Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / AUАБВГ / Брэдли Шелли / Сексуальные Шалости: " №02 Захватывающее Желание " - читать онлайн

Сохранить .
Захватывающее желание Шелли Брэдли
        Сексуальные шалости #2
        Сексуальные шалости - 2,5 Агент ФБР Джон Бочелли давно мечтает о красотке Лючии ДиСтефано. Она ищет мужчину, который захочет стать ее первым любовником, и он намерен стать этим мужчиной. Когда прошлое подвергает ее жизнь опасности, Джон рискует всем, чтобы спасти дорогую сердцу женщину и доказать, что они навсегда будут вместе.
        ШАЙЛА БЛЭК
        ЗАХВАТЫВАЮЩЕЕ ЖЕЛАНИЕ
        Серия: Сексуальные шалости - 2,5
        ПЕРЕВОД: Daf000
        СВЕРКА: Amelie_Holman
        БЕТА-КОРРЕКТОР:Marishka
        РЕДАКТОР:Amelie_Holman
        ОФОРМЛЕНИЕ:Eva_Ber
        ГЛАВА 1
        У задней стены заполненного сценическим дымом клуба стоял человек и с гримасой на лице наблюдал, как четверо почти обнаженных мужчин танцевали вокруг рыжеволосой девушки, которую он так и не смог забыть за прошедшие два года. Похабная песенка о том, как «срывать нераспустившиеся бутоны» некоторых дамочек, фоном лилась из динамиков.
        — Так, так, так. Неужели это сам Блейд Бочелли, — позвучал знакомый голос.
        Мужчина повернулся и увидел Ники Салливан в красном кружевном корсете, узкой кожаной юбке, на двенадцатисантиметровых «трахни-меня» каблуках и с огромным, сверкающим обручальным кольцом. Девушка прислонилась к стене, лукаво улыбаясь.
        — Ты знаешь, что меня зовут Джон, — он поморщился. — Забудь Блейда, ок? Мои дни под прикрытием в мафии в качестве правой руки твоего дяди Пьетро закончены.
        — Отлично выглядишь в Армани[1 - Giorgio Armani - итальянский Модный дом, выпускающий мужскую и женскую одежду, обувь, аксессуары, часы, галантерейные изделия, косметику]. Думаю, ФБР предпочитает, чтобы их агенты ходили в костюмах, — Ники с ухмылкой осмотрела его сверху вниз. — Но в коже ты выглядел лучше.
        Джону было плевать, что она думает:
        — Муж разделяет твое мнение?
        — Я сказала, что ты хорошо выглядишь. Я не говорила, что хочу тебя трахнуть. Марк единственный, и он знает об этом, — девушка скрестила руки на груди. — Ты проделал долгий путь из Джерси [2 - Нью-Дж?рси - штат на северо-востоке США]. Что привело тебя обратно в Вегас?
        — Мне нужно поговорить с тобой, как я и сказал по телефону, но не хочу, чтобы нас подслушали.
        Мужчина снова бросил взгляд на сцену и еле сдержал проклятья, когда один из танцоров, вращая бедрами, пихнул свое хозяйство в лицо рыжеволосой. Когда она захихикала, Джон сжал ладони в кулаки.
        — Что-то не так? — невинно спросила Ники.
        — Ты не сказала, что здесь будет твоя сестра.
        Девушка пожала плечами:
        — Ты не спрашивал.
        «Нет, но очень хотел». Лючия ДиСтефано была женщиной, с которой он не должен иметь никаких дел, но которая стала воплощением почти всех его фантазий. Девушка не была высокой и худой. Она не являлась хищницей, знающей двадцать способов оторваться за три минуты. Она была очень умной, больше относящейся к читателям журнала «National Geographic», чем «Vogue». Джон до зуда хотел пробудить чувственность под элегантной внешностью Лючии с той самой секунды, как увидел девушку два года назад, работая под прикрытием.
        — Ее визиты не мое дело, — сказал он, наконец.
        — Но ты хочешь, чтобы они им были, — ответила знойная брюнетка.
        «Точно. Блять, его так легко прочесть?»
        — Мне нужно спросить тебя кое о чем, что твой отец мог оставить по завещанию.
        — Что ты ищешь?
        «Разве это не вопрос на миллион долларов? Или, в данном случае, на пожизненное заключение». Если Джон не найдет ответы, его брат может умереть в тюрьме строгого режима за убийство федерального судьи, которое не совершал.
        — Я не совсем уверен. Подозреваю, что это может быть что-то типа носителя информации, который можно использовать для хранения видео с камер наблюдения. Диск, флешка, CD-карта...
        Ники фыркнула:
        — Федералы прослушивали его офис годами. И ты тоже. Не можешь порыться в собственных файлах?
        «Отличная мысль, но...»
        — Я их просмотрел. Ничего не нашел. Серьезно. Что бы мы однажды ни собрали, все исчезло. Когда я начал поиски, босс велел мне не вынюхивать ничего насчет убийства судьи Касаля.
        — Они знают, что по этому делу осужден твой брат.
        — Стефан этого не делал.
        — Потому что он мальчик из хора? — Ники подняла темную бровь.
        — У меня нет иллюзий. Мой брат когда-то был любимым наемником твоего отца, и никто из мафии не поет в хоре. Но Стефан не убивал судью.
        — Это он тебе сказал?
        — Мой брат не сказал ни одного долбанного слова.
        Джон хорошо знал Стефана. Если бы брат нажал на курок и выпустил две пули в голову судьи, то волновался бы и хотел вернуться к «семье». Тот факт, что Стефан, казалось, был рад гнить за решеткой, говорил Джону о том, что брат хотел залечь на дно. Только Джон не позволит Стефу просрать свою жизнь. Если отец Лючии, Николас ДиСтефано, приказал кому-то другому устранить судью Касаля, он, возможно, сохранил запись или какое-нибудь доказательство - что-то, способное оправдать Стефа. Если судить по записям, Николас и его жена не общались какое-то время, кому еще кроме дочерей мужчина мог доверить собственность после убийства?
        — Отец умер несколько лет назад. Лючия и я разобрали его вещи. Не помню, чтобы среди них я находила записывающие устройства или тайные хранилища.
        — Всё его имущество учтено?
        Ники вздохнула, очевидно, ей не нравились эти вопросы:
        — Не знаю. Я любила отца, но он не из тех, кто подпускает кого-то очень близко.
        «Это верно».
        — Мы так и не нашли драгоценности нашей бабушки, это сильно расстроило мою сестру. С тех пор, как Лючия была маленькой, мама Антонелла обещала моей сестре обручальное кольцо и медальон ее матери. Но их не было среди вещей отца. Хотя они не были особенно дорогими. Это просто воспоминания.
        Николас ДиСтефано не был глупцом. Он знал, что кто-то из преступного клана Джамалини, скорее всего его собственный брат, хочет устранить его и стать боссом. «Может, он припрятал драгоценности и записи с камер вместе?» Мужчина посмотрел на сцену, где один из одетых в стринги танцоров навис над Лючией и поцеловал девушку в щеку. У Джона возникло острое желание медленно и болезненно избить этого придурка.
        — Есть версии, где могут быть драгоценности? — спросил он Ники, заставляя себя вернуться к делу.
        — Отец не нуждался в деньгах, чтобы заложить или продать их. На данный момент, я думаю, не взял ли их дядя Пьетро для своей - тупой коровы - дочери. Но это лишь предположения.
        Одна вещь, в которой Джон был уверен: Пьетро ДиСтефано яро и упорно искал что-то, что принадлежало его умершему старшему брату. Возможно, деньги. Или одну из многих услужливых любовниц. Но это также могло быть что-то серьезное. В любом случае, у Джона была неделя отпуска на спасение жизни брата от вероятной смерти за решеткой.
        — Слушай...
        Ники бросила взгляд на сцену, затем подняла бровь, когда один из танцоров поцеловал Лючию в шею.
        Джон оторвал взгляд от сцены:
        — Что?
        — Если ты преодолел весь этот путь в Вегас только ради какого-то тайного хранилища данных, то зря теряешь время. Если ты приехал ради моей сестры... — девушка скрестила руки на груди, — тогда ты идеально выбрал время.
        — Она выглядит занятой.
        «Дерьмо, он не должен говорить, как ревнивец».
        — Пока нет. Ты знаешь, ей завтра исполнится двадцать пять лет?
        Джон сглотнул. Он не знал, но это только подтверждало, что он оказался прав, оставив ее нетронутой два года назад. Хотя он всего лишь на десять лет старше Лючии, двадцать пять - чертовски мало для него. Учитывая разницу в их жизненном опыте, эти десять лет тянули на всю сотню.
        — Так твои танцующие тупицы - подарок на день рождения? — мужчина кивнул в сторону сцены.
        — Нет. Она просто нравится моим сотрудникам.
        — Значит, она не будет справлять день рождения в одиночестве.
        — Возможно. Но она предпочла бы тебя. — Взгляд Ники словно бросал ему вызов.
        Джон знал это. «Боже, разве Ники не понимает, что он заставил себя оставить Лючию?» В двадцать три года девушка была слишком юной для того, что он хотел с ней сделать. Мужчина один раз взглянул на нее и сразу понял, что она девственница. Глядя на нее - хихикающую и смущенную в окружении мужчин-стриптизеров, толкающих свои члены в ее лицо, - Джон размышлял, изменилось ли это.
        — Твоя сестра красивая и добрая. Она заслуживает мужчину, который будет приходить домой каждый вечер, целовать детей и сидеть с ней в обнимку на диване. Это не про меня.
        — Я не прошу тебя жениться и наделать ей детей. Я только имею в виду, что, возможно, вы сходите куда-нибудь выпить или еще что-нибудь и поговорить.
        — Куда, по-твоему, эти разговоры приведут, Ники?
        Девушка пожала плечами:
        — Вероятно, к приятному вечеру. А, возможно, и к постели.
        Джон бросил в ее сторону скептический взгляд:
        — Ты поощряешь меня переспать с твоей младшей сестрой?
        Переступив с ноги на ногу, Ники вздохнула:
        — Она всё еще полноценный член клуба девственников, но, скорее всего, это ненадолго. Я... беспокоюсь за нее.
        Джон гораздо больше беспокоился о том, что произойдет, если он проведет хотя бы минуту наедине с Лючией ДиСтефано. Она пробуждала в нем чувственный голод. И после многих напряженных, связанных с сексом дел, он был натянут как струна. Знать о том, что она до сих пор девственница... Хорошо, всё в ней было сладким и чистым. «И разве он не мог впустить что-то из этого в свою жизнь?» Вполне, за исключением того, что он запятнает её всю. Он не мог вынести разрушения иллюзий такой нежной девушки, как Лючия.
        — Хочешь знать, что я делал на последнем задании? — спросил Джон у Ники. — Он был уверен, что она не хочет, но собирался сказать в любом случае. — Я убедился в том, что одна из моих аналитиков подготовлена к работе под прикрытием как саба на БДСМ-курорте. Я смотрел, как она раздевается. Смотрел, как - одновременно - ее шлепает один человек, и гладит другой. Наблюдал, как ее публично пороли и ласкали, а затем отправил ее в место, где происходят оргии и побои. «Пикантно» для твоей сестры - чтение вслух «Любовника леди Чаттерлей» [3 - «Любовник леди Чаттерлей» - роман Дэвида Лоуренса, впервые опубликованный в 1928 году. Публикация романа вызвала большой скандал, связанный с многочисленными откровенными описаниями сцен сексуального характера и был одно время запрещен в разных странах]в книжном клубе. Не пойми меня неправильно: я солгал бы, сказав, что не хочу быть тем, кто заберет девственность Лючии, но она заслуживает кого-то, не так долго живущего на грани. Поверь мне, я оказываю ей услугу.
        — Ох, возьми себя в руки, — Ники закатила глаза. — Значит, она под защитой. Ты ее не сломаешь, лишь немного развратишь. Я говорю тебе это, потому что знаю, у тебя есть к Лючии чувства, и я думаю, ее первый раз с тобой будет намного лучше, чем с каким-то пьяным тупицей, с которым она познакомится в глупом круизе для одиночек, куда сестра собирается на неделю. Но знаешь что? Если ты решил быть таким самоотверженным и изображать рыцаря на белом коне, то пусть она едет на Багамы и позволит вытрахать себе мозги незнакомцу. Я положу коробку презервативов в ее чемодан и пожелаю хорошо провести время. — Ники оттолкнулась от стены. — Можешь остаться на торт. Если нет, ты знаешь, где выход.

***
        — Доктор ДиСтефано, — прошептала Эшли на ухо Лючии, — ты собираешься съесть его или так и будешь глазеть, как на роскошный, но запретный десерт?
        Отпив Дайкири [4 - «Дайкир?» - алкогольный коктейль кубинского происхождения, основными компонентами которого являются светлый ром, сок лайма и сахар], Лючия оторвала взгляд от красавчика, разговаривающего с ее сестрой, и посмотрела через плечо на подругу :
        — Я пытаюсь понять, что он здесь делает. Я не видела Джона Бочелли два года.
        Голубые глаза Эшли расширились:
        — Этот тот парень, на которого ты запала? О, я определенно понимаю, почему ты зациклена на нем до сих пор. Он горяч! Не важно, почему он здесь. Иди к нему! Тебе двадцать пять и никогда...
        — Не нужно напоминать, что моя девственная плева уже, вероятно, покрылась паутиной, — яростно прошептала девушка.
        Она взглянула на Джона, всё еще не веря в то, что он снова здесь. Мужчина, скорее всего, прилетел в Вегас по делам, раз разговаривает с Ники. Конечно, он приехал к сестре. Сама Лючия не произвела на него впечатления два года назад. Тем более, вряд ли сейчас она его заинтересует.
        Лючие нужно забыть Бочелли и двигаться дальше. Несмотря на частые споры тем летом, которое они провели здесь, только Джон - с его твердым телом, одетым в итальянском стиле в черную кожу, и командным голосом — смог пробудить ее желания. Расхаживая по клубу Ники «Ночные шалуньи», он выглядел горячее, чем любой обмазанный маслом симпатичный парень на сцене. Бочелли соответствовал образу Домов, о которых Лючия читала в эротических романах. Ничего не изменилось за прошедшие два года, кроме его одежды. Присутствие Джона всё еще заполняло пространство вокруг и заставляло девушку дрожать. Но он оставил свою работу под прикрытием - и ее - и ушел без единого слова. «Почему он здесь сейчас?»
        — Джон Бочелли за пределами моей лиги. Эх, он за пределами моей вселенной. — Он мог и, скорее всего, так оно и было, получить любое количество сексуальных, уверенных в себе и опытных женщин. — Хотеть его - плохая привычка, от которой я должна избавиться. Мне просто нужна программа из двенадцати шагов.
        — Или нет, — прошептала Эшли. — Каждый раз, когда ты не смотришь на него, его глаза следуют за тобой. От таких взглядов может крышу сорвать.
        — Ты слишком много выпила. Если он и смотрит, то, скорее всего, удивляется, как Ники вообще может делить гены с такой непривлекательной сестрой.
        Эшли ударила подругу по руке:
        — Ты привлекательная. Если бы он так не думал, то вряд ли бы смотрел так, словно хочет тебя съесть. — Девушка, скривившись, уперла руку в бедро. — Ты снова начинаешь?
        — Начинаю что? — Лючия нахмурилась, прежде чем сделать последний глоток из бокала.
        — Принижаешь себя. Я видела это сотни раз. Ты говоришь, смеешься, сверкаешь, общаясь с парнем. Но стоит ему проявить интерес, ты замолкаешь, закрываешься, а твоя сила воли покидает город. Почему так?
        Лючия закатила глаза. «Ну почему Эшли решила вытащить это сегодня вечером?»
        — Я знаю, когда мужчины просто проявляют вежливость. Они не интересуются мной в сексуальном плане. Им нравится общаться. Я хороший слушатель. Смеюсь над их шутками. Но они всегда приглашают кого-то худенького и милого, а не девушку, IQ которой относит ее к категории заучек. Поверь мне, четырнадцать килограммов лишнего веса и наслаждение от спора о том, кто был более выдающимся военным стратегом Александр Великий или Наполеон, отпугивает мужчин. Если, каким-то чудом, они всё еще заинтересованы, несмотря на мои толстые бедра или тот факт, что я защитила докторскую в двадцать один... ну, моя фамилия отвадит остальных.
        Поджав свои блестящие красные губы, Эшли вздохнула:
        — Ты единственная, кто останавливает всё на стадии дружбы. Тот мужчина, — девушка кивнула в сторону Джона, — не думает ничего о твоих бедрах, кроме того, сколько времени он хочет провести между ними. Я это гарантирую.
        — Он, вероятно, смотрит на тебя, — сказала Лючия.
        «И это нормально». Эшли высокая и стройная девушка с длинными светлыми волнистыми волосами. Она была мечтой каждого мужчины.
        — Неа. Бочелли нравятся формы, особенно грудь, которой у тебя в избытке, счастливица.
        — Ты никогда не встречалась с этим парнем. Откуда тебе знать?
        — Потому что каждый раз, когда ты поворачиваешься в его направлении, он смотрит на твою грудь. — Прежде чем подруга смогла возразить, Эшли прервала ее. — Как насчет дружеского пари?
        — Хорошо, — Лючия повернулась спиной к Джону и нахмурилась. — Что?
        — Когда он заговорит с тобой, вовлеки его в разговор, пофлиртуй, дай ему зеленый свет. Если он отступит, я обещаю отредактировать твою последнюю научную статью. Договорились?
        «Заманчивое предложение». Эшли профи в редактуре, а статья, которую Лючия только закончила, была важна для ее карьеры.
        — Договорились. Но я говорю тебе, он смотрит только потому, что гадает, как я впихнула такую большую задницу в такое узкое черное платье. Это был последний раз, когда я слушаю твои модные советы, к слову.
        Подруга усмехнулась:
        — Дорогая, пожалуйста, рассмотри возможность того, что ты ему искренне нравишься, что у него на тебя стоит, и что он пытается выяснить, как залезть тебе в трусики.
        — Конечно, — Лючия закатила глаза. — Каждый восхитительный парень Вегаса пытается понять, как затащить меня в постель.
        — Это нисколько не удивит меня, док, — пробормотал слишком знакомый хриплый с акцентом Джерси голос, который проник в низ ее живота, превращаясь в дикую, чувственную боль.
        «Джон Бочелли. О, мой Бог!» Девушка ахнула. «Он слышал ее?»
        Лючия ощутила жар его тела в нескольких сантиметрах за спиной. Уникальная мускусная пряность его аромата окутала девушку, усиливая сладкую боль в животе, которая словно когтями впилась во внутренности уже давно и отказывалась их отпускать.
        Девушка повернулась, надеясь, что чувства каким-то образом ее обманывают. Но нет. Он стоял там, все шесть с лишним футов роста [5 - 182 см], одетый в темно-синюю рубашку, черные брюки и пиджак.
        Сердце стучало как кувалда в груди. Лючия сглотнула, борясь с болью внизу живота, распространяющейся между ног. Ее растерянный взгляд прошелся по его скульптурному торсу, поднимаясь к загорелой шее, видимой из расстегнутого ворота рубашки, скользнул по однодневной щетине, которая подчеркивала резкие линии его лица, переместился на рот с полными чувственными губами, которые делали его похожим на султана, жиголо или модель с обложки журнала. Наконец, Лючия встретилась взглядом с его темными глазами. Его взгляд - пристальный, самоуверенный, голодный и, несомненно, дразнящий, - заставил девушку втянуть воздух. Чувство контроля, которое он источал, совершенно ее расплавило.
        — Поговори с ним, — пробормотала Эшли ей на ухо.
        «Поговорить?» Лючия едва смогла собраться с мыслями, чтобы закрыть изумленный рот, не говоря уж об остроумных репликах.
        — Так, народ! — заговорила Ники в маленький микрофон, разрушая напряженный момент. — Имениннице пора открывать подарки.
        Джон на мгновение перевел взгляд на ее сестру, его чары над ней ослабли. Лючия выдохнула, отпуская задержанное дыхание.
        — Думая я... должна идти, — прошептала девушка. — Было приятно тебя увидеть.
        Его взгляд - горячий, напряженный - продолжал ее сверлить:
        — Я пока не ухожу. Мне нужно с тобой поговорить.
        «О чем?»
        — Конечно.
        — Лючия! — Ники позвала сестру в микрофон со сцены. Ее размером с гору муж, Марк, стоял позади нее, в защитном жесте положив руки на талию супруги. — Поднимайся сюда, именинница!
        Прилагая все усилия, чтобы удержать равновесие на десятисантиметровых шпильках, Лючия пробралась к сестре, помня о своем маленьком черном платье, - которое едва скрывало прелести доктора наук - и села в ожидающее ее кресло в центре сцены. Ники сунула новый коктейль ей в руку. Лючия сразу отпила половину из бокала, снова занервничав, когда заметила на себе пристальный взгляд Джона.
        — Начинай разворачивать! — приказала Ники, вырывая Лючию из мыслей.
        Отставив прочь оставшуюся половину Дайкрири, девушка уставилась на разбросанные вокруг нее коробки в яркой оберточной бумаге, маленькие и большие. Лючия начала их разворачивать.
        От группы танцоров, работающих в клубе, - подарочный сертификат на день блаженства в высококлассном СПА неподалеку. От Ники и Марка - великолепная пара жемчужных сережек и подвеска. Среди разбросанных коробок внимание Лючии привлекла та, что не была обернута в бумагу, и на ней не было карточки.
        Ее отец, светлая ему память, никогда не заворачивал подарки, не отдав людям из компании Hallmark[6 - Hallmark (Холлмарк) - американская компания, основанная в начале 20 века, специализируется на производстве поздравительных открыток и подарков]ни копейки.
        Лючия достала прямоугольную коробку. «Определенно странно». Она едва поместилась на ее коленях. Картон коробки был потертым, как будто она была старой. Углы смяты.
        Девушка нахмурилась:
        — От кого это, ты знаешь?
        — Ох, извини, — Ники поморщилась. — Она прибыла утром от Далтона Кэхилла.
        — Папин адвокат по недвижимости?
        Ники пожала плечами и кивнула:
        — Я тоже подумала, что это странно. Но я расписалась за нее.
        Они только слышали о Далтоне Кэхилле, когда дело касалось активов, оставленных отцом, но тот никогда не связывался с ними лично. И конечно, он никогда не следил за их днями рождения. Кэхилл был таким же милым как продавец подержанных автомобилей, скрещенный с коброй.
        Хмурясь, Лючия оторвала плотную ленту от выцветшей коробки и подняла крышку. Девушка вытащила папиросную бумагу и нащупала контур чего-то твердого, квадратного и с закругленными краями. Она просунула руку глубже и обхватила пальцами металлический край. Вытащив наружу, Лючия обнаружила фото в гладкой серебряной рамке. Изображение было поднято по центру, а края опущены вниз, придавая фотографии трехмерный эффект.
        На фото был изображен отец, незадолго до его убийства, стоящий рядом с братом, дядей Пьетро. Мужчины улыбались, стоя обнявшись перед итальянским рестораном под названием «У Селесты». Лючия никогда не слышала об этом месте. Но фотография отца, такого жизнерадостного, рядом с человеком, который, по ее мнению, организовал его смерть, скрутила внутренности в ее животе. Поток горячих слез подкатил к глазам.
        Ники подошла ближе и наклонилась, а затем обняла сестру:
        — О, мой Бог...
        В тот момент, когда Лючия ощутила на плечах руки сестры, ее контроль сломался, и слезы полились из глаз. Одной рукой девушка прижимала к груди фото, другой зажала себе рот, но это не помогло сдержать рыдания.
        — Зачем Кэхилл послал тебе это? — нахмурилась Ники. — И почему на фото с отцом дядя Пьетро?
        — Всё нормально? — Марк подошел сзади, его брови хмурились от беспокойства, глаза же смотрели с нежностью.
        Лючия вытерла слезы:
        — Отлично. Я буду в порядке. Я просто... У меня не было ничего из его личных вещей, когда отец скончался. Так что это потрясение.
        — И на самом деле необычно, — пробормотала Ники.
        «Именно. Зачем адвокату отца посылать ей такую вещь, особенно после стольких лет?»
        — Ты не говорила с Далтоном Кэхиллом в последнее время? — спросила Ники, практически читая мысли Лючии.
        Девушка покачала головой:
        — Он оставил мне сообщение несколько недель назад и спросил, приеду ли я в Атлантик-Сити[7 - -С?ти (англ. Atlantic City) - город в штате Нью-Джерси]летом. Он хотел пообедать вместе. Я оставила ему сообщение, что буду здесь.
        Ощутив тяжесть горячего взгляда, Лючия подняла глаза. Джон, больше шести футов тестостерона, наблюдал за ней. Мужчина просверлил ее вопросительным взглядом, частично обеспокоенным, частично требовательным. У него были вопросы, и он собирался получить ответы.
        Почти потерявшись в обрывках бумаги на сцене, девушка заметила пропущенный листок бумаги, приклеенный к коробке. Схватив этот маленький клочок, она оторвала его и открыла записку от Далтона Кэхилла.
        — Что там? — нетерпеливо спросила Ники, заглядывая через плечо сестры.
        «Мисс ДиСтефано,
        незадолго до смерти, Ваш отец просил меня отправить эту коробку и ее содержимое Вам по случаю Вашего двадцатипятилетия. Поэтому я пересылаю эту коробку Вам согласно его воле.
        С наилучшими пожеланиями, Д. Кэхилл».
        «Отец просил адвоката сделать это еще до убийства? Спустя годы, после собственного ухода?» Холодный озноб спустился по спине Лючии. «Это не имеет смысла...» Но опять же, как и многие действия отца. Всегда помешанного на безопасности и полного тайн. Она знала, что он пытался защитить ее от своего большого, плохого мира. Лючия скучала по нему после его смерти, даже если не принимала его образа жизни. У них была родственная связь. Она любила его. И он тоже ее любил, пусть и в своем мачо-итальянском стиле.
        Свежие слезы наполнили глаза, но Лючия смахнула их. Это вечеринка в честь дня рождения, праздник жизни. Эшли прилетела в Вегас не для того, чтобы грустить. Завтра они отправятся в тропики, чтобы загорать и найти парней как в эротических книгах. Не время плакать. Она справилась с горем и научилась жить без отца. Но время от времени, боль заявляла о себе, и она чувствовала, как тоска тащит ее вниз.
        Возможно, она не так поняла его подарок. Отец послал ей сувенир, чтобы она могла вспомнить и отпраздновать, а не оплакивать его.
        «Да, но... почему фото? Почему сейчас? Одна из вещей, которая объединяла их с отцом - любовь к хорошим головоломкам. Возможно, она должна выяснить, почему он послал ей эту фотографию. Было ли это сообщением из могилы?»
        ГЛАВА 2
        — Это действительно особенный подарок, — сказала Ники, ослепительно улыбаясь и очевидно пытаясь разрядить остановку. — Я знаю, ты будешь им дорожить. Но сегодня есть гораздо более веселые вещи. Это твой праздник. Давай танцевать!
        Диджей включил зажигательную песенку Кетти Перри о пятничном вечере и вечеринках.
        Бочелли не реагировал на происходящее вокруг, он наблюдал, как Лючия борется со слезами, прижимая к груди рамку с фотографией. Николас ДиСтефано, может, и был подонком-мафиози и боссом его брата Стефана годами, но он в то же время был отцом этой милой девушки. Джон видел ее смятение и боль, и от этого что-то сжималось в его груди.
        Пять минут назад Бочелли был готов признать, что его приезд в Вегас был бессмысленным. Оставить Лючию в прошлом в очередной раз будет нелегко. И пусть эта встреча ощущалась, словно удар дубиной, Джон был готов к тому, что придется уйти снова. Но теперь... все его инстинкты подняли тревогу. Он не мог проигнорировать мертвеца, перед своей смертью отправившего подарок на день рождения дочери, и не разобраться в причинах. Картинка не складывалась.
        Почему он не оставил Лючии фотографию по завещанию? Или среди личных вещей? Девушки нашли бы ее после его смерти. Вместо этого Николас ДиСтефано, как будто зная о том, что его убьют, передал рамку с фотографией своему помощнику для того, чтобы тот отправил ее Лючии спустя несколько лет.
        Из того, что Стефан рассказывал о своем боссе, Бочелли понял: ДиСтефано был умным и расчетливым. Должна быть причина, почему он отправил этот подарок. Но какая? Джон нахмурился. И почему Николас отправил его своей младшей дочери? У Бочелли не было оснований полагать, что Лючия была в более близких отношениях с отцом, чем Ники. Они были очень разными, но при этом одинаково заботливыми и сердечными. Если ДиСтефано любил обеих дочерей, зачем оставлять «сувенир» Лючии, а не Ники? Зачем обходить стороной одну их них и оставлять что-то...
        Бинго. Он выбрал Лючию, потому что она была гением.
        Сердцебиение Джона ускорилось. Этот подарок отправлен не просто так. Он это нутром чуял. Конечно, предполагать, что эта фотография поможет оправдать Стефа, было слишком смело с его стороны, но это лучше, чем ничего. Прямо сейчас, это его единственная зацепка. Теперь он ни за что не покинет Вегас. И Лючию. Возможно, это лучшая часть всего...
        Когда очередная слеза скатилась по щеке девушки, Бочелли запрыгнул на сцену и опустился на колени возле нее.
        — Лючия?
        Вблизи ее смятение и горе ощущались еще острее. Когда девушка взглянула на него, грудь Джона снова сжало. Он стер слезы со щек девушки и заправил выбившуюся прядку волос ей за ухо. Густые ресницы Лючии опустились, задевая скулы, а затем поднялись снова, открывая сверкающий золотом взгляд, который потряс мужчину и, словно наркотик, разогнал его кровь.
        Джон сжал зубы от внезапного всплеска желания прикоснуться к девушке и стать ее защитником. Он заставил себя сосредоточиться на неожиданном подарке. Каждую минуту, пока его брат в тюрьме, тот в опасности. Пьетро ДиСтефано понимает, что Стефан знает все грязные детали его делишек и заговорит ради хорошей сделки с правосудием. Бочелли не сомневался, что Пьетро захочет оставить его брата в живых. Стеф был жив только благодаря своей находчивости и опыту, но он не может рассчитывать на то, что так будет всегда.
        — Я в порядке. — Лючия сглотнула и послала ему смелую, но совершенно фальшивую, улыбку.
        — Ты уверена? — мягко упрекнул он.
        Девушка не принадлежала Джону, поэтому он не мог наказать ее за эту ложь, да и сейчас она, вероятно, больше нуждалась в его утешении и заботе.
        Лючия кивнула и положила фото на колени:
        — Я не собиралась плакать. Это одна из немногих фотографий моего отца, которые у меня остались. Получить ее было... неожиданно. Это просто меня потрясло.
        Джон сопротивлялся желанию обхватить девушку руками и притянуть к себе. Вместо этого он посмотрел на фотографию на ее коленях:
        — Я понимаю. Ты была в ресторане, где это снято?
        Лючия покачала головой:
        — Я даже не знаю где это.
        — Ньюарк [8 - Нь?арк - Newark - крупнейший город штата Нью-Джерси].
        С каждым мгновением Джон всё больше убеждался в том, что этот подарок не просто фотография на память.
        — Хорошая кухня.
        — Я... я понятия не имею. Я даже не знала, что он ездил туда. — Она нахмурилась.
        Лючия, видимо, задавалась вопросом, почему отец послал ей свою фотографию, сделанную перед рестораном, о котором она ничего не знает, и рядом с мужчиной, который, скорее всего, виновен в его смерти.
        Джон ее понимал:
        — Мне кажется, ты многого не знаешь о своем отце.
        — Это еще мягко сказано, — девушка снова посмотрела на фото. — Пока я росла, мне говорили, что он владеет сетью химчисток и ночных клубов на Манхэттене. Во время коротких каникул в школе-интернате я слышала, как дети шепчутся, что мой отец босс Мафии. Я всегда смеялась и считала это домыслами - пока ты не начал расследование против моей семьи.
        — Я не хотел тебя обидеть.
        Но это ранило девушку, и боль на ее лице была тому доказательством. Джон хотел, чтобы у него было право притянуть Лючию к себе и утешить… но он был здесь ради брата, а не ради себя.
        Лючия вздохнула:
        — Ты просто делаешь свою работу. Я только мечтаю, чтобы ты смог выяснить, кто убил моего отца.
        — Кстати об этом... есть здесь тихое место, где мы сможем поговорить?
        Бочелли протянул руку, девушка колебалась, но вложила свою ручку в его ладонь. Мужчина пытался не замечать, насколько чертовски нежной была ее рука и насколько притягательным для него был аромат Лючии. Он должен перестать думать членом и, наконец, сконцентрироваться.
        Но чувственные губы Лючии были так близко. Джон почти ощущал вкус фруктового коктейля, который она пила ранее.
        У девушки перехватило дыхание. Мысль о том, чтобы остаться наедине с этим мужчиной, заставляла ее нервничать. Бочелли всё понимал, и кровь его закипала от этого.
        Они, не моргая, смотрели друг другу в глаза. Молчание затянулось. Музыка, звучащая в клубе, и люди вокруг них словно исчезли. Джон изнывал от желания обрушиться своим ртом на ее губы, прикоснуться к Лючии. Проклятье, он должен сохранять рассудок. Но то, что девушка осознавала притяжение между ними, заставляло его кожу пылать и усиливало желание. Глаза Лючии расширились, словно она знала о каждой грязной и пошлой вещи, которую он хотел с ней сделать...
        У Бочелли не было такой роскоши как возможность закрыть глаза и передумать, не когда он должен убедить девушку позволить ему проверить это фото. Но Джон не думал о расследовании, когда гладил большим пальцем руку Лючии или смотрел на великолепную грудь, подчеркнутую глубоким декольте сексуального черного платья. А если опустить взгляд ниже… шикарные изгибы ее попки и округлые бедра - вид, заставляющий Бочелли сжать ладони в кулаки. Он чувствовал, как его самообладание исчезает. У девушки есть около пяти секунд, чтобы разрушить эти чары, прежде чем он окончательно потеряет контроль и поцелует ее.
        — Мы можем пройти в бар, — смогла выговорить она.
        Там тоже было шумно, система колонок задумывалась так, чтобы музыку было слышно в любом уголке клуба.
        Бочелли покачал головой:
        — Где-нибудь потише.
        Его требование взволновало Лючию, и Джон попытался смягчить выражение своего лица. Она, может, и была женщиной, но по опыту общения с мужчинами - невинной девушкой, и он должен помнить об этом, чтобы не напугать ее до чертиков.
        — О… офис моей сестры...
        — Он прямо над пультом диджея. Ты знаешь, как там шумно.
        И они будут на виду у всего клуба. Джон не хотел любопытных глаз, когда будет проверять фото. Работая в клубе под прикрытием, он знал, что наверху есть свободные квартиры.
        Лючия кивнула, и Джон встал, потянув ее за собой:
        — Пойдем. Я знаю нужное место.
        Он просил ее довериться ему. Девушка поднялась на ноги, подчиняясь. Этот факт не ускользнул от Бочелли. На подсознательном уровне Лючия не только чувствовала себя с ним в безопасности, но и имела склонность к подчинению. Блять, при достаточном количеством времени и в правильной ситуации, он бы...
        Только время и место были неподходящими.
        Сжав зубы, Джон спрыгнул со сцены, чтобы избежать столкновения с танцующими парами, загораживающими проход к лестнице, а затем повернулся к Лючии и выжидающе поднял руки, готовый ее поймать.
        Девушка от неуверенности прикусила губу:
        — Я слишком тяжелая.
        Бочелли был непреклонен:
        — Чушь. Прыгай.
        — Не уверена, что смогу на таких каблуках.
        — Я поймаю, — пообещал он. — Доверься. Дай мне фото и прыгай.
        Лючия помедлила всего мгновение, а затем сделала, как он велел. Девушка оказалась в его объятиях, ее грудь прижалась к его груди. Мужчина автоматически обхватил ее рукой вокруг талии, а пальцы второй руки легли на изгиб ее шикарной задницы.
        Черт, он никогда не был к ней так близко. И этот момент словно перегрузил его организм. Два года назад Лючия стала испытанием для Джона. Сейчас она разрушила его окончательно. Против своей воли, Бочелли прижал девушку сильнее и зарылся лицом в ее волосы. Чертова клубника. Вот как она пахла. А еще какой-то исключительно женский мускус, который заставил Джона изнывать от желания толкнуть Лючию к ближайшей стене и трахнуть...
        Бочелли снова сделал вдох, и почувствовал, что аромат мускуса стал сильнее. Тогда он понял, что это означает. Лючия возбуждена. Каждый его мужской инстинкт кричал, что он должен раздеть девушку и проникнуть между ее ног.
        «…пусть она едет на Багамы и позволит вытрахать свои мозги незнакомцу. Я положу коробку презервативов в ее чемодан…» - слова Ники звенели у него в ушах.
        Внутренности Джона сжались. Скорее всего, Лючии стоит найти парня близкого ей по возрасту. Но мысль о ком-то еще, касающемся девушки, раздевающем ее и забирающем ее девственность, приводила мужчину в убийственную ярость.
        Дерьмо, он слишком напряжен. Ему следует отступить Лючию.
        Бочелли неохотно отошел от Лючии, жестом указал в сторону задней части клуба и улыбнулся, надеясь, что улыбка вышла ободряющей. Девушка секунду помедлила, но двинулась в нужном направлении. Точнее сказать, продефилировала. В узком облегающем платье ее бедра плавно покачиваясь при каждом шаге. Плотная ткань обтягивала задницу Лючии, и Джон не мог отвести от нее взгляд. Мужчина с трудом смог остановить себя от того, чтобы втолкнуть девушку на лестничную клетку, прижать к стене и безжалостно зацеловать. Вместо этого, он слегка подтолкнул ее к лестнице за баром, позволяя двери закрыться за ними, и включил свет, чтобы они не споткнулись.
        Но наблюдать за каждым ее шагом было пыткой. После трех лестничных пролетов его член пульсировал, упираясь в молнию брюк.
        Вожделение, агрессия, жажда — все эти чувства циркулировали по его венам. Бочелли прилагал неимоверные усилия, чтобы сдерживать их, пока шел по второму этажу к знакомой двери в скудно меблированную квартиру, в которой жил два года назад.
        Игнорируя такую удобную кровать в соседней комнате, Джон включил свет и подвел Лючию к дивану. Он усадил девушку, сопротивляясь желанию сесть рядом. Вместо этого, он разместился на противоположном краю дивана.
        Держа фото на коленях, он бросил взгляд на смущенное лицо Лючии:
        — Прошло много времени, Док.
        Джон нахмурился. Это не то, что он собирался сказать. Он ставил на место самых бездушных убийц и насильников и никогда не имел проблем с подбором слов. Эта женщина способна завязать его язык в узел.
        — Да уж. Как ты? — выражение ее лица говорило о том, что Лючия искренне хотела это знать.
        — Был занят. Много скверных дел. — Он кивнул, ища какой-нибудь способ снять напряжение и вернуться к делу.
        Заставь ее улыбнуться. Да, ему это нравится. Но в голове было пусто, так что он сжал рамку и спросил:
        — Не знаешь, почему отец оставил это тебе?
        — Нет. Я не понимаю, почему он попросил адвоката отдать мне это сейчас, именно так.
        Джон задумался. Завтра у Лючии начинается отпуск… она собирается позволить совершенно незнакомому парню купить ей выпивку и соблазнить себя, чтобы отдать ему невинность. Он сомневался, что девушка позволит ему решить ее проблему. Но он должен попытаться, если хочет помочь брату. Он был чертовски уверен, что, в конечном счете, поможет и ей.
        — Почему он послал это тебе, а не твоей сестре?
        — Я думала об этом, мне кажется, что это какая-то загадка, которую я должна решить. Отец не был сердечным человеком, но когда я была маленькой, то заползала к нему на колени, и мы вместе разгадывали головоломки. Все виды головоломок: кроссворды, анаграммы, ребусы, паззлы. Когда я стала старше, он подбрасывал мне загадки и разные шифры. — Она улыбнулась. — Он на самом деле гордился мной и считал, что если бы я работала дешифровщиком во время Второй Мировой войны, то с легкостью взламывала бы немецкие и японские коды. — Затем улыбка девушки померкла. — Я мало его видела с тех пор, как уехала в интернат.
        — Сколько тебе было лет?
        — Девять, — слабая улыбка скользнула по ее губам. — До этого я не осознавала, что «Война и мир» не входила в список для чтения в средней школе.
        — Разве в девять ты была не слишком маленькой для средней школы?
        — Я рано начала обгонять сверстников. Но даже тогда учителя не знали, что со мной делать. Если они бросали мне вызов, то одноклассники насмехались надо мной. Хотя они всё время это делали.
        — Поэтому родители отправили тебя в Вестовер?[9 - Westover - школа-интернат для девочек, программа с 9 по 12 классы]
        Лючия подняла голову, бросив в его сторону подозрительный взгляд:
        — Откуда ты знаешь?
        Джон опустил глаза. Серьезно, его лицо заливает румянец? Поморщившись, он потер шею:
        — Я... эм-м, собирал информацию о твоей семье несколько лет. Для работы под прикрытием.
        Скептически поднятые брови почти заставили Джона смутиться, но Лючия не бросила ему вызов открыто.
        — Мы с папой проводили вместе летние каникулы и праздники, и всегда разгадывали головоломки. Потом я начала заниматься по программе докторской, и мое расписание стало просто безумным. Он сильнее отдалился. У меня сохранился последний код, который он мне дал. Когда я его разгадала, получилось «Я люблю тебя, малышка». Папа умер месяц спустя.
        Лючия закрыла глаза, чтобы сдержать боль, и Джон не мог не реагировать. Он рано потерял собственного отца, а также бесчисленное количество друзей и коллег. Он понимал ее чувства. Пододвинувшись ближе, Бочелли взял девушку за руку и погладил по плечу:
        — Я знаю, как тяжело даются воспоминания. Прости, что заставляю делать это в твой день рождения.
        Лючия заставила себя улыбнуться:
        — Это грустно, но я не сломаюсь. Я не такая хрупкая.
        Ники сказала ему то же самое. Хорошо. Если цель подарка отца была такой, как он и предполагал, то девушке понадобится всё ее мужество и выдержка. Это может быть не только трудно эмоционально, но еще и опасно.
        — Проблема в том, что если твой отец пытался что-то сказать, мы не знаем что именно. Ты не против, если я посмотрю фото поближе?
        — Я собиралась сделать это после вечеринки.
        Бочелли услышал подтекст: Она хотела сделать это одна. Он должен сделать всё возможное, чтобы освободить брата, но не хотел ранить чувства Лючии.
        Джон протянул ей рамку с фотографией:
        — Я могу выйти и дать тебе несколько минут...
        — Всё нормально. — Девушка прикусила щеку изнутри, возвращая ему рамку. — Давай сначала ты.
        Лючия доверилась ему, и Джон постарался отбросить в сторону ощущение, что разделяет с ней этот момент — иначе девушка окажется голой.
        Мужчина развернул рамку и сразу увидел, что та была запечатана сургучом. Необычно. Но ошибки нет, тонкий слой сургуча образовывал печать. Николас ДиСтефано сделал это намеренно, чтобы убедиться, что адвокат не вскроет рамку? Возможно. Он был помешан на осторожности, что имело смысл при его сфере деятельности.
        Вытащив из кармана джинсов складной нож, Джон откинул со щелчком лезвие, а затем аккуратно сломал печать. Твердая подложка, плотно обтянутая синим бархатом, вскрылась без труда. Бочелли снял ее и осмотрел обратную сторону фотографии. Старшее поколение иногда писало там имена, даты - что-то важное. Но задняя сторона фотографии была чисто белой, словно кто-то распечатал ее на компьютере и сразу вставил в рамку.
        Однако в нижней части рамки было два объекта, заставившие расцвести его уверенность в том, что Джон на правильном пути.
        Вытащив маленький кусочек бумаги с набором случайных цифр, написанных карандашом, он протянул его Лючии.
        — Тебе это о чем-то говорит?
        Девушка взяла листок, ее лицо вытянулось от удивления:
        — Это шифр. Он хочет, чтобы я разгадала сообщение. Это подскажет нам, как расшифровать криптографическую переменную, когда мы ее вычислим.
        — Криптопеременную? Код, на котором основан шифр?
        — Именно так. Как только найдем криптопеременную, мы сопоставим ее с шифром, разберемся со структурой и решим загадку. Но я понятия не имею, какой документ он мог использовать за основу. Он постоянно их менял. — Лючия задумчиво улыбнулась. — Ему нравилось заставлять меня помучиться.
        Следующим, что вытащил Джон из рамки, был маленький серебряный ключ. Он поднял его:
        — Похож на ключ от навесного замка.
        Лючия присмотрелась:
        — Ты прав. Хотя я понятия не имею, где сам замок. Я не помню, чтобы папа упоминал что-то подобное.
        Когда печаль снова коснулась лица девушки, Джон взял ее за руку и сжал ладошку:
        — Я полагаю, мы найдем ответы и, возможно, замок окажется где-то поблизости с этим местом - «У Селесты».
        — Да, — Лючия взглянула на фотографию, — это в его духе.
        — Но всё это может быть опасно. — Будет честно ее предупредить.
        Девушка нахмурилась:
        — Я, конечно, наивная, но не идиотка.
        — Ты знаешь, какую роль сыграл Пьетро в смерти твоего отца?
        Лючия пронзила его острым взглядом:
        — Подозреваю, он ответственен за убийство. Сейчас я не могу ничего доказать. Но когда-нибудь сделаю это. Он говорил тебе что-то, имеющее отношение к смерти моего отца, пока ты работал под прикрытием в его организации?
        — Нет. Всегда только намеки. Подколы и смешки, но ничего конкретного. Он точно не горевал, когда Николас умер. Это подозрительно, но для суда недостаточно. — Джон медлил, подбирая правильные слова, но так и нашел их. — Послушай, я уверен, ты поняла, что отец передал тебе эту фотографию как часть головоломки, чтобы помочь раскрыть его убийство.
        — Конечно. Он не был сентиментальным, и если бы он хотел преподнести мне подарок, то это была бы какая-нибудь безделушка, — она тихо рассмеялась. — Я не думаю, что он вообще понимал женщин. Папа полагал, все мы считаем, будто бриллианты лучшие друзья девушек.
        Джон уже понял, что Лючия не относится к этой категории.
        — Так у тебя есть целая куча драгоценностей, которые ты никогда не носишь?
        Темные густые ресницы девушки снова коснулись ее щек, Лючия улыбнулась:
        — Они красивые, но...
        — Ники они нравятся гораздо больше, чем тебе.
        Лючия кивнула:
        — Мама всегда посылала мне книги. Я больше радовалась, получая посылки от нее. Но я услышала, что ты пытаешься мне сказать. Пьетро есть на этом фото - они с моим отцом не были по-настоящему близки - это странно само по себе. То, что отец послал это фото подобным образом, с шифром и ключом от замка... я уже поняла, что он пытается сказать мне что-то важное.
        — Твой отец считал, что Пьетро может его убить, по крайней мере, так говорит мой брат. Чтобы защитить свои интересы и удержать тебя подальше от правды, твой дядя может даже попытаться убить тебя. Мой вопрос в том, готова ли ты идти по этим зацепкам в поисках истины? Я помогу.
        — Как только я вернусь из... — она прикусила губу, — отпуска, я... позвоню тебе, и мы сможем встретиться. Я имею в виду, собраться и...
        — Это не просто как сходить на работу, Лючия. Прошло почти четыре года. Ты действительно хочешь ждать дольше? Мы не можем знать, насколько важно время в данном деле, если отец отправил эту подсказку сейчас. Я не смогу помочь тебе через неделю. У меня есть время только сейчас.
        Девушка нахмурила брови:
        — Бюро направило тебя на это дело с ограничением во времени?
        Лючия может не оценить его честности, но он не хотел ее обманывать.
        — Я в отпуске. Это личное.
        — Твой брат?
        Джон кивнул:
        — Стефан не в безопасности в тюрьме. Он, может, и заслужил наказание за все те паршивые вещи, которыми занимался, но не смерть в тюремном дворе от руки какого-то отморозка с ржавым самодельным ножом. Он - вся семья, которая у меня осталась.
        Сожаление отразилось на ее милом личике:
        — Я не могу кинуть Эшли в последнюю минуту. Она взяла отпуск, потратила много денег... — Лючия состроила гримасу, означающую просьбу о понимании. — Если ты хочешь начать, пока меня не будет, я продолжу с того места, где ты остановишься, как только вернусь. Я хороша в исследованиях, и...
        — Нет.
        В какой-то степени Джон мог согласиться, что так лучше. Ему нравилось работать в одиночку, и у Лючии не было опыта оперативной работы. Но ему, скорее всего, понадобится ее помощь с шифром. Николас не отправил эти зацепки в полицию или ФБР. Он отправил их своей дочери. Что-то в ее воспоминаниях или навыках, скорее всего, станет ключом для понимания того, что оставил мужчина. И ей не безопасно работать над этим без защитника. Лючия также нуждается в нем.
        — Ты должна поехать со мной.
        — Джон, я только что всё объяснила... это невозможно. Как только я вернусь, пожалуйста. Вообще-то, я готова посвятить этому весь остаток лета.
        — А я нет. Как и мой брат. И честно говоря, я не думаю, что твой отец хотел бы, чтобы ты отложила раскрытие его убийства и сбежала на какой-то экзотический курорт, чтобы позволить потному пьянице, с которым только познакомилась, раздеть тебя и забрать твою девственность.
        Это была грязная игра, и Джон это знал. Но сейчас он не мог быть вежливым. Нет, это не единственная причина. Он не собирался сидеть и ждать, пока Лючия позволит кому-то другому ее трахнуть. Вот, он признал это. Джон оставил девушку однажды. В глубине души он всегда надеялся, что их пути снова пересекутся, и она к тому моменту будет старше, опытнее... Столкнувшись с возможностью упустить Лючию второй раз, Бочелли не позволит ей ускользнуть. Она, возможно, не полностью поймет то, что он хочет, но она уже большая девочка. И он больше не станет отступать.
        Лючия ахнула:
        — Это низко.
        — Это чистая правда. Или ты попытаешься сказать, что это не так?
        Девушка сжала зубы:
        — Моя сестра рассказала тебе, куда я еду и что планирую. Проклятье! Это не ее дело. У тебя был шанс. Два года назад, я едва не вешалась на тебя, и это было так неловко, что ты даже не замечал...
        В мгновение Джон притянул девушку в объятия и заставил замолчать жгучим поцелуем. Он не спрашивал разрешения, а просто заставил губы Лючии раскрыться для него и проник внутрь, позволяя ощутить голод, который он вложил в этот поцелуй.
        Девушка ахнула, а затем сжала отвороты пиджака, притягивая мужчину ближе. Боже, она на вкус как ром и тропические фрукты, и чистое вожделение. Горячий поток желания прошел сквозь его тело, и Джон не думал дважды, прежде чем накрыть тело Лючии своим. Он обхватил девушку руками, положил ладонь на ее роскошную задницу, чтобы прижать желанное ближе и вжаться в нее членом.
        Лючия застонала, когда Джон углубил поцелуй. Не было ни намека на сопротивление или отказ с ее стороны. Бочелли чувствовал, что вылезет из собственной шкуры, если не коснется нежной кожи Лючии. Все ее изгибы были прижаты к его телу, и ощущал, как ее грудь напряглась, а соски уперлись в его грудь. Маленький язычок кружил вокруг его языка, старательный и мягкий. Джон требовал от Лючии большего, захватывая губы в новый обжигающий поцелуй, который заставил ее изогнуться и обхватить его руками за шею. Член Джона, уже твердый, стал словно камень - несгибаемый и жесткий. Зубцы молнии болезненно впивались в эрегированный ствол. Огонь бушевал в крови Бочелли, и он понятия не имел, как вернуть самообладание и отступить.
        Дерьмо, это выходит из-под контроля. Он хотел ее, но не на диване, ускользнув с вечеринки, словно подростки. Не в наполовину сброшенной одежде и в спешке. Нет, он хотел ее на постели, голую, готовую к тому факту, что он возьмет ее нежно, сделав первый опыт горько-сладким, - прежде чем привяжет к столбикам кровати и станет раздвигать ее границы, одну за другой.
        Джон оторвал рот от губ девушки, тяжело дыша:
        — Поверь мне, Док, я заметил.
        Лючия моргнула, на мгновение потеряв дар речи, ее дыхание было немного тяжелым:
        — Ты никогда не давал мне никакого знака...
        — Я был под прикрытием, и твой дядя послал меня сюда в качестве сторожевого пса Ники. В ту самую минуту, когда ты появилась в Вегасе, это задание распространилось и на тебя. Он убил бы меня и разрушил расследование ФБР, если бы я только посмотрел на тебя слишком долго. Поверь мне, когда я говорю, что заметил тебя. И я хотел тебя.
        Румянец окрасил щеки Лючии. Мгновение спустя Джон «увидел», как мысли стали крутиться в ее голове. Затем девушка прищурилась и свирепо посмотрела на него:
        — Ты говоришь это только для того, чтобы я стала с тобой сотрудничать. Удобно хотеть меня, когда тебе нужна моя помощь с делом брата. — Лючия схватила рамку с фотографией, запихала трясущимися руками ее содержимое обратно, а затем вскочила на ноги. — Боже, для заучки я могу быть чертовски глупой.
        Когда она кинулась к двери, Джон в шоке бросился следом:
        — О чем, черт возьми, ты говоришь? Мое желание не имеет никакого отношения к делу.
        — Конечно. — Сарказм в голосе соответствовал тому, как она дернула дверь. — Знаешь что? У меня там полная комната людей, которые искренне заботятся обо мне и хотят, чтобы я была счастлива, а я оставила их, чтобы позволить тебе меня одурачить. С меня хватит. Ты знаешь, где выход.
        Она думает, что он изображал страсть, чтобы добиться сотрудничества? Как только сможет, он покажет ей, насколько она не права.
        — Стоять.
        Лючия застыла перед открытой дверью и оглянулась на него через плечо. Ее изящное личико было искажено от гнева, губы сжаты. Но она прислушалась к его приказу. Проклятье, это сразу подействовало на его член.
        — Мне нужна твоя помощь. Это не имеет отношения к тому, как сильно я тебя хочу.
        — Ты пожертвовал двумя годами жизни ради миссии. После этого притвориться, что хочешь меня ради продвижения дела раз плюнуть. Я не напрашиваюсь, так что можешь просто уйти. Прощай, Джон.
        Девушка вышла и захлопнула за собой дверь.
        Гнев и решимость устремились по венам Джона, когда он погнался за Лючией, обгоняя, чтобы заблокировать ей выход на лестницу.
        — Я сделаю всё, чтобы освободить брата. Но я также собираюсь доказать, что на самом деле хочу тебя. На этой неделе мы последуем по зацепкам, оставленным твоим отцом. Ты не сбежишь на Багамы и не позволишь совершенному незнакомому мужику забрать то, что хочу я, — Бочелли схватил девушку за руку, — то, что ты хочешь отдать мне.
        Лючия разозлилась еще больше:
        — Уйди с дороги.
        — Нет. Пойдем со мной.
        — Катись в ад.
        — Ты не оставляешь мне выбора, Лючия...
        Прежде чем она успела спросить, что это значит, Джон наклонился и поднял девушку на плечо.
        — Что ты делаешь? — завизжала Лючия.
        — Именно то, что обещал.
        Бочелли опирался одной рукой на перила. Другой придерживал Лючию за бедра.
        Боже, он не мог дождаться, когда заполучит ее обнаженной и лежащей на спине. Он может и не лучший мужчина в мире для ее девственной чувствительности, но он будет обращаться с ней намного лучше какого-то придурка, которого она подцепит на одну ночь в круизе. Вместе они последуют по зацепкам, оставленным Николасом. Джон надеялся и молился, чтобы улики босса мафии смогли доказать и то, что Стефан не убивал того судью. Но даже если всё окажется напрасным, он не позволит девушке идти к потенциальной опасности в одиночку, пока она будет разгадывать загадку, которую оставил ей отец.
        Лючия продолжала кричать, когда он спустился на первый этаж и зашел в основное помещение клуба.
        Внезапно, музыка стихла, и Бочелли почувствовал, как все присутствующие уставились на него.
        — Джон? — Ники подошла к нему, приподняв бровь.
        — Я забираю твою сестру с собой на некоторое время. У нас есть незаконченное дело.
        — Ники, ты не можешь позволить ему это сделать. Это смешно! Я не согласна. Я завтра собираюсь в отпуск с Эшли. Мы оплатили круиз и...
        Джон наслушался достаточно, поэтому закончил эту тираду шлепком по заднице Лючии.
        — Будь ты проклят! — прорычала девушка.
        Ее сестра только улыбнулась:
        — Отпишитесь, когда появится минутка. Повеселитесь!
        — Ты не можешь игнорировать это, Ники! — закричала Лючия. — Это похищение!
        — Видимо да, Док, — Бочелли усмехнулся.
        Он сможет помочь брату и получит женщину, которую хотел слишком долго.
        — Эшли! — позвала Лючия.
        Подруга подошла и наклонилась, демонстрирую широкую улыбку на лице:
        — Иди и получи удовольствие.
        — Тебя это тоже устраивает? — спросила Лючия недоверчиво.
        — Конечно. Мне не нужно, чтобы ты держала меня за руку, пока я буду оттягиваться в круизе. Я точно знаю, чего хочу, — девушка пошевелила бровями. — Встретимся, когда я вернусь.
        Джон осмотрел помещение, ища любого, кто захочет возразить. Муж Ники, Марк, был единственным, кого он заметил.
        — Есть что сказать?
        — Будь к ней добр. Она этого заслуживает.
        Джон кивнул:
        — Безусловно.
        Лючия извивалась на его плече, пинаясь, ворча и пытаясь вырваться. Бочелли снова шлепнул ее по попке и вышел из клуба в жаркую ночь Вегаса, направляясь прямо к арендованной машине.
        — Ты не можешь просто унести меня из клуба, и как ты собираешь доставить меня в Нью-Джерси? В ту же минуту, как мы попадем в аэропорт, я закричу так, что сбегутся все охранники в радиусе ста метров.
        — Спасибо за предупреждение, Док. У меня есть отличный план «Б». А ты можешь скоротать время, размышляя, как найти шифр, оставленный отцом... и представляя способы, которыми я буду тебя касаться, как только мы найдем кровать.
        ГЛАВА 3
        Лючия судорожно вздохнула, наблюдая, как Джон щелкает выключателями и кнопками, позволяющими управлять маленьким пассажирским самолетом. Леденящий кровь ужас медленно покидал ее тело.
        — Можешь не цепляться так за подлокотники. Всё закончилось.
        Девушка взглянула на свои руки и обнаружила, что они побелели от напряжения. Лючия почувствовала, что ладони слегка онемели, поэтому разжала пальцы и потрясла ими.
        — Это напугало меня до чертиков.
        — Я опытный пилот, Лючия. И доставил тебя сюда целой и невредимой.
        — Мне вообще не очень нравится летать, а маленькие самолеты мне нравятся еще меньше.
        — Я не хотел тебя пугать. Я никогда не причиню тебе вреда. Ты знаешь это, правда? — Джон приподнял бровь, сверкнув темными глазами. — Мне кажется, ты больше злишься из-за того, что я похитил тебя с вечеринки.
        — Я не дала окончательного согласия.
        Фигурально выражаясь, по мнению Лючии, у Джона были яйца. Нужно быть настоящим мужчиной, чтобы два года работать под прикрытием в мафии для ФБР. Но похитить женщину на глазах у семьи и друзей, практически объявив, что собирается лишить ее девственности? Для этого надо быть сумасшедшим.
        — Извини. Я привык иметь дело с преступниками, которые редко бывают воспитанными. Мои навыки общения, должно быть, проржавели.
        Девушка скрестила руки на груди:
        — Я хочу вернуться в Вегас. Мой самолет на Багамы вылетает утром.
        — Ты останешься со мной, мы разгадаем эту загадку, и я планирую убедиться в том, чтобы ты никогда не пожалела ни о чем, что произойдет на этой неделе. Ты голодна?
        — Нет. — Лючия поморщилась.
        Боже, она ведет себя как капризный ребенок. Проклятье, ей не нравилось, как сильно пребывание рядом с этим мужчиной и звук его властного голоса возбуждают ее, заставляя пульсировать местечко между бедрами. Ей следует быть в ярости от его высокомерного поведения. И, несмотря на его слова, девушка боялась, что его «желание» всего лишь способ добиться ее сотрудничества. Поэтому стоит помнить об этом каждый раз, когда Бочелли будет ее касаться.
        — Нет, ты голодна, — сидя в кресле пилота, Джон стиснул зубы и повернулся к девушке. — Слушай, нам предстоит серьезная работа, но я собираюсь уделить тебе время. Я хочу сделать твой первый раз нежным и...
        — Надеешься, что я скажу да.
        Мужчина пожал своими огромными плечами:
        — Конечно. Когда ты будешь подо мной, и я буду целовать каждый сантиметр твоего тела... но, если ты не заинтересована, не стесняйся сказать «нет». Однако если ты продолжишь лгать, я буду шлепать твою задницу, пока ты не научишься быть честной.
        — Ты предпочитаешь подобные игры?
        Сердце Лючии замерло от мысли, что Джон может быть именно тем мужчиной, который воплотит в жизнь ее фантазии, о которых она никому не рассказывала.
        Джон выгнул бровь:
        — Если ты так спрашиваешь, доминант ли я, то мой ответ «да». Не каждую минуту. Не каждый раз, когда занимаюсь сексом. Но в основном, да. Более того, я думаю, ты сабмиссив, и мы неплохо поладим.
        Сабмиссив? Да. Лючия поняла это давно. Несмотря на то, что ей нравились многие жанры литературы, последние пять лет девушка зачитывалась эротическими романами с уклоном в БДСМ. Она понимала, что мечтает о доминирующем мужчине. Но порка? Лючия вздрогнула. Да, его угроза, произнесенная хриплым голосом, возбудила ее. Будет ли реальность такой же возбуждающей? Возможно. Но она чувствовала необходимость сохранять дистанцию. Она, может, и сабмиссив, но не половая тряпка.
        — Пошел к черту, — сказала она сквозь стиснутые зубы.
        Она попробует подчиниться, предпочтительно мужчине, который не будет использовать Лючию и ее желания для достижения собственных целей.
        Джон засмеялся:
        — Сейчас ты просто дерзишь и напрашиваешься на наказание. И я с нетерпением жду этого. Я несколько лет пытался держаться от тебя подальше, и сейчас действительно счастлив, что в скором времени смогу познакомить тебя с удовольствием, которое мой грязный ум способен придумать.
        Двигатель самолета наконец затих, и Лючия, отстегнув ремень безопасности, рванула из кабины маленького пассажирского самолета. Она остановилась возле выхода.
        — Выпусти меня. Я возьму такси до Ньюарка, чтобы сесть на первый рейс до Багамов.
        — Ты знаешь, что каждый раз говоря это, ты размахиваешь красной тряпкой перед быком? — Бочелли последовал за ней в сторону выхода, открыл дверь и нажал на рычаг, опускающий лестницу. — Мы это уже обсудили. Ты знаешь ответ. Независимо от твоих слов, я слышу, как урчит твой живот. Сейчас почти полночь, поэтому ресторан «У Селесты» закрыт. Мы поедем туда в обед, а до тех пор я найду что-то еще, чтобы утолить этот голод, прежде чем проведу несколько часов, утоляя голод другого рода.
        Часов? Он считает, что они займутся сексом сегодня? Лючия хотела. Ее киска пылала и пульсировала от мысли, что Джон будет первым её мужчиной и доставит ей удовольствие. Она всегда его хотела. Но если он на самом деле переспит с ней только ради того, чтобы помочь брату, какой жалкой она будет, позволив ему это?
        Девушка повернулась к мужчине:
        — Перестань притворяться. Ты не должен меня умасливать. Если это так чертовски важно, я останусь и посмотрим, поможет ли твоему брату то, что оставил мой отец. Но не утруждайся и лгать о...
        — Хватит.
        Джон схватил девушку за запястье и притянул ближе, а затем прижал ее ладонь прямо к своей эрекции. Толстой. Длинной. Тело Лючии охватил жар. Дыхание сбилось. У нее буквально отвисла челюсть от удивления.
        — Это ощущается так, словно я не хочу тебя, Док?
        О, мой Бог... Наконец, придя в себя, девушка отдернула руку. Ее ладонь пылала.
        — Возможно, вы, парни, дышите и возбуждаетесь. Я не польщена.
        Джон засмеялся. Глубокий, богатый тембр его голоса пронзил тело Лючии. И она в ужасе поняла, что ее соски затвердели от этого звука.
        — Простое дыхание не возбуждает меня, Док. Сексуальная маленькая профессорша с характером возбуждает. Кто сказал тебе подобный бред?
        — Никто. — Девушка отступила на шаг, дрожа и сжимая рамку с фотографией отца. — Я осознаю свои недостатки. Тебе не надо притворяться, что их не существует.
        Джон молчал. Он стоял рядом и словно обдумывал ее слова - и казалось, что они оставляют горький привкус на языке…
        — Я не притворяюсь. С тобой всё в порядке, черт возьми. Не думай даже на секунду, что мужчины не замечают и не хотят тебя. Возможно, ты имела дело с жалкими трусами, которые боялись твоего IQ. Я не знаю. Но считаю тебя сексуальной женщиной, поэтому впредь не хочу слышать, как ты себя принижаешь. Всё ясно?
        Лючия моргнула, даже не пытаясь спросить, серьезен ли он. Очевидно, да. Он считает меня сексуальной? На самом деле?
        Решительно кивнув, словно проблема улажена, Бочелли достал телефон и тихо заговорил. Девушка едва могла разобрать его слова из-за ветра, но то, что она расслышала, звучало как какой-то код или шпионский шифр.
        Они прошли через пустой терминал, и Лючия удивилась, обнаружив, что они находятся в небольшом аэропорту, видимо, предназначенном для частных самолетов. Джон взял ее за руку и повел сквозь здание. Девушка отпросилась в уборную и использовала эту минуту, чтобы прийти в себя. Как только она вышла, Бочелли потянул ее к выходу из терминала. Как по волшебству у входа их ожидал черный автомобиль марки «Линкольн».
        — Быстро.
        Джон пожал плечами:
        — Хорошо иметь друзей.
        Не сказав больше ни слова, мужчина открыл для нее дверцу, и Лючия села в роскошный салон. Он влез следом за ней и, сев рядом, положил руку на ее бедро.
        — Бочелли, — поприветствовал водитель, его голубые глаза сверкнули в зеркале заднего вида.
        — Уэйд, — Джон кивнул. — Знаешь хорошее место в городе? Думаю, мы пробудем здесь несколько дней.
        — Я знаю вариантик. Располагайтесь, дорога займет минут двадцать. — Водитель вырулил в темную ночь, выезжая на довольно пустынную улицу.
        — С обслуживанием номеров? — спросил Джон. — Она голодна.
        — Ага. Кухня может быть закрыта, но вы получите то, что нужно.
        Бочелли потянулся вперед и похлопал Уэйда по плечу:
        — Ты молодец, мужик.
        — Я запомню, что ты это сказал.
        Засмеявшись, Джон откинулся назад и приобнял Лючию, притянув девушку спиной к своей груди, а затем провел пальцами по краю декольте.
        — Разве она не хорошенькая?
        Лючия затаила дыхание, желая, чтобы ее кожа не пылала от его прикосновений. Она пошевелилась в попытке отстраниться от кончиков его пальцев, но мужчина обвил ее свободной рукой, прикоснувшись к бедру и удерживая на месте в молчаливой команде. Его пальцы ласкали кожу, проникая под край бюстгальтера, прямо под кружево. Дыхание Лючии оборвалось, и широко раскрыв глаза, она посмотрела на Уэйда, который наблюдал за ними в зеркало заднего вида. Девушка застыла, единственным движением было ее внезапно ставшее тяжелым дыхание. Что, черт возьми, делает Джон?
        — Шикарная. — Голос Уэйда был словно черный шелк, гладкий и мягкий. — Настоящая грудь, такая большая и мягкая, и бедра... — мужчина присвистнул, — они созданы, чтобы сжимать их во время долгого жесткого траха.
        Рука Джона на бедре Лючии начала двигаться, приподнимая выше подол платья. Ее рот приоткрылся, кончики пальцев мужчины поглаживали ее бедро, оставляя огненные следы. Что он делает?
        — Именно так. В ней есть что-то непривлекательное?
        Она попыталась пихнуть Джона локтем, но он сидел слишком близко.
        — Абсолютно ничего. Если бы не твои руки на ней и очевидные собственнические замашки, я бы попросил эту милую штучку провести со мной время.
        — Губу закатай, — отозвался Джон с улыбкой.
        — Понял, — засмеялся Уэйд.
        — Можете вы двое не говорить обо мне так, будто меня здесь нет? — спросила Лючия.
        Но глубоко внутри она была довольна. Это был его способ сказать и показать, что она желанна. Это знание заставило ее сиять.
        — Мы знаем, что ты здесь, Док.
        Усмехнувшись, Джон слегка раздвинул ее бедра. Его пальцы двинулись выше, и она ощутила жар его кожи очень близко от ее быстро намокающих трусиков.
        — Мне нравится, что ты здесь.
        Лючия пыталась понять, как много Уэйд мог видеть в зеркале. И почему его взгляд, наблюдающий за ними, так ее заводил. Она с трудом сглотнула.
        Дыхание Джона овевало ее шею, посылая дрожь вниз по спине и вызывая мурашки. Ее охватил жар. Воля девушки начала рушиться. Неосознанно, Лючия склонила голову, обеспечивая ему лучший доступ к горлу.
        — Вот так, Док, — прошептал он. — Боже, ты так хорошо пахнешь. Не могу дождаться, когда мы окажемся наедине. Я собираюсь провести половину ночи, выясняя, как заставить тебя кончить только от языка. Другую половину я планирую провести внутри тебя.
        Лючия всхлипнула. Ее киска сжалась, намокла и заныла. Его слова проникали в сознание и разрушали выстроенную оборону. Рука мужчины поднялась выше по ее бедрам, почти... туда. Поднимет ли он руку выше, действительно коснется ее? Почувствует, какая она мокрая? Девушка задержала дыхание.
        — Лючия, посмотри на меня, — приказал он шепотом, наклоняясь.
        Подняв отяжелевшие веки, девушка открыла глаза и медленно повернулась, глядя на неистовую страсть, на лице Джона. Ее тело вспыхнуло огнем, распускаясь для него.
        Он был прав, когда сказал, что она хочет отдать ему себя. Лючия никогда не ощущала потребности в мужчине, пока она не увидела его. Джон оставил ее - но потребность не исчезла. Стоило ему вернуться и желание вспыхнуло снова.
        Ей не терпелось ощутить на себе его руки, почувствовать его всего. Лючия изогнулась, намеренно прижимаясь своей нетронутой киской к его пальцам, и всхлипнула от электрического разряда, который пронзил ее тело. Джон собственнически обхватил ее лобок, медленно надавливая пальцами.
        — Ты течешь, Док.
        Боже, он почувствовал через трусики. Лючия закрыла глаза.
        — Да.
        — И такая горячая. Эта киска моя?
        Она тяжело дышала и дрожала, пытаясь найти слова для ответа. У нее не было опыта, ощущения переполняли. Они затопили ее разум и, первый раз в жизни Лючия чувствовала только свое тело, свое удовольствие, и это было откровением. В отличие от остальной жизни, она не анализировала это, она просто позволила событиям развиваться. Лючия не сомневалась, что Джон Бочелли станет ее первым любовником - и что ни один мужчина в мире не сможет с ним сравниться.
        — Лючия? Посмотри на меня.
        Когда глаза девушки снова распахнулись, она поняла, что не помнит, как закрыла их. Она ощущала взгляд Уэйда в зеркале, но именно темный доминирующий взгляд Джона завладел ею. Взглядом Бочелли приласкал ее рот, а затем посмотрел в глаза.
        — Красавица. Давай, Док. Дай мне то, что я хочу. Скажи мне, эта киска моя?
        — Да, — выдохнула она.
        — Хорошая девочка. Мне понадобится больше. Больше тебя, — прошептал он у ее шеи, снова вызывая мурашки. — Отодвинься немного.
        Лючия не задумывалась над его словами, она просто подчинилась. Как будто все ее тревоги и заботы вылетели в окно. Джон рассказал о своих чувствах, показал, как она желанна. Он всё еще хотел ее, несмотря на то, что она и так согласилась помочь его брату. Мужчина сказал, чего хочет, и девушке не нужно было думать, делает она что-то неправильно или неприятно для него. С ним удовольствие было естественным как дыхание. И еще глубоким как океан, который затягивал всё глубже и глубже в темноту, туда, где ее тело трепетало, ждало и изнывало только для него.
        Когда Лючия выпрямилась, Джон убрал руку с ее лона, и она хныкнула в знак протеста.
        — Шшш. Терпение, Док. — Он улыбнулся, расстегнув ее маленькое черное платье до бедер. Ткань разошлась, Джон стянул ее с плеч, обнажая черный кружевной бюстгальтер.
        Холодный воздух прошелся по разгоряченной коже девушки, вызывая облегчение. И заставил ее соски стать еще тверже.
        — Блять, ты прекрасна, Док. Знаешь, сколько раз я фантазировал о тебе? — прорычал он ей на ухо.
        Ошеломленная его словами, Лючия покачала головой. Он думал о ней?
        — Готов поспорить, даже ты устанешь считать, — улыбнулся он. — Хочешь, чтобы моя рука вернулась на твою киску?
        — Да, — выдохнула девушка.
        — Я тоже хочу. Сними бюстгальтер, и я прикоснусь к тебе снова.
        Он будет касаться ее груди? Целовать? Сосать соски? Или только смотреть необъяснимым, напряженным взглядом? Она хотела всего этого, но...
        Лючия бросила взгляд на зеркало заднего вида и прошептала:
        — Что насчет него?
        — Ты хочешь, чтобы он смотрел?
        Сначала она нашла это возбуждающим. Сейчас...
        Лючия прикусила губу:
        — Нет. Я хочу быть только с тобой.
        — Правильный ответ.
        Джон нажал на кнопку и поднял перегородку из темного стекла.
        Лючия поймала полный сожаления взгляд голубых глаз в зеркале, прежде чем перегородка полностью закрылась, оставляя их с Джоном наедине. Девушку охватила дрожь. Теперь она целиком во власти Бочелли, полностью под его чарами - и она не хотела быть где-либо еще.
        Девушка обернулась к мужчине, а затем потянулась за спину и расстегнула бюстгальтер. Ее тяжелая грудь вырвалась наружу, когда она стянула его со своего тела, обнажив темные и напряженные соски. Джон с усмешкой засунул бюстгальтер в карман пальто. Восторженный взгляд мужчины немедленно вернулся к груди девушки, и Бочелли приласкав ладонью бюст, ударил большим пальцем по одному из сосков.
        Лючия замерла от удовольствия. Она ахнула и изогнулась - молчаливо умоляя о большем.
        — Чувствительные соски. Хмм... — Джон снова щелкнул по маленькому бутону, медленно, расчетливо перекатывая туда-сюда.
        — Да. — Девушка услышала, как дрогнул ее голос, а хриплые тона выдали ее желание.
        — Ты не получишь этот бюстгальтер обратно, пока я не скажу, — он поцеловал ее плечо, прикусил мочку уха. — У нас впереди целая ночь, и я готов поспорить, что ты не увидишь его до завтра, Док.
        Он планировал держать ее голой всю ночь? Лючия сглотнула. Его требование должно было ее встревожить. Из-за большой груди девушка редко ходила без бюстгальтера. Она даже спала в нем для поддержки. Но идея предстать обнаженной и доступной перед Джоном заводила всё больше. Лючия кивнула.
        — Хорошо. Теперь отдай мне свои трусики. Они тебе тоже не нужны.
        Залезть под платье и снять единственный барьер между ним и ее мокрой киской? Обеспечить ему полный доступ...
        Лючия выкинула из головы все мысли. Она повела бедрами, приподняла юбку и, ухватившись за ткань трусиков, стянула их. Как только кружево выглянуло из-за подола, Джон сдернул трусики вниз по бедрам к коленям и снял их полностью.
        Мужчина сжал кусочек материи в кулаке и улыбнулся:
        — Они намокли, Док. Ты течешь для меня.
        Разве она может это отрицать?
        — Да.
        — Я собираюсь этим воспользоваться.
        Джон прижался к губам Лючии долгим медленным поцелуем, погружаясь внутрь для томной дегустации, заставляя девушку плавиться, словно воск.
        — Пожалуйста, — захныкала она.
        Позже она сможет ужаснуться. Ее темперамент обязательно воспротивится тому, как она позволила себе расслабиться, но прямо сейчас она слишком растворилась в этом моменте - в этом мужчине - и ей было все равно.
        — Потерпи, Док.
        Это звучало не как угроза, а как обещание, и Лючия не могла дождаться.
        Бочелли спрятал влажные трусики в тот же карман пальто и похлопал по нему:
        — Это мое, как вскоре будешь и ты. Вся ты.
        Мужчина застыл, его взгляд прошелся по девушке сверху вниз. Лючия чувствовала, что ее губы припухли, грудь отяжелела и жаждала прикосновений. Платье девушки было спущено до талии, а подол едва прикрывал киску. На кожаном сиденье под ее задницей вероятно останется лужа, когда она встанет, настолько влажной она была. Если бы Лючия могла себя видеть, то вероятно была бы шокирована, но она не собиралась возражать.
        Неожиданно машина остановилась. Уэйд постучал по перегородке. Девушка бросила взгляд в окно и увидела слева маленький отель в стиле Старого Света.
        Джон выругался:
        — Натягивай платье.
        Лючия молча просунула руки в рукава, гадая, как много времени пройдет, прежде чем Джон снова его снимет. Мужчина застегнул молнию сзади и постучал по перегородке. Та медленно с гудением опустилась, и голубые глаза Уэйда еще раз встретились с глазами Лючии в зеркале.
        — Я уже позвонил и договорился, — сказал водитель. — Всё, что вам нужно сделать, это войти, предъявить документы, взять ключи и... сделать то, чем вы там планируете дальше заниматься. Повеселитесь.
        — Спасибо, мужик. Я тебе должен.
        — И это я тоже запомню.
        Джон рассмеялся:
        — Не сомневался.
        Бочелли вылез из машины на темный тротуар, повернулся и протянул руку девушке.
        Это происходит, на самом деле. Если Лючия пойдет с ним, он полностью снимет ее платье, уложит Лючию в постель и исследует каждый дюйм ее тела. Он заставит ее глубоко принять его, вероятно, не один раз.
        Секс… Когда она думала о сексе с милым незнакомцем, которого могла бы направлять и контролировать, ее сердце не ускоряло ритм. Секс с Бочелли будет не таким. Он доминант. И будет отдавать приказы. Джон скажет ей, как всё будет происходить. Сделает ее влажной, задыхающейся и нуждающейся - и она не сможет с этим ни черта поделать. Это одновременно возбуждало и пугало. Скорее всего, для нее лучше уйти от жесткого контроля.
        Лючия вложила свою руку в широкую мужскую ладонь, глядя Бочелли в глаза, прося его о... она была не уверена о чем. Точно не о милосердии. Не о любви. Ей лучше знать.
        О чем бы она ни просила, он понял.
        — Я с тобой, Док.
        Лючия поверила ему. Он был сильным, талантливым, умным, храбрым, решительным... идеальным. Это не навсегда, но она не могла представить, чтобы кто-то другой был ее первым. Девушка улыбнулась, вылезая из машины, и встала рядом с Джоном.
        Сжав ее руку, он захлопнул дверцу автомобиля, а затем дважды похлопал по крыше ладонью. Уэйд просигналил и уехал.
        Ночь окутала их, и Бочелли стал настороженным, бдительно изучая окрестности и скользя взглядом по окружающему пространству. Затем он потянул девушку за руку.
        — Пойдем.
        Лючия не смогла разглядеть фасад гостиницы в темноте, но внутри та встретила их теплом и воодушевлением. Тосканские мотивы и украшения в глубоких древесных и земляных тонах - место было приветливым. Но когда девушки двинулась в сторону стойки регистрации, то остро ощутила, как ее обнаженные соски задевают грубоватую ткань платья, и твердеют еще больше. С каждым шагом Лючия становилась всё более влажной. Джон повернулся к ней и порочно улыбнулся, словно знал, какие ощущения испытывала девушка, будучи обнаженной под платьем.
        Пока Бочелли договаривался об обслуживании номера через час и брал ключи, Лючия ощущала, как ее соки стекают по внутренней стороне бедер. Когда они шли к лифту, влага растиралась по коже бедер при каждом шаге. Боже, она будет в беспорядке, когда они доберутся до номера.
        Дверь лифта закрылась за ними, обеспечивая уединение, и Джон притянул девушку к себе, спиной к груди. Его эрекция толкнулась ей в поясницу, и он, застонав, крепче прижал Лючию к себе. Она потерлась об него, и хватка стала стальной.
        — Док... ты не захочешь, чтобы я потерял контроль.
        Но она хотела. Он превратил ее в лужицу желания. В то время, когда он был всё еще способен подписываться в регистрационной книге и заказывать еду, она была чертовски близка к тому, чтобы ослепнуть от похоти. Лючия снова изогнулась.
        — Последнее предупреждение... — прорычал он ей на ухо.
        Звук его голоса вызвал дрожь в нижней части спины, и девушка покачала головой, отказываясь слушаться. Вместо этого она откинула голову на его плечо и потерлась о его эрекцию снова.
        — Джон, пожалуйста.
        Он зашипел и опустил руку к ее бедру. Мужская ладонь опустилась, нащупывая подол платья. Лючия задержала дыхание, его пальцы проникли под ткань и направились прямо к набухшим складочкам. Пальцы Джона безошибочно нашли клитор и обхватили чувствительный комочек. Желание усилилось. Девушка застонала и выгнулась. Бочелли укусил ее за шею, царапнув зубами и приласкав языком место укуса. Другой рукой он обхватил ее грудь через платье, перекатывая сосок между большим и указательным пальцами. Все ощущения соединялись у нее между ног и искрились. Кровь устремилась по ее телу. По опыту редкой мастурбации Лючия знала, что она была близко.
        Звон лифта прервал их, и девушка чуть не расплакалась. Когда двери открылись, Джон опустил руки и отступил. Его холодный контроль расстроил Лючию - до тех пор, пока она не поняла, что с другой стороны двери стоит пожилая пара.
        — Извините нас.
        Джон взял девушку за руку и повел по коридору, слабо освещенному настенными бра. Когда они дошли до конца коридора, Бочелли открыл дверь, втащил Лючию внутрь и закрыл за собой дверь.
        — Жди здесь.
        Затем он вытащил из-за пояса брюк пистолет.
        ГЛАВА 4
        Глаза Лючии расширились. Всё это время он был вооружен? Девушка нахмурилась, когда Бочелли исчез в ванной, проверяя там и за дверью.
        Конечно. Он агент ФБР. Деятельность этой организации связана с оружием и опасностью. Вероятно, он готов к тому, что, пока они следуют за подсказками ее отца, их могут ждать неприятности. Если Пьетро виновен, он будет скрывать этот факт любыми способами. Если он убил собственного брата, чтобы поднять статус в банде, то ничто не остановит его от убийства племянницы.
        Мгновение спустя Джон вернулся, включил свет в узком коридоре, а затем запер все три замка на двери. Он медленно, словно подкрадываясь, подошел к Лючии, сверкнув глазами. Его пламенный, доминирующий взгляд настойчиво требовал ее подчинения, поэтому когда мужчина стал приближаться, девушка начала отступать, пока ее спина не уперлась в дверь. Бочелли расположил руки по обеим сторонам от ее головы и наклонился так, чтобы его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от ее личика.
        — Хочешь уйти?
        Он давал ей возможность отступить, если она не готова лишиться девственности. Бочелли озвучил, что произойдет, если Лючия останется, но он не собирается давить на нее, если она не хочет секса.
        — Нет.
        Триумф отразился на его лице, когда мужчина сделал шаг назад:
        — Развернись, Док.
        Ни причин. Ни объяснений... только приказ. Лючия могла до бесконечности анализировать ситуацию, но это не годилось для ее целей. Ей не нужно ничего знать, кроме того, что она может доверять Джону, и он сделает всё возможное, чтобы сделать ее первый раз хорошим, насколько это возможно.
        Девушка кивнула и повернулась спиной к Бочелли. Джон застонал и положил большие, горячие ладони на ее плечи, оставляя цепочку жгучих поцелуев на шее сзади и вызывая у Лючии желание потереться об него и умолять.
        Но руки мужчины скользнули вниз к бедрам девушки:
        — Веди себя хорошо, и я вознагражу тебя.
        И Лючия готова была поспорить, что награда будет очень приятной.
        — Да, Сэр.
        Он помедлил:
        — Сэр? Ты что-то читала?
        — Да.
        — Великолепно. Я скоро найду хорошее применение твоим знаниям.
        Бочелли не сказал больше ни слова, просто расстегнул ее молнию. Тихое шуршание и тяжелое дыхание девушки заполнили комнату. Холодный воздух коснулся кожи Лючии, но Джон укрыл ее теплыми ладонями, медленно сдвигая платье с плеч, затем вниз по рукам на бедра, заставляя его упасть бесформенной кучей у ее ног.
        Лючия резко осознала, что она обнажена, что Джон Бочелли видит ее спину, большую задницу и толстые бедра.
        Девушка закрыла глаза, сердце грохотало в груди:
        — Разочарован? — она должна была задать этот вопрос.
        Джон сжал ее бедра и притянул Лючию к себе:
        — Если бы это не твой первый раз, я бы не пытался быть нежным, а отшлепал бы твою задницу за этот вопрос.
        Мужская рука скользнула ниже по ягодицам девушки, ощупывая и пробуя. Свет светил прямо на нее, и спрятаться было негде. Казалось, Джону понравилось то, что он увидел, постанывая, Бочелли опустился на колени, чтобы поцеловать каждую из ее округлых половинок.
        — Больше никакой неуверенности в себе. Я точно знаю, что получаю, и нет женщины, которую я хотел бы больше, Лючия.
        Затем он встал и развернул девушку лицом к себе и, увидев искренность в его глазах, она загнала свои страхи поглубже. Не все мужчины хотят тростиночек. Не все мужчины считают уровень ее интеллекта пугающим. Не все мужчины думают, что отсутствие у нее опыта это странно. Ники говорила ей об этом годами, но Лючия не была готова услышать сестру. Только теперь она поняла, важно лишь то, что думает Джон. А ему, кажется, она нравится такой, какая есть.
        Осознание нескольких вещей сразу навалилось на девушку: серьезность предстоящего момента, тяжелый мужской взгляд, говорящий ей, что эта ночь также важна и для него, а еще непреклонная уверенность в том, что она влюбилась в Джона Бочелли. Он, вероятно, снова уйдет - они живут в двух разных мирах. Но сегодняшняя ночь принадлежит им, и Лючия будет лелеять свои воспоминания, даже когда ей придется двигаться дальше без него.
        — Я тоже хочу тебя. — Она посмотрела в его темные глаза, ощущая исходящую от него заботу и ласку.
        Джон взял Лючию за руку и повел дальше в комнату, мимо плюшевого терракотового дивана и пары кожаных клубных кресел к гигантской кровати с балдахином. Громоздкое, внушительное сооружение из красного дерева не сочеталось с мягкой золотисто-бежевой тканью одеяла и кружевными подушками.
        Бочелли включил свет и разобрал постель. Лючия машинально подошла к мужчине, нервничая и стремясь принадлежать ему, по крайней мере, на эту ночь. Но, встав рядом, она нахмурилась:
        — Ты... на тебе слишком много одежды.
        Приподняв бровь, Джон бросил на ней горячий полный вызова взгляд:
        — Хочешь что-нибудь с этим сделать?
        Несомненно. Лючия улыбнулась.
        Остановившись перед мужчиной, девушка подняла руки и спустила пиджак с его плеч. Усмехнувшись одним уголком рта, Джон помог ей стащить его, поймал одной рукой и повесил на ближайшее кресло. Лючия приступила к его рубашке, расстегивая по одной пуговице за раз, она постепенно обнажала мускулистое тело, покрытое темными, грубыми волосками, сужающимися в узкую линию внизу живота. Бочелли был повсюду таким мужественным, таким... что дыхание перехватывало.
        Вытянув края рубашки из-за пояса брюк, девушка стала наблюдать, как мужчина освобождается от нее и вешает на спинку кресла, поверх пиджака. Затем Джон снял обувь и стянул носки.
        — Не останавливайся, Лючия. — Слова были мягкими, но в них безошибочно угадывалась команда.
        — Да, Сэр, — прошептала девушка совершенно спокойно.
        Это был правильный поступок, с правильным мужчиной, правильным способом.
        Лючия занялась пуговицей и молнией и, расстегнув их, стянула его штаны с узкого таза и мускулистых бедер, также покрытых черными волосками. Он был большим и впечатляющим, совершенная тестостероновая бомба. Но она знала, что этот мужчина никогда не обидит ее.
        Бочелли шагнул из своих штанов и достал из кармана маленький пакетик, положив его на ближайшую тумбочку. Презерватив. Боже, почему она не подумала об этом? Даже в моменты, показывающие ее наивность, Джон заботился о ней.
        — Спасибо. Я... я не на таблетках.
        Он кивнул:
        — Я сделаю всё возможное, для твоей безопасности.
        Лючия закрыла глаза, когда новая волна потребности накатила на нее. Однажды Джон станет отличным мужем для какой-нибудь счастливицы. Она жаждала быть этой женщиной, но всё прекрасно понимала. Бочелли был женат на работе, и сейчас еще занимался делом брата. А у нее важный научный проект. «Публикуй или умри» - девиз истинных ученых. Поскольку Лючия пока еще «зарабатывала» свою репутацию, ей нужно было много трудиться, чтобы не отставать от более опытных коллег.
        — Ты хочешь, чтобы я сам продолжил, Док?
        Нет. Она хотела это сделать. Джон снял каждую вещь, которая была на ней надета, обнажил для своего взгляда. Лючия хотела сделать тоже самое в ответ.
        Девушка могла видеть очертания толстой эрекции через темный хлопок его боксеров. Она никогда не видела пенис вживую, но это не важно. Бочелли не ожидал от нее поведения секс-эксперта, лишь позволения касаться себя и учить.
        Шикнув на расшалившиеся нервы, Лючия просунула пальцы за пояс боксеров и спустила белье вниз по его бедрам, замедлившись, чтобы стянуть эластичную ткань с его твердой... слово «эрекция» не казалось достаточным для этой впечатляющей, длинной, твердой колонны из плоти с раскрасневшейся, набухшей головкой.
        — Ты пялишься на мой член.
        — Всё так ново. Я не... — Она потрясла головой. Его член. Ладно, вот как она бы это назвала. — Я хочу коснуться тебя.
        — Я был бы разочарован, если бы ты не хотела.
        Джон был совершенен, и сейчас Лючия была рада, что подождала и пропустила опыт в виде «обжиманий» на заднем сиденье машины, о котором рассказывала сестра и друзья. У нее всё будет безупречно.
        Лючия протянула руку, она дрожала, хотя девушка и не нервничала. Волнующее возбуждение овладело ей и подарило восхитительную разновидность дрожи. Когда ее пальцы сомкнулись вокруг члена, она ахнула. Она ожидала, что ощутит твердую плоть, а не мягкость кожи и явный жар, которого было так много, что Лючия понимала, с Джоном в ее постели, ей никогда не будет холодно.
        Бочелли вздрогнул и застонал, когда девушка обернула руку вокруг его эрекции и нежно сжала. Пробуя, она провела рукой снизу вверх, задевая большим пальцем нетерпеливую пурпурную головку выше своего захвата, затем потянулась ладонью вниз ствола к тяжелым яичкам. Джон закрыл глаза, всё его тело напряглось, ладони сжались в кулаки. Лючия улыбнулась. Мужчина был почти на 30 сантиметров выше нее и весил, по меньшей мере, на 30 килограмм больше. Бочелли был больше и сильнее, он мог повалить ее на спину и оседлать быстрее, чем она успела бы моргнуть. Но он стоял здесь, отдавая Лючии всю власть над ним и предоставляя всё время, которое ей нужно, чтобы привыкнуть к нему, почувствовать себя комфортно. И она обожала его за это.
        Девушка снова погладила его. Невероятно, но он увеличился под ее рукой. Стал тверже, заметно длиннее и толще. Вскоре он окажется внутри нее, станет ее частью. Она снова задрожала, когда гул возбуждения стал больше походить на землетрясение.
        — Лючия... — застонал он. — Блядь, Док, ты понятия не имеешь, как много раз я мечтал об этом.
        — Как и я.
        Глаза мужчины открылись. Он выглядел удивленным, в хорошем смысле.
        — Да? О чем еще?
        Осмелится ли она? Возможно, сегодняшняя ночь это всё, что у них есть. Ни в коем случае она не позволит ему уйти с сожалениями. Она лучше рискнет и воплотит все свои фантазии.
        Медленно Лючия опустилась на колени. Глаза Джона полыхнули огнем, а его пальцы собственнически погрузились в волосы девушки и сжали густые каштановые пряди, удерживая ее чуть в стороне от его ждущего члена.
        — Ты уверена, что хочешь этого?
        — Пожалуйста. — Это было почти всхлипывание.
        Удерживая одной рукой ее волосы, мужчина обхватил другой рукой свой ствол и направил к ее губам.
        — Откройся. Используй язык и соси... О, да... Именно так. Блядь, Док. Это идеально. Святое дерьмо.
        Лючия улыбнулась про себя и удвоила усилия. Из изучения анатомии, - а ей очень нравилась эта наука, - она знала, где расположены наиболее чувствительные точки, так что сосредоточилась на поглаживании головки языком при каждом толчке, а затем принимала в рот так глубоко, как могла. Когда головка достигала ее горла, она сглатывала, чтобы одновременно доставить ему удовольствие и преодолеть глотательный рефлекс. Затем девушка втягивала щеки и сосала так сильно, как только могла, работая кончиком языка по нижней части, нащупывая чувствительную точку, прямо под головкой. И, поскольку она слышала разговоры подруг об этом, то знала, что Джону понравится ее рука на отяжелевших от возбуждения яичках.
        Захват в волосах девушки усилился, слегка натягивая кожу головы. Боль оказалась даже немного приятной. Забавно, она всегда полагалась на свой рассудок и интеллект, и первый раз в жизни она опиралась на физические данные, наконец, постигая внешний мир, используя неотъемлемый дар своих рук, ног, кожи и - самое восхитительное - вкусовых рецепторов. На ее языке он ощущался как что-то соленое и мужское. И идеальное. Не смотря на то, что Лючия стояла на коленях перед Джоном и ласкала его, наслаждение от ее действий, которое испытывал мужчина, давало ей возможность ощущать себя такой женственной, почти могущественной. Как много удовольствия они оба получат, если она заставит его кончить таким способом? Действие было таким интимным, что девушка не могла перестать думать о том, насколько ближе они станут друг другу.
        Но этого не было на его повестке дня.
        Когда мужчина отодвинулся и поднял девушку на ноги, она застонала:
        — Джон...
        — Хватит, Док. Ты чертовски хороша в этом. — Бочелли тяжело дышал.
        Лючия застенчиво улыбнулась:
        — Новичкам везет?
        — Мы проверим, что ты читаешь.
        — И удели внимание тому, что мои подружки говорят об их парнях...
        Джон зарычал:
        — Не хочу, чтобы ты слушала о сексуальной жизни других парней.
        От собственнического заявления мужчины Лючию пронзило удовольствием.
        — Поверь мне, прямо сейчас я думаю только о тебе.
        — Хорошая девочка, — он погладил ее по щеке, а затем указал на кровать. — Забирайся. Ложись на спину. Раздвинь ноги.
        Приказ одновременно возбуждал и пугал Лючию. Бочелли перестал быть любовником, который плавился в ее руках несколько минут назад. Теперь он был главным, его почти черный взгляд разрушал все ее барьеры, обнажая кроткую женщину, которая желала не только его страсти, но и нуждалась в нежности.
        Джон погладил девушку по бедру:
        — Я скольжу по тонкой грани, Док. Но ты можешь мне доверять. Я никогда не причиню тебе вред. Я буду трудиться как проклятый, чтобы сделать твой первый раз лучше.
        Кивнув, Лючия опустилась на кровать, комплексуя по поводу того, что ее полные бедра и совсем не плоский живот выставлены на показ. Но она нравилась Джону такой, какая есть. Он будет разочарован, если она не сможет преодолеть свои страхи и выполнить простую команду. Лючия заставила себя раздвинуть ноги.
        Девушка смогла набраться храбрости, но была одна проблема, которую сложно было игнорировать.
        — Это будет больно. — Она прикусила губу.
        Мужчина сел на край кровати и взял Лючию за руку:
        — Только на секунду. Это неизбежно.
        — Ты говоришь исходя из собственного опыта? — Странно, но она хотела, чтобы так оно и было.
        — Извини, Док. Я рос в неблагополучном районе. Отца у меня не было. Мама работала на двух работах, чтобы прокормить Стефа и меня. Я начал подрабатывать, когда мне было десять, и к тому моменту, когда у меня появилось свободное время, чтобы думать о сексе, большинство из знакомых мне девушек уже не раз проходили через это, — он пожал плечами. — Я не думал, что в моем возрасте буду первым у кого-либо.
        — В твоем возрасте? — Лючия сжала его руку. — Ты едва ли находишься на пути к дому престарелых.
        Его взгляд стал серьезным:
        — Мне тридцать пять. Но по опыту, блядь, я Мафусаил [10 - Мафуса?л - в Библии один из праотцов человечества, прославившийся своим долголетием - он прожил 969 лет, а его именем стали называть долгожителей]. Я не заслуживаю касаться тебя.
        Девушка присела, отбрасывая тот факт, что ее сиськи, вероятно, обвисли, а живот сложился в складочки. Вместо этого, она просто обняла мужчину руками и поцеловала в губы.
        — Я из семьи, которую у тебя есть все основания ненавидеть. С раннего возраста я имею IQ, ставящий меня в категорию фриков, поэтому мои социальные навыки привели к тому, что я выдаю что-то не то, по крайней мере, один раз за разговор. Иногда я до сих пор это делаю. Мальчики видели во мне лишь пухлую зануду. Когда моим одноклассникам исполнилось шестнадцать... мне было одиннадцать. В момент моего выпуска из старшей школы, три девушки из класса были беременны. А у меня только началась менструация. Я уже молчу о колледже. Когда у меня, наконец, появилась фигура, парни всё равно называли меня «малолеткой», — Лючия пожала плечами. — Мне двадцать пять лет. Но я полагаю, что по многим параметрам для тебя я всё еще ребенок. Если ты предпочел бы не делать...
        Джон накрыл ее рот и, толкнув обратно на кровать, нарыл своим телом. Его язык проник глубже, словно утверждая права мужчины на эту женщину. Лючия открылась для него, прижимаясь ближе и обнимая. Мужчина вклинился бедрами между ног девушки, и она почувствовала каждый сантиметр его стальной эрекции, которая прижималась к ее мокрым складочкам, исследуя и скользя, когда он коснулся клитора, Лючия ахнула и выгнулась.
        — Ты определенно не ребенок, Док. Для меня ты сексуальная женщина, которую я не могу не касаться больше ни секунды.
        Каждое слово его стирало ее неуверенность и уныние. Бочелли удалось пробить ее броню, и Лючия мысленно распахнула двери к своему телу и своему сердцу.
        — Тогда и не нужно.
        Мужчина приподнялся на локтях и окинул взглядом тело девушки, и с каждой секундой этот взгляд становился всё жарче:
        — Помедленней. — Джон снова опустился на девушку, сдвинувшись чуть ниже по телу, прямо к ее груди. — Это влажная мечта.
        Бочелли обхватил рукой грудь Лючии и поцеловал сбоку, его дыхание коснулось соска. Девушка задрожала, остро ощущая каждое его действие. Словно ее тело было полностью настроено на него, переполняясь чувствами, воскресая и расцветая только для него.
        — Вот так, Док, — прошептал он, прямо перед тем, как всосать ее сосок в рот.
        Девушка застонала и запустила пальцы в его черные волосы. Густые, гладкие и идеальные для того, чтобы держаться за них, пока этот мужчина уничтожает ее - облизывая, посасывая и покусывая одновременно. Кровь устремилась к ее соскам, и Бочелли удвоил свои усилия. Каждое движение его губ прокладывало огненную дорожку прямо к ее киске. Ее лоно сжималось и ныло от пустоты.
        — Джон. — В голосе звучало отчаяние, потому что так оно и было.
        Если он сейчас остановится и не даст ей то, что так страстно желает ее тело... Боже, она, наверное, сойдет с ума. Внизу всё ощущалось горячим, чужим, на грани оргазма, и близко не похожего на те, которые она была способна обеспечить себе, с батарейками или без.
        — Мы доберемся туда, Док, — пробормотал он, целуя отяжелевшую грудь, снова прокладывая путь вверх к соску, а затем, обхватив его, принимая в горячую глубину рта.
        Всё это время Бочелли не спускал с Лючии взгляда. Просто смотрел. Его темный взгляд не отпускал, позволяя ощутить ритм дыхания мужчины, ритм его сердцебиения и крови, бегущей по венам в одном ритме с его желанием.
        Затем Джон переключился на другие части ее тела, поцелуями спускаясь вниз и заставляя девушку шире развести бедра. Мужчина не отрывал от Лючии своего взгляда. Осыпая горячими поцелуями ее живот, Бочелли сжал рукой бедро девушки и поднял ее ногу на свое плечо, его темный взгляд обещал заставляющее царапать кровать и изгибать спину удовольствие, вызывающее крик. Сердце Лючии запнулось, пропуская несколько ударов. Она точно знала, куда он направляется, и это подогревало ее желание еще больше. Киска намокла. Девушка чувствовала это. Нет шансов, что он не увидит этого, как только посмотрит...
        — Ты такая влажная, — застонал он, когда уставился на ее влажные складочки. Большой палец Джона прошелся по холмику прямо над клитором, и Лючия выгнулась, пытаясь направить это прикосновение туда, куда она хотела. — Пока нет. — Он удержал ее на месте и наклонился, тяжело дыша.
        Лючия рвалась из его крепкой хватки. Девушке нравилась его одержимость ею, его контроль над ней, но собственное тело жаждало большего. Она не могла перестать извиваться и стонать, пока горячее дыхание мужчины ласкало самые интимные и нетронутые части ее тела. После двадцати пяти лет ожидания и жизни хорошей девочки, она так сильно хотела быть плохой.
        — Джон! — она потянула его за волосы, умоляя. — Ты нужен мне. Коснись меня. Сделай хоть что-нибудь.
        Бочелли обхватил ее задницу и приподнял над матрасом, располагаясь глубже между ее бедер. Она посмотрела на него сверху вниз, мужчина сверкнул дьявольской улыбкой:
        — Предвкушение - половина удовольствия.
        — Я предвкушала всю свою жизнь. Я чувствую, что вот-вот взорвусь. Мое здравомыслие исчезает так же быстро, как и терпение. Пожалуйста...
        Джон провел большим пальцем по ее влажной киске, замедляясь, чтобы немного покружить над клитором:
        — Я собираюсь действительно хорошо позаботиться о тебе, Док. В собственном темпе. Сейчас закрой глаза.
        Ни в коем случае она не могла не подчиниться команде в его шепоте. Ему не нужно было говорить громко, чтобы добиться ее внимания.
        А затем она почувствовала влажное тепло его языка, скользящего по ее складочкам, пьющего ее соки, искусно прокладывающего тропу к ее клитору, пока Бочелли лизал, щелкал, кружил, прикусывал, дразнил, а затем сосал.
        Кровь пронеслась по телу девушки прямо к голове. Сердцебиение Лючии напоминало удары молота по наковальне - жесткие, громкие, гремящие. Наслаждение нахлынуло, словно лавина. Лючия посвятила всю свою жизнь сложным сообществам, метафорам, распутыванию самых важных исторических моментов, выискивая каждый нюанс значений и находок, каждый раз радуясь, когда удавалось понять события, повлиявшие на развитие человечества. Но сейчас она не могла связать и двух слов, если они не состояли из «пожалуйста» и отчаянной мольбы к Джону позволить ей погрузиться в надвигающееся удовольствие.
        Голос Лючии охрип. Боль между ног закручивалась и захватывала всё сильнее. Девушка извивалась, сжимая мужчину. Джон идеально контролировал ее тело, безжалостно подталкивая к вершине, туда, где она еще не бывала прежде, периодически останавливая или замедляя свои действия, пока она не становилась дикой, брыкающейся и бьющейся под ним. Только тогда он давал ей больше, снова доводя до самой грани удовольствия, а затем снова успокаивая, смягчая ее требования мягкими прикосновениями. Он доводил ее до края, потом отступал до тех пор, пока ее дыхание не приходило в норму, и снова возвращался к своей дегустации - голодный, неумолимый и решительный.
        Лючия никогда не испытывала ничего подобного - оторванная от реальности, находящаяся в ловушке собственного тела, мучительно осознающая каждое движение и дыхание мужчины. Ожидание... Боже, она была полностью в его власти, и его уверенные руки и улыбка подтверждали, что он ужасно доволен этим фактом.
        — Джон, пожалуйста. Пожалуйста! — девушка задыхалась, каждая мышца на ее ногах дрожала.
        Подобного наслаждения Лючия не испытывала никогда.
        — Я знаю, Док. Хочу, чтобы тебе было хорошо. Я не знаю, насколько ты сможешь наслаждаться проникновением в первый раз.
        Он ритмично поглаживал клитор большим пальцем, отступил, затем провел пальцем сначала с одной, потом с другой стороны от маленькой горошины, пробуждая еще больше нервных окончаний. Назад и вперед, назад и вперед. Лючия пропустила просьбы и мольбы, перейдя сразу к слезам от беспощадности, с которой Джон уничтожал ее. А затем он всосал ее клитор в рот в последний раз.
        — Давай же, малышка.
        Его мягкая команда словно сняла все барьеры в ее теле, все «двери» и «окна» внутри нее широко распахнулись. Она издала высокий, резкий крик, когда разрушительное удовольствие достигло вершины, заставляя содрогаться тело и кружиться голову. Черные точки танцевали перед глазами. На долгий момент Лючия буквально оглохла, как будто ее тело нуждалось во всех ресурсах, чтобы справиться с этим грандиозным оргазмом.
        А Джон оставался с ней, используя пальцы и рот, продлевая оргазм. Она вернулась в собственное тело, ощущая сделанный глоток воздуха и грохот сердца в груди, словно барабан туземцев... а еще томное удовольствие в каждой клеточке. Мозг? Тот не готов был вернуться к режиму реального времени.
        — О. Мой. Бог. — Девушка распласталась на кровати, вытирая пот со лба.
        Джон встал и взял презерватив:
        — Последний шанс. Я остановлюсь, если ты хочешь.
        Лючия пристально посмотрела на мужчину. Он сошел с ума? Зайти так далеко и не почувствовать его глубоко внутри себя, не воплотить в жизнь самые темные фантазии? Ни в коем случае, она не упустит шанс вернуть ему хотя бы десятую часть удовольствия, которое он подарил ей.
        — Есть только одна вещь, которую я хочу. — Она развела ноги шире. — Один человек, которого я хочу. Сейчас, Джон.
        Бочелли больше не колебался, он надел презерватив на свой внушительный член и скользнул между ее ног:
        — Оставайся со мной. Рассказывай, что ты чувствуешь. Блядь, я не хочу причинить тебе боль.
        — Это же только на мгновение, да? — Лючия вскинула руки и обернула их вокруг его шеи.
        — Я клянусь, я заставлю боль окупиться удовольствием.
        — Я знаю.
        Джон уставился на нее, его темные глаза изучали ее, когда мужчина сжал бедра девушки руками. Лючия обвила ноги вокруг него, когда он коснулся ее скользкой щели. Невероятно, но простое прикосновение этого мужчины снова вызывало желание. А эта маленькая «боль» опять прокатилась по клитору. Сердце девушки снова набрало темп, словно недавний марафон удовольствия был только разминкой.
        Бочелли аккуратно погрузился в нее, медленно продвигаясь сквозь плоть, не знавшую вторжения. Барьер ее девственности остановил его, и он вздохнул:
        — Смотри на меня. Никуда больше. — Джон взял девушку за руку, переплетая их пальцы.
        Когда Лючия кивнула, Джон скользнул назад, крепко сжав ее бедро. Это и его выдох стали единственным предупреждением, прежде чем он жестко толкнулся, разрывая барьер и погружаясь глубоко внутрь нее. Раздирающая боль обрушилась на Лючию. Она вскрикнула, тело напряглось. Отголоски боли пронзили ее конечности, проходя сквозь всё тело. Мужчина сделал еще несколько толчков, пока полностью не погрузился в лоно девушки. Затем Джон замер, полностью сосредоточившись на девушке своим настороженным взглядом.
        Бочелли был неподвижен. Прошла секунда, еще одна и еще... С каждым мгновением боль становилась меньше, сменяясь ноющей чувствительностью между ног. Позже ей, возможно, будет больно, но сейчас, когда Джон находился внутри нее, ею овладело изумление. Лючия чувствовала его сердцебиение и своей грудью, и глубоко внутри. Мужчина ласковым и благоговейным жестом убрал ее волосы со лба. Остатки вызванного болью напряжения исчезли.
        — Ты в порядке? — его голос звучал так, словно Джона волочило по гравию за гоночной машиной.
        Попытки сдерживаться, очевидно, стоили ему больших усилий. То, что он так старался ради нее, было чертовски мило. Как будто ей было нужно больше причин, чтобы влюбиться в этого мужчину.
        — Хорошо. Правда.
        За исключением ноющей боли между ног. Но это была скорее не боль, а потребность. Лючия нахмурилась, пошевелилась и выгнулась.
        Джон выдохнул с шипением и зажмурился:
        — Я пытаюсь оставаться неподвижным, Док. Позволь своему телу привыкнуть ко мне. Чуть дольше.
        Еще немного, и она сойдет с ума.
        — Сейчас, Джон! — Лючия поставила ноги на кровать и приподнялась. — Я ждала этого двадцать пять лет. И говорила тебе, что не сломаюсь. Ты был таким терпеливым. Не хочешь большего? Возьми меня.
        Бочелли улыбнулся и нежно поцеловал девушку в губы:
        — Да, мэм. Ты такая властная, и сейчас я тебе это позволю. Не привыкай.
        Значит ли это, что он снова уложит ее в свою постель? Эта мысль привела Лючию в восторг. Вероятно, это не навсегда, но пока он не спешил оставить ее. И она примет это - по крайней мере, пока. Возможно, занявшись с ней любовью, он будет искренне заботиться о ней и никогда не захочет ее отпускать. Это была прекрасная фантазия, но она собирается выжать из нее всё, что только можно.
        Джон глубоко вздохнул и попытался прочистить голову. Либо это, либо превратиться в неистового дикаря над сладкими изгибами шикарного тела Лючии и таранить ее тугую киску снова и снова. Он не мог это допустить. В свой первый раз девушка заслуживала нежности. Бог знает, обычно Бочелли был отнюдь не самым мягким любовником, но он был решительно настроен, воплотить в жизнь фантазии Лючии. Возможно, тогда она не сбежит, когда всё закончится. И у них будет время выяснить, что может быть между ними.
        Схватив девушку за бедра, он приподнял их до своей талии, и Лючия обхватила его ногами. Он попробовал выйти. Ее лоно затягивало, держало и обхватывало так сильно. Блядь… Глаза Джона закатились. И когда он осторожно толкнулся вновь, она глубоко приняла его, скользкая плоть расступилась и сжала его еще сильнее. Черт, он не был уверен, как долго сможет выдерживать эту безжалостную чувственную пытку. Но был готов отдать всего себя, чтобы заставить ее кончить хотя бы еще раз.
        Всё еще оставаясь глубоко внутри лона девушки, Бочелли перевернулся так, чтобы она оказалась сверху, прижимаясь к его бедрам. О, черт. Ну, разве не роскошный вид? Лючия была настоящей женщиной, с нежным разрумянившимся лицом, тяжелой грудью, увенчанной тугими коричнево-розовыми сосками, узкой талией, мягким животиком и крутым изгибом бедер, так сильно восхищавшим его. Инстинкты девушки взяли верх и она, устроившись на его члене, стала подниматься и опускаться, опираясь руками на его грудь, обеспечивая ему чертовки шикарный вид на грудь. Но Джон сосредоточился на ее лице: этих пылающих щеках и широко раскрытых в изумлении глазах. Оно демонстрировало все эмоции Лючии - даже случайные вспышки боли, - когда он проникал всё глубже внутрь ее киски, но дискомфорт быстро сменялся удовольствием, когда она поднималась и снова опускалась.
        Джон напрягся и раздвинул ноги, а затем стал медленно толкаться снизу, совершая четко рассчитанные движения, позволяющие достигать нужной чувствительной точки внутри ее лона снова и снова. Мужчина толкался медленно и глубоко, в медленном ровном ритме. Не прошло и минуты, как Лючия впилась ногтями в его плечи и задвигалась вместе с ним, помогая Джону избавить ее от остатков самообладания.
        — Ты выглядишь так сексуально, Док. Находиться внутри тебя лучше, чем любая фантазия, которая у меня была. Вот так... Двигайся со мной. — Он сжал ее бедра, увеличивая темп. — Блядь. Я чувствую, как ты сжимаешь меня, малышка.
        — Джон!
        — Я здесь. Прими это. Почувствуй. Позволь этому произойти.
        — Я не... — девушка смотрела на него с удивлением в широко открытых глазах. — Это по-другому. О боже... Ох! — она закрыла глаза, тяжело дыша.
        Ее явно растущее возбуждение чертовски заводило Бочелли, и он продолжал глубоко погружать член в ее лоно снова и снова. Ее киска пульсировала, а затем сжалась.
        — Кончи для меня, Лючия!
        Девушка закричала, и мужчина увеличил ритм своих движений, безжалостно вбиваясь в самую чувствительную точку. Блядь, он чувствовал, как она сжимает его, как впились ее ногти в его кожу. Но отчаянное наслаждение и беззащитность в ее взгляде буквально вывернули Джона наизнанку. Боже, она была именно такой, как он себе представлял и даже больше. Невинна, но не застенчива. Образована, но не опытна. И раскована.
        Блядь, ему нужно быть глубже.
        Перекатив Лючию на спину, Бочелли встал коленями на матрас и сжал ее бедра, раздвигая их шире. Поднявшись, он изменил угол проникновения и немилосердно толкнулся в ту самую точку внутри. Тело девушки могло быть всё еще чувствительно после последнего оргазма. Но Джон не хотел рисковать. Он накрыл ее холмик рукой и коснулся клитора большим пальцем, продолжая трахать ее короткими глубокими ударами.
        Лючия ахнула и покачала головой, извиваясь под ним:
        — Да! О, мой Бог, да. Не останавливайся. Пожалуйста, — умоляла она. — Я собираюсь...
        Да, так и есть. Она кончила с долгим рычащим стоном, царапая простыни и поднимая к нему бедра. Джон ощутил, как теплая жидкость покрыла его член, облегчая путь еще глубже в ее киску.
        Наблюдать за тем, как Лючия дрожит под ним и выкрикивает его имя, было самым эротичным опытом в жизни Бочелли. Не нужно никакой скамьи для порки или повязки для глаз, только красивая женщина, проникшая в его сердце и открывшаяся для него с абсолютным доверием и страстью.
        Теперь каждый кусочек его когда-то свободного сердца принадлежал этой девушке. Джон Бочелли был на сто процентов влюблен в Лючию ДиСтефано, и то, что она находилась под ним, кончала для него... это было слишком.
        Удовольствие распространялось по венам, пульсируя в каждой мышце, пока он толкался в нее снова и снова, а затем взорвалось, расщепляя и расплавляя в наслаждении его тело и мозг, меняя мужчину целиком, пока он с криком и содроганием освобождался внутри нежного лона девушки.
        Не смотря на то, что Бочелли довольно жестко использовал ее, Лючия приняла всё, что он дал. Более того, девушка обвила его руками, когда Джон рухнул на нее, прижимаясь к нему, пока он тяжело дышал напротив ее ароматной кожи. Лючия оставляла легкие поцелуи на его шее и плечах.
        — Спасибо тебе, — прошептала она. — Это было идеально.
        — Нет, это ты идеальна.
        Ее сонная улыбка проникла прямо в его сердце. Затем Лючия закрыла глаза и, прижавшись к нему, задремала. Джон прижал ее себе.
        Он пропал. Нет шансов, что он снова позволит этой женщине уйти. Как только они разгадают загадку ее отца, он выложит все карты на стол и будет молиться, чтобы она чувствовала то же самое.
        ГЛАВА 5
        На следующее утро Лючия в своем маленьком черном платье вышла из вестибюля отеля. Джон шел рядом, шифр и ключ, оставленные ее отцом, лежали у него в кармане. Мужчина ничем не напоминал того нежного любовника, которым он был прошлой ночью. И несколько часов спустя. И снова этим утром, когда девушка вышла из душа. Каждый ее шаг был напоминанием о том, насколько чувствительно ее лоно и каким требовательным любовником был Бочелли. Но она не променяла бы их совместное время ни на что в мире.
        Около одиннадцати утра, когда они оказались на улице, ведущей к ресторану «У Селесты», счастливый кокон, в котором пребывала Лючия, растворился. Нервы разрушали самообладание, заставляя сжиматься внутренности в животе. Отец пытался ей что-то сказать из могилы, и она не хотела его повести. К тому же, Джон ясно дал понять, что всё это может быть опасно. Он заставил ее пообещать точно и без промедления следовать его указаниям, если что-то произойдет.
        Когда они дошли до старого кирпичного здания с маленькой белой табличкой «У Селесты: семейное предприятие с 1967 года», женщина с седыми волосами, живыми темными глазами и приятным круглым лицом открыла дверь и впустила их.
        Ее глаза, взирающие на Джона, тронула улыбка:
        — Я помню тебя. Ты давненько не приходил к Селесте, да? Такой красавчик. — Женщина похлопала Бочелли по лицу.
        Лючия могла поклясться, что заметила, как Джон покраснел.
        — Спасибо, Селеста.
        — Моя дочь, она всё еще одинока... — женщина сверкнула очередной улыбкой, затем перевела глаза на Лючию. — Ах, но я вижу, что опоздала. И che bella donna[11 - с итал. - «какая красавица» ]! — она подмигнула.
        Как мило со стороны Селесты назвать ее красивой. Заговорщицки посмотрев на Джона, Лючия протянула женщине руку:
        — Я Лючия ДиСтефано. Я думаю, вы знали моего отца?
        — Ах. Конечно.
        Селеста крепко обняла девушку, словно приветствуя давно потерянного родственника, затем отступила на шаг с затуманенным взором и перекрестилась:
        — Светлая ему память. Он всегда был добр ко мне и моей семье. Он говорил о тебе с гордостью.
        Это согрело душу Лючию. Николас ДиСтефано не выставлял свои чувства напоказ. Он никогда открыто не говорил дочери, что гордился ею. Но она не сомневалась, что Селеста сказала правду, и Лючию было приятно, что отец замечал ее успехи.
        — Спасибо вам. Я скучаю по нему. — Она сглотнула ком в горле.
        Джон взял Лючию за руку, поглаживая запястье большим пальцем, выражая молчаливую поддержку. Девушка набралась смелости и спросила у Селесты:
        — Возможно, он оставил здесь что-то для меня? Какой-нибудь клочок бумаги?
        Селеста отпрянула, затем ударила себя ладонью по лбу:
        — Mamma Mia! [12 - «моя мама» - в англ. языке является устойчивым выражением, означающим крайнее удивление] Ну конечно. Следуйте за мной...
        Испытывая волнение, Лючия следовала за Селестой через скромный обеденный зал с клетчатыми скатертями и белыми салфетками на кухню. Запах чеснока, базилика и орегано, обжаренного на медленном огне с сочными спелыми томатами, смешивался с божественным запахом свежеиспеченного хлеба. Желудок заурчал, и Лючия смущенно подумала о том, что еда из обслуживания номеров успела остыть, пока Джон прижимал ее к постели и учил множеству способов, способных заставить ее тело пылать.
        Хозяйка привела их в маленький офис в задней части ресторана, села за потрепанный письменный стол и залезла в ящик для бумаг.
        — Да благословит Господь твоего отца. Он ел здесь почти каждую неделю на протяжении тридцати лет. И был как семья.
        Лючия нахмурила брови. Но он ни разу не приводил ее сюда. Она никогда даже не слышала об этом заведении. Отец был скрытным человеком и, как хотелось верить девушке, всё это не означало, что он любил ее меньше.
        Селеста продолжала обыскивать ящик:
        — Он всегда приводил своих товарищей. Они пили и смеялись. И оставляли хорошие чаевые, — женщина засмеялась, а затем ее улыбка померкла. — Твой отец, он помог моему сыну отвадить местных бандитов, которые требовали у нас деньги за защиту. Он каждый раз благодарил меня за вкусную еду. И пришел на похороны моего мужа пять лет назад - он крепко обнял меня и сказал: «Если тебе или твоим детям что-нибудь понадобится, позвони мне».
        Серьезно? Ее отец всегда был загадкой, он держал между ними дистанцию, и Лючия не понимала почему. Повзрослев, она догадалась, это был его способ защитить дочь, удерживая как можно дальше от своих партнеров-мафиози. С одной стороны, девушка завидовала тому, что эта женщина и ее семья знала Николаса ДиСтефано настолько хорошо, чтобы называть другом. С другой стороны, отбросив зависть, она испытывала радость от того, что была права, полагая, что ее отец на самом деле имел доброе сердце. Нет, она понимала, что он не был ангелом, но он был ее папой. И Лючия любила его, как видимо и Селеста.
        — Ах, я нашла. Вот. — Пожилая женщина протянула девушке конверт.
        Лючия осторожно взяла его, с колотящимся сердцем сжав пальцы вокруг слегка пожелтевшей бумаги:
        — Спасибо вам. Вы не помните, когда отец дал вам это?
        — Незадолго до его смерти. Я слышала, как он говорил какому-то человеку, что не доверяет никому в своем окружении...
        И был прав. Лючия мечтала, чтобы он смог предотвратить собственное убийство. Проклятье, она жалела о том, что он рассказал ей о своих подозрениях, хотя умом понимала, что ничем не смогла бы ему помочь.
        — Я ценю, что вы сохранили и отдали мне это.
        Селеста кивнула и подошла к двери офиса:
        — Я оставлю вас, чтобы вы смогли прочитать письмо, хорошо? У меня соус на плите и я приготовлю для вас что-нибудь. Вы выглядите голодными.
        Джон кивнул, с благодарностью глядя на женщину:
        — Мне всегда нравилась ваша лазанья.
        — Я сделаю ее для тебя, — улыбнулась Селеста. — Лючия?
        Она была голодна... но держа в руках письмо, которое ее отец написал прямо перед смертью, не была уверена в том, что сможет проглотить хоть кусочек. Но и обижать подругу своего отца не хотела.
        — Лазанья это прекрасно. Спасибо.
        В тот момент, когда Селеста закрыла за собой дверь, Джон пристально уставился на Лючию:
        — Поговори со мной. Твой голос дрожит. Напугана? Нервничаешь?
        Боже, этот мужчина удивительным образом чувствовал ее настроение.
        — Нервничаю. Это очень важный момент. Словно в процессе прочтения мне придется снова с ним попрощаться.
        Джон обхватил девушку за талию и с легкостью усадил их обоих в офисное кресло Селены, притянув Лючию к себе на колени. Кресло заскрипело под ними, но выдержало, а мужчина прижал девушку ближе к своей груди.
        — Я знаю, Док. Всё это трудно, и местами несправедливо. Но по какой-то причине он хотел, чтобы ты это сделала.
        Лючия кивнула:
        — Мне нужно исполнить его волю, даже если я не понимаю его мотивов.
        Девушка дрожащими пальцами открыла конверт и вытащила плотный лист белой бумаги. В строчках, написанных черными чернилами, она сразу узнала косой почерк отца. Лючию окатило волной тоски. Она хотела бы лучше понимать отца, быть ближе. Надеялась, что у них еще много времени впереди.
        Но этого не произошло, и теперь она должна подавить сожаления и двигаться дальше - ради него.
        «My dearest Lucia.
        A thousand words cannot express my regret for leaving you so soon. I leave you this task, my clever little bambina, because you alone will understand my message and do right with it. Think of all I taught you. I am counting on you and am so proud.
        Love, Papa».
        «Моя дорогая Лючия.
        Тысяча слов не сможет передать моих сожалений, что покидаю вас так рано. Я оставляю тебе эту загадку, моя маленькая умная девочка, потому что только ты поймешь мое сообщение и поступишь правильно. Вспомни всё, чему я тебя учил. Я рассчитываю на тебя и так тобой горжусь.
        С любовью, папа».
        Ее глаза наполнились слезами. Лючия моргнула, чтобы прояснить зрение, но они продолжали наворачиваться на глаза. Джон был рядом, мгновенно стирая их.
        — Не плачь, Док. Он любил тебя.
        — Я скучаю по нему.
        — Конечно. И всегда будешь. Он помог тебе появиться на свет и олицетворял для тебя безопасность. Он защищал тебя и по-своему любил.
        Девушка судорожно выдохнула. Джон прав.
        — Довольно адская криптопеременная для нашего шифра. Но я должна исполнить его последнюю волю.
        Джон задумался, а затем кивнул:
        — Я рядом и присмотрю за тобой.
        Защищать на случай опасности. Лючия понимала, что он имел в виду. И не могла любить его за это сильнее.
        — Как это работает? — спросил мужчина. — В чем суть системы?
        — Всё просто, — Лючия взяла записку, оставленную в фоторамке, и указала на первую часть шифра. — Видишь эти три цифры вместе?
        — Двадцать четыре, сто двадцать один, семьдесят два, — Бочелли нахмурился. — Они не соответствуют буквам алфавита.
        — Нет.
        Девушка положила рядом письмо и записку и начала подсчитывать. Через несколько секунд, она поняла, что на верном пути.
        — Это не двадцать четыре. На самом деле он имеет в виду второе слово, четвертая буква. Он никогда не учитывал приветствие и подпись, только сам текст письма. Так что второе слово, четвертая буква это...
        — U, — сказал Джон, хватая листок бумаги и ручку со стола Селесты. — Что дальше?
        — Сто двадцать один немного хитрее. Но поскольку первое слово не состоит из двадцати одной буквы, мы можем предположить, что это двенадцатое слово, первая буква.
        — S.
        — Именно. Дальше семьдесят два.
        — E, — Джон нахмурился. — Use [13 - с англ. - используй]? Он хочет, чтобы ты что-то использовала?
        — Это часть - одно слово. Видишь, как он закончил линию и продолжил шифр ниже. Это означает новое слово.
        — Давай продолжать.
        Спустя полчаса и две тарелки горячей лазаньи они откинулись на спинку кресла, уставившись на записи Джона в блокноте. Бочелли прочитал их снова, чтобы убедиться, что не ошибся. «Используй ключ, чтобы открыть двадцать восьмую ячейку в камере хранения Ньюарка. Отдай это ФБР».
        Мужчина вытащил ключ из кармана:
        — Он должен открыть замок в ячейке.
        Лючия кивнула:
        — Согласна. Но кто еще знает об этом хранилище и поджидает человека с ключом, открывающим его?
        Хороший вопрос.
        — Скорее всего, тот, кто больше всех теряет. Человек, который убил твоего отца
        - Пьетро. Мы не можем этого доказать...
        — Пока. Надеюсь, благодаря этому — Лючия взяла ключ, — у нас получится. Мне интересно, что мы найдем.
        Джон вытер немного соуса с уголка ее рта, а затем поцеловал девушку:
        — Давай выясним.

***
        Поездка на такси до камеры хранения Ньюарка заняла буквально три минуты, но этого было достаточно, чтобы Джон успел написать сообщение своему боссу в ФБР и коллеге-агенту, работающему в этом регионе, чтобы они обеспечили подкрепление - просто на всякий случай.
        Солнце ярко сияло на безоблачном небе. Это был идеальный день... и всё же, когда водитель остановился в нужном месте, Джона что-то тревожило. Волосы у него на затылке встали дыбом. Мужчина внимательно осмотрел всё вокруг, но не увидел никого, кто мог бы следить за ними. Правда, это не означало, что засады не было.
        — Пожалуйста, позволь мне посадить тебя обратно в такси, Док. Дальше я займусь этим сам.
        Лючия решительно покачала головой:
        — Мой отец хотел, чтобы я это сделала. Там может быть еще одна головоломка. Это в его стиле.
        Сдержав проклятье, Джон отступил. Возразить было нечего. Да, он мог привлечь Бюро, но тогда куча процедур и волокита неизбежны, а у него не было на это времени. Махнув рукой, он отпустил такси.
        Пока Лючия разговаривала с владельцем хранилища, открывшим для них ворота, Джон в защитном жесте обнимал девушку рукой за талию, а затем вместе с ней направился по узким коридорам мимо рифленых оранжевых дверей, вглядываясь в черные номера над ними. Ради нее он надеялся, что это будет завершением пути и обеспечит ей искомый покой. А если еще и в деле Стефа поможет, то будет огромным бонусом. Время играло против его брата, если эта зацепка ничего не даст, ему придется начать всё сначала. Но сдаваться Бочелли не собирался.
        И был не готов отпустить Лючию. Он понятия не имел, было ли их совместное занятие лишь приятным перерывом для нее, способом воплотить фантазии. Собиралась ли она просто вернуться осенью в свою модную частную школу и продолжить жизнь без него? Они оба старательно избегали разговоров о будущем, фокусируясь на решении загадки, оставленной ее отцом. Но теперь, когда конец пути уже виден, Джон не мог перестать думать о завтрашнем дне. Картинка его жизни без Лючии на ней была не очень привлекательной. Но сможет ли она жить с его работой, опасностью, разлукой, адреналином?
        — Вот оно, — ее голос дрогнул, и девушка глубоко вздохнула.
        — Я открою.
        — Нет. Папа хотел, чтобы это сделала я, и не подведу его.
        Джон прекрасно понимал, почему Николас ДиСтефано гордился своей дочерью. Умная, да. Этого не отнять. Но его также впечатлял ее характер. Она могла бы спрятать голову в песок и решить, чтобы не хотел раскрыть ее отец, безопасней будет похоронить это навсегда. Но нет. Она настаивала, что должна быть той, кто это сделает. Без истерик, без заламывания рук. Она, конечно, боялась, но встречала действительность лицом к лицу. И Бочелли восхищался этим.
        Лючия медленно выдохнула и попыталась расслабить руки, пока вставляла ключ в замок на двери под номером двадцать восемь. Он щелкнул, и девушка вытащила замок из петли. Джон наклонился, чтобы открыть дверь. Солнечный свет пробивался в щель, которая становилась всё больше по мере открывания металлической двери.
        Бетон. Пустота. Только эхо их шагов в пространстве десять на десять, в котором не было ничего, кроме маленькой коробочки в углу.
        Лючия уставилась на нее как на змею, замерев от испуга. Джон понимал. Это означало потенциальную опасность. Чтобы бы ни было в этом ящике, ее отец, скорее всего, умер за этот секрет. А еще это означает, что она должна столкнуться в очередной раз с его смертью и снова прощаться.
        Она не колебалась, просто подошла к металлической коробке и наклонилась:
        — Здесь кодовый замок.
        А у них нет «ключа». Проклятье.
        — Есть идеи? Может, твой день рождения?
        Лючия покачала головой:
        — Ему не нравилось быть таким очевидным. Он не выбрал бы дату или адрес...
        — Можно я? — Бочелли протянул руку к коробке.
        Девушка передала ее ему без слов. Он осмотрел коробку сверху, сдув толстый слой пыли, бросил взгляд по бокам. Когда Джон провел кончиками пальцев по дну, неровности на гладкой поверхности заставили его нахмуриться. Он приподнял коробку и осмотрел дно, прислушиваясь к какому-то шороху внутри.
        Как агент ФБР он знал, что может вызвать команду и просто разрезать эту хрень. Но технически он был не на службе, и Лючия хотела сделать всё сама - до тех пор, пока он не узнает чего-то, заслуживающего звонка боссу и всей команде. Судя по всему, в коробке находились семейные ценности или она уже была пуста. Казалось, что всё в порядке... но пока они не узнают, что та не взломана, он позволит девушке эту «самостоятельность».
        Вырезанная на серой металлической поверхности дна надпись из трех букв заставила его нахмуриться.
        — L.R.D.
        — Мои инициалы. Он использовал их, когда я была маленькой. Это «шифр Цезаря». Он также называется сдвигом Цезаря. Позволяет расшифровать текст, сдвигая каждую букву на определенное число «шагов» по алфавиту. Поскольку он не уточнял длину шага, я предполагаю, что он использовал единицу. Значит «А» становится «Б», «Б» становится «В» и так далее.
        Джон слышал об этом шифре.
        — Значит «L» становится «М», «R» становится «S» и «D» становится «E». Но замок числовой.
        — Буквы, скорее всего, представляют свой порядковый номер в алфавите. «М» - тринадцатая буква.
        — Значит: тринадцать, девятнадцать, пять?
        Лючия сомневалась:
        — Это мое лучшее предположение. Исходя из того, что я знала о своем отце.
        Бочелли протянул девушке коробку:
        — Окажешь мне честь?
        Лицо Лючии было задумчивым, выражало ее нежелание, но она кивнула и потянулась к металлическому кубу:
        — Хорошо.
        Мгновение спустя, она набирала комбинацию на кодовом замке. К удивлению девушки, он открылся с первой попытки.
        — О, мой Бог, — выдохнула Лючия. — Сработало.
        Джон притянул девушку к своей груди:
        — Ты знала своего отца лучше, чем думаешь. Он бы сегодня действительно тобой гордился.
        Лючия улыбнулась ему, и это был самый прелестный вид, который Бочелли когда-либо видел: в шоколадных глазах стояли горькие от гордости слезы, а ее сладкие губы были всё еще припухшими от его поцелуев.
        — Открывай, — сказал Джон. — Ты это заслужила.
        Вытащив и отдав ему маленький замок, девушка подняла крышку - и ахнула. Джон заглянул внутрь. Там лежало ажурное обручальное кольцо из платины, старинное с круглым бриллиантом в полтора карата. Рядом с ним лежал золотой медальон, инкрустированный двумя изумрудами, увенчанными маленьким бриллиантом, и с гравировкой в виде цветов. Короткая цепочка, на которой висел медальон, была украшена блестящими кристаллами и бусинами из оникса.
        — Я искала бабушкино обручальное кольцо и прабабушкин медальон с самой папиной смерти.
        Рядом этими предметами в коробке лежал iPod. Вытащив его, Лючия нажала на кнопку включения. Ничего. Что-то подобное Джон ожидал. Мужчина порылся в кармане:
        — Он пролежал здесь несколько лет. Батарея разрядилась.
        — Ага, — девушка кивнула, явно нервничая. — Я должна была это понять. Просто...
        — Много чего происходит. Держи. — Бочелли протянул ей маленькое портативное зарядное устройство, которое носил для своего iPhone.
        Ее глаза загорелись, а на лице отразилось облегчение. Лючия вставила зарядник в устройство. Джон был рад тому, что заставил девушку улыбнуться, но...
        — Нам не следует изучать iPod здесь. Давай вернемся в наш номер.
        Вообще-то, Джон был уверен, что его босс очень заинтересуется этой находкой. Но Бочелли хотел взглянуть на содержимое в безопасном месте.
        — Я ждала несколько лет. Разгадала загадки, которые он для меня оставил. Я должна услышать то, что, по его мнению, мне нужно знать.
        Джон колебался. Ее мольба была страстной и эмоциональной. Но чувство надвигающейся опасности не отпускало. Чтобы ни было в этом iPod, это могло быть причиной убийства Николаса. ДиСтефано не случайно спрятал эту вещь. И велел отдать ФБР. Кроме того, сейчас они были на виду, а значит уязвимы. Помимо ворот, предназначенных удерживать снаружи машины, для людей не было никаких преград.
        — Лючия, мы здесь словно под прицелом. Давай уйдем в безопасное...
        — Две минуты. Пожалуйста. Если мы до тех пор не обнаружим ничего интересного, я его выключу. Мы будем в порядке. Если бы Пьетро знал, где мой отец спрятал эту вещь, он давно забрал бы ее. И вряд ли за нами следили.
        — Мы не знаем этого наверняка, Лючия.
        — Ты становишься параноиком.
        Бочелли выгнул бровь:
        — Лучше быть параноиком, чем мертвецом.
        Лючия стояла, глядя на Джона, взвешивая его слова. Выражение на ее лица говорило ему, что она намеревается спорить.
        С него хватит. Он поддался и позволил ей прийти сюда. Но теперь они были на его территории. Как бы мужчине не хотелось удовлетворить желание девушки, он не может позволить себе быть мягким с ней, когда дело касается безопасности.
        — Чтобы не крутилось в твоей милой головке, Док, не говори этого. Однажды я уже поднял тебя и унес. Ты можешь быть чертовски уверена, что у меня нет проблем с тем, чтобы повторить это снова.
        Лючия сжала iPod в руке. Она не сомневалась, что Джон именно это имеет в виду. Девушка не сомневалась, что всё это может быть опасно. Но ожидание тоже опасно. Пока они не узнают, что хотел сказать отец, истина будет оставаться в тени.
        — Две минуты, — настояла она, а затем нажала несколько кнопок.
        Джон открыл рот, чтобы возразить, но закрыл его, когда увидел лицо Николаса ДиСтефана на маленьком экране. Лючия прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать крик. Это была запись с камеры видеонаблюдения в его офисе, в задней части одной из химчисток, датированная примерно за месяц до его смерти. Девушка задержала дыхание, печаль обрушилась на нее, пока она смотрела, как на видеозаписи отец перекладывает какие-то бумаги. Затем в кадре появился Пьетро и закрыл за собой дверь.
        — Мы должны поговорить о Касале.
        Ее отец не поднял голову и ничего не ответил.
        — Ты слышишь меня? — спросил Пьетро.
        — Слышу.
        — Черт побери, сделай что-нибудь! — Пьетро ударил кулаком по столу. — Ублюдок выходит из-под контроля, становится всё более требовательным. Он не отклонил ордер и прослушку, за которые мы ему заплатили.
        — Он не может привлекать к себе внимание. Он сделал всё возможное, чтобы свести к минимуму это дерьмо. Мы уже обсуждали это. Тема закрыта.
        — Черт побери! Ты размяк. Вся эта гребанная организация рухнет на наши головы, а ты всё еще будешь говорить мне оставаться терпеливым.
        Николас наконец-то поднял голову, бросив на младшего брата взгляд, обещающий адское пламя.
        — Она не рухнет на наши головы. Я точно знаю, что делаю. Ты уберешь Касаля, и прикрыть наши задницы на федеральном уровне будет некому. Все эти продажные копы, которых ты скопил по всему Джерси, не сильно тебе помогут. Оставь судью в покое. — Мужчина поднялся на ноги. — У меня встреча, так что убирайся отсюда к чертям.
        — Да? С кем?
        — Не твое дело. — Ее отец провел рукой по черным волосам, слегка «присыпанным» сединой. — Закрой дверь, когда будешь уходить.
        Николас вышел из комнаты, дверь за ним захлопнулась. Пьетро выругался, а затем начал расхаживать от одной стены офиса до другой. Наконец, он вытащил из кармана телефон и набрал номер.
        — Да, это я. Мы должны действовать. Касаль должен исчезнуть. — Пауза. — Нет. У меня есть план. В первый день каждого месяца Стефан Бочелли навещает дом судьи, чтобы заплатить ему. В следующий раз мы будем его ждать. Как только Бочелли уйдет, прикончи судью. Позже мы подбросим ствол шавке Никосала. Дважды выстрели в голову, как сделал бы Бочелли. Его отпечатки, скорее всего, есть по всему дому. Позвони анонимно в полицию, скажи что сосед. — Пьетро засмеялся. — Бинго. Стефана не жалко пустить в расход.
        Лючия оглянулась и посмотрела на Джона. Она читала статьи об убийстве судьи Касаля, достаточно, чтобы знать, что это было наскоро состряпанное против его брата дело, основанное исключительно на косвенных доказательствах.
        — Этого должно хватить, чтобы освободить твоего брата.
        Он моргнул один раз, второй, сжав ладони в кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели:
        — Возможно. Я надеюсь на это.
        — Что? — рявкнул Пьетро на видео. — Да. Самое время, чтобы убрать старшего брата с дороги, и я точно знаю как. Этой организации нужно двигаться к чертовым переменам. Я позабочусь об этом. Помалкивай, черт побери. Позже.
        Пьетро захлопнул телефон, а экран iPod потемнел, прежде чем высветить меню. Лючия пыталась переварить полученную информацию, в тяжелом молчании прокручивая в голове то, что узнала, снова и снова.
        — Я знаю, он приложил руку к убийству моего отца. Полиция никогда особо не пыталась раскрыть его. Они видели в нем лишь профессионального преступника, не заслуживающего их усилий.
        Джон обнял Лючию и притянул к живительному теплу своей твердой груди:
        — Это не конец, но, возможно, этого будет достаточно, чтобы заново открыть его дело и дело моего брата. — Он поднял голову и осмотрел пространство вокруг. — Мы сделаем пару звонков, как только вернемся в отель. Пойдем.
        Джон быстро отправил короткое сообщение, прежде чем взять iPod и положить устройство в карман. Он был прав - они должны связаться с людьми, которые могут помочь его брату и посадить Пьетро.
        — Ты запрашиваешь подмогу или что-то в этом роде? — спросила Лючия.
        — Да. Я предупредил их, когда мы приехали. Сейчас попросил приехать к нам.
        Девушка задумчиво взглянула на драгоценности, оставленные для нее отцом в металлической коробке:
        — А это?
        Бочелли поднял фамильные драгоценности и вложил ей в руку:
        — Это против правил, но они не имеют отношения к делу. Возьми их. Это наш секрет.
        Даже после того, как они обнаружили видео, способноевызвать эффект разорвавшейся бомбы, Джон сумел заставить Лючию улыбнуться. Надев украшения, девушка показала на коробку:
        — Должна ли я оставить это здесь?
        Спустя долгое мгновение мужчина кивнул:
        — Лучше быть налегке, если придется убегать.
        По правде говоря, она смутно представляла, как опасность может их настигнуть, но предполагала, что всё возможно. Девушка опустила коробку на пол:
        — Ты точно похитил меня в неподходящих для этого туфлях.
        Джон посмотрел на ее каблуки и усмехнулся:
        — Но они чертовски сексуальные.
        — Спасибо.
        Она имела в виду не только его комплимент, но и всю его нежность, помощь и доброту.
        — В словах нет необходимости, — прошептал он, а затем быстро поцеловал девушку в губы.
        Всё закончилось слишком быстро, и пока они покидали хранилище, Лючия раздумывала о том, что будет дальше с ней и Джоном. Она любила его, но он вряд ли готов это услышать. В конце концов, однажды он уже покинул ее. Так куда это их приведет?
        Они вышли из комнатки. Джон закрыл металлическую дверь, и Лючия заперла ее за ними.
        Бок о бок они, молча, шли к главным воротам хранилища, Лючия помахала владельцу, когда он выпустил их нажатием кнопки. Как вышли на улицу и остановились, чтобы дождаться такси, девушка услышала шум за спиной.
        Лючия развернулась, но Пьетро схватил ее за руку и притянул спиной к своей груди, приставив к виску пистолет. Девушка ахнула и посмотрела на Джона большими глазами, ее сердце бешено колотилось в груди. Бочелли вытащил пистолет и направил его на Пьетро, но ее дядя был невысокого роста, поэтому Джону было практически невозможно выстрелить, не попав в Люию. Все это понимали.
        — Ты думала, я не знаю, девчонка? — Пьетро засмеялся у нее над ухом. — Ты умная девочка, когда дело касается книг, но не мужчин.
        — Ты имеешь в виду преступников, — прорычала она в ответ.
        — Лючия... — Джон попытался предупредить девушку, его тон говорил не провоцировать Пьетро.
        — Нет!
        Она не была слишком храброй, просто в ярости. Конечно, девушка понимала, что дядя может ее убить. Но ни в коем случае она не собиралась сдаваться без боя, надеясь отвлечь его, а если получится освободиться, еще лучше.
        — Я знаю, что ты убил моего отца. — Она была так зла, что ее голос дрожал.
        — Ты нашла спрятанную Ником запись. Если бы я знал, что у него камера в офисе... — прорычал Пьетро. — С тех пор, как я прикончил его, организация стала процветать. Семья Джамалини нуждалась в новом лице. Ник стал мягким, и все его подчиненные от мелких сошек до заместителя, — он указал на себя, — знали это.
        — И ты также обвинил моего брата в убийстве судьи Касаля, — сказал Джон.
        Пьетро пожал плечами:
        — Ох, вот и предатель. Ты гребанный федерал. Да, сначала я убрал Стефана с пути. Если бы я этого не сделал, он убил бы меня. Все знали, насколько он верен Нику. И всё сделал бы для защиты моего брата. Это было довольно просто. А теперь... — сказал он Джону, — хватит болтать. Опусти ствол, — Пьетро прижал пистолет к виску Лючии. — Брось на землю.
        Сердце Лючии колотилось, кровь заледенела от страха, она молилась, чтобы Джон не послушался. В ту секунду, когда Джон подчинится, Пьетро убьет их обоих. Но Бочелли не справиться в одиночку - она собиралась ему помочь. Слава Господу, Марк большой сторонник самозащиты. Он научил их с сестрой как защитить себя от более сильного противника. И освежил ее знания, когда она объявила о намерении ехать к круиз.
        Крепко сжимая ключ от хранилища в ладони, Лючия передвинула его и расположила между пальцами. Она глубоко вдохнула, понимая, что время убегает. Это может привести к ее смерти, но она не собиралась сдаваться без боя.
        Пока Джон изучал уязвимые места Пьетро, Лючия использовала свободную руку, чтобы со всей силы ударить дядю локтем в живот. Мужчина хрюкнул и, втянув воздух, схватился за живот, пистолет в руке дрогнул. Девушка использовала эту возможность и всадила ключ, зажатый в кулаке, в бедро Пьетро.
        — Ах ты, сука! — зарычал мужчина, сжимая бедро одной рукой, другой хватая Лючию за запястье, прежде чем она смогла убежать.
        Девушка вывернулась и пнула по руке, держащей пистолет. Она услышала хруст кости. Пистолет упал на землю, и Пьетро, закричав, схватился за руку:
        — Ты сломала мне палец!
        И всё же нагнулся за пистолетом. Но Лючия была быстрее и схватила оружие. Быстро проверив снят ли предохранитель, она направила пистолет на дядю.
        Джон встал рядом с ней, направив свое оружие на Пьетро. Девушка бросила на него взгляд, и он кивнул, приподняв бровь и улыбнувшись:
        — Впечатляюще.
        — Спасибо, — сказала она сухо.
        Она боялась отвести глаза от дяди. Вместо этого, девушка придвинулась ближе и заговорила с ним:
        — Ты не думал, что я могу дать тебе отпор, не так ли? Считал, что я книжный червь без здравого смысла, и что ты легко получишь меня и заставишь Джона подчиниться, пообещав, что не причинишь мне вреда. Простофиля!
        — Твой отец в гробу бы перевернулся, если бы увидел тебя сейчас. Ты ведешь себя как мужчина. И знаешь, как сильно ему нравилось, чтобы дамы были милыми и женственными.
        — Ты действительно хочешь попробовать эту тактику? Ты убил его. Я бы сказала, ты дал ему чертовски больше причин перевернуться в гробу, чем я.
        Пьетро зарычал, обнажив неровные белые зубы, выделяющиеся на темном лице:
        — Я сделал это сам, спустил курок. Ничего не было лучше, чем прикончить старшего братца, который всегда держал меня в тени, всегда думал, что он лучше меня. Я наслаждался этим. Я стоял на его похоронах, обнимая его девочек, и смеялся над вашими слезами.
        — Я ненавижу тебя. — Лючия сжала свободную руку в кулак. Джон схватил ее за локоть, удерживая на месте. — Ненавижу так сильно, что даже не знала, что способна чувствовать подобное. Но я собираюсь немного отплатить тебе.
        Сжав зубы, она прицельно пнула Пьетро прямо по яйцам. Ее дядя упал на колени, обхватив гениталии.
        — Это за моего отца. А это, — девушка отвесила ему пощечину, — за меня.
        Джон оттащил Лючию от дяди:
        — Всё кончено. Он никуда не денется. Множество агентов ФБР в костюмах в пути, чтобы забрать Пьетро.
        — Ты не сможешь ничего доказать. Все улики косвенные - мое слово против твоего. Все знают, что ты годами пытаешься обвинить меня, чтобы освободить брата.
        Улыбнувшись, Джон наклонился к лицу ДиСтефано:
        — Знаешь, что изменилось? — он вытащил телефон из кармана, включил и показал, что сделал запись. — Пока племянница надирала твой зад, я сумел записать твое признание.

***
        После изнурительного дня и части вечера, проведенных за ответами на вопросы агентов ФБР, выспрашивающих каждую деталь из их с Бочелли расследования, очень милая женщина-агент привезла Лючию обратно в отель. Их с Джоном разделили несколько часов назад, и она не знала, когда он вернется - и вернется ли вообще.
        Войдя с комнату, голодная и истощенная Лючия плюхнулась на кровать. Но она с удовольствием пропустила бы еду и сон, если бы могла быть с Джоном. Он забрал ее девственность на этой кровати, и закрепил ее любовь к нему. Теперь, когда он спас своего брата, что будет дальше? Два года назад он оставил ее без единого слова. Возможно... сейчас, когда он достиг своей цели, Лючия ему больше не нужна. Она ненавидела мысль о том, что их время вместе подошло к концу. Она не любила унижаться. Но должна быть честной сама с собой. После всех искр между ней и Джоном, ожидать большего, чем он дал, вероятно, глупо.
        Но девушка не собиралась сдаваться.
        Нужно выяснить, как вернуться в Вегас, чтобы получить какой-нибудь мудрый совет от сестры, а затем прийти к Джону Бочелли и рассказать о своих желаниях. Она лучше узнала отца, пока собирала доказательства вины дяди Пьетро. Это значило чертовски много. Но Джон заставил ее желать гораздо большего.
        Покачав головой, Лючия сделала несколько телефонных звонков: в аэропорт, а затем сестре. Девушка ощутила почти облегчение, когда попала на голосовую почту Ники. Она лучше лично расскажет сестре о том, что происходит, чтобы получить свою долю наставлений и объятий, когда это необходимо. Теперь она может потратить немного времени, чтобы придумать план.
        Отложив телефон, Лючия приняла обжигающий душ, немного прояснивший мысли. Нанеся лосьон и завернувшись в полотенце, девушка открыла дверь заполненной паром ванной. И наткнулась прямо на широкую грудь Джона.
        Мужчина снял пиджак, стянул галстук с шеи и, видимо, несколько раз провел пальцами по волосам. Он выглядел уставшим, но все еще был для нее самым шикарным мужчиной. Не важно, куда дальше повернутся их жизни, она никогда не забудет того, что он сделал с ней и для нее.
        Лючия сглотнула комок:
        — Привет. Так... всё закончилось, да? Мы сделали это. Ты спас брата. Я отомстила за отца, — она протянула ему руку для пожатия. — Спасибо за всё, Джон.
        Бочелли поднял голову и уставился темным недоумевающим взглядом на ее протянутую ладонь. Лючия опустила руку, внезапно почувствовав, словно дразнит зверя.
        Джон взялся за ручку двери в ванную и закрыл, а затем шагнул вперед, зажав девушку между дверью и своим огромным телом.
        — Похоже, ты куда-то собираешься, Док?
        — Я забронировала билет до Вегаса на утро.
        Выражение на его лице стало грозным:
        — Ты собиралась поговорить со мной до отъезда?
        — Я не знала, будешь ли ты еще в городе. И не знала, есть ли тебе до этого дело. Два года назад ты сбежал, не сказал даже «должен идти», «до свиданья» или «поцелуй меня в задницу». Я полагала, будет та же песня, новая версия.
        — Ты полагала, да? Не спросив меня? — Джон глубоко втянул воздух и уставился на потолок, сжав челюсть. — Мы так не общаемся, Док. Я признаю, что однажды оставил тебя. Я не думал, что ты сможешь справиться с тем, чего я хотел от тебя. Черт, даже два дня назад я в этом сомневался.
        Ох, теперь он просто ее взбесил.
        — Я была девственницей, а не идиоткой. Избавь меня от твоей речи большого, плохого Дома, — Лючия закатила глаза и попыталась оттолкнуть Бочелли. — Я взрослая женщина, которая может принимать свои собственные решения. Я, конечно же, могу справиться со всем, что ты выкинешь.
        Мужчина преградил ей путь:
        — Ох, мы позаботимся об этом, малышка, как только ты позволишь мне договорить.
        Лючия смотрела на Джона, ощущая маленькую нить беспокойства. Она провоцировала его. Но разве какая-то часть ее не хотела этого?
        — Я слушаю.
        — После того, как я поднял и вынес тебя из «Ночных шалуний», — начал мужчина, — ты доказала, что твоя неопытность была проблемой лишь в моей голове. Ты смелая и преданная, и хорошо приспосабливаешься. Я сдерживался сегодня, когда Пьетро напал, чтобы позволить тебе побороть собственных демонов. Но если бы хоть волосок упал с твоей головы, я бы ему башку прострелил. Я был готов к этому. Мой палец чесался на спусковом крючке. Но ты справилась со всем сама.
        Бочелли придвинулся ближе, просунув бедро между ее ног. Лючия не могла не реагировать на него. Она ахнула и задрожала.
        — Ты справилась со мной прошлой ночью.
        Всего лишь тембр его голоса сделал ее влажной, не говоря уже о воспоминаниях об их совместной ночи в этой комнате.
        — Два года назад я убедил себя, что ты была наивной девочкой, которая не выдержит моей жизни или желаний. Ты доказала мне, что ты чертовски хорошая женщина, Лючия. Я горжусь тобой. Ни в коем случае я не позволю тебе уйти на этот раз. Я люблю тебя. Ты избавишься от меня, только если скажешь, что никогда не сможешь полюбить меня в ответ.
        Лючия ахнула и моргнула. На самом деле? Серьезно? Она, вероятно, выглядит глупо, стоя с открытым ртом, но Джон только что сказал...
        — Ты любишь меня?
        Бочелли наклонил голову, на его губах играла улыбка:
        — Ты умная девочка. Сложи всё вместе. Что ты думаешь?
        Ее мысли разбегались:
        — Ты ведь живешь недалеко отсюда, да?
        Его улыбка говорила, что Лючия уловила суть:
        — Совсем недалеко.
        — Ты мог просто пойти домой, вместо того, чтобы вернуться сюда ко мне.
        Мужчина облокотился на дверь, поставив руки по обе стороны от головы девушки, и наклонился. Он уставился на ее полотенце, будто это был самый отвратительный кусок ткани, что он когда-либо видел.
        — Именно так.
        — Если твои коллеги отпустили тебя в то же время, что и меня... у тебя было время над этим подумать.
        — Безусловно. И спланировать речь... с несколькими другими сюрпризами.
        Речь, начинающуюся со сбрасывания «Л-бомбы». Лючия задумалась. Что за другие сюрпризы он припрятал?
        — Я полагаю, что у тебя нет привычки говорить женщинам, что ты их любишь.
        Джон выгнул бровь:
        — Скорее, я никогда этого не делал.
        — Никогда?
        Он покачал головой:
        — Ни разу. Док, ты заставляешь меня помнить, что не стоит смотреть на мир таким пресытившимся взглядом. Когда ты рядом, я всё вижу по-другому, и он снова становится прекрасным. Первый раз за долгие годы, у меня есть к чему стремиться. Я снова обрел надежду. Только за это я мог бы полюбить тебя, но ты к тому же поразительная женщина... — он посмотрел на нее. — Так ты собираешься разбить мне сердце и бросить меня?
        Боже, он разве не знает, что она чувствует? Возможно, ему нужны заверения, также как и ей. Мысль была немного приятной.
        — Я не собираюсь тебя бросать. Я люблю тебя, Джон. И я тоже никогда раньше не говорила этих слов.
        Улыбка осветила лицо Бочелли - и его сердце - и даже в темном коридоре она могла видеть, как любовь согревает его черные глаза. Мужчина прикоснулся ладонью к ее щеке, а затем накрыл рот в сладком, медленном поцелуе. Счастье согрело ее тело, как солнечные лучи землю после долгой зимы. Вероятно, сравнение было банальным и слишком поэтичным, но для Лючии это было правдой. Она потерлась щекой о его ладонь и закинула руки Джону на шею, впитывая его мужской запах, одновременно успокаивающий и возбуждающий.
        Он поцеловал ее в подбородок, в нос, снова прикоснулся к губам:
        — Это действительно делает меня счастливым, малышка. Я не могу дождаться, когда окажусь внутри тебя снова и покажу тебе, как сильно... сразу, как только мы разберемся с твоим заблуждениями и твоим умным ротиком. Сбрось полотенце.
        Лючия почувствовала, как широко распахнулись ее глаза, и сбилось дыхание:
        — Если я это сделаю, я буду... Ох, ты хочешь меня голой.
        Бочелли в ожидании выгнул темную бровь:
        — Сэр, — добавила девушки и развернула полотенце, позволяя ему упасть на пол.
        Джон с опасной ухмылкой поднял его и отбросил на ближайшее кресло. Лючия стояла полностью обнаженная под его неумолимым взглядом, холодный, кондиционированный воздух овевал ее кожу, делая соски твердыми. Всего лишь его восхищенный взгляд, путешествующий по ее телу, заставлял девушку стать мокрой. Без единого слова, молчаливые секунды тикали, пока девушка ощущала боль, возбуждение и готовность. Она переступила с ноги на ногу, затем обратно, пытаясь облегчить нужду.
        — Не шевелись, — приказал Бочелли.
        — Мне больно... — Она поморщилась, стараясь не двигаться.
        — Мне нужно, чтобы ты стала невероятно влажной и умоляла трахнуть тебя, а затем выкрикивала мое имя, царапая ногтями в спину, пока я удовлетворяю тебя.
        Ноющая боль в клиторе нарастала и пульсировала от его слов. Лючия глубоко вдохнула. Милый, пожалуйста... она хотела захныкать. Но она стояла смирно и поглощала его голодным взглядом.
        Джон провел большим пальцем по ее губам:
        — Я не могу дождаться, чтобы почувствовать всё, что обещают твои глаза. Но сначала, я задам тебе три вопроса, Док.
        Он не могла ничего с этим поделать - девушка лизнула его палец:
        — Да, Сэр.
        Бочелли схватил ее за подбородок и пристально посмотрел в глаза:
        — Ты готова снять медальон прабабушки, если я дам тебе что-то равноценно значимое и потрясающее?
        Ее сердце запнулось, но затем застучало в сумасшедшем ритме. Если он намеревается дать ей символ их связи, она была уверена, что ее давно умершая родственница одобрила бы это. Дрожащими от волнения руками Лючия расстегнула и сняла старинный медальон. Джон протянул руку, и она положила его на середину ладони. Аккуратно, мужчина убрал его в карман брюк, а затем достал маленькую синюю коробочку с логотипом «TIFFANY & CO» и сжал ее.
        — У нас нет свидетелей, но это не менее важно, Док. — Бочелли погладил ее по щеке и посмотрел в глаза. — Лючия Роза, ты будешь носить это для меня, как символ твоего обещания уважать и подчиняться мне, пока я буду заботиться и лелеять тебя до конца наших дней?
        У девушки ушла секунда, чтобы понять его вопрос.
        — Ты... просишь меня надеть твой ошейник?
        — Да. Я прошу тебя стать исключительно моей. Это священно в БДСМ-сообществе.
        Даже если бы она и не читала об этом в книгах, она слышала серьезность его голоса.
        — Я знаю.
        — Я никогда не делал этого. Никогда не хотел. Но ты всё изменила для меня. Ты будешь носить его?
        Лючия прикусила губу. Всё, что она знала о Теме, было почерпнуто в художественной литературе. Этот мужчина был нежен с ней до сих пор, но у него есть стороны, которые он ей не показывал. Темная сторона. Она чувствовала это, но он крепко сдерживал ту прошлой ночью. Если Лючия согласится, однажды Джон будет шлепать и пороть ее, пристегнет к кровати и использует любым способом, каким захочет. Он сможет сделать миллион вещей, которые проигрывались в ее фантазиях. И она не хотела лгать - ее это немного пугало. Но глубоко в душе, она страстно желала такого Мастера, который будет заботиться о ней. И Джон предлагал ей всё, о чем она мечтала. Даже с его восхитительным, превосходным командованием, он позаботится о ее безопасности и удовольствии. Он сделает это приятным для нее. Кроме того, девушка не готова отпустить этого мужчину. Если это путь, которым он хочет продолжить их отношения, Лючия не отвернется от него.
        С колотящимся сердцем и искрами удовлетворения, девушка кивнула:
        — С удовольствием.
        — На колени, малышка.
        Медленно, в тесном коридоре, в окружении его голоса и аромата, Лючия опустилась на колени, обнаженная перед ним. Она склонила голову.
        Мужчина нежно погладил ее по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы, прежде чем закрепить что-то прохладное и тяжелое вокруг шеи.
        — Идеально. Я предвкушаю, как буду беречь, защищать и любить тебя.
        Затем он поставил девушку на ноги, открыл дверь ванной и включил свет, чтобы она смогла увидеть платиновую цепочку с бриллиантом в виде сердечка, удобно устроившимся во впадинке на горле, и с маленьким замком прямо посередине.
        Улыбка изогнула ее губы, отражая счастье:
        — Красиво.
        — Это знак моей собственности 24/7. Не снимай его без разрешения.
        Она не захочет этого в любом случае.
        — Да, Сэр. Я имею в виду, Мастер.
        Застонав, Бочелли схватился за туалетный столик и прижался своей эрекцией к ее пояснице:
        — Слышать это слово, скатывающееся с твоего сладкого язычка… это приведет к тому, что тебя трахнут, малышка.
        Лючия захихикала:
        — Обещаешь?
        Оставив поцелуи на ее шее и плечах, Джон прошептал ей на ухо:
        — Несомненно.
        Затем его руки начали бродить по бедрам девушки, животу, обхватили грудь и ущипнули соски. Кулон был выше - сверкающая печать собственности мерцала в свете ламп. Лючия растаяла, ощущая чистое счастье.
        Тихо выругавшись, Бочелли заставил себя отступить назад и снова залезть в карман. Он вытащил маленькую черную бархатную коробочку и открыл ее, показывая красивое обручальное кольцом.
        Лючия ахнула:
        — Т... ты просишь меня...
        — Выйти за меня, да. Тот же вопрос, что и раньше, Лючия. Ошейник был для нас кое-чем личным. Это для всего остального мира. Но я хочу тебя каждым способом, которым смогу получить. Ты сделаешь меня самым счастливым мужчиной и станешь моей женой?
        — Ты уверен, что готов к этому?
        Джон повернул девушку лицом к себе и обхватил ее затылок теплой, большой ладонью:
        — Я никогда не забывал тебя, Лючия. Но я говорил себе, что делаю лучше для тебя. За последние два дня ты заставила меня увидеть, что я упускаю. Если ты снова уйдешь от меня, это будет незаживающая рана. Я буду приходить за тобой снова и снова, пока ты не скажешь да. Это слишком быстро для тебя, чтобы делать такое публичное заявление о нас для твоей семьи и друзей?
        — Нет. Когда я встретила тебя два года назад, я знала, чего хочу. Я только не была достаточно храброй, чтобы пойти за тобой. На этот раз... — девушка помедлила, а затем застенчиво улыбнулась, — ты знаешь, я собиралась вернуться в Вегас для того, чтобы поговорить с Ники, забрать вещи и придумать, как поймать тебя. Я не позволю тебе уйти дважды, Джон Бочелли. Я готова избавиться от всей своей одежды и умолять тебя.
        — Ты знаешь, что сказать, чтобы привлечь мое внимание, малышка. — Он застонал, потершись носом о ее шею и толкнувшись к ней членом. — Так... ты выйдешь за меня замуж?
        — Конечно. Почту за честь.
        Бочелли надел великолепное кольцо на палец девушки и на мгновение прижался своим лбом к ее лбу. Затем он подвел Лючию к кровати, сел и взял ее за руки, пока она стояла, глядя на него.
        Лючия нахмурилась:
        — Какой твой третий вопрос?
        — Ты предпочла бы быть отшлепанной голой ладонью или паддлом? Я даю тебе выбор - на этот раз. Не привыкай к этому.
        Девушка слегка заволновалась:
        — Отшлепанной? За что?
        — За планирование отъезда, без моего ведома. Но если ты действительно планировала собраться и вернуться ко мне, я, возможно, отменю твое наказание. Пока.
        Лючия задрожала, когда жар охватил ее тело. Шлепанье от Джона Бочелли звучало божественно.
        — Не обязательно выбирать. Мы можем попробовать оба варианта и посмотреть, какой мне понравится больше?
        Засмеявшись, мужчина подмигнул девушке, а затем расставил колени:
        — Мне нравится ход твоих мыслей, малышка. Ложись сюда, и мы попробуем оба. Если ты справишься, то для тебя будет дополнительная награда.
        Лючия обхватила его лицо руками и поцеловала в губы:
        — Я уже получила всё, что хотела. Я люблю тебя, Джон.
        — Я тоже люблю тебя, Док. Сейчас, когда ты, наконец, действительно моя, я самый счастливый человек на свете.
        Конец
        notes
        Примечания
        1
        Giorgio Armani - итальянский Модный дом, выпускающий мужскую и женскую одежду, обувь, аксессуары, часы, галантерейные изделия, косметику
        2
        Нью-Дж?рси - штат на северо-востоке США
        3
        «Любовник леди Чаттерлей» - роман Дэвида Лоуренса, впервые опубликованный в 1928 году. Публикация романа вызвала большой скандал, связанный с многочисленными откровенными описаниями сцен сексуального характера и был одно время запрещен в разных странах
        4
        «Дайкир?» - алкогольный коктейль кубинского происхождения, основными компонентами которого являются светлый ром, сок лайма и сахар
        5
        182 см
        6
        Hallmark (Холлмарк) - американская компания, основанная в начале 20 века, специализируется на производстве поздравительных открыток и подарков
        7
        -С?ти (англ. Atlantic City) - город в штате Нью-Джерси
        8
        Нь?арк - Newark - крупнейший город штата Нью-Джерси
        9
        Westover - школа-интернат для девочек, программа с 9 по 12 классы
        10
        Мафуса?л - в Библии один из праотцов человечества, прославившийся своим долголетием - он прожил 969 лет, а его именем стали называть долгожителей
        11
        с итал. - «какая красавица»
        12
        «моя мама» - в англ. языке является устойчивым выражением, означающим крайнее удивление
        13
        с англ. - используй

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к