
        Акстон умолк и пристально посмотрел на нее, словно напоминая, что он очень решительный человек. Джулиана ответила на его взгляд. Она ни за что не признается, что его приезд взволновал ее, особенно сейчас, когда она знала, что Айан приехал в Индию с какой-то целью. У нее стало неспокойно на душе при мысли о такой перспективе.
        - Ну и зачем ты приехал? - наконец спросила она. Айан заколебался, но лицо его оставалось непроницаемым.
        - Твой отец болен.
        От потрясения у Джулианы перехватило дыхание. Здоровый как бык Джеймс Эдвард Уильям Линфорд поддался какой-то там болезни? Это совершенно невозможно, хотя она знала, что он почти разменял седьмой десяток. Наверное, это действительно что-то серьезное, раз уж Айан объехал почти полсвета, только чтобы сообщить об этом.
        Или его приезд всего лишь часть очередного заговора с целью контролировать ее будущее? Насколько она знала отца и Айана, это предположение было не лишено оснований.
        Но если Айан говорит правду…
        Предательский, всепоглощающий страх вполз в ее душу. Она ненавидела себя за то, что так испугалась, но отец действительно был ей дорог. Несмотря на его попытки вмешиваться в ее жизнь, Джулиана не могла вырвать из сердца любовь к нему. Особенно теперь, когда события последних лет подтвердили, что его опасения относительно ее покойного мужа оказались не напрасными.
        - Значит, это серьезно?
        Айан посмотрел на свои сцепленные, словно высеченные из камня пальцы и снова бросил на нее пронзительный взгляд.
        - Он жалуется на боли в животе, головокружение и усталость. За последние годы он сильно пополнел и к тому же пристрастился к бренди. - Айан выпрямился в кресле. - Он выглядит не лучшим образом, Джулиана. Доктор говорит, что, возможно, всему виной больное сердце.
        Дела и вправду плохи… если, конечно, это правда. Она в нерешительности закрыла глаза. Айан проехал полмира только для того, чтобы солгать о болезни отца? Не слишком ли хитроумный ход?
        Но разве когда-то давно они не лгали так же искусно?
        Однако если уважаемый лорд Браунли и вправду болен, то она должна вернуться домой. Немедленно.
        Если же она примчится к отцу, а все это окажется выдумкой, то они с Айаном наверняка примутся за старое, пытаясь вмешиваться в ее жизнь.
        Джулиану раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, страх, а с другой - страстное желание увидеть отца.
        - Джулиана, - мягко позвал Айан. - Понимаю, ты расстроена.
        Конечно, он понимал. Айан никогда не был тугодумом. Он просто был слишком властным. Она не доверяла ему, это так. Но в этом случае Джулиана не мосла с уверенностью сказать, что он лжет.
        Черт, нужно выяснить все, чтобы принять решение.
        - Так, значит, папа велел, чтобы я приехала? - спросила она.
        Айан заколебался.
        - Он послал меня, чтобы я сообщил тебе о его болезни. А вернешься ты домой или нет - это тебе решать.
        Его ответ потряс ее. Отец оставил решение за ней? Он не потребовал ее возвращения? Значит, за эти пять лет папа изменился так же сильно, как и она сама.
        А Айан тоже изменился?
        В душе зародилась слабая надежда. Боже, как она соскучилась по дому! Джулиане не терпелось снова оказаться в Харбруке, пить чай перед камином, в котором зимой весело пляшет огонь, или тихо вышивать, сидя рядом с матерью. Ей снова хотелось увидеть свою комнату. Джулиана даже с нежностью вспомнила странный призрак прекрасной девушки, обитавший в поместье. Всхлипывая во тьме, та обычно проплывала по коридору верхнего этажа и исчезала в стене.
        Внезапно суровая реальность ее нынешнего положения заставила Джулиану спуститься с небес на землю.
        - У меня нет средств на дорогу домой, - еле слышно произнесла она, разглядывая черную оборку своего поплинового платья.
        Айан наклонился вперед.
        - Отец с превеликим удовольствием возьмет на себя все расходы. Не в этом суть. Он просто хочет видеть тебя… если болезнь действительно серьезная. А я подозреваю, что это так.
        Он говорил очень убедительно. Она совсем растерялась от нерешительности.
        Перед ней открывалась возможность покинуть эту давно опостылевшую ей страну и вернуться домой, в родные места, к родным людям, в знакомую с детства обстановку. Если она уедет сейчас, то скоро окажется в Англии, как раз под Рождество. Мысль об этом согревала ей душу.
        Но разве может она вверить свою судьбу надежде, что болезнь ее отца не очередной заговор против нее? Осмелится ли она?
        Не нужно спешить с ответом. Покинуть Индию - значит в корне поменять свою жизнь. Навсегда. Она не могла забыть, что отец с Айаном раньше лгали ей. И не однажды.
        Но если это единственный шанс покинуть Бомбей, где ее девичье сердце испытало столько разочарований, и другого не представится никогда?
        - Возможно, тебе стоит подумать над его просьбой день-другой, - предложил Айан. - Ближайший корабль, отплывающий в Англию, ещё две недели будет стоять в порту.
        Джулиана вздохнула. Ей нужно время, чтобы унять тоску по Харбруку и вспомнить бесконечные попытки отца повлиять на нее. Взять хотя бы то, как настойчиво он пытался выдать ее замуж за Айана.
        - Полагаю, так будет лучше. Спасибо.
        Айан кивнул, покосившись на ее траурное одеяние.
        - Прими мои соболезнования по поводу смерти полковника Арчера.
        Джулиана удивилась:
        - Ты знаешь? Это произошло только восемь месяцев назад.
        Виконт пожал плечами.
        - У меня есть связи в кругу офицеров Ост-Индии в Лондоне.
        Джулиана окинула своего гостя взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Да, она знала, что эти пять лет он поддерживал с ними связь. Все внутри ее закипело от негодования. Она сомневалась, что отец или Айан сожалели о том, что Джеффри покинул Англию. Оба они были против ее брака с безрассудным офицером и сделали все от них зависящее, чтобы помешать ей.
        Последние три года замужества предостережения отца насчет Джеффри не давали ей покоя. К великому огорчению Джулианы, он оказался прав. Джеффри действительно был жадным, никчемным проходимцем, которого больше интересовали развлечения, чем собственная жена. Нет, временами жизнь с ним была вполне сносной. Но чаще она превращалась в ад. Однако гордость не позволяла ей признать правоту отца.
        Неужели Айан и лорд Браунли все это время действительно видели Джеффри насквозь или же просто были возмущены тем, что удалой полковник помешал их планам? Впрочем, какое это теперь имеет значение?
        Она подняла глаза и, встретившись с внимательным взглядом Айана, вспомнила тот вечер, когда он сделал ей предложение… А она отказала ему.
        - Должно быть, нелегко остаться вдовой в чужой стране? - внезапно поинтересовался Айан.
        Нет, нелегко. Она была удивлена его проницательностью. И его заботой.
        - Я смирилась со своим нынешним положением. Мне следовало быть к этому готовой, выходя замуж за столь безрассудного человека. - Уголки ее губ печально опустились. Она посмотрела в окно, за которым шумел душный Бомбей. - Меня удивляет только одно: почему Джеффри понадобилось столько времени, чтобы встретить такую нелепую смерть?..
        - Да, по прибытии мне рассказали подробности его гибели. Охотиться на тигров - довольно странный способ скрасить досуг.
        - Это был вызов, - предположила она. Может, Айан поймет сумасбродные поступки Джеффри, потому что она не могла.
        - Ах да, надо доказать, как ты храбр, не так ли? 16 Джулиана пожала плечами:
        - Может быть.
        Айан серьезно кивнул, затем поднялся.
        - Значит, мне зайти завтра? Тебе хватит времени, чтобы все обдумать?
        Он уже уходит? Да, он всегда пугал ее своей деспотичностью. Он просто использовал людей в своих целях. Но он был единственной ниточкой, связывавшей ее с домом, если не считать писем матери. К тому же она чувствовала, что Айан изменился. Джулиана не хотела, чтобы он уходил.
        - Буду рада, если ты останешься и пообедаешь со мной.
        Его взор затуманился от удивления, за которым последовало что-то очень похожее на страсть. Она сглотнула, осознав это. Неужели он все еще желает ее?
        Она невольно сделала шаг назад.
        - Не в этот раз, - запротестовал он. - Я приехал только сегодня, и боюсь, что из-за своей усталости буду плохим собеседником. Завтра я зайду снова.
        Сказав это, он направился к двери. Поникшая, полная подозрений, Джулиана в замешательстве последовала за ним.
        И тут Айан накрыл ее руку теплой ладонью. Кожа на его руках была грубее, чем она помнила. Глаза цвета голубого шелка пристально всматривались в нее. Этот внезапный жест, словно напоминающий, что перед ней мужчина, не на шутку смутил Джулиану.
        Пожав ее пальцы, он убрал руку.
        - Был рад снова повидаться с тобой, Джулиана. Слегка кивнув, он растворился в сумерках.
        На следующий день Айан снова направился к скромному коттеджу леди Арчер. Он потер слипающиеся, словно полные песка, глаза и выругался. Когда он наконец оказался в постели, на которой его не мотало из стороны в сторону, как в океане, то так и не смог сомкнуть глаз. Лицо Джулианы преследовало его. Впрочем, неудивительно. Ее образ преследовал его пять лет - с тех пор как она отвергла его предложение, сказав, что презирает его, и сбежала с этим мерзавцем Арчером.
        На этот раз он поклялся, что все будет иначе. На этот раз он добьется ее расположения… не важно как.
        Горя нетерпением увидеть ее, Айан наблюдал, как нанятая им повозка тащится по пыльным многолюдным улицам города, приближая его к цели.
        Он понимал, что пять лет назад она была еще совсем ребенком. Но та Джулиана, которую он увидел вчера, была женщиной. И взгляд ее тоже был взглядом женщины. Она манила невысказанной тайной, притягивала острым умом, и виконт был готов хоть сейчас ответить на этот зов. Айан сгорал от желания запустить руки в ее отливающие золотом локоны и прильнуть к ее губам. Он очень хотел, всегда хотел называть ее своей женой.
        Теперь он должен действовать наверняка, чтобы Джулиана снова не отказала ему.
        Повозка остановилась перед ее домом. Ссыпав горсть мелочи в ладонь молодому вознице, Айан спустился на землю.
        Проклятие, его сердце билось как у мальчишки, отвечающего урок. Он с шумом втянул в себя воздух, подошел к двери и постучал. Через мгновение ему открыла неопределенного возраста женщина с темными волосами, стянутыми в пучок на затылке, и кивком пригласила его войти. Не проронив ни слова, она проводила его к хозяйке.
        Джулиана сидела на желтом диване, поджав под себя ноги, с книгой в руках. Айан невольно залюбовался ею. Сладострастные видения пронеслись у виконта в голове. Нет, этим мечтам еще не скоро суждено сбыться. Тем не менее, его взгляд скользнул по плавному изгибу ее бледной щеки, изящным линиям шеи и мягким округлостям груди. На ней было простое черное платье, которое не могло скрыть ее дивной красоты и очарования. Нет, красота ее не была совершенной. Кто-то счел бы ее бедра немного полноватыми, полагал Акстон. Кто-то, но не он. Айан находил ее обворожительной, смелой, умной, уверенной в себе. Его притягивали такие женщины. Он никак не мог оторвать от нее глаз.
        Горничная-индианка возвестила о его прибытии, и Джулиана подняла голову.
        - Добрый день. Прошу прощения, что помешал, - извинился виконт.
        - Привет, - небрежно поприветствовала его она и отложила книгу в сторону.
        В ответ он только улыбнулся.
        - Пожалуйста, присаживайся. - Джулиана указала на старый стул с высокой спинкой справа от себя. - Рада, что ты пришел.
        Он не смог удержаться:
        - Я тоже.
        - Итак, - начала она, - как тебе понравилась Индия?
        Дружелюбная, даже приятная беседа. В прошлом она отказалась обручиться с ним и сбежала с Арчером. Да, тогда она уязвила его гордость своим отказом. Но сегодня ее настроение было слишком воодушевляющим, чтобы копаться в неприятных воспоминаниях.
        - Здесь… живописно. - Он улыбнулся в ответ на ее смешок. - В отеле на завтрак подали что-то непонятное. Но чай я узнал бы в любом уголке мира.
        Джулиана снова рассмеялась. Айан наслаждался ее очаровательной улыбкой, искорками веселья в светло-карих глазах. Если она и горевала по мужу, го не слишком сильно. Это был хороший знак. Для него.
        - А как там твои конюшни для разведения лошадей? Ты так страстно желал их построить. Наверное, ты уже давно достроил их, и у тебя самые лучшие скаковые лошади в Англии?
        - Пока нет, но скоро дострою.
        - Пока нет? - Она нахмурилась. - Признаюсь, я немного удивлена. Ты же всегда говорил об этом с таким энтузиазмом.
        - Я и сейчас полон энтузиазма. - Он запнулся. - Но, как тебе известно, мой отец не станет вкладывать деньги в рискованное предприятие.
        - А значит, тебе придется или самому накопить денег, или ждать, когда он умрет и ты станешь графом?
        Несмотря на их с отцом ужасные разногласия по этому поводу, Айан ухмыльнулся:
        - Немного бестактно, как всегда, но в чем-то ты права. Он не мог сказать Джулиане, что, согласно их с отцом договору, если он не найдет себе невесту через семь месяцев, то денег на постройку конюшен ему не видать. Ее это смутит, когда она узнает о его намерениях. Айан хотел, чтобы она поняла, что он хочет жениться на ней, поскольку любит ее. Всегда любил.
        Тишина повисла между ними. Акстон молча сидел, глядя на нее, и ждал. С лица Джулианы исчезла улыбка, и теперь перёд ним была решительная женщина, желающая о чем-то серьезно поговорить. Он не сомневался, что знает, о чем именно.
        - Айан, я понимаю, ты проделал долгий путь…
        - Ты хочешь меня о чем-то спросить? Она кивнула.
        - Объясни толком, насколько опасна болезнь отца? Когда это началось? Мама не упоминала об этом в своих письмах.
        Джулиана привыкла говорить без обиняков. Так или иначе, Айан был рад, что Джеффри Арчеру не удалось это изменить. Но он чувствовал, что другими переменами в характере, которые ему еще предстоит открыть, Джулиана обязана этому негодяю.
        - Твой отец пережил несколько приступов за последние четыре месяца. Один из таких приступов случился за неделю до моего отъезда в Индию. Он уже не молод.
        Джулиана побарабанила пальцами по подлокотнику дивана.
        - Это правда.
        - Тем не менее, ты сомневаешься, вернуться домой или нет. Почему, Джулиана?
        Ее глаза вспыхнули изумлением. Он что, забыл о прошлом?
        - Как я могу быть уверена, что ты говоришь правду? Ее слова заставили виконта задуматься. Здесь надо действовать осторожно.
        - Ты полагаешь, я буду обманывать тебя, чтобы заставить вернуться в Харбрук?
        - Я полагаю, вы оба на это способны, - подтвердила она.
        Он с трудом сдержался, чтобы не поморщиться.
        - Но я бы не стал лгать в таком важном вопросе. Джулиана по-прежнему молчала. Айан почувствовал, как в душе растет надежда, что, возможно, она прислушается к нему. Он уже ощущал сладкий вкус победы…
        Но она все еще колебалась.
        - Джулиана, ты мне не веришь?
        - Я не знаю. - Она пожала плечами. - Что, если я приеду домой, а болезнь моего отца окажется несерьезной? Его почтенный возраст и слабое здоровье не дают гарантии, что он стал другим человеком. Я не хочу снова зависеть от вас.
        - Никто от тебя этого и не требует.
        - И все же!.. - отрезала она.
        - Твой отец не такой уж дурной человек, - подчеркнул Айан.
        Она нахмурилась:
        - Но добрым его тоже не назовешь. Хотя вряд ли можно ожидать, что ты поймешь.
        Айан наклонился к ней. Ему безумно хотелось дотронуться до нее, но он сдержался. Еще не время.
        - Тот факт, что я уважаю его, еще не значит, что я не замечаю его недостатков.
        Она бросила на него изумленный взгляд.
        - Ты замечаешь его недостатки, несмотря на то, что они так похожи на твои собственные? - с вызовом спросила леди Арчер. - Это невозможно. Вы два сапога пара. Если бы я не отказала тебе, вы оба продолжали бы лгать мне и вмешиваться в мою судьбу, мечтая, чтобы я вышла замуж, нарожала детей и не раскрывала рта до конца жизни.
        Айан холодно посмотрел на нее, хотя внутри у него все кипело. Прошлое снова предстало перед ним. Он боялся, что рано или поздно этот момент наступит. Акстон хотел сказать что-то в свое оправдание, чтобы Джулиана поняла, каковы были его истинные мотивы. Но он слишком хорошо ее знал. Если он поддастся порыву, она ощетинится, словно еж.
        Они с лордом Браунли думали только о ее благе. А она злилась на них за то, что они изо всех сил старались оградить ее от жизненных потрясений. Неужели Джулиана не понимает, что все это делалось из любви к ней?
        - Пять лет назад наша совместная жизнь представлялась мне иначе. Я хотел иметь жену, а не левретку. - Слова прозвучали грубее, чем он ожидал.
        - Ты хотел иметь жену, которая смотрела бы тебе в рот и выполняла каждое твое требование, начиная с требования выйти за тебя замуж.
        - Я просил тебя стать моей женой, а не требовал этого, - напомнил он.
        - То, как тебя потряс мой отказ, казалось бы смешным, если бы не выглядело так глупо. - Ее глаза сузились. - Ты действительно считал, что я буду счастлива, оставшись в Линтоне и став женой степенного деревенского джентльмена, которому доставляет удовольствие следить за каждым моим шагом? Не имея возможности повидать мир?
        Плечи виконта напряглись. Он стиснул зубы.
        - Ну и как, ты повидала мир, Джулиана? Что такого дал тебе Арчер, без чего ты не могла обойтись? - с вызовом спросил он. - В письмах к матери ты только и делала, что жаловалась на страдания, тяжелую жизнь и нищету. Твоя душа жаждала таких приключений?
        Нахмурившись, Джулиана поджала губы. Слова о том, что мать не смогла сохранить это в тайне, больно задели ее. Впрочем, ни одна женщина не могла ничего утаить от лорда Браунли. Джулиана написала матери в момент отчаяния и одиночества и теперь сожалела, что поддалась порыву.
        - Джеффри не дал мне того, что я хотела, но я сама сделала выбор. Ни ты, ни отец не понимали этого. И даже сейчас я очень сомневаюсь, что вы понимаете.
        Она ошибалась. Айан прекрасно понимал, что выбор был за ней. Он просто сам хотел жениться на ней, чтобы уберечь от неприятностей, которые, он знал, принесет ей Арчер. Даже сейчас он желал провести всю оставшуюся жизнь рядом с Джулианой, помогая ей обрести покой и счастье.
        Тем не менее, Айан боялся, что, несмотря на все страдания, причиненные ей полковником Арчером, она по-прежнему была не готова принять его предложение.
        Он взял себя в руки.
        - В мои намерения не входит заставлять тебя вернуться в Англию. Как я уже сказал, тебе решать. Признаться, мне не понять, что может тебя здесь удерживать. Ты вдова, живешь на мизерную пенсию в чужой стране, окруженная алчными солдатами, для которых нет ничего святого. Но если ты хочешь остаться, то я так и передам твоему отцу.
        То, что он так быстро сдался, казалось, остудило ее пыл. Джулиана вздохнула.
        - Ты проехал полмира по просьбе моих родных, а я была столь нелюбезна. Извини.
        - Я знаю, в прошлом у тебя не было причин мне доверять, и я сам в этом виноват.
        В глазах Джулианы мелькнуло удивление, но она ничего не сказала в ответ на это признание.
        - Что ж, если выбор за мной, я должна его сделать.
        - Да. - Он взволнованно вздохнул.
        Она отвела взгляд, беспокойно перебирая пальцами складки платья.
        - Я больше не могу вести себя как своенравная девчонка. Я все понимаю. И если мой отец действительно болен…
        - Так оно и есть, Джулиана, - перебил Айан. - Я бы не стал лгать.
        - Я могла бы провести Рождество со своей семьей. - Заколебавшись на секунду, она призналась: - Мне невыносимо думать, что я больше никогда его не увижу. Я должна сказать папе, как сильно я его люблю.
        - Он очень обрадуется, услышав это, - заверил ее Айан, окрыленный надеждой.
        - Полагаю… - замялась, - должна поехать домой.
        Слава Богу! Айан с облегчением выдохнул, подавив улыбку. Он с трудом сдерживал бурную радость.
        - Но позволь мне кое-что прояснить. - Ее слова вернули его к действительности. - Если по возвращении домой я обнаружу, что болезнь отца всего лишь выдумка, то, клянусь, ты даже не представляешь, как ты пожалеешь об этом!
        Айан промолчал. Если бы Джулиана сама видела, как пошатнулось здоровье отца, то она бы не стала сомневаться в его словах. Браунли плохо выглядел, да и доктор считал, что болезнь серьезная. И все же никто не знал этого наверняка… Не важно. В конце концов, она еще будет благодарить его за все.
        И он будет счастлив. Джулиана, наконец, возвращается домой, и ей придется провести почти шесть месяцев на борту корабля рядом с ним. Пройдет еще много дней, прежде чем они обогнут мыс Доброй Надежды и окажутся в Харбруке.
        Виконт надеялся, что этого времени будет достаточно, чтобы уговорить ее выйти за него замуж.
        Они отплыли из Бомбея два дня назад. В голубых водах Аравийского моря отражалось полуденное солнце, легкие волны походили на сверкающие сапфиры. Соленый морской ветер наполнил паруса, в то время как работающее от угля гребное колесо позади корабля ждало своего часа. Непривычный покой, навеянный убаюкивающим однообразием морского пейзажа, овладел Джулианой.
        Вдали от цивилизации все, что так волновало ее в Бомбее, потеряло значение. Она не станет переживать из-за своей мизерной пенсии. Ей не хотелось думать ни о болезни отца, ни о своем положении вдовы. О да, скоро ей придется столкнуться со всем этим, но сегодня легкий шум моря, катившего свои волны куда-то вдаль, успокаивал ее.
        - Красиво, правда? - сказал Айан, незаметно подойдя к ней.
        Она обернулась и увидела, как его взгляд, скользнув по водной глади, с многозначительным выражением остановился на ее лице.
        Вот это ее и тревожило. Остальные проблемы могли подождать, пока они не вернутся в Линтон, потому что здесь, на корабле, она ничего не могла поделать. Но Айан… Айан выводил ее из равновесия. Джулиане приходилось бороться с глупым волнением, которое охватывало ее в его присутствии. Она не девушка, которая только что вышла в свет, и не невеста в свою первую брачную ночь. И, тем не менее, все внутри ее трепетало в предвкушении чего-то непонятного, словно так и было. С этим надо что-то делать.
        Она слишком хорошо знала Айана, поэтому единственное, что она должна была чувствовать, - это неловкость в его присутствии. Этот человек мог пойти на любую ложь, чтобы сделать ее своей женой. Почему-то она была уверена, что такое потрясающее отсутствие честности - это порок, который невозможно исправить.
        - Море прекрасно, - пробормотала Джулиана.
        Тем временем Айан быстро осмотрелся по сторонам. Джулиана проследила за его взглядом. Палуба была пуста, за исключением одинокого пассажира и дородного капитана у руля. Несколько мгновений назад она кишела снующими туда-сюда людьми. Но казалось, Айан не был удивлен их исчезновением. Это только усилило ее подозрения.
        - Я хочу спросить тебя кое о чем, Джулиана. Это очень важно.
        Она вздрогнула. Когда в прошлый раз Айан произнес эти слова, за ними последовало предложение руки и сердца.
        Джулиана сделала отстраняющий жест, желая остановить его.
        - Айан…
        - Дай мне закончить, - настоял он. - Я должен это сказать.
        Леди Арчер неохотно кивнула. На его лице вновь появилось напряженное выражение. Словно высеченные из камня, впадинки на его щеках казались тверже гранита, но его взор затуманился, что заставило ее разволноваться еще сильнее.
        - Я не сомневаюсь… - Он запнулся, с горечью улыбнувшись. - Я не сомневаюсь, что ты знаешь о моих намерениях. Я не умею слагать стихи и говорить красивые слова о любви. Но когда я в последний раз просил твоей руки, твой отказ очень сильно задел меня. А сбежав с Арчером, ты разбила мне сердце.
        Его признание ошеломило ее. Она разбила его сердце? Нет, это невозможно! Он просто старался угодить одновременно своему отцу и ее, заключив выгодный брак между добрыми соседями. Должно быть, ему были нужны деньги ее отца. Всем ее поклонникам, включая Джеффри, нужны были деньги. Несмотря на то, что Айан был сыном графа, ее фамильное богатство превосходило благосостояние любой аристократической семьи в Девоншире. Ей с трудом верилось в то, что Айана не привлекало ее состояние.
        Он сглотнул, дотронувшись кончиками пальцев до ее щеки.
        - Сразу после того, как ты уехала с Арчером в Гретну, я понял свою ошибку. Я никогда не говорил, что люблю тебя.
        Джулиана не проронила ни слова, Очередная волна потрясения захлестнула ее, но не смогла избавить от подозрений. Айан был не из тех людей, которые часто говорят о своих чувствах, особенно в таких выражениях. Почему же сейчас он сделал это?
        Если он и лгал, то очень убедительно.
        Но это всего лишь слова, как бы красиво они ни звучали. Вдохновенное лицо Айана могло обмануть и ангела. Даже если он считал, что любит ее, думается, его представление о любви расходилось с ее собственным. По ее мнению, невозможно любить человека и пытаться использовать его в своих целях.
        - Ты не говорил, что любишь, полюбил? - осторожно спросила она.
        - Да.
        Джулиана задумалась над его словами. Она все еще не доверяла ему. Ей не должно быть дела до его чувств.
        Любовь. Именно о ней она мечтала, когда выходила замуж. Но ей также хотелось приключений. Странно, но когда-то ей казалось, что они с Джеффри подойдут друг другу, как две половинки одного целого. Она верила, что он самый замечательный человек на свете. Однако для него чувства к ней меркли перед жаждой приключений. Джеффри Арчер женился, полагая, что лорд Браунли станет финансировать его подвиги. Когда он понял, что ему нечего на это рассчитывать, его интерес к ней угас.
        Может, знай Джулиана тогда о любви Айана, она бы сделала другой выбор?
        - И что ты хочешь от меня услышать? - спросила она.
        Айвон пожал плечами. Морской ветер играл кончиками его слишком длинных волос, разметавшихся по мощной шее. Весь его вид наполнял Джулиану сознанием, что перед ней мужчина и они здесь практически одни.
        Нет. Нет. Нет! Она недолжна видеть в нем мужчину, не должна так реагировать на его близость. Даже проявив милосердие и приехав за ней, он оставался все тем же лгуном, которого отец выбрал ей в мужья. Джулиана опасалась, что таким образом он пытается добиться контроля над ее жизнью, как того желал отец. Если она допустит это, Айан сделает ее несчастной, не оставив ей ни малейшего шанса самой решать свою судьбу. Она слишком хорошо его знала, чтобы надеяться на другой исход.
        - Не говори ничего. Дай мне закончить, - умоляюще попросил он.
        Джулиана внимательно посмотрела на него. Его следующие слова поразили ее еще больше.
        - Я по-прежнему люблю тебя.
        По-прежнему?
        - Я всегда тебя любил. Всегда?
        Джулиана резко отвернулась и уставилась невидящим взглядом на море, которое теперь волновалось за кормой.
        Ей было невыносимо слышать то, что он говорил. Она не знала, что сказать в ответ.
        Он любит ее?
        Нет. Не может быть. Ей нет до этого дела.
        Проклятие, почему его признание так подействовало на нее, несмотря на то, что ей не нужна его любовь?
        Через мгновение он обнял ее за плечи. Прикосновение было успокаивающим и тревожащим одновременно. Ведь это ее друг, сосед, которого она знала всю жизнь, Айан.
        Да, но Айан дважды солгал ей, чтобы разлучить ее с человеком, за которого она собиралась замуж, а теперь говорит, что любит ее. Она должна понимать, что это в лучшем случае невероятно.
        Даже время, которое он выбрал для своих признаний, казалось подозрительным. Он решил признаться в своей сердечной привязанности, только когда их корабль отплыл достаточно далеко от порта, чтобы она уже не могла потребовать вернуться в Индию. Может, он сказал это, потому что думал, что ей хочется это услышать? Или для того, чтобы расположить ее к себе? Если так, то он попал точно в цель.
        Девушка прерывисто вздохнула. Айан привлек ее к себе, и она почувствовала, как ритмично бьется его сердце.
        - Я не говорил о своей любви, потому что боялся напугать тебя, Джулиана, - прошептал он ей на ухо. С одной стороны, его слова успокаивали, а с другой - пугали. - Я говорю о ней сейчас, потому что в тот раз не раскрыл своих чувств, не понимая, насколько для тебя важно узнать об этом до свадьбы. И я поклялся, что больше не совершу такой ошибки.
        Акстон осторожно повернул ее к себе лицом. Их разделяло всего несколько дюймов.
        Его голубые глаза были опаснее и прекраснее, чем море. И, черт возьми, казались такими искренними! Он медленно притянул ее к себе и крепко прижал к своей широкой груди.
        Возможно ли, чтобы он действительно любил ее?
        - Джулиана, выходи за меня замуж, - прошептал он. - Я буду заботиться о тебе, как никто другой. Я знаю, чего ты хочешь, на что надеешься.
        Прежде чем она смогла вымолвить хоть слово, придумать, что сказать в ответ, Айан наклонился и прильнул к ее губам. Она потрясенно вцепилась в его плечи, намереваясь оттолкнуть его.
        Его мягкие, но настойчивые губы нежно скользили по ее коже. Эти божественные поцелуи были мягче бархата. Она замерла.
        Когда он снова припал к ее рту, Джулиана почувствовала, как их уста сливаются, словно он с мастерством скульптора придавал им форму по своему вкусу. Она перестала сопротивляться.
        По тому, как напряглись его плечи, она поняла, что он жаждет большего. Она сама хотела этого. Тепло разлилось по ее телу, и она почувствовала глупое желание, чтобы он не размыкал своих объятий.
        Первый поцелуй перешел во второй, ненасытный. Прерывисто дыша от нахлынувшей на нее сладостной истомы, Джулиана терялась в догадках, отчего ее охватил сильный, почти мучительный жар. По ее телу пробежала дрожь, когда Айан наклонил голову и, нежно, но настойчиво разомкнув языком ее губы, завладел ее ртом в потрясающе глубоком поцелуе.
        Джулиана растворилась в этом вихре блаженства.
        Она вкусила запретный плод. Осознание этого будоражило кровь. Хотя тот факт, что они знакомы с детства, успокаивал ее. Она узнала бы его где угодно, несмотря на то, что он никогда не целовал ее… до сих пор.
        Глухие удары сердца отдавались в ушах. Она чувствовала, что ей не хватает воздуха. Словно понимая, что она готова сдаться, Айан только усилил натиск, полностью завладев ее ртом, обхватив ее лицо руками так, что она не могла пошевелиться.
        Это был Айан, лгун и негодяй. Она целовала Айана!
        Несмотря на его скверный характер, страстное желание раствориться в его объятиях, испытать наслаждение, которого ей всегда не хватало, ошеломило ее. Внезапно она поймала себя на том, что не может вспомнить ни одной причины, по которой не доверяла ему.
        Его поцелуй был нетерпеливым, но в то же время нежным, словно он боялся повредить что-то хрупкое и безумно дорогое. Джеффри никогда так не целовал ее. Джулиана подумала, что если бы им пришлось разделить любовное ложе, в его объятиях она почувствовала бы себя королевой, хотя бы на мгновение. Эта мысль была невероятно соблазнительной.
        Но он станет контролировать каждый ее шаг, если они поженятся.

«Я буду заботиться о тебе, как никто другой. Я знаю, чего ты хочешь, на что надеешься».
        Это ложь. Он ничего о ней не знает.
        Джулиана резко отстранилась. Она готова была презирать себя за слабость, за то, что ее тело ныло, требуя продолжения.
        - Постой. Возможно, ты думаешь, что любишь меня, но мне не нужен надсмотрщик. Я взрослая, разумная женщина, к тому же вдова. А что касается моих желаний…
        - Джулиана… - Он в недоумении нахмурился. Когда до него наконец дошло, о чем она говорит, его лицо окаменело, а плечи стали жестче, чем ствол векового дуба. - Ты хочешь сказать, что снова отказываешь мне?
        На его лице появилось что-то среднее между недовольством взрослого мужчины и мальчишеским удивлением. У нее сжалось сердце. Джулиана отвела взгляд. Она не уступит мимолетному порыву, иначе снова окажется замужем.
        - Я все еще в трауре, - напомнила она ему, хотя это была далеко не единственная причина для отказа.
        - Собственно, я не собираюсь устраивать свадьбу прямо на корабле. Мы обвенчаемся, как и подобает, в церкви.
        - Мы вообще не будем устраивать никакой свадьбы! Ты говорил, что знаешь, чего я хочу и на что надеюсь, но, похоже, ты ошибся. Ты мыслишь в точности как мой отец, так откуда тебе знать? - Она сжала кулаки в бессильной ярости. - Я выйду замуж только тогда, когда захочу! Если вообще захочу.
        - Почему ты хочешь остаться одна? - Он непонимающе взглянул на нее, сдвинув брови. - Ты будешь в безопасности рядом со мной, я буду заботиться о тебе, не то что Арчер.
        Неужели он никак не поймет? Девушка разочарованно вздохнула.
        - Айан, ты хороший человек, но ты всегда был на стороне отца, а не на моей. Может, ты и испытываешь ко мне нежные чувства, не знаю. Но я уверена, что, женившись на мне, ты начнешь контролировать каждый мой шаг: что я ношу, с кем встречаюсь, во сколько я ем. А папа тебе станет в этом помогать.
        Он снова нахмурился:
        - Ты говоришь так, будто я собираюсь сделать тебя своей пленницей, вместо того чтобы защищать тебя.
        - Мне не нужна защита. Я хочу жить! А я не смогу жить по-настоящему с человеком, которого мой отец выбрал мне в мужья. Тогда я навеки потеряю свободу.
        Увидев, как вспышка гнева и разочарования исказила его лицо, Джулиана быстро отвернулась.
        Она едва успела сделать два шага, как Айан схватил ее за руку, снова развернул к себе лицом и прижал к груди. Джулиана чувствовала его горячее дыхание на своей щеке.
        - Я не твой отец. То, что я испытываю к тебе, гораздо больше, чем «нежные чувства». Я люблю тебя. И уж будь уверена, Джулиана, я не сдамся, пока не уговорю тебя выйти за меня замуж.

        Глава 2

        Рассвет проник через крошечное окошко в каюту, которую занимала Джулиана. Каюта оказалась роскошнее, чем она ожидала: койка, круглый стол, маленький диван и несколько сундуков, где она могла хранить свои вещи. Только вчера вечером она узнала, что лорд Акстон щедро заплатил как начальнику интендантской службы за места на «Хоутоне», судне, принадлежащем Ост-Индской компании, так и капитану за то, что она поселится в его каюте. Последнее было совсем не обязательно, но Джулиана не могла не признать, что ей приятны уединение и комфорт. По крайней мере, ей не надо было дрожать от холода и сырости в каюте на нижней палубе и опасаться за подмокший багаж, как во время ее путешествия в Индию с Джеффри.
        Леди Арчер никогда не думала, что Айан отличается заботливостью. Она допускала, что время от времени, как и любой человек, он мог совершить добрый поступок - если это отвечало его целям. Беда в том, что все его цели в основном сводились к свадебным обетам в присутствии священника.
        Джулиана достала чернильницу и ручку, уселась за маленький, но прочный капитанский стол и уставилась на дневник, лежащий перед ней. Она начала вести дневник еще будучи невестой, чтобы описывать их с Джеффри приключения. Когда она осознала, что за человек ее муж, она стала изливать на его страницы гнев и отчаяние. Джулиана поверяла маленькой плетеной книжечке все свои тайны. А когда Джеффри погиб и она поняла, что осталась совершенно одна в чужой стране, без средств к существованию, то дневник заменил ей друга.
        Теперь, когда ей предстоит провести полгода на корабле, где Айан был ее единственным знакомым, Джулиана гадала, какое место займет маленький дневник в ее жизни.
        Она открыла новую страницу, поставила дату и написала:

«Сегодня пятый день нашего путешествия, а я еще не знаю, что говорить Айану. По меньшей мере, я должна быть любезной, ведь он объехал полмира, чтобы сообщить мне о болезни отца. Но не более. Похоже, он изменился, или, может, я просто лучше узнала его? И все же время от времени я боюсь, что его сердце осталось прежним, просто он научился лгать еще искуснее. Что же мне теперь делать? Верить ему или нет?
        Я уже больше не в силах игнорировать его, как раньше, а теперь мне предстоит провести вместе с ним полгода на этом крошечном корабле. Признаюсь, эта мысль пугает меня. Да, со мной моя горничная, но если Айан что-то решит, она не станет препятствием на его пути. Он намерен жениться на мне. Я снова отказала ему, но, полагаю, он не сдастся. Он говорит, что любит меня и всегда любил. А я, должно быть, совсем потеряла рассудок, потому что его слова взволновали меня. Если, не дай Бог, он узнает, что я больше не равнодушна к нему и к его восхитительным поцелуям, мне в самом деле не будет покоя.
        Наконец-то я покинула Индию! Теперь я хочу начать новую жизнь, которую выберу для себя сама, в которой сама смогу планировать каждый день. Однако где взять средства на такую жизнь, я не знаю. Но я не хочу отказываться от свободы ради тех благ, которые сулит брак с Айаном. Я все-таки не доверяю ему».
        Шаги в коридоре потревожили ее. Сейчас предмет ее размышлений постучит в дверь. Это уже превратилось в какой-то ритуал - завтрак и чай. Так, в интимной обстановке, молодожены вместе начинают новый день. Айан уговорил ее доставить ему такое удовольствие, мотивируя это тем, что им все равно надо есть. Так почему бы не вместе?
        Действительно, почему бы нет?..
        Повинуясь внезапному порыву, она прикусила губу. Амуля, ее горничная-индианка, вопросительно взглянула на хозяйку. Джулиана покачала головой и указала на дверь. Амуля понимающе кивнула. Леди Арчер закрыла дневник и нырнула в постель, спрятав под одеялом пышные юбки.
        Айан тихо постучал.
        - Лорд Акстон! - поприветствовала его Амуля, кивнув темноволосой головой. - Госпоже нездоровится.
        - Морская болезнь? - поинтересовался он.
        Джулиана уловила в его голосе заботу и поежилась. Она ненавидела лгать.
        Горничная посмотрела в ее сторону. Леди Арчер кивнула.
        - Она самая, - ответила ему Амуля. Он вздохнул.
        - Передай Джулиане, что я спрошу капитана насчет лекарства. Надеюсь, ей скоро станет лучше.
        И снова заботливые нотки в голосе. Как только Амуля закрыла дверь и повернулась к ней лицом, Джулиана поднялась с постели.
        Леди Арчер знала, что поступает по-детски, прячась от Айана. Не будь она смущена его решимостью и своим влечением к нему, Джулиана согласилась бы позавтракать с ним этим утром. А так при каждом взгляде на него она вспоминала их поцелуй.
        И это было глупо, ведь в прошлом он вел себя непростительно.
        В темных глазах Амули читалось понимание.
        - Он пытается добиться вашего расположения. Неужели вы хотите провести остаток жизни в одиночестве?
        Хочет ли она этого? Джулиана нахмурилась, представив такую перспективу. Нет, она хотела, чтобы рядом был мужчина, который ценил бы ее независимость и не стремился бы подчинить ее себе.
        - Все не так просто, - наконец вымолвила она. - Я в полной растерянности.
        Амуля, наблюдательная, как всегда, мягко улыбнулась ей.
        - Ваше сердце - лучший советчик. Это ваш разум не доверяет лорду Арчеру.
        - Мое сердце мне не советчик. Я должна слушать голос рассудка!
        - Если ваше сердце и разум придут к согласию, вам станет легче.
        Джулиане нечего было возразить мудрой индианке. Она вздохнула. Вне всяких сомнений, в ее душе не было настоящей любви к Айану. Своим страстным, обжигающим поцелуем Айан всего лишь проложил тропинку желания между ними. Теперь ее снова обуревала прежняя жажда приключений. И к этому добавилось все возрастающее стремление узнать, каким любовником был бы Айан. Леди Арчер не могла забыть, как он стоял на пороге ее дома в Бомбее - с вызовом на мужественном лице, сильный, решительный… и опасный. Не говоря уже о наслаждении чувствовать его губы на своих губах, ощущать, как его язык проникает в глубь ее рта.

«Глупая, глупая, глупая!»
        Джулиана знала: Айан сделает все возможное, чтобы быть уверенным, что она примет его предложение, прежде чем они ступят на землю Англии. Однако то, что она испытывала в его присутствии, пугало и потрясало одновременно. Так не должно продолжаться. Надо придумать план, который удерживал бы их отношения в рамках дружеских, но так, чтобы у Айана не сложилось впечатления, что она согласна выйти за него замуж. И этот план надо придумать как можно скорее.
        Единственный выход был в том, чтобы уступить его твердой решимости обуздать ее ищущую приключений натуру.
        Неделю спустя Айана постигло разочарование. Джулиана избегала его. Он не мог отрицать этого, как не мог отрицать тот факт, что желание видеть ее превратилось в необходимость. Эта проклятая горничная каждое утро встречала его бесстрастным взглядом и сообщала, что Джулиане по-прежнему нездоровится. Каких только лекарств он ей не приносил: микстуры, которые ему рекомендовал капитан, отвары, которые советовали члены экипажа. Но ни одно средство не произвело должного эффекта на бунтующий организм Джулианы, если верить горничной.
        Но он не позволит делать из себя дурака.
        Так что этим утром лорд Акстон терпеливо ждал. Он стоял в самом темном углу в конце коридора. Амуля скоро выйдет, чтобы принести госпоже чаю. Тогда он сможет войти и…
        Как будто угадав его мысли, в коридоре появилась Амуля. Ее худощавая фигурка словно раскачивалась в такт слышной ей одной музыке.
        Когда она исчезла из виду, Айан на цыпочках подошел к двери и отодвинул щеколду. Джулиана сидела за маленьким столиком, полностью одетая, и что-то писала в маленькой книге. Выражение ее лица было сосредоточенным и вдохновенным. Волна возбуждения захлестнула его, едва он представил, как она с таким же вдохновенным лицом делит с ним миг наивысшего блаженства. Черт возьми, как прелестно она выглядит.
        Девушка повернулась к двери, услышав, что кто-то вошел.
        - Амуля, где…
        В ее глазах появилось настороженное выражение, когда она увидела его.
        - Айан. Я не слышала, как ты стучал.
        - Я и не утруждал себя. - Он пронзительно посмотрел на нее. - Последние шесть дней ты меня избегаешь.
        - Я чувствовала себя нехорошо, - сказала она в свое оправдание и захлопнула книгу.
        - Неужели? И тебе не помогла ни одна микстура? - Она поднялась на ноги, сморщив носик:
        - Они отвратительно пахли. И ты не имеешь никакого права вламываться сюда без приглашения.
        В другой раз Акстон посмеялся бы над ее прямотой, но сейчас он был слишком зол.
        - Я так беспокоился о твоем здоровье, что решил удостовериться, что ты идешь на поправку. И вправду, сегодня ты прекрасно выглядишь.
        Его взгляд блуждал по ее телу. Она действительно выглядела просто потрясающе. Злость на нее смешалась с желанием, и кровь забурлила в его жилах.
        - Я бы не отказалась от глотка свежего воздуха. Не рискнуть ли нам прогуляться по палубе?
        По тому, как дрогнул ее голос, Айан догадался, что она не хочет оставаться с ним наедине. Он бы еще понял, находись они в кругу светского общества в Лондоне, почему она не осмеливается провести с ним ни секунды в своем будуаре. Но посреди Индийского океана понятия о приличиях не имели значения.
        - Прогуляться по палубе? С удовольствием, - согласился Айан. - Но сначала я хочу поговорить с тобой.
        В этот момент вернулась Амуля с подносом, на котором был сервирован чай. Когда она увидела их вместе, ее темно-карие глаза округлились от удивления.
        - Наедине, если вы позволите, - обратился он к Амуле.
        Джулиана в растерянности переводила взгляд с лорда Акстона на горничную. Наконец она кивнула Амуле. Индианка выскользнула из комнаты.
        - Теперь мы одни. Однако я не представляю, о чем нам беседовать. Ты сделал мне предложение, а я вежливо отклонила его.
        - Да, верно. Тем не менее, я не понимаю почему. Я открыл тебе свои чувства…
        - Которых я не разделяю! - отрезала она. - Ты никак не хочешь понять, что никакими посулами ты не заманишь меня к алтарю. Ты высокомерно полагаешь, что признания в любви достаточно, чтобы я ответила тебе взаимностью. С тех пор как мне исполнилось семнадцать, вы с моим отцом идете на всякие постыдные уловки, чтобы распоряжаться моей жизнью, как вам заблагорассудится.
        Нахмурившись, Айан подошел ближе, так что его мощная фигура нависла над ней.
        - Я просил оказать мне честь и стать моей женой. Возможно, я выбрал не самый лучший способ убеждения, коль скоро получил отказ. Но ты дорога мне, и я надеялся, что ты тоже не останешься равнодушной.
        Джулиана уставилась на него с открытым ртом.
        - Ты подослал к Джеффри девушку - куртизанку - в надежде, что он изменит мне!
        - Что он и сделал, Джулиана.
        - Джеффри даже пальцем ее не тронул!
        Она с вызовом вздернула подбородок.
        - Он так сказал, и ты ему поверила? - с издевкой спросил Айан. - Несмотря на то что, выйдя к тебе, он застегивал брюки?
        Джулиана осеклась. Да, Джеффри сказал, что не изменял ей, и она поверила ему. Джеффри сказал, что эта женщина сама набросилась на него. Выходит, он просто выгораживал себя. А она так сильно любила его, что ей и в голову не пришло сомневаться в его словах.
        - Вряд ли сейчас имеет какое-либо значение, воспользовался Джеффри этой женщиной - кстати, как он потом мне признался, твоей любовницей, - или нет. Сам факт, что ты подослал ее, чтобы разлучить нас, уже достоин презрения.
        - И тебе нет никакого дела, что он развлекался с ней в постели за два дня до свадьбы? - с вызовом сказал Айан. Глаза его сузились.
        Она вздрогнула как от пощечины.
        - Меня больше не волнует ни он, ни его поступки. Меня волнует то, что ты подослал ему шлюху. Что ты сделал это с одобрения моего отца. Вы оба поступили подло.
        Айан вздохнул:
        - Проклятие, у Серессии не было никаких причин обманывать меня. Она пошла к Джеффри, чтобы оказать мне услугу, а не за деньги. Не важно было, соблазнит она Джеффри или нет. Я просто попросил ее попытаться, чтобы мы могли выяснить, что за человек этот Арчер. - Айан пронзительно посмотрел на нее. - И мы выяснили.
        Джулиана с горечью слушала его, понимая, что он прав. Значит, Джеффри еще и изменял ей. Неудивительно, если вспомнить, какую беспорядочную жизнь он вел в Бомбее. Но Джулиану больше тревожило то, как вероломно обошелся с ней Айан.
        - Вряд ли это может служить для тебя оправданием, - выпалила она. - Твое поведение на каждом шагу было омерзительным. Ты использовал свои связи в Ост-Индской компании, добиваясь перевода Джеффри в полк, который должны были откомандировать в Бомбей. Когда это не помогло, ты подослал к нему свою собственную любовницу. Ты все время пытаешься манипулировать другими людьми, и тебе нет дела до того, что они чувствуют.
        - Он был тебе не пара, - ответил Айан. - Даже ты это понимаешь.
        - Я сама выбрала его! - Она мерила шагами тесное пространство каюты. - А дальше ты сам скомпрометировал себя. Или ты думал, что я не разгадаю твой план, когда отец на добрый час запер нас наедине в библиотеке? Я не дурочка.
        - Я никогда не считал тебя таковой.
        - Если бы все это сработало, ты женился бы на женщине, которую завоевал таким способом?
        - Да, - без обиняков заявил он. - Я знаю, что спустя какое-то время мы бы счастливо зажили вместе. Некоторые люди вступают в брак, руководствуясь куда менее важными причинами.
        - Но не я.
        Он с вызовом поднял бровь, с трудом сдерживая рвущийся наружу гнев:
        - Так ты любила Арчера? Любила до самой его смерти, верно?
        Джулиана умолкла, затем признала:
        - Я ошибалась в Джеффри.
        Айан заметил, как дрожат ее руки, и немного смягчился. Было видно, что она пытается бороться с собой.
        - Ты можешь допустить мысль, что не ошибешься во мне? - прошептал он и взял ее холодные ладошки в свои.
        - Нет. - Ее голос дрогнул. Джулиана высвободила руки. - Ты точная копия моего отца. Может быть, способы, которые вы используете, чтобы управлять моей жизнью, и разнятся, но в результате вы хотите одного и того же. Ты станешь это отрицать?
        Виконт заскрежетал зубами. Он до смерти устал от ее попыток навязать ему роль негодяя. Неужели любить ее - такой уж большой грех?
        - Я не буду отрицать, что мы оба хотим видеть тебя счастливой.
        - Даже если это не то счастье, которого я хочу? Теперь я понимаю, почему отец всегда поощрял твои ухаживания. Если он не может держать меня под контролем до конца моей жизни, то почему бы не подыскать мне супруга, который станет делать это за него? - язвительно заметила она.
        Терпение Айана лопнуло, и он схватил ее за руки.
        - Это несправедливо! Мы не заставляли тебя выходить за меня замуж и не держали под замком. Мы просто хотели предотвратить опасную связь с человеком, которому суждено было принести тебе одни страдания. Но нам это не удалось, потому что твое желание связать свою судьбу с Джеффри оказалось сильнее, чем наше упорство. Мы признали свое поражение. И мы не причинили тебе никакого вреда.
        - Никакого вреда? Я признаю, что выбрала не того человека. Но вы разрушили мое доверие к вам.
        Ее слова больно задели Айана. Он всегда гордился тем, что умеет держать себя в руках. Но в присутствии Джулианы, черт побери, он терял всякий контроль над собой.
        - Ты предвзято ко мне относишься, поэтому замечаешь только плохое. И все потому, что твой отец хочет видеть меня твоим мужем.
        Она изумленно смотрела на него, раскрыв рот.
        - Я так к тебе отношусь, потому что ты обманул меня.
        - Да, я наделал ошибок. Но я люблю тебя…
        - Зато я не люблю тебя.
        Ощущение было такое, словно его ударили. От ее слов все перевернулось у него внутри. Ни одна женщина прежде не имела власти над его сердцем. В свете он считался завидной партией, а тем временем одна особа поработила его, будучи еще девчонкой, и отвергала все предложения руки и сердца только потому, что ее отец одобрил бы их союз.
        - Ты совсем не знаешь меня, - тихо ответил он.
        - Знаю…
        - Нет, - настаивал он. - Ты видишь во мне только жениха, которого выбрал тебе отец. Ты не знаешь, что я представляю собой как человек, что у меня на душе. - Он умолк, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. - В детстве мы были верными друзьями. А когда мы выросли и лорд Браунли захотел, чтобы я стал членом вашей семьи, ты сразу невзлюбила меня. Только этим можно объяснить твое поведение. Если я и совершил что-то, что лишило меня твоего доверия, то лишь от отчаяния, не зная, что еще предпринять.
        - Может, надо было просто смириться с тем фактом, что я не хочу за тебя замуж? - предположила она.
        Ее слова остудили его пыл. Джулиана казалась вне себя от злости. На самом деле было очевидно, что она злилась на него все эти пять лет. Айан не представлял, что его действия будут иметь такие длительные последствия, вызовут такую ненависть.
        - Может, тебе все-таки стоит попытаться узнать меня получше? Если и в этом случае ты не пожелаешь стать моей женой, то я пойму.
        Джулиана колебалась. Лицо ее выражало такое смятение, что было непонятно, о чем она думает. Теперь самое время рискнуть и раскрыть свои карты.
        - У меня к тебе новое предложение, - тихо сказал он. Она сразу замотала головой:
        - Я не…
        - Хотя бы выслушай меня, Джулиана. Что тебе стоит?
        Уголки ее пухлых губ недовольно опустились. Она потупила большие светло-карие глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. Проклятие, ему до боли хотелось касаться ее, целовать, обладать ею. Как же могло случиться, что эта девчонка, которая чуть ли не с младенчества жила у него под боком, сумела так поработить его душу, как это не удалось ни одной светской львице в Лондоне?
        Просто он любил ее.
        - Я слушаю, - наконец вымолвила леди Арчер.
        - Тебе все равно скоро придется выйти замуж, Джулиана. Тебе будет не под силу обеспечить себя, но ты слишком независима, чтобы снова жить под одной крышей с отцом, если он оправится от своей болезни.
        Джулиана колебалась. Наконец она подняла на виконта глаза и вздохнула. Совершенно очевидно, что она не желала признавать его правоту.
        - Что ты хочешь этим сказать?
        - До следующего сезона ты не имеешь права подыскивать себе мужа. Дай мне срок до Рождества и постарайся не думать о том, что твой отец хочет видеть нас вместе. Давай поближе узнаем друг друга, посмотрим, не проснутся ли у тебя чувства ко мне. Если и тогда ты скажешь, что не любишь меня, я никогда больше не буду досаждать тебе своими ухаживаниями.
        На нежном лице ее появилось удивленное выражение. В светло-карих глазах застыл немой вопрос, пухлые губы раскрылись от изумления. Айану чертовски хотелось снова поцеловать Джулиану.
        - Никогда? - прошептала она.
        - Никогда. Но ты должна дать мне время до Рождества и не отказывать ни в чем, что не выходит за рамки приличий.
        Ее глаза подозрительно сузились.
        - Что ты имеешь в виду?
        - Видеться со мной каждый день. Разговаривать со мной о чем-нибудь… обо всем. - Он умолк, не в силах отвести жадного взгляда от ее соблазнительных губ. - Подарить мне поцелуй, если тебя посетит такое желание.
        Она отпрянула.
        - Ты слишком многого просишь.
        - Это очень мало, если представить, какую роль это может сыграть в твоей судьбе. Подумай об этом, Джулиана.
        На следующий день Джулиана рано поднялась и оделась, готовясь к настойчивому ухаживанию Айана. Но он не пришел, чтобы разделить с ней завтраки чай. Не появился он и тогда, когда Амуля принесла ленч.
        Вместо этого он прислал подарок к полднику - томик Чарльза Диккенса «Дэвид Копперфилд», который она еще не успела прочесть, и короткое послание. Она подозревала, что книга принадлежит ему. Где еще можно раздобыть такую вещь на борту корабля? Тот факт, что он отказал себе в удовольствии почитать в пути и прислал книгу ей, немало удивил ее и, что греха таить, немного смягчил ее гнев. Единственное, о чем он просил в своей записке, - это чтобы она думала о нем.
        Незадолго до ужина Амуля вошла в каюту. На ее губах блуждало подобие улыбки.
        - Лорд Акстон спрашивает, не позволите ли вы ему отужинать с вами?
        Джулиана задумалась над его просьбой. По правде говоря, ей надоело одиночество, ведь она почти целый день не выходила из каюты. Однако потребность проверить, насколько Айан считается с ее желаниями, была сильнее, чем потребность побеседовать с кем-нибудь. И эта сделка, которую он предложил… Она только добавляла неловкости в создавшееся положение. Джулиана была почти уверена, что знает его. Заключить с ним этот договор - значило развязать ему руки, чтобы он мог склонить ее к браку, дергая за ниточки, как марионетку. Она понимала, что виконт воспользуется любой возможностью склонить ее к замужеству.
        - Я полагаю, нет, - наконец ответила она Амуле.
        И осталась ужинать в одиночестве.
        На другой день все в точности повторилось.
        Завтрак и ленч она съела в одиночестве, а к полднику получила отрез шелка цвета весенней травы и еще одну записку:

«Я купил этот шелк в Бомбее перед отплытием и сразу представил, как прелестно ты будешь в нем выглядеть. Надеюсь, он тебе понравится».
        В конце была приписка: «С любовью, Айан». Еще он спрашивал, не позволит ли она ему присоединиться к ней за ужином этим вечером.
        Согласиться или отказаться? По какой-то странной причине ей хотелось и того и другого, но такой вариант был невозможен.
        Леди Арчер вздохнула. Она сомневалась, что Айан действительно любит ее, несмотря на все его заверения. Джулиана была уверена, что он заговорил о своих «чувствах» только потому, что не нашел иного способа управлять ею. Отец всегда от этого впадал в ярость. Так и вежливая просьба Айана разрешить ему присоединиться к ужину очень скоро перерастет в настойчивое требование.
        И она снова отказала ему.
        Следующий день не стал исключением: тишина и покой до полдника, подарок и вежливая просьба отужинать вместе, на которую она снова ответила отказом.
        Следующие два дня Джулиана провела, следуя этому странному ритуалу. Она не сомневалась, что Айан в любую минуту может ворваться в каюту и потребовать, чтобы она вспомнила их уговор «получше узнать его», как будто они не были знакомы всю жизнь.
        Что он пытается доказать этой сделкой?
        Рассвет окрасил все вокруг в розовые и ярко-оранжевые тона. Он принес с собой еще один солнечный день, приправленный морской качкой, и… еще один подарок. Последний демонстрировал, что запасы дарителя подходят к концу. Неделю спустя после начала этой канители он вернул ей перчатки, которые она потеряла в первый день их пребывания на борту. На следующий день он подарил ей новую чернильницу для записей в дневнике. А сегодня пообещал, что сделает все возможное, чтобы подарить ей луну, если она соизволит встретиться с ним.
        Джулиана рассмеялась.
        - Акстон нравится вам? - поинтересовалась Амуля.
        - Временами он бывает довольно забавным, - неохотно признала она.
        - Он хочет прийти к обеду?
        - Да, - ответила Джулиана, кивнув служанке.
        - И вы снова ему откажете?
        В голосе индианки было что-то такое, что заставило ее задуматься. Что-то очень похожее на осуждение.
        - Ты считаешь, мне не следует этого делать? - спросила Джулиана.
        - Вы столько времени проводите одна. Это не похоже на вас.
        Что верно, то верно. Это томительное одиночество в последнее время стало действовать ей на нервы.
        - Мне скучно, - признала леди Арчер.
        Но дело было не только в этом. Ей хотелось увидеть Айана. Это глупое желание оказалось для нее полной неожиданностью. Она не простила его, но была вынуждена признать, что ее заинтриговало то, как безропотно он принимал отказы. Неужели он изменился?
        Уже восемь дней Айан вежливо просил разрешения встретиться с ней. Даже этикет позволял молодому человеку, ухаживающему за девушкой, видеться с ней по четверть часа несколько дней в неделю. Но виконт уважительно отнесся к ее желанию побыть одной. Он оставил ее в покое.
        Эта скука уже начала ее раздражать. Внезапно она поняла, что ведет себя как ребенок.
        Айан оказал услугу ее семье, приехав в Индию. Он благородно предложил ей руку и сердце. И хотя она не собиралась за него замуж, он не допустил никакой бестактности, делая предложение. Ухаживая за ней, он в первую очередь считался с ее желаниями. И он признался, что в прошлом его опрометчивые поступки были продиктованы отчаянием.
        Неужели он действительно изменился?
        Или, может, грусть и крушение всех надежд настолько ослепили ее, что она стала думать о нем лучше, чем он заслуживал?
        Есть только один способ выяснить это раз и навсегда.
        Джулиана взглянула на Амулю, которая выжидательно смотрела на нее. Временами она могла поклясться, что горничная читает ее мысли.
        - Вы что-то хотите сказать, госпожа? - Леди Арчер лукаво улыбнулась:
        - Передай лорду Акстону, что я жду его к обеду.

        Глава 3

        То, что Джулиана ждет его к обеду, удивило Айана, и в то же время он наконец-то облегченно вздохнул. Она послала к нему Амулю с короткой запиской, в которой указывала время. Теперь он мог с уверенностью сказать, что Джулиана уже не так зла на него, как раньше. Айан надеялся, что его подарки вызвали такую перемену в ее душе. Подарки были незамысловатые, и он мог послать их сколько угодно.
        Но он также допускал мысль, что на нее так повлияло его отсутствие. Виконт провел последнюю неделю в адских муках, зная, что Джулиана находится в каком-то футе от него и, тем не менее, не желает его видеть. При мысли об этом его бросало в дрожь.
        Айан ждал ее почти пять лет, зная, что другой мужчина называет ее своей женой. А теперь даже день разлуки казался невыносимым.
        Он засмеялся. Такое безрассудное поведение было ему несвойственно. Однако Джулиана так действовала на него, что в ее присутствии он терял разум, забывал об осторожности и приличиях и находил все это великолепным.
        Но сейчас он шел к ее каюте, и ничто не могло испортить ему настроения.
        Айан постучал. Амуля сразу же открыла дверь и молча впустила его.
        Горничная уже принесла подносы с едой. Пища была незатейливой; повар его матери, француз, пришел бы в ужас. Но рис, рыба и эль оказались вполне сносными. Впрочем, он пришел сюда не затем, чтобы есть.
        Джулиана медлила, стоя около небольшого столика. Она осторожно и вместе с тем выжидательно смотрела на него. Она собрала свои длинные светлые волосы на затылке, оставив лишь несколько крупных локонов, которые обрамляли ее лицо, играя платиновыми бликами в мягком свете свечей. На ней снова было черное платье, и хотя она носила траур по человеку, которого Айан ненавидел, от ее вида захватывало дух. Платье только подчеркивало светящуюся кожу цвета слоновой кости, делало ярче ее светло-карие глаза, облегало хрупкие плечи и изящную грудь. Он так желал ее, что сам был потрясен силой своих чувств.
        - Здравствуй, - небрежно поприветствовала его Джулиана.
        Он улыбнулся, надеясь избавить ее от странной скованности:
        - Добрый вечер. Спасибо, что позволила мне присоединиться к тебе.
        - Пожалуйста. Приступим? - Она указала на стол.
        - Да, конечно.
        Обогнув стол, Айан подошел к Джулиане. Выдвигая стул, он положил руку ей на спину. Едва коснувшись ее, он ощутил легкий аромат лаванды, исходящий от теплой, шелковистой кожи, и близость сочных губ… У него защемило сердце.
        Виконт, не знал, в каком она настроении, поэтому просто занял свое место напротив нее. Амуля молча обслуживала их, прежде чем госпожа позволила ей удалиться.
        Наконец они остались одни.
        Айан сдерживался изо всех сил, чтобы не нарушить молчание. Было слышно, как позвякивают вилки, касаясь грубых тарелок. Как эль плещется в бокалах. Как волны ударяют о борт корабля. Как шуршит платье Джулианы, касаясь округлостей груди с каждым ее вздохом. Она по-прежнему молчала.
        Единственной отрадой было то, что Джулиана не сводила с него глаз. Нет, в ее взгляде не горел огонь желания. Она смотрела на него так, словно он был загадкой, которую она разгадает тем быстрее, чем пристальнее будет разглядывать…
        Наконец она не выдержала.
        - Ты приехал в Индию только для того, чтобы сделать мне предложение? - требовательно спросила она. - Болезнь отца - это всего лишь предлог?
        Она продолжала сурово смотреть на него.
        - Надеюсь, ты ответишь мне, как и подобает джентльмену?
        Другими словами, она ожидала, что он будет предельно честен. Айан не хотел ей врать. Но в то же время боялся опять навлечь на себя ее гнев. А он знал, что если скажет все как есть, то она снова перестанет с ним разговаривать.
        Он помолчал немного, собираясь с мыслями.
        - Твой отец болен. Он не хочет этого признавать, но я считаю, что нет смысла отрицать это. А что касается предложения, то я сделал его, потому что люблю тебя. По-моему, я ясно дал это понять.
        - Да, но я все равно не понимаю. За что ты любишь меня? - Айан чуть не подавился элем.
        - Как я могу не любить тебя, Джулиана? - выдохнул он, борясь с желанием потянуться через стол и схватить ее за руки. - Ты… не такая, как все. Ты говоришь то, что думаешь. Твоя голова не забита всей этой светской мишурой и вздорными сплетнями. Ты не ставишь перед собой цель завоевать каждого мужчину, оказавшегося рядом с тобой, но, тем не менее, сводишь их с ума. - Ироническая улыбка на его губах постепенно уступила место задумчивому выражению. - Но я люблю тебя не только за это.
        Айан силился подыскать слова, чтобы выразить все, что чувствует.
        - Я восхищаюсь твоим мужеством и отвагой, твоей силой, твоей готовностью добиваться того, чего ты хочешь от жизни.
        - Несмотря на то, что мои желания противоположны твоим?
        Он улыбнулся и пожал плечами:
        - Да, как ни странно. Я бы не смог любить женщину без убеждений. Такие женщины кажутся слишком… слабыми, я полагаю. Ты же у нас крепкий орешек.
        - Ты относишься ко мне как к призу, который надо завоевать и повесить на стену в кабинете, - раздраженно бросила она.
        Ее глаза сузились, и Айан поймал себя на том, что восхищен ее сопротивлением, хотя ему так хотелось сломить его.
        - Вот уж нет. Я никогда не считал тебя кем-то, кого можно предъявить как охотничий трофей, - с упреком сказал он.
        - Возможно, но я хочу узнать, будешь ли ты питать ко мне те же чувства, если я уступлю твоему натиску и моя недоступность перестанет привлекать тебя?
        - Боже, как ты цинична! Меня привлекает в тебе не только твоя недоступность, Джулиана. - Он коснулся ее руки. - Да, твое врожденное упрямство одновременно манит и отталкивает меня, но в душе я уверен, что мы созданы друг для друга. Я всегда так думал. - Лорд Акстон испытующе взглянул на нее и увидел, что выражение ее глаз смягчилось от удивления. - Я просто никогда не мог найти подходящих слов, чтобы объяснить тебе это.
        Он зря так сказал. Айан понял это, когда Джулиана внезапно выпрямилась на своем стуле, расправив плечи, и резко ответила:
        - Наверное, ты не мог найти их потому, что мы вовсе не созданы друг для друга.
        Ее прямота больно задела его, но он не подал виду.
        - Ты действительно испытываешь ко мне такую неприязнь? Я никогда не развлекал тебя, не помогал тебе, не был тебе другом?
        Джулиана колебалась, явно собираясь с мыслями. По крайней мере, он мог рассчитывать на честный ответ. Честность для нее всегда была на первом месте. Но Айан знал, что своей откровенностью она может ранить его еще сильнее.
        - Я не хочу сказать, что испытываю к тебе неприязнь, - неохотно признала Джулиана. - Я помню, как ты учил меня верховой езде, когда папа купил нового пони на мой восьмой день рождения. Помню, как ты утешал меня, когда умер мой котенок.
        - Ты уже тогда была мне дорога, - тихо сказал виконт. - Но может быть, ты припомнишь какой-нибудь случай из нашей взрослой жизни?
        Джулиана помолчала, затем кивнула в знак согласия:
        - Ты выслушивал меня, когда мы с отцом начали ссориться еще до моего выхода в свет. - Она вздохнула. Ее гнев, казалось, поутих. - Я признаю, что ты можешь быть добрым и временами способен проявлять сострадание… пока это не противоречит твоим интересам.
        В чем-то она была права, подумал Айан, но ему не хотелось подробно останавливаться на этом.
        - Ты испытывала ко мне только гнев и отвращение с тех пор, как мы отплыли из Индии?
        - Нет, - помедлив, ответила она и посмотрела на свою полупустую тарелку. - Признаюсь, ты удивил меня сперва тем, что согласился проделать такой долгий путь, чтобы помочь моей семье, а потом тем, что уважительно отнесся к моему желанию побыть одной эту неделю.
        - Тем не менее, я чувствую, что ты сомневаешься. - Она разочарованно вздохнула:
        - Ты даже не представляешь, каким подлым я считала твое предательство, когда ты пытался расторгнуть мою помолвку с Джеффри. Но еще больше меня поражает, что ты не желаешь понять, насколько вся эта история выбила меня тогда из колеи. Ведь я доверяла тебе.
        Джулиана, нахмурившись, прямо и решительно смотрела на него. Айан с трудом выдержал этот испепеляющий взгляд.
        - Я считала тебя своим другом, - продолжила она. - А потом выяснилось, что вы с отцом сговорились расторгнуть мой союз с мужчиной, за которого я собиралась замуж, просто потому, что я отказала тебе…
        - Я поступил так не из мести! - отрезал он. - Я поступил так потому, что знал: этот брак принесет тебе одни страдания. Арчер был недостоин тебя.
        - Только потому, что он не был графом…
        - Нет, потому что он был отъявленным негодяем, которого интересовали лишь деньги твоего отца.
        - А-а, так, значит, ты лучше его, ведь тебя совершенно не интересует папино состояние?
        Айан не выдержал, потянулся через стол и схватил ее за руку. Она попыталась выдернуть ее, но его хватка была крепкой.
        - Мне нравятся деньги, как и любому нормальному человеку, но не о деньгах я думал, делая тебе предложение. Я ждал, что ты обратишь на меня свой благосклонный взор, с тех пор как тебе исполнилось пятнадцать, И все это время в душе я был уверен, что мы созданы друг для друга.
        - Как романтично! И чем же ты это докажешь?
        - Любовь не требует доказательств. - Виконт сжал ее ладонь в надежде, что она поймет его. - Она либо есть, либо нет.
        - Вздор! Я не верю в эти сказки о двух половинках, о судьбе. Мое будущее зависит от меня, а не от того, что мне якобы предначертано свыше.
        Джулиана попыталась высвободиться, но Айан потянул ее к себе, пока кончики ее пальцев не коснулись его груди там, где билось сердце. Ее глаза расширились. Как ей удавалось кипеть от ярости и при этом выглядеть такой беззащитной? В этом была какая-то тайна. Нет, он не мог допустить, чтобы она снова ускользнула от него.
        - Айан…
        - Нет.
        Виконт вытянул руку и коснулся пальцем ее мягких, теплых губ. Боже, как ему хотелось поцеловать ее. Нет, не просто целовать, а упиваться ее вкусом, чувствовать, как наслаждение растекается по телу, как она вскрикивает от удивления, прежде чем раствориться в его объятиях… Черт, даже этого ему было мало. Но сейчас не время отвлекаться на сладострастные мечты. Он может ждать сколько угодно, зная, что когда-нибудь у него впереди будет целая жизнь, когда он сможет дать волю своей страсти.
        - Я понимаю, что мое поведение в прошлом достойно осуждения, - осторожно произнес он. - Знаю, ты думаешь, что никогда не сможешь простить меня, не сможешь мне доверять…
        - Не смогу, - подтвердила она.
        Айан, подавил желание закрыть глаза и тяжело вздохнул. Джулиана не желала сдаваться, но он и не ждал от нее ничего другого.
        - Только потому, что ты даже не пытаешься, - возразил он. - В прошлом я обидел тебя, но сделал это не нарочно. И я не собираюсь снова причинять тебе страдания. Разве ты не можешь попробовать хотя бы чуть-чуть довериться мне? По крайней мере на то время, пока мы будем вместе. До Рождества. Если и тогда ты, положа руку на сердце, скажешь, что не любишь меня, я перестану добиваться твоей руки, как и обещал.
        Джулиана колебалась. Виконт наблюдал за игрой эмоций на ее нежном лице. Сначала оно выражало подозрительность и недоверие, на смену которым пришла задумчивость. Затем взгляд ее светло-карих глаз смягчился, и в душе Айана зародилась надежда. Ее пристальный взор говорил, что она размышляет о его намерениях и о нем самом. Наконец она отвернулась.
        - Тебе нечего терять, - подчеркнул он.
        - Это правда. - Джулиана кивнула. - И все же… - Лорд Акстон надеялся, что она пообещает выполнить его просьбу, несмотря на то, что все еще сомневается в его словах. Ведь Джулиана всегда была самым здравомыслящим человеком из всех, кого он знал. Она не позволит, чтобы чувства одержали в ней верх над разумом.
        - Черт! - пробормотала она себе под нос и посмотрела на него. - Я обещаю проводить с тобой больше времени до Рождества. Уверена, это ничего не докажет и ничего не изменит. Но похоже, ты не успокоишься, пока не заставишь меня играть по своим правилам.
        Он улыбнулся, чувствуя невероятное облегчение. Вне всяких сомнений, он постепенно сломит ее сопротивление, завоюет ее доверие, поможет ей лучше узнать его и открыться навстречу любви - если, конечно, она позволит. Сердце подсказывало ему, что он выбрал правильную тактику.
        - Полагаю, мне есть чем тебя удивить, - предположил он.
        Джулиана поднялась на ноги и горделиво выпрямилась. - Не стоит делать на это ставку. Ты все равно проиграешь.
        Три дня спустя Айан снова присоединился к Джулиане за ужином в ее каюте. С тех пор как они заключили договор, он виделся с ней и утром, и вечером. Но она по-прежнему держалась холодно и отчужденно, словно желая доказать, что его ухаживания никогда не заставят ее изменить свое мнение.
        Однако Айан был настроен решительно. Он пустит в ход все, на что способна его фантазия, чтобы завоевать ее непокорное сердце.
        Сегодня вечером у него был план, на который он возлагал большие надежды. Как виконт ни старался последние три дня, словами он не смог справиться с ее упрямством. Но может, смех растопит лед в ее сердце?
        После того как молодые люди покончили с едой, Амуля убрала грязную посуду со стола на поднос и, по обыкновению, стремительно вышла из каюты с подносом в руках, оставив их в одиночестве.
        Айан не сводил с Джулианы взгляда, любуясь легким румянцем на щеках, блеском алых губ, смущением, которое она пыталась спрятать в глубине своих светло-карих глаз.
        Не говоря ни слова, он разглядывал ее и игриво улыбался, словно испытывая ее терпение. Лорд Акстон прекрасно понимал: у него на лице написано, что он что-то задумал. Но он выжидательно молчал. В напряженной тишине прошла одна минута, затем другая.
        Джулиана прямо смотрела на него в ответ. В глазах ее не было ни тени удивления - пока. Сначала ее аристократичнее черты выражали полное равнодушие, что выглядело очень убедительно, судя по тому, как долго это продолжалось. Но Айан прекрасно ее знал. Джулиана никогда не отличалась выдержкой.
        Молчание затягивалось. Лорд Акстон наблюдал за тем, как меняется выражение ее лица. Холодное высокомерие сменилось нетерпением, и вот она уже слегка постукивает пальцами по столу. Через минуту она сидела, поджав губы от досады.
        Улыбка виконта стала шире.
        Пальцы Джулианы еще быстрее забарабанили по дереву.
        Щеки ее начали наливаться краской, которая постепенно сползла ниже. Теперь ее черное бомбазиновое платье резко контрастировало с покрасневшими плечами. Ее грудь, обтянутая шелковистой тканью, вздымалась от волнения в такт порывистому дыханию. Это зрелище заставило его сердце учащенно забиться.
        Мучительная близость к светловолосой проказнице, о которой он давно мечтал, заставляла его тело днем и ночью изнывать от напряжения и отчаянного желания. Он остро ощутил, как сильно скучал по ней все эти годы.
        Виконт по-прежнему продолжал улыбаться.
        Джулиана сердито уставилась на него, прикусив губу от волнения. Боже, как ему хотелось поцеловать эти губки!
        При мысли об этом его улыбка стала еще более озорной.
        - Прекрати, - наконец потребовала она.
        - Прекратить? - Он притворился, что не понимает, о чем речь. - Прекратить что? По-моему, я ничего не делал.
        Она раздраженно вздохнула.
        - Ты заигрываешь со мной.
        - Я? - переспросил он с невинным видом.
        - Да, ты. - Ее светлые брови сошлись на переносице. - Что еще может означать твоя загадочная ухмылочка?
        Айан пожал плечами:
        - Может, я просто нахожу тебя обворожительной.
        В ответ она лишь издала неопределенный звук, нечто среднее между недовольным мычанием и возгласом отвращения.
        - Вы навеки пленили меня своей красотой, да? Неужели эти глупые гусыни в Лондоне клюют на такую чушь?
        На этот раз его улыбка была настоящей. Он пытался сдержать рвущийся наружу смех, но ему не удалось.
        - Как неуважительно ты отзываешься о представительницах прекрасного пола. Не забывай, ты одна из них.
        - Может, будь в них поменьше жеманства и побольше ума, я была бы о них другого мнения. К тому же их непроходимая глупость доставляет удовольствие повесам вроде тебя.
        Он наклонился вперед и прошептал:
        - К сожалению, нет. Боюсь, мои требования к девушке намного выше.
        И подмигнул ей.
        Она закатила глаза. Но, наконец, уголки ее рта неохотно приподнялись. Виконт усмехнулся в ответ.
        - Вы снова улыбаетесь мне, милорд!
        В ее голосе слышалось негодование, смешанное с весельем. Он решил привести ее в еще большее замешательство.
        - Ты любишь петь?
        - Я? - Обрамленные густыми ресницами глаза расширились от удивления. - Ты же знаешь, что у меня совсем нет слуха.
        Он кивнул. Лорд Акстон слишком хорошо помнил, как невыносимо было слушать ежевечерние «выступления» в Харбруке, когда Джулиана обучалась необходимым для настоящей леди умениям, которые впоследствии нещадно критиковала.
        - Значит, нам придется довольствоваться тем, как поют другие.
        Джулиана нахмурилась, совершенно сбитая с толку. Прежде чем она успела спросить, что все это значит, Айан пронзительно свистнул.
        Почти сразу же в тесном пространстве каюты возникли трое мужчин из экипажа корабля. Первый, здоровенный темноволосый детина, войдя, благовоспитанно поклонился. На нем был довольно странный костюм, больше похожий на пиратское одеяние.
        - Здрасте!
        Второй, совсем еще мальчишка, проскользнул в каюту и кивнул ей, старательно отводя взгляд.
        Последний оказался высоким мужчиной, которого все женщины мира сочли бы невероятно привлекательным. Подмигнув леди Арчер, он с самоуверенным видом вразвалочку вошел в маленькое помещение, взял ее руку и поднес к губам. Айан чувствовал бы себя гораздо спокойнее, если бы тот оставил свою галантность при себе.
        - Моя прекрасная леди, - начал обаятельный повеса. - Располагайтесь поудобнее, чтобы в полной мере насладиться нашим пением.
        Айан взглянул на Джулиану. Та переводила взгляд с одного матроса на другого, изумленно распахнув глаза.
        Темноволосый, похожий на пирата парень приставил скрипку к своей бычьей шее и начал играть. Полилась приятная мелодия, один из тех жалостных мотивов, от которых сжимается сердце.
        Айан снова взглянул на Джулиану, желая узнать, о чем она думает. На нежном личике застыло удивленное выражение, но вскоре ее губы тронула легкая мечтательная улыбка. Она слегка покачивалась в такт музыке.
        Вступили двое остальных мужчин, и три низких голоса слаженно запели под сладостно-горький мотив. Айан внимательно наблюдал за Джулианой, в то время как моряки начали выводить первый куплет:

        Дамы Франции свободны, нежны,
        Италия - родина кротких дев,
        Губы фламандок, как персик, сочны,
        Глаза испанок я вижу во сне.
        Улыбки их греют, как солнечный свет,
        Но чары их разум не в силах затмить:
        В туманной Англии оставил я сердце,
        У девушки, которую не смог разлюбить.
        Прекрасна она, как Эйвона берег,
        Чиста и светла, как воды его,
        Не стала она нареченной моею.
        Хотя много лет я жаждал того.
        В прекрасной Франции дом мой теперь,
        Но письма ее напомнят о том,
        Как я обещал когда-то ей,
        Никогда не перечить ни в чем.
        Когда зазвучала песня, лицо Джулианы озарило удивление, которое сменилось задумчивостью. Стоило музыке стихнуть, как в комнате воцарилась глубокая тишина. Айан поймал взгляд Джулианы. Ее глаза сузились, как будто она снова приготовилась отстаивать свой отказ выходить за него замуж. Черт, эта баллада произвела совсем не то впечатление, на которое он рассчитывал. Как бы этот план не обернулся против него самого. Виконт жестом приказал дюжему матросу начинать следующую песню. Улыбкой и взмахом руки он намекнул, чтобы на этот раз тот сыграл что-нибудь повеселее.
        Детина издал ликующий возглас и провел смычком по сверкающим струнам. Пронзительные звуки наполнили помещение. Остальные матросы подхватили задорную песенку:

        Жила-была на свете
        Прелестная девица,
        И красотою с нею
        Никто не мог сравниться.
        Манили путешествия
        Ее своей опасностью.
        Искала приключений
        Ее натура страстная.
        И чтоб увидеть страны,
        Заморские и дальние,
        В одежде моряка она
        Приходит к капитану.
        И взял девицу ту
        К себе он на корабль.
        «Служить ты будешь юнгой», -
        Сказал ей капитан.
        Попутный ветер вскоре
        Наполнил паруса.
        Из порта в сине море
        Путь их начался.
        С собою капитан взял
        Любимую свою.
        Но положила глаз она
        На юнги красоту.
        Проворный юнга исполнял
        Обязанности споро,
        Но флиртовать стал капитан
        С красивым «парнем» скоро.
        Он разгадал ее секрет,
        Что юнга - дева в цвете лет.
        Джулиана прикрыла ладошкой рот от изумления. Айан затаил дыхание. Да, он хотел, чтобы моряки развеселили ее, но не шокировали. Ему следовало выяснить заранее, какие песни они собираются исполнять…
        Проклятие! Теперь Джулиана точно обвинит его в дерзости и выставит вон. Что же ему теперь делать?
        И тут он увидел, как ее губы против воли растянулись в улыбке. Да, она смотрела на него с упреком, но в глазах ее плясали искорки веселья.
        - Это действительно ужасная песня, - сказала она и тут поняла, что моряки все еще стоят около стола. - Хотя исполнение было великолепно. Благодарю вас, джентльмены.
        - Спасибо за похвалу, прекрасная леди, - ответил обаятельный матрос, придвигаясь к ней поближе.
        Леди Арчер сдержанно кивнула и с любопытством взглянула на него.
        Айан тут же пресек этот обмен любезностями:
        - Спасибо, джентльмены. Вы и так уже произвели на леди большое впечатление. Можете идти.
        Мужчины, не торопясь, покинули помещение. Моряк-ловелас вышел последним, на прощание подмигнув ей через плечо. Айан подумал, что придется получше приглядывать за Джулианой, когда та будет прогуливаться по палубе.
        Как только за ними закрылась дверь, Айан обернулся и посмотрел на девушку, которая сидела, прижав платок к своим прелестным губам. Однако взор ее был полон лукавства, а щеки разрумянились, словно розы в полном цвету. Когда она смеялась, ее лицо светилось от счастья. Как же ему хотелось видеть ее такой счастливой каждый день до конца жизни.
        - Это было ужасно. Мой отец упал бы в обморок, если бы узнал, что ты нанял их исполнять для меня такие пошлые песенки.
        Это замечание обрадовало Айана. Может, она наконец перестанет отождествлять его с лордом Браунли? Он пожал плечами.
        - Я всегда говорил: честна душа того человека, который иногда грешит.
        Ее золотистые брови взметнулись вверх. Леди Арчер явно была заинтригована.
        - Полагаю, ты убедился в этом на собственном опыте. Вряд ли твою жизнь можно назвать безгрешной.
        - Никто не может этим похвастаться, - мягко возразил он.
        Она засмеялась:
        - Да, но некоторым удается грешить гораздо больше остальных. Как ты мог допустить, чтобы они пели при мне такое? Если в свете узнают об этом, то, несомненно, пройдет добрый десяток лет, прежде чем я вновь смогу появляться в высшем обществе.
        - Никто ничего не узнает, если ты сама не расскажешь, - улыбнувшись, поддразнил он ее.
        Она снова рассмеялась.
        - Ты неисправим. Как я могу дать тебе нагоняй за эту песню, если ты оборачиваешь все упреки в свою пользу?
        - Может, стоит пореже давать мне нагоняй и почаще просто разговаривать со мной? - предложил Айан.
        Он предполагал, что этими словами может навредить себе, но никак не ожидал услышать от нее столь резкого ответа.
        Улыбка исчезла с ее лица. Взгляд сразу стал колючим. Она выпрямилась и слегка наклонилась вперед, став похожей на собаку, изготовившуюся защищать свою кость.
        - Ты заслужил такое обращение. Твои попытки очаровать меня ничего не изменят, потому что твои извинения за ошибки прошлого - пустая болтовня.
        Айан насупился:
        - Это не так.
        - Если бы тогда твой план сработал, то вообще не было бы никаких извинений.
        Айан осекся. Что верно, то верно: выйди она за него замуж пять лет назад, он бы ни капли не раскаялся в своих поступках. С чего бы ему раскаиваться? Сейчас они могли бы жить счастливо, если бы не упрямство Джулианы.
        - Так я и знала, - набросилась она на него. - У тебя на лице все написано. Я верю, ты сожалеешь, что твои интриги не привели меня к алтарю. Но я не верю, что ты раскаиваешься в самих интригах.
        А какая разница? Все, чего он хотел, - это сделать ее счастливой.
        - Джулиана…
        - Спокойной ночи, Айан.
        Этими словами она довольно невежливо указала ему на дверь. Виконт сжал кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не начать спорить с ней, но пересилил себя. В конце концов, у него впереди еще много месяцев, чтобы убедить ее в своих чувствах.
        Не желая показывать, как он расстроен, Айан поднялся и кивнул:
        - До завтра, Джулиана.
        Следующим вечером Джулиана сидела в одиночестве за накрытым столом. Стул напротив нее пустовал. Нет, ей не хотелось видеть Айана ни сегодня утром за завтраком, ни вечером за ужином. Но она рассчитывала на то, что он составит ей компанию. Одиночество нагоняло на нее тоску, а Айан хоть как-то развлекал ее. Это была единственная причина, по которой она хотела, чтобы он разделил с ней трапезу.
        Только так она могла объяснить свою досаду.
        Она послала Амулю узнать, не заболел ли лорд Акстон, но он был здоров.
        Неужели он так разозлился из-за ее обвинений, что больше не хочет ее видеть? Эта мысль слегка встревожила ее, и она почувствовала, как у нее засосало под ложечкой от такой перспективы. Но Джулиана тут же взяла себя в руки. Она не скучает по Айану. Располагая к себе разговорами, он, тем не менее, провоцировал ее на поведение, непонятное даже ей самой. Взять, к примеру, то, как она смеялась над непристойной песенкой про капитана, который соблазнил девушку, переодетую юнгой. Она покраснела от одной мысли об этом.
        И все же он удивил ее. Джулиана всегда знала Айана как серьезного человека. Однако после их примирения она получила некоторое представление о его истинной натуре, и это никак не вязалось с тем образом, который сохранился в ее памяти. Хотя она сразу почувствовала, что в нем произошли перемены…
        Отодвинув тарелку с недоеденным ужином, Джулиана поднялась на ноги. Ей не хотелось признавать, что без Айана еда казалась не такой вкусной. Просто она не была голодна.
        И все-таки она не находила себе места.
        Амуля зашла, чтобы забрать посуду, и увидела нетронутую тарелку Айана. Стараясь не встречаться взглядом с горничной, в глазах которой застыл немой вопрос, Джулиана вышла на палубу.
        Легкий бриз закружил в причудливом танце ее длинные локоны. В темном небе сияли звезды, волны ласково плескались о борт «Хоутона», наполняя вечерний воздух солеными брызгами.
        Упиваясь красотой этого вечера, она вдруг заметила, что Айан стоит у поручня, пристально вглядываясь в бесконечные просторы океана. Он застыл, расправив широкие плечи, и задумчиво смотрел перед собой. Его четко очерченный профиль был напряжен и неподвижен. Несмотря на качку, он твердо стоял на ногах, сцепив руки за спиной. Вид его был, прямо говоря, устрашающий. Так в давние времена, должно быть, выглядели пираты.
        Он что, решил прекратить преследовать ее?
        От этой мысли она почувствовала облегчение и досаду одновременно. Джулиана сама не знала, как это понимать.
        - Айан? - тихо позвала она, но ветер унес ее слова. Он ничего не ответил, и было непонятно, услышал он ее или нет. Джулиана осторожно подошла ближе и положила руку ему на плечо.
        Айан резко обернулся. Джулиана охнула от неожиданности. И охнула еще раз, когда он сомкнул железные пальцы вокруг ее запястья. Жаркая волна пробежала по ее руке и обожгла изнутри.
        На его лице было написано нечто среднее между вожделением и гневом.
        - Я… я не хотела испугать тебя, - заикаясь, выговорила она.
        - Ты и не испугала. Я видел тебя.
        Джулиана подумала, что тишина, повисшая между ними, будет длиться вечно. Казалось, воздух сгустился от напряжения, и было слышно только ее прерывистое дыхание. Его горячие пальцы жгли ей кожу.
        Она хотела спросить, почему он не появился ни к завтраку, ни к ужину, но подумала, что это приведет еще к одной ссоре. Такая перспектива ее не привлекала.
        Черт побери, она должна что-то сказать! Сколько можно так стоять в нескольких дюймах друг от друга, сдерживая дыхание, и молчать? Казалось, еще минута - и она утонет в глубине его голубых глаз.
        Девушка откашлялась и спросила первое, что пришло ей на ум:
        - Расскажи, как продвигается дело с твоими конюшнями для разведения лошадей. - Это была самая безобидная тема.
        Он колебался. Джулиана ждала, чтобы он хоть что-то сделал - отвернулся, ответил или поцеловал ее. Наконец он расслабился и выпустил ее руку.
        - Я договорился со своими старыми друзьями и несколькими новыми знакомыми о ссуде. Половину требуемой суммы я скопил сам. Землю под постройки я купил два года назад. Так что осталось построить дом и конюшни.
        - Ты не хочешь жить в Эджфилд-Парке?
        - Нет.
        - Никогда? - изумленно спросила Джулиана. Разве не там его дом?
        Он пожал плечами:
        - Когда-нибудь, может, и буду. Но земля, которую я купил… Если бы ты увидела ее, ты бы поняла.
        Несмотря на то, что она вряд ли когда-нибудь ее увидит, Джулиана была заинтригована.
        - Расскажи мне о ней.
        - Это около Солсбери. Я построю дом на холме, с которого открывается вид на долину, утопающую в зелени. Летом цветущий шафран покрывает холмы желтой дымкой. И жить там удобнее, потому что это место ближе к Лондону. Полагаю, мне придется часто ездить туда по делам.
        - Да уж, - пробормотала она.
        Эта тема так глубоко волновала его, что Джулиана тоже не могла остаться равнодушной.
        - Должно быть, там очень красиво… Он кивнул:
        - Надеюсь, что когда-нибудь мы будем жить там вместе. Страсть, с которой были сказаны эти слова, нарушила мирный ход их беседы. Джулиана оцепенела, но не от его дерзкого заявления, а оттого, что при мысли об этом она не испытала должного отвращения. Так не пойдет.
        - Айан, я…
        - Ничего не говори. Знаю, у тебя есть время до Рождества, чтобы обдумать мое предложение. Я не требую ответа прямо сейчас.
        Пылающий взгляд остановился на ее губах и заскользил по ним, словно в жажде поцелуя. Джулиана почувствовала смятение.
        Яна отвернулась.
        - Сейчас я не готова принимать решения, которые касаются моего будущего, еще нет и года, как умер Джеффри, и я, - она вздохнула, - я не ожидала остаться бездетной вдовой в двадцать три года.
        Взгляд Айана смягчился, и, к своему удивлению, Джулиана обрадовалась.
        - Я знаю, что тот год, как и последние несколько лет, был тяжелым для тебя. Арчер оказался не тем, за кого ты его принимала.
        - Да, - еле слышно пробормотала она, и не хотелось признавать.
        Как он смог так легко понять, когда ей понадобились месяцы, чтобы разобраться в Джеффри? Ведь Айан с первого взгляда определил, что представляет собой Арчер. Это одновременно опечалило и встревожило ее.
        Джулиана всмотрелась в его лицо. Она была уверена, что знает его. Он точная копия отца, обманщик, который играл с ней, как с марионеткой, и хотя они не виделись почти пять лет, качалось, что он остался прежним, человек не может настолько измениться, не так ли? И все же его искренность сбивала ее с толку.
        Нравилось ей или нет, но она пообещала Айану постараться заново познакомиться с ним. Однако теперь Джулианой двигало не только данное ему слово, но и странное любопытство. Леди Арчер хотела найти ответ на свой вопрос.

        Глава 4

        - Лорд Акстон придет завтра утром? - спросила Амуля позже тем же вечером.
        Странно, но при мысли об том Джулиана почувствовала радостное волнение. Она попыталась подавить его. Но как она ни старалась, напоминая себе, что он лгал и плел интриги, эти доводы не действовали на нее, как раньше.
        Отогнав от себя эти мысли, она кивнула:
        - Да.
        У Амули на лице было написано, что она хочет поделиться одним из своих мудрых советов. Джулиана понимала, что поступает нехорошо, но она была не в настроении выслушивать нравоучения о том, как это опасно - не прислушиваться к голосу сердца.
        - Я попрошу, чтобы ты принесла чай, когда он придет, - сказала она. - На сегодня это все.
        Амуля кивнула. Судя по выражению ее темных глаз, она поняла, что ее выпроводили. Горничная вышла - ее толстая коса, спускавшаяся по узкой спине ниже пояса, покачивалась в такт шагам.
        Джулиана вздохнула, села за столик и открыла дневник, положив его так, чтобы мягкий свет свечи падал на страницы. Поставив дату, она снова обмакнула перо в чернильницу и задумалась.
        Она писала о море, о путешествии, о том, как покинула Индию. Мысли об Айане сегодня были слишком путаными, чтобы излагать их на бумаге.
        Вздохнув, она оставила эти бесплодные попытки и спрятала дневник в свой дорожный сундук. Затем она улеглась на мягкую койку и натянула одеяло до самого подбородка.
        Ее своевольные мысли снова вернулись к Айану - другу, предателю и будущему жениху.
        Что, скажите на милость, ей делать с его настойчивым преследованием и своим бессилием перед ним? В полном замешательстве она закрыла глаза…
        Внезапно Джулиана снова очутилась в Харбруке, в гостиной. Она сидела перед пылающим огнем в камине, украшенном веточками плюща и остролиста. Снаружи доносились голоса людей, поющих хоралы. А значит, сейчас Рождество - ее любимый праздник.
        Девушка посмотрела в окно. Падал снег. Она устроилась поуютнее в кресле, наблюдая за восходом солнца. Скоро ее родители войдут в комнату и они обменяются подарками, радуясь, что наступил праздник.
        Вместо этого появился Айан, загородил собой оконный проем и нетерпеливо произнес:
        - Рождество уже наступило. Ты должна выйти за меня замуж.
        Его упрямство и покровительственная манера говорить до смерти надоели ей.
        - Я никогда не обещала выйти за тебя замуж и не выйду. И даже не надейся, я не буду жалеть о том, что отвергла твое предложение.
        - Но я хочу быть с тобой, - уговаривал он.
        Это и была самая большая проблема, потому что в последнее время Джулиане нравилось его общество. И ей всегда становилось грустно при мысли о том, что они перестали быть друзьями. Неужели нельзя найти какой-то выход?
        - Не думаю, что ты хочешь жениться на мне для дружеского общения. Можно наслаждаться обществом друг друга и не вступая в брак.
        Айан задумался:
        - Возможно, ты права.
        - Конечно, я права. Ничто не изменит моего мнения о твоих недостатках. Но если мы просто будем приятно проводить вместе время, твои визиты мне будут только в радость.
        - Неужели?
        - Да, мне нравится твое общество, если не принимать всерьез твои ухаживания.
        - Не думаю, что это хорошая мысль, - сказал Айан в ее сне.
        - Со временем ты поймешь, что так лучше, - пообещала она. - Вот увидишь.
        Плечи Айана поникли, на лице появилось печальное выражение, отчего ей сразу захотелось его утешить.
        Но он ушел, прежде чем она успела вымолвить хоть слово. И вот она снова смотрит в окно, наблюдая, как зима укрывает белым одеялом холмистый сельский пейзаж. Она постаралась вернуться в прежнее умиротворенное состояние.
        И вдруг перед ее глазами возник призрак юной Каролины, обитавший в поместье.
        - Почему ты борешься со своей судьбой? - поинтересовалась она, паря в нескольких дюймах от земли и придерживая парчовую юбку одной рукой. Другая рука тонула в ворохе трепещущих кружев.
        - С судьбой? - переспросила Джулиана. - Ты, конечно, не имеешь в виду Айана?
        Увидев, что прекрасная девушка утвердительно кивнула, леди Арчер сказала:
        - Я просто хочу ясности. А Айан приводит меня в замешательство. Я не знаю, чего от него ждать, вот, к примеру, недавно он приказал морякам исполнить для меня непристойные песенки. Папа никогда не одобрил бы этого.
        - Но тебе это нравится.
        - Да, - неохотно признала она, - он говорит, что любит меня и хочет жениться, но…
        - Поверь ему и сделай, как он хочет, - посоветовал призрак.
        - Но я не доверяю ему. Он лгал и обманывал…
        - Значит, у него были на это веские причины, - предположил призрак. От него исходило ослепительное сияние.
        - Я не выйду за него. Айан слишком властный. Он принесет мне одни страдания. Он никогда не позволит мне принимать важные решения.
        Каролина бросила на нее сердитый взгляд. Джулиана поняла, что она не одобряет ее поведения. Ей почему-то стало стыдно, но одновременно с этим в душе поднялась волна негодования.
        - Люби его. Не дай ему ускользнуть.
        - Ускользнуть? Да я не знаю, как отделаться от него! Он не понимает, что я не отступлюсь от своих убеждений и выйду замуж за человека, которого выберу сама, если вообще выйду замуж.
        - Если ты выйдешь замуж за другого, то сломаешь себе жизнь, - заявило привидение.
        И оно исчезло, испарившись, как вода в знойный день. Джулиана снова осталась одна.
        Она проснулась вся в поту и, тяжело дыша, обвела взглядом холодную, сумрачную комнату. Теперь она узнала капитанскую каюту на борту «Хоутона».
        Но все равно она не могла избавиться от странного, почти сверхъестественного ощущения. Неужели она до сих пор чувствует едва уловимый аромат роз, который принадлежал призраку, обитавшему в Харбруке?
        Нет, это был всего лишь сон, сказала она себе, пытаясь взять себя в руки.
        Что может означать подобное сновидение? Джулиана снова и снова прокручивала его в голове, пока образы не стали совсем расплывчатыми, а их значение еще более туманным. Призраки не разговаривают, не так ли? И ей никогда раньше не снилось привидение Харбрука. Джулиана нахмурилась.
        Только одну часть сна леди Арчер помнила отчетливо, и она являлась ключом к проблеме, которую та пыталась решить вот уже несколько дней: как дальше вести себя с Айаном? Она могла наслаждаться его обществом, возобновить их дружбу и выполнить данное ему обещание лучше узнать его, хотя Джулиана была совершенно уверена, что и так слишком хорошо его знает. Да, можно делать все это, потому что ей так хочется, а не потому, что на нее давит его предложение. Ведь она все равно не изменит своего решения. Сколько бы он ни умолял.
        Чувство вины и постоянной тревоги, преследовавшее ее все это время, исчезло. У нее словно гора свалилась с плеч. Она откинулась на подушку и вздохнула.
        Что мешает ей улыбаться и видеться с Айаном, позволить ему смешить и развлекать ее, вместо того чтобы тревожиться о замужестве?

* * *
        На следующее утро Джулиана обдумывала свое решение, когда в тесную каюту вошла Амуля, неся чай на подносе. Бросив беглый взгляд через плечо горничной, она заметила высокую, темную фигуру в полумраке коридора. Это был Айан. Нарядный сюртук спокойного темно-синего цвета резко контрастировал с лукавым огоньком в его глазах.
        Леди Арчер поднялась и приветливо улыбнулась. Айан растянул свои полные губы в ответной улыбке, такой теплой, нежной и притягательной, что казалось, он вложил в нее всю силу своих чувств. Когда он так улыбался, его глаза светились еще ярче. Какой он, однако, любитель пофлиртовать! И почему она раньше этого не замечала?
        Потому что раньше все ее мысли были заняты борьбой с его притязаниями. Но с этим покончено. Теперь они будут играть по ее правилам.
        Джулиана улыбнулась еще шире.
        - Входи и садись. Давай поедим, а потом поболтаем о чем-нибудь.
        Виконт удивленно посмотрел на нее, пытаясь поймать ее взгляд, как будто в нем он мог найти ответ на свои вопросы. Джулиана; сама не зная почему, вдруг вспыхнула и отвернулась.
        - С превеликим удовольствием, - наконец пробормотал Акстон.
        Он смутно ощущал присутствие Амули, убирающей со стола, но почти не замечал ее. Его внимание было приковано к Джулиане.
        Сегодня утром от нее, казалось, исходило сияние. Она внезапно снова стала той жизнерадостной девушкой, которую он помнил с детства. Ему было интересно, чем вызвана такая перемена, но он решил не затрагивать эту тему. Он и так был доволен.
        Приступив к утренней трапезе, она принялась рассказывать о своей ужасной поездке в Индию пять лет назад. Ей нравились море, ветер, это захватывающее чувство мнимой свободы. Однако ее желудок не разделял ее любви к морю.
        Но сейчас она, очевидно, наслаждалась путешествием. Ее щеки слегка зарумянились. Ее волосы, переливавшиеся всеми оттенками золота, рассыпались по спине, скрывая плечи и локти под шелковой завесой кудрей. И эти ее губы, растянутые в улыбке и такие соблазнительные… Он не помнил, чтобы так отчаянно желал ее прикосновений, когда ухаживал за ней еще до замужества. Тогда он заботился о ней, зная, что она создана для него. Теперь она притягивала его словно магнит, и внутри его все сжималось при мысли о том, что он мог бы называть ее своей женой и по праву обладать ею.
        - Ох, дорогой, ты словно потерял дар речи, - сказала она с напускной заботой. - Боюсь, я замучила тебя своей болтовней.
        Она озадаченно нахмурилась, но по игривому огоньку в ее глазах он понял, что она шутит.
        - Интересно, поможет ли тебе доктор? И где я найду такого врача посреди океана? - поддразнила она его.
        Он засмеялся:
        - Вам придется призвать на помощь свое остроумие, чтобы излечить меня, прекрасная леди.
        - Остроумие? Ты поставил передо мной трудную задачу. Не забывай, у меня был узкий круг общения в Индии. Боюсь, мое остроумие развеялось ветром Бомбея.
        - Сомневаюсь, - заверил он ее. - Хотя ветры там очень сильные… Однако я знавал бури посильнее. Помнишь тот день…
        - Когда я удила рыбу и упала в реку? Боже мой, неужели нам обязательно снова об этом вспоминать? Клянусь, ты заводишь об этом речь при каждом удобном случае. - Она посмотрела на него с наигранным осуждением.
        Айан пытался не рассмеяться, но не удержался.
        Даже тогда Джулиана проявила безрассудство вкупе с отвагой.
        - Ты знаешь, что я спас тебя в тот день?
        Она изумленно уставилась на него. Выражение ее лица было откровенно скептическим.
        - Ничего подобного! Какая неслыханная дерзость! Если бы ты немного подождал, пока я выпутаюсь из нижних юбок, то я сама доплыла бы до берега.
        - У меня сложилось другое впечатление, когда ты скрылась под водой, - напомнил он ей. - Я вытащил тебя из реки и спас тебе жизнь. На мою беду, ты так лягнула меня, что синяк не сходил две недели.
        - Ты смеялся над тем, как мои нижние юбки плыли вниз по реке, негодник! И даже не позволил мне выловить их. Я, должно быть, битый час объясняла отцу, что произошло, прежде чем он мне поверил. Он скорее бы поверил тому, что я разгуливала по округе без нижнего белья.
        Айан скептически хмыкнул.
        - Признайся, если бы ты могла сделать так, чтобы он этого не заметил, то ты бы так и ходила.
        - Нет! - запротестовала она. - Я тогда была совсем юной, мне едва исполнилось четырнадцать. И я решительно была настроена стать настоящей леди.
        - И для этого ты рыбачила? - насмешливо спросил он, улыбнувшись тому, как вспыхнули ее щеки.
        Улыбаясь, он неотрывно смотрел на Джулиану. Да, она была прекрасна. В сущности, он не мог сказать, отчего временами ее красота казалась особенно утонченной и отчего иногда одно ее слово вызывало в нем жгучее желание заключить ее в объятия и прижать к себе так сильно, чтобы у них обоих перехватило дыхание. Но его привлекала в ней не только красота. Ему нравилось делить с ней утреннюю трапезу и смеяться. Нравилось болтать с ней о чем угодно. Нравилось просто находиться рядом:
        Временами ему было легко с ней. Но чаще Джулиана то бросала ему вызов, то рушила все его планы… и даже приводила в ярость. Но какие бы чувства она в нем ни вызывала, они были намного сильнее, чем те, которые он испытывал с другими женщинами.
        Джулиана между тем притворилась возмущенной и изобразила на лице досаду. Она надула губки, и вид у нее стал лукавый и вместе с тем соблазнительный.
        - Мне нравилось ловить рыбу. Я не смогла отказать себе в этом.
        - Я помню. Мы много рыбачили вместе, пока я не понял, что своей болтовней ты распугиваешь всю рыбу.
        - Неправда! Это не по-джентльменски с твоей стороны говорить такое.
        Он пожал плечами, наслаждаясь их шутливой перепалкой:
        - Может быть, но когда я приходил на реку один, мой улов всегда был больше, чем я мог унести.
        - И ты обвиняешь меня в том, что я тебя отвлекаю? Скажи еще, что ты лучше играешь в карты, когда меня нет рядом.
        Это было не так, но он не мог отказать себе в удовольствии поддразнить ее.
        - Конечно, лучше. Последние пять лет я - гроза всех клубов.
        - Всех клубов? - с издевкой поинтересовалась она. - Я еще не забыла, почему отказывалась быть твоим партнером в вист все те годы.
        - По крайней мере я не всегда проигрывал, - язвительно заметил он.
        Она вздернула подбородок, и вид у нее стал величественный, как у самой королевы Виктории.
        - Я что, должна была наслаждаться проигрышами? Айан снова засмеялся над ней:
        - Ты права. Остальным следовало расступиться и не мешать тебе выигрывать. - Он умолк, и на мгновение в комнате повисла тишина. - Что, тебе нечего на это сказать?
        - Послушать тебя, так я какое-то чудовище, - возразила она.
        Он ухмыльнулся:
        - Ты просто очень решительная женщина. И это меня восхищает, так что тебе не на что дуться.
        - Я и не дуюсь, - сказала она, но уголки ее рта опустились.
        Айан не смог удержать смешок. Она дулась. Это выглядело очаровательно, но все же она дулась.
        - Как тебе угодно. - Она поднялась на ноги. - Можешь сидеть тут и смеяться надо мной, если тебе это так нравится. Я же намерена прогуляться по палубе в тишине и спокойствии.
        Еле сдерживая рвущееся наружу веселье, Айан встал и последовал за ней. Надежда и радостное предвкушение переполняли его. Джулиана разговаривала с ним, с удовольствием шутила и предавалась воспоминаниям. Это было хорошим знаком.
        Подойдя к двери, Айан положил руку ей на талию, чтобы поддержать ее, когда она будет переступать порог. Она не напряглась и не отстранилась.
        Виконт воспрянул духом. Неужели она наконец поняла, что он не представляет никакой угрозы, что никогда больше не станет причиной ее страданий? Он продолжит терпеливо ухаживать за ней, приложит все усилия, чтобы вернуть былую дружбу.
        Джулиану нелегко было в чем-нибудь убедить, он прекрасно об этом знал. Но, святые угодники! - неужели она никогда не сможет ему доверять? Если ему улыбнется удача, то, в конце концов, она захочет, чтобы их дружба переросла в нечто большее, нечто более важное. Он испустил жаркий вздох при мысли о том, что когда-нибудь ей станут приятны его прикосновения, что она назовет его мужем. Не сейчас, он понимал это, но скоро.
        Так прошла неделя, затем вторая, и незаметно пролетел целый месяц. Май перешел в июнь, июнь сменился июлем. В августе они сделали остановку возле восточного мыса Южной Африки, чтобы запастись пресной водой и провизией, перед тем как корабль Ост-Индской компании обогнет мыс Доброй Надежды.
        Айан предложил спуститься на берег на пару часов, чтобы насладиться твердой землей под ногами. Джулиана с радостью поддержала его предложение.
        Она стояла на палубе рядом с Айаном, в то время как корабль вошел в бухту Алгоа и пришвартовался к причалу Шарль-Малан. С палубы открывался вид на прелестный городок с девственно-чистыми песчаными берегами. По небу плыли редкие облака, но погода была приятной, теплый ветерок ласкал кожу. Поскольку их остановка была временной, Джулиану не беспокоило то, что небо хмурится. Ее волновала предстоящая прогулка по твердой земле.
        Капитан сошел на берег, чтобы заняться своими делами, и крикнул им, что они могут спускаться. Джулиана приплясывала на месте от нетерпения, стоя позади Айана.
        - Ты не видела Африку в свое первое путешествие? Она содрогнулась:
        - Боже упаси, нет! К тому времени я была совсем измучена морской болезнью.
        Айан подавил смешок и помог ей сойти по трапу. Он сменил тему:
        - Мне сказали, что сейчас мы находимся в Порт-Элизабет.
        - Да, капитан говорил что-то подобное.
        - Ты знаешь что-нибудь об этом городе? - спросил он, чтобы завязать беседу. Звук ее голоса одновременно успокаивал и возбуждал его, особенно с тех пор, как она перестала вести себя неприступно. Теперь она весело подшучивала над ним, напоминая ему прежнюю живую и веселую Джулиану, какой она была в юности.
        - Боюсь, почти ничего. А ты? В ответ он пожал плечами:
        - Сомневаюсь, что мои скудные познания нам пригодятся, но я с радостью ими поделюсь.
        - Да, пожалуйста, - попросила она, взявшись за его руку. Они миновали доки и теперь неспешно шли, наслаждаясь теплой погодой.
        За одно прикосновение ее руки, за заинтересованный взгляд светло-карих глаз и сияющее лицо он был готов рассказать что угодно.
        Для начала он просто ответил:
        - Как мне говорил капитан, в 1820 году город был назван неким сэром Руфином Донкином в честь его последней жены Элизабет. Она скончалась в Индии за два года до этого.
        - Да, к сожалению, такие печальные случаи не редки. Жизнь в Индии может быть суровой, - согласилась Джулиана.
        Виконт кивнул и продолжил:
        - Еще я слышал, что здесь есть несколько парков, но город больше известен своими складами, моечными цехами для волокна и пресной водой.
        - Ваша осведомленность впечатляет, милорд, - поддразнила она его. - Давай все исследуем. Сегодня во мне проснулся первооткрыватель.
        - Тогда я должен составить тебе компанию. Иначе какой из меня джентльмен?
        - Никакой, я подозреваю. Хотя меня это не удивляет.
        - Но все-таки я не отъявленный негодяй, - сказал он в свою защиту с притворно оскорбленным видом.
        - По крайней мере, ты никогда в этом не признаешься, - насмешливо добавила она и невольно хихикнула.
        - Боюсь, ты слишком хорошо меня знаешь.
        Он иронически улыбнулся, накрыл ее пальцы, покоившиеся на его руке, своей ладонью и нежно пожал их. Он уводил ее прочь от корабля сквозь гомонящую толпу темнокожих туземцев - высоких крепких рабочих порта, обнаженных по пояс. Британские офицеры стояли чуть поодаль и наблюдали за ними, потея в своей слишком жаркой для такой погоды одежде. Несколько африканок, торгующих фруктами и всякими безделушками, затерялись в толпе. Джулиана смотрела на них во все глаза, потому что, кроме длинных юбок и тюрбанов, на них ничего не было и их отвислые груди с темными сосками были выставлены на всеобщее обозрение.
        - Какой стыд! - прошептала она. Он пожал плечами:
        - Их культура сильно отличается от европейской.
        - Эти женщины продают только фрукты и безделушки? Подавив улыбку, он пристально посмотрел ей в лицо.
        - Откуда ты знаешь, что есть женщины, которые продают себя?
        Она недоверчиво взглянула на него:
        - Айан, я вдова и достаточно повидала на своем веку. Я прекрасно знаю о существовании таких женщин.
        - Боже правый, и это говорит леди! Теперь я окончательно уверился, что нам надо держаться друг друга до конца жизни. Похоже, никто из нас не сойдет за своего в кругу высшего общества.
        На секунду ее приподнятое настроение уступило замешательству, вызванному его замечанием. Он что, опять заговорил о замужестве? Джулиана с опаской покосилась в его сторону, но увидела лишь одну из самых учтивых улыбок. Нет, человек с таким беспечным лицом не может думать о столь серьезных вещах, как брак. В сущности, Айан ни разу не упомянул об этом за прошедшие недели. Должно быть, он просто пошутил, как шутил все эти дни, и это уже стало привычным в их отношениях. Может, оно и к лучшему.
        Однако ее терзало любопытство, почему он больше не заговаривает о женитьбе. Неужели ей и в самом деле удалось убедить его, что это пустая трата времени? Или все его уверения в любви в первую неделю их пребывания на борту «Хоутона» были всего лишь шуткой? И если он понял, как когда-то давно поняла она, что они не подходят друг другу, то почему ее это беспокоит?
        Вдруг Айан проникновенно взглянул на нее и сказал:
        - Не надо сегодня хмуриться, моя дорогая. Мы сошли на берег, чтобы все здесь исследовать.
        Джулиана тряхнула головой, твердо решив весело провести этот день, и он увлек ее за собой, подальше от многолюдной толпы и полуобнаженных женщин.
        Портовый городок был полон достопримечательностей для таких неискушенных и далеких от культурных традиций Британии молодых людей. Они посетили местный исторический музей, построенный примерно тридцать лет назад. Айан рассказывал о первых четырех тысячах поселенцев Порт-Элизабет.
        После молодые люди забрели на рынок, который раскинулся под открытым небом, предлагая странную смесь британских и туземных товаров. Они купили фруктов, сыра, эля, пирожков с мясом и корзинку, чтобы все это унести. Айан купил еще гребни для волос, украшенные голубым стеклярусом, прекрасно сочетавшиеся с платьем Джулианы.
        Леди Арчер улыбнулась и поблагодарила его за неожиданный подарок. Временами Айан мог быть очень заботливым. Настоящий друг.
        Только когда на карту были поставлены их чувства и будущее, он представлял собой опасность…
        Захватив все необходимое для пикника, они углубились в город, пока не оказались рядом с парком Сетлерз. Джулиана остановилась у цветника и вдохнула воздух, напоенный сладкими ароматами. Здесь росли экзотические цветы с сочными трепещущими лепестками невероятных расцветок. Она никогда не видела подобной красоты. Джулиана улыбнулась в немом восхищений, затем обернулась к Айану.
        Его мужественное лицо выражало лишь спокойное удовлетворение.
        - Они прекрасны, - прошептала она.
        - Да, я наслышан об этом. Я знал, что тебе понравится. Джулиана была поражена до глубины души, и в то же время волна тепла поднялась в ее груди.
        - Так ты специально привел меня сюда?
        Она была тронута. Внутри ее нарастало странное чувство, заставлявшее сердце биться быстрее. Джеффри никогда бы не сделал для нее ничего подобного.
        - Я сделал это для нас, - уточнил виконт.
        Его доброта, терпение, дружба - не этого она ожидала от их совместного путешествия. И снова - в который раз - ее взволновала мысль о том, что, возможно, он изменился. И сказать по правде, очень изменился. Помимо неожиданных проявлений его заботы, Джулиана также наслаждалась спокойствием и внутренней силой, которые исходили от него. Лорд Акстон выглядел как человек, живущий в ладу с самим собой, уверенный, что находится на своем месте в этом мире и пользуется успехом у женщин. И хотя она не собиралась за него замуж, его чары не могли не действовать на нее.
        Она посмотрела на его губы. Поцелуй, который он ей подарил в самом начале их путешествия, всплыл в ее памяти…
        Пронзительный и вместе с тем пленительный взгляд его голубых глаз скользнул по ее лицу, и взор этот был настолько пристальный и глубокий, что напоминал физическую ласку. Джулиана смотрела на него, не в силах отвернуться. У нее перехватило дыхание, сердце неровно билось. Он стоял ближе, чем позволяли приличия, так близко, что она чувствовала запах рома, соли и мужчины, но все-таки дальше, чем ей сейчас хотелось бы.
        - Никто не знает, когда ему представится шанс исследовать что-то новое. Мы не можем дать такой возможности ускользнуть, - пробормотал Айан.
        Он произнес это со странным намеком в голосе, словно притяжение между ними и было этой ускользающей возможностью… Неужели он это имел в виду? Или какая-то безрассудная часть ее самой, которую она не понимала, истолковала его слова таким образом?
        - Нет, нельзя упускать этот шанс, - прошептала она в ответ, нарушив напряженную тишину. - Прекрасная мысль.
        Легкий ветер ерошил его блестящие волнистые волосы цвета воронова крыла, разметав их по воротнику, словно упрекая в том, что он пренебрегает ножницами. Но ему шли длинные волосы, они придавали ему сходство с современным пиратом. Неожиданно для самой себя Джулиана вдруг почувствовала страстное желание ощутить прикосновение его губ. Она знала, что это неразумно, но ничего не могла с собой поделать.
        Разочарование, словно острый нож, пронзило ее, когда он отвернулся, чтобы поднять корзинку с провизией.
        - Проголодалась? - с непроницаемым видом спросил он, но в его низком голосе слышалась насмешка.
        Джулиана давно уже не была наивной девочкой и сразу распознавала заигрывания. Но она никак не могла понять, что за игру ведет Айан, и это приводило ее в замешательство. Ее охватывало смутное беспокойство, что, не отвечая на ухаживания Айана, она упускает что-то очень важное для себя.
        Она тряхнула головой. Несомненно, это самая нелепая мысль, которая когда-либо посещала ее.
        - Уже полдень, и мы должны поесть, - произнес он наконец не терпящим возражения тоном.
        - Давай выберем место, где нам сесть.
        Несмотря на то, что по его лицу по-прежнему нельзя было ничего прочесть, леди Арчер догадалась, что это не тот ответ, которого он ждал.
        Она снова взяла его под руку, и Айан повел ее по кирпичной дорожке в сторону небольших прудов, выложенных камнями. Между прудами раскинулась поросшая травой площадка, подходящая для пикника.
        Осторожно ступив на каменную лестницу, он повернулся к ней, протянул руку и обхватил ее за талию, когда она чуть не поскользнулась на мокрых ступеньках. Его прикосновение жгло сквозь тонкую ткань платья, как будто он касался обнаженной кожи. Она смутилась. Отчего-то это простое прикосновение напомнило ей, какие у него широкие мощные плечи и сильные руки.
        Проклятие, хватит думать об этом. Это абсолютно бессмысленно.
        Птицы парили в небе, в то время как Айан выбирал местечко поукромнее, подальше от двух англичанок с детьми. Густая листва и тропические цветы скрывали их от посторонних глаз, кружа голову своими ароматами. Джулиана чувствовала себя так, словно они оказались в своем собственном Эдеме. Даже в раю не было так красиво, безмятежно и роскошно.
        Какое чудесное местечко для поцелуев, легкого прикосновения рук, вздохов, идущих от самого сердца… и нежного слияния душ и тел.
        При этой мысли щеки вспыхнули, но она не могла отогнать видение парочки, занимающейся любовью среди этого цветущего, благоухающего сада. Джулиана ощутила жаркую пульсацию внизу живота.
        Нельзя допускать такие порочные фантазии. Заниматься любовью в общественном парке, где постелью служила бы только трава, в окружении еле уловимых звуков и экзотических запахов… Совершенно скандальная мысль, но и соблазнительная одновременно. Жаркая волна прокатилась по животу к бедрам и средоточию желания между ними.
        Водоворот сладострастных грез закружил ее еще сильнее. Она закрыла глаза, и лавина непристойных картин обрушилась на нее. В воображении возник образ любовника, нежно ласкающего ее, в то время как знойный, благоухающий воздух окутывал их. Этим любовником был Айан.
        Айан? Боже правый, о чем она думает?
        Она так не думает, нет, но ее тело уже жило отдельной жизнью. Жар внизу живота неожиданно превратился в тянущую боль.
        Джулиана неохотно открыла глаза и увидела, что Айан сидит напротив и сосредоточенно смотрит на нее. В его взгляде читался немой вопрос.
        - Ты вся горишь. Ты хорошо себя чувствуешь?
        Вежливые слова слетели с его губ, но его голос… Он словно предлагал ей поделиться своими мыслями, которые он и без того прекрасно знал, потому что сам думал о том же. Боль внизу живота стала невыносимой.
        - Слишком влажно, - заметила она, обмахиваясь веером.
        Пожалуйста, пусть он не заметит, Как сгустился воздух между ними.
        Потому что, если он сейчас ее поцелует, ее натянутые до предела нервы не выдержат натиска этого странного желания, и их губы сольются в поцелуе, растопив остатки здравого смысла.
        - И жарко, - продолжил он ее мысль, наливая ей эль. - Жарко?
        - Что? Ах да.
        Он умолк, а Джулиана не решилась продолжить беседу. Вместо этого она насладилась возможностью перевести дыхание.
        Пока они ели, единственными звуками, нарушавшими тишину и напоминавшими, что они не одни, были редкие возгласы детей да пение птиц. Но все равно их уединение было по-прежнему полным соблазнов, и сокровенные фантазии все так же терзали Джулиану. И хотя лицо Айана оставалось непроницаемым, его пристальный взгляд и то, как он наклонился, чтобы быть ближе к ней, говорили, что виконт догадывается, о чем она думает.
        Почему ее так влечет к нему? Да, он ей нравился. Но ей нравились и другие мужчины, с которыми было приятно беседовать. Однако никому из них ей не хотелось дарить поцелуи.
        Она тряхнула головой. Скорее всего красота тропического сада навеяла такие мысли. От такого пышущего красками совершенства кто угодно потерял бы голову.
        Однако если она не желает, чтобы Айан подумал, что она хочет за него замуж, нужно поскорее уйти отсюда, чтобы избавиться от грез наяву.
        Закончив трапезу, молодые люди неохотно покинули этот Эдем, так как нужно было возвращаться на корабль.
        По пути к «Хоутону» к ним вернулось непринужденное настроение. Но Джулиана не смогла подавить разочарование, когда Айан всего лишь холодно предложил ей руку, чтобы сопроводить до корабля.
        Это разочарование было одновременно глупым и опасным. Джулиана покачала головой. Совершенно ясно, что они поступили мудро, покинув сад. Это место действовало опьяняюще, лишая здравого смысла.
        - Что-то ты совсем притихла, - заметил Айан, желая поддразнить ее. - Свежий воздух совершенно одурманил тебя?
        Его шутливое замечание смутило ее, но одновременно она почувствовала облегчение. Она игриво хлопнула его по руке.
        - Конечно, нет. Наоборот, на свежем воздухе лучше думается.
        Виконт тяжело вздохнул:
        - Как раз это меня и беспокоит, потому что мне остается только гадать, что у тебя на уме, когда ты вот так молчишь.
        Пристально взглянув на него, она спросила:
        - Что, скажи на милость, ты имеешь в виду?
        - Ты не помнишь свою кузину Меган?
        Она нахмурилась, пытаясь понять, к чему он клонит.
        - Конечно, помню. А-а, ты имеешь в виду то, как она танцевала?
        Вспомнив инцидент, который произошел вскоре после ее выхода в свет, Джулиана улыбнулась, благодарная за то, что появилась безобидная тема для разговора.
        - Никто не хотел танцевать с бедняжкой. Мне хватило нескольких секунд, чтобы придумать, как избавить ее от тоскливого одиночества. Но я не знала, что ты будешь возражать против моего плана.
        - Вообще-то я и не возражал. Но она танцевала с грациозностью слона и отдавила мне все ноги. - Он рассмеялся. - Признайся, ты хотела меня наказать?
        Улыбка сползла с лица Джулианы, и настроение ее испортилось, когда она вспомнила тот вечер. Айан пытался поколебать ее любовь к Джеффри, предоставив ей факты о его низком происхождении и мотовстве. А за день до этого лорд Акстон весьма прозрачно намекал на свои матримониальные планы. По какой-то непонятной причине мысль о том, чтобы выйти за него замуж, напугала ее до потери сознания. И Джулиана никак не могла понять почему. Она знала только, что сейчас ее мнение об этом несколько изменилось. Однако она не могла сказать насколько и в какую сторону.
        Каким был бы ее брак с Айаном? Адом, как она раньше думала, или совсем наоборот? Она не могла ответить на этот вопрос, как не могла ни в чем быть уверена, и потому отогнала эти мысли.
        Задумчиво посмотрев на него, леди Арчер признала: - Ты прав. Я хотела наказать тебя, но не через бедняжку Меган.
        - Я признаю, что заслужил это своим поведением. Но я поступал так только потому, что Арчер был тебя недостоин.
        Да, недостоин. Но Джулиана сама сделала свой выбор. И понесла наказание за свои поступки.
        - Прости, что я причинил тебе столько страданий, - мягко сказал он.
        Теплая волна захлестнула ее и растопила лед в ее сердце. То ли благодаря искренности, светившейся в голубых глазах, то ли неподдельному сожалению в его голосе, но она поверила ему.
        И снова она вынуждена была признать, что недооценила его. Может, она всегда его недооценивала? Или он действительно изменился за последние пять лет? Сама она очень изменилась. В этом были повинны Джеффри и Индия, которые привели к крушению всех ее иллюзий. Что ни говори, а их дружба с Айаном была уже не такой, как прежде. О да, ей было хорошо рядом с ним, но она чувствовала какую-то неловкость. Теперь она смотрела на него другими глазами и замечала то, на что раньше не обращала внимания: его губы, движения рук, чувственность, иногда проскальзывающая во взгляде. Все это делало невозможными их прежние непринужденные отношения. Однако сейчас их связывали особенные, более зрелые узы, чем до ее замужества. И она надеялась, что на этот раз - более долговечные.
        - Я прошу прощения, что с таким недоверием отнеслась к твоему приезду в Индию, - извинилась она. - Признаюсь, я очень рада, что ты приехал. Ты оказал огромную услугу мне и моей семье, и я чувствую, что вновь обрела друга, которого потеряла много лет назад. - Она сжала его руку. - Для меня это очень важно.
        Айан взял ее ладошку в свою, крепко стиснул. Тепло от его пальцев разлилось по ее руке. Уже в который раз за этот день она поразилась, почему из всех знакомых мужчин только Айан вызывает в ней подобные ощущения. В сущности, он нравился ей, как никто другой, а почему - она не могла объяснить.
        - Рад это слышать, - мягко сказал он.
        Виконт коснулся ее лица. Джулиана затаила дыхание. Поцелует ли он ее? Ее сердце тяжело билось. Неведомое доселе волнение охватило ее. Он провел большим пальцем по ее нижней губе. Дрожь пробежала по ее телу, и она ощутила полное смятение чувств. Он улыбался так нежно, что она таяла под его взглядом.
        Он поймал прядь ее золотистых волос, выбившуюся из прически и прилипшую к щеке. Лорд Акстон заправил прядку ей за ухо и опустил руку.
        - Я очень ценю твою дружбу.
        Он пожелал ей спокойной ночи и молча удалился, оставив стоять в одиночестве на палубе, где только легкий ночной ветер ласкал ее кожу.

        Глава 5

        Их путешествие продолжалось, дни сменяли друг друга, и вскоре их отношения с Айаном снова стали такими же ровными и спокойными, как прежде. Большую часть времени они мило болтали и смеялись, иногда играли во что-нибудь - в общем, вели себя так, будто были лучшими друзьями и ничто никогда не омрачало их дружбы.
        Но Джулиана все равно не воспринимала его как друга. Ее по-прежнему интересовало, каким он был бы любовником. Теперь, когда на нее не действовал чувственный, напоенный дурманящими ароматами воздух Южной Африки, она надеялась, что перестанет думать о подобных вещах. Однако этого не произошло.
        Но она не может выйти за него замуж и не выйдет. Однако, если она будет уделять ему чрезмерное внимание, он может подумать иначе.
        Казалось бы, это умозаключение должно было изгнать мысли об Айане из ее головы. Но и оно не помогло.
        Шесть недель спустя после их последней остановки «Хоутон» вошел в док острова Святой Елены, чтобы запастись провизией. И снова Айан и Джулиана сошли на берег. Маленький остров встретил их во всей красе: перед их взором предстали стремительные ручьи, буйная зелень, острые скалы и густой лес. До сих пор ей никогда не доводилось видеть такой дикой первозданной красоты. Любуясь природой, она ощутила необычайный душевный подъем.
        Как только они направились в глубь острова, Айан взял ее за руку и медленно, ритмично начал поглаживать ее ладонь большим пальцем. Они шли рука об руку по небольшому портовому городку, основанному португальцами примерно триста пятьдесят лет назад, и она чувствовала каждое его движение, слышала каждый его вдох.
        По тому, как выглядел порт, можно было сделать вывод, что со времен его основания мало что изменилось, потому что городок был едва тронут цивилизацией.
        Айан смотрел на нее, и выражение его глаз было таким же мятежным и непокорным, как невозделанная земля вокруг. А она внезапно поймала себя на том, что разглядывает его руки - большие, мужественные и такие сильные. Ее обдало жаром, и она почувствовала радость и волнение, словно в предвкушении чего-то. Его прикосновения?
        Они молча брели обратно на корабль, в то время как Джулиана изо всех сил пыталась отогнать неподобающие мысли, но у нее это плохо получалось, потому что пальцы Айана по-прежнему крепко сжимали ее руку.
        Молодые люди поднялись на борт «Хоутона». Пока они стояли на палубе, Джулиана не находила себе места. Приятное волнение, которое не покидало ее вот уже несколько недель, все нарастало. Она напряженно смотрела на Айана, желая, чтобы он догадался о ее чувствах, и боясь, что это произойдет.
        Утопающий в зелени остров медленно исчезал из виду, в то время как корабль уходил все дальше в море. В приятной истоме прошло еще несколько дней, когда впереди простиралась только голубая гладь океана. Незаметно наступила осень, и воздух стал холодным и прозрачным. Они приближались к Англии.
        И снова дни, проведенные с Айаном, проходили в радостном ожидании. Они болтали без умолку, часто играли в карты. Казалось, Айана совсем не беспокоили проигрыши, к тому же выигрывал он гораздо чаще. Он подшучивал над тем, что она скучает по острой индийской пище, в то время как она смеялась над его детской привычкой класть в чай много сахара. Ей нравилось, как они проводят время. Он не напоминал ей о болезненных моментах прошлого и не заговаривал о возможном замужестве. Они просто вели себя как старые добрые приятели. Джулиана была несказанно благодарна за возрождение их дружбы. В целом она была довольна. Ну… не совсем.
        Она ждала, когда же атмосфера между ними разрядится. Несмотря на то, что теперь они с Айаном были в дружеских отношениях, в воздухе по-прежнему витало напряжение и что-то непонятное, не поддающееся объяснению.
        Наконец наступил последний вечер их путешествия. Джулиана стояла на палубе, в то время как холодный октябрьский ветер перебирал пряди ее волос, свободно рассыпанных по спине, и теребил подол серого саржевого платья. Она всматривалась в бесконечную голубую даль океана, простиравшуюся перед ней. Перед ее мысленным взором предстали глаза, голубые и чарующие, как море.
        Проклятие, она никак не могла забыть тот будоражащий кровь поцелуй, который он подарил ей в первую неделю их пребывания на корабле. Он всплывал в ее памяти в самые неподходящие моменты - когда виконт сидел напротив нее, когда в его выразительных глазах плясали смешинки и ветер ерошил его темные волосы. Или когда он читал ей «Дэвида Копперфилда», которого она отказалась оставить себе. Его лицо светилось вдохновением при чтении романа, а она гадала, занимается ли он любовью с такой же пылкостью, еще сильнее разжигая свое любопытство… и не только. А ночью, лежа в своей одинокой постели, она спрашивала себя, вспоминает ли он их поцелуй и не посещают ли его более сокровенные мысли.
        Боже правый, помоги ей. Она, должно быть, совсем сошла с ума.
        Ее не беспокоило то, что он нравится ей, потому что в детстве он тоже ей нравился. Но теперь все было по-другому. Он нравился ей настолько, что она не могла думать ни о чем другом.
        Она вздрогнула, когда кто-то дотронулся до ее плеча. Она обернулась и увидела, что Айан стоит в нескольких дюймах от нее. В лучах заходящего солнца игра света и тени подчеркивала мужественную красоту его лица.
        - О чем ты задумалась? - спросил он.
        Конечно же, она задумалась о нем, но было бы глупо с ее стороны признаться в этом. Да, он больше не заговаривал о том, что хочет видеть ее своей женой, а она сама не могла поднять эту тему, потому что это выглядело бы так, словно она собирается под венец.
        Джулиана намеренно перевела разговор в другое русло:
        - Капитан сказал, что завтра мы будем в Лондоне.
        - Да.
        - Признаюсь, я рада оказаться дома. После стольких лет, проведенных вдали от него, я не знаю, что меня ждет.
        - Не стоит надеяться, что в Харбруке произошли перемены. Там все осталось по-прежнему.
        Джулиана задумчиво кивнула:
        - Вне всяких сомнений, ты прав. Я просто надеюсь, что я увижу папу… что еще не слишком поздно. Как ты думаешь, он…
        - Я думаю, он ждет тебя, - успокоил ее Айан, положив руку ей на плечо. - Вряд ли его состояние резко ухудшилось сразу после моего отъезда.
        Она накрыла его ладонь своей и улыбнулась, глядя ему в глаза:
        - Надеюсь, ты прав. Нам… нам нужно многое обсудить, я полагаю.
        - Да, это так, - поспешно согласился виконт. Джулиана вздохнула. Она почувствовала приступ паники при мысли, что придется снова встретиться с отцом.
        - Айан!.. - Соленый осенний ветер обжег ей глаза. Иначе с чего на них выступили слезы? - Мне страшно…
        Он озабоченно сдвинул темные брови и взял ее за руку:
        - Страшно? Почему? Твой отец ждет не дождется твоего возвращения.
        - Часть меня - большая часть - хочет оказаться дома. Но я боюсь… Что, если ему станет хуже или мы не сумеем поладить? Я боюсь, он снова захочет управлять моей жизнью. Что, если…
        - Ш-ш, - прошептал он и нежно коснулся ее волос. - Завтра будешь волноваться, если без этого никак. Пока для беспокойства нет причин, так что не надо думать об этом.
        Она медленно кивнула. Айан притянул ее к себе. Странный покой охватил ее, несмотря на то, что внутри снова вспыхнули запретные чувства. Она упивалась его силой, легким, ровным дыханием и исходившей от него уверенностью. Джулиана положила голову ему на грудь.
        Возможно, ее отец изменился, как полагал Айан. Ведь сам он изменился. Полгода назад девушка и представить не могла, что позволит ему обнимать себя и уж тем более что она будет делиться с ним своими сомнениями и страхами. Но сейчас все это казалось таким… естественным.
        - Джулиана, - тихо позвал он.
        Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Выражение его глаз оставалось загадочным. Одно она могла сказать точно: в них светилось острое желание. Все внутри ее затрепетало и вдруг замерло в сладком предвкушении. Джулиана затаила дыхание. Виконт наклонился, коснулся рукой ее щеки и запрокинул ее голову так, что се лицо оказалось напротив ею. Она слышала глухой стук его сердца.
        - Джулиана, - шепотом повторил он.
        - Да? - Ее голос внезапно дрогнул.
        - Я знаю, до Рождества еще семь недель, но твой траур закончился. А наше совместное путешествие только усилило мои чувства к тебе.
        От удивления у нее перехватило дыхание. Но леди Арчер знала, что он скажет дальше, знала наверняка. И совершенно не представляла, что ему ответить.
        - Ты… ты уже несколько месяцев не заговаривал о женитьбе, - не сразу вымолвила она. - Я думала…
        - Я хотел дать тебе время получше узнать меня, чтобы ты поняла, что, выйдя за меня замуж, ты поступишь правильно.
        Не зная, что и думать, Джулиана молча смотрела на него. Ей казалось, что Айан до сих пор не поднимал эту тему, поскольку понял ее отношение к браку. И в тот день, когда она дала согласие проводить с ним больше времени, она считала, что он не воспользуется этим, чтобы уговорить ее стать своей женой.
        Она пребывала в полном замешательстве.
        Виконт устремил на нее полный восхищения взгляд. Его ладонь обвила ее шею и слегка сжала, чтобы запрокинуть ее голову. Его губы оказались в каком-то дюйме от ее лица. Джулиана почувствовала, как горячая волна обожгла ее кожу, и сердце забилось сильно-сильно…
        - Скажи «да» на этот раз! - взмолился он. - Я сделаю тебя счастливой.
        Джулиана молчала, не зная, что ответить, и ощущая его обжигающее дыхание на своих губах. Внимательный взгляд его голубых глаз, близость его тела мешали ей думать. Выйти за него замуж? Она нахмурилась, растерянная, не в состоянии мыслить логически. Она хотела его. Ей было неловко признавать это, но в его присутствии ее тело жаждало плотских утех. Но обменяться с Айаном клятвами верности? На всю жизнь? Нет, она не знает, как поступить. Довериться ему? Но ведь она вообще не собиралась снова выходить замуж!..
        Прежде чем она смогла найти ответы на эти вопросы, Айан нежно провел пальцем по ее подбородку. Она почувствовала, как мурашки побежали по коже. Она хотела только этого. Мысли путались в ее голове, снова и снова возвращаясь к его предложению, в то время как она, затаив дыхание, ждала, когда он ее поцелует. Глаза Айана сузились - так пристально он смотрел на ее губы. У нее перехватило дыхание.

«В последний раз», - сказала она себе. Губы Айана накрыли ее рот.
        Под их нежным натиском в ней проснулась ответная страсть. Он судорожно вздохнул. Этот глубокий вздох молил о продолжении. Она прильнула к нему, тело ее ныло, горя желанием, чтобы он по-настоящему поцеловал ее, чтобы завладел ее ртом, как раньше.
        Айан оторвался от нее и пристально посмотрел ей в глаза. Тишину нарушало только его неровное дыхание. - Джулиана…
        - Да?

«Поцелуй меня, - молча молила она. - Еще раз». Губы Айана снова легко прикоснулись к ней. Она потянулась ему навстречу, но ее снова постигло разочарование. Стон отчаяния вырвался из ее груди.

«Поцелуй меня!»
        Джулиана оттолкнула руку Айана, обвивавшую ее шею, вцепилась в его плечи, притянула к себе и прижалась к его губам. Поцелуй получился холодным и неумелым, в нем было больше давления, чем страсти. Он не облегчил ее страданий и вряд ли мог соблазнить Айана.
        Она хотела большего. Из ее груди снова вырвался отчаянный стон.
        Айан мгновенно откликнулся. Его рука плавно переместилась с ее бедра на спину и притянула ближе к себе. Свободной рукой он скользнул по ее плечам и запустил пальцы ей в волосы, придерживая голову. Ее рот раскрылся под натиском его губ.
        На этот раз он выиграл. Неумелый поцелуй Джулианы расцвел, словно прекрасный огненный цветок, когда его язык скользнул в глубь ее рта и слился с ее в сладком экстазе так, что от наплыва чувств у нее закружилась голова. Она застонала и прижалась к нему всем телом, вцепившись пальцами в темный камзол, обтягивавший его широкие плечи.
        - Да, да, - прошептал он, не отрываясь от ее губ, и снова запечатал ее рот поцелуем.
        Его губы требовали и умоляли, даря ей наслаждение. Он еще крепче сомкнул объятия. Единственным мерилом времени в жарком тумане наслаждения, окутывавшем их, было биение сердец и вздохи.
        Пальцы Айана скользнули вниз по ее спине к мягкой округлости бедра. Он притянул Джулиану так близко, что она ощутила всю полноту его желания. В ответ она еще сильнее прижалась к нему.
        Осознав, что он хочет ее, она словно вкусила запретный плод, почувствовала восторг и ликование, которых никогда не испытывала с Джеффри. Она время от времени принимала мужа в своей спальне, рассматривая это как супружеский долг. Она и помыслить не могла, что этот акт может вызвать еще что-то, кроме терпимости. Но поцелуй Айана пробудил в ней необыкновенные, неведомые до сих пор ощущения и жажду большего.
        Когда он вот так касался ее, Джулиану захлестывала волна блаженства, так что она теряла всякую способность связно мыслить.
        - Выходи за меня замуж, - сказал он, переводя дыхание.
        Джулиана моргнула в сгущающихся сумерках. Последний луч солнца исчез за горизонтом, напоследок озарив их жаркий поцелуй, во время которого она не замечала ничего вокруг. Ее беспокоило то, что она полностью теряла голову от его прикосновений.
        Осознав это, леди Арчер растерялась еще больше. Она отпрянула. Ночной бриз холодил ее разгоряченную кожу, приводя в порядок путаные мысли. Айан стоял все в той же позе и смотрел на нее.
        Он снова предложил ей выйти за него замуж. Она вздохнула, раздираемая противоречивыми чувствами. Да, в последнее время Айан ей нравился. Он уже не казался ей властным интриганом, который сделал все возможное, чтобы отправить Джеффри за тысячу миль от нее. Она не представляла, как человек, стоящий перед ней, мог подослать свою любовницу к Джеффри, стремясь доказать неверность ее суженого.
        Но именно Айан сделал все это. Джулиана знала, что не должна об этом забывать. Ей следует хорошенько подумать, прежде чем довериться ему.
        - Я не могу дать ответ прямо сейчас.
        В то же мгновение его лицо напряглось и исказилось гримасой боли и отчаяния.
        - Джулиана, скажи «да»! Я буду рядом с тобой, несмотря ни на что. Я буду ждать, если потребуется. Но не отбирай у меня надежду, любимая!..
        Джулиана едва нашла в себе силы, чтобы противостоять его страстной мольбе. Она коснулась его руки.
        - Пожалуйста, пойми, - прошептала она. - Еще не время. Позволь мне побыть немного с отцом. Я только закончила носить траур по Джеффри, позволь же убедиться, что мне не придется снова быть в трауре, на этот раз по отцу. Я пообещала ответить тебе, когда наступит Рождество, и выполню свое обещание.
        Тишина повисла между ними. Он стоял, нахмурившись, и выглядел таким одиноким… и таким обольстительным.
        - Айан, извини меня, я…
        - Я понимаю, - оборвал он ее на полуслове. - Я хочу, чтобы, стоя у алтаря, ты была уверена, что поступаешь правильно. Я подожду до Рождества.
        Он ласково посмотрел на нее, пальцы его коснулись ее щеки, затем скользнули вниз, и он отвернулся.
        Спустя неделю, которая прошла в мучительном беспокойстве, Джулиана сидела в седле, любуясь до боли знакомыми холмами и поросшими лесом долинами, окружавшими Линтон. Айан молча ехал рядом. Они проделали долгий путь с тех пор, как покинули карету, оставив свои чемоданы на попечение слуг Айана, чтобы быстрее добраться до Харбрука.
        Они приближались к ее дому, в то время как слабые лучи полуденного солнца освещали расстилавшийся перед ними осенний пейзаж, вспыхивающий всеми оттенками алых, золотистых и оранжевых красок, венчающих конец года. Деревья, выстроившиеся в ряд вдоль грязной дороги, раскачивались под порывами ноябрьского ветра, и сквозь их танцующие ветви проступал силуэт Харбрука. Вот показалась дымовая труба, затем окно, вот наконец все сложилось воедино, и она увидела выкрашенный в кремовый цвет фасад поместья.
        Сердце ее забилось быстрее, и, горя нетерпением, Джулиана пришпорила лошадь. Цоканье копыт сзади говорило о том, что Айан не отстает. Пустив лошадь галопом, она вскоре достигла начала аллеи, ведущей к дому, и развернулась.
        Харбрук предстал перед ней во всей своей утонченной красе. У нее перехватило дыхание от его совершенства, которое только усиливалось осенним многоцветьем.
        Ступеньки, ведущие к дорическим колоннам в римском стиле, словно приглашали подняться в дом. Колонны поддерживали величественный фронтон, украшенный батальными сценами. Дверь была гостеприимно распахнута. Остальные пристройки располагались как попало, свидетельствуя, что многие века ее предки расширяли Харбрук и каждый добавлял что-то свое. Окна приветливо сияли, словно говоря, что поместье и его обитатели с нетерпением ждут ее.
        Лошадь неслась во весь опор, но Джулиана не обращала внимания на ее тяжелое дыхание, наслаждаясь мыслью, что она наконец-то вернулась домой.
        На крыльце собрались все, кого она так любила. Вот ее мать стоит с краю, обвив рукой широкую колонну, и улыбается ей, влажно блестя глазами. Вот чуть поодаль небольшая группка слуг, которых леди Арчер помнила с детства. Смайт, дворецкий, и месье Дювир, их шеф-повар, радостно машут ей.
        Отец, почтенный граф, сидит в кресле возле двери и смотрит на нее, сдержанно улыбаясь.
        Он жив!
        Джулиана не могла добежать до ступенек, ведущих в Харбрук, так быстро, как ей хотелось. Ее мать ждала, пока она спешится, дрожа от нетерпения.
        Леди Браунли постарела за эти пять лет. Ее волосы почти совсем поседели, морщинки прорезались возле век и увядающего рта. Плечи ссутулились, а сама она очень похудела. Все это напоминало о быстротечности времени, и Джулиана страшно обрадовалась, что Айан убедил ее вернуться домой, пока не стало слишком поздно.
        Мать молча прижала дочь к груди. Джулиана обняла ее, крепко зажмурившись, чувствуя, как горячие слезы радости подступили к глазам. Наконец-то она дома!
        - Мама, я так скучала по тебе, - прошептала она.
        - Я еще больше скучала по тебе, моя дорогая. - Голос леди Браунли дрогнул. - О, как я хотела, чтобы ты вернулась домой…
        Смайт и месье Дювир подошли и остановились рядом с ними.
        - Как хорошо, что вы вернулись, миледи, - дворецкий.
        - Да, очень хорошо, - согласился шеф-повар.
        Не выпуская мать из объятий, Джулиана улыбнулась им.
        - Я так скучала по Харбруку.
        - Понимаю. Я знаю, тебе не нравилась Индия.
        Она написала об этом матери, поддавшись минутной слабости. И Джулиана была недовольна, что та рассказала все отцу, а он - Айану. Но сделанного не воротишь. Зная мамино нежное сердце, было неудивительно, что она не смогла сохранить все в тайне под напором папиных настойчивых расспросов.
        Папа…
        Джулиана кинула взгляд на кресло, в котором тот сидел. Сейчас оно было пустым. Джулиана отступила назад и огляделась. Он стоял в нескольких шагах от нее и пожимал руку Айану. Двое мужчин негромко обменивались приветствиями, улыбаясь друг другу.
        Она внимательно наблюдала за ними. Папа и Айан были соседями, и вполне естественно, что ее отец благодарен Айану, ведь тот потратил девять месяцев, чтобы привезти домой его единственную дочь, прежде чем лорд Браунли совсем расхворается. Но почему-то на мгновение ее охватило смутное беспокойство.
        С сильно бьющимся сердцем она шла навстречу отцу, попутно разглядывая его. Как и говорил Айан, папа набрал вес за эти пять лет. Это очевидно. Но на щеках его играл легкий румянец, и он беспечно улыбался.
        Лорд Браунли устремил на нее взгляд своих светло-карих глаз, радушно распахнув объятия. Джулиана шагнула навстречу ему, и отец сжал ее руки своими теплыми ладонями. Под влиянием этой минуты Джулиана забыла, что последние пять лет почти ненавидела его. Сейчас она знала только, что перед ней человек, давший ей жизнь.
        И снова ее захлестнуло радостное сознание того, что она дома. Отец выглядел неплохо, даже казался вполне здоровым. Девушка испытала сильное облегчение. О да, он постарел. Волосы, как и у матери, поседели. Морщинки вокруг глаз стали более заметными. Трость, на которую отец опирался, говорила о том, что он поднимается по многочисленным лестницам и прогуливается по длинным коридорам Харбрука уже не с той легкостью, как раньше.
        Но он выглядел намного лучше, чем она смела надеяться.
        - Джулиана, - начал он, еще крепче сжав ее руки, - наконец-то ты вернулась в Англию. Здесь твое место.
        И хотя Джулиана не хотела, чтобы кто-то, а в особенности ее отец, указывал, где ее место, а где - нет, она промолчала. В конце концов, он уже старик и здоровье его, несомненно, пошатнулось, даже если сегодня он держится молодцом. Не имело никакого смысла спорить сейчас по этому поводу, тем более что она в самом деле любила Англию, и особенно Харбрук.
        - Как хорошо оказаться дома, - прошептала она. Мгновение спустя Айан с ее матерью присоединились к ним, образовав тесный круг. Отец похлопал Айана по спине. Айан чопорно улыбнулся в ответ. Такая подчеркнутая любезность показалась Джулиане несколько неестественной, но она отнесла это на счет его усталости.
        - Господи, да что же мы стоим на улице на таком холодном ветру? Ох, и вы ехали по такой погоде! Мне становится страшно при мысли об этом. Заходите скорее и выпейте по чашке чаю, - заохала мать.
        Джулиана кивнула, представив, как по ее жилам растечется тепло и желудок наконец перестанет урчать.
        - Спасибо, - пробормотал Айан. - Поскольку за целый день мы ни разу толком не поели, я с радостью приму ваше приглашение.
        - Входите. Чай уже ждет вас.
        Сказав это, леди Браунли повернулась к мужу и взяла его под локоть. Свободной рукой тот держался за трость. Неужели ему нужна одновременно поддержка матери и трость, чтобы сохранить равновесие? Джулиана сомневалась, что ее хрупкая мать сможет удержать дородного лорда Браунли.
        И снова Джулиана почувствовала, как в душе шевельнулась радость. Она вовремя вернулась домой. Если ее отец угасает, то он делает это так медленно, что у нее в запасе есть еще несколько дней, а может, недель или месяцев, чтобы побыть с ним, прежде чем что-нибудь случится.
        Она протянула руку, чтобы похлопать его по плечу, но не успела. Отец протянул трость матери, и та заковыляла, опираясь на нее, прижавшись к высокой фигуре отца. Так они и проследовали бок о бок к входу в холл Харбрука и дальше.
        Джулиане не оставалось ничего другого, как смотреть на них в немом изумлении.
        Два дня спустя Джулиана вошла в маленькую столовую, где отец, проведший почти всю ночь за игрой в карты со своим соседом - лордом Бустоном, теперь читал газету, наслаждаясь завтраком из яичницы и булочек. Мать ограничилась чаем и хрустящим поджаренным хлебом. Трость стояла возле нее. При виде этой картины Джулиану вновь охватила тревога, не покидавшая ее с тех пор, как она приехала домой.
        Именно мать, а не отец, казалась больной и угасающей. В то время как отец, по ее мнению, выглядел вполне неплохо для больного человека. По правде говоря, он представлял собой образец здоровья. Да, он набрал несколько лишних фунтов и стал еще полнее, чем до ее отъезда, но многие мужчины поправляются в его возрасте. Одно это не могло служить поводом для беспокойства.
        Почему же Айан был так встревожен?
        Подозрение шевельнулось в ее душе. Неужели папа уговорил Айана солгать ей, чтобы она вернулась домой, где они стали бы совместными усилиями контролировать каждый ее шаг? Мог ли тот Айан, которого она узнала за время путешествия из Индии, предать ее таким вот образом? Джулиана закрыла глаза. Она отказывалась верить, что он лгал ей, в то время как его действия свидетельствовали об искренней дружбе, а глаза светились преданностью. Но такую возможность нельзя упускать из виду. Эта мысль причинила ей почти физическую боль.
        Папа запихнул в рот булочку, отхлебнул чаю и поднялся.
        - Я должен идти. Я обещал его преподобию Коллинзу заехать к нему, чтобы обсудить ремонт церкви.
        Джулиана с подозрением посмотрела на него:
        - Зачем? Ведь не ты следишь за ремонтом. Лорду Чатфилду оказана такая честь. Это его забота.
        - Всем известно, что лорд Чатфилд не представляет, как сложить два камня вместе. К тому же мы с Коллинзом собирались немного поохотиться.
        Поохотиться? Человек, у которого предположительно больное сердце, чувствует себя настолько хорошо, что собирается охотиться?
        - Охотиться?.. - с содроганием произнесла мама и нахмурилась. - Ты не забыл об утренней прогулке?
        - Что? - Он снова глотнул чаю. - Нет, не забыл, будь проклят этот чертов докторишка. Я уверен, что, в конце концов, простужусь из-за этой глупой затеи.
        Мать расстроено вздохнула:
        - Джеймс, разве тебе не стало лучше за три месяца ежедневных прогулок?
        Отец открыл рот, чтобы ответить, но мельком взглянул на Джулиану и осекся.
        От того, как он виновато замолчал, Джулиана еще больше уверилась в том, что отец не так уж нездоров. А был ли он вообще болен?
        Подозрение, которое терзало ее со дня приезда, пусти-то корни в ее душе и начало расти.
        Лорд Браунли откашлялся.
        - Было приятно гулять в сентябре, когда пригревало солнышко. Но сейчас, - он поежился, - воздух слишком промозглый, ведь уже зима на носу. Думаю, ни один человек в здравом уме не будет слоняться по округе, когда валит снег. Лично я не собираюсь этого делать. С самого начала было ясно, что доктор Хэни может ошибаться. Ведь он просто самонадеянный мальчишка.
        - Так тебе лучше? - спросила Джулиана, сверля его пронзительным взглядом.
        И снова он замешкался, прежде чем ответить:
        - В некоторой степени. Хотя твоя, мать, Айан и, осмелюсь сказать, даже я сам одно время боялись, что произойдет непоправимое, но мне стало лучше.
        - Это от твоих-то немногочисленных прогулок? - В голосе Джулианы ясно читалось недоверие.
        - Нет-нет! - с жаром сказал он. - Прогулки - это же для нянек с детьми, а?
        Джулиана оставила эту шутку без ответа.
        - Он стал пить меньше бренди, - нарушила тишину мать. - И есть меньше жирной пищи. Больше рыбы и меньше баранины - вот полезный рацион для любого человека, как считает доктор Хэни.
        Извинения и недомолвки - вот и все, что она слышала. И тот факт, что Айан почти сразу же улизнул, после того как доставил ее в Харбрук, под крылышко к отцу, только усиливал ее опасения.
        - Да уж, - только и пробормотала она, по-прежнему внимательно глядя на лорда Браунли.
        Словно угадав ход ее мыслей, тот направился к двери.
        - Ну, мне пора. Я не могу заставлять его преподобие Коллинза ждать.
        Нет, что-то тут явно не так. Теперь Джулиана была в этом почти уверена.
        - Охота отнимает много сил. Не слишком ли это рискованно в твоем состоянии?
        - Что ты хочешь этим сказать? - рявкнул он, резко оборачиваясь.
        Итак, он собирается обижаться. А когда лорд Браунли обижается, он становится грозой для всей семьи. Если она хочет подтвердить свои подозрения, то лучше оставить отца в покое.
        Джулиана осторожно взглянула на него поверх стола. Если отец вытянул из жены сведения о том, как поживает его дочь в далекой Индии, то почему бы ей не ответить ему тем же и не попытаться получить нужную информацию от матери?
        - Ничего я не хочу сказать, - непринужденно солгала она и улыбнулась. - Я плохо выспалась. Ну, ты же понимаешь.
        В грозном взгляде отца читалось сомнение. «Боже, теперь мы оба не доверяем друг другу».
        - Тогда иди и отдохни, - грубо велел он и вышел. Как только он покинул дом, Джулиана повернулась к матери, которая как раз пыталась встать. Обычно Джулиана избегала столкновений с отцом. Но сейчас, когда на карту поставлено ее будущее, ей необходимо получить ответы на свои вопросы.
        - Мама, сядь. Не суетись. Может, поговорим?
        Мать медленно кивнула, пристально глядя на свои руки, которые она скрестила перед собой на столе.
        - Джулиана, не надо ссориться с отцом.
        - Это может плохо отразиться на его здоровье? - Та устало вздохнула.
        - Вообще-то сейчас меня больше заботит мир в семье, но возможно и такое.
        - А как твое здоровье? - мягко поинтересовалась дочь. Взгляд леди Браунли взметнулся вверх. Она протянула костлявую руку и сжала пальцы Джулианы.
        - О, ты не должна волноваться, моя милая. Со мной все в порядке. Я же тебе говорила, что просто споткнулась на ступеньках, упала и повредила лодыжку. Я пролежала в постели дольше необходимого и теперь набираюсь сил. Тебе совершенно не о чем тревожиться.
        Джулиана надеялась, что так оно и есть.
        - Я рада слышать, что ты поправляешься. Я чувствую себя ужасно при мысли о том, что вам обоим нездоровится, - сказала она. - Но теперь я хотя бы знаю, что тебя беспокоит. А что с папой? Насколько серьезна его болезнь? Айан говорил, это связано с сердцем.
        - Доктор Хэни опасается, что это такт, - пробормотала она.
        - Ужас! Ты тоже так думаешь? Мать пожала плечами:
        - Джулиана, я же не врач.
        - Да, конечно, мама. Я просто переживаю за него. Папа действительно болен?
        - Сейчас ему уже лучше, но раньше его мучили слабость и головокружения.
        Джулиана нахмурилась:
        - Может, он простудился?
        - О нет, - заверила ее мать. - Отец хворал несколько месяцев. Простуда не длится так долго.
        - Значит, вы полагали, что его дела плохи? Что болезнь может угрожать его жизни?
        Леди Браунли пожала плечами, внезапно заинтересовавшись недоеденным ломтиком хлеба на тарелке.
        - Мы не были в этом уверены. В таких случаях не знаешь, что и думать, и ничего нельзя предугадать.
        Возможно, мать говорила правду, но ее слова звучали неубедительно. Это только усилило подозрения Джулианы.
        - А папа тоже думал, что серьезно болен?
        - Ты же знаешь отца, ему ненавистна сама мысль о том, что он может ошибаться.
        Да, это верно, но такое объяснение ее не удовлетворило.
        - Он упрямый, да? - Джулиана притворно усмехнулась, и мать, казалось, расслабилась. - Ну а когда папе стало лучше?
        - Ох… - Леди Браунли уставилась в потолок, словно пытаясь вспомнить. - Несколько месяцев спустя после того, как Айан уехал в Индию, может, в июле или августе.
        Джулиана взвешивала ее слова, думая, не выгораживает ли она отца.
        - Должно быть, для тебя это было огромным облегчением.
        - Для всех нас, - кивнула леди Браунли.
        - Да уж. Но сейчас он выглядит неплохо. - Джулиана запнулась. - Сказать по правде, он выглядит замечательно для человека, которому почти шестьдесят.
        Карие глаза матери округлились. Она отвела взгляд.
        - Ты же знаешь своего отца. Он всегда гордился своей внешностью.
        Джулиана вздохнула. Она испробовала все, чтобы убедить мать рассказать, не сговорились ли Айан с отцом. Леди Браунли когда-нибудь погубит непоколебимая преданность человеку, который не любит и не ценит ее. Значит, нужно действовать прямо.
        - Да, это так, но, признаюсь, все это выглядит подозрительно.
        Старушка снова подняла глаза.
        - Подозрительно?
        - Папа и Айан в прошлом частенько шли на всякие хитрости, чтобы повлиять на меня.
        Мать заколебалась и отвернулась, не сказав ни слова. В душе Джулианы снова зашевелилось подозрение.
        - Может, они решили преувеличить папину болезнь, чтобы заставить меня вернуться домой?
        Мать оставила ее слова без ответа. Молчание длилось добрую минуту. Было слышно, как бьют часы в кабинете. За окном заливалась какая-то птица. Леди Браунли вздохнула.
        - Мама! - поторопила ее Джулиана.
        Сложив руки на коленях, та склонила голову, и было видно, что она с осторожностью подбирает слова:
        - Я знаю, отец хотел, чтобы ты вернулась домой. И Айан хотел. Мы волновались за тебя все время, пока ты жила в Индии. А когда ты оказалась без поддержки мужа, пусть и непутевого, мы испугались, что кто-то из местного населения воспользуется этим в грязных целях или же ты станешь жертвой какого-нибудь негодяя.
        Мать явно что-то недоговаривала, но и того, что она сказала, было достаточно, чтобы подтвердить: ее опасения оказались верны. Но все равно она хотела, нет, ей было необходимо узнать правду о намерениях отца и Айана, особенно Айана. Могли Айан, которому она полностью доверилась во время их совместного путешествия, снова солгать ей?
        - Мама, это значит да или нет?
        И снова в ответ долгое молчание. Старушка заломила руки.
        - Джулиана, тебе лучше поговорить об этом с отцом.
        - Да или нет? - требовательно спросила она, не двигаясь с места.
        Мать прикусила губу и начала теребить кружевные складки на рукаве.
        - Отец не знал наверняка, серьезно ли он болен, когда Айан отправился в Индию. То, что они преувеличили болезнь, - это слишком сильно сказано.
        - Неужели? Айан сказал, что отец смертельно болен, хотя, очевидно, не был в этом уверен. Я думаю, что это можно расценить именно как преувеличение.
        - Они просто беспокоились о тебе, моя милая.
        Она снова заломила руки, в то время как в ее голосе слышалась мольба оставить все как есть, чтобы сохранить мир в семье.
        Беспокоились, как же! Вспышка ярости буквально ослепила ее. Они обвели ее вокруг пальца, как она и подозревала, сыграв на сострадании и врожденном чувстве заботы о семье. Она никогда не доверяла отцу и была нисколько не удивлена его участием в обмане. Но Айан…
        Он предал ее - снова.
        Она даже не предполагала, что его вероломство так сильно ранит ее. Он улыбался ей, целовал ее, умолял довериться ему. И все это время лгал. Проклятие, каков мерзавец! Ей не хватало слов, чтобы выразить, каким подлецом она считает его теперь.
        Она не будет молча смотреть на их интриги, несмотря на то что так хочет мать. Если уж на то пошло, ей есть что сказать, и она поговорит с отцом, как только тот вернется, закончив раболепствовать перед его преподобием.
        А с Айаном она поговорит с глазу на глаз тотчас же.

        Глава 6

        Айан подошел к двери самой уютной гостиной Эджфилд-Парка. Радостное предвкушение будоражило кровь, как самое крепкое бренди.
        Джулиана наконец пришла к нему. Он дал ей три дня, чтобы побыть с семьей. Это далось ему нелегко, но он знал, что так надо. Разлука укрепляет чувства или что-то в этом роде, как сказал кто-то. Он сделал верную ставку. Поэтому, когда его дворецкий Хармон возвестил о прибытии Джулианы, Айан взмолился, чтобы она пришла потому, что соскучилась по нему.
        Но едва он вошел в затененную, уставленную от пола до потолка книгами комнату, он понял, что в корне ошибался.
        Возбуждение мгновенно угасло, как только виконт увидел, какой яростью горят ее глаза.
        Чувствуя, как в животе растет комок страха, Айан начал подозревать, что сбылись его самые ужасные опасения: Джулиана догадалась об их заговоре с Браунли.
        Проклятие, неужели у него не хватило ума хотя бы притвориться больным, когда Джулиана приехала домой? Совершенно ясно, что она предположила самое худшее.
        Паника закралась в его душу. Этого не может быть. От радостного предвкушения не осталось и следа. Он надеялся только, что найдет способ умерить ее гнев и убедить в том, что он сделал все это ради нее.
        - Ах ты, скользкий тип! - Ее голос дрожал от негодования.
        Он пожал плечами, сохраняя на лице невозмутимое выражение. В конце концов, она узнала правду - нет смысла это отрицать. Если он станет это делать, то еще больше разозлит ее. - Джулиана, если я лгал тебе, то без злого умысла.
        - Как бы не так! Ты сказал, что мой отец умирает!
        - Нет, - запротестовал он. - Я никогда такого не говорил.
        Неужели она больше никогда не поверит ему ни на секунду? Никогда не сможет ему доверять? Проклятие, почему она даже не попытается? Упрямая девчонка!
        - Ты сказал именно это!
        - Черт побери, я сказал тебе, что он плохо выглядит и что я обеспокоен. Это была чистая правда!
        Очередная вспышка гнева исказила ее лицо.
        - Тогда ты утверждал, что он серьезно болен. Что я должна была подумать? Да к тому же ты так внезапно примчался в Индию, что единственный вывод, который я могла сделать, - это то, что он уже одной ногой в могиле!
        - Я понимаю, - успокаивающе произнес он, придвигаясь ближе. Не обращая внимания на то, как сузились ее глаза, он с жаром продолжил: - Я в точности передал тебе слова доктора на тот момент. Он сказал твоим родителям, что у отца больное сердце. Это и в самом деле так.
        Джулиана обмякла и проворчала:
        - Тогда почему он отправился на охоту? Это не самое подходящее занятие для умирающего. И он не похож на человека, стоящего на краю могилы. Если он и был болен, то чем-то незначительным. А ты воспользовался этим, чтобы обмануть меня! Вы, как два стервятника, использовали мой страх за него, чтобы заманить меня в ловушку. Вы думаете, что дома сможете контролировать меня. Но вы ошибаетесь.
        Айан обхватил руками хрупкие плечи Джулианы, но она вырвалась из его объятий. Глаза ее метали молнии.
        - Не прикасайся ко мне, - предупредила она.
        Виконт вздохнул. Он много раз видел Джулиану в гневе. Черт, он помнил тот вечер, когда она поняла, что это он добился приказа о переводе Джеффри в Индию и подослал свою любовницу в постель к ее жениху. Тогда Акстон думал, что ярость Джулианы ничто не сможет превзойти.
        Очевидно, он ошибался.
        - Сейчас твой отец выглядит лучше, чем тогда, когда я уезжал в Индию, - тихо произнес виконт.
        Глаза Джулианы округлились от изумления.
        - Ты сам-то понимаешь, как нелепо это звучит? Своими оправданиями ты делаешь только хуже. - Из ее груди вырвался возглас отвращения. - Ты всегда так искусно лгал. Удивительно, что на этот раз ложь получилась не такой гладкой.
        Ее резкие слова разозлили его не на шутку. Его ли это вина, что ему приходится то и дело говорить полуправду, чтобы оградить ее от необдуманных поступков? Она вбила себе в голову, что это так.
        - Джулиана, единственное, что я мог сказать в свое оправдание, я уже сказал. Похоже, твой отец наконец начал прислушиваться к советам врача, и это принесло свои плоды. Я поздравил его с тем, что он пошел на поправку, в тот самый день, как мы приехали.
        Девушка с недоверием взглянула на него и презрительно усмехнулась:
        - О да, я видела, как вы обменивались рукопожатиями и улыбались, очевидно, поздравляя друг друга с тем, что затащили меня обратно в Линтон. Мой отец явно хочет вновь обрести власть надо мной. А ты? - Она засмеялась. - Тебе потребовалось тащиться в такую даль, чтобы обманом заполучить невесту? А я-то думала, что ты, с твоей внешностью и шармом, сможешь завоевать сердце любой женщины, не прибегая ко лжи.
        - Мне нужна ты, - парировал он. - Проклятие, мне нужна только ты!
        Его тихие, идущие от самого сердца слова почему-то разозлили ее еще больше.
        - Ты не получишь меня. После того как вы оба обошлись со мной, никто из вас не получит желаемого. - Она схватила ридикюль и надела его на запястье. - Я не вижу необходимости ждать до Рождества. Уверяю тебя, я никогда не выйду за тебя замуж.
        Айан почувствовал, как в глазах у него темнеет от отчаяния. Ничего не видя перед собой, он схватил ее за руку и притянул к себе.
        - Нет! - Он почти умолял. - Послушай, ты пробыла дома всего несколько дней. Возможно, твой отец хорошо себя чувствует. Возможно, он и в самом деле выздоровел. Но он был болен, когда я уезжал. Я знаю, ты думаешь, что я говорил неправду…
        - Так оно и есть, - ответила она, высвобождая руку. Айан не обратил внимания на ее слова.
        - Но что бы ты ни думала, ты должна знать, что я люблю тебя.
        - Этому я тоже не верю. Если бы ты действительно любил меня, то приехал бы в Индию с другими намерениями, нежели обманом вынудить меня вернуться в Харбрук.
        Он снова схватил ее за плечи.
        - А ты вернулась бы, если б я сказал, что твой отец слегка приболел, но природу его болезни не может определить даже доктор и что я отчаянно хочу жениться на тебе? Сомневаюсь.
        Она вывернулась из его объятий. Глаза ее сузились.
        - Значит, ты лгал, чтобы добиться своего? Как это похоже на тебя.
        - Это не так! - Айан сверлил ее взглядом. Джулиана стояла на своем, ярость ее все нарастала, придавая ей силы.
        - Как ты можешь говорить…
        - А что, если бы твоя семья и я не придали его болезни особого значения и рассказали бы о ней и письме или вообще не стали бы тебя тревожить? - Айан вопросительно поднял бровь. - Что, если бы его болезнь оказалась серьезной или даже смертельной? Признайся, разве ты не рада снова увидеть отца? - Он умолк, надеясь, что его слова тронули ее. Но так как она по-прежнему молчала, он добавил: - Может, мы перестраховались. Но никто из нас не хотел, чтобы ты приехала слишком поздно, Джулиана.
        - Боже мой, как трогательно. - Она наклонила голову, выражение ее лица приобрело оттенок сожаления. - Если бы на твоем месте был кто-нибудь другой, я бы ему поверила.
        - Не…
        - Достаточно, - сказала она, ткнув пальцем ему в грудь. - Я не хочу поддерживать с тобой никаких отношений. Не надо ухаживать за мной. И не утруждай себя визитами в Харбрук с целью увидеть меня. Я не приму тебя.
        - Нет, Джулиана, я…
        - Что бы ты ни говорил, твои слова не изменят моего решения. Ты делал все, чтобы обмануть меня, каждый раз, когда я тебе верила. С меня хватит. Считай, что наш договор расторгнут.
        - Но ты нарушаешь данное обещание.
        Джулиана замерла. Щеки ее горели, кулаки были сжаты, словно она собиралась его ударить.
        - Эти шесть недель ничего не изменят, уверяю тебя. Лучше потрачу их на то, чтобы найти себе мужа, который не будет мне лгать на каждом шагу.
        Прежде чем Айан успел возразить, что она обещала проводить это время в его обществе, она проскользнула мимо и исчезла в дверном проеме. Айану оставалось только ошеломленно смотреть ей вслед, в то время как тающий в воздухе нежный аромат ее духов терзал его душу.
        Значит, она собирается отказать ему после того, как он потратил почти год, чтобы привезти ее домой. Невзирая на то, что ему позарез нужна невеста, чтобы претворить в жизнь мечты о постройке конюшен, и вопреки тому, что он без ума от нее.
        Нет. Джулиана может отказать ему от дома, но он сделает все, чтобы она не смогла изгнать его из своих мыслей. Айан задумчиво смотрел на огонь, держа в руке бокал с новой порцией бренди. Он сделал большой глоток, всем сердцем желая позабыть то, что произошло за этот час.
        Проклятие!
        - Мне сказали, что леди Арчер ушла несколько минут назад, вне себя от гнева, - послышался знакомый голос в дверях.
        Айан обернулся к отцу. Натаниел Пирс, низенький человек, над которым Айан возвышался, уже когда ему исполнилось четырнадцать, считал, что он всегда прав, и оставлял за собой последнее слово. У него не было сердца, но по счастливой случайности он об этом не знал.
        Они не могли быть еще более непохожими друг на друга, даже если бы постарались.
        Обычно отношения Айана с отцом сводились к тому, что он старался не замечать его. Однако сегодня вечером внутри его царила полная неразбериха: отчаяние, гнев, крушение всех надежд смешались в одно в его душе. Если Натаниел начнет напрашиваться на ссору, то он получит ее.
        Пощипывая жесткие усы, отец Айана тихо прикрыл за собой дверь. Звук защелкнувшейся задвижки эхом прокатился по комнате.
        - Настроение Джулианы - моя забота, - бросил Айан и залпом прикончил остатки бренди.
        Он потянулся за новой порцией. Отец неодобрительно посмотрел в его сторону.
        - Твой отказ подыскать себе невесту сказывается на всех нас. Черт побери, выполнишь ты свой долг или нет? Я прошу от тебя самую малость в обмен на состояние.
        В каждом слове отца звучал откровенный сарказм. Виконт продолжал потягивать бренди. Он стиснул зубы, чтобы не разразиться бранью.
        - Я нашел невесту, - сказал он, отказываясь признать поражение, которое нанесла ему Джулиана.
        - Найди другую! - рявкнул в ответ отец. - Ты ей не нужен, болван. Найди себе милое, кроткое создание из хорошей семьи, которая без возражений позволит уложить себя в постель и будет делить ее с тобой, пока не забеременеет.
        Айан почувствовал, как внутри у него что-то сжимается. Отец всегда думал только о деньгах и удовлетворении своей похоти. И чем старше Айан становился, тем острее он понимал, почему мать провела последние двадцать лет вдали от дома, всеми возможными способами избегая мужа. Они оба меняли любовников, как заправская модница - перчатки.
        Они сделали из своего брака посмешище. Айан был полон решимости не повторить их ошибок.
        - Я могу найти хорошенькое кроткое создание, согласное делить со мной постель в любое время. Джулиана намного интереснее. Скоро она признает, что хочет за меня замуж.
        Отец издал злобный смешок и опустился на диван.
        - Ты, должно быть, ослеп. Если ты не смог добиться ее руки пять лет назад или соблазнить ее, когда вы шесть долгих месяцев находились бок о бок посреди океана, с чего ты вообразил, что внезапно преуспеешь?
        Айан и бровью не повел. Слова отца до жути напоминали его собственные мысли в момент отчаяния. Но он не собирался их выслушивать. Он проделал весь этот долгий путь в Индию, чтобы завоевать Джулиану. Сдаться сейчас - это не выход.
        - Я знаю женщин, - просто ответил Айай. - А Джулиану я знаю лучше всех. Она передумает.
        - Но не раньше Нового года. - Полируя безукоризненные ногти о камзол, отец заметил: - Для тебя это все равно, что остаться холостым. В таком случае я не потерплю, чтобы мои деньги пошли на финансирование этих проклятых конюшен для разведения лошадей, о которых ты все время говоришь. Если тебя интересует мое мнение - это пустая трата денег.
        Айана не интересовало его мнение, но это не имело никакого значения. Отец всегда готов был его высказать.
        Отхлебнув бренди и глубоко вздохнув, виконт постарался справиться с закипающим гневом. Перечить Натаниелу в этом вопросе означало затеять словесную перепалку, из которой никто не выйдет победителем. Нет, лучше подождать, пока он сможет доказать отцу, что его любимое занятие тоже в состоянии приносить прибыль.
        Он изучал самодовольное лицо отца, не спеша потягивая бренди, чтобы выиграть время. Насколько спокойнее было бы жить, если бы тот оставил его в покое и не приставал с этой женитьбой. В старые добрые времена Айан был уверен, что завоюет Джулиану, а, следовательно, получит достаточно денег, чтобы открыть престижные конюшни. И в итоге докажет, что отец был не прав.
        Прежде чем он успел сказать что-нибудь в ответ, Натаниел продолжил:
        - А Джулиана Линфорд, ах нет, Арчер, не самый лучший выбор, я полагаю. Пробыв замужем пять лет, она ни разу не зачала. А что, если она бесплодна?
        Айан отмел это нелепое предположение:
        - Арчер был полковником в армии Восточной Индии. Сомневаюсь, что он бывал дома достаточно часто, чтобы она могла зачать.
        Отец пожал плечами, словно допуская такую возможность.
        - Зачем мучиться из-за женщины, которой ты не нужен и которая к тому же сбежала с мужчиной из самых низов? И хотя лорд Браунли довольно состоятелен, осмелюсь предположить, что ты можешь подыскать себе лучшую партию.
        Лиан улыбнулся и выразился так, чтобы отец мог его помять:
        - Я готов рискнуть.
        Натаниел запнулся, размышляя над его словами. Помолчав несколько секунд, он пожал плечами:
        - Даже если допустить, что существуют женщины, ради которых стоит идти на риск, я не представляю, зачем тебе испытывать судьбу именно сейчас.
        - Возможно, я испытываю не судьбу, а тебя.
        Что-то похожее на одобрение мелькнуло на морщинистом лице отца.
        - Следовательно, ты понимаешь, что если не найдешь невесту до Нового года, то не получишь ни пенни?
        - Ты ясно дал это понять, - ответил Акстон, стиснув зубы.
        Вряд ли ему удастся договориться с отцом. Среди прочих тот казался отъявленным негодяем. Холодный и властный, он гордился этими качествами. Натаниел никогда не понимал, а уж тем более не испытывал такого чувства, как любовь. Как же Айан мог объяснить ему свою самозабвенную страсть к Джулиане? Объяснить свою уверенность в том, что их сердца были переплетены, словно плети виноградной лозы?
        Это было невозможно.
        - Почему ты так настаиваешь на том, чтобы я нашел невесту? - раздраженно спросил он.
        - Тебе уже почти тридцать.
        - Но я пока не на пороге смерти, - процедил Айан. Отец выпятил грудь и схватился за отвороты сюртука.
        - Придет день, и возможно скорее, чем ты думаешь, когда я буду стоять на пороге смерти. Я хочу быть уверен, что мой род продолжается, прежде чем отойду в мир иной.
        Виконт закрыл глаза, внезапно осознав эту страшную правду. Отец, тщеславный и самодовольный, хотел достичь бессмертия единственно возможным способом - дав жизнь будущим поколениям. В этот момент, хотя ему и хотелось оспорить это напыщенное требование, Айан понял, что сам хочет иметь детей от Джулианы.
        Поэтому он просто кивнул:
        - Я понимаю. - Натаниел улыбнулся:
        - Вот и хорошо. Я рассчитываю, что ты выполнишь мое условие к Новому году, а не то…

«Я так зла! Нет, я в ярости! Этот человек…»
        Пальцы Джулианы, сжимавшие ручку, застыли над чернильницей, пока она подбирала в уме подходящие выражения, чтобы описать Айана. Слова «скотина» и «скользкий гад», которые она бросила ему в лицо во время их последней встречи две недели назад, казались ей слишком мягкими.
        Лунный свет и мерцание свечи освещали раскрытые перед ней страницы. Колючий зимний воздух, казалось, просачивался в окно и холодил кожу сквозь тонкий шелк пеньюара. Джулиана потерла одну ногу о другую, чтобы согреться, и убрала с лица тяжелые светлые пряди. Да, пора идти спать. Но из-за Айана, черт бы его побрал, она была слишком разгневана, чтобы заснуть.
        Она мстительно сжала ручку и с новыми силами принялась выводить на страницах дневника:

«Благовоспитанные леди не употребляют в своей речи слова, подходящие для такого человека, как Айан. Я с уверенностью могу сказать только, что самый отъявленный мерзавец по сравнению с ним выглядит праведником.
        Он снова солгал мне. Я сама себе противна, потому что удивлена этим. Какой легковерной я, должно быть, выгляжу в его глазах. Но, слава Богу, теперь я узнала, что Айан собой представляет. И мое мнение о нем никогда не изменится - в этом я уверена.
        Он солгал мне, не сказав, как в действительности обстоят дела. Айан не считал, что мой отец болен, когда отправился в Индию, как не считает этого и сейчас. Его нежные слова о преданности и любви - такая же ложь, как и все остальное. Он…»
        Раздался резкий стук в дверь, испугав ее. Она вздрогнула, посадив кляксу на угол страницы, и раздраженно вздохнула, недовольная тем, что ее прервали.
        - Джулиана! - послышался бас отца по ту сторону двери.
        Она едва сдержалась, чтобы не выругаться. Лорд Браунли был вторым человеком, которого она меньше всего хотела видеть и которому никогда больше не поверит. Джулиана ожидала подвоха с его стороны в не меньшей степени, чем со стороны Айана. Айан… Ее беда, что она снова доверилась этому никчемному негодяю во время их путешествия. Возможно, это море так повлияло на нее…
        - Да, папа, - напряженно ответила она.
        - Открой, моя девочка. Я хочу поговорить с тобой.
        У нее не было никакого желания разговаривать с ним. Ее будут только раздражать бесполезные, высокомерные извинения.
        - Я очень устала. Это не может подождать до завтра?
        - Это займет всего несколько минут. Открой.
        Черт бы его побрал! Понимая, что он будет настаивать, пока их спор не перерастет в безобразную ссору, Джулиана подула на чернила, чтобы удостовериться, что они не смажутся, когда она закроет дневник, и засунула тетрадь в ящик стола.
        - Ну же, Джулиана, - приказал отец.
        Боже, как она ненавидела этот тон. Сам Зевс не смог бы повелевать простыми смертными более надменным голосом, чем сейчас был у ее отца.
        Тяжело вздохнув и закатив глаза, Джулиана поднялась и пошла через всю комнату к двери.
        - Уже иду.
        Она снова пожалела о том, что не потрудилась надеть домашние туфли. Завтра День святого Эндрю, и в воздухе, который пах первым снегом, витало дыхание зимы.
        Джулиана неохотно потянула на себя дверь, но не отступила, чтобы позволить отцу войти.
        Он проследовал мимо нее без приглашения и остановился в центре комнаты. Когда он, глубоко вздохнув, выпятил грудь, Джулиана испугалась, что разговор займет целый вечер.
        - Я только что узнал, что ты не так давно была с визитом у Айана. - Его брови сошлись на переносице, выражая неодобрение. - Хоть я и хочу, чтобы ты вышла за него замуж, я не буду закрывать глаза на то, что ты в одиночестве ездишь в Эджфилд-Парк, и не посмотрю на то, что ты вдова.
        Очевидно, он забыл, что она провела шесть месяцев наедине с Айаном на борту корабля. Если бы она хотела запятнать свою вечную душу и безупречную репутацию греховным зовом плоти, то она легко могла это сделать еще тогда.
        - Уверяю тебя, наша беседа была недолгой и вполне безобидной.
        Его взгляд стал еще более угрюмым. Между бровями залегли глубокие морщины.
        - Некоторые могут истолковать это превратно, юная леди. Среди соседей уже пошли разговоры. Не надо давать им пищу для пересудов. Они уже говорят, что вы с Айаном так давно знакомы, что вам давным-давно пора пожениться.
        Ну и что из того, что они давно знакомы? Джулиана хотела заметить, что у нее предостаточно поводов, чтобы презирать Айана, но понимала, что отец будет разглагольствовать до тех пор, пока не убедит ее в святости лорда Акстона.
        - Тебе действительно следовало бы выйти замуж за него. Он замечательный человек! - бушевал отец.

«Но еще более замечательный врун».
        Изобразив на лице вежливую улыбку, она ответила:
        - Папа, еще не исполнилось и года с тех пор, как умер Джеффри. У меня нет никакого желания снова мчаться к алтарю.
        Тот схватился за отвороты сюртука, пытаясь натянуть его на выпирающий живот. Неужели он полагал, что это придаст ему значительности?
        - Похвально, что ты не хочешь повторять прежних ошибок, моя девочка. Но ты можешь доверять мнению отца. Айан позаботится о том, чтобы ты была счастлива. Он в самом деле обожает тебя.
        Даже если это так, Джулиана считала безрассудным беспокоиться о его чувствах. А как же ее чувства, боль, причиненная его предательством? Никому нет до этого дела, и меньше всего - отцу.
        - Мне хотелось бы выждать какое-то время, чтобы познакомиться с другими мужчинами в Девоншире, прежде чем выбрать мужа. Уж конечно, Айан не единственный стоящий человек в округе.
        Лорд Браунли нахмурился, словно прикидывая в уме такую перспективу.
        - Полагаю, ты права, но если он такой замечательный и так тебя любит, зачем искать другого? Это пустая трата времени.
        Возможно, но это ее время, и она вправе им распоряжаться…
        - Папа, куда мне спешить? Лучше убедиться, что я буду счастлива, прежде чем снова идти под венец.
        - Айан сделает тебя счастливой, - заверил её отец, словно все ее переживания были такими же ничтожными, как смена погоды. - Кроме того, я интересовался твоими доходами. Без мужа ты долго не протянешь. Ты должна быть практичной, моя девочка.
        - Ты интересовался моими доходами? - Ее голос зазвенел от злости. - Я не давала тебе разрешения…
        - Я твой отец!
        Неужели он думает, что она этого до сих пор не поняла? Джулиана вздохнула.
        - Послушай-ка меня! - рявкнул он. - Это был мой долг, как отца, проверить, как обстоят твои дела, раз уж у тебя нет мужа. Теперь, когда я увидел, в каком плачевном положении оставил тебя этот низкородный шут Арчер, я настаиваю, чтобы ты вышла замуж. Лучше Айана тебе не сыскать. К тому же он холост.
        - Я подумаю над этим, - солгала она и взяла отца под локоть. - А теперь я очень устала и хочу спать.
        Он обернулся и изучающее посмотрел на нее, прищурив глаза.
        - Смотри, подумай хорошенько о замужестве - да поскорее. Джулиана кивнула, и отец наконец ушел.
        Она с облегчением бросилась поперек кровати и перекатилась на спину, уставившись на замысловатые завитки цвета слоновой кости на голубом лепном потолке.
        Со стоном она пробормотала:
        - Хорошо, папа, пусть Айан ко всему прочему и холостяк, но он волен изменить свой статус, взяв в жены любую девушку, краше меня.
        Секунду спустя легкий плач наполнил комнату. Холодок пробежал по ее руке, по бедру вниз к ее почти ледяным ступням. Тяжелый запах роз витал в воздухе.
        Ей были знакомы эти ощущения, она выросла с ними с младенчества. И когда она села в постели, ее подозрения подтвердились: в изножье кровати витал плачущий призрак Харбрука.
        Это была неизвестная ей невысокая женщина. Почти прозрачная и очень хрупкая, она плакала, тихо изливая в слезах свое горе. На ней было широкое, развевающееся платье, характерное для эпохи Реставрации. Платье было сшито из плотной ткани, прямые рукава, усыпанные множеством бантиков, имели кружевные манжеты, которые ниспадали до самых кончиков ее пальцев, сжимавших красную книгу. Локоны струились по ее шее и плечам. Благодаря чувственному рту и изящным чертам она явно считалась красавицей при жизни.
        С самой юности Джулиана гадала, кто эта женщина и почему она всегда плачет. Сегодняшний вечер не стал исключением.
        - Томас…
        Джулиана услышала шепот - или нет? Да, но кто говорил? Уж конечно, не видение. Но тон соответствовал муке, светившейся в ее глазах.
        Нет. Призраки не разговаривают. По крайней мере, этот никогда так не делал.
        Но кто же еще мог это сказать?
        Поблизости никого не было.
        - Томас, - снова услышала она полный муки шепот. - Любовь моя, прости меня…
        Нечеловеческое страдание отражалось на полупрозрачном лице привидения. Страдала ли она сама так сильно когда-нибудь? Джулиана задумалась. Да, страдала, когда поняла, что Джеффри никогда по-настоящему не интересовался ею, что он хотел жениться на ней только из-за денег ее отца. И сегодня она страдала, когда поняла, что Айан играл с ней, как с марионеткой. Слишком хорошо Джулиана понимала глубину отчаяния женщины, которая внезапно обнаружила, что за красивой внешностью скрывается каменное сердце.
        Но за что призрак просил прошения? Джулиана не находила этому объяснения.
        Не осознавая, что делает, Джулиана вытянула руку, чтобы утешить маленькую женщину.
        Как только рука коснулась хрупкой фигурки и прошла сквозь нее, призрак исчез.
        Джулиана моргнула - раз, другой. Но привидение вместе с удушливым запахом роз исчезло так же внезапно, как и появилось.
        Она уставилась в пустоту перед собой, пытаясь понять, что только что произошло. Призрак разговаривал - или шептал, не важно. Но чье приведение являлось ей?
        Джулиане всегда было интересно, чей это призрак, но никто не знал этого наверняка. В их роду встречались трагические судьбы, как и в любой семье, чья родословная насчитывала множество поколений.
        - Прости меня… - снова услышала она тихий голос за спиной, так что у нес мороз пошел по коже.
        Джулиана обернулась на звук голоса, но увидела только спинку кровати на фоне голубой стены.
        Джулиану мучило любопытство, за какие грехи эта женщина приговорена вечно плакать после смерти. Возможно, это небольшое расследование отвлечет ее от мыслей о том, что ей необходим муж, чтобы поправить пошатнувшееся материальное положение, и поможет позабыть тот факт, что мужчина, предлагавший ей руку и сердце, был настолько лжив, что смог бы обмануть самого черта.

        Глава 7

        Как нарочно той ночью выпал снег. Это означало, что их соседи с южной стороны, лорд и леди Бустон устроят импровизированный званый вечер в своем поместье, как они делали каждый год, когда выпадал первый снег.
        Возможно, размышляла Джулиана, это даст ей шанс поближе познакомиться с джентльменами в округе. Не то чтобы она испытывала жгучее желание выйти замуж, просто это был один из немногих способов вырваться из-под суровой опеки отца. Общество предоставляло мало возможностей одинокой женщине обеспечить себя. Как довольно грубо заметил отец, ее финансовое положение с каждым днем становилось все более плачевным. А она ни при каких обстоятельствах не примет от него помощи.
        Без рекомендаций она не сможет получить даже место гувернантки, особенно после ее скандального побега с Джеффри, человеком из низов общества. А законы Англии не позволяли ей единолично владеть собственностью или открыть свое дело. Так что у нее было мало выбора и еще меньше свободы. Мэри Уолстоункрафт, известный адвокат по правам женщин, ужаснулась бы ее логике. Но Джулиана была очень здравомыслящей, если не брать во внимание ее брак с Джеффри и странное влечение к Айану.
        - Ты уже готова ехать, дорогая? - раздался голос матери по ту сторону запертой двери спальни.
        Взглянув на свое отражение в зеркале, она отметила, как красиво свет газовых рожков играет на блестящей ткани ее зеленого платья цвета мха. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой женственной.
        - Я готова, - отозвалась она.

«Готова больше, чем может вообразить мать и чем одобрил бы отец».
        Сегодня вечером она будет искать себе мужа - на котором отец не останавливал свой выбор, который не станет обманывать ее и приводить в смятение, который потребует от нее только, чтобы она стала хозяйкой его дома и матерью его детей.
        Три ряда воланов на платье Джулианы из нежно-зеленой тафты заколебались, мерцая в мягком свете. Широкие рукава и глубокий лиф были отделаны кружевом. Белые перчатки довершали вид. Этот наряд принадлежал ее матери, которая ни разу его не надевала. У самой Джулианы уже много лет не было средств на такой прелестный костюм.
        Путь до дома лорда и леди Бустон они проделали в почти полном молчании, хотя отец не преминул напомнить ей о замечательных качествах Айана, когда они подъезжали к поместью. Джулиана полагала, что Айан обладал только одним замечательным талантом - умением лгать, но она оставила свое мнение при себе. Отец никогда бы ее не понял.
        Через полчаса они прибыли на званый вечер. Так как выпавший снег лишь слегка припорошил землю, придав округе праздничный вид, ни у кого из гостей не возникло трудностей с тем, чтобы добраться до поместья, поэтому, когда они прибыли, вечер был уже в разгаре.
        Повсюду мелькали знакомые лица, включая Айана.
        Свет отражался в его густых смоляных волосах, а голубые глаза опасно сверкали. Игра света и тени подчеркивала аристократическую угловатость его черт и широкие плечи. Выражение его лица было настолько интригующим, что она с трудом заставила себя отвести взгляд.
        Как глупо! Она была зла на него. Точнее, в ярости. Так почему она не может оторвать от него глаз? И почему, когда она смотрит на него, ее всегда словно пронзает невидимая молния? Не важно, что она могла сказать о его характере - а ей было что сказать, - она не в силах больше отрицать, как сильно он притягивает ее.
        Заметив Джулиану, Айан направился к ней, неуверенно улыбаясь.
        - Добрый вечер. Ты прелестно выглядишь.
        Он поднес ее затянутую в перчатку руку к губам. Она не стала сопротивляться. В сущности, она подумала об этом, только когда дело уже было сделано. Почему, несмотря на то, что он столько раз предавал ее, она по-прежнему так реагирует на его присутствие?
        Потому что она помнила его пылкие, стремительные, искушающие поцелуи.
        Боже, надо прекратить эти нелепые стенания. И просто необходимо найти себе нетребовательного мужа, который вызывал бы в ней только чувство вежливости.
        - Поищи себе другую женщину, которой придутся по душе твои знаки внимания. Мне они ни к чему, - огрызнулась она и отвернулась.
        В этот момент хозяйка вечера, Генриетта Рэдфорд, леди Бустон, бросилась навстречу Джулиане, чтобы поприветствовать ее:
        - Леди Арчер, какой приятный сюрприз! Я только сегодня утром услышала, что вы вернулись из Индии. И что вы овдовели, бедняжка. О, как, должно быть, нелегко вам пришлось в этой незнакомой стране.
        Джулиана пожала плечами:
        - Временами я…
        - Не бойтесь, - с жаром продолжила леди Бустон, - сегодня у нас припасено много развлечений, чтобы отвлечь вас. Многие семьи собрались вместе в преддверии праздников или чтобы подготовиться к поездке в Лондон на заключительный бал малого сезона. Полагаю, вам будете кем поговорить.
        Хозяйка вечера заливисто засмеялась. Джулиана сдержанно кивнула в ответ и улыбнулась. Всем в Линтоне было известно, что если Генриетта начала говорить, то остановить ее невозможно.
        - И лорд Акстон, - продолжала она. - Как мило, что вы здесь.
        Джулиана бросила на него сердитый взгляд через плечо. Он стоял сзади, пристально глядя на нее, и взгляд его был преисполнен решимости. Вне всяких сомнений, мужчина с таким аристократическим лицом с легкостью может найти себе женщину, которой будет приятно его внимание. Почему же он настойчиво продолжает преследовать ее?
        - Насколько я понимаю, вы проделали долгий путь в Индию, чтобы привезти нашу прекрасную Джулиану домой, - продолжала болтать Генриетта. - Какая преданность! - ворковала она, в то время как глаза ее говорили, что в душе ее зреют домыслы. - Возможно, в скором будущем мы услышим звон свадебных колокольчиков?
        - Возможно, - сказал Айан.
        - Никогда, - настаивала на своем Джулиана.
        Она снова взглянула на него. Айан молчал, но в его пронзительных голубых глазах светился вызов. Джулиана была уверена, что он все еще полон решимости жениться на ней.
        - Путь любви тернист, - процитировала леди Бустон и снова пронзительно засмеялась. - Пока вы не решили наверняка, идти ли вам снова к алтарю, леди Арчер, позвольте мне познакомить вас с моими кузинами, которые недавно прибыли из Йоркшира.
        Джулиана охотно кивнула. Все, что угодно, только бы оказаться подальше от Айана и его жадного, настойчивого взгляда. К счастью, Генриетта повела ее прочь от Айана сквозь толпу гостей. По пути хозяйка дома остановила проходившего мимо официанта и сунула ей в руку бокал шерри.
        - Не могу допустить, чтобы ты изнывала от жажды, - нараспев произнесла леди Бустон, прокладывая путь сквозь оживленную толпу, оставив позади группу людей, поглощенных игрой в карты, и юную девушку, которая терзала слух гостей, оттачивая свое мастерство игры на фортепиано.
        Джулиана отпила вина и последовала за ней.
        Однако, оглянувшись, Джулиана заметила, что Айан тоже пересек комнату и теперь стоял всего в нескольких шагах от домочадцев леди Бустон и кузин из Йоркшира. Черт бы его побрал! Он что, намерен преследовать ее весь вечер? Чуть поодаль вели оживленную беседу трое мужчин. Рядом, держа под руку самого старшего из них, стояла скучающего вида девушка. Лорд Бустон энергично спорил, и с каждым словом лицо его все больше краснело. Очевидно, дебаты касались политики, первой и единственной любви лорда Бустона. Пожилой мужчина слушал и время от времени покачивал головой, выражая свое несогласие. Хорошенькая, едва выросшая из школьного возраста девушка, чьи волосы напоминали рыжее облако, вцепилась в его руку с явным намерением прекратить эту жаркую, но бесполезную дискуссию.
        Айан стоял поблизости, спиной к лорду Бустону, и беседовал с вдовствующей графиней, чье имя вылетело у Джулианы из головы.
        Джулиана прошла мимо Айана и присоединилась к небольшой группе. В это время рыжеволосая девушка снова потянула отца за руку:
        - Папа, может, поговорим о чем-нибудь другом?
        Но ни он, ни лорд Бустон не удостоили ее вниманием.
        Одним из мужчин, споривших о политике, был сын Рэдфордов, Байрон, интеллигентный, но болезненно застенчивый молодой человек, танцевавший с грациозностью слона. Он улыбнулся ей.
        Он изменился за последние пять лет, что особенно отразилось на чертах его лица. Прежде болезненно худое, теперь оно выглядело элегантно продолговатым и довольно приятным: Его выступающий узкий подбородок покрывала редкая бородка. Байрон Рэдфорд, лорд Карлтон, всегда был чрезвычайно добр.
        Гадая, не женился ли он, Джулиана улыбнулась в ответ.
        Воодушевленный ее приветствием, Байрон отделился от своих собеседников и приблизился. Он потянулся к ней и восторженно поцеловал ее руку. Джулиана заметила, как Айан, стоящий в каком-то шаге от нее, внимательно наблюдает за этой сценой.
        - Леди Арчер! - поприветствовал ее Байрон, поклонившись так, что ее взору предстали его коротко стриженные светлые волосы. - Я слышал, вы вернулись.
        - Именно так. - Она улыбнулась, преисполненная решимости не замечать властного невежу за своей спиной. - Как вы здесь поживали?
        - Неплохо. А вы? Вы, должно быть, страдали в Индии. Джулиана пожала плечами.
        - Индия так не похожа на Англию. Временами я боялась, что расплавлюсь от жары.
        Лорд Карлтон неодобрительно поджал губы:
        - Арчеру не следовало увозить вас в эту варварскую страну. Должно быть, это было просто ужасно!
        По всей видимости, он неправильно ее понял. Индия не всегда была ужасной. Сначала все выглядело как восхитительное приключение, по крайней мере до тех пор, пока она не осознала, что Джеффри не любит ее.
        Лорд Карлтон смущенно смотрел на нее через очки, которые он водрузил на свой длинный выдающийся нос. В его глазах светился острый ум. И в отличие от Айана у него все было написано на лице.
        Да, вот он - нетребовательный мужчина. Его карие глаза были такими честными, что она не могла представить его коротающим свои дни, придумывая, как бы половчее обмануть ее. Он происходил из хорошей семьи и обладал мягким характером. И хотя Байрон был не очень богат, с ним она чувствовала бы себя спокойно. Тот факт, что он не вызывал в ней совершенно никаких эмоций, делал брак с ним еще привлекательнее. Он не будет соблазнять ее, заставляя вести себя неразумно. Из всех возможных мужей лорд Карлтон был самым приемлемым и подходил ей намного больше, чем Айан. Возможно, стоит остановить свой выбор на нем.
        С сияющей улыбкой Джулиана взглянула в его доброе лицо.
        - Вы женились, милорд?
        - Так вот как ты представляешь себе поиски мужа? - раздался насмешливый и до боли знакомый голос позади нее, в то время как его обладатель склонился к ее уху. - Но ты же это не всерьез? - Айан! Черт бы его побрал!
        Он стоял в нескольких дюймах от нее, и она снова ощутила исходящую oт него чувственность. Его горячие пальцы легли ей сзади на талию и скользнули к бедру, словно этим жестом он хотел показать, что она его собственность. Слава Богу, что в толпе этого никто не заметил.
        Но она остро почувствовала его прикосновение.
        Глубоко вздохнув, Джулиана усилием воли заставила себя не обращать на него внимания. И в то же время она проклинала свою слабость. Смятение закралось в ее душу. Нет, это скорее всего раздражение. Несомненно, после всего того, что он ей сделал, его прикосновение ни капельки не взволновало ее.
        Джулиана оцепенела, стараясь не смотреть на него.
        - Уходи.
        - Я… я прошу прощения, - извинился лорд Карлтон, переводя взгляд с ее лица на свои туфли. - Должно быть, вам не до меня сейчас. Я оставлю вас…
        Джулиана схватила его за руку.
        - Нет, вы не должны этого делать, - удержала она его. - Я очень хочу поговорить с вами. Ничто не доставит мне большего удовольствия.
        Джулиана улыбнулась для пущего эффекта.
        - Если вам будет угодно… - начал лорд Карлтон. Почему он так неуверен в себе? Но Джулиана не успела поразмыслить над этим вопросом, поскольку по-прежнему чувствовала присутствие Айана за своей спиной.
        - Неужели ты всерьез рассматриваешь брак с Байроном? - настаивал он.
        - Почему бы нет? - огрызнулась Джулиана, злясь все сильнее.
        Байрон переминался с ноги на ногу.
        - Ну, я сомневаюсь, что моя жизнь так же интересна, как ваша.
        Теперь лорд Карлтон признался, что его общество нагоняет тоску? Если он хоть немного заинтересован в более близком знакомстве, почему он не оставил эту мысль при себе?
        - Нет, ваша жизнь не менее интересна, уверяю вас, - настаивала Джулиана. - Расскажите мне все.
        - Ты всегда называла его зануда Байрон, - прошептал Айан, поддразнивая ее. - В детстве он тебе не нравился, потому что разбирался в насекомых лучше, чем в людях.
        - Людям свойственно меняться, - парировала она, желая, чтобы Айан ушел. Благодаря ему она стала выискивать несуществующие недостатки в лорде Карлтоне.
        Байрон колебался.
        - Ну, я… я полагаю, что мох бы постараться стать интереснее.
        Каким-то чудом Джулиане удалось сдержаться, чтобы не закатить глаза. Если лорд Карлтон полагал, что ему придется работать над этим, то он, должно быть, и вправду зануда. И хотя она пришла на этот вечер с целью подобрать надежного и уравновешенного мужа, теперь, найдя превосходный экземпляр, она испытывала только скуку в его присутствии.
        - Вы и так достаточно интересны, - рассеянно сказала она. - Вы извините меня, если я покину вас на минуту?
        Лорд Карлтон заколебался. Джулиане неприятно было видеть выражение обиды и замешательства на его лице. Вот еще одна причина ненавидеть Айана.
        - Конечно, - пробормотал Байрон, собираясь удалиться.
        Девушка нерешительно коснулась ладошкой его руки:
        - Я ненадолго. А после мы продолжим нашу беседу, если вам будет угодно.
        Он снова улыбнулся:
        - С удовольствием.
        Джулиана подумала, что теперь Байрону следует уйти. Вместо этого он заметил за ее спиной Айана, который теперь повернулся к нему лицом и улыбнулся.
        Проклятие, почему лорд Карлтон никак не уйдет, чтобы она смогла задать Айану хорошую трепку?
        - О, Акстон, - сказал Байрон, протягивая ему руку. - Я искал тебя.
        Айан пожал его руку, так что Джулиана оказалась почти зажатой между ними.
        - Приехал домой из Лондона на праздники? Байрон кивнул:
        - Да, недавно. И я узнал, что ты хотел.
        Айан придвинулся ближе, так что их маленький круг стал еще теснее. Его лицо светилось интересом.
        - О коневоде?
        - Да, его имя Фергюссон. Он говорит, что у него есть превосходный чистокровный жеребец на продажу.
        Айан с улыбкой кивнул:
        - Великолепно. Я поговорю с ним, когда в следующий раз буду в Лондоне.
        - Я сказал ему, чтобы он ждал тебя после праздников. Внезапно взгляд Айана переместился на Джулиану. Он взял ее руку и положил ее к себе на сгиб локтя. Его пальцы собственническим жестом накрыли ее ладонь.
        Лорд Карлтон разочарованно проследил за этим движением, но промолчал. Джулиана мрачно взглянула на своего мучителя и постаралась высвободиться, но безрезультатно.
        - К тому времени я смогу встретиться с Фергюссоном, - сказал Акстон.
        Нахмурившись, Джулиана в недоумении смотрела на Айана. Почему разговор о лошади побудил его так внезапно взять ее за руку?
        Кто может понять, что творится у мужчин на уме?
        Закатив глаза, девушка снова дернулась, желая освободиться. Она почувствовала, как виконт напрягся, и бросила на него сердитый взгляд. В то же мгновение он отпустил ее.
        - Великолепная новость, - кивнул Байрон. - Фергюссон будет доволен. - Он обернулся к ней, и вид у него снова стал подавленным. - Приятного вечера.
        Лорд Карлтон зашагал прочь и растворился в толпе.
        Джулиана открыла рот, чтобы высказать все, что она думает об Айане, но язвительные слова не успели слететь с ее языка, потому что кое-кто не менее ненавистный перебил ее.
        - Айан, мальчик мой, - произнес его отец, подойдя к ним. Хорошенькая рыжеволосая кузина Генриетты держала его под руку. Очевидно, ее спасли от смертельной скуки, вызванной политической дискуссией ее отца с лордом Бустоном.
        - Отец, - бесстрастно ответил Айан.
        - Рад вас видеть, леди Арчер. Полагаю, вы счастливы оказаться дома после отвратительных условий жизни в Индии? - спросил лорд Калкотт.
        - Пожалуй. Спасибо вашему сыну за помощь.
        - Да, ну что ж, хорошо, что теперь вы дома, живы, здоровы, но этот мальчишка совсем лишен здравого смысла, если он потратил столько месяцев, просто чтобы приударить за женщиной. Глупец, - сказал отец Айана, косо взглянув на него. - Его ждут неотложные дела, и он прекрасно об этом знает.
        Прежде чем Джулиана, изумленная такой грубостью, нашлась с ответом, лорд Калкотт подтолкнул кузину Рэдфордов так, что она оказалась перед Айаном.
        - Сынок, это леди Мэри Греншоу из Йоркшира. Она приехала к лорду и леди Бустон на праздники, а перед этим провела осень в Лондоне.
        - Здравствуйте, - вежливо произнес виконт, поднеся затянутую в перчатку руку девушки к губам.
        Мэри вздохнула и подняла на него свои голубые глаза, - влажные и неподвижные. Очевидно, ей понравилось то, что она увидела. Айан улыбнулся. Только посмотрите, само очарование!
        Джулиана почувствовала досаду. Ну и ну, на лице юной леди был написан полный восторг. Неужели мужчинам нравится подобная чепуха?
        - Милорд, - выдохнула леди Греншоу, неотрывно глядя на Айана.
        - Как вы находите Девоншир? - спросил он, понизив голос.
        - Он великолепен, - проворковала она.
        Ее тон не оставлял никаких сомнений, что девушка сделала комплимент Айану, а не графству. Это только усилило раздражение Джулианы. И несмотря на то что на борту
«Хоутона» виконт утверждал обратное, его теплая улыбка, похоже, доказывала, что ему очень нравится глупое поведение леди Греншоу. А почему нет? Совершенно ясно, что ее глупая болтовня льстит его раздутому самолюбию.
        - Великолепно. Уверен, мы еще увидимся. - Он снова улыбнулся и поклонился. - Буду с нетерпением ждать этого.
        Джулиана хмуро посмотрела на девушку. Неужели та не понимает, как неприлично она себя ведет?
        - Вы не извините нас, милая леди? - спросил Айан. Прежде чем Мэри успела вымолвить хоть слово, Айан снова схватил руку Джулианы, продел ее себе под локоть и увлек леди Арчер прочь.
        Оглянувшись посмотреть, не заметил ли их кто-нибудь, он повел ее к общей гостиной в конце коридора. Оказавшись с ней наедине, он запер дверь и повернулся к ней.
        - Не может быть, чтобы ты всерьез рассматривала Байрона как кандидата в женихи! - рявкнул он.
        О да, еще как может! Возможно, она этого и не хочет, но захочет, если Айан ее вынудит. Теперь, когда она наконец могла дать волю уже давно рвущимся с языка ругательствам, Джулиана не отказала себе в этим удовольствии. Внезапно она обрадовалась, что он так грубо утащил ее подальше от толпы, потому что теперь ей не нужно было сдерживаться.
        - Когда же ты поймешь, что я не желаю тебя видеть? - воскликнула она. - Если кого и интересует твое общество, так это леди Мэри. Думаю, тебе следует…
        - Почему ты ищешь себе мужа, когда я сделал тебе предложение и бросил сердце к твоим ногам? - спросил он, пожирая ее глазами, в которых читались досада и вожделение.
        - Да, ты так любишь меня, что тебе необходимо постоянно мне лгать, - парировала она.
        - Я не лгал тебе. Состояние твоего отца значительно улучшилось с тех пор, как я уехал в Индию, и…
        - Неужели ты не придумал ничего более оригинального или правдоподобного?
        - Я говорю правду! - прорычал он. - Перестань носиться со своими оскорбленными чувствами и подумай наконец о людях, которые тебя любят и рады твоему возвращению.
        Как он смеет?!
        После того как он обманом привез ее домой, он обвиняет ее в том, что она переживает из-за его предательства? Она бы расстроилась, если бы не была в такой ярости.
        - Кроме матери и нескольких слуг, я никого не рада видеть в Линтоне. Это всего лишь вопрос времени, когда вам с отцом удастся затащить меня к алтарю, чтобы иметь возможность всю жизнь указывать мне, что говорить, куда ходить и как себя вести. - Она яростно втянула в себя воздух. - Но этому не бывать. Я уже не та юная наивная девочка, какой была раньше.
        Айан сердито посмотрел на нее, поджав губы.
        - У нас и мысли не было обращаться с тобой как с ребенком. Мы просто хотим видеть тебя счастливой и устроенной в жизни.
        - И лишить меня возможности самой принимать решения.
        Он заколебался, но потом схватил ее за руку и склонился над ней. Его лицо исказилось от гнева.
        - Может, тебе не нужно самой принимать решения, выбирая следующего мужа. Джеффри Арчер был далеко не подарок.
        Ярость вспыхнула в ней с удвоенной силой.
        - Я уже не глупая восемнадцатилетняя девчонка.
        - Нет, ты упрямая двадцатитрехлетняя девчонка. Благодаря сочетанию этих качеств твой следующий выбор вряд ли окажется лучше первого.
        Джулиане не хотелось даже думать над его словами. Она больше не повторит своей ошибки. Джеффри и Айан слишком многому ее научили.
        - Вряд ли есть кто-то хуже тебя, - с вызовом ответила она, выгнув тонкую бровь, что так раздражало его на протяжении пятнадцати лет.
        Айан стиснул зубы. Глаза его горели синим огнем, таким жарким, что казалось, ее кожа вот-вот расплавится.
        - Тебе нужна твердая рука. Байрон тебе этого не даст. - Она изумленно уставилась на него:
        - Мне не нужна твердая рука.
        - С ним ты не узнаешь, что такое риск, - продолжал Айан. - Не испытаешь волнения.
        - А уж с тобой и подавно! - она. - Я просто буду проживать день за днем…
        - Как и я, - перебил ее он. - В предвкушении ночей, когда мои пальцы переплетутся с твоими, - он схватил ее за руку, притянул ближе к себе и уткнулся носом в ее шею, - когда я вдохну запах твоей обнаженной кожи и займусь с тобой любовью с такой страстью, что ты позабудешь свое имя.
        Джулиана оцепенела от изумления. Его поведение по меньшей мере было неподобающим. Но от его слов стремительная, словно молния, вспышка желания взбудоражила ее кровь. Возбуждение боролось в ней с яростью, в результате чего она оказалась в плену этих чувств.
        Айан поцеловал ее в шею и слегка прикусил нежную мочку уха, в то время как его широкая горячая ладонь легла ей на затылок. Он выдохнул ее имя. Джулиану охватила дрожь.
        Нет! Она не должна позволить ему соблазнить себя, ведь на то есть веские причины.
        - Прекрати! Сейчас же!..
        Но он продолжал, словно она ничего не говорила. Его губы медленно скользили по ее подбородку, пока не оказались в каких-то дюймах от ее рта, и в этот момент все ее мысли и возражения испарились.
        Внезапно Джулиана испугалась, что Айан выполнит свою угрозу. Ведь он однажды уже заставил ее потерять контроль над собой.
        Голова ее закружилась, и, чувствуя, что вот-вот растает, Джулиана со стоном закрыла глаза и стерла расстояние между их губами своим поцелуем. Айан тут же ответил ей, и его губы, жадно раскрытые, сразу же властно завладели ее ртом. Каждой клеточкой своего тела она ощущала кипящее в ней острое желание, чутко реагируя на его прикосновение чуть ниже груди, на вкус бренди на его губах, на еле уловимый мужской запах; вдыхая который, она, казалось, утоляла пожирающий ее изнутри голод.
        Айан еще глубже завладел ее ртом, в то время как его пальцы еще крепче сжали ее затылок. Джулиана с готовностью отвечала ему, ведомая чувствами, которые только он вызывал в ней. Она сильнее обхватила его за шею, зарывшись пальцами в шелковистых, недавно остриженных волосах. Его стон заставил ее затрепетать от страсти.
        Крепко обняв ее, он завладел ее ртом, словно пират, захватывающий сокровища в укромной бухте. Он страстно прижимал ее к себе, пока его язык ласкал и искушал ее, наполняя восхитительным томлением, которое с каждой секундой становилось все более нестерпимым.
        Айан слегка приподнял большой палец и нежно провел им под ее грудью. Желание вспыхнуло в ней, сосредоточившись в напрягшихся сосках. Джулиана выгнулась ему навстречу. Отчаянная потребность ощущать его руки на своем теле вытеснила из ее сознания остальные мысли. Сгорая от страсти, она прерывисто застонала.
        Заметив, что Айан собирается прервать поцелуй, она еще сильнее вцепилась в его плечи. Но это его не остановило.
        Когда он оторвался от ее губ, она почувствовала холод и пустоту, словно лишилась чего-то дорогого.
        Во имя всего святого, почему поцелуи Айана так действуют на нее? Но в затуманенном желанием мозгу не было ответа.
        Однако он не ушел. Напротив, он накрыл ее пылающие щеки своими ладонями и прижался лбом к ее лбу. Его дыхание было таким же тяжелым и глубоким, как и ее. В молчании прошла минута, и Джулиана поняла, как нелегко ему было прервать поцелуй.
        Она глубоко вздохнула, чтобы прийти в себя. Одновременно с этим она почувствовала, как к ней возвращается рассудок… и появляется чувство стыда.
        - Ты заставляешь меня терять голову, Джулиана, - прошептал он, повторяя ее собственные мысли. - Я почти забыл, что мы на вечере у Рэдфордов.
        Его слова мигом вернули ее к действительности. Она тоже забыла об этом. Это очень, очень плохой знак…
        - Но я не мог, - продолжал он, поглаживая кончиками пальцев ее щеку, - упустить возможность коснуться тебя, если ты позволишь. Я знаю, ты зла на меня. - Он отступил на дюйм, так что ей оставалось только смотреть в его бездонные голубые глаза. - Но я действительно полагал, что, если твой отец серьезно болен, ты захочешь вернуться домой. Нам очень повезло, что он пошел на поправку.
        Да, вот она, причина, по которой, она не желала с ним разговаривать. Он солгал ей - снова. Джулиана обвиняла его в двуличности, в попытке управлять ее жизнью и в самонадеянной уверенности, что она будет безропотно это терпеть. Она также злилась на себя за то, что поверила словам, слетавшим с его властных губ, за то, что хоть на йоту доверилась ему, и за то, что позволила ему целовать себя до потери сознания.
        Она почувствовала, как внутри вновь поднимается холодная волна гнева. Она не принадлежит к тем слабовольным женщинам, которые будут сносить такое обращение. Если она до сих пор не дала ему это понять, то сейчас самое время это сделать.
        Оттолкнув его руки от своего лица, Джулиана направилась к двери гостиной.
        - Ты прав, я зла. Тот факт, что ты продолжаешь стоять на своем, полагая, что от твоих поцелуев моя ярость исчезнет, просто оскорбителен. Никакие интриги не помогут вам затащить меня к алтарю. Я думала, что ясно дала это понять во время нашей последней встречи.
        Айан бросился вслед за ней:
        - Джулиана, подожди. Дай мне время, чтобы…
        - Чтобы еще раз солгать мне, чтобы снова вмешиваться в мою жизнь и распоряжаться ею? - выкрикнула она. - Ну уж нет!
        - Тише. Не забывай, что за дверью люди. Джулиана осеклась, укоряя себя. Если кто-нибудь из гостей обнаружит их здесь, наедине друг с другом, и увидит, как ее губы припухли от поцелуев, то ее репутация будет погублена и ей придется в тот же день выйти за него замуж.
        Она сдержанно кивнула:
        - Спасибо, что напомнил.
        От тона, каким это было сказано, лицо Айана исказила гримаса разочарования. Придвинувшись к ней, он накрыл ее руку своей ладонью. Взгляд его стал мягким и проникновенным, черт бы его побрал. Его голос перешел в умоляющий шепот:
        - Знаю, я всегда выбирал не самые лучшие способы, чтобы доказать свою любовь к тебе. Ноя действительно тебя люблю.
        Джулиана никак не отреагировала на эти слова. Может, он и верит в то, что говорит, но это всего лишь плод его больного воображения. Она на это не купится, ни за что. Айан убедил себя, что любит ее, и требует от нее того же только потому, что она продолжает отказывать ему. Потому что если бы он любил ее по-настоящему, то не стал бы постоянно ей лгать.
        - Это не имеет значения. Я не…
        - Дай мне срок до Рождества, прежде чем ты ответишь на мое предложение.
        Джулиана немедленно начала возражать, но он оборвал ее:
        - Мы заключили договор, Джулиана. Ты дала слово.
        Услышав это, она заскрежетала зубами. Боже, как неприятно вспоминать об этом! Но она действительно согласилась, не было смысла это отрицать. Обещание есть обещание, даже если теперь она готова забрать его обратно. Но как только наступит Рождество, она заставит его пожалеть, что он вынудил ее вернуться домой и согласиться на эту сделку.
        - Как тебе угодно. - Она выдернула руку и стремительно прошла мимо него к двери. - Увидимся утром на Рождество. Но мой ответ не изменится.
        Айан остановил ее, обвив рукой ее талию, и она почувствовала его мягкие губы сзади на своей шее. Ее пульс участился, и она закрыла глаза, пытаясь найти хоть какой-нибудь способ вырваться из вихря сладострастных ощущений, охвативших её тело.
        - Наш уговор предполагал, что ты будешь проводить время со мной.
        От его шепота все внутри ее затрепетало. Она сглотнула. Вне всяких сомнений, он умеет соблазнять женщин. Она должна помнить, что, искушая ее, он просто играет.
        - Я проводила с тобой все дни на борту «Хоутона». Но за это время ты доказал только, что являешься все тем же ненавистным мне человеком, которого я знала с детства.
        - Разве все это время я не был внимателен и вежлив?
        Но Джулиану не обмануло невинное выражение его лица.
        - Был, и даже тогда, когда лгал мне.
        Он вздохнул, по-прежнему стоя позади нее.
        - Это твое предположение, а не правда. Дай мне шанс, Джулиана. Не обрекай нас на жизнь, лишенную любви, даже не попытавшись сделать это.
        Как искусно он умолял ее! Она испугалась, что, останься она здесь еще хоть на минуту, он найдет способ убедить ее в своей правоте. А она хорошо, слишком хорошо знала, что представляет собой Айан.
        - Я никогда не полюблю тебя, - сказала она и захлопнула дверь.

        Глава 8

        Следующее утро показало Джулиане, что Айан снова вышел на охоту. У нее были планы на этот день, в основном касающиеся поисков мужа, и она не собиралась тратить время, выслушивая лживые медоточивые уговоры Айана.
        Но в девять часов прибыл посыльный, вручил ей маленькую карточку в конверте и сказал, что ему велено ждать ответа. Нахмурившись, Джулиана направилась в дальний угол холла, подальше от любопытных глаз, и вскрыла конверт.
        Внутри оказалась рождественская открытка, отпечатанная на твердом красно-коричневом картоне. Она была наслышана о таких открытках. Избранные литографы печатали их уже почти на протяжении десяти лет, но она в первый раз получила такую прелесть. На ней был изображен семейный праздник в самом разгаре.
        Слова «Веселого Рождества и счастливого Нового года» были выгравированы на новенькой картонке прямо под картинкой. В самом низу тянулась надпись: «Отпечатано в офисе «Саммерлиз хоум треже», Лондон, Олд-Бонд-стрит, 21».
        Открытка показалась ей милой и, надо признаться, тщательно продуманной. Джулиана всегда ценила рождественские праздники выше остальных. Если Айан разделяет ее мнение, то это делает ему честь. Что, впрочем, совсем не смягчает ее гнева на него. Ну… может, чуть-чуть. При условии, что он ничего от нее не требует…
        Прежде чем она успела подумать об этом, из конверта выпал белый листок бумаги и спланировал на пол, как перо в безветренную погоду. Нахмурившись, Джулиана подняла записку. Она сразу узнала почерк Айана.

«Рождество - это время, когда люди прощают друг друга. Пожалуйста, прими мои извинения и позволь увидеться с тобой сегодня. Я надеюсь, ты простишь меня, чтобы мы могли спасти нашу дружбу и узнать, что приготовило нам будущее».
        Вместо полного имени он просто поставил под своей просьбой размашистую букву «А».
        Джулиана скомкала листок, зажав его в руке. Она почувствовала, как ярость, словно безудержная стихия, завладела ею. Айан ударил в самое больное место - ее сожаление о потерянной дружбе. А затем представил все так, словно будущее их дружбы зависело от нее, как будто это не он поставил ее под угрозу своими поступками. Неужели он считает ее такой безмозглой? Он должен знать, что она не настолько глупа, чтобы попасться на эту нехитрую уловку.
        Мысль, что он рассчитывал именно на это, только усилила ее ярость.
        Чеканя каждый шаг, Джулиана приблизилась к ожидавшему ответа посыльному.
        - Миледи? - спросил юноша, в то время как его белый парик потешно сполз набекрень.
        Но Джулиане было не до смеха.
        - Передай ему… - Она запнулась, пытаясь подобрать слова порезче. - Да, передай ему, что я скорее проведу время в хлеву Харбрука, потому что предпочитаю общество осла, который не может говорить, ослу, который может.
        Через полчаса посыльный доставил ответ Акстону. Ярость, словно лава, растеклась по его венам. И хотя он спрашивал себя, не лучше ли остаться в Эджфилде, пока эта упрямая женщина изобретет способности мыслить здраво и перестанет идти на поводу у настроения, он не мог так поступить. Гнев бушевал внутри его, готовый в любую минуту вырваться наружу.
        Не медля ни секунды, Айан направился к конюшне, оседлал своего гнедого скакуна и помчался в Харбрук.
        Черт ее побери! Джулиана снова винит его во всех бедах. Ему не пришлось бы лгать ей, если бы она была в состоянии видеть дальше своего носа. Они знают друг друга всю жизнь. Почему же, черт возьми, она не доверится ему, как старому приятелю? Почему она даже не попытается?
        Зимний ветер ерошил его волосы, хлестал по щекам. Нос покраснел от холода. Снег, выпавший несколько дней назад, так и не растаял и теперь покрывал землю и деревья, сверкая на солнце. Неудобства, которые ему приходилось испытывать, раздражали его. Будь виконт менее разумным, он обвинил бы в этом Джулиану. Проклятие, он имеет на это полное право. Если бы не ее ослиное упрямство, он бы не мчался, подставив лицо декабрьскому ветру, просто чтобы удовлетворить острое желание поговорить с ней.
        Добравшись до Харбрука, Айан обнаружил, что получасовая скачка по холоду нисколько не остудила его пыл. Он взбежал по ступенькам и решительно зашагал мимо величественных колонн, ругаясь, оттого что приходилось сдерживаться, чтобы не начать изо всех сил барабанить в дверь.
        Он вежливо постучал и замер в ожидании. Вскоре степенный дворецкий Смайт поприветствовал его, проводил внутрь и вышел, чтобы позвать Джулиану.
        Айан мерил шагами гостиную. Он в два счета пересек комнату, развернулся и зашагал в обратном направлении.
        - Глупая девчонка, - пробормотал он себе под нос. Неужели существует женщина, ради которой стоит терпеть такие адские муки?
        И хотя ему крайне неприятно было это признавать, Джулиана являлась именно такой женщиной. Она как будто была его половинкой, и в ее присутствии его недостатки казались не такими ужасными. Временами ее слова звучали словно голос рассудка, когда он разрывался, не зная, как поступить. Виконт ценил ее умение спокойно и здраво мыслить, ее проницательность.
        Что не мешало ему быть невысокого мнения о ее упрямом нраве.
        Через мгновение дворецкий с нерешительным видом вошел в комнату.
        - В настоящий момент леди Арчер нехорошо себя чувствует, милорд.
        Айан прекрасно понимал, что это означает в действительности: она просто не хочет его видеть.
        - Может быть, вы желаете оставить визитную карточку? - спросил слуга.
        Карточку? Ну уж нет, ведь с этого все и началось, с его попытки пожелать ей счастливого Рождества, надеясь на возрождение былых чувств, что было бы в духе предстоящих праздников.
        Гнев, притаившийся в его груди, стал расти и крепнуть, подступая к горлу. Эта проклятая женщина когда-нибудь сведет его в могилу.
        Он хотел от жизни всего две вещи: основать конюшни для разведения лошадей и сделать так, чтобы Джулиана была рядом. Почему же получить обе эти вещи оказалось так чертовски трудно?
        - Спасибо, - сухо сказал он, проскользнул мимо дворецкого и захлопнул за собой дверь.
        Прекрасно. Если Джулиана хочет играть без правил, он доставит ей такое удовольствие.
        Обогнув дом, Айан поднял голову и увидел окно, которое принадлежало Джулиане. Да, это ее комната. Он видел свет газового рожка и ее тень, двигавшуюся по комнате. Казалось, она что-то держала в руках.
        Оторвавшись от созерцания ее окна, Айан обратил взор на решетку для вьющихся растений, которая была одной высоты со стеной дома. Да, прошло пятнадцать лет с тех пор, когда он в последний раз карабкался по ней, чтобы подложить Джулиане лягушку в постель. Оставалось только надеяться, что решетка осталась такой же прочной и удобной, какой была раньше.
        Ухватившись за одну из перекладин, он изо всех сил подергал ее, проверяя на прочность. Решетка не шелохнулась. Он взялся за перекладину обеими руками и снова дернул ее на себя. Результат оказался прежним.
        - Почему бы и нет, черт возьми?.. - пробормотал он и пожал плечами.
        Айан начал карабкаться наверх. Он был все таким же проворным, и хотя вьющиеся стебли виноградной лозы, взбиравшейся вверх по деревянным прутьям, стали толще за пятнадцать лет, для него по-прежнему не составило труда добраться до окна Джулианы.
        Сначала Айан хотел постучать, но потом решил, что она просто наглухо закроет окно, чтобы он не смог влезть в комнату. Но он не даст ей возможности снова сорвать его планы. Ему было что сказать, черт побери. Этой своенравной женщине придется выслушать его.
        Взобравшись наверх, он слегка толкнул стекло, держась другой рукой за перекладину. Мгновение спустя он схватился за подоконник и проник внутрь.
        Вместе с ним в комнату ворвался зимний ветер. Джулиана обернулась, почувствовав холод, и шагнула к окну. Увидев его, она изумленно вскрикнула и замерла на секунду. Но только на секунду.
        Злой огонек полыхнул в ее светло-карих глазах, и она вскинула острый подбородок. Виконт был почти уверен в том, что она собиралась закричать. Проклятие!
        - Джулиана, сядь, - тихо приказал он, прежде чем она смогла дать волю гневу.
        - Ты ошибаешься, если думаешь, что можешь пробраться в мою комнату, как вор, и при этом указывать, что мне делать! - Она шагнула вперед, выпалив эту тираду яростным шепотом. - И ты еще удивляешься, почему я не хочу выйти за тебя замуж, Айан? Ведь совершенно очевидно, что ты не уважаешь мои желания, мою личную жизнь и мою независимость. Ты…
        - Если ты соизволишь припомнить, то я дважды пытался увидеться с тобой, не нарушая приличий. Каким же образом мы сможем преодолеть наши разногласия, если ты не желаешь говорить со мной?
        - Если ты не можешь получить желаемое честным способом, это не дает тебе права поступать бесчестно. Да, я отклонила твое приглашение и не хочу тебя сейчас видеть, но на то есть свои причины.
        Джулиана развернулась и решительно зашагала к двери. Понимая, что она собирается уйти, Айан ринулся вперед и преградил ей путь.
        - Проклятие, ты не уйдешь!
        Она подалась вперед, оказавшись в опасной близости от него. Ярость исказила ее лицо, глаза сердито сверкали, превратившись в узенькие щелки.
        - Отойди сейчас же, а не то я закричу так, что сюда сбежится весь дом.
        Он заколебался, но затем с улыбкой оперся спиной о дверь, скрестив руки на груди.
        - Хотелось бы посмотреть на это.
        Джулиана открыла рот, набрав в легкие воздух, чтобы закричать, и тут же замерла. Если она закричит, все станут свидетелями того, что она принимала Айана наедине в своей спальне, и отец немедленно пошлет за священником.
        - Уверена, ты получил бы огромное наслаждение! - выпалила она.
        Ослепительно улыбаясь, он поддразнил ее:
        - Ты уверена, что сможешь удержаться? Издав звук отвращения, она отвернулась.
        - Так как я не желаю оказаться обрученной с тобой прямо сейчас, на чем, несомненно, настоял бы мой отец, то, думаю, я смогу сдержаться.
        - Если ты уверена, что сможешь взять себя в руки…
        - Смогу, - настаивала она.
        - Тогда давай уладим разногласия, которые мешают нашей дружбе.
        - Сомневаюсь, что это возможно.
        По тому, как опустились уголки ее губ, он понял, что его слова задели ее. Хорошо. Так и должно быть, потому что ее поведение тоже выводило его из себя.
        - Я верю в это не больше, чем ты. Ты зла на меня, я понимаю. Поговори со мной, но не прячься.
        - Я не прячусь!
        Это предположение еще больше распалило ее.
        - Конечно, прячешься. Ты внушаешь себе, что я виноват перед тобой, но ты прячешься от меня, потому что иначе тебе пришлось бы признать, что ты слишком строга ко мне и что ты просто вбила в свою упрямую голову, что я предал тебя.
        - Признать, что ты был прав? - потрясенно спросила она. - Слишком большая честь. Ты еще скажи, что у тебя в гостях были феи.
        - Очевидно, это более вероятно, чем то, что ты когда-нибудь извинишься.
        Джулиана добрых пять секунд молча стояла, разинув рот и моргая от изумления.
        - Я должна извиниться перед тобой? За что, черт возьми? - Айан выгнул бровь, стараясь не рассмеяться, несмотря на серьезность их спора.
        - Какие прелестные выражения для леди.
        - Убирайся прочь, - пробормотала она.
        Услышав это, Айан взвыл. Он не смог удержаться. И хотя вопрос об их отношениях так и остался открытым, Джулиана всегда умела задеть его за живое, заставить его почувствовать себя вне времени и пространства, там, где было место только для его любви к ней. Она была такой… непосредственной.
        - Успокойся, - приказал он. - Нас могут услышать.
        - Будет обидно, если они пропустят такую потеху. - Джулиана прикусила губу и сердито нахмурилась. Она явно умирала от желания позвать кого-нибудь. - Ты - исчадие ада.
        Сдерживая рвущееся наружу веселье, Айан спокойно сказал:
        - Нет, я просто влюблен. Я пришел сюда в надежде, что мы сумеем договориться. Я потратил годы, пытаясь найти способ доказать, что мое сердце принадлежит тебе. Но ты каждый раз отвергаешь меня. Разве ты не можешь меня понять?
        Она скрестила руки на груди и вздернула подбородок. Косые лучи полуденного солнца проникли в комнату, так что светлые пряди ее волос заиграли всеми оттенками золота. Несмотря на палящее солнце Индии, ее кожа по-прежнему была светлой и чистой, как крыло ангела, и прозрачной, как осенняя паутинка. Ему нестерпимо хотелось дотронуться до нее.
        - Я прекрасно понимаю. Даже моя мать, кажется, полагает, что вы с отцом преувеличили его болезнь, чтобы вынудить меня вернуться. И ты хочешь, чтобы я извинилась? Мне следует сказать: «Извини, что поверила тебе»?
        Айан запнулся, борясь с острым желанием закричать. В этом и была вся проблема: рядом с Джулианой он испытывал накал страстей. Ему хотелось то кричать, то смеяться. Но еще чаще он желал ее. Их бурные отношения возбуждали его. И если она когда-нибудь это признает, она чувствовала то же самое.
        - Нет, скажи: «Извини, что не доверяю тебе ни на секунду». Ты никогда не слышала, что в медицине бывали случаи, когда больной сегодня серьезно болен, а на другой день чувствует себя значительно лучше? Наверняка слышала, - ответил он за нее. - Откуда мне было знать, когда я уезжал, что по возвращении твой отец будет представлять собой образчик здоровья?
        Джулиана умолкла, размышляя над его словами. Ее зубы покусывали нижнюю губу. Она глубоко задумалась.
        - Возможно. Но можешь ли ты со всей откровенностью сказать, что у тебя и мысли не было использовать его болезнь, серьезная она была или нет, как предлог, чтобы заставить меня вернуться домой?
        Он вздохнул.
        - Мы оба думали, что тебе самое время вернуться. Ты оказалась одна в чужой стране, где, если верить слухам, то и дело вспыхивают восстания и где люди поклоняются животным, словно богам. Их храмы уставлены отвратительными божками, люди мрут от жары и болезней. Так с чего ты взяла, что мы позволим тебе остаться там одной и без поддержки?
        - О чем это ты? - Ее глаза сузились.
        - Болезнь твоего отца, и, возможно, даже серьезная, послужила отличной причиной вернуть тебя, на тот случай, если твоя гордость не позволила бы тебе приехать домой просто потому, что тебе так хочется.
        От его слов негодование вспыхнуло в ней с новой силой. Айан выругался, увидев, что она сжала кулаки и двинулась к нему. Взгляд ее был убийственный.
        - Такты признаешь это?! Ты лгал мне! - обвинила она его.
        - Чтобы защитить тебя, - возразил он.
        - Это полная чушь! Я доверилась тебе вопреки здравому смыслу. Зная, как я себя чувствую, ты снова обманул меня.
        Если бы жар гнева, которым пылало каждое ее слово, мог зажечь костер, то комната превратилась бы в преисподнюю. Он никогда не видел ее в такой ярости, с поджатыми губами, горящим лицом и глазами, метающими молнии. Будь она мужчиной, она бы избила его до потери сознания, пустила бы ему кровь или четвертовала - или и то и другое.
        Айан заскрежетал зубами. Она самая упрямая женщина, какую когда-либо создавал Бог. Он дал ей логическое объяснение их обману, если можно так назвать их действия. А она пришла в ярость. Большую часть времени Джулиана мыслила разумно, но не тогда, когда гнев застилал ей глаза. Так что, пока она не успокоится и благоразумие не вернется к ней, надо придумать, как взять назад свои слова или выразиться по-другому, чтобы его признание не выглядело таким изобличающим.
        - Джулиана, я…
        - Не важно. - Она отвернулась. - Это моя вина, ведь я прекрасно знала, что нельзя тебе доверять, но все равно сделала это, - пробормотала она себе под нос.
        Айан с замирающим сердцем вслушивался в ее слова. И тут он заметил наполовину собранный дорожный сундук у ее ног. Он вздрогнул.
        - Интуиция подсказывала мне, - продолжала она, - но я пошла против нее…
        - Куда ты собралась?
        - Ты даже не даешь себе труда выслушать, почему я злюсь.
        Он пригвоздил ее взглядом, в который вложил всю свою властность и любовь к ней. Айан боялся, что слишком хорошо знает, куда и зачем собралась Джулиана.
        - Мне понятен твой гнев. И я уже слышал, чем он вызван, - произнес он низким голосом. Тон его был, как у человека, успокаивающего дикого зверя. - Пожалуйста, скажи, ты же не собираешься совершить опрометчивый поступок, потому что зла на меня?
        Джулиана напряглась, ощетинившись, словно еж.
        - Я не считаю поездку в Лондон с целью найти себе мужа опрометчивым поступком.
        Айан прикусил язык, чтобы не выругаться. Все именно так, как он ожидал - и боялся.
        - Не может быть, что ты серьезно настроена уехать.
        - Почему нет? Теперь я вдова, с весьма скромным достатком, так что я имею право уехать, - парировала она. - Осталась по крайней мере неделя до завершения малого сезона. Пока все не начали разъезжаться по домам на Рождество, я выйду в свет и изо всех сил постараюсь найти себе мужа, который оценит мою независимость и увезет меня подальше от тебя и отца.
        - Проклятие, Джулиана! Не уезжай одна. Лондонские повесы проглотят такую наивную девчонку, как ты, живьем.
        Она тихо засмеялась. Этот полный горечи смех эхом отозвался в ушах Айана, только усилив его беспокойство.
        - Я так не думаю, - сказала она, стараясь не повышать голос. - Ты слишком хорошо научил меня, чего ждать от мошенников и повес. А теперь убирайся.
        Айан умолк. Джулиана была слишком зла, чтобы взывать к ее разуму. Он прекрасно это понимал. Внять ее просьбе означало дать ей почувствовать себя сильной, в чем она так нуждалась. Он позволит ей выиграть сражение, чтобы после он мог выиграть войну.
        - Как тебе угодно.
        Он развернулся и снова направился к окну.
        - И ты не собираешься спорить? - с вызовом спросила она, в то время как на лице ее было написано изумление.
        - Нет.
        Айан спиной чувствовал, как она смотрит на него, прищурив глаза. Даже теперь, когда он признал свое поражение, она не доверяет ему.
        Вне всяких сомнений, он полностью уничтожил тропинку, которую ему удалось проложить к ее сердцу на борту «Хоутона». Что же, черт возьми, ему теперь делать?
        - Ты сдаешься без боя? - спросила Джулиана. Он сказал ей правду:
        - Сейчас - да.
        Она уставилась на него с явным недоверием, а затем разочарованно вздохнула.
        - Но ты же не намерен оставить меня в покое, не так ли? Ты по-прежнему собираешься преследовать меня.
        Несмотря на то, что она почти прочитала его мысли, Айан улыбнулся и обернулся к ней:
        - Пока не наступит день, когда ты скажешь: «Я согласна».
        В Лондоне было холодно. Это касалось людей в не меньшей мере, чем температуры воздуха, сделала вывод Джулиана четыре дня спустя.
        У нее было мало стоящих нарядов, только те, которые смогла одолжить ей мать, вручив ей платья с обеспокоенной улыбкой. Путь до Лондона, почему-то показавшийся ей очень долгим, она проделала в полном одиночестве. С каждой милей она все острее чувствовала, что забыла что-то, оставила позади что-то очень дорогое. Что это было, она не знала.
        После того как она неожиданно нагрянула в городской дом ее родителей, Джулиана побывала с визитом у нескольких друзей и знакомых той поры, когда она впервые вышла в свет. И пришла в смятение, обнаружив, что большинство из них уже уехали в деревню.
        Одна из ее самых близких подруг со времен их дебюта в свете, леди Клара Уимзет, вышла замуж за графа. Сама Клара уехала в деревню, потому что вскоре ей предстояло разрешиться от бремени. Так как ребенок должен был появиться не раньше февраля, муж Клары, лорд Тотбери, принял Джулиану в Лондоне со всей любезностью и поспособствовал, чтобы она получила приглашения на оставшиеся званые вечера сезона. Брат лорда Тотбери, мистер Питер Хэвершем, согласился сопровождать ее, чтобы лорд Тотбери смог вернуться к Кларе. Это было весьма многообещающим, потому что мистер Хэвершем был до сих пор не женат.
        Джулиана немедленно сочла его весьма учтивым молодым человеком. Ему было около тридцати, у него было гладкое лицо и руки бездельника. Аккуратно постриженные волосы, сиявшие всеми оттенками золота, подчеркивали светлую кожу его лица и озорные голубые глаза. Да, их цвет был на несколько тонов светлее, чем насыщенный, богатый оттенками голубой цвет глаз Айана.
        Нет, она не будет о нем думать. Нет смысла портить себе поездку.
        Они стояли наверху лестницы, возвышаясь над толпой гостей, собравшихся на вечере. Мистер Хэвершем улыбнулся ей.
        - Вы готовы?
        - Как никогда.
        Она глубоко вздохнула.
        Будучи дебютанткой, она имела успех. И вправду, вокруг нее так и вились ухажеры. Но почему-то Джеффри куда больше привлек ее, чем те юные джентльмены, которых ее родители сочли подходящими. Теперь она гадала, вспомнит ли кто-нибудь ее побеге нетитулованным Арчером и не обратит ли это против нее.
        Воздух величественного дома был напоен ароматами духов. Слуга возвестил об их прибытии. Кто-то повернул голову, кто-то поднял брови. Если Питер что и заметил, то не подал виду.
        Спускаясь по ступенькам в толпу людей, Джулиана озиралась в поисках знакомых лиц, но почти никого не нашла.
        - Боже мой! Полагаю, я слишком долго пробыла в Индии. Я почти никого не знаю.
        Питер похлопал ее по руке и ослепительно улыбнулся, обнажив невероятно белые зубы.
        - Не волнуйтесь, моя дорогая. Мы прекрасно со всеми поладим.
        Его уверенность придала ей сил.
        - Вы, конечно, правы. Я просто обеспокоена тем, что мои блестящие манеры порядком потускнели.
        Улыбка на лице Питера превратилась в снисходительную усмешку.
        - Ну, вы явно переоцениваете изысканное общество. Почему бы нам не потанцевать, и когда все увидят, как вы очаровательны и грациозны, вы будете иметь успех, уверяю вас.
        - Вы сама доброта, - пробормотала она, в то время как он увлек ее в круг вальсирующих пар.
        Когда несколько мгновений спустя заиграла музыка, Джулиана обнаружила, что Питер блестящий танцор. Он был очарователен и любезен, и если он и слышал о ее ужасном браке, а он, несомненно, слышал, то никоим образом не показал этого.
        Когда он улыбнулся ей, Джулиана заметила в его глазах нечто большее, чем вежливый интерес. Облегчение, смешанное с доверием, охватило ее, отчего ее движения приобрели уверенность, которой ей не хватало, когда она вошла в зал.
        Вот подходящий кандидат в мужья. Он казался слишком мягким, чтобы взять на себя труд указывать ей, что делать. Совершенно ясно, что его главной заботой сейчас было получить удовольствие от вечера и, возможно, если судить по теплому выражению его аристократического лица, поухаживать за ней. Джулиана жеманно посмотрела на него в ответ. Тем временем вальс закончился, и мистер Хэвершем проводил ее подальше от танцующих.
        Неужели найти мужа так просто? Она надеялась встретить мужчину, который через неделю или и того меньше влюбится в нее настолько, что сделает ей предложение. Хотя в глубине души она боялась, что это невозможно. Но поскольку малый сезон близился к завершению, как и ее финансы, в ее распоряжении была всего лишь неделя.
        Что, если мистер Хэвершем был послан в ответ на ее молитвы?
        О, с каким наслаждением увидит она лицо Айана, когда они с Питером объявят о своей помолвке…
        Погодите-ка! Она пригляделась. Это же лицо Айана!
        Боже правый, он последовал за ней в Лондон!
        И, судя потому, как решительно он зашагал по направлению к ней, он явно собирался ей что-то сказать.
        - Черт бы его побрал! - пробормотала она.
        - Вы знакомы с лордом Акстоном? - спросил Питер, заметив Айана.
        Она вздохнула. Как, скажите на милость, она могла объяснить, что этот мужчина преследует ее по всей округе, желая жениться на ней, в то время как она ищет себе мужа? И как ей сохранить интерес Питера к себе, раз уж она обнаружила этот лакомый кусочек?
        - Да, он мой сосед в Девоншире, - объяснила она.
        - О! - Питер нахмурился. - Он, кажется, не в духе, моя дорогая.
        - Он всегда такой. Мне не повезло, что я живу рядом с таким несносным человеком.
        Он заколебался.
        - Ну, если вы не хотите его видеть…
        Она не хотела, но Айан был уже совсем близко, так что встреча была неизбежной.
        - Я справлюсь, - пробормотала она. - Возможно, если вы принесете мне бокал вина, эта встреча уже не будет казаться такой невыносимой?
        Питер приподнял бровь, услышав это предложение. Он понял, что его попросили удалиться, но ее поведение не оттолкнуло его, напротив, он только шире улыбнулся.
        Какой вежливый молодой человек. Это говорит в его пользу.
        А вот и ее вспыльчивый сосед…
        Она повернулась к Айану.
        - Джулиана, - коротко поприветствовал он ее, в то время как движения выдавали его внутреннее беспокойство.
        - Айан, - она склонила голову, больше для любопытных завсегдатаев званых вечеров, чем для самого Айана, - теперь, когда мы отдали дань вежливости, ты можешь оставить меня в надежных руках мистера Хэвершема.
        - Если ты не хочешь вскоре узнать, на что способны его надежные руки, предлагаю тебе пройти со мной.
        Джулиана еле удержалась, чтобы не разинуть рот.
        - Что ты хочешь этим сказать, ты…
        - Он мерзавец.
        - С чего ты это взял? Ты просто ревнуешь. Мистер Хэвершем был сама любезность, как и подобает джентльмену. И если бы я пожелала узнать, на что способны его руки, то это мое личное дело, не так ли?
        К удивлению Джулианы, Айан сжал зубы, но ничего не ответил. Его молчание изумило ее, пока она не услышала, как Питер откашлялся за ее спиной.
        Волна стыда и унижения захлестнула ее. Боже, сделай так, чтобы он не слышал ее последних слов…
        Стараясь держаться непринужденно, она обернулась и приняла протянутый бокал вина.
        - Благодарю.
        - Для меня большая честь заботиться о вас.
        Стоя слева от нее, Айан пристально смотрел на Питера.
        - Акстон, - поприветствовал его Хэвершем.
        Айан просто кивнул и снова сосредоточил свое внимание на ней.
        - Потанцуй со мной, Джулиана.
        - Благодарю вас за столь любезное приглашение, - язвительно сказала она тихим голосом, - но сегодня у меня больше нет желания танцевать.
        Мистер Хэвершем улыбнулся:
        - Вы хотели бы уйти, моя дорогая? Она смерила Айана высокомерным взглядом.
        - Я хотела бы этого больше всего на свете. Благодарю вас.
        - Тогда идемте. До свидания, Акстон.
        Но стоило Джулиане отвернуться, как Айан схватил ее за руку. Она замерла, увидев, какое серьезное у него лицо.
        - Позволь мне отвезти тебя домой, - прошептал он.
        - Мистер Хэвершем привез меня сюда, он и проводит меня домой.
        Закрыв глаза, Айан вздохнул:
        - В таком случае я зайду к тебе завтра днем, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.
        - Как тебе угодно. Но не надейся оказаться единственным визитером.

        Глава 9

        Утренний туман постепенно рассеивался над расстилавшимся впереди зеленым полем, в то время как солнце все выше поднималось в небе Англии. Великолепный жеребец резво скакал по траве, вскидывая голову, словно демонстрируя свое превосходство наблюдавшим за ним людишкам. Благодаря мощному крупу и длинным задним ногам он мчался словно ветер. Низкая подпруга указывала на большой объем легких. Длинные, покатые плечи придавали ему величественный и грациозный вид, свойственный породистой лошади.
        Айан вынужден был признать, что впечатлен. Чертовски впечатлен.
        Байрон Рэдфорд сказал ему, что у Фергюссона есть прекрасные жеребцы, покупка которых положит начало солидным конюшням для разведения скаковых лошадей, но это лоснящееся создание превзошло все ожидания Айана.
        - Ну, что вы думаете о моем Брюсе? - спросил стоявший рядом с ним грубый низкорослый шотландец.
        Айан кивнул, неохотно оторвав взгляд от лошади.
        - Он великолепен.
        - Кажись, теперь вы не думаете, что я врал, а, милорд?
        В данный момент Айан не мог оценить неуклюжих попыток мужчины казаться легкомысленным. Он присмотрел себе совершенного коня и совершенную женщину, но был далек от обладания и тем и другим.
        - Нет, - пробормотал он. - Сколько ему лет?
        - Уже пять. Деньки, когда он участвовал в скачках, уже миновали, но для ваших целей он сгодится, а?
        - Вы говорите, он выигрывал скачки? Шотландец выпятил грудь.
        - Так точно, многие скачки, и даже в Аскоте. Айан был порядком впечатлен.
        - А жеребцы от него были?
        - Так точно, как же не быть. Два за последний год.
        Айан с улыбкой кивнул. Брюсу всего пять, и у него впереди много лет активной жизни в качестве племенного жеребца. Айан почувствовал сильное волнение при мысли о всех лошадях от Брюса, представив, какими холеными они будут. Не менее волнующей была мысль о том, каким успехом будут пользоваться его конюшни и какой доход они принесут.
        Шотландец сплюнул в грязь позади себя.
        - Имейте в виду, у меня на примете много охотников заполучить Брюса, но по вашему лицу видать, что вы будете хорошо о нем заботиться.
        - Да, буду.

«Если смогу достать деньги».
        Айан не придавал большого значения ультиматуму отца. Но при мысли о Джулиане, проводящей время с Питером Хэвершемом, и о том, что сказочный племенной жеребец Брюс смог бы положить начало претворению в жизнь его задумке о разведении лошадей, он начинал паниковать.
        Он с трудом сдержал рвущиеся наружу проклятия. Если бы только Джулиана оставила свое упрямство и согласилась выйти за него замуж до Рождества, они все были бы счастливы. У него были бы средства на покупку Брюса, и он смог бы доказать Джулиане, что является для нее самым лучшим мужем.
        Но в данный момент он не представлял, как отвадить от нее этого негодяя Хэвершема.
        Айан подозревал, что намерения Хэвершема были бесчестными. Если верить слухам, он намеревался сделать предложение дочери маркиза, бывшего приятелем его отца в политических кругах, когда та выйдет в свет следующей весной. Сплетники также намекали, что в данный момент у него нет любовницы. А Айан знал по его бурному лондонскому прошлому, что Хэвершем никогда не был монахом.
        То, что Джулиана являлась его целью, он не мог доказать… но не сомневался в этом:
        Как же ему, черт возьми, убедить упрямую Джулиану в похотливых намерениях этого мужлана, когда она не хочет с ним даже разговаривать?
        - Скоро ли вы собираетесь продать Брюса? - спросил Айан.
        И хотя Байрон намекал ему на сроки, он молился, чтобы его друг ошибся.
        Фергюссон погрузил пальцы в свои сальные рыжие волосы и почесал голову.
        - Вот что я вам скажу. Я могу попридержать его до Крещения, ну, может, чуть дольше. Рассчитываю с помощью Брюса выручить деньги; которые понадобятся мне весной.
        До начала января, как и говорил Байрон. У него самое большее месяц, чтобы раздобыть деньги… или убедить Джулиану выйти за него замуж. И он не имел ни малейшего представления, с чего начать.
        Три дня спустя после того, как Питер испросил позволения у Джулианы навестить ее, он сидел напротив нее в гостиной ее городского дома с чашкой чаю на коленях, пристально вглядываясь в ее лицо.
        - Вы имели возможность прочитать сборник стихотворений, который я вам прислал? - спросил он. - Полагаю, поэзия прекрасна сама по себе, но мне не терпится услышать ваше мнение.
        Вот что ей нравилось в Питере. Он ценил то, что у нее есть собственная точка зрения. И хотя она нашла стихотворения, которые он прислал на следующее утро после их ужасающей встречи с Айаном, несколько нескромными, она не могла пожаловаться на недостаток внимания. Он даже послал ей пышный букет из оранжерейных цветов, которые, должно быть, вместе с книгой стоили маленькое состояние.
        - Я только пролистала ее, - возразила она, не желая его обижать. - Но если вы ее выбрали, я уверена, что стихи прекрасны.
        - Так оно и есть. - Он улыбнулся с довольным видом. - И вы надели подвески, которые я вам вчера прислал. Как мило с вашей стороны.
        Джулиана смущенно поднесла руки к ушам и потрогала вдетые в них прекрасные жемчужные серьги. Они были изумительны, хотя его идея преподнести ей такой щедрый подарок после столь короткого знакомства говорила либо о тугом кошельке, либо о степени его растущей привязанности, или, возможно, о том и другом. Приняв его подарок, она поступила не совсем прилично, но она не могла себе позволить оскорбить его. К тому же если они скоро поженятся, кто об этом узнает?
        - Ваш подарок был невероятно щедрым. Я возражаю против такой расточительности…
        - Пожалуйста, не стоит. Лучше всего они смотрятся на таком совершенном создании, как вы. Больше никаких возражений, моя дорогая, или вы разобьете мне сердце.
        Он притворно надулся.
        Если он так ставил вопрос, то Джулиана считала невежливым оскорбить его чувства. Может, он и зашел слишком далеко со своими подарками, но он не имел в виду ничего дурного. И сам он чувствовал себя неловко. Вполне возможно, что Питер никогда не дарил подарки юным леди и не был уверен, что выходит за рамки приличий.
        - Хороша, - смилостивилась она. - Я приму их с превеликим удовольствием.
        Он похлопал ее по колену.
        - Вряд ли они нравятся вам больше, чем мне то время, которое я провожу с вами.
        Джулиана, изумленная его смелым прикосновением, хотела возразить, но он быстро убрал руку и сменил тему.
        - Вам понравилась опера вчера вечером? - поинтересовался он.
        - Очень, - ответила она, снова расслабившись.
        Она наслаждалась оперой, пока не появился Айан, снова сделавший все возможное, чтобы попытаться убедить ее в намерениях Питера относительно нее. Его обвинения были нелепыми и явно происходили из его навязчивой идеи и ревности. Питер был слишком вежлив и уважителен, чтобы иметь похотливые мысли, Не сомневалась она. Но это событие почти свело на нет остатки дружеского расположения к Айану. И этот факт одновременно встревожил и опечалил ее.
        Проводив ее домой, Питер поцеловал ее так, словно пылал к ней огромной страстью. Джулиана была польщена его вниманием, хотя оно несколько выходило за рамки приличий. Но, будучи вдовой, она могла себе позволить один поцелуй без ущерба для своей репутации. Кроме того, она слишком рассчитывала на предстоящее замужество, чтобы оттолкнуть его.
        Однако ее беспокоило, что она почему-то оставалась равнодушна к ухаживаниям Питера. Возможно, потому что она знала, что Айан где-то поблизости, и не вынесла бы еще одного столкновения с ним. Она должна сосредоточить свое внимание на Питере и постараться пробудить в себе интерес к нему, так как она подозревала, что его привязанность к ней увеличивается с каждым днем.
        - Мне всегда нравилась опера, - сказал он, прервав ее размышления. - Я нахожу ее столь возбуждающей.
        Джулиана пожала плечами в ответ на его высказывание. Она находила оперу приятной, но, очевидно, опера вызывала у Питера такие чувства, которых она никогда не испытывала.
        - Я уже лет сто не была в хорошей опере или театре, или на большом званом вечере, на который приглашены не только офицеры с женами. Я признательна вам за все наши выходы в свет, так как в Индии выбор развлечений был очень ограничен.
        - Я наслышан об этом, - задумчиво сказал он. - А то, что ваш муж часто отсутствовал, полагаю, делало пребывание там еще невыносимее.
        Ближе к концу отсутствие Джеффри стало благословением, но Питеру совсем не обязательно об этом знать. Слишком многое тогда пришлось бы объяснять. Так что она просто кивнула.
        - Вы так долго были одни, - пробормотал он, отставив в сторону чашку.
        Он придвинулся ближе к ней и нежно коснулся ее щеки своими длинными пальцами, устремив на нее пристальный взгляд. Джулиана сочла этот жест дерзким, потому что она знала его всего три дня. Но все эти дни Питер целиком посвятил ей, и девушка чувствовала, что он поступал так ради нее самой, а не потому, что брат наложил на него такие обязательства.
        Если Питер сделает ей предложение, то она скорее всего его примет. В сущности, она не могла придумать ни одной причины, по которой следовало бы отказать ему. Он казался добрым и занимал прочное положение в обществе. Он был внимателен и умен. У него были свои странности, но у кого их нет. Она не испытывала к нему всепоглощающей страсти, и это означало, что их союз не заставит ее потерять голову. Более того, он ценил ее мнение и ее независимость. Он никогда не будет пытаться контролировать ее, как Айан.
        - Тебе не придется больше быть одной, - прошептал он и запечатлел нежный поцелуй на ее щеке, ближе к уху.
        Джулиана не стала возражать, одновременно обрадованная и озабоченная тем, что его светский шарм и лоск не волнуют ее, как жаркий, пронзительный взгляд Айана.
        Она закрыла глаза, стараясь не думать о нем. Почему она не может выбросить этого невежу из головы?
        Поцелуи Питера спустились ниже, к ее скулам, и проложили дорожку вдоль ее шеи. Она испытала шок, почувствовав, как его язык коснулся ее кожи и он тяжело задышал ей в ухо. Она напряглась и отпрянула.
        - Питер?
        Он оторвался от нее и сел прямо, взяв ее руку в свою:
        - Извините, дорогая. Вы, конечно же, не хотите торопиться.
        Джулиана натянуто улыбнулась в ответ, пока до нее не дошел смысл сказанного. Он не хотел сразу переходить к интимным отношениям! Мистер Хэвершем мог иметь в виду только, что надо подождать, пока они не вступят в брак. Неужели он так быстро решил сделать ей предложение? Ее мысли путались. Если это так, то проблема решена, и даже раньше, чем она смела надеяться. Леди Арчер испытала облегчение, потому что средства от пенсии Джеффри таяли с каждым днем.
        - Это правда, - сказала она. - И то, что вы это понимаете, характеризует вас как настоящего джентльмена.
        Питер засмеялся. Джулиана не представляла, что его так развеселило.
        - Ну, если вы готовы выйти в свет сегодня вечером, то у меня на примете вечер, куда я был бы рад вас отвезти. У меня к вам дело, которое мне не терпится с вами там обсудить.
        Неужели он имеет в виду свадьбу? О, если бы это было так! Немного странное место для подобного разговора, но, возможно, у него есть на то причины.
        Джулиана прерывисто вздохнула и улыбнулась:
        - С удовольствием, Питер.
        - Вечер начинается поздно, так что я заеду за вами к одиннадцати. Там будут мои хорошие друзья. Мы должны прийти в маскарадных костюмах и масках. Это только усилит таинственность игр, в которые мы будем играть.
        Джулиана целую вечность не была на костюмированном балу. Тем не менее, они всегда ей нравились. Так что предстоящее вечернее развлечение обещало доставить ей удовольствие. Однако было одно «но» - у нее нет костюма.
        Словно прочитав ее мысли, Питер сказал:
        - Я пришлю вам костюм сегодня днем, если вы не возражаете. Он будет парой к моему, так что все сразу поймут, что мы вместе.
        Неужели для него это важно? При мысли об этом она почувствовала, как ее захлестнуло стремительное, как бурный поток, чувство свободы. Дни борьбы с отцом и Айаном за право самой распоряжаться своей жизнью скоро закончатся!
        - Это будет чудесно. Я с нетерпением жду этого вечера.
        - Как и я, - пробормотал Питер. - Если костюм покажется вам несколько необычным, не тревожьтесь. Это всего лишь добрая шутка.
        Улыбнувшись, Джулиана пожала плечами. Если он полагал, что это будет забавно, у нее не было причин не верить ему.
        - Я буду ждать.
        Джулиана и Питер прибыли в мрачный дом на окраине после полуночи. Если бы не экипажи, окружавшие здание, и не кучера, сновавшие туда-сюда с бутылками спиртного, она бы подумала, что в доме нет ни души.
        - Здесь так темно, - прошептала она, кутаясь в плащ, который прикрывал ее легкий, блестящий костюм.
        - Часть атмосферы. - Рука Питера скользнула к ее талии и обвила ее. - Вы все поймете. Наденьте маску, моя дорогая.
        Высвободившись из несколько фамильярного объятия Питера, Джулиана почти побежала сквозь морозную декабрьскую ночь к двери, желая оказаться в обещанном тепле. Костюм, который Питер прислал ей, оказался нарядом девушки из гарема, дополнявшим его костюм шейха. Ее одеяние было более чем смелым… и открытым. И все же она поднесла маску к лицу в угоду своему кавалеру.
        - Нет, - резким тоном сделал он ей замечание. - Наденьте ее по-настоящему.
        Джулиана нахмурилась. Она побывала на многих маскарадах за время своего первого выхода в свет. И никто не оставался в масках надолго, так как в этом не было нужды: все и так прекрасно знали, кто есть кто.
        - Зачем, Питер? - спросила она, в то время как в ее душу стали закрадываться нехорошие предчувствия.
        Он заколебался и еще сильнее сжал ее руку.
        - Вы все поймете, когда мы войдем внутрь.
        Когда они подошли к двери, Питер дважды постучал и замер в ожидании. Едва он поднял руку, чтобы постучать еще раз, как Айан вынырнул из темноты и приблизился к ним.
        Он был облачен в черное одеяние, и его недавно остриженные волосы были зачесаны назад. По его напряженной позе и злому выражению глаз Джулиана поняла, что он замыслил очередную ссору.
        Когда же этот мерзавец поймет, что она ему отказала?
        - Уходи, Айан! - потребовала Джулиана. - Я не хочу видеть тебя здесь, и твое вмешательство в мою жизнь мне надоело.
        Пропустив мимо ушей ее слова, Айан бросил на Питера уничтожающий взгляд:
        - Ты не проведешь ее через эту дверь, Хэвершем.
        - Проведу, - возразил Питер. - Я попросил ее пойти со мной сегодня вечером, и она согласилась.
        Айан навис над ним и прорычал:
        - Она не имела понятия, на что согласилась!
        - Конечно, имела! - запротестовала Джулиана. - Это бал-маскарад.
        Айан наконец посмотрел в ее сторону. В действительности он вперил в нее разъяренный взгляд.
        - Да, куда состоятельные мужчины приводят своих любовниц и обмениваются ими, чтобы удовлетворить свою похоть!
        - Это ложь! Ты мне противен, черт бы тебя побрал! - выругалась Джулиана. - Как ты меня нашел?
        - Я подкупил слугу Хэвершема, чтобы узнать о его планах на сегодняшний вечер. Я пробыл здесь десять минут, но мне хватило одной минуты, чтобы понять, что это за бал.
        Джулиана не могла в это поверить, она отказывалась верить, что Питер мог привести ее на подобный вечер. Конечно же, Айан все неправильно понял, или, еще хуже, обманул ее, чтобы она ушла с ним.
        - Прекрати! Лгать, чтобы очернить Питера, только потому, что я предпочитаю его общество твоему, просто недостойно.
        - Так вот как ты думаешь? - Его глаза горели яростным голубым огнем.
        - Разве это неправда? - парировала она, не дрогнув под его злым и одновременно полным отчаяния взглядом.
        Чертыхнувшись, Айан снова обернулся к Питеру:
        - Расскажи ей все, Хэвершем.
        Ее кавалер заколебался, и Айан рявкнул:
        - Ну же, будь ты проклят! Ты знаешь, что здесь ей не место.
        - Она свободна в своем выборе.
        - Спасибо, Питер, что ты это понимаешь. Боюсь, Айан никогда этого не поймет. С большим успехом можно говорить со стеной.
        - Скажи ей правду! - рявкнул на Питера Айан.
        - Она не наивная девственница и не нуждается в твоей опеке.
        Джулиана разинула рот. Хотя она была согласна с чувствами Питера, с его стороны крайне неделикатно обсуждать ее целомудрие, прежде чем они поженятся.
        - Она не знает, что значит обмениваться партнерами и подглядывать, как другие удовлетворяют свою похоть, - стоял на своем Айан. - Она не дама полусвета.
        - Питер никогда так не думал, - вскричала она и повернулась к Питеру, - так ведь?
        - Я никогда не считал тебя дамой полусвета, - тихо произнес ее кавалер. Она испытала некоторое облегчение.
        - Но ты хотел сделать ее таковой, - обвинил его Айан.
        - Достаточно, Айан! - потребовала Джулиана. - Поведение Питера было безупречным.
        Ну, почти…
        - И он никогда не давал повода думать, что его намерения бесчестны. Я намерена пойти сегодня на этот вечер и хорошо повеселиться. Если я решу выйти замуж за него, а не за тебя, то тебе придется прекратить свои преследования и смириться с этим.
        Девушка обернулась к Питеру, который почему-то оцепенел. Он внезапно выпустил ее руку. Она вздохнула:
        - Не обращай внимания на Айана. Он все время мне досаждает. Идем.
        - Джулиана, не ходи туда. Ты погубишь свою репутацию и свою жизнь, - предостерег ее Айан.
        Она заскрежетала зубами.
        - Прекрати разыгрывать драму. Здесь собралось несколько друзей, только и всего. И если ты не прекратишь преследовать меня, я позабуду, что мы когда-то были друзьями, и поклянусь, что не буду больше с тобой разговаривать. И я не шучу.
        - Пусть они откроют дверь, - приказал Питеру Айан. - Но не рассчитывай провести ее внутрь больше чем на дюйм.
        Питер не стал стучать.
        - Я намерен несколько минут побыть наедине с Джулианой, чтобы изложить мое… предложение.
        Он извлек из кармана маленькую коробочку и вложил ей в ладонь.
        Джулиана закрыла глаза, неуверенная, что хочет открыть ее. Внезапно подозрение закралось в ее душу. Питер временами вел себя до странности дерзко, преподнес ей дорогой подарок после двух дней знакомства. И ее сегодняшний костюм, почему он такой открытый? В доме, в который он собирался ввести ее, было тихо и темно. И почему он не постучал в эту проклятую дверь? Джулиана посмотрела на коробочку в своей руке. Что в ней?
        Медленно она открыла подарок и обнаружила изумительное сверкающее ожерелье. Его стоимость втрое превосходила ту сумму, которая досталась ей от Джеффри в качестве содержания на всю оставшуюся жизнь.
        - Я буду добр к тебе, - тихо сказал Питер. - Я никогда не стану тебя контролировать. Я ценю твою силу и твой ум. Ты возбуждаешь меня, как никто за последние годы.
        Джулиана содрогнулась от холода, который не имел ничего общего с зимней стужей. Снаружи она оцепенела, не в состоянии даже пошевелиться после такого предательства, как поступили бы многие женщины в подобной ситуации. В душе же ее все бурлило и кипело от гнева. Но она скорее будет проклята, чем снизойдет до того, чтобы показать Питеру или Айану свои чувства.
        - Но ты не собираешься жениться на мне? - спросила она Питера.
        Он замешкался, в то время как ветер раскачивал его тюрбан.
        - Я не могу. Я должен жениться на женщине, безупречной во всех отношениях.
        - Я дочь графа!
        - Которая сбежала с простолюдином. Все считают, что из-за этого ты теперь в немилости, - сказал он с сожалением в голосе. - Извини.
        Слова Питера задели ее больше, чем он мог ожидать. Ублюдок. Мерзавец!
        - И то, что я вышла замуж за офицера, а не за графа, делает меня подпорченным товаром? Настолько, что ты посчитал возможным сделать мне оскорбительное предложение стать твоей любовницей?
        Он схватил ее руку и нежно сжал ее:
        - Я не хотел оскорбить тебя. Я просто хотел быть с тобой.
        - Ты не хотел меня оскорбить? - скептически сказала она. Затем она опустила глаза и взглянула на ожерелье в своей руке. Оно сверкало даже в темноте, тяжелое, дорогое и холодное.
        Когда она наконец нашла человека, который ценил ее такой, какая она есть, оказалось, что она недостаточно хороша, чтобы стать его женой. Девушка сглотнула, пытаясь подавить растущее чувство унижения и отогнать подступившие к глазам злые слезы. Она не доставит Питеру такого удовольствия. Джулиана ни за что не позволит ему узнать, что он разбил вдребезги ее надежды… и ее будущее.
        Стараясь сохранять спокойствие, она зажала ожерелье в кулак.
        - Что это за вечер?
        Питер отвернулся, устремив взгляд в бескрайнее поле, расстилавшееся вокруг них под покровом ночи.
        - Джулиана, я никогда не имел намерения…
        - Что это за вечер, негодяй? - требовательно повторила Джулиана.
        Питер молчал, не глядя на нее.
        - Расскажи ей, - поторопил его Айан из-за ее спины. Она почувствовала, как его рука покровительственно легла ей на плечо. Мгновение спустя он закутал ее в свой плащ, который все еще хранил его тепло. В этот момент она ощутила острый прилив благодарности зато и за другое.
        Но ей ненавистна была мысль, что Айан оказался настолько прав насчет намерений Питера.
        - Она заслуживает знать правду, - добавил Айан. Питер хлопнул свободной рукой себя по бедру, по-прежнему не обращая внимания на их просьбы.
        Терпение Джулианы лопнуло.
        - Почему ты так нерешителен? Открой эту чертову дверь!
        Тяжело вздохнув, Питер надел маску. Помня его предупреждение, Джулиана последовала его примеру. Питер дважды постучал в дверь. Женщина с круглыми карими глазами отворила маленькое окошко в двери.
        - Чего вам?
        - Пирожок с бараниной в саду, - пробормотал Хэвершем, которому явно было не по себе.
        Смятение и беспокойство в душе Джулианы усилились. Неужели бессмысленный ответ Питера - это какой-то секретный пароль? Неужели в этом доме действительно происходит что-то неподобающее, если здесь требуется таковой?
        Женщина за дверью засмеялась:
        - Да уж, в нашем саду большой выбор пирожков, мой господин.
        С этими словами она водворила на место филенку. Послышался щелчок. Дверь распахнулась. Троица переступила порог и оказалась в передней, в то время как Айан закрыл собой дверь, чтобы никто не мог захлопнуть ее и поймать их в ловушку.
        Слова не могли бы подготовить Джулиану к зрелищу, которое предстало перед ней. Ее чуть не хватил удар, когда она заметила темнокожую женщину с нарумяненными сосками и выбритым лобком. Женщина была привязана к стене в позе звезды, полностью обнаженная. Тяжелые веки нависали над ее подернутыми пеленой глазами, рот был растянут в кривой усмешке.
        - Боже правый, - выдохнула Джулиана, отпрянув назад при виде этого и оказавшись в надежных объятиях Айана. Она не знала, что еще сказать.
        - Похоже, она под влиянием опиума, - прошептал Айан ей на ухо.
        Джулиана прикусила губу, чтобы не закричать. Это отвратительное зрелище лишило ее дара речи. Она отвернулась и посмотрела влево. Но картина, представшая перед ней, еще больше ужаснула ее. Она увидела комнату, полную обнаженных, извивающихся тел, переплетенных друг с другом по трое или четверо, касающихся друг друга руками, языками, гениталиями.
        Она молча ловила ртом воздух, вне себя от потрясения, затем прикрыла рот рукой. Ей никогда не доводилось видеть ничего столь порочного и распутного. Она и вообразить не могла, что люди могут получать удовольствие, совокупляясь подобным способом. О, в Индии она слышала о таких вещах, но увидеть подобный разврат в Лондоне… Она никогда не думала, что такое возможно.
        - И ты намеревался привести меня сюда? - спросила Джулиана, глядя на Питера, когда наконец обрела голос. - Ты полагал, что я одна из них? Ты считал, что я буду принимать участие в этой… этой…
        - Оргии, - подсказал Айан из-за ее спины. Джулиана содрогнулась. Даже само слово было отвратительным.
        - Я никоим образом не желаю участвовать в этом распутстве. Зачем ты привел меня сюда?
        - Я вправду думал, что ты понимаешь, - наконец сказал Питер умоляющим голосом. - После того как до меня дошли слухи о том, что ты овдовела, твои финансы находятся в плачевном состоянии и ты отвергла предложение Акстона по приезде в Лондон, ну я, как и все, сделал вывод, что ты ищешь себе покровителя. А для женщины, которая уже один раз побывала замужем… Было самонадеянно, несмотря на твою красоту, думать, что ты с легкостью найдешь себе знатного мужа.
        В лице Питера, сказавшего ужасную правду, само общество отвесило ей пощечину своими оскорбительными предположениями. Что ей теперь делать?
        Джулиана знала только одно: ее гордость не позволит ей стать чьей-то любовницей.
        - Любимая, может, теперь мы уйдем? - мягко спросил Айан.
        Разъяренная и униженная, она кивнула, швырнув изумрудное ожерелье под ноги Питеру, и выбежала из дома, будто за ней гнался сам черт. Она подставила лицо колючему ветру, который освежил в ее памяти все ужасы, представшие перед ней в стенах этого дома. Айан следовал за ней, поддерживая рукой ее за плечи.
        Он проводил ее до своего экипажа. Как только за ними захлопнулась дверь, Айан устроился рядом. Он сидел совсем близко, но не попытался притянуть ее к себе. Джулиана оценила то, что он понимал: она предпочитала дать волю слезам, когда останется одна.
        Но как назло именно сейчас слезы подступили совсем близко.
        Вместо этого он просто взял ее за руку и погладил тыльную сторону ее кисти большим пальцем.
        - Мне ужасно жаль, но я не мог допустить, чтобы он причинил тебе боль.
        Проклятые слезы жгли ей глаза, горячий комок стоял в горле, мешая дышать. Она больно прикусила губу, чтобы не дать им пролиться.
        Проклятие! Ей было невыносимо думать, что проходимец вроде Питера разбил вдребезги все ее планы, ее надежды. И если бы Айан не вмешался, она бы не узнала о его ужасных намерениях, пока не стало слишком поздно. Это беспокоило ее больше всего. Почему она сама не догадалась о планах Питера?
        Более того, Джулиана не хотела, чтобы Айан понял, как она расстроена. Если он поймет, как отчаянно она нуждается в муже, то его ухаживания станут еще настойчивее. И черт бы его побрал, ей не хотелось снова признавать, что он был прав, ведь Питер уже вынудил ее это сделать. Кроме того, если она покажет Айану свои слезы, свою слабость, то это только усилит ее сегодняшнее унижение.
        Да, но какую боль причиняли ей попытки подавить подступивший к горлу комок!
        - Ты не должен испытывать сожаления, - ответила она напряженным голосом. - Ты оказал мне огромную услугу сегодня вечером, за что я тебе весьма признательна.
        - Это полная чушь. Ты злишься на меня за то, что я оказался прав. Но я предпочитаю видеть тебя в ярости, с оскорбленной гордостью, чем в руках Хэвершема за дверью этого мрачного дома.
        Айан был прав. И, что еще хуже, он понимал ее.
        Слезы снова подступили к глазам. Джулиана сглотнула, кивнув. На большее она была не способна.
        Тишина повисла между ними. Айан явно ожидал от нее ответа. Но, будучи во власти эмоций, она обнаружила, что не может вымолвить ни слова.
        Так прошла минута, а за ней другая. Тишину нарушали только цоканье лошадиных копыт и шорох листвы, трепещущей на ветру. Благодаря теплым доскам под ногами и плащу, в который она была закутана, Джулиана чувствовала себя в безопасности. Нет, осознание того, что Айан сидит рядом, давало ей это ощущение.
        Действительно странно. В душе она не доверяла ему, но он значительно влиял на ее жизнь, комфорт и даже на ее счастье. Это было по-настоящему глупо.
        Но это была правда, с которой приходилось считаться.
        Айан вздохнул с явным разочарованием:
        - Великолепно. Можешь ненавидеть меня, если хочешь. - Он саркастически усмехнулся, но этот звук меньше всего походил на смех. - Ты все равно поступишь, как тебе заблагорассудится. Но сейчас у меня нет слов, чтобы передать, какое облегчение я испытываю, зная, что теперь тебе ничего не угрожает.
        Он схватил ее руку и сжал. Когда он попытался отпустить ее, Джулиана вцепилась в его ладонь.
        Слезы снова подступили к глазам. И на этот раз она не смогла удержать их.
        Понимая, что Айан заботился больше о ее безопасности, чем о том, что она о нем подумает, усиливало как облегчение, так и мучительную боль в ее исстрадавшейся душе. Потому что у нее не было сомнений, что он действительно беспокоился о ней.
        Первый всхлип перешел в рыдание, исполненное горя. После второго она так прерывисто задышала, что казалось, ее горло вот-вот разорвется. Прежде чем она всхлипнула в третий раз, Айан обнял ее и положил ее голову к себе на колени.
        И хотя Джулиана не помнила почти ничего из того, что он шептал ей на ухо следующие добрых полчаса, она помнила нежность его прикосновений и понимание в голосе.
        Черт бы побрал его вместе с его заботой! Но она больше не могла его ненавидеть.

        Глава 10

        - Госпожа? - раздался в дверях голос горничной-индианки.
        Джулиана оторвала зачарованный взгляд от языков пламени в камине, отогнав в сторону мрачные мысли.
        Прошло два дня с той ужасной ночи, когда она побывала на развратном костюмированном балу. С тех самых пор Джулиана никак не могла обуздать свой гнев. Пережитое унижение вкупе с непонятной печалью, не давало ей покоя. Отчего ей печалиться? От того, что она чуть не погубила свою репутацию? Но до этого дело не дошло. Скорее уж крушение иллюзий о спокойной жизни с Питером приводило ее в такое уныние.
        А что, если отец узнает, какой позор она чуть не навлекла на себя?
        - Да, - ответила она Амуле, поднимаясь на ноги.
        - Лорд Акстон прислал вам свертки. Эта весть ошеломила ее.
        - Сейчас? Почему, ведь Рождество еще не наступило? Амуля пожала плечами:
        - Какой-то мужчина доставил их. Вы желаете, чтобы я принесла их в вашу комнату?
        - Это было бы замечательно. А сам лорд Акстон не пришел? - спросила Джулиана, не зная, обрадует или разочарует ее эта новость.
        Айан дважды приходил повидать ее после того случая с Питером. Не зная, что сказать, Джулиана оба раза отказала ему во встрече.
        - Нет, сегодня он не приходил, - ответила Амуля. - Пока нет. Вы выйдете к нему, если он придет?
        Леди Арчер заколебалась. Хотя Айан был ее спасителем-благодетелем той ужасной ночью, воспоминание о безудержных слезах, которые она проливала в его объятиях, смущало ее и заставляло чувствовать себя слабой. Да, он утешал ее, и в такие моменты он был ей другом, в котором она так нуждалась. Но было совершенно ясно, что он смотрел на нее свысока, и Джулиане не хотелось еще раз убеждаться в этом.
        - Полагаю, нет, - ответила она индианке. - Завтра утром мы должны отправиться в Харбрук.
        Джулиана прекрасно понимала, что ведёт себя как трусиха. В конце концов, когда-нибудь ей придется встретиться с Айаном… но не сегодня. Она по-прежнему не имела ни малейшего понятия, что сказать.
        Осуждающий взгляд Амули говорил, что она все понимает… и не одобряет этого. Это только усилило чувство вины и смятение, от которого Джулиана не могла избавиться.
        И, что еще хуже, от ее обычно приподнятого рождественского настроения не осталось и следа: оно утонуло в море бессильной ярости и странного ощущения безысходности. Мысль о том, что предвкушение праздника в душе потеряно, приводила ее в еще большее уныние.
        - Ты закончила складывать вещи? - спросила она у горничной, больше для того, чтобы отвлечься, а не получить ответ.
        - Да, госпожа. Все, кроме того, что прислал лорд Акстон, что бы это ни было.
        Джулиана кивнула. Ей следовало бы знать, что Амуля, как всегда, будет беспощадно рациональна.
        - Хорошо. Я посмотрю, что прислал лорд Акстон. - Через несколько минут Джулиана поплелась наверх, не зная, что она там обнаружит. Войдя в свою комнату, она уставилась на груду белых коробок, лежавших на ярко-зеленом ковре около кровати, и нахмурилась. Боже мой, должно быть, он прислал не меньше десяти коробок, и к тому же не маленьких. Что же Айан мог ей купить?
        Джулиана обнаружила, что к крышке самой верхней коробки был привязан конверт, на котором она прочла свое имя. Внутри лежала записка от Айана:

«Думай о той ночи как о моменте истины, через который ты обрела спасение. Я оказался там, только чтобы помочь, как поступают друзья. Это был просто еще один ветреный день на реке. И если твой отец начнет спорить с тобой, покажи ему содержимое этих коробок. На этот раз ты сможешь доказать, что ничего не потеряла.
        Пожалуйста, позволь мне увидеться с тобой, когда ты будешь к этому готова. Я скучаю по тебе.
        С любовью, Айан».
        Джулиана нахмурилась, не зная, что думать. Она еще раз перечитала послание. Что он имел в виду?
        Нахмурившись, она потянулась к верхней коробке. Каково же было ее изумление, когда леди Арчер поняла, что она из эксклюзивного магазина дамского белья. Неужели Айан сделал то, на что, даже она считала, он не отважится? Неужели он прислал ей нижнее белье? Эта мысль одновременно обеспокоила и заинтриговала ее.
        Схватив широкий голубой бант, который удерживал крышку коробки закрытой, Джулиана потянула за его конец. Ленточка полетела в сторону, и Джулиана почти разорвала крышку. Внутри пенилась кружевами ярко-красная нижняя юбка. Уголки ее рта тронула улыбка. Джулиана вытащила этот предмет женской одежды из коробки и подняла на вытянутых руках. Слой за слоем крашеное кружево и ленточки ниспадали из ее рук на пол.
        В другой коробке оказалась нижняя юбка, удивительно похожая на первую, но черного цвета. Две следующие были белыми. Дальше шли голубая, зеленая, нежно-розовая и еще одна цвета конского волоса.
        Озадаченная, она снова перечитала записку Айана. На этот раз ей стало понятно, что он имел в виду.
        В тот день, когда она упала в реку и ее нижняя юбка утонула, несмотря на попытки ее спасти, она вызвала неудовольствие отца тем, что, как он посчитал, пренебрегла приличиями, словно, разбитная девица. Если бы только у нее была нижняя юбка, чтобы предъявить ему, это спасло бы ее от доброго часа головомойки.
        Джулиана рассмеялась. Айан обладал не только весьма необычным юмором, но и даром смешить ее.
        Ее мрачное настроение начало улетучиваться, по мере того как, созерцая изящные нижние юбки, она перенеслась в тот день, когда Айан выловил ее из холодной реки. Ей не нравилось признаваться в этом самой себе и еще меньше - Айану, но в тот день он действительно спас ее.
        Отец был недоволен тем, что она рыбачила, потому что настоящие леди так не поступают. Она была зла из-за того, что обстоятельства вынудили ее снять нижние юбки там, где кто угодно мог увидеть ее. И то, что Айан видел ее обнаженные ноги, когда она барахталась в воде в обнимку с ним… Да, она помнила, как отец пытался вызвать в ней угрызения совести. А тем временем Айан стоял напротив окна в кабинете Харбрука, позади папы, и корчил забавные рожицы.
        И хотя на этот раз наличие нижней юбки не спасет ее, если отец узнает, что Питер чуть не погубил ее репутацию, Джулиана понимала, что хотел сказать Айан: он будет рядом с ней и поможет ей всем, чем сумеет.
        И это не могло не тронуть ее.
        Вернувшись в Харбрук, Джулиана отправилась в Эджфилд-Парк в одиночестве, возможно, потому, что знала: отец бы этого не одобрил. Первая неделя декабря плавно перетекла во вторую, в то время как зима укутала все вокруг белоснежным покрывалом, посеребрив голые ветви деревьев и сделав воздух совсем прозрачным. Обычно ей очень нравилось зимнее царство холодного сияния и блеска, потому что оно напоминало ей о приближении Рождества. Но в данный момент ее не волновало ни то ни другое.
        Айан не оставил попыток спасти ее от похотливых намерений Питера Хэвершема, несмотря на ее строптивое поведение. Потом он прислал ей подарок, одновременно сентиментальный и смешной, так как знал, что ей будет неловко из-за слез, которые она пролила на его груди.
        Даже если он обманом вынудил ее вернуться в Англию, она признала, хоть и неохотно, что рада быть дома. Он был ее другом с тех пор, как они достаточно выросли, чтобы воровать яблочные пироги. По меньшей мере она должна поблагодарить его.
        Когда они добрались до Эджфилд-Парка, ее лакей помог ей выйти из кареты. Дворецкий Айана, невозмутимый Хармон, уже стоял, ожидая ее.
        - Леди Арчер, - поприветствовал он ее, впустив в дом.
        - Привет; Хармон. Я бы хотела увидеться с лордом Акстоном.
        - В данный момент он разговаривает с лордом Карлтоном, миледи. Не соблаговолите подождать?
        Так как Айан и Байрон были друзьями с колыбели, их разговор мог затянуться. Странная досада омрачила ее радужное настроение. Она не скучала по Айану, вот еще, но была разочарована, что не может облегчить душу, высказав благодарность, которую она ему задолжала.
        - Нет, но думаю, я останусь здесь на пару минут, чтобы согреться, прежде чем отважусь снова выйти на мороз.
        - Очень хорошо. - Хармон жестом пригласил ее подняться по лестнице. - Следуйте за мной.
        Дворецкий провел ее в уютную библиотеку, которая была ей хорошо знакома. Она играла здесь много раз, когда была девчонкой. Айан часто пользовался ею, возможно, потому, что его отец никогда здесь не бывал.
        Улыбнувшись, она подошла к камину, в котором пылал огонь, и благодарно поднесла замерзшие руки к языкам пламени.
        Мгновение спустя она услышала приглушенный звук мужских голосов, исходящий из-за второй двери в дальнем углу комнаты.
        - Просто великолепно, что твоя встреча с Фергюссоном прошла успешно, - раздался голос, принадлежавший Байрону, лорду Карлтону.
        - Да, неплохо. Брюс будет отличным племенным жеребцом, - сказал Айан. - И когда я наводил справки о Фергюссоне в Лондоне, все подтвердили твои слова, что он пользуется большим уважением. Прими мою благодарность, и если я могу отплатить тебе за совет, дай мне знать.
        - Ты можешь! - воскликнул лорд Карлтон. - Объясни, почему ты так вел себя с Джулианой на том вечере в честь первого снега?
        Айан замешкался на мгновение, прежде чем заговорить:
        - Я снова сделал ей предложение.
        - Понимаю. И она не ответила? Он снова замешкался.
        - Пока нет. Она обещала дать ответ, когда наступит Рождество.
        - Похоже, ты не очень-то оптимистично настроен, - тихо заметил лорд Карлтон. - Думаешь, она снова тебе откажет?
        Айан вздохнул:
        - К сожалению, да. Она ясно дала мне это понять, но я все же надеюсь.
        - Почему ты решил, что она тебе откажет?
        - Она зла на меня из-за того, что я сделал все возможное, чтобы помешать ее браку с Арчером, хотя я действовал в ее интересах. И поэтому она считает меня властным интриганом.
        А кем еще его можно считать? Она округлила глаза. Почему Айан никогда не хотел замечать очевидного, когда дело касалось ее?
        - Возможно, она просто не та женщина, которая тебе нужна?
        - Она единственная женщина, на которой я хотел бы жениться, - с жаром заявил Айан. - Но я убедил ее уехать из Индии, сказав, что ее отец болен. Я рад, что он поправился, но, увидев его пышущее здоровьем лицо, она сделала вывод, что я солгал ей.
        - Неужели? - с неподдельным интересом воскликнул Байрон. - В течение нескольких месяцев Браунли выглядел ужасно. Даже мой отец заметил это.
        Джулиана вздрогнула и медленно приблизилась к приоткрытой двери. Ее отец действительно выглядел больным? И все это замечали?
        - Я пытался ей это объяснить, - сказал Айан. - Я как безумный старался убедить ее, что меня самого беспокоило здоровье ее отца, но тщетно. Она не верит ни мне, ни ему.
        Услышав это, Джулиана испытала шок. Она потеряла дар речи. Значит, он действительно волновался за ее отца. О Боже. Если это так, то, можно сказать, он не лгал ей. Она чувствовала, что сейчас упадет в обморок.
        Возможно, он не лгал, но, по его собственному признанию, преувеличил правду.
        Но он поступил так из добрых побуждений, спорила она сама с собой. Разве это не имеет значения?
        Хуже всего было то, что все ее обвинения и упреки в его адрес оказались несправедливы.
        Лорд Карлтон снова рассмеялся:
        - Я начинаю думать, что ты никогда ничему не научишься. Если леди Арчер снова откажет тебе, моя кузина Мэри с радостью примет то самое предложение, которое ты сделал Джулиане. Мэри очень нуждается в муже и, со слов самой леди, считает тебя достаточно красивым, полагая, что в тебе есть… Как же она выразилась? - Байрон умолк. - Ах да, в тебе есть все качества, которые привлекают женщин в мужчине и муже.
        Джулиана разинула рот. Эта восторженная девица сделала такой вывод за каких-то две минуты? Она ничего не знает об Айане, не знает, что он хочет, в чем нуждается. Кем себя возомнила эта бесстыжая девчонка?
        - Не хочу обидеть твою кузину, - начал Айан, - но я не могу думать ни о ком, кроме Джулианы. Если она откажет мне, я предпочту, чтобы ты напоил меня виски, как в прошлый раз.
        - А если меня не будет поблизости, чтобы выполнить эту трудную задачу? Как ты переживешь это? Думаю, что стоит иметь в виду леди Мэри.
        - Я скорее сломя голову помчись разыскивать тебя вместе с виски, - усмехнулся Айан, но его голос был невеселым.
        - Ну, полагаю, я смогу держаться поблизости. На всякий случай.
        - Будь добр, - сказал Айан. - Скорее всего крепкие напитки понадобятся мне ко Дню подарков.[День подарков - второй день Рождества, когда слуги, посыльные и т. д. получают подарки. - Здесь и далее примеч. Пер.]
        После того как Байрон ушел, Айан опустился на диван. Голова его была тяжела от дум о Джулиане.
        До Рождества оставалось чуть больше двух недель, и он не мог избавиться от тревоги за свое будущее. Она предательски вползла в его душу, как паук. Айан чувствовал себя мухой, запутавшейся в паутине судьбы.
        До сих пор он надеялся, что Джулиана, ослепленная гневом, наконец одумается и поймет, что они могут создать идеальную семью. Но он не видел ее с тех пор, как разоблачил похотливые намерения Питера Хэвершема. Даже нижние юбки, похоже, не тронули ее сердца, потому что она так и не поблагодарила его за подарок, прежде чем уехать из Лондона. Айан не имел понятия, как убедить ее, что он всегда будет рядом, что ей нечего стыдиться слез, которые она выплакала у него на груди. Что он любит ее.
        Мысль о том, что он может потерять Джулиану не только как невесту, но и как друга, приводила его в отчаяние. Кроме того, он с болью осознавал, что надежда на приобретение прекрасного скакуна Брюса с каждым днем становилась все более призрачной.
        Проклятие! Все, о чем он мечтал в жизни, ускользало от него. Что же ему, черт возьми, сделать, чтобы помешать этому?
        - Милорд!.. - нараспев произнес старик Хармон, войдя в комнату.
        - Что такое? - ворчливо спросил Айан, опасаясь, как бы отец не собрался поджарить его на вертеле за то, что он не сумел уговорить Джулиану или любую другую девушку стать его женой, пока был в Лондоне.
        - Леди Арчер вот уже полчаса дожидается вас. Изумление пришло на смену подавленному настроению Айана. Утраченная было надежда воскресла в его душе.
        - Здесь? Меня?
        - Именно так, милорд. В библиотеке.
        - Спасибо, - пробормотал он, метнувшись к двери, соединявшей обе комнаты. Подойдя к библиотеке, он остановился на секунду, затем распахнул приоткрытую дверь, в то время как его сердце заходилось от волнения и страха. Боже милостивый, как он надеялся, что она пришла выслушать его, что он сможет достучаться до ее разума и убедить ее выйти за него замуж.
        Джулиана неподвижно стояла в центре комнаты, на лице ее было потрясенное выражение. Она выглядела невероятно привлекательно в своем светло-зеленом платье, украшенном маленькими розовыми розочками, которыми были усеяны глубокий вырез и рукава. Густые волосы были собраны на затылке, в то время как несколько блестящих локонов обрамляли лицо. Ее щеки и кончик носа покраснели от холода.
        Айану до боли захотелось поцеловать ее.
        Но она и без того стояла смущенная, с круглыми от удивления глазами.
        - Джулиана, ты хорошо себя чувствуешь? - Не услышав от нее ответа, он нахмурился и шагнул к ней. - Может, принести тебе…
        - Я подслушала вашу беседу с лордом Карлтоном. Это заявление ошеломило его.
        - Понимаю.
        Он прокрутил в уме их разговор, пытаясь понять, что ее так изумило.
        - Мой отец действительно был болен?
        Он машинально кивнул, в то время как все подробности разговора с Байроном всплыли в его памяти. Да, даже их сосед, которому у Джулианы не было причин не доверять, считал, что лорд Браунли болен. Как удачно, что она их подслушала. Он не мог бы придумать ничего лучше, даже если бы постарался.
        - Джулиана, я рассказал тебе то, во что сам верил. На мой взгляд, лорд Браунли выглядел не слишком хорошо. Я от всей души надеялся, что он поправится, но я также надеялся, что из-за этого ты согласишься вернуться домой. Я не знал, как долго он протянет и протянет ли вообще.
        Моргнув, она медленно повернулась и словно сомнамбула направилась к небольшому дивану. Айан последовал за ней, встав около нее, когда она села. Наконец она взглянула на него своими широко распахнутыми светло-карими глазами, в которых читалось смущение вкупе с сожалением.
        - Я… я не могла этого знать, теперь мне остается только попросить прощения.
        Джулиана потупила взор и посмотрела на свои крепко стиснутые кулачки. Айан опустился перед ней на колено и приподнял пальцем ее подбородок.
        - Все в порядке.
        Словно очнувшись от странного транса, она сфокусировала на нем пронзительный взгляд и решительно качнула головой:
        - Нет. Я была несправедлива. Я думала, что знаю тебя как свои пять пальцев. Ведь вы с отцом сделаны из одного теста, верно? И ты стал бы изобретать всякие ходы, чтобы подчинить меня, а потом потерял бы ко мне всякий интерес.
        - Ш-ш. Это не так. - Он ласково коснулся ее щеки. - Я никогда бы с тобой так не поступил. Как мне доказать, как много ты для меня значишь?
        - Я так боялась снова оказаться под контролем, что позволила страху влиять на мое поведение, - продолжила она. - Как бы то ни было, когда я не права, я стараюсь это признать.
        Надежда вспыхнула в его душе. Возможно, теперь, когда она знает, что он думал только о ее благе, она вновь начнет доверять ему?
        Айан взял ее руку и сжал ее.
        - Я просто рад, что ты больше не злишься и что мы снова можем быть друзьями. Так ведь?
        Легкая улыбка тронула уголки розового рта Джулианы.
        - Мы всегда ими были. И сегодня я пришла поблагодарить тебя за то, что в Лондоне ты поступил как настоящий друг. Я… я была не права, что не желала слушать твои предупреждения относительно Питера Хэвершема. Я никогда не подозревала, что кто-либо может быть столь невысокого мнения обо мне. И было слишком легко поверить, что ты можешь вновь попытаться обмануть меня, чтобы добиться своего. Боюсь, я дурно думала о тебе.
        - А сейчас? - спросил Айан.
        Его сердце учащенно билось, готовое вот-вот вспыхнуть надеждой и радостным предвкушением. Больше всего ему хотелось услышать, что она согласна выйти за него замуж, но он понимал, что надо действовать осторожно. Любой намек на что-то большее, чем мягкие попытки убедить ее, и она умчится прочь, как норовистая лошадь.
        - Я понимаю, что мне повезло иметь такого друга. Не каждый продолжил бы мне помогать, после того как я так недостойно вела себя.
        Айан улыбнулся. Дружба - это хорошо, для начала. Она становится ближе к нему. Да, он хотел большего, хотел этого так сильно, что все его тело изнывало от нестерпимой муки. Но по тому, как она раньше целовала его, он убедился, что она находит его привлекательным. Возможно, пройдет немного времени, она привыкнет к сегодняшнему открытию и наконец решит довериться ему… и выйти за него замуж.
        - Друзья всегда так поступают, любимая. Я тешу себя мыслью, что ты сделала бы для меня то же самое, окажись я в беде.
        - Я тоже на это надеюсь, - сказала она с улыбкой. - Но я не уверена, стоит ли мне благодарить тебя за дерзкие подарки, которые ты прислал в Лондоне, или отругать тебя за такие проказливые мысли. Настоящий джентльмен не стал бы думать о моем нижнем белье.
        - Если учесть, что я видел, как оно плыло вниз по реке, я думаю, мы уже зашли слишком далеко, чтобы волноваться о подобной чепухе, как ты считаешь?
        - Возможно, - рассмеялась она. - Но не думай, что я не сохраню их и не буду их надевать.
        Он засмеялся:
        - Я почту это за честь. Возможно, надевая их, ты будешь думать обо мне?
        - Уверена, что тебе бы очень этого хотелось, - игриво пожурила она его.
        - Это правда, - согласился он, вложив в эти слова все свое огромное желание, все напряжение.
        Она ответила ему долгим взглядом, и улыбка медленно сползла с ее лица.
        - Джулиана…
        Айан обвил рукой ее шею и медленно придвинулся ближе. Он дал ей достаточно времени, чтобы она могла отстраниться. Вместо этого она молча смотрела на него затаив дыхание, и на лице ее была написана нежность. Она закрыла глаза, и через мгновение их губы встретились.
        Опасаясь испугать эту настороженную женщину, он нежно завладел ее ртом, то слегка касаясь ее губ, то сливаясь с ними, пока вздох удовлетворения не слетел с ее уст.
        Придвинувшись ближе, Айан благоговейно целовал ее, боготворя ее губы, упиваясь тем, как искренне и доверчиво она откликается на его ласки.
        И снова его поцелуй стал более требовательным. Губы его не спеша скользили по ее губам, подстраиваясь под изгибы ее рта, медленно раздвигая ее уста, чтобы насладиться каждым их уголком. Она откликалась на самый неуловимый его сигнал, даря ему все, о чем он просил, и даже больше.
        Он чувствовал, как под его ладонью пульсирует жилка на ее шее и как пульсация усиливается с каждым поцелуем. Он заставил ее губы полностью открыться ему, и она уступила. Ее сердце билось все сильнее. Их уста слились. Язык Айана переплелся с ее языком, пробуя ее на вкус. Свободной рукой он скользнул по ее плечу, затем его пальцы начали опускаться ниже, ниже, пока не коснулись округлости ее груди. Когда его пальцы погладили тень от ложбинки на ее груди, ее сердце зашлось, больше не подчиняясь ей.
        Осторожность исчезла, уступив место страсти и желанию, которые охватили его, затмив разум.
        Застонав, Айан накрыл ладонью ее грудь и провел большим пальцем по напрягшейся вершинке. И снова жадно припал к ее губам, опьяненный ее вкусом и расстилавшимися перед ним возможностями. Никогда еще он не желал ее так страстно. Проклятие, он никого так сильно не желал. Джулиана отвечала на его пылкий поцелуй, часто дыша, охотно уступая натиску его губ. Она выгнулась под его рукой, в то время как его требовательные пальцы продолжали ласкать ее.
        Отчаянно желая завладеть каждой клеточкой ее тела, Айан проложил дорожку обжигающих поцелуев от мягкого подбородка к влажной коже шеи. Он с горячностью терзал губами нежную плоть, стремясь к единственной цели - обладать ею, доставить ей удовольствие. Джулиана прерывисто вздохнула и запрокинула голову, чтобы ему было удобнее добраться до чувствительного места, где шея переходит в плечо, от которого исходил пряный и волнующий запах. Она всегда так пахла.
        Уложив ее на диван, он склонился над ней и накрыл ее своим телом, прильнув губами к заветному месту. Он вдыхал ее аромат, чувствуя, как кружится голова - так она действовала на него.
        - Джулиана, - охрипшим голосом произнес он, покусывая ее шею, мочку уха.
        Она задрожала, судорожно вцепившись в него. Из ее груди вырвался вздох, когда он добрался до чувствительной точки за ухом.
        Айан исследовал ее тело, покрывая его поцелуями, которые перемежались со вздохами. Она изо всех сил обняла его и притянула к себе. Он лег сверху, прижимаясь к ней бедрами и слегка надавив на ее лоно. Застонав, она выкрикнула его имя. Никогда он не слышал ничего сладостнее. Он был полон решимости попробовать на вкус все укромные уголки ее женственного тела, все, что она позволит, вобрать в себя ее образ, узнать, что доставляет ей удовольствие, в надежде, что они когда-нибудь станут супругами и любовниками.
        Проложив поцелуями огненную тропинку вниз по ее шее, Айан высвободил ее грудь из выреза платья. Розовый, набухший и затвердевший, ее широкий сосок манил его. Отдавшись соблазну, он провел языком по напрягшейся вершинке, наслаждаясь ее вкусом, а затем сомкнул вокруг нее губы, полностью завладев ею.
        Джулиана снова выкрикнула его имя, на этот раз вцепившись пальцами в его волосы.
        Огонь страсти, пожиравший его изнутри, распалил его до предела. Он желал ее, зная, что они созданы друг для друга. Теперь он по-настоящему начал надеяться, что она тоже это понимает.
        И вновь он начал описывать языком круги вокруг маковки груди, время от времени нежно покусывая ее. Он снова прижался бедрами к ее лону, ритмично покачиваясь, дока она не начала двигаться вместе с ним.
        Она прошептала его имя, затем еще и еще.
        Его желание было горячо, как пламя ада. Он хотел ощущать под собой обнаженное тело Джулианы. Он хотел заставить ее подняться на вершину блаженства и видеть ее лицо в миг неземного наслаждения. Он хотел войти в нее, почувствовать, как она примет его и раскроется перед ним, охваченная жаром любви.
        Опустив вниз руку, он поднял ее подол и грубо задрал пышные юбки до колен, обнажив голень. Его жадная рука отпустила платье и замерла на бедре, обтянутом чулком. Он скользнул пальцами туда, где заканчивался шелк. Нежнейшая плоть обожгла его руку, маня жаром лона в каких-то дюймах от нее.
        Уверенным жестом Айан отстегнул чулок и спустил его до колена. Своими бедрами, которые покоились между ее, он шире раздвинул ей ноги и нежной лаской проложил дорожку вверх по внутренней стороне бедра. Через секунду он почувствовал ее влажный жар. Внутри его что-то сжалось. Он уже давно был возбужден до предела, но при мысли о прикосновении к ее интимной плоти напряжение в его чреслах стало невыносимым, и его ладонь сама собой скользнула к ее лону.
        - Нет, - выдохнула она, тяжело дыша. - Айан, так нельзя.
        Айан застыл над ней. Разочарование пронзило его, но он бы не сделал ничего, чего бы она не хотела так же неистово, как он.
        - Можно. Мы созданы друг для друга.
        - Я… я… Это слишком. Я никогда не чувствовала такой истомы… и возбуждения.
        Он хотел спросить, почему Арчер никогда не заботился о ее удовольствии, но знал, что она ничего не скажет. Более того, ему было приятно, что, возможно, он первый, кто сделал ей такой подарок.
        - Я чувствую то же самое, - заверил он ее.
        - Кто-нибудь может обнаружить нас здесь. Моя репутация будет погублена!
        Он вздохнул:
        - Моя комната недалеко отсюда. Никто не станет нас там искать. - Увидев, что она заколебалась, он добавил: - Пойдем, если хочешь, и помни: мы взрослые люди, способные сами принимать серьезные решения.
        Не в силах устоять перед ее восхитительно растрепанным видом, Айан провел пальцами по ее щеке и прильнул к ее губам.
        Но вместо того чтобы ответить, Джулиана выпрямилась и начала приводить себя в порядок.
        - Все не так просто. Разве ты не понимаешь? Я поступила опрометчиво, выйдя замуж за Джеффри. Я не хочу снова принимать поспешных решений. Я не могу снова так рисковать. Я… я просто к этому не готова.
        Айан закрыл глаза, с горечью возвращаясь к реальности. Никакие уговоры и мольбы не заставят ее передумать. О да, он мог бы соблазнить ее. Но завтра она будет ненавидеть его за это.
        - Я понимаю, - сказал он, поднимаясь на ноги и поправляя сюртук и галстук.
        - Спасибо, - пробормотала она, приводя в порядок одежду.
        Теперь ей стало стыдно, она чувствовала себя неловко при мысли о том, как близки они были.
        Погрузив пальцы в ее роскошные, отливающие золотом волосы, он запечатлел на ее губах нежный поцелуй.
        - Подумай о том, как нам хорошо вместе. Подумай о том, чтобы дать согласие стать моей женой. Пообещай мне, что ты все хорошенько обдумаешь до того, как наступит Рождество.
        Айан услышал умоляющие нотки в своем голосе. Никогда в жизни он не унижался до того, чтобы смиренно просить о чем-либо, но почему-то рядом с ней гордость отходила на второй план перед желанием сделать ее своей женой. Возможно, это какое-то наваждение…
        - Я обещаю, - прошептала она.
        Все события дня померкли перед этими двумя словами, потому что Джулиана всегда выполняла свои обещания.
        Следующее утро началось с пары странных, по мнению Джулианы, происшествий. Генриетта Рэдфорд, мать Байрона, приходила к ней. Не к ее матери, а именно к ней. И она пробыла у них целый час. Согласно этикету, визит, не выходящий за рамки приличий, должен длиться не более пятнадцати минут. Хотя, если принять во внимание, что они владели поместьями в одном и том же уголке Девоншира, никто не придавал значения такому пустяку, как слегка затянувшийся визит.
        Тем не менее, узнав о посещении матери холостяка, продлившемся больше дозволенного, обитатели Линтона удивленно поднимут брови и начнут болтать языком. А тот факт, что Генриетта Рэдфорд только и говорила что о достоинствах Байрона и осторожно выспрашивала про отношения ее с Айаном, вызвал в леди Арчер любопытство, смешанное с нехорошими предчувствиями.
        Вскоре после того, как Генриетта ушла, прибыл Байрон собственной персоной. Джулиана в первый раз видела его таким цветущим… и таким взволнованным. В руках он держал коробку с конфетами и пирожными.
        Она изо всех сил сдерживала любопытство, пока они пили чай, сидя перед камином в гостиной. Он молчал добрых три минуты. Мысли Джулианы путались, пока она ломала голову над причиной его визита. Он вел себя так, словно… ухаживал за ней.
        - Вы выглядите просто… просто, - заикаясь, произнес он и умолк, закрыл рот, потом снова ею открыл. Его лицо густо покраснело. - Просто прелестно сегодня. Да.
        Джулиана улыбнулась. Байрон никогда не изменится. Он был застенчив, добр и сейчас явно чувствовал себя неловко.
        - Спасибо. Как идет подготовка к праздникам? - Он с чувством кивнул:
        - Очень хорошо. А ваша?
        - Потихоньку. Праздники обещают быть спокойными. - Если только отец не будет приставать к ней с вопросами о том, когда она планирует снова выйти замуж. - У нас не гостят родственники, как у вас - ваши кузины из Йоркшира.
        Байрон снова кивнул:
        - О да. Но возможно, это подарок небес. Моя кузина Мэри, если вы ее помните, ведь вы ее помните?
        Джулиана поймала себя на том, что заскрежетала зубами.
        - Конечно.
        - Возможно, она и… и Айан станут… друзьями. А может, и больше. Полагаю, Мэри уже почти влюблена. И почему Айан не может находить такую очаровательную девушку… э-э… очаровательной?
        Покусывая внутреннюю сторону щеки, Джулиана размышляла, что лучше ответить. Но ход ее мыслей то и дело прерывался вспышками злости на леди Греншоу, эту развязную девчонку.
        Эта девица хотела стать подругой Айана? А в действительности его женой. Джулиана округлила глаза. Впрочем, неудивительно. Скучная деревенская девчонка, у которой еще молоко на губах не обсохло, должна была родиться слепой, чтобы не заметить достоинств Акстона.
        Да, они у него имелись, даже она была вынуждена это признать. Айан, конечно, был красив, при условии, что кому-то нравились мужчины со смоляными волосами, широким лбом, упрямым подбородком и лицом, словно высеченным из камня; с невероятно широкими плечами и сильным мускулистым телом с нежными руками. Но в этом, несомненно, не было ничего необычного. Глаза Айана были приятными, даже вполне красивыми, выразительными, невероятно голубыми и бездонными. Джулиана тряхнула головой, чтобы привести мысли в порядок. Леди Мэри, вне всяких сомнений, мог привлечь титул Айана, его фамильное богатство, учтивые манеры… и обольстительные нотки в его голосе, которые появлялись, когда он разговаривал с женщиной, словно находясь наедине с ней. И его поцелуи… Конечно же, леди Мэри подозревала, какое сильное впечатление они производят на женщин.
        - Леди Арчер, - позвал Байрон, - вы не согласны с тем, что Айан может находить леди Мэри очаровательной? Может быть, он… нравится вам?
        Джулиана проигнорировала последний вопрос Байрона.
        - Боюсь, Что еще слишком рано обсуждать чувства Айана к вашей кузине. Они виделись всего один раз. Разве не так?
        Байрон кивнул:
        - Да, но Мэри говорит, что ей не доводилось встречать столь обаятельного мужчину, и надеется, что он неспроста пустил в ход свой шарм.
        Джулиана едва не вздохнула, удивленная наивностью девушки, но вместо этого улыбнулась:
        - Я убеждена, что леди Мэри в восторге от Айана. Если вы пришли спросить меня о чувствах Айана к вашей кузине, я могу сказать только, что не думаю, что он столь же вдохновлен.
        Опустив взгляд на свои руки, которые он сложил на коленях, Байрон сказал:
        - Я пришел не за этим. Я… я хотел поблагодарить вас за то, что вы были так добры ко мне на вечере в честь первого снега. У нас больше не было возможности поговорить, как мы условились.
        Так, значит, Байрон пришел, чтобы поухаживать за ней.
        Джулиана не особенно верила, что они с Байроном подойдут друг другу, но она не знала этого наверняка. В конце концов, их беседа на вечере в честь первого снега была невежливо прервана благодаря Айану. В свете этого она посчитала разумным уделить Байрону немного времени. Нет нужды принимать поспешных решений относительно замужества. Она поступила опрометчиво с Джеффри и не получила ничего, кроме страданий. К тому же зачем так скоро сводить выбор ухажеров к одному Айану?
        Да, он не солгал ей о болезни отца. Но означало ли это, что Айан изменился и что теперь она может положиться на его честность? Почему-то Джулиана ловила себя на том, что настроена скептически. И как, скажите на милость, она могла довериться Айану, когда она не могла доверять даже своему мнению о нем? Отдаться удовольствию, которое дарили его поцелуи, было неосмотрительно и глупо.
        Мгновение спустя Джулиана услышала свое имя. Она подняла глаза и обнаружила, что Байрон пристально смотрит на нее. В его спокойных глазах, спрятанных за очками, читался немой вопрос. Она виновато улыбнулась, надеясь, что ее улыбка выглядит не такой неуклюжей, как ей самой казалось.
        Они начали болтать о днях, которые она провела в Индии, а Джулиана тем временем изучала Байрона, его светлые короткие волосы, умные глаза и доброе лицо. Из него выйдет прекрасный муж. А так как он не вызывал в ней никаких эмоций, Она напомнила себе, что надеялась выйти замуж именно за такого мужчину. Если на людях ему недоставало уверенности в себе, то, несомненно, через какое-то время в ее обществе он будет чувствовать себя непринужденно.
        И все же, как Джулиана ни старалась, она не могла представить его входящим в ее спальню в их первую брачную ночь.
        Минут через десять Байрон поднялся, собираясь уйти. Джулиана улыбнулась, чувствуя странное облегчение от того, что их встреча подошла к концу. В сущности, Байрон облагал всеми качествами, которые она хотела видеть в муже, - добротой, богатством, вежливостью. Он явно в какой-то степени был неравнодушен к ней. Почему же ее это не волнует?
        - Можно я зайду… э-э, то есть… навещу вас завтра? - спросил он, снова не в силах совладать со своим языком.
        Джулиана подумала, что это одновременно умиляет и раздражает. Тем не менее, несмотря на странный порыв отказать ему, она решила, что пока не стоит пренебрегать любым потенциальным мужем, который возникает на горизонте.
        - Это будет чудесно.
        Он ушел с горящими щеками и широкой улыбкой на лице.

        Глава 11

        На следующий день лорд Браунли примчался в Эджфилд-Парк, как будто за ним гнался сам черт. Айан немедленно принял отца Джулианы, боясь, что случилось что-то ужасное.
        Предчувствия его не обманули.
        - Байрон ухаживает за Джулианой? - спросил Айан, когда ее отец закончил свой рассказ. - Байрон Рэдфорд?
        - Да! Он дважды приходил повидать ее за последние два дня. Этим утром он пробыл у нас больше получаса. И когда он уходил, они оба улыбались так, будто у них была какая-то тайна.
        Айан вздохнул, пытаясь хоть немного успокоиться. Он не имеет права указывать Байрону, за кем тот должен ухаживать, но, черт побери, этот парень - его друг - знал, что Джулиана размышляет над его предложением. Почему же он начал ухлестывать за ней именно сейчас?
        Но на самом деле это была меньшая из всех бед. Намного сильнее Айана интересовало, поощряет ли Джулиана ухаживания Байрона. Боль пронзила его при мысли о том, что такое возможно, особенно после интимных ласк, которым они предавались всего несколько дней назад. Опустившись на диван, Айан гадал, что он должен, а на самом деле - может сделать в свете такого удручающего поворота событий.
        - Я начинаю думать, что ты не очень то стремишься добиться руки моей дочери, - прервал Браунли его размышления.
        Айан рассмеялся бы, не будь он так подавлен. Стремись он к этому еще больше, ему пришлось бы выйти за рамки приличий, или морали, или и того и другого.
        - Уверяю вас, я как никто желаю заслужить расположение Джулианы…
        - Сказать по правде, я считал, что она так обрадуется твоему приезду в Индию, что тут же примет твое предложение.
        Граф говорил так, словно находился в комнате один, поэтому Айан не счел нужным ответить. Если уж на то пошло, он снова сделал предложение Джулиане, только когда они оказались на борту «Хоутона», но нет смысла указывать лорду Браунли на его ошибку.
        - И я был почти уверен, что ты убедишь ее по пути домой, - гнул свое Браунли. - Если ничего не действует, соблазни, скомпрометируй ее. Ты же знаешь, как это делается, парень.
        Айан не собирался обсуждать это с отцом Джулианы, и не потому, что недостаточно желал ее. Просто из слов Браунли выходило, что его любовь была простым расчетом. Все, к чему Айан стремился, - это растопить лед в душе Джулианы, почувствовать ее согласие, завоевать ее сердце.
        - Ваша дочь - упрямая женщина…
        - Которой необходима твердая рука мужчины, чтобы вести ее по жизни! - отрезал граф. Щеки его побагровели. - Боже правый, не может же Байрон Рэдфорд увести ее у тебя из-под носа! Он ужасно играет в карты и еще хуже управляет своим поместьем. Он позволит Джулиане совсем распоясаться, потому что слишком слаб, чтобы укрощать ее буйный нрав.
        Буйный нрав? Вряд ли Джулиану можно упрекнуть в этом, просто если она что-то решила, то ее трудно переубедить.
        Айан нахмурился, обеспокоенный словами графа. Он хотел жениться на Джулиане, а не опекать ее. И хотя он был согласен, что ей нужен сильный муж, то только потому, что, по его мнению, ей был необходим человек, готовый принять ее вызов, ровня, а не потому, что она нуждалась в указаниях, как жить.
        - Уверяю вас, я сделаю все, что в моих силах, чтобы завоевать Джулиану. Я люблю ее, и она это знает. Я полагаю, мы прекрасно понимаем друг друга. Я очень надеюсь, что пройдет немного времени и она смилостивится.
        - Ты уже это говорил, - фыркнул Браунли. - Тебе явно необходим стимул, чтобы с большим рвением ухаживать за моей дочерью. И хотя я никогда не считал, что кто-то может с тобой соперничать, в таких случаях ни в чем нельзя быть уверенным.
        - Меня не беспокоит перспектива соперничать с кем-то, - процедил Айан сквозь зубы. Он не собирался сдаваться. Джулиана принадлежала ему, даже если упрямая девчонка отказывалась это признавать.
        Браунли вздохнул, пропустив ответ Айана мимо ушей.
        - Сколько денег тебе не хватает, чтобы достроить конюшни и дом?
        Вопрос захватил Айана врасплох.
        - Вдобавок к деньгам отца, которые я получу, когда женюсь?
        Неужели граф говорил о таком стимуле? Айан нахмурился. Неужели Браунли хотел соблазнить его, чтобы он сделал Джулиану своей невестой, хотя он и так желал этого всем сердцем? Не может быть, чтобы старик не верил в его искренность, но, должно быть, это так.
        Нетерпеливо махнув мясистой рукой, граф словно отмел его вопрос:
        - Да, вдобавок к этому. Так сколько тебе нужно?
        - Около десяти тысяч фунтов. - Черт, как противно, что его голос дрогнул. Но он хотел все вместе, все, и особенно сильно - Джулиану.
        - Договорились, - сказал Браунли.
        Айан почувствовал угрызения совести, но отогнал в сторону неприятные мысли. Вряд ли ему был необходим такой стимул, чтобы ухаживать за Джулианой, но граф сам предложил это. Он все равно из шкуры бы вылез, чтобы сделать Джулиану своей женой. Если он получит обещанное от лорда Браунли, то это только упрочит их материальное положение в будущем.
        - Но ты получишь деньги в том случае, если убедишь Джулиану принять твое предложение до Рождества. И думаю, не стоит напоминать о том, что произойдет, если тебе это не удастся, не так ли?
        Айан стиснул зубы. Граф мог ничего не говорить.
        - Вижу, ты меня понимаешь. А теперь иди и начинай завоевывать сердце моей дочери, пока этот самодовольный слюнтяй Рэдфорд не опередил тебя.
        Выпалив это, Браунли ушел. Айан вздохнул с облегчением и опустился на диван.
        Боже правый, неужели старый граф потерял рассудок? Хотя они с Браунли всегда были добрыми приятелями, но сегодня ему были неприятны намеки соседа и его позиция по отношению к дочери.
        И все же они хотели одного и того же, хотя и по разным соображениям. И он не мог позволить себе отказаться от предложенного Браунли «стимула». С его помощью у них с Джулианой почти сразу будет собственный большой дом.
        То, что Джулиана придет в ярость от этого соглашения, было понятно без слов, но Айан намеревался сохранить это в тайне. Она только неправильно истолкует его мотивы.
        В действительности все внутри его кричало: иди к Джулиане и любым способом убеди ее отклонить ухаживания Байрона. Но Айан не питал никаких иллюзий на этот счет: если бы он сделал так, то Джулиана начала бы еще больше привечать Байрона, просто чтобы досадить ему. Нет, это не выход.
        Но кажется, он знает, как поступить.
        Айан решительно направился к конюшне и приказал, чтобы оседлали его лошадь. Они с Байроном побеседуют, как мужчина с мужчиной.
        На следующий день повалил снег. Рождество приближалось, и поскольку из-за погоды Джулиана вынуждена была сидеть взаперти, то грех было не воспользоваться такой прекрасной возможностью закончить готовить подарки для всех членов семьи. Но она поймала себя на том, что не может сосредоточиться наделе, которое занимало ее руки, а не ум.
        Сославшись на головную боль, она поднялась в свою комнату и достала дневник. Она понимала, что в последнее время пренебрегала им, так как не знала, что писать.
        Тем не менее она вынула небольшую книжечку, которой она годами поверяла свои сокровенные мысли, села за маленький секретер, достала чернильницу с ручкой и вздохнула.

«Стоит мне решить, что я знаю Айана, знаю, что он мерзавец (а именно такое впечатление он производит), он удивляет меня. Пока не подслушала его разговор с лордом Карлтоном, я понятия не имела, что почти все в Линтоне считали, что папа был серьезно болен. Поскольку это оказалось правдой, то, кажется, я заблуждалась насчет многих вещей, ив особенности насчет Айана.
        Он не требовал от меня извинений, но я все равно извинилась, потому что этого требовала справедливость. Айан просто попросил, чтобы я еще раз обдумала его предложение выйти замуж и дала ему ответ на Рождество. Срок истекает через две недели, а я не знаю, что сказать.
        Могу ли я доверять ему? Возможно, больше, чем я думала. Даже когда я считала его двуличным негодяем, я не могла отрицать своего влечения к нему, которое сбивало меня с толку.
        Он обладает большей способностью к нежности и прощению, чем я. И тем не менее я нужна ему.
        Хотя мне льстит ухаживание лорда Карлтона, меня оно не трогает. Разум говорит мне, что Байрон обладает всеми качествами, которые мне нужны и в то же время претят мне. Даже написав это, я чувствую себя глупо, но это правда. Чем добрее Байрон, тем сильнее я злюсь. Или, может быть, страстное влечение к Айану мешает мне наслаждаться обществом лорда Карлтона, если его отношение ко мне выходит за рамки платонического?
        Я больше не могу отрицать, что мне стоит всерьез подумать о браке с Айаном. Он уверяет, что любит меня, и у меня нет причин ему не верить. Люблю ли я его? Я не знаю. Я слишком много думаю о нем, не могу устоять перед его поцелуями, и мне нравятся его шутки. Любовь ли это? Боюсь, что не являюсь знатоком в таких вопросах. Я думала, что люблю Джеффри, а потом он стал мне противен».
        На этой печальной ноте Джулиана отложила дневник в сторону и, поднявшись, начала беспокойно мерить шагами комнату.
        Неужели она всерьез думает об Айане как о будущем муже?
        Если бы ей пришлось ответить на этот вопрос, то она явно сказала бы «да». А почему бы нет?
        Могла ли она представить его входящим в ее спальню в их первую брачную ночь? Да, он бы прошел сквозь дверь, если бы возникла такая необходимость. И она знала по его поцелуям, по шокирующим, горячим прикосновениям губ к ее груди, что он не колеблясь сделает все и даже больше, чтобы выполнить свой супружеский долг.
        При мысли об этом все внутри ее вспыхнуло и затрепетало.
        Но он привлекал ее не только как мужчина, но и как человек. Его страстная натура всегда притягивала ее, поражала, заставляла ее сердце биться быстрее. Она видела, как он кипит от гнева и весело смеется. Временами он был заботлив, а временами - невыносим. Иногда она ненавидела его за это, потому что не могла разобраться в своих эмоциях. А иногда была благодарна ему, поскольку в такие моменты она чувствовала себя по-настоящему живой.
        Как бы то ни было, больше всего ее заботил тот факт, что Айан завладел всеми ее мыслями и не хотел покидать их с упорством лианы, цепляющейся за ствол дерева.
        Возможно, из него выйдет хороший муж. Может быть. Вопрос в том, хочет ли она воспользоваться последней возможностью навсегда связать свою жизнь с мужчиной, который в прошлом неоднократно лгал ей?
        Следующий день преподнес еще один сюрприз: визит матери Айана. Несмотря на то, что они были соседями, Джулиана видела ее всего несколько раз. Обычно она жила там, где в данный момент не было ее мужа, то есть в Лондоне.
        Джулиана пристально смотрела на бледную стройную женщину, которую время почти не тронуло, и гадала, зачем она пришла.
        - Выражение твоего прелестного личика говорит, что ты теряешься в догадках о цели моего визита, - сказала мать Айана.
        - Нет, - солгала она. - Я очень рада видеть вас, леди…
        - Никаких церемоний, прошу тебя. Называй меня Эмили.
        Такая фамильярная просьба, притом что они были едва знакомы? Задумавшись, Джулиана чуть не нахмурилась. Но один вопрос занимал ее мысли: отчего?
        - Спасибо… Эмили. Зовите меня Джулиана.
        - Конечно. Спасибо.
        Улыбка тронула уголки маленького рта Эмили. Джулиана полагала, что многие сочтут мать Айана чем-то средним между ангелом и эльфом, благодаря ее светлому цвету лица и ярким голубым глазам, в которых горел озорной огонек.
        - Вы вернулись домой? - спросила Джулиана, стараясь завязать вежливую беседу.
        - На праздники. Айану так нравится Рождество. Поскольку он мой единственный ребенок, я не могу отказать ему в такой пустяковой просьбе.
        Джулиана нахмурилась, в то время как ее мысли свернули в русло, предложенное Эмили, - о выполнении просьб ее сына.
        - Действительно. И Айан также попросил вас прийти сюда, чтобы поговорить со мной от его имени?
        Эмили улыбнулась. Ее темные волосы сияли в лучах зимнего солнца, льющихся сквозь окна, в глазах светилась мудрость, накопленная с годами, которая, чувствовала Джулиана, досталась ей дорогой ценой. Две единственные морщинки залегали у нее между бровями. Похоже, она часто хмурилась.
        - Айан говорил, что, даже повзрослев, вы по-прежнему прямолинейны.
        - Прошу прощения, если обидела вас.
        Тем не менее от внимания Джулианы не ускользнуло, что мать Айана увильнула от ответа на ее вопрос.
        - Нет, - заверила ее Эмили. - Это так мило.
        - Я никогда не боялась высказывать свое мнение, - самоуничижительно пробормотала Джулиана.

«Просто спросите моего отца и вашего сына».
        Эмили взяла чашку чаю и сделала изящный глоток. Ее серьезные глаза с оценивающим выражением изучали леди Арчер. Джулиана, вздернув подбородок, изо всех сил старалась выдержать этот взгляд.
        - Тогда я без опаски могу высказать мое, - сказала мать Айана.
        Улыбка исчезла с ее лица. Она сдвинула брови, отчего две морщинки на переносице стали глубже. И снова Джулиану пронзила мысль, что перед ней сидит женщина, которая изведала в жизни все радости и печали.
        - Айан хороший человек. - Она улыбнулась и умолкла, словно подбирая точные слова. - Я слышала, что дети наследуют черты обоих родителей. Уверена, ты прекрасно знаешь, что мы с отцом Айана вот уже несколько лет… не ладим друг с другом, поэтому я никогда не хотела, чтобы Айан обладал какими-нибудь чертами характера своего отца. Но он унаследовал гордость Натаниела. Однако я тешу себя мыслью, что от меня ему достались ум и терпение.
        Эмили грустно улыбнулась. Джулиана не имела ни малейшего понятия, что сказать.
        - Но мы оба, - продолжила женщина, - одарили его качествами, которые делают его лучше любого из нас двоих. От отца ему достались смекалка и сила убеждения. То и другое делает Натаниела ловким дельцом и законченным негодяем.
        От изумления Джулиана округлила глаза. Женщина говорила о состоянии своего брака так откровенно… и с таким безразличием. В то время как грусть на ее личике феи рассказывала совершенно другую историю, чем голос и слова.
        - Я шокировала тебя. Извини, но выслушай меня. - Увидев, что Джулиана кивнула, Эмили продолжила: - Айан взял только хорошие качества отца, и их уравновешивает сердце, которое он унаследовал от меня. Если мой сын говорит, что любит тебя, то это действительно так.
        Джулиана откинулась на спинку дивана и сглотнула. Временами она верила в это и даже страстно желала. А в остальное время она не понимала, как мужчина, который любит ее, может оспаривать ее независимость, без которой она задыхалась.
        Чувствуя замешательство, Джулиана не знала, что ответить Эмили. Возможно, женщина не до конца понимала властную натуру Айана.
        Или она сама полностью ошибается насчет него?
        Нет. Стоит только вспомнить о многочисленных попытках Айана помешать ее браку с Джеффри. Правильный или нет, но это был ее выбор. Но, даже признав это, он по-прежнему пытался вмешиваться в ее жизнь. Или он действительно изменился за эти пять лет?
        Эмили снова отпила чаю и аккуратно поставила чашку на место.
        - Знаю, Айан может быть тираном. Но только когда у него есть на это причины.
        Выгнув бровь, Джулиана изучающе посмотрела на свою гостью. Эмили верила в то, о чем говорила. И вправду, материнская любовь слепа.
        - Вы предлагаете простое решение сложного вопроса, - сказала Джулиана. - Иногда я боюсь, что прошлое имеет слишком большое значение. Слишком много было лжи и слишком мало доверия. Мой отец был, бы рад, если бы моей жизнью управлял «сильный» муж со дня свадьбы до самой смерти. Он выбрал Айана для этой цели, и я догадываюсь почему. Они два сапога пара в своем стремлении повелевать. Я дочь своего отца, поэтому я не могла препятствовать этому, будучи ребенком. Но теперь я вдова. Уверяю вас, я не хочу потерять свою независимость, вступая в брак с мужчиной, который ужасно напоминает моего отца.
        Эмили весело рассмеялась и потрепала ее по руке:
        - Дорогая, Айан не собирается контролировать тебя. Его суровость - порождение страха.
        Джулиана совершенно запуталась. Одно из двух: либо эта женщина сама не понимает, что говорит, либо обладает просто выдающимся умом.
        - Страха?
        - Конечно. Страха, что ты не дашь ему возможность завоевать твою любовь.
        - Я не раз давала ему такую возможность. И даже слишком часто.
        - И ты по-прежнему ничего не чувствуешь?

«Если бы», - подумала она, закрыв глаза и моля Бога, чтобы он дал ей сил.
        - К несчастью вашего сына, мое детское доверие и обожание уступили место реальности взрослой жизни, в которой он лгал, чтобы помешать моему браку. - Она умолкла, увидев несколько осуждающее выражение на лице Эмили. - Я признаю, что с тех пор он многое сделал для меня, и пытаюсь возродить доверие к нему. Я размышляю над его предложением. Но он почти постоянно приводит меня в ярость и изводит своими попытками затащить к алтарю.
        - Это страх, - сказала Эмили, словно это было очевидно. - Он еще не открыл тайну, которой издревле владеют женщины, что мух легче ловить на мед, чем на уксус.
        Это совсем сбило Джулиану с толку. Она покосилась на Эмили, словно та совсем лишилась рассудка.
        - Простите, что?
        И снова Эмили рассмеялась:
        - Полагаю, он так боится потерять тебя, что простые ухаживания и обычная учтивость не приходят ему на ум. В своем страхе он реагирует как настоящий мужчина: требует и вступает в сговор. Но в душе он просто хочет любить тебя и добиться ответной любви.
        Правда ли это? Неужели поведение Айана объясняется так просто?
        - Подумай об этом, моя дорогая, - сказала Эмили. - Если ты пожелаешь стать членом нашей семьи, то я с радостью приму тебя.
        И прежде чем девушка успела спросить ее о чем-либо, мать Айана ушла. Но ее слова целый день не выходили у Джулианы из головы.
        Но на этом странности не закончились. Не прошло и получаса после визита Эмили, как дворецкий вошел в комнату, где Джулиана сидела, уставившись на пылающий огонь в камине и пытаясь понять истинные мотивы поведения Айана, и возвестил о прибытии Байрона.
        На этот раз он явился без подарка, что было несколько странно. Однако она с нетерпением ждала возможности поболтать с ним, а не его подарка, так что отсутствие такового ее не расстроило.
        - Лорд Карлтон, как я рада видеть вас! - поприветствовала она его.
        Он посмотрел вниз на свои ботинки. Джулиана затаила дыхание.
        По правде, леди Арчер думала, что он преодолел свою стеснительность перед ней, но его поза говорила, что она ошибалась.
        - Я… я ненадолго. Я не хочу, то есть не стану вам долго докучать.
        Джулиана, нахмурившись, посмотрела на своего застенчивого ухажера.
        - Вы вовсе мне не докучаете. Присядьте и…
        - Нет. - Байрон покачал головой. - Нет-нет. Я просто пришел извиниться.
        Уже во второй раз за сегодняшний день она чувствовала, что упустила что-то важное. Это ощущение не только приводило в замешательство, но и чертовски расстраивало ее.
        - Вам не за что извиняться, - сказала она. - Вы никоим образом меня не обидели, уверяю вас.
        Байрон поднял на нее взгляд и снова опустил глаза.
        - Б-благодарю вас за вашу доброту. Клянусь, я не хотел мешать Айану ухаживать за вами.
        Да уж, она не просто упустила что-то важное. Должно быть, из ее памяти ускользнул целый день, потому что она не могла понять, о чем толкует Байрон.
        - Мешать? Господи, почему вы…
        - Айан рассказал мне, что вы пообещали ответить на его предложение выйти замуж, когда наступит Рождество. Для меня большая честь ухаживать за вами, но…
        От ее хорошего настроения не осталось и следа.
        - Айан рассказал вам об этом обещании?
        Байрон поднял голову и устремил на нее неуверенный взгляд.
        - Он просто попросил меня, как мужчина мужчину, избавить вас на несколько недель от моего общества, чтобы вы могли выполнить данное обещание и чтобы у него был шанс завоевать вас. Я согласился, поскольку это было бы справедливо.
        Справедливо? Где это написано, что у нее не должно быть других поклонников, пока она не даст Айану окончательный ответ на Рождество? Нигде, кроме извращенного сознания Айана. И Байрон подумал, что он мешает? Если кто и мешает ей, так это ее хитроумный сосед.
        - Кажется, вы разозлились. О… о нет. О Боже. Я сказал что-то не то, - сокрушался он.
        Подавив вздох разочарования, Джулиана старалась не смотреть на Байрона. Неудивительно, что этот предатель Айан так легко уговорил его отказаться от своих намерений. Его велеречивый дар убеждения был своего рода искусством. У лорда Карлтона не было никаких шансов.
        - Я посчитал возможным ухаживать за вами только потому, что Айан, как он сам мне сказал, был уверен, что вы ему откажете. - Плечи Байрона поникли. - Но Айан совершенно прав: было бы нечестно украсть у него последний шанс завоевать вас, пока вы не приняли определенного решения. Если… если вы действительно думаете над этим.
        Байрон нервно улыбнулся. В ответ Джулиана постаралась изобразить на своем лице понимающую улыбку. Она боялась, что выражение ее лица было скорее разъяренным, чем сочувствующим.
        - Если вы решите не выходить за него замуж, я бы хотел, то есть я снова начну ухаживать за вами после Нового года. С вашего позволения, конечно.
        Байрон оставался верен себе: все такой же застенчивый, добрый, неуверенный и чересчур вежливый. Несмотря на то что она вряд ли выйдет за него замуж, Джулиана открыла рот, чтобы сказать, что он может продолжать ухаживать за ней.
        Но, увидев, какое радостное ожидание светится в его честных, добрых глазах, она поняла, что будет жестоко с ее стороны дать ему ложную надежду.
        Они никогда не подойдут друг другу.
        Тем не менее, это не означало, что она не зла на Айана до потери сознания.
        - Благодарю вас, милорд, за вашу искренность. Когда я буду готова принять еще чьи-либо ухаживания, я буду знать, к кому обратиться.
        Его продолговатое лицо сморщилось в сдержанной улыбке.
        - Спасибо, леди Арчер. Надеюсь увидеть вас после праздников. Счастливого вам Рождества.
        - И вам того же, и пожелайте вашей семье всего хорошего от моего имени.
        Он кивнул.
        - До свидания, - попрощался Байрон и вышел. Вместе с его уходом испарилась ее единственная надежда получить мужа. И она сама отпустила его.
        Почему?
        И зачем Айан отпугнул парня? Только для того, чтобы ограничить возможности ее выбора?
        Не может быть, чтобы дело было в страхе, как уверяла его мать, пытаясь обвести ее вокруг пальца. Айан ничего не боялся. Нет, у него было тайное желание завоевать ее, и он был одержим им. Он был готов лгать, идти по головам друзей, подсылать мать к ее порогу. Зачем? Джулиана не строила никаких иллюзий относительно себя. Она бедная вдова с весьма средней внешностью. Айан был богат, умен, соблазнителен - он мог выбрать любую из великосветских красавиц в Лондоне. Почему же он продолжает неотступно преследовать ее одну?
        Джулиана не могла найти ответ, как ни старалась.
        Если бы он действительно любил ее, то предоставил бы ей свободу выбора. И был бы честен по отношению к ней.
        Испустив вздох разочарования, Джулиана вышла из гостиной и направилась в свою комнату.
        Черт бы побрал этого Айана! Только ей начинало казаться, что она понимает его, только она начинала верить, что он стоящий человек и муж, как он делал что-то, что приводило ее в ярость и сводило на нет все ее попытки полюбить его. Он не только играл с ней, как с марионеткой, но и разрушил хрупкое доверие, которое начало зарождаться в ней после того, как он спас ее в Лондоне и прислал такой трогательный подарок.
        - Уф, - вздохнула она, вышагивая перед окном. Она отчаялась даже пытаться понять его логику.
        Нет, теперь ее беспокоило только, как найти лучший способ выказать свое крайнее недовольство.
        На следующее утро Джулиана сидела в гостиной и пыталась успокоиться, вдыхая запах сосновых венков, развешанных по комнате. Сухие ягоды и шишки усеивали зеленые ветки вперемешку с блестящими бантиками и ленточками. Они с матерью расставили по местам фигурки вертепа, которые вырезал из гладкой сосны ее дедушка-немец много лет назад. Веточки омелы свисали с камина, и снег укрыл землю белым одеялом.
        Так где же ее праздничное настроение?
        Черт бы побрал Айана за то, что он вырвал у нее это проклятое обещание. Как ни крути, она страшилась отвечать на его предложение. Не важно, что она скажет, но Джулиана боялась, что она либо уступит свою независимость ловкачу, чьи соблазнительные поцелуи сбивали ее с толку, либо потеряет всякую связь со старинным другом, отказав ему. Третьего было не дано.
        Поднявшись, она подошла к камину, развернулась и зашагала обратно к своему стулу. Сколько она ни думала, ей не приходил в голову выход, который помог бы избежать этих последствий.
        Проклятие, она не какая-то там рохля!
        И все же, после того как Айан за ее спиной пресек ухаживания Байрона, Джулиана не могла доверять ему настолько, чтобы выйти за него замуж. Он просто будет плести против нее интриги, пока ее жизнь не перестанет быть ее жизнью, а станет такой, какой он хочет ее видеть. От этой мысли ярость вспыхнула в ней с новой силой. Кто дал ему право распоряжаться ее судьбой?
        - Милая, - позвала мать из другого конца комнаты, - сядь, пожалуйста.
        Не желая расстраивать мать, она выполнила ее просьбу.
        - Боже правый! - воскликнула старушка. - Отчего ты волнуешься, словно юная девица перед своим первым выходом в свет?
        Джулиана взглянула на мягкий овал ее лица, на сверкающий серебром венок светлых волос, на добрые карие глаза, поблекшие с возрастом. От матери всегда веяло покоем, словно все жизненные неурядицы обходили ее стороной. Когда Джулиана была ребенком, эта ее особенность действовала на нее успокаивающе. Но сегодня она ее раздражала. Неужели леди Браунли ничего не волнует? Как могла невозмутимая мать понять ее положение?
        - Какая же я глупая! - прервала мама ее раздумья. - Ты, должно быть, размышляешь над предложением Айана?
        Джулиана медленно кивнула.
        - Я в замешательстве. Ты счастлива иметь мужа, который подчинил себе твою жизнь. Для меня такое обращение было бы подобно ярму на шее.
        Мать пожала плечами.
        - Я смотрю на это, как на образ жизни женщины. Айан любит тебя. И если ты действительно хочешь выйти за него замуж, вы сможете подстроиться друг под друга.
        Она чуть не закричала, увидев спокойную улыбку на лице матери.
        - Неужели ты не понимаешь? Как только мы произнесем свадебные обеты, Айану больше не нужно будет подстраиваться под меня. Я стану его собственностью. Он будет указывать мне каждый день, что делать, и я никак не смогу этому помешать.
        - Айан никогда не станет так чудовищно поступать с тобой, - предположила мать.
        Джулиана чуть не подпрыгнула на своем стуле:
        - Он только что убедил моего поклонника прекратить ухаживать за мной до Нового года. Если он сейчас не может удержаться, чтобы не вмешиваться в мои дела, то не думаю, что он будет сдерживать себя после свадьбы.
        Мать рассмеялась. По-настоящему рассмеялась.
        - Джулиана, еще тогда, когда ты была маленькой, я поняла, как ты похожа на отца. Вы оба склонны волноваться о том, чего нет на самом деле. Сомневаюсь, что Айан начнет обращаться с тобой так бессердечно, как ты того боишься.
        Права ли ее мать? Джулиана не знала. И не желала знать. - Ты хочешь, чтобы я вышла за него замуж?
        Мать пожала плечами.
        - Признаюсь, меня греет мысль, что тебя кто-то любит, но если ты не веришь, что он сделает тебя счастливой, так и скажи ему и покончи с этим.
        - Но я потеряю его дружбу, которой очень дорожу. - В ее голосе прозвучали плаксивые нотки.
        - На твоем месте, я бы не отчаивалась так быстро, - сказала леди Браунли.
        Мать ошибалась. Их дружба закончится, потому что она не видела способа преодолеть пропасть недоверия между ними. Но она не могла объяснить это матери.
        - И я не знаю, где найти другого мужа до того, как закончатся деньги Джеффри.
        - Вряд ли отец выгонит тебя на улицу.
        Может, и нет, но Джулиана знала, что за каждый фартинг, который он потратит на нее, придется платить вдвойне. И он взыщет с нее долг, как всегда.
        - Это меня не беспокоит, мама, - ответила она.
        - Я знаю, но это один из выборов, который ты должна сделать в жизни. Ты не сможешь всегда поступать по-своему.
        Из уст матери все звучало так лаконично и просто. Обычно Джулиана сама играла роль здравомыслящего человека, и она не понимала, почему сейчас не в состоянии продемонстрировать это умение.
        Она присела на диван рядом с матерью. Та отложила в сторону вышивку.
        - Думаю, что мне невыносимо само ожидание. До Рождества еще целых десять дней.
        Нахмурившись, мать слегка обняла ее:
        - Милая, если ты уверена, что твое решение не изменится за эти дни, просто дай ему ответ сегодня.
        - Я пообещала дождаться Рождества и только тогда ответить ему.
        - Так ты хочешь выйти замуж за Айана или нет?
        Хочет ли она?
        - Думаю, нет. Нет, определенно нет. У него тяжелый характер.
        - Тогда скажи ему об этом. Какая разница, сказать сегодня иди на Рождество?
        - К сожалению, разница есть.
        Она пообещала. Айан будет настаивать на неукоснительном выполнении их договора вплоть до Рождества.
        - Но когда наступит Рождество, я буду во всеоружии и в точности скажу ему, что чувствую.

        Глава 12

        Сжимая в руках записку Джулианы, Айан терялся в догадках, что это значит.
        Он брел по парку, разделявшему Харбрук и Эджфилд-Парк, и изрыгал проклятия. Неужели она так и сказала? Возможно, он неправильно ее понял. Виконт снова прочитал послание: «Так как я пообещала подождать с ответом на твое предложение до Рождества, я не вижу смысла до тех пор терпеть твое невыносимое присутствие. Не приходи ко мне, прежде чем выйдет срок».
        И все. Никаких объяснений. Никакой причины, по которой она отказывается его видеть.
        Она просто передала ему через дворецкого запечатанную записку, когда Айан несколько минут назад зашел к ней.
        Проклятие! Черт бы ее побрал! Почему? Что бы он ни говорил, что бы ни делал, Джулиана вечно была недовольна. Она всегда предпочитала совершенство. В то время как Айан… ну, ему нравилось все естественное и забавное. Почему же он не мог полюбить женщину с такими же запросами?
        Потому что в жизни не все так просто. Потому что ему неинтересны такие женщины. Потому что к их смешливости обычно прибавлялось полное отсутствие мозгов. Их основные заботы сводились к тому, как стать владелицей великолепного платья, как узнать последние сплетни и как завести правильные знакомства. Он предпочитал острый ум Джулианы, ее прямолинейные высказывания, ее здравомыслие. Она пробуждала в нем стремление стать лучше, словно для того, чтобы он соответствовал ее искренней натуре.
        Как, черт возьми, она могла отказать ему во встречах? Это почти все равно, что нарушить свое обещание, чего она никогда не делала.
        Смяв записку в кулаке, Айан развернул лошадь и направился обратно в Харбрук. Прошло то время, когда они с Джулианой пытались устранить возникшие между ними недоразумения. Он был преисполнен решимости прорваться в ее покои, снова влезть в окно, если потребуется. Но ей, черт побери, придется обратить на него внимание.
        Удача улыбнулась ему, когда он завел лошадь в конюшню Харбрука и обнаружил там Джулиану в одиночестве. Очевидно, она только что вернулась с верховой прогулки и, похоже, скакала во весь опор. Мелкие бисеринки пота блестели на лбу. От быстрой езды ее щеки раскраснелись, а светлые кудряшки свободно рассыпались по плечам. Ее упругая грудь быстро вздымалась и опускалась в такт частому дыханию.
        Будет ли она выглядеть так же сразу после их занятий любовью?
        Айан почувствовал, как кровь прилила к чреслам, что было сейчас весьма некстати. Он выругался, понимая, что гнев уступил место желанию. Даже сейчас она казалась воплощением целомудрия, что так возбуждало его.
        Айан оглянулся в поисках конюха. И быстро обнаружил, что они одни.
        Наконец, в первый раз за день, у него появился повод улыбнуться.
        Крадучись, он приблизился к ней, наблюдая, как она промокнула полотенцем влажный лоб и розовые щеки, по-прежнему не замечая его.
        Когда их разделяло каких-то три шага, она замерла, подняла голову и взглянула ему прямо в глаза.
        Вся гамма чувств отразилась на ее лице - удивление, затем гнев. Виконт медленно приблизился, сжимая в руке ее записку. Ее глаза вспыхнули вызовом… и страхом.
        - Ты настолько глуп, что не понимаешь моего послания? - выпалила она.
        Айан сделал еще один шаг вперед и оказался так близко от нее, что мог вдохнуть этот легкий мускусный запах ее кожи, от которого желание попробовать ее на вкус сводило его с ума.
        - Возможно. Так объясни мне! - с вызовом бросил он. Джулиана вздернула подбородок. Боже, как хороша она была в своем высокомерии! При Мысли о том, что на супружеском ложе ее неприступность падет под его натиском, сладкая мука пронзила его затвердевшее естество. Какое удовольствие будет наблюдать, как исчезает вся ее холодность, смотреть, как она стонет и извивается от страсти. Он не хотел сломить ее самоуверенность. Нет, она делала ее такой соблазнительной. Он просто собирался хорошенько встряхнуть ее, чтобы на время счистить с нее надменность, как шелуху.
        - Мне не нравится выражение твоего лица.
        - И какое же это выражение? - Ожидая ответа, он послал ей ослепительную улыбку, больше напоминавшую волчий оскал.
        - Словно… словно ты хочешь… словно собираешься проглотить меня живьем.
        Его улыбка стала еще шире. Он сосредоточил взгляд на ее губах.
        - Мне бы очень этого хотелось.
        Глаза Джулианы вспыхнули огнем. Ее рот приоткрылся. Дыхание стало еще более сбивчивым. Да, им было бы хорошо вместе. Кровь стремительно побежала по его венам, и он с невероятной силой ощутил, как в нем пульсирует жизнь. Он мог побиться об заклад, что она чувствовала то же самое, хотя и не признавала это.
        - Ты мерза…
        - Но не сейчас, - сказал он, прежде чем она успела договорить. - В данный момент я хочу, чтобы ты объяснила мне свое поведение.
        - Мне больше нечего сказать, - бросила она и ринулась мимо него к выходу из конюшни.
        Айан схватил Джулиану за руку, рванул ее обратно и прижал к стене.
        - Пусти меня, - потребовала она сквозь зубы.
        Он заколебался, разглядывая ее сузившиеся глаза и горящие щеки. Медленно он выполнил ее просьбу.
        - Стой здесь и объясни мне все.
        - Не вижу смысла этого делать. Ты не имел права просить Байрона перестать приходить ко мне. Наши отношения тебя не касаются. Если я захочу выйти за него замуж, ты не сможешь меня остановить.
        - Значит, ты хочешь выйти за него замуж, не так ли? - с вызовом спросил он.
        - Возможно, - солгала она.
        Он улыбнулся:
        - Дорогая, я слишком хорошо тебя знаю. Байрон очень скоро наскучит тебе своей добротой. И ты не настолько неопытна, чтобы этого не понимать.
        Отбросив в сторону полотенце, Джулиана сжала кулаки.
        - Но это я его выбрала, так же как выбрала Джеффри. И снова ты изо всех сил стараешься помешать мне. Ты ни черта не слушаешь и ничуть не уважаешь меня!
        Айан умолк. Из ее слов он сделал вывод, что Байрон рассказал ей об их сугубо мужском разговоре. Он не ожидал, что Байрон пойдет к Джулиане и выложит ей все как на духу, но, очевидно, тот так и поступил. Виконт вздохнул. Лучшее, что он мог сегодня сделать, - это смягчить ее гнев, отступить и вернуться завтра.
        Но до Рождества остались считанные дни, и каждый был на вес золота. И он устал быть ее мальчиком для битья.
        - Ты постоянно просишь меня считаться с тобой. Я стараюсь, черт возьми, - прорычал он, - но ты ни разу не подумала о моих чувствах. Ты не слушаешь меня. Ты не понимаешь меня. Черт, ты то и дело неправильно истолковываешь все мои действия! - выругался он. - И ты не придаешь никакого значения тому, что я люблю тебя.
        Она горько рассмеялась в ответ:
        - Если ты что и любишь, так это манипулировать мной. Неужели ты наслаждаешься, если я веду себя как послушная кукла каждый раз, когда ты дергаешь за ниточку? Я не могу придумать другую причину, по которой ты ведешь себя, словно…
        - Я не имел намерения лишить тебя свободы выбора, когда попросил Байрона, как друга и джентльмена, выйти на время из игры, пока мы с тобой не будем уверены, что не подходим друг другу. Если ты откажешь мне, когда наступит Рождество, то, несомненно, он будет счастлив скрепить вашу помолвку на День подарков, - с трудом проговорил Айан, тяжело дыша.
        - Я в состоянии думать одновременно о двух мужчинах. Ее слова пробили брешь в его самообладании. Пытаясь справиться с собой, он почувствовал, как на щеке задергался мускул.
        - Но в таком случае ты нарушаешь условия данного мне обещания.
        - Будь проклято это обещание! - выкрикнула она. - Ты никогда не позволишь мне забыть о нем, да?
        - В данный момент это единственная надежда наконец убедить тебя стать моей женой.
        Джулиана фыркнула:
        - Ты заблуждаешься, думая, что это возможно. - Акстон не обратил внимания на горечь, с которой были сказаны эти колкие слова.
        - Я сделаю все, чтобы переубедить тебя, пока не наступило Рождество.
        Она подняла глаза к потолку и закусила губу, а потом вперилась в него таким гневным взглядом, словно собиралась прожечь в нем дыру.
        - Зачем? Чтобы ты продолжал манипулировать мной? Разве мы не можем просто снова стать друзьями? Разве наши отношения не могут быть такими же, как в детстве?
        Айан сделал шаг, разделявший их. Он не обратил внимания на то, как она напряглась. Вместо этого он откинул назад непокорный локон с ее щеки и позволил себе роскошь провести большим пальцем по красному шелку ее губ, вспоминая их нежный вкус и удивительно неумелые, пылкие поцелуи.
        Виконт нежно взял ее за подбородок:
        - Мы больше не дети, и мои чувства к тебе выходят за рамки дружеских. Если отдать дань честности, то ты чувствуешь то же самое. Я знаю, к переменам нелегко привыкнуть. Но все изменилось, и теперь ты должна признать это и принять решение.
        Прежде чем она смогла вымолвить хоть слово, он взял ее лицо в ладони, наклонился и скользнул губами по ее рту. Он вдыхал ее, впитывая ее аромат, как изысканные духи.
        Джулиана задрожала под натиском его губ. Она замерла и напряглась. Подглядывая за ней из-под полуоткрытых век, он увидел, что она нахмурилась, борясь с собой.
        Ее скованность ранила его, словно острый нож.
        Акстон снова слегка коснулся ее губ, и хотя она по-прежнему стояла неподвижно, он ощущал ее сопротивление. У Айана защемило сердце. Он не может позволить ей продолжать ненавидеть его, ему было невыносимо чувствовать ее холодность.
        Айан ласково и благоговейно прошептал:
        - Джулиана, любимая, дай мне шанс.
        Виконт осыпал ее губы дождем нежных, умоляющих поцелуев, затем покрыл поцелуями ее щеки, лоб, шею. Он сжимал ее лицо в своих руках, так что она не могла отвернуться, и с нетерпением ждал ответа.
        Содрогнувшись, Джулиана выкрикнула:
        - Нет!
        И ее губы страстно прижались к его губам.
        Почувствовав, как он ответил жадным поцелуем, она приоткрыла рот.
        Восторг захлестнул его. Он принял ее приглашение, яростно ворвавшись в глубь ее рта. Она была само совершенство, ее вкус одурманивал, как и ее запах. Он не был приторно-сладким. Даже ее аромат был похож на нее саму: неповторимый, острый, чувственный, он все же оставался запахом леди.
        Сладострастный вздох сотряс его грудь, прежде чем вырваться наружу.
        Он долго упивался ее податливостью, и тишину нарушало только ржание его лошади. Его губы медленно скользили по ее чарующим губам, мягким и манящим. Наконец, в последний раз коснувшись ее языка своим, он выпустил ее, оставив стоять с закрытыми глазами, прерывисто дыша.
        - Ты не найдешь этого в объятиях другого мужчины, - сказал он. - Потому что мы созданы друг для друга.
        И тут Акстон совершил самый нелегкий поступок в своей жизни. На негнущихся ногах он развернулся, уверенный, что если сильнее поцелует Джулиану, чего ему до боли хотелось, то ее слабое сопротивление рухнет, как карточный домик. И тогда он использует все доступные способы убеждения, чтобы заняться с ней любовью. А она решит, что он снова навязал ей свою волю, и ее гнев повлечет за собой еще более значительные последствия.
        В то время как его словно налившиеся свинцом ноги уносили его прочь от нее, она крикнула ему вслед:
        - Будь ты проклят! Почему ты так поступаешь? - Айан не ответил. Он не был уверен, к чему относится ее вопрос: к его поцелуям или уходу. На самом деле, это не важно. Возможно, когда-нибудь он поймет оба «почему».
        - Ты, высокомерный негодяй! Если ты не способен прочесть мое послание и понять, что я дам ответ на Рождество, тогда ты еще больший глупец, чем я думала.
        Зажмурившись от боли, Айан выругался и заставил себя продолжать двигаться к выходу. Не важно, как она откликалась на его прикосновения, она была полна решимости ненавидеть его. Упрямая женщина. Он не имел понятия, как заставить ее передумать, но он должен найти способ, и поскорее, пока он не потерял ее навсегда.
        Остаток дня Джулиана дулась. Ничто ее не радовало.
        Обед пришелся ей не по вкусу. Книга, которую она читала в последние дни, стала казаться скучной. И в довершение всего преследовавший ее злой рок послал на землю ледяной проливной дождь, заперев ее внутри дома наедине со своими мыслями.
        И, тем не менее, она всячески старалась отогнать от себя неприятные думы. Несмотря на то, что она отчаянно пыталась этому сопротивляться, но всякий раз, когда губы Айана касались ее губ, она теряла ощущение реальности. Его поцелуй были слишком настойчивыми, а искушение - слишком сильным, чтобы перед ним устоять.
        Черт бы его побрал! Почему Байрон так не действовал на нее? Или кто-нибудь - кто угодно - другой?
        Наступила ночь, и Джулиана стала готовиться ко сну. Она отпустила Амулю, после того как ее горничная помогла ей раздеться. Похоже, индианка была рада оставить ее наедине с отвратительным настроением. Эта мысль только усилила ее хандру. Она уселась перед туалетным столиком, распустила волосы и провела щеткой по длинным, цвета тусклого золота прядям.
        В зеркале, по правую сторону, она заметила белое туманное пятно. Через мгновение она услышала тихий плач. Девушка выдохнула. Внезапно все рожки в комнате погасли, как будто кто-то одновременно потушил их.
        Несмотря на это, расплывчатый белый образ в ее зеркале стал ярче и принял четкие очертания…
        Привидение незнакомой девушки, с незапамятных времен обитавшее в Харбруке, светилось в темном зеркале, сжимая свою красную книгу, в то время как ее маленькие пальчики перебирали кружевные оборки на рукаве.
        - Почему? - простонало привидение. Любопытство вывело Джулиану из мрачного настроения.
        Она не была испугана, но почему-то почувствовала, как кровь стынет в жилах. Воздух позади нее стал жутко холодным.
        Джулиана зачарованно смотрела на привидение в зеркале. И снова ей стало интересно, кем этот призрак был при жизни и почему он не желал покидать Харбрук.
        - Почему я не поверила? - плыл в воздухе еле уловимый шепот.
        И тут призрак вперил сердитый взгляд в Джулиану. Мурашки побежали по ее телу.
        Призрак со злостью протянул ей книгу, словно желая что-то показать.
        - Прочти мои мысли.
        Произнеся эти слова, привидение испарилось.
        Джулиана еще долго сидела, изумленно распахнув глаза и дрожа.
        На борту «Хоутона» ей приснился сон, в котором призрак разговаривал с ней, но никогда прежде она не думала, что такое может произойти в действительности.
        Почему дух девушки заговорил с ней? Почему именно сегодня? Что она сказала? Джулиана нахмурилась, прокручивая в уме недавнюю сцену.
        - Прочти мои мысли, - пробормотала она. - Какие мысли? Я не умею читать чужих мыслей.
        Да, но привидение держало в руках книгу.
        Как, скажите на милость, ей прочитать эту книгу? Джулиана терялась в догадках. Выхватить ее из рук девушки, когда она появится в следующий раз? Если она появится. Нет, это не годится.
        И все же она была уверена, что привидение пыталось ей что-то сказать. Вопрос только - что именно?
        Призрак продолжал преследовать Джулиану даже в ее беспокойном сне. Рано утром она наконец задремала, гадая, что же все это могло означать. Она проснулась через три часа, когда слуги еще спали, чувствуя себя удивительно отдохнувшей.
        Сон, в котором она видела привидение Харбрука, был еще свеж в ее памяти. И в этом сне дух девушки что-то яростно писал в маленькой красной книге в библиотеке Харбрука, опасливо озираясь по сторонам. По крайней мере, Джулиана полагала, что это библиотека Харбрука, потому что комната и ее характерные черты были ей знакомы, но мебель в ней была из другого времени.
        Внезапно призрачная девушка начала плакать. На ее залитом слезами лице было написано ужасное страдание. Затем она засунула маленький дневник в щель между книжной полкой и стеной возле пола, где потрескалась штукатурка, и, спотыкаясь, вышла из комнаты.
        Этот сон оставался загадкой для Джулианы, и меньше всего она понимала, почему так остро ощущала отчаяние призрака. Странно, но оно настолько трогало ее, что она просто не могла оставить это без внимания.
        Закутавшись в халат, чтобы не чувствовать утренней прохлады, Джулиана сбежала вниз по лестнице и торопливо вошла в библиотеку. Тлеющие угли в камине погасли, превратившись в золу, и в комнате было очень холодно. Неудивительно, ведь на улице снова падал снег. Но Джулиана не собиралась отступать.
        Она зажгла все газовые рожки и окинула взглядом книжные полки. Скорее всего ее воображение сыграло с ней злую шутку, раздразнив предполагаемым местонахождением книги. Конечно же, найти ее будет не так просто.
        Нагнувшись, Джулиана начала шарить рукой в узком темном пространстве между деревянными полками, на которых покоились сотни толстых томов, и свежевыкрашенной стеной.
        Она ничего не нашла. Господи, она едва могла просунуть руку между стеллажом и стеной, которую, конечно, не раз ремонтировали со времен Реставрации. Одна краска служила этому подтверждением.
        Посмеявшись над собственной глупостью, Джулиана села на пол и протяжно вздохнула. С чего она взяла, что призрак пытался ей что-то сказать? Привидение всегда было безобидным и редко показывалось на глаза. Она никогда не спрашивала родителей, видели ли те когда-нибудь привидение Харбрука. Девушка всегда боялась, что они начнут подшучивать над ней, если она заговорит об этом.
        Уцепившись за край полки, Джулиана потянула за нее, чтобы встать на ноги. Часть полки отъехала в сторону.
        Неохотно, но с участившимся пульсом Джулиана вглядывалась в открывшееся перед ней маленькое темное пространство. Она почти ожидала увидеть красную книгу.
        Она ничего не нашла.
        Вновь засмеявшись над собой, Джулиана развернулась, намереваясь вернуться в постель.
        Шорох за спиной привлек ее внимание.
        Джулиана обернулась на звук, но ничего не увидела. Шорох прекратился. Она нахмурилась. Возможно, это всего лишь ветер за окном.
        Джулиана снова развернулась, но едва она успела сделать два шага, как странный звук опять наполнил комнату. Теперь она узнала его - это был шелест бумаги.
        Джулиана снова окинула взглядом полки и стену. Но, как и прежде, ничего не увидела. Тишина давила на нее, словно тяжелый камень, и она чувствовала себя так, словно здесь был кто-то еще.
        Она рассмеялась в неестественной тишине.
        И тут золотая волна наполнила воздух, окутав ее лицо и плечи, и снова отхлынула. До нее донесся резкий запах роз.
        Призрак?
        Джулиана сглотнула, отказываясь верить своим глазам. За последние несколько недель призрак посещал ее чаще, чем за последние десять лет. Почему?
        Словно прочитав ее мысли, шорох снова пронзил утреннюю тишину. Это определенно был шелест бумаги, и он исходил из темной трещины в стене, которой она до этого не замечала.
        Уставившись на стену, Джулиана подкралась к щели, которая располагалась ниже, чем она искала. Это место было небрежно закрашено.
        Джулиана знала, что это не сон. Сон не был бы таким пугающим и волнующим. Что бы это ни было, оно заставляло ее двигаться медленно, выверяя каждый шаг, к месту, на которое указал призрак.
        Настойчивый шелест прекратился, словно привидение успокоилось.
        С бешено колотящимся сердцем Джулиана протянула дрожащую руку в темноту, в то время как ее пальцы ощупывали края маленькой ниши. Холодок пробежал между пальцами. Острый запах роз, который ассоциировался у нее с привидением, вызывал дрожь в животе каждый раз, когда она вдыхала.
        Там, между осыпающимися шероховатостями глубокой щели, она почувствовала что-то с одной стороны жесткое и узкое, а с другой - мягкое.
        Тревожный звоночек зазвучал в ее голове громче, чем церковные колокола. Нетерпеливыми пальцами она ощупывала поверхность предмета в поисках его края. Наконец она нашла мягкий уголок и нежно, не торопясь, потянула за него, боясь его повредить. Завихрения воздуха вокруг нее стали еще холоднее, удушливый запах роз усилился. Громоподобные удары сердца отдавались в ушах Джулианы.
        С последним рывком загадочный предмет выпал из ее рук на ковер, отсыревший, покрытый плесенью и удивительный.
        Это был маленький Дневник в красном переплете.
        Она сглотнула, не веря своим глазам, и в предвкушении протянула дрожащую руку к томику, но заколебалась. Неужели это происходит наяву? Разве это не глупо? Было ли это совпадением?
        Через мгновение порыв холодного ветра распахнул книгу на первой-странице. Все окна в комнате были наглухо закрыты. И снова ветер перелистнул одну страницу, другую, третью.
        Тут порывы прекратились, оставив после себя прохладу. И хотя Джулиана не видела, как призрак парит над ней, но она чувствовала его, чувствовала его нетерпение.
        Ей показалось глупым спорите с привидением.
        Дрожа, Джулиана схватила книгу и начала читать.
        Был уже почти полдень, когда мать застала ее в библиотеке. К тому времени ступни Джулианы превратились в два куска льда, и ее халат смотрелся удивительно неуместно. Но она не двигалась с места с тех пор, как открыла книгу.
        От истории, которую женщина-призрак написала своим четким размашистым почерком, у Джулианы мороз побежал по коже.
        - Боже мой, дорогая! - воскликнула мать, войдя в комнату. - Что ты делаешь на полу? - Она нахмурилась, заметив предмет, который сжимала в руках ее дочь. - Где это ты нашла такую древнюю книгу?
        Джулиана молча подняла свои широко распахнутые глаза. Что она могла сказать, чтобы это выглядело правдоподобным? Только не правду. Иначе родители подумают, что она спятила.
        - Я… я случайно ее обнаружила. - Она не выдержала вопросительного взгляда матери и отвела глаза. - Кажется, она принадлежит кому-то из наших предков.
        - Должно быть, это очень интересная книга, раз ты не могла оторваться от нее, несмотря на такой холод.
        - Да уж, - пробормотала девушка и сглотнула.
        Часть ее хотела спросить маму, слышала ли она об истории, изложенной в дневнике. Но другая ее часть была не уверена, стоит ли всему этому верить. И она не могла придумать, как объяснить своей чрезвычайно благоразумной матери, что привидение указало ей путь к томику. Люди судачили о таких случаях, но верил ли в это кто-нибудь, кроме тех, кому был рекомендован долгий отдых в Бедламе?[Бедлам - психиатрическая больница в Лондоне.]
        - Что это за книга? - спросила мать. Джулиана поднялась на ноги, прижав книгу к груди.
        - Дневник. Его написала леди Каролина Линфорд, двоюродная бабушка в каком-то поколении по папиной линии. Ты что-нибудь знаешь о ней?
        - О Боже, да. О ней ходили легенды в Линтоне, когда я была ребенком. Ты видела ее призрак? - добавила мать приглушенным голосом.
        Потрясение, обжигающее и внезапное, охватило Джулиану.
        - А ты?
        - В последние годы нет. После того как мы с отцом только поженились, я видела ее всего пару раз. Я всегда думала, что ей не нравится быть не единственной женщиной в доме. - Мать улыбнулась. - А что написано в дневнике?
        - Ее отец хотел, чтобы она вышла замуж за их соседа, графа, лорда Грантема. Леди Каролина отказала ему. - Она сглотнула, потому ей стало трудно говорить.
        - О да, - припомнила мать. - Леди Каролина так и не вышла замуж, насколько я знаю.
        Джулиана кивнула:
        - Ты права. Она отказала ему три раза, больше для того, чтобы досадить отцу. Лорд Грантем уехал в Лондон и там нашел себе невесту. - Она умолкла, вцепившись в книгу, вспоминая, как мурашки побежали у нее по коже, когда она в первый раз прочитала полные раскаяния слова Каролины. - Как только он оказался вдали от нее, она поняла, что любит его.
        - Теперь я вспомнила. - Лицо матери приняло задумчивое выражение. - Леди Каролина отказала ему, чтобы позлить отца. Она умерла, когда ей не исполнилось и тридцати, старой девой с разбитым сердцем, зачахнув от любви к женатому мужчине.
        Сдержанно кивнув, Джулиана обратила испуганный взор на мать.
        - Она никогда не вникала в свои чувства к нему, пока не стало слишком поздно. - Она снова сглотнула. - Мама, леди Каролина приходила ко мне в комнату и снилась мне прошлой ночью. Она была со мной в библиотеке, пока я не нашла книгу. Она показала мне, где ее искать. - Джулиана устремила взгляд к потолку, словно вмешательство высших сил могло помочь ей разобраться в собственных мыслях. - Я почти ничего не поняла в ней, но, полагаю, леди Каролина хотела, чтобы я прочитала ее.
        Мать наклонила голову, озабоченно сдвинув брови.
        - Это похоже на плод воображения.
        - Тогда зачем она преследовала меня из-за этой книги? Я не в первый раз вижу леди Каролину с тех пор, как вернулась домой. Ребенком я редко видела ее, а теперь…
        - Ты действительно веришь в это? - мать, в то время как ее лицо расплылось в сдержанно-изумленной улыбке.
        - Я понимаю, это звучит невероятно, но отношения леди Каролины и лорда Грантема жутко похожи на мои с Айаном. Так как мне не верить?
        Мать пожала плечами:
        - Возможно, ты права.
        - Думаю, да. - Моргнув, девушка уставилась на мать, пытаясь собраться с мыслями. - Я прекрасно ее поняла. Я знаю, почему она ему отказала: она не могла допустить, чтобы отец через мужа управлял ее жизнью.
        - Очевидно, леди Каролина пришла к выводу, что она ошибалась.
        Джулиана медленно кивнула. В ее глазах, словно засыпанных песком, стояли слезы, как и тогда, когда она прочитала строки, которые леди Каролина написала вскоре после того, как Грантем привез свою невесту в Линтон.
        - Даже когда он уже не мог жениться на ней, он пришел к ней и сказал, что всегда любил ее одну. Затем он поклялся никогда больше об этом не заговаривать, чтобы не запятнать честь своей жены. - Она шмыгнула носом. - Как ужасно слишком поздно осознать, что ему не нужны были ни деньги ее отца, ни власть над ней.
        - Ему просто нужна была ее любовь, - тихим голосом сказала мать.
        - Да. - Отчаяние острыми когтями впилось ей в горло. - Да…
        Мать заключила Джулиану в свои объятия. Выражение ее лица было задумчивым.
        - Если леди Каролина действительно хотела, чтобы ты узнала это, что ты теперь будешь делать с этими сведениями?
        Джулиана вздохнула. Прошлась по комнате. Нервно побарабанила пальцами по бедру.
        - Я не уверена. Я осведомлена обо всех прошлых заговорах Айана с целью затащить меня к алтарю. Он настаивает, что поступал так из любви ко мне.
        - Ты веришь ему? - Мать села на диван, по-прежнему не сводя глаз с дочери.
        - Я никогда полностью ему не доверяла. - Она всплеснула руками, протаптывая очередную дорожку по покрытому ковром полу. - Как я могла доверять этому человеку, учитывая все его интриги и ложь? Мне казалось, что его занимали только его собственные желания, а мои он не принимал во внимание. - Джулиана прекратила вышагивать по комнате и посмотрела перед собой умоляющим взглядом. - Теперь я спрашиваю себя, может, он любит меня, но… но просто не знает, как это лучше выразить?
        - Может быть. Мужчины никогда не знают, что у них на сердце, дорогая, пока ты им не скажешь.
        Услышав это утверждение, Джулиана села на диван. Плечи ее поникли.
        - Он сказал, что я никогда не понимала его. Что никогда не слушала. - Она снова смущенно взглянула на мать. - Я всегда знала, чего хочу. Но это… - Она вздохнула. - Я не могу разобраться даже с собственными мыслями. Я всегда опасалась верить ему. Теперь я боюсь обратного.
        - Любовь не предполагает легких путей, Джулиана. Если бы все было так просто, все могли бы встретить ее и сохранить навеки. Она требует уважения и доверия…
        - У него, похоже, нет ко мне ни капли уважения, а я совсем ему не доверяю! - выпалила она.
        Мать спокойно кивнула в ответ на ее слова:
        - Возможно. Но тебе не приходило в голову, что это можно легко исправить?
        Джулиана сердито посмотрела на нее.
        - Обрести уважение и доверие ничуть не легче, чем любовь. - Она покачала головой. - Скорее всего это безнадежное дело. Я так зла на него за то, что он отговорил лорда Карлтона ухаживать за мной…
        - Ты бы вышла за него?
        Леди Арчер округлила глаза. Неужели каждый считает своим долгом спросить ее об этом?
        - Нет, но я сама должна была отвергнуть его, а не Айан.
        - Да, - уступила мама и добавила, взмахнув рукой: - Но мужчинам нравится чувствовать свое превосходство. Им нравится думать, что они знают лучше. Откуда тебе знать, может, он считал, что спасает тебя от очередного необдуманного брака, который только сделает тебя несчастной?
        Она не знала этого, не знала наверняка. О, Айан говорил что-то подобное. Но она никогда ему не верила. Как он мог, глядя на нее, считать, что она не способна сама принять такое решение? Неужели он совсем не верил в нее?
        Хотя откуда взяться этой вере после ее катастрофического брака с Джеффри? Джулиана отогнала в сторону неприятную мысль.
        - Что же мне делать? - наконец прошептала она в глубоком замешательстве.
        - Иди к нему. Проведи с ним время. Постарайся не позволять своему настроению или прошлому влиять на твое решение. Спроси себя, нравится ли тебе быть с ним. Постарайся понять, заставляет ли он тебя смеяться и светиться изнутри. Посмотри, есть ли в его глазах любовь?
        В таком ключе все звучало разумно. Вполне разумно. Ей нужен был супруг, чье общество было бы ей приятно, который мог поднять ей настроение. Супруг, который любил бы ее такой, какая она есть. Рассматривала ли она когда-нибудь всерьез Айана с этой стороны?
        К сожалению, нет. Вместо этого она смотрела на него, как на выбор отца, как на человека, который сделал все возможное, чтобы обманом привести ее к двери священника. Она всегда шла на поводу у своей гордости и гнева или страха оказаться под контролем еще одного волевого мужчины.
        - Я думаю, сейчас мне следует одеться и поехать в Эджфилд-Парк, - спокойно заявила Джулиана.
        Мать лучезарно улыбнулась:
        - Великолепная мысль!

        Глава 13

        Айан стоял на вершине холма, возвышавшегося над Эджфилд-Парком, и пристально смотрел в серое небо. Скоро снова пойдет снег, возможно, через час-другой. Воздух был морозным, дул пронзительный ветер.
        Закутанный в пальто и погруженный в мысли о Джулиане, он почти не чувствовал холода.
        Каким образом он мог бы завоевать ее упрямое, высокомерное сердце?
        Айан поморщился, совсем не уверенный в том, что это возможно.
        Вздохнув, он побрел по вершине холма. Снег скрипел у него под ногами. Он пригнул голову, чтобы не задеть разросшиеся ветви по-зимнему голого дерева, и взглянул вниз на холодные голубые воды реки Истлин, которая текла в двух десятках шагов от него.
        Он сделал тактическую ошибку, попросив Байрона повременить с ухаживаниями за Джулианой. Он признавал, что запаниковал, боясь, как бы Джулиана не посчитала его друга более разумной партией. Она не испытывала страсти к этому человеку - в этом он был уверен.
        Но этот факт только усиливал его страх, а не наоборот. Он слишком хорошо знал, что Джулиана, как правило, избегала своих эмоций.
        Возможно, ему следует прекратить свои упорные попытки пробудить в ней любовь. И что тогда? Довольствоваться ее дружбой и только? Никогда.
        Может, имеет смысл, соблазнив ее, сделать своей женой и только потом предоставить ей возможность разобраться в своих чувствах?
        Айан остановился и вздохнул. Холодный воздух обжег легкие.
        Эта мысль имела свои достоинства, однако она снова предполагала обман. Ему очень не хотелось прибегать ко лжи, но эта своенравная проказница не оставила ему другого выбора. В конце концов, Джулиана боролась сама с собой и с ним из-за своей глупости. Ее тело отвечало ему. Со временем, после того как они обменяются клятвами верности, она поймет, что может доверить ему свое будущее и сердце.
        Смакуя мысль о том, как он ласками заставит ее отдаться ему, чтобы с полным правом называть своей женой, виконт повернул обратно в Эджфилд-Парк. Возможно; ему стоит рискнуть и снова отправиться в Харбрук, чтобы повидать Джулиану. Вдруг представится какой-то другой способ завоевать ее?..
        Если нет… он успеет воспользоваться планом соблазнения.
        Айан начал спускаться вниз по заснеженному склону холма, горя нетерпением увидеть Джулиану, и тут обнаружил, что она сама пришла к нему.
        Закутанная в темный подбитый мехом плащ и рукавицы, она подъезжала на своем мерине к его конюшням. Интерес и надежда обострились в нем до предела. Неужели она приехала, чтобы поговорить с ним? Сможет ли он убедить ее снова отдаться волшебству их поцелуев?
        Скорее всего нет, но человеку свойственно надеяться…
        Конюх вышел, чтобы заняться ее лошадью. Она отпустила его и направилась к двери Эджфилда.
        - Джулиана! - позвал он.
        Она резко развернулась и увидела его. Неуверенная улыбка тронула уголки ее губ.
        Ее можно было назвать самой сердечной из улыбок. Все ее лицо, даже глаза приветствовали его. Сдерживая победный крик, он сбежал вниз по холму ей навстречу.
        - Здравствуй, - сказал он, пытаясь определить, в каком она настроении, понять цель ее визита.
        - Здравствуй, Айан.
        Джулиана замолчала. Казалось, она хотела сказать что-то еще и просто собиралась с мыслями. Тем не менее он не видел гнева на ее лице, только огромное количество вопросов, отражавшихся в ее правдивых светло-карих глазах.
        - Мы по-прежнему друзья? - тихо спросила она.
        Айан заколебался, гадая, чем вызван этот вопрос. Чувствуя, что она пришла с определенной целью, виконт решил действовать осторожно.
        - Я не делал секрета из того, что хочу видеть тебя своей женой. Даже если это произойдет, мы всегда будем друзьями.
        Он улыбнулся и поддразнил ее:
        - Какой мужчина подарил бы тебе нижнее белье, не имея определенного намерения выманить тебя из него?
        Она улыбнулась в ответ, словно признавая его правоту.
        - Тот самый мужчина, который уберег меня от неверного шага в Лондоне.
        - Я не ангел, - мягко произнес он. - Я сделал это, потому что ты мне небезразлична.
        Она тихонько вздохнула.
        - Помнишь, когда мне было шесть, а ты, Байрон и все сыновья слуг целыми днями карабкались вон на то дерево?
        Она показала на высокий дуб по ту сторону реки.
        - Да, а ты боялась высоты. Джулиана кивнула.
        - И ты изо всех сил старался излечить меня от этого страха, утверждая, что дерево безопасно.
        - Так оно и было.
        - Возможно, но я боялась, и ты уговорил меня взобраться на него.
        Он улыбнулся:
        - А потом я помог тебе спуститься, потому что ты орала как резаная.
        В ответ она почему-то грустно улыбнулась и кивнула.
        - Я была слишком напугана, чтобы слезть самой.
        - Я и не заметил, что спас тебя, - сказал он, не понимая, куда она клонит.
        Она повернулась и испытующе посмотрела на него:
        - Почему ты помог мне?

«Странный вопрос», - нахмурившись, подумал он.
        - Я должен был позволить тебе упасть?
        - Нет… - Она умолкла в странной задумчивости. - Я думаю, точнее будет спросить, зачем вообще ты убедил меня взобраться на дерево?
        Еще один странный вопрос. Он пожал плечами.
        - Потому что я знал, что ты сможешь. Ты была слишком храброй, чтобы так бояться. Я… я был уверен, что если ты разок попробуешь…
        - Это был мой выбор продолжать бояться, - перебила его она осуждающим тоном.
        Этот спор о ее выборе уже набил ему оскомину. Они заводили его каждый раз, когда заходил разговор о Джеффри Арчере и о браке.
        Он сердито посмотрел на нее, одновременно встревоженный и опечаленный. Она что, пытается увеличить пропасть между ними?
        - Ты приехала сегодня, чтобы обсудить событие двадцатилетней давности? Ты не думаешь, что мы и так уже достаточно спорили?
        - Нет, не за этим. - Она криво улыбнулась. - Согласна, у нас было много разногласий. Дело в том, что даже когда мы были детьми, тебе нравилось решать, что мне нужно, что для меня лучше. Тогда я не сомневалась, что ты заботишься обо мне.
        О чем она толкует? Айан подавил острое желание сменить тему или поцеловать ее, чтобы прекратить этот разговор. Возможно ему стоит соблазнить ее и покончить с этим.
        Но Айан поймал себя на том, что у него не вызывает энтузиазма идея обманом затащить ее к алтарю. Вместо того чтобы думать, как легко все может разрешиться, он представлял, как сильно она будет ненавидеть его за это. Проклятие, почему он отверг самый простой способ?
        Потому что она не злилась. Потому что ее улыбка была приветливой. Он вздохнул. Возможно, ему стоит проявить чуть больше терпения.
        - Я по-прежнему забочусь о тебе, - мягко заверил он ее.
        Джулиана колебалась, в то время как ее взгляд блуждал по белоснежному покрову вокруг них.
        - Думаю, я верю в это.
        Облегчение волной прокатилось по его телу, блаженное и густое, как мед. Но что-то в ее задумчивых глазах не давало ему полностью расслабиться.

«Закрой рот, - приказал он себе. - Ни о чем не спрашивай».
        - Тогда что тебя беспокоит? - все-таки спросил он.
        - Ты говоришь, что любишь меня…
        - Люблю! - Он схватил ее одетые в рукавицы руки и сжал их. - Люблю. Что бы ты ни думала, никогда не сомневайся в этом.
        - В действительности я тоже начинаю в это верить. - Слегка потянув, она освободила руки. - Что меня беспокоит, так это способы, которыми ты проявляешь свою любовь.
        Он сердито уставился на нее.
        - Что ты имеешь в виду?
        - Я поняла, что чем сильнее ты любишь кого-то, тем больше вмешиваешься в его жизнь. Другой ребенок тоже боялся взобраться на это дерево, однако ты ни разу не требовал от него побороть свой страх.
        - Какое это имеет значение? Ее логика сбивала его с толку.
        - Это то, что я пытаюсь сказать. Он был тебе безразличен, поэтому ты не обращал на него внимания. Тебя заботила я и мои страхи. Ты хотел, чтобы я поборола их, поэтому ты заставил меня взобраться на дерево.
        Он пристально смотрел на ее разрумянившиеся от мороза щеки, видел, как в воздухе образуется облачко пара каждый раз, когда она выдыхала. Ее глаза были слишком серьезными и молили о понимании. Это только приводило его в замешательство.
        Он надавил на точку между бровями, где начинала пульсировать головная боль.
        - И что же?
        - Я думаю, что любить для тебя значит контролировать. Я этого не потерплю.
        Она что, намеревается сейчас отказать ему? Неужели ее приветливая улыбка оказалась притворной?
        - Ты считаешь меня настолько бессердечным, что ничего ко мне не испытываешь?
        Его сердце забилось в нехорошем предчувствии. Что он будет делать, если она скажет
«да»?
        Она засмеялась.
        - Если бы все было так просто, - сказала она, - я бы давным-давно тебе отказала. Но все не так-то просто.
        - Нет, - с облегчением согласился он. - Не просто. Тем не менее, его сердце продолжало отчаянно биться.
        Он гадал, повлечет ли эта беседа за собой грандиозную победу или полное поражение.
        - Было бы нечестно с моей стороны заявить, что ты мне безразличен, - пробормотала Джулиана.
        - По крайней мере, мы друзья, - сказал он, пытаясь скрыть горечь в голосе. Он хотел быть для нее намного больше, чем другом.
        - Но ты был прав, сказав вчера, что что-то между нами изменилось, стало другим. Мы стали… ближе.
        Айан затаил дыхание, вглядываясь в ее прекрасное открытое лицо. Наконец она признала, что их отношения вышли за рамки детской дружбы.
        Наверное, сейчас самое время попытаться соблазнить ее. Может, она хотела поощрить его в этом отношении?
        - Ты откликаешься на мои прикосновения, - прошептал он, придвигаясь ближе.
        Джулиана тут же отпрянула и отвернулась, снова устремив взгляд на мирный белый пейзаж.
        - Да. Даже когда мне не следует этого делать. Я признаю, что замужество не подготовило меня к тем чувствам, которые ты вызываешь во мне.
        Виконт схватил ее за плечи и развернул лицом к себе. Неужели она не шутит? Он испытующе вглядывался в ее лицо, но его выражение было абсолютно искренним.
        - О, Джулиана…
        - Это не повод торжествовать, - с упреком сказала она, высвобождаясь из его объятий. - Это только затрудняет решение, которое я должна принять.
        Значит, она еще ничего не решила по поводу их брака. Это могло быть как хорошо, так и плохо. Айан нахмурился; Может, сейчас стоит поцеловать ее, смутить, скомпрометировать? Как-нибудь убедить ее своими прикосновениями, как сильно он ее любит? Тогда она наверняка пой-226 мет его чувства. Или нет?
        Внезапно пошел снег. Ветер гнал большие хлопья по полуденному небу, и они в полной тишине мягко падали на землю.
        - Давай зайдем в дом, - предложил он, зная, что невозможно будет соблазнить ее в такую метель.
        Джулиана колебалась.
        - Нет. Здесь мне спокойнее. Я помню, как в детстве перед Рождеством мы ходили и распевали хоралы в снегопад. Тогда я в первый раз ощутила радость от наступающего праздника.
        Айан знал, как это было важно для нее. Он взял ее за руку и улыбнулся.
        - Я рад. Мы можем зайти в дом и спеть…
        Не надо переиначивать действительность в попытке сделать ее лучше. Позволь мне насладиться этим моментом как есть.
        - Я просто хотел добавить…
        - Я понимаю. - Она вытянула вперед руки, словно желая пресечь дальнейшие оправдания. - Это я и стараюсь тебе объяснить. Когда кто-то тебе небезразличен, ты требуешь от него ответных чувств, хочешь, чтобы он подстроился под твои мысли, под твой образ жизни. Возможно, так ты чувствуешь себя ближе к этому человеку, я не знаю. И чем больше ты любишь, тем усерднее твои старания. Я не смогу с этим примириться. - Ее лицо приняло осуждающее и вместе с тем пылкое выражение. - Я смогу всерьез рассматривать твое предложение, только если буду уверена в том, что ты позволишь мне мыслить самостоятельно и прекратишь попытки изменить меня. Пожалуйста, пойми, даже если мы поступаем по-разному, то эти различия могут дополнять друг друга.
        Айан подавил улыбку. Пусть Джулиана сама разбирается со своими предположениями. Он просто хотел помочь, как поступают друзья и товарищи. Он не хотел изменить ее или подстроить под… как она выразилась? Ах да, под свой образ жизни. Вздор! Он просто помогал, когда она боялась, и упрашивал, когда она сопротивлялась.
        - Ты много размышляла над этим вопросом. Джулиана печально кивнула.
        - Ты даже не представляешь сколько.
        На самом деле это звучало многообещающе. Айан незаметно приблизился.
        - Зная тебя, думаю, что представляю. Как бы то ни было, я ценю твои мысли. Это правда. - Он улыбнулся. - Ну а теперь ты не хочешь дать отдых своему живому уму?
        Она выгнула темную бровь:
        - После всего, что я сказала, ты уже не предлагаешь, чтобы мы вошли в дом и спели хоралы, не так ли?
        - Я предлагаю кое-что получше, - сказал он вкрадчивым голосом.
        - Получше? - повторила она и, улыбнувшись, нагнулась и зачерпнула полную пригоршню снега с вершины небольшого сугроба. - Не могу вообразить, что может быть лучше, если только ты не имеешь в виду игру в снежки.
        Джулиана швырнула в него рыхлый белый снежок. Он впечатался ему в грудь, брызнув в разные стороны струйками белой пыли.
        - Ах ты шалунья! - обвиняюще бросил он, схватив большой ком снега и зажав его в кулаке. - Ты понимаешь, что это означает войну?
        - Я готова к битве, - заверила его она, вздернув подбородок.
        Они оба быстро нагнулись и набрали по пригоршне белой пыли. Джулиана оказалась проворнее, первой бросив снежок и задев его бедро. Но Айан действовал методично и терпеливо. Он надвигался на нее, в то время как его большие руки лепили плотный шар.
        Она со смехом бросилась наутек по долине к тонким деревцам в поисках укрытия. Он не отставал. Виконт не сомневался, что она услышала, что он почти догнал ее, когда наклонилась, чтобы зачерпнуть пригоршню снега, и бросила в него наспех слепленный снаряд. Но промахнулась. - Бежишь с поля битвы? - поддел он ее.
        Услышав это, она остановилась на расстоянии, достаточном, чтобы успеть слепить еще один снежок и запустить им в Айана. Он приземлился в нескольких дюймах от его ног и развалился на куски.
        С хулиганской улыбкой он снова погнался за ней, на этот раз мимо большого валуна, на ходу лепя большой, увесистый шар.
        Взвизгнув, Джулиана повернула налево и помчалась по ровному заснеженному полю к конюшням. Айан понесся за ней. Он бежал близко, так близко, что мог чувствовать мускусный запах ее кожи, похожий на смесь корицы с ароматом женщины.
        Одним прыжком он настиг ее и обхватил рукой ее талию. Они свалились на землю клубком из рук, ног и смеха. Как более сильный, он подмял Джулиану под себя. Ее плечи тряслись от смеха и глубокого дыхания.
        - Сдаешься, шалунья?
        - Никогда, - заявила она.
        - Ты не оставляешь мне выбора, кроме как бороться насмерть.
        Прежде чем Джулиана успела вымолвить хоть слово, он опустил увесистый снежок ей на макушку. Тот рассыпался дождем из ледяной пудры по ее волосам и лицу.
        Она вскочила, отплевываясь, вытирая запорошенные снегом глаза и по-прежнему смеясь.
        - Вы сражаетесь нечестно, сэр.
        - Я сражаюсь до победы, - поправил он ее. - Теперь ты сдаешься?
        - Ни за что!
        И прежде чем Айан понял, что у нее на уме, Джулиана бросилась вперед, обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом. В эту самую секунду его сердце забилось как молот, кровь побежала по телу стремительным потоком. Каждый мускул его тела напрягся от желания. Она возбудила его до предела.
        Джулиана подняла на него полный страсти взгляд, игривый, манящий и чертовски соблазнительный. Изнывая от желания ощутить ее вкус, он нагнулся, чтобы завладеть ее ртом, взять принадлежащее ему по праву.
        И тут она запихнула ему за шиворот пригоршню снега.
        Айан вскрикнул и подпрыгнул, выгнув спину. Он выдернул рубашку из бриджей, пытаясь стряхнуть ледяную пыль.
        - Ах ты лиса! - воскликнул он, пока она поднималась на ноги, счищая снег с юбок амазонки и узких рукавов.
        - Ты сдаешься? - самодовольно спросила она, выгнув бровь.
        Он двинулся на нее с шутливо-злобной гримасой на лице.
        - Чтобы победить меня, немного холода недостаточно, милая леди. День еще не закончился.
        Джулиана хихикнула.
        - Ты выглядишь глупо.
        - Ах да. Но я заставил тебя рассмеяться.
        - Верно, - уступила она.
        - И тебе было весело.
        Тон его голоса побуждал ее опровергнуть его слова.
        - Это тоже верно, - признала Джулиана.
        - Мне достаточно и такой победы. Я продрог до костей и ужасно хочу чего-нибудь тепленького. Зайдем в дом и выпьем чаю, - пригласил он.
        Внутри уютной гостиной с низким потолком, где пламя гудело в камине, Джулиана признала, что вполне согрелась. Чашка, до краев наполненная чаем, отогрела замерзшие пальцы.
        А сам Айан почему-то согрел ее сердце.
        Она не могла отрицать, что ей было весело с ним, что она наслаждалась его обществом, по крайней мере когда они не спорили. Но сегодняшний день был почти идеальным. Она поделилась своими опасениями насчет будущего. Он выслушал ее и, казалось, уважительно отнесся к ее мнению, а затем разрядил обстановку, заставив ее впервые по-настоящему рассмеяться с тех пор, как она вернулась из Индии.
        Подняв глаза на Айана, Джулиана поймала себя на том, что изучает его мужественные, словно высеченные из камня черты, полные губы, невероятно широкие плечи, свидетельствующие о его мужской силе.
        Забавно, но когда она на него не злилась, выяснялось, что она не могла не обращать на него внимания, как на мужчину.
        - Я планирую открыть конюшни для разведения лошадей на будущий год, - внезапно сказал он. - Я наконец нашел племенного жеребца, который положит им начале.
        Переварив его замечание, она внезапно осознала одну вещь.
        - Ты уедешь отсюда?
        Он вперил в нее взгляд, словно сожалея, что не может прочитать ее мысли.
        - Мое поместье недалеко от Солсбери. Я построю там дом. Возможно, я назову его Хилфилд-Парк, потому что он будет стоять на холме, возвышаясь над полем.
        Джулиана сглотнула. Мысль о том, что он уедет отсюда, от нее, была… невероятной.
        - Вскоре я изложу свои идеи архитектору, которого недавно встретил. Его фамилия Кокерелл, и он выдающийся человек.
        - Замечательно, - сказала она, не испытывая радости. Она уже начала скучать по нему.
        - Тем не менее, мне не помешала бы твоя помощь.
        - Помощь? - в оцепенении повторила она.
        - Я не могу выбрать между греческим Ренессансом или классицизмом. Или, может быть, что-то ближе к георгианскому стилю? Какой из них тебе ближе?
        Он хотел узнать ее мнение по поводу дома?
        - О, если бы это был мой дом, я выбрала бы что-то с колоннами, так что классицизм всегда предпочтительней. Или… или барокко.
        Джулиана с любопытством изучала Айана. Да, он попросил ее выйти за него замуж, но спросил ее мнение как-то небрежно, словно собирал различные точки зрения, чтобы иметь возможность рассмотреть все варианты.
        Почему его заботит, что она думает? Если только он не хочет, чтобы она внесла свою лепту в строительство дома, в котором, как он надеялся, они когда-нибудь будут жить вместе.
        Эта мысль согрела и тронула ее. Может, ему и вправду небезразлично ее мнений, если он хотел, чтобы ей понравился дом, который он собирался построить. Внезапно в ее душе вспыхнула нежность, которую она не смогла подавить.
        - Да, классицизм или барокко. Потрясающая мысль, - сказал он, словно она была гением.
        Она улыбнулась:
        - Еще мне нравятся портики. И хотя высокие потолки смотрятся великолепно, они непрактичны с точки зрения зимних холодов.
        - Конечно, нет. Твое разумное замечание крайне ценно.
        - И я обожаю окна, особенно когда их много. Но только если они не выходят на север, потому что туда задувают самые холодные ветра. И окна спален не должны смотреть на восток, потому что в этом случае солнце бьет в глаза раньше, чем воспитанным людям придет время вставать.
        Айан засмеялся, подошел к грифельной доске и, к удивлению Джулианы, начал кратко записывать ее замечания.
        - Отличные советы.
        Благодарность рекой разлилась по ее телу. Ему действительно было важно ее мнение, и он не пытался изменить его в угоду собственному. Он просто слушал.
        - Ты хочешь, чтобы я жила вместе с тобой в этом доме, не так ли?
        Раздосадованный, он кивнул:
        - Ты могла бы согласиться, так ведь? - Он пересек комнату и опустился перед ней на колени. - Да, больше всего на свете я хочу, чтобы ты жила вместе со мной в этом доме в качестве моей жены.
        Когда Айан положил ладонь ей на затылок и нежно поцеловал ее, она не стала сопротивляться.
        - Спасибо, что ты спросил мое мнение. Это очень много для меня значит.
        Он криво улыбнулся:
        - На тот случай, если ты надумаешь выйти за меня замуж, я скажу Кокереллу, чтобы он позаботился о том, чтобы твои пожелания были учтены.
        Джулиана спрашивала себя, не свихнулся ли он окончательно, но в данный момент она была очень тронута.

        Глава 14

        Когда Джулиана приехала домой, отец ждал ее в библиотеке. На его побагровевшем лице было серьезное выражение, которое она так ненавидела. Его сердитый взгляд говорил, что, хотя ей скоро исполнится двадцать четыре, он по-прежнему оставался родителем, а она - ребенком. И ей лучше быть послушной девочкой.
        - Добрый вечер, папа.
        Она была преисполнена решимости быть вежливой.
        - Ты снова ездила в Эджфилд-Парк одна.
        Это было обвинение, а не вопрос. Джулиана не видела смысла отрицать это.
        - Да.
        - Люди точно начнут судачить, - проворчал он, взболтав виски в стакане, который держал в руке. - Такое поведение говорит о тебе, как о легкомысленной особе.
        - Хм-м… - Она постучала по подбородку, словно в глубокой задумчивости. - Я полагала, что меня сочтут независимой.
        Отец издал мерзкий саркастический смешок.
        - Кто ценит это в женщине? Это приносит одни неприятности.
        Джулиана стиснула зубы. Нет уж, она не попадется на эту удочку. Он хотел, чтобы она начала спорить с ним. Тогда он смог бы изложить все свои доводы и заставить ее слушаться. Будучи маленькой девочкой, она каждый раз ловилась на этот трюк. Но сегодня ее не проведешь.
        Отец сделал порядочный глоток бренди.
        Выгнув тонкую бровь, она спросила:
        - Может, тебе не следует столько пить?
        - Молчи, девчонка. Ты не уйдешь от ответа.
        Она с явным осуждением вгляделась в его покрытое белыми пятнами красное лицо.
        - Кажется, ты уходишь от более важной темы. Ты перестал гулять каждый день, не так ли?
        - Это все проклятый холод. И это не твое дело, - ощетинился он. - Я пришел, чтобы поговорить о том, что ты шатаешься по Линтону, пренебрегая приличиями.
        - Мне казалось, ты хочешь, чтобы я проводила время с Айаном, - невинно заметила она. - Ты передумал? - Он нахмурился от ее хитрого хода.
        - Нет. Он прекрасный человек и станет не менее прекрасным мужем.
        - Возможно.
        Джулиана знала, что ее уклончивый ответ почти доведет его до белого каления. Она едва сдержала улыбку при этой мысли.
        - Никаких «возможно» по этому поводу! - проревел он. - Ты дважды ездила к нему и в этот раз совсем без сопровождения. Вы двое проводите очень много времени вместе. Все в Линтоне полагают, что ты намерена выйти за него, как тебе и следует поступить. - Он снова отхлебнул бренди. - Когда ты прекратишь вынуждать его бегать за тобой, назначишь день свадьбы и покончишь с этим?
        Вполне возможно, после сегодняшнего дня она скоро так и сделает. Они с Айаном начистоту поговорили о том, что ее волнует. Он выслушал, кивнул, а затем сумел рассмешить ее, так что между ними не осталось ничего, что могло бы ее тяготить. Они веселились и смеялись, забыв обо всем. Он не к чему не принуждал ее, не просил ничего, чего она не хотела дать. Да, она уже серьезно рассматривала возможность выйти за него замуж.
        Но она скорее отрежет себе язык, чем доставит удовольствий отцу, рассказав ему об этом.
        Подавив гнев, Джулиана ослепительно улыбнулась ему и протянула руку к своему любимому роману Диккенса.
        - Ты узнаешь о моем выборе на Рождество, после того как я сообщу о нем Айану. Не раньше.
        Лицо отца пошло ужасными красными пятнами. Он наклонился и грубо схватил ее за руку. От его дыхания несло бренди, запах был резким, и от него некуда было деться. Его светло-карие глаза сузились от злости, усиленной действием алкоголя.
        - Ты выйдешь за него замуж, Джулиана. Я не потерплю, чтобы все в Линтоне снова шептались о тебе, твоей матери и обо мне. Ты отказываешь ему, словно капризный ребенок. Сделай зрелый выбор на этот раз. Выйди за равного тебе по положению, за состоятельного мужчину.
        - А что, если я не хочу этого? Что, если я хочу дождаться следующего сезона, чтобы поймать в свои сети другого мужа? - поддела она его.
        Он бросил на нее презрительный взгляд:
        - Ты не имела успеха в Лондоне в этом месяце. У меня нет оснований полагать, что через несколько месяцев ситуация изменится. Для всех, кто имеет вес в обществе, ты женщина из хорошей семьи и с приличным состоянием, которая сбежала с простолюдином. Твой брак был не чем иным, как скандалом. Ни один мужчина, который может сравниться с Айаном, не женится на тебе, кроме самого Айана.
        Злые слова отца точь-в-точь повторяли слова, сказанные Питером Хэвершемом в Лондоне. Очевидно, они говорили правду. Она хотела выпалить, что, возможно, она выйдет замуж за другого простолюдина, на этот раз с деньгами. Может, за какого-нибудь процветающего торговца. Это заявление привело бы отца в ярость, заставив метать гром и молнии. Но ее угроза была бы пустой. Любой простолюдин, который женился бы на ней, сделал бы это из-за титула и звонкой монеты, а не из любви к ней. Джулиана не хотела получить еще одного равнодушного мужа вроде Джеффри.
        - Я выйду замуж за человека, которого выберу сама, - дерзко ответила она, переполненная желанием запустить чем-нибудь в его отвратительно требовательное лицо.
        Отец ткнул острым пальцем в ее сторону:
        - Ты выйдешь замуж за Айана, или я позабочусь о том, чтобы ты пожалела о своем вызывающем поведении.
        В качестве маленького бунта и из желания сбежать от отца после их вчерашней ссоры Джулиана поднялась рано и отправилась из Харбрука в Эджфилд-Парк к Айану.
        Странно, но она была уверена, что тот самый человек, который послужил причиной раздора между ней и отцом, сможет утешить ее. В подобной мысли не было логики, но это не могло поколебать ее уверенность.
        Она приехала чуть за полдень и обнаружила, что Айан дома. Виконт читал, потягивая кофе. Он выглядел джентльменом до кончиков ногтей в двубортном фраке цвета морской волны - под цвет глаз. Его шелковый шейный платок был бледно-голубым. Высокий воротничок белой накрахмаленной рубашки обвивал мощную шею. Узкие табачного цвета брюки и сверкающие черные ботинки довершали элегантный вид. Ее взгляд прошелся по его блестящим, волнистым, темным волосам. При виде его длинных, сильных пальцев и мускулистых рук все внутри ее затрепетало.
        - Джулиана, Как чудесно снова тебя видеть. - Он поднялся, чтобы поприветствовать ее. - Я не ожидал… С тобой все в порядке?
        Он нахмурился, озабоченно сдвинув брови.
        Сгорая от стыда, что он заметил, как она разглядывала его, Джулиана резко отвела взгляд, притворившись, что ее интересует кофе.
        - Я опять поссорилась с отцом.
        - Сожалею…
        Он пересек комнату, подошел к ней и усадил на диван. Через мгновение он сидел рядом, держа ее за руку, словно она была ребенком, который нуждался в утешении.
        - Я поступила глупо, приехав сюда, чтобы поговорить с тобой, ведь ты и есть причина нашей ссоры. - Внезапно слезы навернулись у нее на глаза. Джулиана не могла припомнить, когда она чувствовала себя такой беспомощной. - Но ты мой единственный друг.
        Комната превратилась в расплывчатое пятно, и Джулиана отвернулась.
        Нежным прикосновением пальцев Айан вложил носовой платок в ее ладонь. Она поднесла его к глазам, проклиная свою внезапную слабость. Он дотронулся до ее лица, повернув к себе, так что ей снова пришлось посмотреть на него.
        - Нет причин для слез, любимая. Твой отец чем-то напоминает тебя. - Он мягко улыбнулся. - Он упрям, но видит логику, если ему все объяснить.
        Она замотала головой, даже не дослушав его.
        - Я все логично объяснила. Я сказала ему, что хочу выбрать мужа, подождать, пока буду готова к этому шагу. - Она вздохнула, обескураженная. На душе у нее было неспокойно. - Он решительно настроен немедленно выдать меня замуж и не менее твердо решил, что моим мужем должен быть ты.
        - Я знаю. - Он взял ее руки в свои. - Он просто хочет видеть, что ты устроена в жизни и окружена заботой.
        Джулиана высвободила руки и поднялась.
        - Я совершила ошибку, приехав сюда. Следовало ожидать, что ты примешь его сторону.
        С силой потянув ее за руку, он усадил ее обратно на диван рядом с собой.
        - Я не принимаю ничью сторону. Я объясняю тебе, чего хочет твой отец. Возможно, твой гнев уменьшится, если ты поймешь, что им движет. Он желает тебе только добра.
        - Почему ему никогда не приходило в голову, что я намного лучше знаю, что мне нужно, чем он?
        - Это противоречит мужской логике, - поддразнил он ее. Затем его лицо стало серьезным, словно он хотел, чтобы она поняла его. - Мужчин с детства приучают, что их долг - заботиться о семье. Твой отец понимает, что он не может до бесконечности обманывать смерть. Каждый день приближает его к тому времени, когда он оставит тебя наедине с этим миром и твоей судьбой. Я полагаю, он хочет знать, что рядом с тобой есть тот, кто может и будет заботиться о тебе, пока ты сама не покинешь этот мир. Если тебе и есть за что его винить, так это за чрезмерную опеку. Уверяю тебя, у него нет других, более низменных мотивов.
        Откинувшись на спинку дивана, Джулиана рассеянно уставилась на оборки своего фиолетового, отделанного кружевом платья. Она пыталась поставить себя на место отца. В какой-то степени она понимала ход его мыслей. Но в своей потребности увидеть ее устроенной в жизни он высокомерно полагал, что она слишком глупа, чтобы самой позаботиться о собственном будущем.
        Это было ударом по ее самолюбию.
        - Я понимаю, что его мотивы вовсе не низменные, - наконец сказала она и, подняв глаза, увидела заботливое выражение на мужественном, резко очерченном лице Айана. - Но от этого его давление на меня не становится меньше.
        - Закрой уши и не слушай его, - предложил Айан, пожав плечами.
        Джулиана почувствовала, как ее глаза округлились, а рот открылся.
        Айан засмеялся:
        - Не надо так удивляться. Я просто предлагаю, чтобы ты поменьше думала о желаниях своего отца и прислушалась к голосу сердца. Подумай об узах, уготованных тебе судьбой, которые будут длиться всю жизнь. Если ты решишь выйти за меня замуж, так пусть это произойдет по любви, a не потому, что твой отец заставил тебя.
        Заяви Айан, что завтра его обезглавят, она не была бы более изумлена. Ему было важно, чтобы она вышла за него по любви? А не потому, что они с отцом требовали этого? Она никогда не думала, что он скажет что-нибудь подобное. Никогда. Неужели она так сильно ошибалась насчет него?
        Эти проклятые, постыдные слезы снова вернулись и теперь жгли ей глаза. Бог знает, может, у нее и нос покраснел.
        - Не надо, - прошептал он. - Я честно стараюсь изо всех сил развеселить тебя, а ты собираешься пролить здесь море слез. Ну что мне с тобой делать?
        Джулиана рассмеялась, несмотря на смущение.
        - Так как ты мой старый друг, боюсь, тебе придется терт петь мои причуды.
        - Да уж. Кто еще решится на это, учитывая, какие они… причудливые?
        - Это не по-джентльменски с твоей стороны так дразнить меня.
        Он упер большие кулаки в свои узкие бедра.
        - Тебе нравится это во мне? Признайся!
        - Никогда!
        Она вздернула подбородок. Айан снова рассмеялся:
        - Тебе стало лучше, любимая?
        На ее лицо снова набежала тень, но, по правде, ей действительно стало немного легче на душе от их разговора. Да, она чувствовала смущение от того, что плохо думала о нем. Но боль, вызванная словами отца, немного утихла.
        Она кивнула.
        - Очень хорошо. - Он снова взял ее руку в свою. - Джулиана, это решение касается только нас двоих. Знаю, ты должна принять его, но я хочу, чтобы ты была уверена в том, что я люблю тебя и не собираюсь посягать на твою свободу или пренебрегать твоим мнением. Эти качества - неотъемлемая часть того, что так привлекает в тебе мужчин, особенно меня.
        Неужели он говорит серьезно? Ее сердце забилось, окрыленное надеждой. Она продолжала изучать его пристальным задумчивым взглядом.
        - Тогда почему ты всегда пытался переделать меня в соответствии со своими желаниями?
        Айан улыбнулся:
        - Разве можно винить человека за то, что он пытается идти легким путем? Ждать, когда ты перестанешь упрямиться, - задача не из легких.
        Джулиана хлопнула его по плечу, чувствуя нарастающую радость. Она поспешила с выводами, когда, вернувшись из Индии, обнаружила, что ее отец выглядит здоровым. С тех пор Айан был исключительно справедлив и добр. О да, он был властным. Ничто и никогда этого не изменит, боялась она. Но за его грозной силой скрывалось, в сущности, доброе сердце, то, чего всегда недоставало Джеффри. То, чего ее отец даже не понимал.
        Теперь Джулиана ценила это намного больше, чем когда-либо могла представить.
        - Мой упрямый характер и я говорим тебе спасибо за то, что ты выслушал нас.
        - Я проснулся сегодня с единственной мыслью - видеть тебя счастливой.
        Он говорил это с долей иронии, но лицо его оставалось абсолютно серьезным. В сущности, он выглядел так, словно каждое его слово действительно шло от сердца.
        Она улыбнулась:
        - Можно сказать, что тебе это удалось, по крайней мере, в данный момент.
        - Я на самом деле счастлив. - Он взял ее руку и сжал ее. - Иногда ты выглядишь такой потерянной, словно маленькая девочка, которая не может найти свою куклу.
        Прежде чем она успела возразить, он внезапно застыл на месте.
        - Ах да. Куклы. Возможно, ты сумеешь мне помочь. Стой здесь.
        Сказав это, Айан пулей вылетел из комнаты. Джулиана, наблюдавшая его стремительный уход, нахмурилась. Не может быть, чтобы он начал интересоваться куклами!
        Но через три минуты Айан вернулся с куклой в руках. В его больших руках она казалась совсем крошечной.
        Одетая в голубое бархатное платье тонкой работы и такого же цвета высокую шляпку, фарфоровая кареглазая кукла являла собой восемнадцать дюймов утонченной красоты. На ней даже были блестящие лайковые туфельки и светлые чулки. О таком подарке мечтала каждая маленькая девочка.
        - Что ты думаешь?
        Он протянул ей игрушку.
        Она сдвинула брови, изучая прелестную куклу.
        - Она невероятно красива. Но не староват ли ты для таких вещей?
        Джулиана постаралась скрыть улыбку в голосе и на лице. Айан ухмыльнулся:
        - Это единственная женщина, которая меня слушается. - Только потому, что она не может говорить.
        - Я не подумал об этом.
        Он притворился смущенным. Они расхохотались. Глубокое удовлетворение завладело ее душой. Расслабившись, она откинулась на спинку дивана.
        Он снова взял куклу своей ручищей и усадил ее на диван рядом с собой.
        - Я купил ее в Лондоне для дочери моей тети Джорджианы, Лорел. В прошлом месяце ей как раз исполнилось четыре года. Не думаю, что ты ее видела.
        - Не видела. Она живет в Кембридже?
        - Да. Я собираюсь подарить ей эту куклу от имени Санта-Клауса. Ты полагаешь, она ей понравится? Владелец магазина сказал…
        - Успокойся, - заверила его Джулиана. - Малышка Лорел будет в восторге. Нет такой девочки, которой она бы не понравилась.
        Айан улыбнулся с неподдельным облегчением. Его так сильно волновало счастье и хорошее мнение ребенка? Достаточно и того, что он позаботился о таком роскошном подарке девочке, которую едва ли видел чаще чем раз в год.
        Бессердечный человек не сделал бы и малой толики того, что сделал он для этой малышки. Ее собственный отец даже не подумал бы о рождественском подарке для ребенка.
        - Спасибо, - прервал Айан ее мысли. - Теперь, когда я знаю, что угадал с подарком, мне гораздо лучше.
        - Именно так. На самом деле, ты сделал просто… чудесный выбор.
        Джулиана добровольно потянулась через небольшое пространство, разделявшее их, и взяла Айана за руку. Она почувствовала тепло его пальцев, скользнув по ним своей рукой. Его ладонь была горячей и сухой. И довольно жесткой. Это были идеальные руки для мужчины. Она слышала о том, какое удовольствие мужчина может доставить женщине такими прекрасными руками. Джеффри никогда не дарил ей ничего подобного.
        Она почувствовала жар, представив Айана за этим занятием.
        Он сжал ее руку.
        - Чудесный выбор? Я? - Он погладил ее по щеке. - Нет, я уверен, это твоя заслуга.
        Прошло четыре дня, и наступило двадцать третье декабря. Рождественское настроение вернулось к Джулиане в тот день, который она провела с Айаном. Однако осознание того, что через два дня наступит праздник и ей придется дать ответ Айану на его предложение, наполняло ее волнением. Она хотела сказать «да». Но что-то удерживало ее. Возможно, всему виной было ворчание отца по поводу того, что ей лучше выйти замуж за этого парня. Она не была уверена.
        Тем не менее, когда Айан пригласил ее отужинать вместе с ним и его родителями этим вечером, она подумала, что лучше пойти. Возможно, это рассеет ее сомнения и она сегодня примет решение.
        Не обращая внимания на тихо падающий снег, она запрыгнула в карету и устроилась поудобнее, приготовившись к спокойной поездке в Эджфилд-Парк. Луга, обычно покрытые пышной растительностью из вереска и утесника, теперь покоились под снежным покрывалом. Зима на этом побережье выдалась необычайно холодная, но Джулиана не имела ничего против. Слишком хорошо она помнила адскую жару Индии.
        Когда она приехала, Айан почти сразу вышел ей навстречу. Он окинул ее изучающим и нежным взглядом.
        - Ты приехала. Спасибо. Я боялся, что погода будет ужасной.
        - Она не хуже, чем вчера, - заверила его девушка. Его вид говорил, что она не убедила его. Он пожал плечами.
        - Ужин почти готов. Ты проголодалась? - с двусмысленной улыбкой спросил он, понизив голос, и хитро посмотрел на нее.
        Она засмеялась:
        - Прекрати. Я не признаюсь, что голодна, пока ты ведешь себя подобным образом.
        - Какая жалость. Полагаю, мне придется удовольствоваться рождественским пудингом.
        - Вот именно.
        Через несколько мгновений она присоединилась к лорду и леди Калкотт, его родителям, которые в полной тишине ожидали их, сидя за пышно накрытым столом. Слуги сновали по комнате со всевозможными блюдами, от которых текли слюнки. На гарнир к жареной утке и запеченной треске подали сельдерей и зимние овощи. Джулиана ела до тех пор, пока не почувствовала, что скоро лопнет.
        - Оставь место для пудинга, - прошептал Айан, наклонившись к ней.
        - В меня больше ничего не влезет, - пробормотала она в ответ. - Но если ты действительно хочешь получить удовольствие, то не должен от него отказываться.
        - Пудинг - это то, что мне надо.

«Пока», - сказали его глаза. Но его явно интересовало большее, гораздо большее.
        Когда через несколько минут принесли сладкое, интерес Джулианы возрос. А когда вышел шеф-повар, чтобы поджечь блюдо и украсить его веточкой остролиста, ее рот наполнился слюной, несмотря на полный желудок. Насыщенный запах изюма, мускатного ореха и сидра витал вокруг угощения. Она с удовольствием приняла свою порцию.
        После того как они доели десерт, мужчины удалились. Джулиана повернулась лицом к матери Айана.
        - Ваш шеф-повар творит чудеса. Все блюда были очень вкусными, особенно пудинг.
        Эмили улыбнулась:
        - Я так рада, что тебе понравилось. Айан спросил, можно ли подать традиционный ужин, чтобы он мог разделить его с тобой.
        Легкое удивление согрело ее сердце. Рождество - благословенная пора, и Айан хотел разделить с ней его традиции? Должно быть, она дорога ему, если он хочет этого. Джулиана всегда считала, что она для него всего лишь вещь, которую он стремится заполучить. Наверное, она заблуждалась. Возможно, ее желания и чувства имели значение. По ее телу разлилось приятное тепло. Окрыленная надеждой, Джулиана внезапно осознала, что хотела бы провести этот день именно с ним.
        Совершенно ясно, что, с тех пор как несколько месяцев назад Айан приехал в Бомбей, он стал ей дорог.
        - Я польщена, - наконец сказала Джулиана.
        - Он счастлив. Когда Айан допьет свое виски, мы нарядим елку, поиграем в святочные игры, развесим чулки и, может, немного попоем хоралы.
        - Ваш муж не присоединится к нам? - спросила она. Но, увидев, что лицо Эмили исказилось от боли, она тут же пожалела о своих словах.
        - Боюсь, это нам не грозит. По крайней мере сейчас.
        Несколько минут спустя мужчины снова присоединились к дамам и проводили их в гостиную. Когда Айан погладил ее пальцы, которые она положила на его руку, Джулиана заметила, что его родители даже не прикоснулись друг к другу.
        Внутри гостиной около камина лежало приготовленное заранее рождественское полено. Кто-то разложил чулки, которые нужно было повесить над камином, вдоль спинки дивана. Большая не наряженная ель стояла в углу возле заиндевевшего окна. Беглый взгляд на ночной пейзаж подтверждал, что снег падал на протяжении всего вечера. В общем, складывалась идеальная рождественская картина.
        Джулиана тепло посмотрела на Айана. Его взгляд - блуждающий, беспокойный, горящий - был прикован к ней. В его глазах светилась любовь… и надежда. Еще она увидела в них голод, вызванный отнюдь не пудингом, и почувствовала внутри ответную пульсацию.
        - С чего начнем? - спросила Эмили у собравшихся.
        Отец Айана, лорд Калкотт, опустился в массивное кресло со стаканом бренди в руке. На его лице было выражение скуки и только. Он явно не собирался вносить предложения.
        Айан выжидающе посмотрел на нее:
        - Джулиана?
        - Может, с чулок?
        - Блестящая идея, - заметил Айан.
        Они принялись за работу, заботливо повесив каждый чулок, как говорилось в песне «У нас был Святой Николай». Рядом с ней Эмили напевала «Вперед, кто верует в Христа». Айан подхватил песню. Джулиана хотела сделать то же самое, но знала, что ее голос только все испортит. Вместо этого она с удовольствием слушала, как они выводят мелодию.
        - Вот, - сказала Эмили, отступив, чтобы полюбоваться на творение их рук. - Теперь, если Санта- Клаус обронит золотые монетки, спускаясь по дымоходу, они попадут прямо сюда.
        Лорд Калкотт фыркнул:
        - Ты слишком стара, чтобы верить в подобную чепуху. Кроме того, - добавил он, вставая, - этот висит криво.
        Он с мрачным лицом подошел к камину и поправил один чулок, не переставая ворчать.
        - Вы стоите под омелой, - сказал Айан родителям.
        Джулиана посмотрела вверх и поняла, что это действительно так.
        Внезапно его мать занервничала:
        - Откуда она взялась?
        - Я повесил ее сегодня утром, - признался Айан.
        - Я не могу идти против традиций, - настоял лорд Калкой и наклонился к Эмили, глядя на ее губы.
        В последний момент та отвернулась, подставив мужу свою гладкую щеку. После того как он запечатлел на ее щеке короткий поцелуй, Эмили отстранилась и начала теребить медальон на своей шее.
        - Ну, вы двое стоите почти под ней. Может, вам стоит позволить себе праздничный поцелуй?
        - Мы не совсем под ней. Это было бы нечестно, - заявила Джулиана, не желая целоваться с Айаном на глазах у его родителей.
        - Верно, - прошептал ей Айан. - Но ночь еще не закончилась.
        От удивления дрожь стремительно пробежала по ее телу. Джулиана обернулась и увидела, что Айан стоит позади нее с многозначительным выражением на лице. Ее обдало жаром. Дрожь превратилась в трепет.
        После того как прошло несколько напряженных секунд, Эмили предложила сыграть в игру «Схвати дракона».
        Они позвали слуг, и те принесли большую серебряную миску и наполнили ее бренди и изюмом. Эмили поставила ее на стол между диваном и стульями. Все уселись, наблюдая, как Айан зажег бренди от свечи и вспыхнуло пламя.
        Джулиана и Эмили хором начали:
        - Он идет с горящей чашей, ждет, когда ты дань отдашь. Лови! Хватай! Дракона!
        Айан подхватил:
        - Ты помногу не бери и не жадничай смотри. Лови! Хватай! Дракона!
        - Давай, Джулиана, - подбодрила Эмили. - Ты первая.
        Они продолжили петь, в то время как Джулиана сунула руку в объятую пламенем миску и выхватила горящую изюминку. Она быстро засунула горячую ягоду себе в рот и закрыла его, погасив огонек. Вкусная мякоть лопнула у нее во рту - сладкая, обжигающая, сочная. Ее пальцы горели огнем.
        - В следующий раз тебе придется быть проворнее, - сказал Айан.
        - А ты сможешь сделать это быстрее? - с вызовом спросила она.
        - Смотри.
        Его кивок был раздражающе самоуверенным.
        На мгновение Айан замер, глядя на пляшущие в миске языки пламени. Затем неуловимым движением сунул руку в огонь, выхватил горящую ягодку и, подбросив в воздух, отправил себе в рот.
        - Видишь, - он вытянул руки, - никаких обожженных пальцев.
        - Вам нет равных, милорд, - проворковала она, похлопав ресницами в шутливом обожании.
        - Ну… - Он засмеялся. - Если вы с легкостью признаете этот очевидный факт…
        - Мы можем отправить его в Бедлам сейчас, когда на носу Рождество? - спросила она у его матери. - Или нам следует позволить бедняге еще немного насладиться своими иллюзиями?
        - Пусть он останется, - с каменным лицом произнесла Эмили. - До сих пор он был безобиден. Джулиана не смогла сдержать улыбку.
        - До сих пор. Мы должны внимательно за ним наблюдать.
        - Ты права, - согласилась Эмили.
        - Довольно! - воскликнул Айан. - Давайте вернемся к игре.
        Троица играла, пока весь изюм не был съеден. Лорд Калкотт Наблюдал за ними с равнодушием, которое, полагала Джулиана, было несколько наигранным.
        Когда игра подошла к концу, сопровождаемая хихиканьем и клятвами отомстить, Эмили предложила начать наряжать елку. Джулиана охотно согласилась. Елка, яркая, со свежим запахом хвои, была ее любимым символом праздника, символом природы и покоя.
        - Нам потребуется твоя помощь, - сказала ей Эмили. - Мы в первый раз наряжаем елку, а так как у тебя в роду был немец, то ты разбираешься в этом намного лучше, чем мы.
        Джулиана кивнула.
        - Трудно поверить, что эта традиция совсем недавно появилась в Англии. Я всю свою жизнь наряжала елки.
        - Еще одно досадное обстоятельство, за которое мы должны благодарить принца Альберта, - пробормотал лорд Калкотт.
        - Нет, это меня ты должен благодарить, - с вызовом сказал Айан. - Я захотел елку. Джулиана обожает их.
        И снова Джулиана почувствовала легкое удивление. Он принес новую праздничную традицию в свой дом просто потому, что она ей нравится? Слезы подступили к ее глазам. Только усилием воли она не дала им пролиться.
        У Айана было такое щедрое сердце. От этого ее собственное казалось ей подозрительным, темным и скупым. Она взяла его за руку и сжала ее, желая ощутить его тепло и близость.
        - Тебе стоит тратить поменьше усилий на такие пустяки, - наставительно произнес его отец, - и побольше на заботу о своем будущем. Скоро Новый год. Ты теряешь драгоценное время.
        Внезапно Айан напрягся. Его поза стала агрессивной. Он загородил Джулиану своей спиной и оказался лицом к лицу с отцом.
        - Это мое будущее и мое время.
        Лорд Калкотт пожал плечами, как будто ему было все равно. Но Джулиану не обмануло его нарочитое безразличие - она увидела решимость на его лице.
        Однако какое отношение его решимость имеет к жизни Айана, она не знала.
        - Если ты имеешь хоть малейшее намерение выйти замуж за этого болвана, избавь нас всех, и особенно Айана, от сильной головной боли, и поскорее.
        С этими резкими словами лорд Калкотт вышел из комнаты. Джулиана уставилась ему вслед в немом изумлении. Казалось, ни Эмили, ни Айана такое поведение нисколько не шокировало.
        - Он терпеть не может праздники и, кажется, получает наслаждение, портя другим удовольствие, - сухо произнесла Эмили.
        Но Джулиана заметила, что ее трясет от ярости. Айан со своей стороны притворился, что ничего не случилось.
        - Что нам потребуется, чтобы нарядить елку?
        - Е-елку срубили сегодня? - заикаясь, спросила Джулиана, пытаясь забыть неприятный эпизод с отцом Айана.
        - Да. Я сам сделал это сегодня днем.
        Он выглядел вполне довольным собой. Джулиана, полная решимости забыть грубый выпад лорда Калкотта, улыбнулась Айану.
        - Она просто прекрасна. А раз она такая свежая, мы можем украсить ее свечками. Если вы испекли имбирные пряники в форме человечков, мы можем сделать из них гирлянду. - Увидев, что Эмили кивнула, она продолжила: - И ленточка - красная, если есть. Это всегда красиво.
        - Красная, мама? - спросил Айан.
        - Думаю, это не проблема. Эмили снисходительно улыбнулась.
        Через несколько минут слуги собрали все, что требовалось, и троица приступила к украшению. Айан, будучи самым высоким, наряжал верхушку. Эмили и Джулиана поделили между собой пышные бока нижней части дерева.
        Со смехом они нанизывали имбирных человечков на нитку, съедая их отломившиеся руки и ноги. Айан пожурил их за прожорливость, хотя делал то же самое. Наконец ель стояла перед ними - высокая, во всем великолепии своего праздничного убранства. Айан протянул Джулиане и матери по свече и зажег их от своей. Затем они начали зажигать миниатюрные свечки, прикрепленные к ветвям.
        Эмили запела:
        - Ночь тиха, ночь свята. Люди спят, даль чиста…
        Джулиана почувствовала, что полностью прониклась атмосферой праздника. Блаженное чувство покоя разлилось по ее венам, словно патока, напомнив ей, почему она так сильно любила эту пору. Это было время всепрощения. Это было время посвятить себя любимым людям, особенно тем, которых она обделяла своей любовью в течение года.
        Она бросила взгляд на Айана, который подпевал матери. Они зажгли оставшиеся свечи на елке и отступили назад, словно желая засвидетельствовать почтение великолепному зрелищу своей песней. Джулиана быстро задула свечу и стремительно подошла к стоящему поблизости роялю.
        Закончив эту песню и заиграв «Бог отдыхает с вами, счастливые джентльмены», она почувствовала, как глубокое умиротворение проникло в каждую клеточку ее тела, вытеснив гнев и обиду. Все ссоры этого года больше не имели значения. Эти радостные мгновения были идеальными. Не важно, каким способом Айан привез ее домой из Индии и с какой целью, в данный момент она ощущала вспышку счастья и была вне себя от радости, находясь рядом с ним. Она хотела, чтобы эта минута длилась вечно.
        Когда отзвучали последние ноты песни, Эмили улыбнулась им обоим:
        - Счастливого Рождества.
        Поцеловав Айана в щеку и нежно обняв Джулиану, Эмили вышла из комнаты, оставив молодых людей наедине.
        Взгляд его голубых глаз остановился на ней, искрящийся и серьезный. Казалось, ее сердце вот-вот растает.
        - Спасибо, что в этот вечер ты была со мной.
        - Спасибо, что ты подумал обо мне.
        Вдруг она почувствовала робость, зная, что эта внезапная скованность отразилась на ее лице.
        Он взял ее руки в свои.
        - Мне и в голову не пришло бы провести этот вечер с кем-нибудь другим. Все было идеально. - Он сглотнул и посмотрел на их сцепленные руки. - Я так и представляю, как я провожу каждый праздник - и каждый будний день - вместе с тобой.
        Слова Айана так глубоко тронули Джулиану, что она едва могла дышать. Сегодня все было безупречно. Теперь она тоже могла видеть проблески будущего, наполненного его любовью, их совместной радостью.
        Возможно ли, что она сможет познать такое счастье, это чувство полного удовлетворения, если примет его предложение?
        Через минуту Эмили тихо постучала в дверь и снова вошла в комнату.
        - Джулиана, я не хочу огорчать тебя, но боюсь, с заходом солнца начался ужасно сильный снегопад. Думаю, тебе не следует сегодня вечером возвращаться в Харбрук.
        Нахмурившись, Джулиана кинулась к окну. И тут же поняла, что Эмили права. За окном было белым-бело, снег покрывал все предметы в поле зрения; пласт снега толщиной в несколько дюймов лежал на перилах. Снегопад по-прежнему был нешуточный.
        - Мы, конечно же, будем рады, если ты останешься здесь, - продолжила Эмили. - Я прикажу, чтобы тебе приготовили комнату, а утром первым делом пошлю человека к твоим родителям, чтобы они не волновались.
        Изумленная, но вынужденная согласиться, Джулиана кивнула:
        - Д-да, благодарю вас за гостеприимство.
        Эмили улыбнулась. Ее ясные глаза светились мудростью.
        - В этой семье тебе всегда рады.
        Произнеся эти ободряющие слова, Эмили снова вышла.
        С некоторым замешательством Джулиана подумала, что чувствует себя так, словно она часть этой семьи.

        Глава 15

        Джулиана удалилась в свою комнату, думая об Айане и о нежном поцелуе, который тот запечатлел на ее щеке несколько минут назад.
        Он вел себя безупречно последние несколько дней. Они разговаривали, смеялись, играли, делили радости и печали. Он изо всех сил старался угодить ей и не поднимал снова тему брака.
        Тем не менее, Джулиана очень серьезно размышляла, стоит ли ей выходить за него замуж. О, ей хотелось отказать ему, чтобы досадить отцу и проучить Айана за привычку совать нос не в свое дело, но если бы все дни с ним были такими же возвышенными, как этот… Как она могла отказаться от такого счастья?
        Со вздохом прислонившись к двери комнаты, она прижала пальцы к губам. И хотя ее это пугало, она не могла отрицать того, что, возможно, любит его так же, как он ее, если верить его словам.
        Стук прервал ее размышления.
        С позволения Джулианы вошла горничная, прошуршав дверью по плюшевому ковру и присев в реверансе. Маленькая молчаливая женщина помогла ей снять одежду и надеть отороченный кружевом белый пеньюар, который заботливо прислала Эмили, а затем причесала волосы Джулианы, прежде чем оставить ее наедине со своими мыслями.
        Стоит ли ей выходить замуж за Айана? Как жаль, что у нее нет с собой дневника, чтобы довериться ему. Несмотря на их размолвки в прошлом, сейчас она не могла найти ни одной веской причины для отказа. То, что он сделал, чтобы предотвратить их опрометчивый брак с Джеффри, было глупо, но он поступил так из лучших побуждений. Она также считала, что тот Айан, которого она узнала сегодня, больше не будет вести себя подобным образом. Он не солгал о болезни отца. В сущности, с тех пор как отец перестал гулять и снова начал пить, его тело стало обрюзгшим, а лицо - красным. Теперь она понимала, почему Айан был обеспокоен. Да, он попросил Байрона Рэдфорда прекратить ухаживать за ней. Но если бы Байрон действительно собирался на ней жениться, он бы не обратил внимания на просьбу Айана.
        Она всегда знала Айана как властного, привыкшего повелевать человека, но у него было доброе сердце, и он прекрасно разбирался в людях. В конце концов, он узнал о намерениях Питера Хэвершема. Если он любил, то любил всем сердцем. Он не скрывал своего отношения, и Джулиана восхищалась открытостью его чувств. Она полагала, что не смогла бы вести себя с такой прямотой, если только не ощущала безграничного доверия.
        Отсюда вытекал вопрос: доверяет ли она Айану? В основном да. Почти безоговорочно. И все же оставалось маленькое сомнение.
        Но ее беспокоило то, что у нее вообще были какие-то сомнения.
        Джулиана слишком хорошо себя знала, чтобы обманываться. Неужели она еще полностью не оправилась после предательства Айана пять лет назад? Может, это кажущаяся подозрительность событий с тех пор, как он приехал в Индию, заронила сомнение в ее душу? Хотя его честное имя в деле о болезни ее отца было-восстановлено, где-то внутри ее оставалась смутная неуверенность.
        Или, может, она не доверяла самой себе? Такая острая реакция ее тела, ума и даже сердца не давала ей покоя. Ей нравилось быть сдержанной, но с Айаном все ее самообладание охотно улетучивалось. Один его поцелуй заставлял ее напрочь забыть о своих стремлениях, страхах, о приличиях. Такая уязвимость не сулила ничего хорошего для ее души. Несмотря на разумный план, которого она какое-то время придерживалась, она не могла заставить себя выйти замуж за другого мужчину, к которому она испытывала бы только вежливые чувства.
        Вздохнув, Джулиана пересекла комнату, подошла к камину и уставилась на маленькие язычки пламени. Каким образом она могла ответить на предложение Айана меньше чем через два дня? Могла ли она выйти за него замуж, рискуя, что он обманул ее или что он будет контролировать ее будущее? Что, если она откажет ему и он уйдет или, того хуже, женится на другой? Джулиана боялась, что станет похожей на призрак Каролины Линфорд, чье сердце обливалось кровью в тоске по тому, что могло бы быть. Послышался еще один легкий стук в дверь. Она была уверена, что это, должно быть, вернулась горничная, пока не услышала совершенно другой голос, который эхом прокатился под сводами комнаты.
        - Джулиана, ты не спишь? - прошептал Айан.
        В удивлении она уставилась на дверь. Он не ушел к себе? Чего он хочет? Чего он может хотеть в столь поздний час?
        - Нет.
        Словно услышав подозрение в ее голосе, он сказал:
        - Я забыл отдать тебе рождественский подарок.
        С некоторым удивлением Джулиана поняла, что она тоже не вручила ему свой подарок. Она оглянулась и заметила завернутый в голубой шелк сверток рядом со своим ридикюлем. Должно быть, кто-то из слуг принес его в эту комнату, прежде чем она поднялась сюда.
        - Мы можем обменяться подарками утром, - предложила она.
        Он колебался.
        - Я бы не хотел, чтобы мои родители присутствовали при этом. Можно я подарю его тебе сейчас?
        В его тихом шепоте зазвучали умоляюще нотки. Зная об отвращении, которое его отец, казалось, питал к этому празднику, и понимая, с каким презрением он отнесется к подарку, который она приготовила для Айана, Джулиана решила, что тоже предпочитает обменяться подарками без свидетелей.
        Но будет неприлично - или неразумно - пригласить его в свою комнату. Она была слишком хорошо осведомлена о его мужских чарах.
        Приоткрыв дверь, она выглянула в темный коридор. Айан почти слился с тенями. Серые и черные тона очерчивали его мужественный нос и впалые щеки. Его глаза, светившиеся синим огнем даже в темноте, смотрели на нее с искренним желанием угодить, но в них было что-то еще, тщательно сдерживаемое и опасное.
        Она определенно не могла его впустить. Не могла позволить ему удовлетворить ее любопытство или любую другую потребность.
        Его шейный платок и сюртук исчезли. На нем по-прежнему оставалась белая накрахмаленная рубашка, но верхние пуговицы были расстегнуты, открывая взору интригующий блеск упругой золотистой кожи. Он закатал рукава, обнажив загорелые руки с темной порослью волос. Коричневые брюки плотно облегали узкие, мускулистые бедра. Он стоял, привалившись к стене, и смотрел на нее.
        Джулиана сглотнула. С тех пор как Айан появился в Индии почти полтора года назад, она обнаружила, что ей трудно противиться его мужскому обаянию. Сегодня ночью, окутанная темнотой и намеком на интимность, которую подразумевало его небрежное одеяние, она обнаружила, что это невозможно.
        В то время как его взор скользил по ней, обжигая и лаская, Джулиана поняла, что на ней нет ничего, кроме пеньюара, такого легкого, что коснись он ее, она, несомненно, почувствует жар и шероховатость его ладоней сквозь ткань. Она сглотнула.
        - Мы… мы не можем стоять здесь вот так. Кто-нибудь увидит. Слуги…
        - Все уже давно легли спать. Сейчас за полночь.
        - Да, конечно. Если ты передашь мне свою коробку, я передам тебе свою, и мы сможем…
        - Джулиана! - позвал он. Он говорил с нежностью, его голос был полон обаяния и мужской силы. - Хотя бы выйди в коридор. Я изо всех сил постараюсь сдерживать свое… желание покуситься на твою честь.
        Услышав мрачный юмор в его голосе, она не смогла сдержать улыбку.
        - Если ты в этом уверен…
        - Думаю, я смогу себя контролировать, пока ты будешь разворачивать подарок. Но если ты станешь возиться слишком долго, я буду вынужден взять тебя силой.
        Тихо рассмеявшись в темноте, Джулиана открыла дверь пошире и шагнула в коридор. Она была благодарна ему за то, что своей шуткой он снял возникшее между ними напряжение.
        - Ты неисправим, - пожурила его она.
        - Уверен, это сильно тебя беспокоит.
        От вида его ленивой улыбки теплый вихрь пробежал по ее телу. Джулиана получала огромное удовольствие, вот так поддразнивая его, и, казалось, это добавляло новые грани этому идеальному дню.
        Повернувшись, она достала подарок для Айана и протянула ему.
        - Открой, - предложила она. - Это изготовили тебе на будущее.
        Айан бросил на нее вопросительный взгляд своих проницательных глаз и принялся осторожно разворачивать сверток, с головой уйдя в это занятие. Она с волнением наблюдала, как он вынул подарок из коробки. Понравится ли он ему? И почему ей так важно, чтобы это произошло?
        Держа подарок, вывеску из меди и дерева, перед собой на вытянутых руках, виконт всматривался в него в темноте. Он прищурился и нахмурился.
        - Тебе не нравится? - спросила она, не на шутку расстроенная такой реакцией.
        - Я не могу ее прочитать, - поправил он ее. - Слишком темно.
        Джулиана заколебалась, но затем открыла дверь пошире, жестом указав на стол прямо за дверью.
        - Я еще не потушила лампу.
        Акстон послал ей мимолетную улыбку, проскользнув мимо нее. Он нагнулся к приглушенному золотистому свету. Через минуту его пальцы, легко касаясь меди, нащупали вверху подкову.
        - Хилфилд-Парк!
        Он поднял глаза и посмотрел на нее, крепко сжимая дощечку в руках. В его глазах читались одновременно признательность и восхищение.
        - Ты запомнила это название?
        - Конечно. Я знаю, как много значат мечты, когда ты чувствуешь, что у тебя нет ничего, кроме них.
        Он задумчиво кивнул:
        - У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность. Твоя вера в меня… - Он мягко улыбнулся. - Я тронут. Я буду ценить ее не только потому, что она украсит мое будущее, но и потому, что ты сказала, что понимаешь мою цель. Слишком много лет я страстно желал начать разводить самых быстрых лошадей на земле, которую я сам купил. Когда-нибудь, надеюсь, что скоро, я добьюсь своего. И это будет первая вещь, которую я повешу в своем поместье. Спасибо.
        Его красноречие согрело ее душу не меньше, чем его искренняя благодарность, возможно, потому что и то и другое шло от сердца.
        - Пожалуйста, - мягко сказала Джулиана. И это слово было сказано от всей души.
        Отставив коробку и вывеску в сторону, Айан с серьезными глазами приблизился к ней и протянул ей маленькую квадратную коробочку.
        - Счастливого Рождества, - пробормотал он. - Но его глаза, казалось, молили об одобрении.
        Джулиана медленно сняла яркий красный бант и белую, шелковую обертку. Внутри лежала коробочка, на которой было выгравировано имя известного лондонского ювелира. Затаив дыхание, она подняла взгляд на напряженное лицо Айана.
        - Открой, - подбодрил он ее.
        Внезапно задрожавшими пальцами Джулиана подняла крышку. В золотистом свете газовой лампы в коробочке сверкнуло изящное золотое ожерелье, на котором спереди в форме овала было выгравировано ее имя. Оно было изумительно красиво.
        Она взяла его с бархатной подушечки, на которой оно покоилось, и поднесла к свету. И тут она увидела, что это было не просто ожерелье, а медальон. Открыв его, она увидела миниатюру Айана и маленький локон его волос - в соответствии с распространенным обычаем многие невесты получали такой подарок от своих суженых.
        Прежде чем гнев от такой наглости овладел ею, Айан сказал:
        - Если ты не захочешь носить его как знак того, что ты приняла мое предложение, носи его в знак нашей дружбы. Я буду счастлив, просто зная, что ты обо мне думаешь.
        Досада в его голосе давала понять, что он искренне и глубоко переживает. Его лицо выражало то же самое, и Джулиана обнаружила, что не может на него злиться.
        - Ты действительно согласишься остаться моим другом, если я отвергну твое предложение? - с вызовом спросила она.
        Печаль исказила черты лица Айана, На мгновение он закрыл глаза.
        - Если ты этого хочешь. Мне это не понравится, но я с уважением отнесусь к твоему желанию. Как ты говоришь, это твой выбор.
        Потрясение пронзило ее сердце. У нее перехватило дыхание Он понял - наконец! Мощная волна чего-то, чему она не знала названия, прокатилась по ее телу, принеся с собой прилив страстного желания. Через мгновение голос разума вкрался в ее мысли, изо всех сил стараясь умерить ее пылкий порыв. На этот раз она отмахнулась от него.
        Вместо этого она прильнула к Айану и обняла его. Ни секунды не колеблясь, он заключил ее в свои объятия, крепко прижав к себе. В этот момент Джулиана испытывала близость к Айану, чувствовала, что они каким-то образом связаны. Но она не стала противиться этому чувству.
        Виконт прошептал ей на ухо:
        - Возможно, я никогда не мог выразить это, но ты озаряешь мою жизнь светом. Без тебя я живу только наполовину.
        Айан уловил самую суть того чувства, которому она пыталась найти определение последние несколько дней.
        - Я испытываю то же самое, - сказала она. Ее губы были в нескольких дюймах от его пахнущей мускусом, покрытой золотистым загаром шеи.
        Запах дерева, бренди и мужчины окутал Джулиану, переплетясь с нежностью, согревавшей ее грудь. Сильное желание дотронуться губами до обнаженной теплой шеи охватило ее. На мгновение она застыла, борясь с этим желанием. Посчитает ли он ее развязной? Понравится ли ей это?
        Сквозь ее паническую нерешительность прорвалась одна мысль: Айан не раз целовал ее и позволял себе другие вольности. Конечно, ей можно один разок уступить своему порыву. Подавив в себе все мысли, Джулиана нагнулась и прижала влажные губы к местечку между ухом и ключицей.
        Она почувствовала, как Айан застыл. Его пульс бешено забился под ее губами. Пальцы на ее талии напряглись.
        Заинтригованная такой реакцией, Джулиана снова поцеловала его в шею.
        Сначала Айан молчал и ничего не делал. Наконец он отстранился, чтобы посмотреть на нее. И не просто посмотреть. Его взгляд проник сквозь глаза в ее душу, отчаянно выискивая что-то.
        Не зная наверняка, чего он хочет, она смущенно улыбнулась.
        Но прежде чем она смогла придать лицу соответствующее выражение, он притянул ее обратно, вплотную к тверди своего тела. Затем Джулиана почувствовала его губы у себя за ухом, на изгибе шеи, на скулах, тая от его поцелуев.
        Наконец его рот оказался в нескольких дюймах от ее рта.
        - Джулиана?
        Его шепот не просил ни о чем особенном, и в то же время в нем слышалась мольба. Но она не хотела разговаривать или отвечать на вопросы. Потому что сейчас ей хотелось только одного - ощущать безопасность и радость, которую дарили его объятия.
        Она закрыла глаза и прильнула к его губам.
        Их губы встретились в едином порыве дыхания. Айан обвил ладонями ее голову, в то время как его пальцы завладели спутанной массой ее волос, словно пытаясь притянуть ее ближе. Он раскрыл ее губы легким, но настойчивым прикосновением, его язык скользнул в глубь ее рта и встретился с ее языком, подбадривая и воспламеняя ее. Она растворилась в нем, ощущая его вкус на своих губах, чувствуя, как его запах будоражит и распаляет кровь. Джулиана, не колеблясь, отвечала на поцелуи, не сдерживая желания, бурлившего внутри.
        Она ощущала, как в ней распускается, переполняя ее, потребность в его близости. Это чувство было ново для нее, но женское начало внутри ее узнало, что означает эта кружащая голову, растущая истома.
        Рука Айана скользнула по ее шее вниз, пробежала пальцами по позвоночнику, погладила изгиб талии и обвила бедро. Везде, где он касался ее, тело отзывалось трепетом, пробуждаясь, повинуясь прихотям его прикосновений.
        Его беспокойные губы оторвались от ее рта, настойчиво проложили путь к ее подбородку и скользнули вниз. Вздох застрял у нее в горле. Но на этом он не остановился. Она осознала всю глубину его настойчивости, когда виконт прижал свои губы к ее шее, нежно потянул зубами мочку уха и остановился на выпуклости затылка. Его дыхание щекотало ей кожу.
        Она чувствовала, что живет. По-настоящему живет. Ее сердце бешено билось. Кровь пульсировала внутри ее, и она чувствовала, как желание сосредоточивается в самой чувственной части тела.
        Своими теплыми пальцами Айан спустил кружевной край ее пеньюара и покрыл поцелуями плечо. Он прикусил зубами ее кожу и провел языком по покалывающему месту.
        Джулиана никогда в жизни не испытывала ничего подобного.
        Она никогда не довольствовалась пассивной ролью, поэтому снова прильнула губами к открытой ее взору стороне его шеи. Приблизившись, Джулиана вновь вдохнула мускусный запах мужчины, запах желания. Зачарованная, она дразнила его плоть зубами и языком.
        - Да, - выдохнул он, притягивая ее ближе.
        Затем он нагнулся, и его руки занялись маленькими пуговками ее пеньюара, пока не образовался глубокий вырез в форме буквы «V», открыв взору округлости ее груди и ложбинку между ними.
        - Ты так прекрасна, - прошептал он.
        Виконт положил ладонь на ее грудь и приподнял ее, ощущая набухшую тяжесть. Большим и указательным пальцами он нежно сжал ноющую, напряженную вершинку. Сладострастные ощущения молнией пронзили ее живот и устремились вниз.
        Она выгнулась навстречу его обжигающему прикосновению, со вздохом откинув назад голову. Айан был подобен бушующему пламени ада. Его тело повторяло каждый изгиб ее фигуры, его жадные губы впивались ей в шею, в плечо, в то время как его большой палец поглаживал ее напрягшийся, твердый сосок.
        Джулиана даже не заметила, как пеньюар соскользнул с ее плеча, полностью открыв одну грудь золотистому свету лампы и его жадному взгляду. Виконт смотрел ей прямо в глаза, и на его лице застыло вопросительное выражение. Это был вопрос, на который она не знала ответа; она знала только, что пока не готова отказаться от его чудесных прикосновений.
        Она потянулась из-за его спины, чтобы закрыть дверь. Та захлопнулась с легчайшим звуком, почти не нарушив тишину зимнего сочельника.
        Едва этот звук достиг ушей Джулианы, рука Айана проследовала к другому ее плечу, прикрытому пеньюаром. Он спускал его, пока отделанный кружевом ворот не замер на округлостях ее груди. В его обжигающем взгляде девушка ощутила пыл желания и неудовлетворенности; она почувствовала то же самое, когда он снова нежно накрыл ладонью ее грудь, и только тонкая ткань разделяла их.
        Стон, вырвавшийся из груди Айана, отозвался в каждой клеточке ее тела. Она изнывала от желания почувствовать его руки на своем теле, ощутить, как они касаются обнаженной плоти, смягчают мучительное томление.
        Где-то в глубине затуманенного сознания Джулиана понимала, что поступает предосудительно. Но сейчас ей было все равно. Она слишком долго была одинока и доверяла Айану так, как никогда не доверяла Джеффри. Более того, то, чему они с Айаном предавались сейчас, казалось таким правильным, таким необходимым ей.
        И Джулиана поняла, что в какой-то момент влюбилась в него. Она больше не могла выносить разлуки с ним.
        Вскрикнув, Джулиана схватилась за пеньюар и потянула его вниз, пока тот, соскользнув с ее бедер и коснувшись колен, не упал на пол.
        Она стояла обнаженная.
        Рука Айана опустилась вниз. Но его глаза… О, эти синие глаза не просто пристально смотрели на нее, они прикасались, ласкали, пожирали, жаждали ее. С хладнокровным лицом, горящим решимостью, Айан отступил назад. Прежде чем Джулиана успела почувствовать разочарование, он стащил свою белую накрахмаленную рубашку через голову и швырнул ее на пол.
        Она стояла в немом благоговении. Словно высеченный из камня, он предстал перед ней во всей красе своих упругих мускулов. Тонкая поросль темных волос на груди почему-то добавляла загадочности его облику. Горячее желание разгадать эту тайну, дотронуться до его золотистой кожи и доставить ему удовольствие пронзило ее.
        Вытянув руку, Джулиана дрожащими пальцами прикоснулась к нему. Как она и подозревала, плоть под ее ладонью была горячей и твердой. Мысли вихрем промчались в ее голове, сердце отчаянно колотилось. Сокровенное место между ее бедрами пульсировало от желания.
        Джулиана провела по выпуклому рельефу его груди, над соском. Она восхищенно разглядывала ее, затем подняла взгляд на его лицо и увидела, что его лицо напряглось. Она еще раз проделала то же самое. Айан шумно втянул в себя воздух.
        Тут он схватил ее запястье и опустил ее руку вдоль тела. Неуверенная, возбужденная, она подчинилась его молчаливому желанию. Он обвил ее талию, положил ладонь ей на спину и осторожно притянул ее ближе. Сердце, словно молот, забилось в ее груди. Легким, ласкающим прикосновением кончиков пальцев он спустился к ее ягодицам и прижал ее к своему телу. Она чувствовала каждый дюйм его возбужденной плоти, прижатой к своему животу, твердой и молчаливо-требовательной.
        Джулиана открыла рот, не зная, что именно хочет сказать. Айан покончил с ее колебаниями, запечатав ей рот горячим поцелуем, который одновременно требовал и умолял. Она растворилась в его ритме, его вкусе, в пожаре, которым горели их тела. Безудержная чувственность бурлила внутри ее, ее язык переплелся с его языком, не просто отвечая на поцелуй, но подстраиваясь под него и желая большего.
        Айан откликался на каждое ее движение, разжигая внутри ее огонь. Ее кожа мучительно остро реагировала на самое неуловимое его прикосновение. Она выдохнула ему в рот, когда кончик его пальца дразнил и томил ее сосок.
        Неистовая и зачарованная, Джулиана быстро провела руками от его плеч к обтянутым льняной материей ягодицам и прижала его бедра к своим. Его мужское естество уперлось в ее лоно, повергнув ее в пучину наслаждения. Она вскрикнула.
        В ответ Айан застонал, прерывисто дыша.
        - Ты… ты совершеннее, чем любая мечта…
        - Ты совсем не такой, каким я тебя представляла… - прошептала она. - Ты удивительный.
        И снова их губы встретились. Покачнувшись в его объятиях, Джулиана почувствовала, как кровать уперлась сзади ей в ноги. Она откинулась на мягкую, уютную перину, увлекая Айана за собой, благодарная, что есть место, где она может ощутить его близость, дать волю страсти внутри ее, которой она была не в силах больше сдерживать.
        Айан очутился сверху, окутав ее своим жаром и пряным запахом. Он взял ее лицо в свои ладони и осыпал требовательными поцелуями ее обнаженные плечи, покусывая ключицы, впадинку у основания шеи. Опускаясь все ниже и ниже, его губы ласкали ее кожу, пока у нее не осталось сомнений, что та, должно быть, пульсирует от желания.
        Ободряющий полушепот вырвался из груди Джулианы. Она открылась ему. Широко раскинув руки, она выгнулась ему навстречу, разумом тщательно контролируя каждый импульс своего тела.
        Айан хватался за каждую возможность, которую она дарила ему. Он принялся медленно водить языком по вершинке ее груди. Он снова начал описывать круги вокруг ее затвердевшего соска, пока она не почувствовала немой крик плоти о большем. Как будто услышав эту мольбу, он просунул руку ей под плечи и приподнял, словно она была лакомством, которое он собирался съесть. Он сосал напрягшуюся вершинку, пока у нее не перехватило дыхание.
        Медленно, целуя и исследуя ее, он прокладывал путь вниз по ее телу, к нежной поверхности ее живота, к покрытому тенью изгибу талии. Его язык выводил круги в ее пупке, в то время как рука ласкала крутой изгиб бедра.
        Большим пальцем Айан провел по выступающей косточке ее бедра. От водоворота сладострастных ощущений она шумно вздохнула. Джулиана была уверена, что ничто не возбудит ее сильнее.
        Он слегка коснулся пальцами ее разгоряченного лона, и она поняла, что ошибалась.
        В этот момент каждая ее клеточка вопила от бушующей в ней жизни. Она одновременно была пламенем и льдом. Она желала его - одному Богу известно, как сильно. Каждое его прикосновение воспламеняло ее еще сильнее, заставляя терять контроль над собой.
        Его палец осторожно исследовал ее нежную плоть. Она смутно подозревала, что мужчина может вот так касаться женщины, но никогда не испытывала этого в действительности. Джулиана почувствовала, как ее лоно увлажнилось под его пальцами, и одобрительное бормотание Айана обрадовало ее - по крайней мере, пока его прикосновение, сосредоточившееся на самой чувствительной точке, чуть не довело ее до взрыва наслаждения. Ее кожа покрылась бисеринками пота.
        В этот момент она хотела только одного - чтобы Айан заполнил пустоту, которая, словно пропасть, разверзлась внутри ее.
        Джулиана опустила руку вниз и потянула за пояс его бриджей. Он замер, затем ласково убрал волосы с ее лица, поймав ее взгляд. Он пристально вглядывался в самую глубину ее глаз, выискивая что-то.
        - Ты уверена? - спросил он низким, напряженным голосом.
        - Да.
        Казалось, даже шепот причинял ей боль. Он улыбнулся с такой нежностью, что сердце Джулианы упивалось его заботой.
        - Правда?
        - Да. - Она поцеловала его теплые губы. - Да.
        На мгновение он скатился с нее. В тусклом золотистом свете она наблюдала, как он сбросил с себя оставшуюся одежду. На несколько секунд ее взору предстали его затвердевшая мужская плоть и мускулистые бедра, прежде чем он снова накрыл ее своим телом.
        Казалось, не было ничего естественнее, чем раздвинуть бедра шире и позволить ему расположиться между ними. В этот момент ею правили чувственные ощущения: его волосы, слегка щекочущие нежную внутреннюю поверхность бедер, все великолепие его мощной груди, открывавшееся ее взору, его прерывистое дыхание, губы, ищущие ее рот…
        Джулиана до боли отчетливо ощущала каждый дюйм его плоти, прижатой к ней. Тем не менее, пустота в глубине ее лона ныла от желания, чтобы он заполнил ее. Она приподнялась навстречу ему, зная, что ведет себя бесстыдно, и понимая, что ее это не волнует - до тех пор, пока он утолял ее чувственный голод.
        - Полегче, - прошептал он.
        Протестующий стон вырвался из ее груди, пока Айан не сжал ее бедра и не приподнял их навстречу себе. Затаив дыхание, она ждала - ее сердце стукнуло раз, другой, третий. Наконец Айан уперся своим естеством в набухшее отверстие ее лона и начал медленное вхождение. Волна наслаждения захлестнула ее, когда она потянулась ему навстречу, чтобы целиком принять его в свои глубины. Но он двигался с такой осторожностью, так медленно, что Джулиана подумала, что умрет, прежде чем он полностью войдет в нее. Сгорая от нетерпения, она приподняла свои бедра навстречу ему и одним резким толчком вобрала в себя каждый дюйм его естества.
        Неготовая к таким сильным ощущениям, она выдохнула от жгучего блаженства. Зарычав, Айан крепче сжал ее бедра.
        - Ты убьешь меня, - прошептал он.
        Обычно Джулиана быстро нашлась бы что ответить. Но когда Айан вышел и наполнил ее снова и снова, она обнаружила, что не может сформулировать ни единой мысли. Она была слишком занята, подстраиваясь под его ритм, сливаясь в поцелуе с его ищущими губами.
        Они идеально подходили друг другу. Она никогда не представляла, что такое блаженство может подарить акт, который всегда вызывал в ней только раздражение. Но этот стремительный прилив крови, сладострастных ощущений к месту, где соединялись их тела, подтверждал, что то, как Айан касался ее, было совершенно ново для нее, как и ее стремление доставить ему ответное удовольствие.
        Лежа сверху, он продолжал пронзать ее тело. Его движения становились менее осторожными, по мере того как его дыхание становилось все тяжелее. Джулиана разделяла все, что он переживал, чувствуя, что стоит на краю чего-то, чему она не знала названия, но чего отчаянно желала.
        Внезапно Айан выпустил ее бедра и, просунув руки ей под плечи, притянул к себе. Их тела слились - грудью, животом, бедрами. Джулиана резко втянула в себя воздух, ощутив эту новую, кажущуюся предельной близость.
        - Наклонись ко мне, - прерывисто прошептал он ей на ухо.
        Джулиана выполнила его просьбу, и когда он снова погрузился в нее, она подумала, что сейчас взорвется от этой абсолютной близости.
        Но вновь наслаждение захлестнуло ее.
        Внезапно из ее горла вырвался крик, в то время как мучительно-сладостное ощущение, не похожее ни на одно другое, которое она когда-либо испытывала, стремительно поднялось по ее бедрам к пылающей точке между ними. Жаркое и напористое, оно вонзилось глубоко в ее лоно, пока она не почувствовала, что пульсирует от наслаждения.
        Напрягшись и застонав, Айан выкрикнул ее имя и стремительно вошел в нее. Его резкие толчки только усиливали ее удовлетворение. Он исторг долгий, гортанный крик и замер - с бешено бьющимся сердцем и кожей, мокрой от пота.
        Он был внутри ее, снаружи и в ее сердце. Джулиане показалось, что она сейчас расплачется. Как только слезы наполнили ее глаза, Айан поднял голову и посмотрел на нее.
        Легким прикосновением он убрал влажную прядь волос с ее лица.
        - Любимая, не надо расстраиваться. Я…
        - Я не расстраиваюсь, - прошептала она в перерыве между тихими всхлипываниями. - Я никогда не была увереннее, что поступила правильно.
        - Потому что это действительно правильно.
        Его голос был низким, убедительным, полным чувства. Он подкрепил свою клятву нежным поцелуем.
        Джулиана не могла остановить слезы, да и не хотела, и она плакала, в то время как Айан держал ее в своих объятиях, пока их не сморил сон.

* * *
        Одевшись для предстоящего дня, Айан вышел из своей комнаты через час после восхода солнца, сгорая от желания увидеть Джулиану. Сегодня они должны договориться о дне бракосочетания. При мысли об этом он улыбнулся. Боже, она была великолепна прошлой ночью, ее тело было так искренне в своем желании и наслаждении. Их соитие таило в себе искру волшебства, словно сама судьба благословила его. Он едва мог дождаться момента, когда снова заключит ее в свои объятия.
        Но он подождет.
        Предыдущая ночь была одной из самых изумительных в его жизни, но они, конечно, не могли снова подвергать ее риску зачатия, прежде чем обменяются клятвами. О ней достаточно судачили и злословили в светском обществе Девоншира. Да, они с Джулианой позволили страсти увлечь их за собой, но ответственность должна стоять превыше всего остального, пока они не станут мужем и женой.
        Однако в их брачную ночь… Его тело напряглось, когда он представил все, что мог показать ей, все, что они могли испытать вместе на протяжении всей жизни.
        Айан направился на кухню. Слишком взволнованный, чтобы есть, он наспех перекусил булочкой с кофе и устремился в библиотеку.
        Пока он изо всех сил старался сосредоточиться на газете, в комнату медленно вошла Джулиана. Она выглядела удивительной, полной надежды и неуверенной. Его сердце переполнилось нежностью.
        Он поднялся, подошел к ней и взял ее руку в свою:
        - Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? - Она вспыхнула.
        - Немного разбитой, но отдохнувшей. Он улыбнулся ее честности.
        - Этого следовало ожидать.
        Смущенно кивнув, она спросила: - Когда ты ушел?
        - Вскоре после того, как ты уснула, - прошептал он. - Я не хотел рисковать, ведь кто-нибудь мог обнаружить нас вместе.
        Облегчение мелькнуло на ее бледном лице, из ее тела исчезла скованность.
        - Хорошо, что ты подумал об этом. - Он заправил прядь волос ей за ухо.
        - Не стоит до свадьбы давать людям повод для сплетен.
        Улыбка сползла с ее лица. Между бровями у нее залегла глубокая складка.
        - Свадьбы? Но мы… я… я не давала согласия ни на какую свадьбу.
        Айан отпрянул и уставился на нее со все возрастающим замешательством.
        - Прошлой ночью мы… Ты же не намерена… Ты не похожа на женщину, которая делит постель с мужчиной, не будучи за ним замужем, Джулиана.
        Она заколебалась, ее мысли явно путались.
        - Нет, но я также не похожа на женщину, которую насильно толкают к алтарю.
        - Толкают? Я просто предположил, что после того, что произошло между нами, ты потребуешь, чтобы я поступил с тобой по чести.
        Что-то отталкивающее и подозрительное промелькнуло на ее лице.
        - Или ты просто надеялся, что, затащив меня в постель, ты не оставишь мне другого выбора?
        Смятение и боль сжали его сердце. Да, однажды он подумывал об этом, но прошлой ночью все вышло совершенно спонтанно.
        - Это несправедливо. Ты первая меня поцеловала. Ты… ты ни разу не запротестовала. Я даже спросил, уверена ли ты, и ты ответила «да». Дважды! Что я должен был думать?
        - Возможно, что мне был нужен любовник, - с вызовом ответила она.
        Айан всплеснул руками:
        - Почему я должен был так подумать? Если тебе просто требовался любовник, то в Индии, я уверен, у тебя была масса возможностей обзавестись им. Или сказать мне на борту «Хоутона», что в моем лице ты ищешь только любовника. Но ты поехала в Лондон, чтобы найти мужа. Ты отказала Питеру Хэвершему, хотя он заплатил бы тебе за то, чтобы ты стала его любовницей. Ты порядочная женщина, которая никогда в своей жизни не имела любовника. Отчего ты предположила, что я поверю, будто ты поступила так низко?
        - Я просто… была с тобой прошлой ночью, - наконец сказала она, - не думая о каком-то определенном исходе или последствиях.
        Джулиана была наименее безрассудным человеком из всех, кого виконт знал, и он ни на секунду не поверил ей.
        - Кстати, о последствиях: что, если ты забеременеешь?
        Джулиана застыла, поджав губы.
        - Мы поговорим об этом, если это случится.
        - Нет, - возразил он, схватив ее за руки. - Я хочу жениться на тебе. После прошлой ночи я не могу поступить как предатель.
        - Оставь свои преувеличенные понятия о долге, - выпалила она. - Не будет никакой свадьбы, пока я не соглашусь на это.
        Айан открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого раздался стук в дверь.
        - Что? - рявкнул он.
        - Лорд Браунли здесь. Он хочет видеть вас, милорд. Заколебавшись, Айан потер рукой внезапно уставшие глаза. Он пристально посмотрел на Джулиану. Как она могла не хотеть свадьбы? Он был так уверен, что прошлой ночью она по-своему приняла его предложение. Вся радость которую он познал с той минуты, как заключил ее в свои объятия, испарилась, словно оказавшись погребенной в неглубокой могиле, имя которой «надежда».
        - Милорд? - позвал Хармон из-за двери.
        - Проклятие! - выругался виконт. - Проводи его сюда.
        - Ты не должен ничего рассказывать моему отцу о прошлой ночи, - набросилась на него Джулиана.
        - Ты полагаешь, я стал бы?
        Она оставила без ответа его негодующее замечание, молча повернувшись лицом к двери. Дай она ему пощечину, Айан и то не чувствовал бы себя более оскорбленным.
        Через несколько минут лорд Браунли вошел в комнату. Поступь его была тяжелой, лицо - красным. Он окинул их обоих долгим взглядом.
        - Доброе утро, Айан и Джулиана, - поприветствовал он их.
        - Папа, ты хорошо себя чувствуешь?
        Морщинка залегла между ее бровями, и Айан понимал почему: Браунли выглядел изможденным.
        - Хорошо, насколько это возможно, учитывая твое отсутствие. Но я вижу, вы оба в порядке, несмотря на снег.
        Айан кивнул соседу.
        - Как ты добрался сюда? - спросила Джулиана.
        - Верхом на лошади. Девочка, я полагаю, мы должны серьезно обсудить перспективу твоего замужества с Айаном. После ночи, проведенной здесь, весь Линтон наверняка снова начнет сплетничать о тебе.
        Джулиана нахмурилась:
        - Отчего? Здесь были его родители, слуги…
        - Верно, - уступил он, схватившись за живот. - Но…
        - Папа, ты уверен, что с тобой все в порядке? - Джулиана не смогла сдержать вопрос. Отец выглядел усталым, лицо ею побагровело.
        - Не пытайся сменить тему, юная леди. Ты проводила много времени с Айаном. После прошлой ночи все будут полагать, что вы поженитесь, а если вы этого не сделаете, они начнут шептаться и строить домыслы.
        Гнев закипел внутри ее и подступил к горлу.
        - Я не выйду замуж только для того, чтобы успокоить любителей распускать язык. Какие тут можно строить домыслы? Разве мужчина и женщина не могут быть друзьями?
        - Нет, если они оба не женаты.
        Ее отец был циничен, но в глазах светского общества он был прав. Джулиана знала это, но это все равно ее раздражало.
        И все же разве после прошлой ночи они с Айаном не стали больше чем друзьями? Она понимала, что ей следует, выйти за него замуж. Но ей казалось, что отец с Айаном снова делают все возможное, чтобы затащить ее к священнику.
        - Я не приму «нет» в качестве ответа, Джулиана. Не в этот раз. Твоя мать больше не вынесет сплетен.
        Джулиана разинула рот от такого хитрого хода. Вплетать сюда уязвимость матери было коварнее всего. Затем отец переключил свое внимание на Айана.
        - Постарайся привезти ее домой как можно скорее. Помоги ей вернуть нашу карету в Харбрук. Возможно, по пути ты сумеешь хоть немного вразумить ее.
        Подмигнув Айану и сурово взглянув на нее, он ушел. Джулиана чувствовала, что сейчас закричит.
        Она повернулась к Айану и скептически посмотрела на него.
        - Мне давно уже пора привыкнуть к его поведению, но он каждый раз поражает меня. А ты… ты ни слова ему не сказал!
        - А что ты хотела, чтобы я сказал? Думаю, он прав. - Ярость захлестнула ее, смешанная со стыдом и чувством, что ее предали.
        - Да, это в твоем духе, - фыркнула она. - Ты точно такой же, как он. Отвези меня домой. Сейчас же!
        Молчание сгустилось между ними словно непроницаемая стена, пока карета скользила по свежевыпавшему снегу в Харбрук. Джулиана скрестила руки на груди, явно разгневанная.
        Айан заскрежетал зубами, но не от холода. Прошло то время, когда он старался понять ее, когда выслушивал ее рассказы о своих горестях и подозрениях. Он честно сделал ей предложение, а после прошлой ночи настаивал на том, что хоть сейчас готов жениться на ней, раз уж скомпрометировал ее. Большинство женщин испытали бы облегчение, даже волнение. Но не Джулиана. Она обвинила его в том, что он силой пытается затащить ее в сети брака, а потом уперлась хуже упрямого осла.
        Проклятие, он совсем не понимал эту женщину.
        - Что в действительности мешает тебе выйти за меня замуж? - спросил он, разрушая невидимую стену между ними. - После прошлой ночи стало ясно, что ты не ненавидишь меня. Тебе несвойственно заводить мимолетные любовные связи. И я уверен, что, несмотря на то что ты сказали отцу, ты не хочешь, чтобы весь Линтон сплетничал о тебе. Так почему ты продолжаешь отказывать мне?
        Уязвленная, она повернулась к нему, вздернув острый подбородок. Ее светло-карие глаза превратились в льдинки, под стать поджатым губам.
        - Меня ни капли не удивляет то, что ты не понимаешь. Как быстро ты бросился играть в галантность и уверять меня, что женишься на мне после того, как я стала падшей женщиной. Ты собирался соблазнить меня?
        Он уставился на нее:
        - Ты не помнишь, что первая поцеловала меня? - Холод в ее глазах превратился в мороз.
        - Поцелуй вряд ли может служить приглашением в мою постель. Нет, ты превосходно справился с задачей пролезть туда, обольстив меня, раз уж я дала тебе такую возможность.
        - Обольстив? Если бы я задумал соблазнить женщину, которую люблю, то только из желания разделить с ней радости плотской любви, а не для того, чтобы заманить в ловушку. Ты одновременно упряма и оторвана от действительности. Что, если, проснувшись этим утром, я сказал бы, что больше не заинтересован в женитьбе на тебе? Ты бы сочла меня последним негодяем.
        - Но по крайней мере ты был бы честным негодяем.
        Ее слова ранили Айана в самое сердце. Что бы он ни говорил и ни делал, она никогда не захочет услышать его. Не поможет ни его любовь, потому что она предостаточно пренебрегала ею. Ни то, что он разделил с ней рождественские традиции, потому что она, казалось, позабыла о том, как этот праздничный вечер сплотил их. И уж конечно, не физическая близость, потому что теперь она была полна решимости очернить их особенную ночь подозрениями и обвинениями.
        С него хватит.
        - Как тебе угодно. Сдаюсь. Забудь, что я вообще предлагал тебе выйти за меня замуж. Забудь все. По крайней мере, так я наконец обрету хоть какой-то покой. По крайней мере, это лучше, чем выслушивать постоянные обвинения во лжи и в том, что мы с твоим отцом сделаны из одного теста. Я пытался любить тебя, помочь тебе устроить твое будущее. Ты не смогла увидеть разницу. Так что я сдаюсь.
        Джулиана сердито уставилась на него, прищурив глаза.
        - Не смотри на меня так! - выпалил он. - Это не тактический ход. У меня больше нет сил. Пока ты не помиришься с отцом, ты никогда не поверишь, что мы не властные деспоты. И я не стану делить жизнь с той, кто так слепа и настолько зависит от своего страха.
        - Я не завишу от страха! - выкрикнула она. - Когда ты давал мне основание доверять тебе? Когда? Ты лгал мне каждый раз, когда считал это удобным или полезным. Если я не доверяла тебе, то только потому, что ты сам все для этого сделал.
        Гнев, смешанный с грустью, охватил его, тяжким камнем ложась на сердце. Она никогда не полюбит его, не доверится ему, не поверит, что он действовал в ее интересах. Она никогда не выйдет за него замуж. Он побился бы об заклад, что она никогда не простит его за попытку отговорить ее от брака с Джеффри Арчером. Упрямая женщина.
        Он всегда хотел жениться на ней, но только не теперь, когда недоверие железной стеной встало между ними. Для него лучше будет забыть ее и переключить свое внимание на кого-нибудь попроще, вроде кузины Байрона из Йоркшира - как там ее зовут? Маргарет? Впрочем, какая разница? Как бы ее ни звали, он мог жениться на ней, основать Хилфилд-Парк и забыть своенравную леди Арчер, словно ее никогда не существовало.
        Когда показался Харбрук, Айан, ухмыльнувшись, повернулся к ней.
        - Ты никогда не могла понять, что я просто старался увести тебя от беды. Ты видела только ложь, не важно, какие причины стояли за ней. - Он покачал головой. - Прошлой ночью я подумал, что мы идеально подходим друг другу. Теперь я понимаю, что чертовски ошибался. - Раздраженно вздохнув, виконт небрежно взмахнул рукой, указав на ее дом. - Иди живи одна, если это доставляет тебе удовольствие. Я больше не буду пытаться завоевать тебя.

        Глава 16

        Приехав в Харбрук, Джулиана немедленно поднялась к себе в комнату, желая успокоиться. Через десять минут она покинула свои маленькие владения и бесцельно побрела по дому к гостиной, в которой уже стояла наряженная елка. Ее сознание было затуманено от потрясения.
        Айан забрал назад свое предложение руки и сердца. Он столько лет пытался сделать ее своей женой и внезапно сдался? Так просто? Почему-то она считала, что он будет преследовать ее, пока они оба не окажутся одной ногой в могиле.
        Джулиана нахмурилась. Она могла бы подумать, что его злые слова были очередной уловкой, если бы не неподдельный гнев и страдание на его лице. Конечно, если бы он решил отступить, чтобы таким образом выманить у нее согласие, он вел бы себя спокойнее, не так взволнованно. Нет, он действительно забрал назад свое предложение, и, осознав это, она почувствовала страшное смущение, возможно даже, разочарование.
        - Черт побери! Она не хочет выходить за меня замуж, - услышала она крик Айана. Его голос проник сквозь закрытую дверь гостиной.
        Она не знала, что он все еще в Харбруке.
        Приглушенный звук второго голоса, который, несомненно, принадлежал ее отцу, был неразборчивым бормотанием.
        Эти двое вместе, как всегда. Она застонала от отвращения. Эта парочка вполне наслаждалась обществом друг друга и думала до жути одинаково. Жаль, что они не могли жениться друг на друге.
        - Нет! - снова выкрикнул Айан. - Я не могу уговорить ее выйти за меня замуж. Я не могу упрашивать, умолять или как-то иначе убеждать ее. Она приняла твердое решение, и оно не в пользу этой идеи. Она сама выбрала свою судьбу, так что нам остается только смириться с этим.
        Джулиана моргнула. Айан действительно это сказал? Айан? И он не шутил? Она была потрясена. Он наконец действительно понял, что ей не нравится, когда на нее давят? Что она не собирается выходить замуж за человека, которому не может доверять?
        Отрывочные воспоминания о его нежных прикосновениях, озорной улыбке, о горе нижних юбок, которую он прислал ей, кукле, которую он купил для своей кузины, терзали ее. Несмотря на его недостатки, он был хорошим человеком и еще лучшим другом…
        Вздор! Не может быть, чтобы она скучала по нему. Ради всего святого, он еще не покинул ее дом. К тому же она не позволит этим неразумным чувствам влиять на себя.
        Отец снова что-то громко ответил, и, черт возьми, она не смогла разобрать ни слова. Почему он не мог пойти ей навстречу и начать кричать, как всегда делал в подобных случаях?
        Подкравшись ближе к двери гостиной, она снова услышала, как Айан взревел:
        - Все не так просто!
        Следующий звук - насмешливое фырканье - издал ее отец.
        - Конечно, просто, Акстон. Ты просто вел себя недостаточно властно с этой глупой девчонкой. Десять тысяч фунтов слишком слабый стимул для тебя, чтобы быть поизобретательнее в своих ухаживаниях? Уж конечно, ты можешь добиться ее руки за такие деньги.
        Потрясение, словно ледяная волна, захлестнуло Джулиану. В ушах у нее зашумело. Кровь отхлынула от лица. Хлопая глазами, не в силах вымолвить ни слова, леди Арчер уставилась на закрытые белые двери, слыша шаркающие шаги Айана за дверью. Тем не менее, она почти ничего не понимала.
        Десять тысяч фунтов, чтобы он женился на ней. Она прерывисто вздохнула.
        Джулиана без труда поверила, что отец сделал такое ужасное предложение. Вопрос был - когда? Айан согласился на эту дьявольскую сделку до того, как она вышла замуж за Джеффри? Джеффри хотел жениться на ней только из-за денег отца. Почему бы и Айану не хотеть того же?
        Какое-то время Джулиана думала, что Айан действительно любит ее, пусть в своей властной манере. Неужели он ухаживал за ней из любви к деньгам, а не к ней?
        У нее не было доказательств этого, но у нее также не было доказательств обратного.
        Она чувствовала, что ее буквально трясет от ярости. Боже, эта парочка мерзавцев заслуживала хорошей взбучки - и всех лезвий в доме. Она потянулась к дверям, собираясь распахнуть их.
        Резкие слова отца остановили ее.
        - Ты что, лишился разума? Подумай обо всем, что ты потеряешь, помимо моих десяти тысяч.
        - Проклятие, вы думаете, я не знаю? - прорычал Айан. Но лорд Браунли не слушал.
        - Не забывай, что тот племенной жеребец, которого ты так упорно стремился купить, уплывет из твоих рук. Как ты планируешь заняться коневодством без него, а? Пройдут годы, прежде чем ты сможешь построить дом на своей земле, если вообще его построишь. И нельзя не считаться с твоим отцом…
        Бесцветным, упавшим голосом Айан ответил:
        - Я прекрасно помню, что он собирается лишить меня наследства, если мне не удастся найти невесту за неделю.
        От новой вспышки гнева и потрясения ей на миг показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Айан потеряет наследство, если ему не удастся жениться? Было ли это вкупе с отцовским возмутительным предложением десяти тысяч причиной, по которой Акстон приехал в Индию почти в ту же минуту, как узнал о смерти Джеффри?
        Вероятно, да. Джулиана чувствовала себя одураченной. Айан на каждом шагу убеждал ее поверить, что он любит ее и что ему не нужна другая невеста.
        Конечно, ему не нужна другая невеста. Немногие могли похвастаться таким большим состоянием.
        - Поверьте, я прекрасно знаю, что произойдет, если я не женюсь в течение недели. Я собирался сегодня нанести визит лорду Карлтону. Его юная кузина из Йоркшира ищет мужа. Несомненно, мой отец охотно раскошелится, чтобы она согласилась на поспешную свадьбу.
        - Это та маленькая рыжеволосая девчонка? - спросил отец. - Ты действительно хочешь жениться на леди - как ее зовут?
        - Я не помню, - расстроено проворчал Айан. - Но я должен либо жениться на ней, либо распрощаться со всем, о чем я когда-либо мечтал.
        И чтобы получить Хилфилд-Парк и своего племенного жеребца, он женится на этом наглом бледном создании из Йоркшира? Не раздумывая? Даже не зная ее имени?
        Джулиана сглотнула. Отчаяние и гнев боролись за власть над ее чувствами. Своими словами Айан дал понять, что она была всего лишь средством для осуществления его цели. Вероятно, если бы отец другой девушки выложил десять тысяч, чтобы увидеть ее замужем, Айан и ей сделал бы предложение. И она ненавидела его за это. Не только за его ложь и интриги, которые он плел, чтобы добиться своего. Нет, теперь она ненавидела его за все последние дни, когда он называл ее другом и делал все возможное, желая взрастить в ней ложное доверие и подтолкнуть к алтарю, чтобы с полным правом получить деньги отца.
        Ее гнев раскалялся, нарастал, пока не достиг предела, вытеснив страдание. Джулиана схватилась за ручку двери и резко дернула ее.
        Ворвавшись в комнату, она, чеканя шаг, подошла к ним.
        - Вы оба достойны сожаления! - Джулиана обратила пристальный, пылающий яростью взгляд на Айана. - Сколько времени ты изобретал план, как сделать меня своей покорной, ничего не подозревающей невестой?
        Айан ничего не ответил. Он просто виновато смотрел на нее, стиснув зубы так сильно, что это, должно быть, причиняло ему боль.
        - Сколько? - выкрикнула она.
        - Джулиана, я…
        Он нахмурился, подбирая слова.
        Вероятно, слова, которые помогли бы снова обмануть ее.
        - Черт побери! Ты потчевал меня своими лживыми сказками о любви, и я почти поверила им. - Она издала резкий, самоуничижительный смешок. - А теперь выяснилось, что ты совершил все это - приехал в Индию, сделал мне предложение и умолял меня, говорил, что я тебе небезразлична, - из-за грязных денег моего отца.
«Мерзавец» слишком мягкое определение для вас, милорд.
        - Джулиана, это неправда! - защищаясь, сказал Айан. - Послушай…
        Она вытянула вперед руку, желая остановить его.
        - Не трать время. Я уверена, что твои уловки в точности похожи на мои представления о них и даже больше.
        - Но ты не знаешь, что у меня на сердце, - запротестовал он. - Ты никогда меня не слушала и не верила мне.
        - Все твои слова были ложью!
        - Проклятие, Джулиана, деньги, которые твой отец предложил мне, ничего не решали. Я в любом случае хотел жениться на тебе. Даже если бы ты пришла ко мне без единого пенни, это не имело бы для меня никакого значения. Я просто хотел видеть тебя своей женой.
        Даже сквозь толстую стену гнева его слова тронули ее. Ей было больно слышать, что он продолжает приносить свои набившие оскомину извинения. Как она теперь могла ему доверять? Но ее сердце до боли желало верить каждому его слову.
        Нет. Хватит быть дурочкой.
        - А что насчет угрозы твоего отца? Ты любишь меня так сильно, что хочешь жениться на неопытной девчонке, чье имя даже не можешь вспомнить. Отчего? Если тебе не удалось получить деньги моего отца, то по крайней мере тебе достанется наследство?
        И снова Айан, стиснув зубы, вперил в нее пылающий взгляд.
        - Ты не понимаешь…
        - Когда твой отец пригрозил тебе? Готова побиться об заклад, это случилось перед тем, как ты отправился в Индию, чтобы найти меня. Не сомневаюсь, что примерно в то же время мой отец сделал тебе свое предложение.
        В ее голосе звучала издевка.
        - Нет, Джулиана. Помолчи и выслушай меня. Я несколько месяцев знал, что отец лишит меня наследства, если я не женюсь до Нового года, но ни деньги твоего отца, ни деньги моего не значат для меня так много, как значишь ты.
        - Хватит! - Это все, что Джулиане было необходимо - или что она хотела - услышать. К своему ужасу, она почувствовала, как слезы обожгли ей глаза, угрожая пролиться и унизить ее.
        - Проклятие, ты, упрямая девчонка! - крикнул отец. - Выслушай его!
        - Не вмешивайся! Ты и так уже слишком много сделал, - бросила она в ответ, изумив его настолько, что он на мгновение лишился дара речи.
        Джулиана снова переключила внимание на Айана.
        - Ты лгал на каждом шагу, каждую минуту. Хуже того, ты играл на моих воспоминаниях о нашей дружбе и использовал их, чтобы любым возможным способом заставить меня быть признательной тебе. Довольно! Преклоняйся перед деньгами своего отца и женись на этой йоркширской девчонке, мне все равно. Просто никогда больше не заговаривай со мной.
        Джулиана повернулась, чтобы уйти. Айан схватил ее за руку.
        Его пальцы сжали ее нежную кожу. Жаркие воспоминания промелькнули перед ее мысленным взором. Предательская дрожь охватила ее. Даже теперь, когда она полностью разоблачила его, ее тело отвечало, помня страстные прикосновения его рук к ее изнывающей от желания плоти.
        - Пусти меня, - приказала она. Ее голос стал низким, дыхание участилось.
        Айан не обратил внимания на ее слова.
        - Ты всегда охотно веришь в самое худшее обо мне. Когда я сказал, что люблю тебя, ты тут же начала искать какие-то скрытые мотивы. Да, в прошлом я совершал ошибки. Но ты так и не простила их мне. - Он сверлил ее взглядом. - Ты сама выбрала Джеффри Арчера, и, в конце концов, мне пришлось смириться с этим. С того дня, когда я услышал, что ты овдовела, я ничего так сильно не хотел, как с полным правом назвать тебя своей женой. Угрозы моего отца и предложение лорда Браунли не значили ничего, кроме того, что я получу средства, чтобы претворить в жизнь свою мечту и построить будущее для нас вдали от Линтона, будущее только наше и ничье больше. А ты предположила лишь, что у меня был какой-то хитроумный план, как обманом заставить тебя выйти за меня замуж, чтобы я мог целыми днями наслаждаться своей властью над тобой. Ты считаешь, мне больше не на что тратить время?
        Он усмехнулся, показывая свое раздражение и разочарование.
        - Я не могу жениться на женщине, которая отказывается мне доверять. Я даже не могу разговаривать с такой женщиной.
        Он выпустил ее руку и отступил назад. Впадинки на его лице, казалось, были высечены из гранита, голубые глаза стали невыразительными, холодными… и совершенно пустыми.
        - Я забрал назад свое предложение. Теперь я исчезну из твоей жизни.
        Айан развернулся и стремительно направился к лестнице, ведущей к парадному входу Харбрука. Внезапно Джулиана поняла, что не знает, радоваться его уходу или горевать.
        - Ты что, совсем рехнулась, девчонка? - закричал отец, лицо его побелело.
        Это гнев вызвал у него такую странную бледность? Наверное, у нее был такой же цвет лица. Бог свидетель, она тоже была в ярости. И это чувство подавленности - нет, она не позволит себе поддаться ему. По крайней мере, не сейчас…
        - Тебе бы очень хотелось, чтобы я была дурочкой! - парировала она. - В этом случае вы с Айаном легко бы обвели меня вокруг пальца и затащили к алтарю. Но я не намерена больше терпеть эти интриги. Я прекрасно понимаю, что мое финансовое положение вынуждает меня быть обязанной тебе за то, что ты поддерживаешь меня, но я уже не ребенок. Моя зависимость вряд ли дает тебе право решать за меня, что мне делать в будущем. Я взрослая женщина…
        - Может, и взрослая, но безответственная! - прорычал отец.
        Джулиана уперлась руками в бока, ее гнев нарастал, как несущийся вперед снаряд.
        - Многострадальный брак с Джеффри многому меня научил, в основном тому, что надо осмотрительнее выбирать мужчину, с которым я пойду к алтарю. Айан и я…
        Она хотела сказать, что они не подходят друг другу, но это было не совсем верно. Отдельные мгновения выделялись, словно золотые проблески маяка, дарящие надежду своим сиянием: их игра в снежки, празднование Рождества, которое он захотел разделить с ней, часы после того, как он без остатка предавался любви с ней. Если бы он не был так лжив, так властен, если бы хоть толика из того, что он говорил, была правдой, то, может быть, они могли бы подойти друг другу.
        Нет, невозможно, не стоит обращать внимания на тоскливые мысли. Пытаться изменить Айана - это словно желать изменить цвет луны.
        - Вы с Айаном подходите друг другу больше, чем большинство благовоспитанных парочек, заключающих брак, - заверил ее отец. - Вы хорошо знаете друг друга. Брак, прекрасный во всех отношениях, и только твой упрямый нрав мешает вашему союзу. Ты считаешь себя умной и независимой. Но я вижу только своевольную девчонку, слишком озабоченную своими собственными желаниями, чтобы проявить внимание к мнению других.
        Отец никогда не изменится. Не изменится ни его склад ума, ни его манера поведения. Джулиана знала это, знала, что ей следует придержать язык и прекратить попусту тратить слова. Но, в конце концов, она не смогла сдержать рвущийся наружу гнев.
        - Я защищаю свое будущее, так что оно будет таким, как я пожелаю. И как ты смеешь относиться с презрением к моему поведению? По крайней мере, я никому не платила, чтобы заставить тебя плясать под свою дудку. Это самый вероломный поступок, который я могу представить.
        Отец нахмурился и приложил руку к груди, словно его ранили. Хорошо. Она надеялась, что ее слова задели его так же сильно, как ее задели его поступки. Возможно, тогда он проявит уважение к ее чувствам и прекратит вмешиваться в ее жизнь.
        - Тебя волнует, какой униженной я себя при этом чувствую? - продолжала Джулиана. - Сомневаюсь.
        Пошатнувшись, отец сделал шаг назад, затем еще один.
        - Ты уходишь, даже не выслушав меня до конца? - с вызовом бросила она. - Ты настолько труслив…
        - Нет, - простонал отец, закрыв глаза и вцепившись себе в грудь.
        И осел на пол.
        Минуту он корчился на бордовом ковре и стонал от боли. Дело было плохо. Джулиана поняла это, опустившись рядом с ним на колени. По-настоящему, ужасно плохо. Жуткие гримасы на его лице и громкие стоны, вырывавшиеся из его груди, свидетельствовали о страшной боли.
        Неужели сердце отца не выдержало? Ужас от мысли, что такое возможно, лишил ее способности дышать, мыслить.
        Джулиана закричала.
        Айан возвратился из Харбрука в отвратительном настроении. Он мчался на своем мерине во весь опор, затем стремительно вошел в Эджфилд-Парк и потопал по лестнице наверх, совершенно не думая о шуме и грязи, которую оставляет за собой.
        Он знал, что его поведение было дерзким, но ему было совершенно наплевать.
        Войдя в свою комнату, Айан захлопнул за собой дверь и прямиком направился к бренди, стоявшему на маленьком секретере. Наполнив стакан до краев, он опрокинул его себе в рот, с удовлетворением ощутив, как спиртное обожгло его внутренности. Он бы швырнул ничего не подозревающий стакан в стену, просто чтобы услышать, как тот разобьется вдребезги, если бы не хотел еще бренди.
        Проклятая женщина! Чертовски упрямая, прекрасная негодница. Почему все между ними должно быть так ужасно?
        Айан налил себе еще порцию бренди и расправился с ней так же быстро, как с первой. Он ждал какого-то успокоения, чтобы хотя бы легкое оцепенение овладело водоворотом его мыслей или разрывающимся на части сердцем.
        Ничего. Ни малейшего облегчения. Он нахмурился. Странно, потому что бренди обычно излечивало возникающее время от времени отвратительное настроение. Однако надо принять во внимание, что сегодняшнее настроение было отвратительнее всех предыдущих. Но разве это имело значение?
        - Черт побери! - выругался он, затем налил себе еще и выпил, надеясь на лучший результат.
        По-прежнему ничего. Действительно странно. Будь все проклято, что теперь?
        Эксперимент? Да. Сколько стаканов ему нужно, чтобы воспоминания превратились в расплывчатое пятно? Сколько выпивки потребует его тело, пока он не забудется блаженным сном?
        Айан не знал наверняка, но был один способ выяснить это. Он налил еще стакан и поднес его ко рту.
        Глотнув, он почувствовал, как жидкость обожгла его горло. Но Джулиана по-прежнему была в его голове, демонстрируя свое упрямство даже там. Проклятие, почему эта женщина отказала ему? Неужели она никогда не поймет, что все, что он делал, пусть за ее спиной, было продиктовано желанием помочь ей?
        Когда виконт услышал звук шагов, приближающихся к двери, он на мгновение прервал свой эксперимент. Кто это пришел, чтобы свести на нет его усилия во имя науки?
        Даже не удосужившись постучать, в комнату вошел отец, растрепанный и раскрасневшийся. При этом выражение его лица оставалось хладнокровным. Айан нахмурился.
        - Мой мальчик. - Отец медленно приблизился и похлопал его по спине.
        Как только отец оказался в футе от него, Акстон уловил сильный запах жасмина, точь-в-точь как у Элли, горничной, которая убирала спальни. Наблюдая, как Натаниел приводит в порядок сюртук и приглаживает свои темные, взъерошенные волосы, Айан почувствовал, как его охватила ярость. Неужели этот развратный осел не мог удержать свой похотливый отросток подальше от служанок в сочельник?
        Айан отшатнулся от Натаниела.
        - Что тебе угодно, отец?
        Тот пожал плечами - само равнодушие. Его плечи поднялись и опустились под сюртуком спокойного серого цвета. Каков лгун, черт побери!
        - Завтра Рождество. Нужно ли мне напоминать тебе, что у тебя в запасе неделя, чтобы жениться? Ты еще должен объявить о своих матримониальных планах… кому-нибудь. Тебе просто наплевать на наследство?
        Айан с удовольствием швырнул бы эти деньги отцу в лицо, но мечта о Хилфилд-Парке манила его, напоминая о будущем и о причинах, по которым бунт был не самым лучшим выходом.
        Опрокинув в себя еще одну порцию бренди, он сказал:
        - Оказалось, что моя невеста до сих пор не согласна, но у меня осталась еще неделя до Нового года. У меня в запасе есть еще один план.
        Айан умолчал о своем плане приударить за кузиной Байрона. Как же, черт возьми, ее зовут? Не важно, решил он, покачав головой. В День подарков он нанесет визит Рэдфордам и начнет ухаживать за рыжеволосой девчонкой.
        Но эта идея не вызывала у него энтузиазма. Совершенно. Будь проклято его непослушное сердце!
        - Не согласна? - повторил отец, явно удивленный. - По-прежнему? Как такое возможно? Ты наконец пустил в ход свои мозги и соблазнил девчонку прошлой ночью. Покрыл ее в ее собственной постели.
        Смятение горячей волной захлестнуло Айана, и тем не менее он отчетливо ощутил, как по спине побежал холодок. Он изо всех сил постарался скрыть свою реакцию.
        - Ты заблуждаешься. Мы обменялись рождественскими подарками, и только.
        Натаниел бросил косой взгляд в его сторону:
        - И это заняло у вас пять часов?
        Пять часов? Да, с того момента, как он в полночь вошел в ее комнату, прошло несколько часов, пока они занимались любовью и дремали, прежде чем он проснулся почти с рассветом. Как, черт возьми, отец узнал об этом?
        - Я увидел, как ты стучишься в ее дверь, когда поднимался по черной лестнице. Когда я через несколько часов снова проходил по коридору, ты украдкой выходил из комнаты леди Арчер в одних бриджах, - самодовольно произнес отец.
        Айану нетрудно было догадаться, что отец делал в той части дома, где живут слуги, посреди ночи. Несомненно, то же самое, чем он занимался четверть часа назад. Гнев забурлил в нем с новой силой.
        - То, чем мы занимались с Джулианой, тебя не касается.
        Натаниел округлил глаза:
        - Подумай хоть раз, мальчик. Ты покрыл ее. И теперь у тебя есть свидетель ее неприличного поведения. Я. Какая добропорядочная леди не захочет защитить свою репутацию, если ты дашь ей знать, что, возможно, не сумеешь сохранить эти сведения при себе?
        Отвращение тисками сжало горло Айана.
        - Я никогда не поступлю с Джулианой подобным образом.
        Отец округлил глаза:
        - Будь добр, выпей еще бренди и заставь свою совесть замолчать. Справедливость - не главное в жизни. Главное в жизни - это победа. Своими действиями она сама подписала себе приговор, ты же просто воспользуешься ситуацией.
        - Нет.
        Натаниел недоверчиво вздернул подбородок.
        - Я могу помочь тебе достичь всего, что ты хочешь. У тебя будут твои дурацкие конюшни для разведения лошадей и жена, которую ты себе выбрал. Зачем отказывать мне? Поздновато проявлять малодушие.
        - Я не позволю, чтобы имя Джулианы оказалось втянуто в очередной скандал…
        - До этого не дойдет, мальчик. Как только ты ей скажешь, что весь Девоншир скоро узнает о вашей незаконной любовной связи, если вы не поженитесь, она немедленно согласится. Все уладится.
        Отец говорил так, словно такое решение было исполнено здравого смысла. И с какой-то извращенной точки зрения оно действительно имело смысл. Но Айан не мог вспомнить, когда в последний раз слышал подобную глупость.
        - Ничего не уладится. Она навсегда возненавидит меня.
        - Каковы бы ни были ее чувства, в тот момент они больше не будут иметь значения. Дело будет обстряпано со всех сторон.
        И снова Натаниел самодовольно ухмыльнулся, отчего гнев Айана начал стремительно расти.
        - Я сказал «нет», черт тебя побери! Я не шучу.
        Дружелюбное поведение отца тотчас испарилось. Жесткая маска ярости и нетерпения исказила его широкое, все еще покрасневшее лицо.
        - Вряд ли мне требуется разрешение, чтобы пустить слух.
        От этой вкрадчивой угрозы кровь застыла у Айана в жилах. Джулиана будет ненавидеть его, пока не покинет этот мир. И он сомневался, что она выйдет за него замуж, несмотря на бесчестье. Лорд и леди Браунли вряд ли будут счастливы, зная, что имя их единственного ребенка связано еще с одним подобным скандалом.
        - Не лезь в мою жизнь! - прорычал виконт. - Ты не можешь заставить меня так подло поступить с человеком, которого я люблю. Ты не можешь планировать за меня мое будущее, как не можешь вылепить его по своему желанию. Неужели ты совсем не понимаешь, как сильно я презираю твое постоянное вмешательство в мою жизнь и попытки управлять ею? Уверен, даже ты не настолько бесчувственный.
        Отец отпрянул, словно удивленный его горячностью.
        - Презираешь меня, вот как? Я так понимаю, тебе не нравится идея рассказать Девонширу, что ты переспал…
        - Нет, мне ни капли не нравится эта идея. - Айан со стуком поставил стакан из-под бренди на секретер. - И я был бы тебе признателен, если бы в будущем ты держал подобные идеи при себе и позволил бы мне самому распоряжаться собственной жизнью.
        - Я хочу внуков, черт побери!
        - Когда-нибудь они у тебя будут, надеюсь, скоро. Но до тех пор не надо вставать между Джулианой и мной.
        Пропасть между ними и так была достаточно широкой, но не стоило это признавать.
        Натаниел пожал плечами, явно изображая невозмутимость.
        - Если ты предпочитаешь остаться без наследства…
        - Это мой выбор!
        - Глупый мальчишка, я пытаюсь помочь тебе. Неужели ты этого не видишь?
        Нет. Айан видел только плетущего интриги хама с подлой душонкой. Он не позволит отцу делать за него выбор или «помогать», заставляя принимать решения, которые претили ему. С другой стороны, Джулиана…
        Джулиана всегда пыталась сказать ему то же самое. Все, что он сейчас говорил отцу, она постоянно твердила ему. Полагая, что он знает лучше, знает, что им судьбой предназначено пожениться и жить счастливо, он, не задумываясь, растоптал ее чувства.
        О, Боже правый! Наверное, Джулиана видела его в таком же отвратительном свете, в каком он видел Натаниела.
        Его разум запротестовал. Этого не может быть. Все, что он делал для Джулианы, он делал из добрых побуждений.
        Но разве его отец не сказал бы то же самое в свое оправдание?
        Айан почувствовал, как у него ужасно зашумело в ушах. На свинцовых ногах он доковылял до кровати и опустился на ее мягкую поверхность.
        Он то и дело пытался лишить Джулиану возможности самой сделать выбор - когда Джеффри Арчер начал ухаживать за ней, когда навязывал ей свои познания о Питере Хэвершеме в Лондоне. Черт, даже вынудив Джулиану дать ему обещание ответить на его предложение к Рождеству, он поступил подло. И виконт с отвращением осознал, что все эти годы давил на нее, пытаясь «помочь», начиная с высокого дерева по ту сторону реки, как она сама сказала, и заканчивая предположением, что она выйдет за него замуж, проведя ночь в его объятиях.
        Когда дело касалось чего-то важного, он вел себя в точности как его отец.
        От этой мысли все внутри его перевернулось, и тошнота подкатила к горлу.
        - Я не вижу, чтобы твои интриги хоть чуточку помогли мне. Хоть раз, - сказал Акстон отцу. - Сейчас же прекрати плести их, а не то я позабочусь о том, чтобы ты узнал, как отвратительно чувствовать себя чертовой марионеткой.
        Напрягшись, Натаниел злобно посмотрел на него и вцепился в отвороты сюртука.
        - Неблагодарный щенок! Помни, если ты не женишься на этой девчонке до Нового года, то лишишься наследства.
        Облегчение, чувство полной свободы овладело им. Позволив произойти самому худшему, что, как предполагал его отец, да и он сам, случится после того, как он лишится наследства, Айан наконец будет волен сам вершить свою судьбу. У него не будет ни пенни, но он никому не будет обязан.
        И возможно, просто возможно, когда-нибудь Джулиана поверит ему и рискнет снова стать его другом.
        Но если она не захочет, значит, таков ее выбор…
        Айан послал отцу мрачную улыбку.
        - Отец, думаю, тебе стоит подготовиться к тому, что скоро ты потеряешь сына. Я не стану принуждать Джулиану исполнять твои приказания. Или мои. А теперь уходи.

        Глава 17

        Джулиана стояла рядом с плачущей матерью в комнате отца. Сжав ледяную руку леди Браунли, она сухими, воспаленными глазами наблюдала за молодым доктором, склонившимся над неподвижной фигурой отца.
        С чувством нереальности происходящего, Джулиана увидела, как доктор вздохнул, покачал своей белокурой головой, взъерошенной, несомненно, от быстрой езды в Харбрук. Плечи матери затряслись от нового приступа рыданий. Джулиана моргнула раз-другой, надеясь как-нибудь пробудиться от этого тягостного кошмара.
        Когда она снова открыла глаза, молодой человек по-прежнему стоял у кровати отца, а потом начал собирать инструменты.
        Запихнув их обратно в свою сумку, он помедлил, затем с явной неохотой взглянул на них с матерью. Взгляд его серых глаз скользнул по маме, которая уткнулась искаженным от боли лицом в мокрый от слез носовой платок. Подавив боль в груди, Джулиана посмотрела в мрачное лицо доктора.
        Слегка кивнув ему, Джулиана повела мать в примыкающую дамскую спальню, украшенную ее любимым кружевом и лавандой. Заставив маму прилечь, Джулиана склонилась над хрупкой, охваченной горем женщиной и поцеловала ее в лоб.
        - Позволь мне поговорить с доктором Хэни, - прошептала Джулиана. - Папа пока жив. Это должно вселять в нас надежду.
        Мать закрыла глаза и свернулась калачиком, еще раз всхлипнув.
        - Оставь меня, - прошептала она. Обеспокоено прикусив губу, Джулиана повиновалась.
        На свинцовых ногах она переступила порог, разделявший комнаты. Мысли, глупые и неуместные, путались у нее в голове. Но все они сходились в одном: папа не мог умереть.
        Да, он мог быть первостатейным негодяем, но, несмотря на свою враждебность, она любила его. Пороки и высокомерные требования - в этом он был мастер. И каким-то образом оказалось, что она одновременно презирает их ужасные ссоры и получает удовольствие от будоражащей кровь возможности одержать над ним верх. Не может быть, чтобы Богу было угодно забрать его. Только не сейчас, когда между ними осталось столько нерешенных вопросов и невысказанных чувств. Только не в сочельник.
        Проклятие, никто не умирал в сочельник!
        Джулиана осторожно закрыла дверь, разделявшую комнаты, и выжидающе посмотрела на сдержанного молодого доктора.
        - Мама отдыхает. Теперь вы можете сказать мне, что… - Джулиана изо всех сил попыталась закончить свою мысль, но почувствовала, как слезы поднимаются и комком застревают в горле. Ее слова потонули в соленых потоках горя.
        - Боюсь, у вашего отца был серьезный сердечный приступ. Я не могу сказать, когда он поправится и поправится ли вообще. - Доктор Хэни вздохнул. - Это частично зависит от него. И от вас. Пока он должен соблюдать постельный режим. Вы не должны давать ему ничего, кроме бульона и сока в течение этого времени. И никакого бренди!
        Радуясь, что получила указания, Джулиана пробормотала:
        - Бульон, никакого бренди. Я поняла.
        - Если приступ повторится, немедленно пошлите за мной.
        В ответ Джулиана неуверенно кивнула:
        - Спасибо, что вы приехали. Я знаю, сегодня сочельник…
        - У меня нет семьи. - Хэни поднял свою сумку и взглянул на нее печальными глазами. - Сегодняшний день, как и завтрашний, для меня ничем не отличается от остальных. Если вас смущает только праздник, посылайте за мной не раздумывая.
        Жалость и забота обожгли ее, словно знойный ветер. На секунду у нее перехватило дыхание. У доктора нет никого, с кем он мог бы разделить этот особенный, почитаемый всеми день? Даже если ему, казалось, было все равно, Джулиане стало по-настоящему жаль его.
        - Доктор, почему бы вам не остаться у нас? - мягко предложила она. - Погода ужасная, и у нас полно еды. К тому же вы могли бы остаться рядом с отцом.
        Она хотела сказать ему, что никто не должен быть один в Рождество, но что-то подсказало ей, что жалость только заденет его гордость.
        Молодой доктор разгадал ее уловку.
        - Благодарю вас за предложение, но такая благотворительность на Рождество совсем ник чему. Я привык быть один. Пошлите за мной, если состояние лорда Браунли ухудшится.
        Энергично щелкнув каблуками ботинок и взмахнув черным плащом, доктор Хэни вышел из комнаты. Джулиана пристально смотрела ему вслед, в то время как тяжелая грусть проделала брешь в оцепенении, сковавшем ее разум. Он проведет Рождество в одиночестве, даже не задумываясь, должен он работать или нет. Такое положение вещей казалось ей совершенно неправильным.
        Тем не менее, она понимала, почему у доброго доктора нет рождественского настроения. Нет ничего тоскливее, чем проводить праздник без любимых. Это все равно, что всадить острое лезвие в и без того одинокое сердце.
        Внезапно Джулиана прекрасно поняла это чувство. Ее отец был серьезно болен, мать почти обезумела от горя. Айан больше не разговаривал с ней. У Джулианы совсем не было желания наслаждаться праздником, особенно теперь, когда она не могла не думать о том, что, вероятно, у нее никогда больше не будет возможности снова поговорить с отцом.
        Это было первое Рождество, которое она предпочла бы провести в одиночестве, один на один с горем, печалью и разбитыми надеждами на будущее.
        Испуганная и подавленная, Джулиана опустилась на плюшевый ковер, вцепившись пальцами в толстые одеяла на постели отца так, что побелели костяшки пальцев, и зарыдала.
        К тому времени как Джулиана добралась до кровати, темнота наполнила каждый уголок Харбрука. Убедившись, что отец удобно устроен, и уложив мать спать с помощью порции бренди, она наконец переступила порог своей комнаты.
        Часы в коридоре пробили два. Неужели уже далеко за полночь? Расправив напряженные плечи, она признала, что день пролетел так быстро, что, казалось, он длился всего несколько секунд. Неужели только прошлой ночью они с Айаном занимались любовью так нежно, что она готова была поклясться, что чувствует, как тает ее сердце? В остальном день казался вечностью, наполненной болью, предательством и потерями.
        И вот уже наступило Рождество.
        Джулиана вздохнула. Грусть и смятение камнем лежали на сердце. Она знала, что сон придет не скоро. Тем не менее когда она разделась без помощи Амули и улеглась в постель, то поняла, что ей следует немедленно попытаться заснуть хотя бы потому, что отцу завтра понадобится ее помощь.
        Джулиана свернулась калачиком и уставилась в стену, на которой плясали тени. Она закрыла глаза, но они снова распахнулись, отказываясь засыпать.
        В ее голове крутились воспоминания о событиях этого дня и сильных чувствах, вызванных ими: ужас от сердечного приступа отца, радость от ночи, проведенной с Айаном, горечь от его предательства, печаль от того, что их долгая дружба и короткий роман разбились вдребезги.
        Здоровье отца серьезно беспокоило ее. Хотя он повел себя ужасно, предложив Айану десять тысяч фунтов, чтобы тот женился на ней, от этого он не переставал быть ее отцом, которому всегда будет принадлежать частица ее сердца. Любое улучшение его состояния было в руках доктора Хэни и Бога.
        Крепко прижав руки к груди, она взглянула на темный потолок и прошептала:
        - Пожалуйста, не забирай у меня папу. Только не в Рождество.
        Горячие слезы обожгли ей глаза. Она сердито смахнула их со щек.
        Надеясь, что Бог услышал ее, Джулиана закрыла глаза и перевернулась на другой бок. Полное боли, умоляющее лицо Айана всплыло в ее памяти.
        Даже во сне этот человек не хочет оставить ее в покое. Почему он то и дело появляется в ее беспокойных мыслях? Живет в каком-то упрямом уголке ее сердца, несмотря на все, что он сделал за последние пять лет… Такая сентиментальность была совершенно глупой, потому что, если она хоть на дюйм впустит его в свою жизнь, он проберется в ее дни - льстивый друг, всегда готовый подбодрить наперсник… обольстительный любовник.
        Нет!
        Вцепившись в одеяла в отчаянной попытке обрести спокойствие, Джулиана снова свернулась калачиком. Несмотря на то, что ей несколько часов удавалось заглушать боль, теперь воспоминание о разрыве с Айаном охватило ее душу, оставив от ее самообладания жалкие осколки. Эта потеря, казалось, разрушила счастливую, независимую жизнь, которую она так усердно старалась построить. Но почему? Чтобы быть довольной жизнью, ей не нужен Айан.
        Или нужен?
        Невозможно. Сегодня, прямо сейчас, она закроет для него дверь в свое сердце. Хотя Айан был хорошим приятелем в детстве, недавние события доказали, что такому другу нельзя доверять. Пусть он женится на этой серой мышке Мэри из Йоркшира и проводит остаток жизни, пытаясь запомнить, как ее зовут. Джулиана решила продолжать жить дальше, изо всех сил постараться добиться взаимопонимания с отцом, пока не выйдет замуж за человека, которого полюбит по-настоящему и которому сможет верить. Даже если она никогда не полюбит этого человека, так же как Айана, наверняка можно быть счастливой и без того, чтобы обладать буквально всем, что хочешь, разве не так?
        Она может. И начиная с завтрашнего дня так и будет.
        Как только Джулиана зарылась поглубже в постель, полная решимости погрузиться в сон, порыв холодного ветра скользнул по ее правому плечу и замер прямо над ней, отчего ее щеки и нос заледенели, словно она стояла на улице во время снежной бури. Затем ее окутал запах роз - тяжелый, назойливый… и зловещий.
        Призрак Каролины Линфорд вернулся, и по колебаниям в воздухе Джулиана поняла, что он был очень недоволен.
        Скинув с себя одеяла, она вскочила с кровати. Ароматный холодок последовал за ней. И прежде чем Джулиане пришла в голову мысль выскочить в коридор, призрак материализовался перед ее глазами - мерцающее, прозрачное воплощение боли.
        Застыв от ужаса, с мучительно бьющимся сердцем, Джулиана не отрываясь смотрела, как призрак яростно исписывал последние страницы в своем маленьком красном дневнике. Блестящие слезы, сверкая, капали со щек в книгу, размывая не успевшие высохнуть чернила. Теперь Джулиана поняла, почему последние горькие строчки были такими смазанными. Но Каролина, казалось, этого не замечала. Всхлипывая, она яростно водила пером по бумаге.
        - Я навсегда потеряла его, - казалось, прошептал воздух. Звук был настолько слабым, что Джулиана подумала, не послышалось ли ей.
        Боль Каролины пробудила в Джулиане желание протянуть руку и успокоить ее. Глупый порыв, конечно. Тем не менее, Джулиана не смогла удержаться, не столько для того, чтобы успокоить привидение, сколько для того, чтобы оградить себя от дальнейших преследований.
        - Он любит тебя, - сказала девушке Джулиана. Призрак неожиданно поднял голову, оторвавшись от дневника. Светлые локоны слегка коснулись ее мерцающей щеки. Она вперила в Джулиану яростный взгляд.
        - Какое это имеет значение, если он никогда не будет моим?
        И снова Джулиана услышала слова, похожие на шелест ветра. Губы призрака ни разу не шевельнулись.
        - Я навеки обречена быть одинокой, - вздохнул преследующий ее голос Каролины.
        Прежде чем Джулиана успела ответить, призрак закрыл книгу, отложил перо в сторону и лег. Несколько шокированная, Джулиана осознала, что при жизни Каролина занимала эту самую комнату, потому что вид из окна привидения на ухоженные сады, похоже, был ее собственным. Не объясняло ли это, почему Каролина так часто здесь появлялась?
        Сначала Каролина просто лежала не двигаясь. Время от времени ее тело сотрясалось от всхлипываний. Но вот ее хрупкая, полупрозрачная фигурка затихла. Сон овладел ею.
        Затем ее лицо и тело стали меняться. Морщины избороздили ее нежное лицо, сделав жемчужно-белую кожу бесцветной и тусклой. Потом глубокие борозды и складки образовались вокруг ее глаз, рта, врезались в щеки, стирая красоту с лица. Рот Каролины открылся в безмолвном крике, когда ее кожа внезапно обвисла на плоти, съежившейся вокруг ее хрупких косточек. Кровь ручейками побежала по белым простыням. Джулиана задохнулась от ужаса, когда призрак схватился за сердце и начал корчиться в бесполезной борьбе со своей судьбой. Она таяла, терзаемая приступами боли, пока не осталось ничего от независимой, полной жизни женщины, которой была Каролина Линфорд.
        Смерть забрала ее печальную душу самым ужасным способом.
        Джулиана ловила ртом воздух, дрожа всем телом. На негнущихся ногах она опустилась на кровать и попыталась не обращать внимания на видение. Наконец сверкающий белый туман окутал его. Она с облегчением выдохнула, когда призрак начал быстро исчезать.
        Прерывисто вздохнув, девушка медленно улеглась в постель. Мелкие бисеринки пота покрывали ее тело, запутавшееся в ночной рубашке. Часто дыша, она пыталась успокоить бешено бьющееся сердце.
        Она чувствовала себя усталой и измученной. Сон не поможет и не исцелит ее. Усилием воли закрыв глаза, Джулиана заставила себя заснуть.
        В воздухе не раздавалось ни звука, было даже слишком тихо. Внезапно ей показалось, будто она в могиле - закрытой, холодной, пугающе одинокой. Однако страх сковал ее настолько, что она едва могла пошевелиться.
        Что убило Каролину Линфорд? Действительно ли она умерла от разбитого сердца, как намекал ее дневник? Конечно, нет. Разве такое возможно?
        Не уверенная, хочет ли она получить ответ на свой вопрос, Джулиана вцепилась в одеяла, крепко зажмурив глаза. Она старалась дышать размеренно, отгородившись от тревожных мыслей. Часы в коридоре снова пробили, как напоминание о том, что весь дом тихо спит. Ее мысли неторопливо текли, сменяя друг друга…
        Джулиана в одиночестве сидела на кровати, съежившись в темноте. Невероятно яркая вспышка испугала ее. Обернувшись, она увидела, что призрак появился снова, такой же, как прежде, и в то же время другой. Этот призрак был одет по моде последнего сезона, от трепещущей кружевной вставки в форме буквы «V», спускающейся от плеч к талии, до отделанных кружевом оборок на подоле и шелковистого сияния яркой ткани, благопристойно прикрывающей ее от груди до пят.
        У этого призрака были золотистые волосы, на тон светлее, чем раньше, гордо расправленные плечи и светло-карие глаза… глаза Джулианы.
        Ужас ледяной волной прокатился по ее телу, холод сковал ее изнутри и снаружи. Вслед за ним появился страх - сильный, пульсирующий, безжалостный. Она попыталась подняться, убежать. Но видение поработило ее, лишив способности двигаться и говорить.
        Новый призрак, до боли похожий на нее, принялся плакать, сначала еле слышно. Плач все усиливался, пока мерцающую фигурку не начала бить дрожь.
        Боль вызвала эти слезы. Она чувствовала удушливые волны отчаяния, исходившие от призрака, - или это была ее собственная боль?
        Видение начало быстро, ужасающе стареть - кожа разлагалась, кости разрушались. Джулиана открыла рот в безмолвном крике, чувствуя каждое мучительное мгновение.
        Но не так, как обычно. Да, видение обливалось слезами, но Джулиана не ощущала физических страданий. Боль пряталась в глубине ее души, обжигающая, пульсирующая, ищущая хоть какого-то облегчения. А ее сердце было… вместилищем боли, словно его разрезали надвое, оставив незаживающую рану.
        Джулиана отвернулась, чтобы не видеть привидения, не желая быть свидетелем собственной ужасной смерти. Боль не прекратилась, а, наоборот, усилилась. В то время как она отвела взгляд, чтобы не видеть происходящего, и заткнула уши, чтобы не слышать предсмертной агонии призрака, ее чувства обратились внутрь, увеличив муку в душе.
        Ничто никогда не причиняло ей таких ужасных страданий. Она была уверена, что они будут длиться вечно.
        Внезапно видение ее тела исчезло, уступив место робкой кузине Байрона Рэдфорда Мэри. Ее рыжие локоны были аккуратно собраны на затылке, на губах играла трепетная улыбка, озаряя лицо предвкушением и надеждой. В руках она сжимала несколько белых цветков. Появился Айан и посмотрел на девушку. Он улыбнулся ей в ответ, но скорее покорно, чем радостно.
        Затем он медленно вынул шпильки из волос Мэри, и шелковистая масса рассыпалась по ее плечам. Цветы девушки исчезли, когда она подняла руки, чтобы обнять Айана, и Джулиана отчетливо увидела блеск свадебной ленточки. Шок, а за ним протест обрушились на нее, словно смерч. Она едва могла дышать.
        Затем Айан наклонился, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на розовых губах Мэри.
        Боль Джулианы удвоилась, а затем утроилась, когда Айан снова завладел ртом Мэри, на этот раз в более глубоком поцелуе.
        Когда он потянулся к пуговицам на платье Мэри, сердце Джулианы, в очередной раз отозвавшись ужасной, острой болью, забилось в груди, словно отголоски погребального звона…

* * *
        Глаза Джулианы распахнулись, словно ее веки подняла какая-то невидимая сила. Тяжело дыша, она окинула взглядом холодную комнату. Морозный воздух мгновенно остудил ее покрытую потом кожу. Каждый раз, когда она выдыхала, в воздухе появлялось белое облачко. Запах роз витал в комнате.
        Она задрожала и попыталась успокоить дыхание. Какой ужасный ночной кошмар! Слава Богу, это всего лишь сон.
        Но ночное послание не оставило Джулиану равнодушной. Она все еще любила Айана - это было невероятно, неизбежно, неоспоримо.
        Она закрыла лицо руками. А как же все уловки, к которым он прибегал, чтобы вертеть ею, как марионеткой? Ее гордость злило желание сердца сдаться. Как она могла любить его, выйти за него замуж, зная, что он без конца плел интриги, надеясь поймать ее в ловушку, чтобы получить своего племенного жеребца и конюшни для разведения лошадей, о которых он всегда мечтал?
        Однако как она могла позволить ему уйти и после этого жить с этой ужасной болью, жить без него до конца своих дней?
        Прерывисто вздохнув, Джулиана попыталась привести в порядок сумбурные мысли. Было ли желание основать конюшни единственной причиной, по которой Айан обманул ее? Любил ли он ее когда-нибудь?
        Как-то, каким-то образом она должна узнать правду и принять решение относительно своего будущего, прежде чем Айан женится на серой мышке Мэри… и ее постигнет судьба Каролины Линфорд, чей удел - вечно страдать от разбитого сердца.
        Джулиана встала поздно. Голова ее кружилась, глаза слипались. В щелки между приоткрытыми веками проник солнечный свет. Боже правый, который сейчас час? Словно по команде часы в коридоре пробили девять раз.
        - Сюда, пожалуйста, - услышала она еле слышное, слезливое указание матери и нахмурилась. - Да, в спальню лорда Браунли.
        Она ахнула. Отец! Пережил ли он ночь?
        Резко сев в кровати, Джулиана отбросила одеяла и, накинув халат, направилась к двери. Через несколько мгновений прохладный воздух коридора коснулся ее кожи, когда она бросилась к двери, ведущей в комнату отца.
        Боже, пусть он будет жив!
        С сердцем, заледеневшим от страха, Джулиана быстро шла по коридору, не зная, что она обнаружит. Доктор Хэни вернулся? Или кто-то привел священника, чтобы он благословил душу отца, покидающую бренную землю?
        Перейдя на бег, с развевающимися позади нее полами халата, Джулиана пулей влетела в комнату отца, совершенно не ожидая увидеть то, что предстало перед ее глазами.
        Отец полулежал в кровати, опираясь на гору белых подушек. Его тонкая ночная рубашка была смята. С закрытыми глазами и безвольно вытянутыми руками он выглядел усталым и слабым. И ужасно старым, благодаря глубоким морщинам вокруг глаз, которые, врезаясь в кожу, поднимались к покрытым голубыми венами векам, и широким складкам, избороздившим его вытянутое почти серое лицо.
        Но его прерывистое дыхание говорило, что он жив - по крайней мере пока.
        Почувствовав, как по ее телу пробежала дрожь облегчения, Джулиана выдохнула. Смерть чуть не забрала его с земли, из семьи, у нее.
        Мысль о жизни без него испугала ее. Осознав, что его последние воспоминания о жизни на земле могли быть связаны с их разногласиями и резкими словами, она почувствовала что-то очень похожее на стыд.
        Возможно, отец вел себя не лучшим образом, когда дело касалось ее, но его побуждения были чистыми. Он хотел видеть ее счастливой и любимой.
        Большинство отцов хотели того же самого для своих дочерей. А она, опасаясь потерять свою независимость, свою индивидуальность, мало слушала и много спорила.
        А почему она боялась? Она уже не была ребенком, и отец уже не имел над ней законной власти. Овдовев, Джулиана стала женщиной, которая вольна сама делать выбор. Тем не менее, она спорила с отцом, как непослушный ребенок, возмущенный попыткой родителя повлиять на него. Глядя на его обмякшее тело, погруженное в сон, она почувствовала, что вела себя глупо. Конечно, папа всегда будет говорить ей, какой он хотел бы видеть ее жизнь, это просто в его духе. И вероятно, он не изменится. Однако прислушиваться к его словам не означало, что она не может - или не должна - сама принимать решения.
        Почему ей понадобилось столько времени, чтобы понять это?
        Они столько лет ссорились, понапрасну тратя время на борьбу друг с другом. Осознав, как легко она могла навсегда его потерять, Джулиана испугалась. Их споры теперь казались какими-то… незначительными. Почти глупыми.
        Потому что, в конце концов, лорд Браунли был просто человеком, не сильнее остальных, не безжалостнее ее. Теперь Джулиана ясно понимала, что он не был богоподобным человеком, образ которого она рисовала в своем воображении. Он был простым смертным, несовершенным и уязвимым. И жизнь была слишком коротка, чтобы тратить ее на постоянные споры.
        - Джулиана, ты здесь, - прошептала мать, схватив ее за руки. - Отец довольно хорошо себя чувствует.
        - Замечательная новость.
        Она снова взглянула на спящего отца. Нежность и тепло разлились у нее в груди, растопив холодный комок паники, которая грызла ее изнутри. Внезапно Джулиана поняла, что может наладить отношения с папой. Она была взрослой женщиной, способной выслушать чужие соображения, когда это необходимо, и в итоге сделать для себя правильный выбор.
        Тут ее внимание привлекло яркое пятно, и она оглядела комнату. Все рождественские украшения, которые они до этого развесили в гостиной, теперь украшали спальню отца. От венков из остролиста до чулок и даже елки, которую устанавливали несколько слуг, - все это поднимало настроение мрачной серо-голубой папиной комнаты, придавая ей праздничное сияние.
        - В сущности, - продолжила мать, - мне кажется, он поправится.
        Когда мама сжала ее пальцы, Джулиана пожала ее руку в ответ на этот успокаивающий жест.
        - Это в самом деле чудесно. Должна признаться, я боялась худшего.
        - Снова недооцениваешь меня, девочка? - слабым голосом проскрипел отец из постели.
        Взгляд Джулианы метнулся в сторону отца, который в данный момент взирал на мир сквозь полуприкрытые веки. Но взор его был ясным - в этом не было никаких сомнений.
        - Признаю свою ошибку, - наконец прошептала она с улыбкой. - Рада видеть, что ты проснулся и разговариваешь.
        Он умоляюще протянул ей руку. Папа всегда был сдержан в проявлении чувств, и Джулиана постаралась, чтобы потрясение не отразилось на ее лице. Она не питала иллюзий, что преуспела в этом, но отец ничего не сказал. Он просто протянул ей ладонь, и его губы изогнулись в усталом подобии улыбки.
        Джулиана не стала колебаться. Быстрым шагом она пересекла комнату и подошла к нему, сжав его руку в своей. Его рукопожатие было теплым, успокаивающим и удивительно сильным. Это прикосновение поразило ее прямо в сердце. То, что он по-прежнему был с ней, принесло ей такое успокоение, о котором она и думать не смела.
        - Счастливого Рождества, малышка, - прошептал он. Опустившись на кровать рядом с ним, она схватила другую его руку и крепко сжала.
        - Счастливого Рождества, папа.
        Он погладил ее по голове и взглянул на мать.
        - Правда ведь, комната выглядит замечательно? Джулиана посмотрела вокруг, охватив взглядом сразу все украшения.
        - Правда.
        - Этим утром, когда Джеймс проснулся, - начала мама, - он сказал, что хочет провести Рождество со своей семьей. Но поскольку доктор Хэни велел, чтобы он оставался в постели несколько дней, я решила, что Рождество нужно перенести в его комнату, и он согласился.
        Джулиана бросила на него удивленный взгляд. Лорд Браунли никогда не отличался любовью к праздникам и сентиментальностью. Чему обязана эта внезапная перемена?
        - Это была прекрасная идея, - прошептала она.
        Его смех был усталым и хриплым, но таким же живым, как всегда.
        - Вижу, ты удивлена. Ничто так не заставляет ценить каждый момент, как короткое столкновение со смертью. Я хотел отпраздновать этот святой день со своей семьей, и я не предполагал, что ты будешь возражать, если мы сделаем это здесь.
        Джулиана почувствовала, что ее сердцу стало тесно в груди. Слезы обожгли ей глаза.
        - О, вовсе нет. Я так рада, что ты по-прежнему с нами и я могу провести этот день с тобой. Ты ужасно нас напугал.
        Повинуясь внезапному порыву, Джулиана нагнулась, чтобы обнять его. Медленно, с большим трудом, папа поднял слабые руки и сомкнул их вокруг нее. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз обнимал ее? И обнимал ли он ее когда-нибудь вообще? От такой близости и радушия со стороны отца она едва могла справиться с подступившими к горлу рыданиями.
        Через несколько секунд, мама присоединилась к ним. В ее больших карих глазах дрожали слезы. Она обхватила руками их обоих.
        - Откроем подарки? Джулиана, я знаю, как ты всегда любила Рождество, и то, что ты дома, делает его по-настоящему особенным. - Она поцеловала обветренную щеку отца. - То, что ты жив, Джеймс, и находишься рядом с нами, - самый лучший подарок, о котором я когда-либо могла просить.
        Отец улыбнулся матери.
        - Да, но не единственный, который ты получишь сегодня. Джулиана, - велел он, - принеси подарки из-под елки на кровать. Мы вместе отпразднуем каждый миг этого дня.
        Джулиана поспешила выполнить его просьбу. Каждый из них не спеша открыл свои подарки. Отец искренне обрадовался новым карманным часам, которые ему подарила мама. Мать вскрикнула от восхищения, увидев сапфировые серьги и браслет, которые папа купил для нее. Джулиана подарила им обоим по книге, связала каждому из них рукавицы и шарф, а маме также подарила брошь с камеей. Папе она сшила красивый халат из отреза шелка, который привезла с собой из Индии. Родители вручили ей прелестную картину, выполненную пастелью, и жемчужное ожерелье. Радостные улыбки и слова благодарности наполнили комнату вместе с покоем, которого этот дом не видел несколько поколений.
        Джулиана потянулась, чтобы обнять родителей. Мама крепко прижалась к ней, и она почувствовала, как та благодарна, что ее семья соединилась. Взор Джулианы затуманился от слез счастья.
        В молчании прошло несколько минут. Наконец мать выпустила ее, и Джулиана повернулась к отцу. Снова присев на краешек кровати, она разглядывала его одновременно радостно и удивленно.
        Она никогда не видела, чтобы его лицо светилось такой нежностью и даже гордостью. Джулиана смотрела на него в ответ, уверенная, что на ее лице написаны те же чувства.
        - Твоя мать говорит, что мы слишком похожи - оба стоим на своем до конца.
        Прежде чем она успела ответить, Джулиана почувствовала, как слезы снова задрожали в уголках ее глаз.
        - Мне мама говорит то же самое. Полагаю, мы должны ей поверить, потому что она прекрасно нас с тобой знает.
        - Это верно. - Отец взял ее за руку. - А что насчет твоего будущего, девочка?
        Джулиана глубоко вздохнула. Вот она - возможность сохранить добрые отношения с папой и отстоять право самой управлять своей жизнью. Здесь нужно осторожно выбирать слова.
        - Не могу сказать ничего определенного. Я пока ни на чем не остановилась, но всякое возможно. Знаю, ты хочешь, чтобы я вышла замуж и была уверена в завтрашнем дне. Я очень ценю твою заботу обо мне и моем благополучии. Тем не менее, я отдаю себе отчет, что сама должна сделать этот выбор, потому что мне придется жить с его последствиями. Пожалуйста, пойми, это очень важно для меня, и я не собираюсь пренебрегать…
        - Джулиана, девочка моя. - Его легкая улыбка была отчасти задумчивой, отчасти полной сожаления. Он снова сжал ее руку. - Я действительно желаю тебе счастья, но этот сердечный приступ научил меня, что жизнь и в самом деле слишком коротка, чтобы тратить ее на то, что делает тебя несчастным. Если Айан тебе не нравится, не выходи за него. Живи с нами, пока не выберешь будущее себе по душе. Я больше не буду надоедать тебе требованиями выйти замуж.
        Джулиана молчала добрых полминуты. Она просто уставилась на отца в немом изумлении.
        Папа больше не будет всеми силами добиваться, чтобы она вышла замуж за Айана? Он наконец понял, что ей нужно для счастья? Неужели он настолько доверяет ей, что позволит самой принимать решения?
        - Мы с отцом как раз говорили об этом до того, как ты присоединилась к нам, милая. - Мать улыбнулась, увидев потрясение на ее лице. - Мы оба согласны, что твое замужество обрадует нас, только если мы будем знать, что ты рада ему так же, как мы.
        Девушка переводила взгляд с отца на мать, которые теперь улыбались, как довольные заговорщики. Слезы, комком стоявшие в горле, брызнули из ее глаз и покатились по щекам. Ей казалось, что у ее сердца выросли крылья и оно вот-вот вылетит из груди. Покой окутал ее, словно любимое одеяло, согревая изнутри и защищая от неприятностей снаружи.
        - Спасибо, - наконец сказала она дрогнувшим голосом. - Для меня это самое главное.
        - А для нас самое главное, чтобы ты была счастлива, - заявила мама.
        - Да, - согласился отец. - Мы оба любим тебя. Слезы радости снова брызнули у нее из глаз, когда она заключила их в свои объятия и крепко прижала к себе. Она даже представить не могла, что все разногласия между ней и отцом так замечательно уладятся. Ее счастье от такого поворота событий не могло быть более полным. И что бы Айан ни сделал, это мгновение стало возможным благодаря ему, ведь это он приехал в Индию и убедил ее вернуться домой. Иначе как бы она смогла увидеть папу в этом новом свете?
        И все же она чувствовала, что чего-то не хватает.
        Высвободившись из их объятий, она обернулась и поймала себя на том, что смотрит на елку, высокую, украшенную имбирными пряниками и свечками, окутанную запахом хвои. Вместо того чтобы унять ее беспокойство, она напомнила ей другую ель - ель Айана, которую они украшали в ту ночь, которую провели вместе.
        Он и был тем, чего недоставало ей в жизни.
        Джулиана ни разу не остановилась и не задумалась, хочет ли она в глубине души выйти замуж за Айана, любит ли его по настоящему. Вместо этого она сосредоточила свое внимание на его намерениях и поступках. Ей казалось, что нет смысла копаться в своей душе. Тогда она неистовствовала по поводу его интриг и заговоров. Она была настолько глупа, что не понимала, что его настойчивость не ограничивала свободы ее выбора. Она круглая дура, потому что осознала, что любит его, только после того как потеряла его.
        Джулиана покачала головой. Все это уже не имело значения. Вопрос был в том, что ей теперь делать?

        Глава 18

        После полудня Джулиана с родителями мирно пообедали за столом, который временно принесли в папину комнату. Отец без единой жалобы поглощал нежирный бульон. Остальные блюда, приготовленные поваром, были верхом кулинарного мастерства. Но Джулиана почти не притронулась к сочной утке. Ей больше не надо было ломать голову над тем, стоит ли выходить замуж за Айана, но, тем не менее, он не выходил у нее из головы.
        Если бы Айан не забрал назад свое предложение, то по условиям их договора сегодня она должна была дать ему ответ.
        Что бы она сказала?

«Да!» - громко ответило ее сердце. Подумав еще немного, она поняла, что ее разум согласен с ним. «Да!»
        Может, Айану, как и ее отцу, было свойственно плести интриги и хитрить, чтобы получить желаемое, но он никогда ни к чему ее не принуждал. Он уважал ее мнение, когда она говорила «нет». До сих пор она сама выбирала, как поступать со своей жизнью. И брак с Айаном этого не изменит.
        Но если она не объявит это во всеуслышание как можно скорее - сегодня же, завтра он пойдет к кузине Байрона Мэри, начнет ухаживать за ней и, возможно, даже сделает ей предложение.
        - Милая, - сказала мать, сидевшая напротив нее, - тебе не нравится пудинг?
        Очнувшись от глубоких раздумий, Джулиана поняла, что вот уже несколько секунд держит у рта ложку со сливовым пудингом. Она быстро опустила ложку.
        - Боюсь, в данный момент мои мысли заняты другим. - Она повернулась к отцу, не зная, как признаться, что хочет выйти замуж за человека, которого он выбрал ей в мужья. - Папа, я понимаю, сегодня Рождество, но я должна… то есть я думаю, что выбрала свой жизненный путь, и мне хотелось бы сегодня уладить все вопросы, связанные с этим.
        - И ты не пожалеешь? - мягко спросил он.
        - Никогда.
        Она кивнула, лучась счастьем.
        - Тогда ты должна идти. Джулиана заколебалась:
        - Ты же понимаешь, я все равно бы пошла, даже если бы ты был против.
        - Да, - сказал он, всем своим видом выражая согласие. - Ты сама должна сделать выбор. Я просто хотел благословить тебя.
        - Даже не зная, каковы мои намерения?
        - Ты сделаешь то, что считаешь правильным, в этом я тебе доверяю.
        - Спасибо.
        Ее голос дрогнул, в то время как радость расцвела внутри ее пышным цветом. Широкая улыбка снова озарила ее лицо, и она нагнулась, чтобы поцеловать отца. Папа нерешительно дотронулся до ее плеча и прошептал ей на ухо:
        - Будь счастлива.
        - Непременно. Я знаю, так и будет.
        Она с любовью дотронулась до его бледной щеки и повернулась к матери:
        - До свидания, мама. Возможно, я вернусь только к вечеру.
        Мать, несмотря на паутинку мелких морщинок вокруг глаз и тридцать лет брака, которые они прожили вместе с папой, рассмеялась, как маленькая девочка.
        - Передай от нас Айану сердечный привет. Она никогда не могла обмануть маму. Чувство радости и легкости наполнило Джулиану чем-то настолько возвышенным, что это не поддавалось определению. Она засмеялась в ответ:
        - Сразу после того, как передам ему свой.
        Мама потянулась, чтобы обнять ее - проявление родственных уз, связывающих мать и дочь, нечто настолько простое и несомненное, что Джулиана почувствовала, как ее сердце екнуло и ему стало тесно в груди от переполнившей его радости.
        - Иди, милая, - прошептала мать. - Мы благословляем тебя.
        Повернувшись, чтобы уйти, Джулиана чуть не столкнулась с дворецким.
        - Миледи, у меня послание для его светлости. Он достаточно хорошо себя чувствует, чтобы прочесть его?
        Мама посмотрела на бодрое, но несколько бледное лицо папы. В ее глазах светилась тревога.
        - Джеймс?
        - Давай сюда, Смайт, - сказал отец.
        Пожилой дворецкий, высокий и худой, чем-то напоминающий паука в своей белой накрахмаленной рубашке, пересек комнату и протянул папе записку.
        Джулиана стояла рядом, сгорая от любопытства. Конечно же, на Рождество не могло произойти ничего ужасного. Но тогда зачем кому-то понадобилось посылать такое неожиданное письмо в праздник?
        Нахмурившись, она наблюдала, как отец сломал печать и развернул записку. Папа, прищурившись, всматривался в жесткую белую бумагу. В конце концов он вздохнул.
        Отец протянул ей письмо, покачав седеющей головой:
        - Девочка, тебе придется прочитать это. Я уже ничего не могу разобрать без очков.
        В другой раз она бы посмеялась над тем, как его раздражает надвигающаяся старость. Сегодня же она просто схватила записку.
        По печати Джулиана поняла, что записка от Айана. Не медля ни секунды, она вперила взгляд в косые строки, написанные его четким почерком, и прочитала вслух:
        - «Мой дорогой лорд Браунли!
        Пишу, чтобы напомнить Вам, что я забрал назад предложение руки и сердца, которое сделал Вашей дочери. Вы долго стремились к тому, чтобы увидеть нас мужем и женой, и с этой целью предложили мне сумму в десять тысяч фунтов, чтобы к сегодняшнему дню Ваша мечта осуществилась. Со всем уважением к Вам, милорд, я отказываюсь от Вашего предложения. Я не стану принуждать женщину быть со мной против ее воли.
        Я решил остаться холостяком и уехать в свое поместье недалеко от Солсбери, что и объяснил своему уважаемому отцу. Там я начну заниматься коневодством и надеюсь в конце концов преуспеть в этом деле.
        Для меня была большая честь быть Вашим соседом, и я желаю, чтобы у Вас и Вашей семьи в будущем все сложилось как нельзя лучше.
        Айан Пирс, виконт Акстон».
        Джулиана опустила записку. Поморгала. Смятение охватило ее, закружив мысли в бешеном вихре. Но кое-что дошло до ее сознания: Айан отказался от предложения ее отца. Он не собирается жениться на серой мышке Мэри. И он решил уехать из Линтона.
        Ее сердце, которое так любило Айана, было уверено, что он собирался так поступить, потому что не желал участвовать в интригах, чтобы привести ее к алтарю. Он также не хотел жениться на Мэри, только чтобы получить наследство. А его отъезд… возможно, он поступил так, чтобы избежать болезненных встреч, которых им не миновать в этом маленьком уголке Девоншира.
        Он отказался от всего - наследства, надежды иметь детей, денег, которые помогли бы положить начало его коневодческим планам. Но почему?
        Очевидно, он все-таки действительно любил ее. И она также была уверена, что все это время он заслуживал ее доверия. Да, он был властным, но не лживым.
        От радости, настолько чистой, какой она никогда не испытывала, ее душа воспарила над землей, коснувшись небес, и почти запела вместе с ангелами.
        - Когда доставили это послание? - спросила она у дворецкого голосом, резким от нетерпения.
        - Сразу после завтрака, миледи.
        Джулиана выбежала в коридор и уставилась на часы, которые тихо отсчитывали секунды ее жизни. Стрелки приближались к трем часам пополудни. Прошло почти шесть часов.
        Не может быть, чтобы Айан покинул Линтон - покинул ее - в Рождество. Но ведь она не оставила ему никакой надежды. Может, отец даже выставил его из дома. Чего же ему ждать?
        Бросившись к двери, Джулиана обнаружила, что не может выбежать из дома так быстро, как ей хотелось. Бегом спускаясь по лестнице, она чувствовала, как счастье и страх порхают внутри ее и сердце колотится в груди. Айан любил ее так сильно, что отказался от всего, что разделяло их. Она должна поторопиться!
        Спеша покинуть дом, она почувствовала, как сожаление омрачило ее мысли. Айан по-настоящему любил ее, а она не верила ему. Джулиана не доверяла своим чувствам, вместо этого опираясь на прошлое, на свои догадки, по привычке осуждая его. Гордость, страх и гнев слишком долго руководили ею. Теперь пришло время научиться доверять своему неразумному сердцу.
        Она схватила плащ и рукавицы, надеясь только, что еще не слишком поздно признаться в своей любви.
        Промчавшись мимо Смайта, который распахнул перед ней дверь, Джулиана выбежала навстречу лучам холодного декабрьского солнца. Порывистый ветер проник сквозь голубое муслиновое платье, которое она надела к обеду. Она набросила на плечи плащ и натянула на руки рукавицы.
        Не обращая внимания на тоненькие туфельки, Джулиана с трудом пробиралась сквозь снег к конюшням. Ее нисколько не волновало то, что у нее мерзнут ноги. Впервые за многие годы ее сердце согревали рождественское настроение, любовь, надежда. Она улыбнулась и, не обращая внимания на замерзшие ноги, влетела в конюшню, запыхавшаяся и сгорающая от нетерпения.
        Внутри, в нескольких шагах от своей взмыленной лошади, стоял Айан. Несмотря на растрепанный вид, его лицо было серьезным, а глаза так пристально смотрели на нее, что у Джулианы сердце ушло в пятки. От запахов сена, лошадей и снега тишина между ними чувствовалась еще острее.
        Как только помощник конюха дал лошади Айана ведро овса, она жестом отослала его. Тряхнув мягкими русыми волосами, тот вышел. Она снова повернулась к Айану.
        - Знаю, ты презираешь меня, - начал он, - и я не намеревался мешать вашему празднику, но мой посыльный сказал, что твой отец серьезно заболел. - Айан взял ее руки в свои. - Как он?
        Прежнюю Джулиану задело бы, что Айан приехал только из-за ее отца, после своих грубых предположений о ее чувствах. Но сегодня она мягко, понимающе улыбнулась.
        - Он слаб, но идет на поправку. Как раз сегодня утром приходил доктор Хэни и заявил, что такое улучшение его состояния обнадеживает. Мы все очень счастливы.
        Казалось, напряжение несколько отпустило Айана. Вздохнув, он освободил ее руки.
        Джулиана сама схватила его за руку, чтобы не дать ему уйти. Ее сердце билось так сильно, что она едва слышала свои собственные слова.
        - Ты вовсе не мешаешь мне праздновать Рождество. Твое… твое присутствие делает меня еще счастливее.
        Теперь она полностью завладела его вниманием. Он уже не был обеспокоен только здоровьем ее отца. Джулиана улыбнулась и переплела свои пальцы с пальцами Айана. На его лице ясно читался вопрос, даже когда она сжала его ладонь.
        - Я не презираю тебя, - прошептала она, сделав навстречу ему шаг, другой. Их тела соприкоснулись. Все это время Айан не сводил с нее настороженного, жадного взгляда. - Потому что люблю тебя.
        Айан ничего не сказал, только вздрогнул, словно она ударила его, а не призналась в своих чувствах. Прежде чем леди Арчер поняла его намерения, он отстранился от нее и, отвернувшись, напряженными пальцами потер подбородок.
        - Чем вызвана такая внезапная перемена? - тихо спросил он.
        Джулиана услышала недоверие в его голосе. Она не винила его за это. Он не мог знать, как сильно последние два дня изменили ее.
        - Ты… и я…
        Она вздохнула, пытаясь подобрать слова. Представляя их примирение, она думала, что он все поймет и так. Глупо, конечно. Ей придется все объяснить.
        Айан ждал. Его лицо по-прежнему было неподвижным и резко очерченным, как у ястреба. Джулиана боролась с желанием подбежать к нему, обнять и поцеловать. Но сначала придется объясниться.
        - Я была рядом с папой, когда он получил твою записку. Тот факт, что ты готов был отказаться от всего, что тебе дорого, хотя я отвергла твое предложение, полностью убедил меня, что ты меня любишь.
        - Я говорил тебе об этом с самого первого дня на борту «Хоутона».
        - Это так, - согласилась она. - Я слишком боялась довериться тебе, чтобы по-настоящему поверить в это. И я заблуждалась.
        Пробормотав себе под нос ругательство, Айан устремил взгляд на выстланный сеном пол.
        - Знаю, я никогда не давал тебе повода доверять мне, Джулиана. Я думал, что лучше знаю, как сделать тебя счастливой. Я предполагал, что моей любви достаточно, чтобы ты была довольна. - Из его груди вырвалось что-то среднее между приглушенным ругательством и самоуничижительным смешком. - Ты сильная женщина с твердыми убеждениями и острым умом. Мне давно следовало бы понять, что ты намного лучше меня знаешь, что принесет тебе счастье.
        - Но ты был прав, - запротестовала она. Джулиана пересекла помещение и, взяв его лицо в свои ладони, заставила посмотреть на себя. На его лице проступило страдание.
        - Нет…
        - Да, черт побери! Ты был прав, а я не хотела ничего слушать.
        Она погладила большими пальцами впадинки на его холодных щеках, с волнением ощущая под своими руками его кожу, слегка поросшую темной щетиной.
        Айан закрыл глаза от ее ласки.
        - Джулиана, мне вообще не следовало требовать от тебя обещания проводить со мной время и ответить на мое предложение к сегодняшнему дню.
        - Возможно, это так, но я не жалею о своем слове. Я узнала тебя намного лучше, чем могла бы, не уговори ты меня дать такую клятву. И отсюда вытекает другая вещь, которую я поняла, - продолжила она. - Я сама сделала выбор, согласившись дать это обещание, как и сегодня, когда решила найти тебя. Может, ты и добивался всеми немыслимыми способами, чтобы я вышла за тебя замуж, но, в конце концов, решение было и остается за мной. Всякое решение, которое касается моей жизни, я принимаю сама. Где-то в глубине души я приписывала тебе слишком большую ответственность за свое будущее и поэтому считала, что злилась на тебя по твоей вине. Я спорила с тобой, потому что боялась, что ты прав, а не потому что знала, что ты ошибаешься. Мне следовало бы больше верить в тебя. Можешь ли ты простить меня за то, что я была так упряма?
        - Простить тебя? - В голосе Айана слышалось изумление. Покачав головой, он устремил на нее полный искреннего раскаяния взгляд. - Я вообще не должен был заключать эту подлую сделку с твоим отцом. Я жалел об этом с той самой секунды, как мы ударили по рукам. Я сожалею. Я просто очень сильно хотел, чтобы ты была со мной. Хилфилд-Парк и Брюс, сказочный чистокровный жеребец, которого я хотел приобрести, были причиной моей достойной сожаления жадности. Я вел себя отвратительно.
        - Ну, ты не всегда вел себя по-джентльменски, добиваясь моей благосклонности, но я прощаю тебя. - Она улыбнулась. - В действительности, я немного польщена, что ты вел себя как деревенщина, чтобы завоевать меня. Снова друзья?
        - Да, навсегда.
        Но его пристальный взгляд говорил о неизменном желании.
        - Больше чем друзья? - осмелилась спросить она. Его глаза стали темнее ночи, блестящими, пронзительными.
        - Тебе решать, но лучше отойди, а не то я поцелую тебя.
        Джулиана почувствовала, как смех поднимается откуда-то из глубин ее существа и вырывается наружу. Счастье захлестнуло ее, заструившись по ее венам мерцающей, словно золото, рекой.
        Отбросив всякую осторожность, Джулиана нетерпеливо прильнула к его губам, тут же растворившись в его тепле и желании. Она упивалась пряным вкусом его губ, кофе, сидра и чего-то, присущего только Айану. Она погрузилась в поцелуй, вздохнув, когда он с новой силой припал к ее губам.
        По обоюдному молчаливому согласию их губы раздвинулись, чтобы они могли ощутить вкус друг друга. Их языки встретились, дыхание переплелось. Будущее расстилалось перед ними во всем своем сверкающем великолепии, суля впереди много дней, осиянных золотой россыпью счастья, обещая, что ничто не сможет разрушить узы, связывающие их.
        Джулиана прижалась к Айану. Ее переполняло блаженство от сознания, что она жива и находится в Англии рядом с ним, что у них впереди много лет, и безоблачная радость сегодняшнего дня повторится не один раз, что ее сердце наконец нашло свою вторую половинку.
        Айан оторвался от ее губ, и, разочарованно вздохнув, Джулиана выпустила его.
        Он уперся лбом в ее лоб, часто и прерывисто дыша.
        - Я люблю твой вкус, - простонал он. - Люблю тебя.
        Шумно выдохнув, она почувствовала, как нежность волной прокатилась по ее телу, искрясь пониманием и любовью.
        - Прекрасно. Женись на мне, Айан. - Айан потрясенно уставился на нее.
        - Ж-жениться на тебе? - Он засмеялся и приподнял ее, крепко прижав к себе. - Ты делаешь мне предложение?
        - Именно. И каков будет ответ? Не уверена, что приму что-то, кроме «да», - признала она, напустив на себя суровый вид, и обняла его. - Так ты согласен?
        Он сделал серьезное лицо, чтобы поддразнить ее.
        - Думаю, меня можно уговорить. Да.
        Джулиана засмеялась. Вихрь восторга пронесся по ее телу, смешавшись с праздничным настроением.
        - Когда? Скоро? На этой неделе? Сейчас?
        Лицо Айана расплылось в широкой улыбке - нечто столь же совершенное, как редкий сверкающий самоцвет. Затем он запечатлел крепкий, страстный поцелуй на ее истомившихся от ожидания губах. Радость на его лице отражала ее душевные переживания, и Джулиана поняла, что их сердца по-настоящему слились воедино.
        - Как только сможем, любимая. Некоторые брачные законы изменились, пока ты была в Индии, но я сделаю все, чтобы к Новому году с полным правом называть тебя своей женой.
        - А как же твой жеребец Брюс? Ты сможешь заниматься коневодством без него?
        Он заколебался:
        - Я найду способ добыть деньги на его покупку. Я в лепешку разобьюсь.
        Да уж, так и будет. Джулиана поклялась обязательно поговорить с отцом. Если ни одной паре в Линтоне никогда не дарили на свадьбу призового жеребца, значит, они будут первыми. Брюс станет отличным подарком, которым Джулиана потом собиралась удивить Айана.
        А сейчас она нежно провела рукой по его улыбающемуся лицу.
        - Не знаю, когда я была так счастлива. Счастливого Рождества, дорогой.
        Его голубые глаза сияли так же ярко как свечи на ее елке. Она любила смотреть на них. Она любила его.
        - Счастливого Рождества, - прошептал он.
        Айан нежно сжал ее в своих объятиях. Обняв его в ответ, Джулиана увидела справа от себя яркое пятно. В воротах между конюшнями и садом призрак Каролины Линфорд наблюдал за ними с очаровательной улыбкой. Затем она повернулась лицом к другой фигуре, мерцающей позади нее, фигуре мужчины в темно-голубом одеянии. По-видимому, это был ее возлюбленный, Томас. Широко улыбаясь, мужчина протянул руки к счастливой, словно маленькая девочка, Каролине.
        - Прощай, - одними губами произнесла Джулиана, глядя, как Каролина навеки сливается в объятиях со своим любимым.
        Прижавшись к Айану, Джулиана сделана то же самое.

        notes

        Примечания

1

        День подарков - второй день Рождества, когда слуги, посыльные и т. д. получают подарки. - Здесь и далее примеч. Пер.

2

        Бедлам - психиатрическая больница в Лондоне.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к