Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / AUАБВГ / Винг Алексис: " Ваниль И Терпкий Запах Корицы " - читать онлайн

Сохранить .
Ваниль и терпкий запах корицы Алексис Винг

        Молодая принцесса Элизабет после смерти отца вынуждена искать союзников в борьбе со своим врагом. В одном из таких путешествий она находит свою любовь — привлекательного принца, который совсем скоро свяжет себя узами брака с другой. Между ними вспыхивают искренние, хоть и противоречивые, чувства. И пусть испокон веков любовь придавала людям смысл жизни, хватит ли её, чтобы пережить грядущие войны и преодолеть все трудности, выпавшие на долю возлюбленных?

        Алексис Винг
        Ваниль и терпкий запах корицы

        Мы бороздили по пустынным окраинам деревни и собирали новое войско. Оказалось, множество желающих готово нам помочь. Времена наступили тяжёлые, нам понадобилась бы любая помощь. Чтобы поднять дух войска, мне пришлось заплатить местным шлюхам, чтобы они ублажили всех воинов. Я знала, что у большинства из них есть семья и верные жёны дожидаются их дома, молясь в главной часовне и призывая пресвятую Деву Марию сжалиться над их сыновьями и мужьями. Но я закрыла глаза на эту условность и решила, что приятная компания девушек никому не помешает. И оказалась совершенно права. Воины смогли расслабиться и забыть о том, что последняя наша битва закончилась поражением.
        Если бы мы вовремя не отступили, то почти всё наше оставшееся войско было бы разбито. Я не могла этого допустить, поэтому приняла решение отступить. Многие могут посчитать нас трусами, но я считаю, что поступила правильно, ведь лучше единожды потерпеть поражение, чем потерять всех своих людей и не иметь в дальнейшем шансов на победу.
        Сейчас нам нужно было собрать войско и направиться в соседнее королевство. Люди твердят о том, что нынешний король Лавадии — прекрасный воин, а его младший сын — самый смелый во всём мире рыцарь. Если я обращусь к ним за помощью, то, возможно, они нам помогут победить эту войну. Безусловно, я не могу надеяться на то, что они просто так станут воевать на нашей стороне. Я должна буду им что-то дать взамен. Возможно, их сын захочет взять меня в жёны. Я не столь дурна собой и могу сойти за его невесту. Тогда наше королевство объединится с Лавадией и мы будем жить долго и счастливо. По крайней мере, я буду у власти и смогу обеспечить своим людям достойное управление страной.
        Ни за что не допущу, чтобы на престоле оказался этот чёртов Тарий! Предал моего покойного отца и стал возглавлять войско. Никогда ему не прощу его измену. Он у меня ещё за неё поплатится. И пусть теперь я — дочь бывшего короля, слабо претендующая на корону, я верю в то, что справедливость восторжествует и мой ребёнок станет королём этой страны.
        В моих жилах течёт королевская кровь, я ни за что не позволю какому-то простолюдину править по праву принадлежащим мне королевством. Я голову даю на отсечение, что не смогу сидеть, сложа руки. Моя сила — в борьбе и вере. И моё войско верит в меня, я не могу его подвести. Мы слишком много потратили усилий, чтобы сейчас сдаваться. У нас есть шанс, пусть он невелик, но всё же он есть. Во имя моего славного отца, прекрасного властителя, отдавшего себя целиком служению людям и королевству, ради правителя, который был столь позорным образом убит.
        Говорят, что предатели моего отца наняли специального лучника, чтобы тот убил моего отца. Ведь вряд ли обычный воин мог повалить на землю этого сильного и умелого воина. Народ называл моего отца гремучим громом, ведь когда он появлялся на публике, его голос был слышен абсолютно всем, а враги до дрожи в зубах боялись его, так как победить его не мог почти никто. У него в жизни было более десятка сражений, и ни один из них он не проиграл. Он был храбр, умён и под его командованием каждый воин чувствовал себя сильнее. У него не было советников, он решал всё сам и продумывал очень сложные военные кампании для защиты своей страны.
        Если бы я только знала, что этим всё обернётся, я бы больше времени проводила со своим отцом, изучала его стратегии, чтобы в будущем суметь править королевством. Но я была глупой и поверхностной, я считала, что могу рассчитывать лишь на удачное замужество с каким-то принцем, поэтому чаще всего ходила по балам, участвовала в турнирах и путешествовала по странам в поисках приключений. На одном таком турнире я сыграла шутку над всеми зрителями: переодевшись в рыцаря, я сразилась на мечах с очень сильным воином и, выиграв состязание, сняла шлем и с самодовольством смотрела на обомлевшие лица собравшихся. Никто и не предполагал, что я так искусна в фехтовании. Но это было лишь баловство, до сих пор мне не приходилось применять свой талант для чего-то полезного.
        Отец всем сердцем любил меня и не читал мне нравоучений. Он считал, что его дочь лучше его знает, какое будущее она видит для себя, поэтому и позволял мне плыть по течению. Втайне он надеялся, что я проявлю интерес к его службе и своим обязанностям, но при жизни ему не довелось этого увидеть. К сожалению, человек понимает всю ценность и важность близкого человека, когда он уходит из его жизни. Раньше же я воспринимала любовь своего отца как должное и не ценила его. Но буквально за год мне пришлось повзрослеть.
        Даже моя близкая подруга и нянечка Розетта говорит о том, что я очень изменилась и стала настоящей женщиной. Мне жаль, так жаль, что мой отец не увидит моих успехов. Он не взглянет на меня с гордостью, не поцелует в макушку и не скажет: «Ты — истинная дочь своего отца». Я с болью в сердце и слезами на глазах вспоминаю его лицо. Его образ навеки запечатлён в моей памяти. Я засыпаю и просыпаюсь, видя его лицо. Усталое, но такое счастливое. Он словно благословляет меня на каждый новый день, на новые подвиги.

        Глава I
        Первая встреча

        Проснувшись с рассветом, я умыла лицо и начала надевать доспехи. Раньше я носила модный чепец, шёлковые или кружевные платья с дорогой вышивкой, сшитые на заказ. Но сейчас я не замечала своих нош, я была такой же, как и те люди, которые собираются в бой за принцессу, которая ещё не так давно тратила деньги из казны на различные увеселения. Для того, чтобы доказать им, что я больше не та избалованная девица, я стала обычным воином.
        Я не стеснялась ходить с остальными мужчинами на охоту, надевать их одежду, есть безвкусную еду простолюдинов. Мало кто вообще знал, что я та принцесса, за которую они все здесь сражаются. Я и не хотела никому об этом говорить. Когда я облачаюсь в доспехи, я становлюсь их собратом, человеком, на которого можно положиться в сражении. Вряд ли бы кто-то порадовался, увидев, что их принцесса не совсем и принцесса, а вполне обычная девушка. Да и вряд ли бы кто-то желал, чтобы я, в прошлом испорченная девчонка, командовала ими и решала их судьбы.
        У нас был небольшой совет, все члены которого знали, кто я. Вот они-то и слушались меня, а сами отдавали приказы, якобы принятые ими самими. Я также понимала, что люди, восставшие против Тария, очень уважали моего отца, но на меня им было плевать. Я не виню их, они просто хотели восстановить справедливость и поставить на трон законного наследника, а вернее, наследницу, ведь никого, кроме меня, не было.
        Моя мать умерла, когда мне было три года, я её совсем не помню. Говорят, она была самой красивой королевой за всё время существования королевств. Её острый ум поражал многих, и даже король слушался её и поступал так, как велела она. Но она заболела редкой болезнью и даже самые лучшие лекари не смогли её вылечить. Помню, как в дождливый осенний день на меня натянули чёрное платьице, и я шла по холодному деревянному полу к такому же холодному деревянному гробу. В нём была моя мать. Её глаза были слегка приоткрыты, словно она за всеми наблюдает. На ней было бархатное синее платье с белыми вставками. Я не понимала, что происходит и думала, что это какое-то празднество, маскарад и сейчас моя мама встанет и начнётся веселье. Но оно не началось. В этом гробу находился неживой человек. Душа её выпорхнула из груди и парила над всеми собравшимися. Я чувствовала это, как сейчас помню.
        Я открыла глаза и взглянула в зеркало. Под глазами были небольшие синяки. Я почти не спала, видела во сне кошмары. Мне снился широкий берег реки, полностью наполненный трупами людей, которых я когда-либо встречала в своей жизни. Вместо воды в реке текла кровь. Я чуть ли не каждые полчаса вставала с постели и вытирала пот со лба. Из-за этого так и устала.
        Выйдя из палатки, ко мне сразу же подошёл господин Вальтер Брелье, наш посол, человек совсем непригодный для войны, но даже он храбро сражался во имя моего отца и его дочери. Я улыбнулась ему и почувствовала, что улыбки излишни, в его лице читалась печаль и настороженность, она холодом отозвалась в моём сердце. Мне стало больно, словно меня укололи иглой. Я предвещала беду. Этот высокий человек отвёл меня в сторону и шёпотом произнёс:
        — Мадемуазель, боюсь, у меня плохие новости.  — На его переносице показалась морщина, и я никак не могла отвести от неё глаз.
        Послу было всего лишь 30 лет. Да, он был немолод, но ему вряд ли можно было дать 30. Волосы его были совсем седы. На лице отражалась усталость и мудрость преклонных лет. Нет, я бы дала мистеру Брелье как минимум 40 лет.
        — Что случилось, не томите?!  — Все привыкли к моей нетерпимости, поэтому не обращали внимания на то, что я была порой слишком эмоциональной.
        — Молодой принц Лавадии…
        — Что?  — оборвала я его на полуфразе.  — Нет, не может быть, разве он мог умереть столь молодым?
        — Нет, госпожа, он не погиб. Он просто уже помолвлен.
        Я немного успокоилась.
        — Не пугайте меня так, я уже подумала невесть что.
        — Но, госпожа, теперь нам бессмысленно просить его взять вас в жёны.
        — Я всё продумала даже на этот случай. Не волнуйтесь. Скоро мы сами явимся к ним ко двору и предложим свои условия. Я прикажу Розетте приготовить вам постель и завтрак, вы должны отдохнуть.
        Вальтер Брелье был необычайно рад, я сняла огромную ношу с его плеч. Втайне ото всех я ликовала, полученная новость мне была по душе, ведь мне не нужно было бы делить ни с кем корону и не пришлось бы выходить замуж не по любви. Возможно, принц Лавадии и красавец, но то, что у него есть невеста, мне только на руку. Я смогу править страной так, как хотели бы моя мать и мой отец.
        Мне и самой казалось, что я изменилась. Раньше мне было плевать на свою страну и людей, которые живут здесь. Но после смерти отца я почувствовала, словно погибла вместе с ним. Больше не будет той ветреной Элизабет, которой я была раньше. Мне некогда быть такой, ведь моему народу нужен сильный и уверенный в себе властитель. Я постараюсь стать хотя бы немного похожей на своего отца. Хотя и понимаю, другого такого уже не будет.
        Он был самым лучшим человеком из тех, кого я когда-либо знала. Он был добрым, чутким, милосердным, справедливым. Но вместе с тем он был таким решительным, смелым, мужественным, что спорить с ним боялись даже его друзья. Он был настоящим мужчиной, уверенным и энергичным, им восхищались даже замужние женщины, но после смерти моей матери он так и не смог найти себе жену. Он был однолюбом, и даже тот факт, что он мог своим новым браком улучшить наши отношения с другим королевством, не смог заставить его найти себе новую жену. Я его любила, ох как же я его любила. И каждый день себя корю за то, что не говорила отцу о своих чувствах. Но время не вернуть вспять, я не могу изменить прошлое, зато могу повлиять на будущее.
        Наш путь был долгим, я ехала на гнедой лошади рядом с советниками. Совет состоял из шести человек, включая меня. Это были самые благородные и преданные подданные Креонии. Они верой и правдой служили моему отцу и вступились за меня, когда Тарий объявил войну. Они могли бы выбрать его сторону, спокойно служить под его руководством и получать свои вознаграждения, но решили, что я буду лучше править страной. Ведь я из рода славных Ванкуверов, тех людей, которые веками правили Креонией. О нас слагали легенды, в нашу честь писали баллады и песни. Вряд ли кто-то другой мог бы похвастаться таким же благородным происхождением.
        Ветер развевал мои волосы, играл с моими локонами, словно с воздушными змеями. Я улыбалась и думала о том, как меня встретят в соседнем королевстве. Моя улыбка не была притворной, я просто пыталась с её помощью скрыть своё волнение. А волновалась я очень сильно. По всему моему телу бегали мурашки, создавалось впечатление, будто я простыла. После лёгкого озноба я почувствовала жар. Но мне не было дела до своих волнений, ведь столько людей позади меня скачут на своих лошадях и не знают, что их ждёт впереди.
        Эта поездка может оказаться абсолютно бессмысленной и тогда время будет потрачено зря. Время, которое они могли бы уделить своей семье, своей работе. Земля не будет вспаханной, коровы не будут выдоены и ужин сам не приготовится. Они могут вернуться домой, когда их дети совсем повзрослеют, когда их жёны найдут себе других мужчин, когда от их домов ничего не останется. Ведь неизвестно, сколько ещё мы будем воевать.
        Когда мой отец был ещё жив, Тарий тайно настраивал против него людей и теперь у него на службе были не менее богатые люди, чем у меня. Кроме того, Тарий был одним из лучших воинов покойного короля, он учился у него и уже успел доказать, что неплохо справляется с ведением военных баталий. Если бы его можно было так легко победить, я бы сейчас не ехала за помощью к чужому государству. Но ничего, и с этим мы справимся.
        Я слышала о том, как величествен замок короля Лавадии, но и подумать не могла, что настолько. Это здание было настолько мощным и огромным, что мне казалось, нет ему ни конца, ни края. Я словно попала в обитель графа Дракулы. Меня одновременно устрашало и манило это здание. Как мне показалось, оно было слишком мрачным для двора, в котором принимают гостей. Но не мне быть разборчивой, я была рада тому, что смогла сюда приехать.
        Мы оставили своих лошадей в конюшнях, и я со своей свитой направилась в замок. Ветхий мостик, через который мы переходили, заставил меня задуматься о том, сколько воинов здесь пало, под окнами этого здания. Я представила, как сгущаются тучи, резко темнеет, нас обволакивает туман и становится холодно. Где-то вдалеке послышались крики. Это кричат заблудшие души тех, кто не может проститься с этим миром, так как их убийцы не искупили своих грехов.
        Воздух был влажный, как будто бы вот-вот собирался нагрянуть дождь. И мне нечем было дышать, вся атмосфера этого замка давила на меня. Я ускорила шаг, так как больше не могла находиться снаружи. Но внутри здания мне не стало легче. Я не могла представить, как люди спят, как развлекаются и как вообще живут здесь. Но сегодня мне представится такая возможность, ведь, скорее всего, эту ночь я проведу в этом замке, воспользовавшись милостью короля.
        Я слышала о том, что этот человек внушает людям страх, но убедилась в этом сама, когда увидела его своими глазами. Его величество король Ричард из рода Белкрафтов любезно встретил меня и мою свиту. Он был из тех людей, которые не проявляют свои эмоции и чувства, создавая впечатление того, что его вообще мало что волнует в этом мире. Но даже он не сумел сдержать эмоций, слегка приподнял бровь, увидев, что я облачена в мужские доспехи. Его холодность обжигала. Казалось, он способен силой мыслью раздавить человека: от его взглядов становилось физически больно.
        Рядом с ним была его жена. На лице у этой уже не молодой женщины так прочно застыла улыбка, словно она была обычной куклой, которую король купил в какой-то лавке. Мне было страшно смотреть на неё. Нет, я не думаю, что она была злой или жестокой, как её муж, но она была совсем мрачной и как будто не живой. В её глазах не было слёз, но я словно чувствовала, как по ночам она рыдает в подушку, лишь бы её никто не услышал. Бедная, несчастная женщина, мне было очень жаль её.
        Мало кто может представить, как тяжело живётся жёнам королей, особенно если этот король — Ричард Белкрафт. Его решительный взгляд говорил о многом. Вряд ли бы он согласился по доброте душевной встретить всех нас. Он видел в этом всём выгоду для себя и своего королевства.
        Рядом с ним не было его сыновей и дочери. Старший сын решил, что для него важней всего в этой жизни служение Богу, поэтому почти круглый год он совершал паломничество в далёкий Иерусалим. Младший же сын является первым претендентом на трон Лавадии. Вот за него я и предполагала выйти замуж. Благо, всё обошлось и выяснилось, что он уже помолвлен. Я раньше не видела этих людей и, будь моя воля, с радостью не видела бы их никогда. Но долг меня обязывал.
        Главных советников придворные короля пригласили в столовую, я же осталась в главной зале, где со своих тронов меня созерцали король и королева. От их взглядов веяло неприязнью. Я чувствовала сейчас себя так, словно меня собираются выпороть за неподобающее поведение. Это было ужасно. Я сразу покраснела и смутилась, опыта в проведении подобных переговоров у меня не было. Но через секунду я пришла в себя и смогла заговорить с его величеством.
        — Ваше величество, прошу прощения, что оторвала вас от дел. Но мне нужна ваша помощь.
        — Продолжайте,  — высокопарно произнёс король.
        Как бы я хотела сейчас плюнуть этому самолюбивому королю в лицо. Меня раздражало его поведение. Он мнил себя богом вселенной. Но даже он не превосходил моего отца. Он так и не смог завоевать земли моего королевства. А теперь он решил, что я буду перед ним пресмыкаться? Ещё чего. Я лишь использую его для своих целей.
        — Как вы, позволю предположить, знаете, Тарий выступил против правления моего отца и с помощью наёмного убийцы убил его.
        — До нас доходили слухи.
        — Теперь же Тарий собрал войско и хочет взойти на престол, разбив мою армию. Мы уже потерпели одно поражение, но не сдаёмся. Нам бы не помешала помощь ваших воинов.
        — Вы ведь понимаете, что я сильно рискую и ставлю свой народ под удар, отправляя вам свою армию, которая должна защищать моё королевство?
        — Безусловно, ваше величество. Я бы не просила вас об этом, если бы риск не был оправдан. Когда я смогу взойти на престол, обещаю подарить вашей стране часть своих земель.
        Король ликовал. Он знал, что я это скажу, но явно вкушал каждое произнесённое мной слово.
        — Северная часть нашего королевства будет отдана в ваше правление без всяких обязательств с вашей стороны. Мы давно боремся за эти графства, пришла пора остановить эти распри.
        — Ваше предложение довольно заманчиво.  — Он говорил так, словно я предлагала ему сыграть в бридж или посостязаться на шпагах.
        — Мы могли бы оформить всё это в письменном виде.
        — Конечно, наши советники этим займутся.  — Король повернулся к своим подчинённым и махнул им головой. Меня просто раздражала его фамильярность. Видимо, он считал, что для такого великого господина, как он, негоже оформлять какие-то бумаги и заниматься всей этой волокитой.
        — Мы были бы рады, мисс Ванкувер, если бы вы присоединились к нам завтра на турнире. Это значительно укрепит наши взаимоотношения и поможет всеобщему делу. Ведь всё равно соглашение будут составлять несколько дней.
        — Благодарю, ваше величество, вы так великодушны. Буду рада принять участие в турнире.
        — Участие?  — Королева скинула свою маску и смогла наконец проявить хоть какую-то эмоцию.
        — Мисс Ванкувер, боюсь, в этом турнире принимают участие лишь мужчины. Это турнир для величайших рыцарей нашего и соседних королевств.
        — Как жаль. А я так надеялась, что смогу поучиться мужеству у ваших прекрасных воинов.  — Король издал непонятный звук, мне показалось, будто свинья завизжала от радости.
        — Ну, раз вы так хотите, то не смею вас отговаривать. Только должен вас предупредить, этот турнир не терпит пощад.
        — Благодарю за беспокойство, ваше величество, я буду крайне осторожна. Ведь надеюсь в скором будущем увидеть, как наши королевства будут жить в мире и согласии друг с другом.
        А затем они пригласили меня к столу. Признаюсь, я никогда не ела столь экзотичных блюд. Возможно, король хотел произвести на моих подданных и меня хорошее впечатление, ведь были поданы самые изысканные и модные блюда кухонь всего мира. Я буквально проглатывала большими кусками еду, так как пробовать её на вкус не могла: эта еда была не по мне. И хоть я путешествовала по разным странам по всему миру, я ещё не ела такой безобразной пищи.
        Затем к нам пожаловали музыканты, шуты и танцовщицы. Всё вокруг так и сияло золотом, но моё сердце не откликнулось на эту роскошь. Я знала, что всё это было подстроено для того, чтобы показать мне, моим слугам и советникам, что нет лучшего королевства, чем Лавадия и что король Ричард превзошёл моего отца хотя бы по богатству. Я же думала иначе. Но делала вид, что всё вокруг меня просто поражало.
        Я восхищалась всем, отпускала комплименты его величествам, вела себя так, словно меня только что впервые вывели в свет и теперь я наслаждаюсь обществом этих господ. Я играла свою роль. Мне нужно было составить этот союз, получить поддержку войска Лавадии, выиграть войну, а затем нарушить условия своего же договора.
        Я не собиралась просто так отдавать часть своей страны. Я собиралась бороться за неё. И пусть сейчас я мило улыбаюсь этому королю, когда-то я объединю против него свою страну и тогда мы разгромим его войско и станем непобедимыми. Мои планы были тщеславными, я знаю. Но нельзя называть меня властолюбивой. Я не выбирала свою жизнь. Я просто родилась уже принцессой. Это моя сущность, моё я. Я не могу отречься от своей судьбы. А судьбой мне было дано стать наследницей престола. И пусть сейчас этот высокомерный король называет меня «мисс Ванкувер», придёт время, когда он вынужден будет обращаться ко мне «ваше величество».
        Все развлечения подходили к концу, но младший принц так и не объявился. Я успела познакомиться с его старшим братом. Этот уже взрослый парень поразил меня своим добродушием и силой ума. Он не был похож на отца, скорее походил на мать, в лучшие её годы. Он был мудрым и интересным собеседником, я даже порой забывала, что разговариваю с сыном Ричарда. Мне казалось, будто передо мной сидит старый добрый друг, с которым можно поговорить обо всём. Мы беседовали о его путешествиях, я рассказывала о том, как мне самой довелось побывать в разных уголках света. В целом, вечер я провела хорошо. Оставалось закончить этот день.
        Нас разместили в изысканных гостевых спальнях. Моя спальня была такой же, как и у других. Наверняка, король хотел показать мне, что видит во мне лишь выскочку, девчонку, не равную ему и его семье. Но мне было плевать. Я хотела поскорее уснуть. Но это было сложно сделать, так как стены этого замка словно двигались и притягивались друг к другу, рискуя раздавить находящегося между ними человека. Взяв с прикроватного столика свечу, я поднесла её к одной из картин этой спальни. Там были изображены всадники без головы. Я зажмурила глаза, и мне послышались стуки копыт. Я оглянулась, боясь в этом ночном безумии увидеть этих всадников. Я чувствовала, как по моей спине судорожно пробежалась холодная капля пота. Мне было страшно.
        — Кто здесь?  — Но ответа не получила.
        У меня перед глазами пробегали другие страшные картины. Воображение, подкреплённое пугающей обстановкой замка, разыгралось не на шутку. Не знаю, почему, но я захотела выйти из комнаты. Накинула на себя плащ и стала ходить по коридорам замка. Он был освещён канделябрами, и нахождение здесь было более-менее терпимо. Я бродила по зданию словно привидение. Уж лучше бы я сама испугала своим появлением каких-то духов, чем они пугали меня в моей спальне. Откуда-то веял ветер, я продрогла до самых костей. Был конец марта, но погода не особо жаловала нас своим теплом.
        — Не хватало мне ещё подхватить простуду.  — Я подошла к окну и закрыла деревянные ставни, взглянула на белоснежную реку, она была поистине прекрасна. Луна выстроила вдоль неё свою дорожку, словно белыми лепестками роз освещая мореплавателям путь. Я любовалась пейзажем и забыла о времени. Я могла часами любоваться морями или реками, это была моя стихия.
        Тут ко мне кто-то подошёл, я не сразу отреагировала, так как думала, что погрузилась в сон. Это был какой-то молодой парень, старше 20 лет, у него была тонкая белая шея и кристально чистые голубые глаза. Волосы его были слегка растрёпаны, он явно пытался заснуть так же, как и я. Я не могла тогда судить о его красоте, так как была почти что во сне. Мне вообще казалось, что всё это происходит не наяву.
        Он улыбнулся мне. И сейчас в этой кромёшной тьме он показался мне каким-то мистическим неземным существом. Его каштановые волосы при свете луны сияли золотом. Его небесные глаза были похожи на два обрамленные драгоценные камня. Я стояла на месте и не могла пошевельнуться, он меня зачаровал.
        — Миледи, вы можете уже идти спать. Свечи нам больше не понадобятся.
        Я взглянула на свою руку, крепко сжимающую свечу. Он принял меня за служанку? Вот наглость! Я забыла о том, что это не сон, поэтому, позволила себе дерзость.
        — Вот хам! Я никакая не служанка!  — И вручила ему свою свечу.  — Это ты скоро будешь мне носить свечи и называть ваше величество!
        Я развернулась и ушла, оставив парня в недоумении. Вернувшись в свою комнату, я подошла к зеркалу и взглянула на себя. Непослушные локоны моих рыжих волос и слегка потерянный вид могли натолкнуть парня на мысль, что я какой-то призрак. Моя белая ночная рубашка и такой же плащ были словно пришиты к моей коже. Глаза-хамелеоны на этот раз приобрели голубую окраску, словно я зеркально отобразила глаза того незнакомца.
        Было очень холодно, и я почувствовала, как всё моё тело дрогнет. Страх ушёл, но вместе с тем появилась усталость, если бы не она, я бы так быстро не уснула. Лишь на утро я поняла, что это мне не приснилось, и незнакомец был, скорее всего, молодым принцем.

        Глава II
        Турнир

        Лёгкий утренний свет пробивался сквозь тёмные тяжёлые портьеры. В коридоре слышались шаги мельтешивших служанок. Скоро распахнётся дверь и в спальню зайдут, чтобы наполнить кувшин элем, заправить постель, пригласить меня на завтрак. Я чувствую дрожь по всему телу. Если бы меня проверил лекарь, то обнаружил бы какую-то болезнь. Но я-то знаю, что это такое. Меня может понять лишь тот, кто когда-нибудь в своей жизни терял близких людей.
        Я совсем одна в этом мире, у меня нет никого, на кого я могла бы опереться. Чувство защищённости, о, как бы я желала хоть на миг его ощутить. С потерей близких, мне кажется, я лишилась своего собственного я. Я уже не знаю, кто я есть. Прежняя Элизабет? Совсем нет. Я и не прежняя, и не будущая. Я застряла в своём настоящем и прошу матушку судьбу лишь об одном: дать мне хоть какую-то надежду. Пока же я мирюсь со своей судьбой и стараюсь делать всё, чтобы спасти честь своей семьи и встать на защиту своей страны.
        Но мне всего 20 лет, я совсем ещё молода, а столько уже решений нужно принимать. Я перестала быть чьей-либо дочерью, я стала хозяйкой своей собственной судьбы. Но я бы не сказала, что могу делать то, что мне вздумается. Я — узница своей судьбы, мне в этом веке отведена своя собственная роль. Я не могу всё бросить и уехать куда-то, оставив позади своё королевство. На мне лежит бремя моей королевской семьи, долга. Я постараюсь с достоинством продолжать род Ванкуверов и добьюсь того, чтобы мои дети родились не простолюдинам, а принцами и принцессами. Для этого я сделаю всё, что от меня потребуется.
        Я встала с постели и начала готовиться к турниру. Незамедлительно отправилась к его величеству, дабы обсудить все детали моего участия в соревновании. Я решила, что возьму себе какое-то другое имя, чтобы никто не узнал, кто я такая и что я — девушка, так как мне бы попросту неразрешено было состязаться. Мои советники уговаривали меня от подобной идеи и пытались отговорить меня от участия в рыцарском турнире. Но я была девушкой упрямой и если что-то решила, то доводила дело до конца.
        Несмотря на то, что в моё время женщины имели не так много прав, я опускала все эти условности и давала людям понять, что не собираюсь мириться с этим порядком. Я была бунтаркой и, если меня что-то не устраивало, я не могла молчать, уступать, подстраиваться. Но вместе с тем я была мудрой девушкой, и если в моих интересах было не выказывать своего мнения и со всем соглашаться, то я бы проглотила язык и выдала себя за немую.
        За эти два дня я приняла облик смиренной и отчаявшейся наследницы престола Креонии. Пусть все считают, что я настолько бедная и несчастная, что у меня просто нет выхода и я вынуждена буду пойти на всё, что угодно, лишь бы достичь своей цели. Так оно и было. Но с одним уточнением. Всё сказанное мной не было застраховано. В скором времени будут составлены бумаги для подписания союза, но и это не будет значить, что мне закуют в кандалы руки и ноги, и заставят плясать под дудку кукловода Ричарда. Свою жену он уже навеки сделал своей куклой, меня же никто не сможет осилить.
        До турнира оставались считанные минуты. Я надела доспехи и шлем: в этом убранстве вряд ли кто-то мог бы подумать, что я — женщина и далеко не рыцарь какого-нибудь королевства.
        В начале турнира у каждого будет свой соперник, победив которого участник поднимется на ступень выше и должен будет сразиться с более сильным противником, чем предыдущий. Если тот, с кем ты сражаешься на шпагах, падает и уже не может встать, победа считается твоей. Бывает и так, что противник погибает. Но я не боялась ни смерти, ни поражения. Король итак считал меня полной неудачницей и думал, что я после первого боя сдамся. Но не тут-то было.
        Уже в первом бою я показала себя с самой лучшей стороны. Я была искусна в фехтовании и повалила противника на землю: прижала свой меч к его горлу и взглянула в его глаза. Я не собиралась его убивать, поэтому отошла от парня на несколько шагов, и тот выказал мне уважение, оставшись лежать неподвижно. Первая победа была за мной.
        Затем был более тяжёлый бой. Я потратила все свои усилия на победу воина, приехавшего сюда из какой-то глуши. Ему было около 30 лет, сильный высокий мужчина крупного телосложения. Я несколько раз рисковала упасть и быть заколотой насмерть. Под его мечом так и чувствовалась тяжесть лет, проведённых на войне. Но моя ловкость и изворотливость сыграли мне на руку, так как я воткнула меч в его ногу и заставила здоровяка лежать на земле.
        Следующим моим противником был иностранец низкого роста, невероятно выносливый. Я пыталась применить своё мастерство владения шпагой, но он был настолько постоянен в битве, что мне казалось, его силы с каждым ударом всё увеличиваются. Признаюсь честно, я была уже настолько уставшей, что подумала о том, что этот воин будет моим последним. Перед глазами всё расплывалось. Мне было душно в своём облачении, а силы постепенно иссякали.
        Вдруг я вспомнила мать. Её бледно-мертвенное лицо, почти серые сжатые губы. Вспомнила своего отца. Его полностью седую голову, морщины на лице, добродушный взгляд, его звонкий смех, от которого ты невольно сам заливался смехом. Я улыбнулась. Мне казалось, что скоро я встречусь с ними. Поэтому-то я и никогда не боялась смерти. Меня было кому встретить по ту сторону берега реки. Но нет, я не могла так легко сдаться, тут у меня были незавершённые дела. Я собрала все свои силы и так сильно ударила своим мечом о меч противника, что тот не смог удержать его в своих руках. Взяв его меч, я отдала его ему и поклонилась. Мне зааплодировали зрители. Сэр Томас Веллингтон сегодня был героем. Хорошее имя я себе выбрала.
        Я видела, как за мной наблюдал король. Мне кажется, он жутко нервничал, что я окажусь победительницей этого рыцарского турнира. И дело было не в том, что я — девушка, дело в том, что я из рода Ванкуверов и проиграть этому роду было бы невыносимо королю, ведь его сын каждый год выигрывал это состязание. Я видела, как он весь сжался, как от злости сводило его скулы. Он томился в ожидании конца турнира, ведь мне предстояло встретиться с младшим Белкрафтом, Эдвардом, и сразиться с ним в поединке.
        Я готовилась у себя в палатке, когда ко мне подошёл мой хороший друг и советник Энтони Джонсон. Он был родом не из нашего королевства, но служил моему отцу верой и правдой, и состоял у него шпионом, отлично выполняя свою работу. Я же использовала его для тех же целей.
        — Прошу прощения, ваше высочество, но не лучше было бы вам остановиться? Если вы убьёте наследника престола Лавадии, всё это обернётся для нас не самым лучшим образом.
        — А чем он лучше других воинов? Их убивать можно, а его нельзя?  — язвила я.
        — Ваше высочество, если вы убьёте сына его величества, вряд ли мы сможем рассчитывать на союз.
        — Успокойтесь, Энтони, я всё прекрасно понимаю и не собираюсь делать то, что нам навредит.
        — Но разве тогда не лучше вовсе отказаться от участия в последнем сражении? Ведь вы уже доказали королю, что умеете прекрасно владеть шпагой.
        — Нет, сдаваться я не намерена. Ванкуверы никогда не сдаются. Я знаю, что делаю!
        Господин Джонсон покорно согласился. Он вышел из палатки, оставив меня одну. Я была готова к битве, но необходимо было морально настроиться на поединок. В начале турнира я предполагала, что этим всё обернётся, но даже такой самоуверенный человек, как я, не мог быть полностью уверенным в том, что он сможет дойти так далеко.
        Меня вызвали на арену, всё было готово к решающему бою. Я вытерла пот с лица и одела шлем. Сейчас или никогда. Я надеялась выиграть бой, чтобы показать этому хвастуну-королю, что даже его славный воин-сын не сможет меня победить. Меня не одолевали никакие сомнения, я готовилась к этому всю свою жизнь: выйти лицом к лицу со своим врагом и сразиться с ним в честном бою.
        Выйдя из палатки, я увидела стоящего напротив себя принца. Это был мой ночной странник, посчитавший меня какой-то служанкой. Он взглянул на меня безмолвно, надел свой шлем и мы оба вышли на поле боя.
        Когда всё началось, я не слышала ничего вокруг. Зрители что-то кричали, но я была полностью увлечена сражением. Принц вёл себя уверенно и не торопился. Он явно разогревался. Его обучали лучшие воины королевства, а, возможно, даже мира. Я же самоучка, лишь несколько раз брала уроки фехтования у друга моего отца. У нас в крови было заложено мастерство фехтования. Неудивительно, что я так быстро смогла обучиться этому искусству. Но всё же мой противник был гораздо опытнее меня. Я не сдавала позиции, но была несколько пассивна. Я скорее защищалась, нежели нападала. Эдвард же постепенно становился более агрессивным.
        Я смотрела противнику в глаза. Ими были всё те же голубые драгоценные камня, два сапфира, так чётко отражавшиеся сегодня утром у меня в голове. Я проснулась с мыслью о цвете его глаз. Удивительно, почему он так меня заинтересовал?
        Один раз за весь бой мой противник совершил ошибку. Мне показалось, я знала, почему это произошло. Когда я подошла к нему ближе, и он увидел мои глаза, он будто бы узнал их. Сейчас его взгляд был удивлённым и в то же время пытливым. Я замялась, но не прогадала: он открыл для меня путь к своему сердцу. Я воспользовалась удачным моментом и откинула своим мечом его меч. Все зрители были поражены, и сам король сидел в своём величественном кресле, как будто бы на горящих углях. В его лице читалось желание встать и отменить представление.
        Я же взглянула в глаза своего противника, и мне стало его жаль. Я не видела в нём того человека, которого он называл своим отцом. Он был другим. Может, он и не был похож на свою мать, но он явно не был столь жесток, как его отец. То, что последовало дальше, трудно объяснить. Я не думала, что делаю, я просто слушала своё сердце. Подойдя ближе к принцу, я вступила в лужу крови предыдущего воина и сделала вид, будто случайно поскользнулась. Принц замешкался, так как готов был уже признать своё поражение. Но когда увидел меня на земле, добрался до своего меча и взял его.
        Ко мне он подошёл с протянутой рукой, и, когда я недоверчиво протянула ему свою, он помог мне встать. Этот удивительный принц объявил ничью, но я отрицательно помахала головой и показала ему, что готова признать его победителем. Я начала хлопать ему и меня поддержали зрители. Все начали ликовать. Их герой никуда не исчёз. Я не готова была разрушить крепкие мечты этих людей об их прекрасном принце. Ведь он был настоящим рыцарем, а я лишь временно появившаяся выскочка, захотевшая получить то, что по праву принадлежит ему. Он мне понравился, хоть я так и не узнала его ближе, хоть и не смогла ещё толком с ним поговорить.
        Мне нужно было быстро переодеться в палатке и уйти с места преступления. Конечно, я мечтала бы увидеться с принцем лицом к лицу снова, пожать ему руку и дать ему понять, что он заблуждался: я не какая-то там служанка, я принцесса, к тому же неплохой воин, достойный соперник. Но подобная мечта была неосуществима.
        Я успела до прихода принца. Переодевшись, я вышла из палатки и, спрятавшись за деревом, стала наблюдать за этим милым человеком. Он зашёл ко мне в палатку и через секунду вышел. На лице его отобразилось удивление, досада и простое любопытство. Он хотел встретиться со мной, узнать, с какого я королевства и выразить благодарность за хорошую игру. Ведь и он, и я, и сам король понимал, что выиграть должна была я, но ради чести сына его величества я готова была применить маленькую уловку.
        И как бы я хотела увидеть выражение его лица, когда бы он узнал, что я — девушка! Я боролась с ним на равных и вряд ли среди его воинов найдётся такая же смелая, прыткая и сильная воительница. Я смогла победить даже рыцарей других королевств.
        Не буду лукавить, во многом мне помогло моё тщеславие и моя гордость. Я видела, как серые глазёнки короля наблюдают за каждым моим шагом. И я не могла себе позволить ударить лицом в грязь, и даже, несмотря на то, что я буквально искупалась в лужи крови, я всё же чувствую себя победителем этого турнира. И король это знает. Бумаги это одно, а вот мой поступок…
        Теперь он будет мне обязан, а будучи высокомерной личностью, король не захочет быть никому должен, поэтому он мне поможет. Возможно, ему совсем плевать на моё королевство, и даже союз с Тарием мог бы быть для него выгоднее моего, но тут уже дело чести. Я оказала ему услугу, потерпела поражение, а он окажет мне услугу, помогая в войне с моим врагом. Приезжая сюда, я даже не задумывалась о том, что мне подвернётся удача, и я смогу принять участие в турнире, но, видимо, судьба пока благоволит мне и нужно этим воспользоваться.

        Глава III
        Пиршество в честь победы принца

        Сколь же странны эти короли! Тратят столько денег на всякие там увеселения, забавы, хотя могли бы тратить эти средства на то, чтобы оснащать своё войско лучшим оружием, доспехами, обеспечить их едой и жильём. Странные существа эти королевы! Они могли бы заниматься вопросами религии, культуры, образования в стране, но вместо этого они сидят подле короля и веселятся на всяких там балах. И вот поразительны эти принцы! Только недавно чувствовали себя не в своей тарелке из-за того, что нечестно выиграли бой, как тут уже обо всём этом позабыли и принимают поздравления и слушают тосты в свою честь. Такое резкое изменение в поведение принца сбило меня с толку. Всё восхищение и очарование им улетучилось куда-то, словно рассыпалось карточным домиком. Хотя, кто знает, какой я буду королевой. Возможно, в скором времени я стану такой же, как и эти господа.
        Мне было непривычно снять свои доспехи и надеть бархатное лиловое платье. Взглянув в зеркало, я отметила про себя, что не дурна собой, но, наверное, не мне об этом судить. Ах, как давно я не слышала комплиментов от мужчин! Почти каждый день я ношу доспехи, сливаюсь с серой массой других воинов и мало похожу на девушку. Меня воспринимают не как принцессу, а как воина. Но мне ничуть необидно, наоборот, я этого и добивалась. Я хочу, чтобы на меня смотрели, как на равную себе. Хочу, чтобы мужчины не были ко мне субъективны, чтобы не жалели меня, чтобы относились ко мне так, как я этого заслуживаю, а не так, как обязывает их этикет относиться к представительницам слабого пола. Мне было это необходимо. Это подкрепляло мою уверенность в себе и придавало силы.
        Тоненькие линии чёрных, я бы даже сказала, угольных бровей, обрамляли мой острый лоб. Тонкая длинная шея позволяла мне носить любые украшения, хотя в последнее время я себе не позволяла такую роскошь. Изящная хрупкая талия была спрятана под грудой слоёв платья. На мне не было чепца, мои рыжеватые волосы были скромно распущенны на плечах. С помощью различных ягод я придала своим губам сочности и яркости. При серьёзном выражении лица я выглядела в некотором роде угрюмой и злой. Но, улыбнувшись, все могли заметить мои белоснежные зубы, ямочки на щеках и всё добродушие моего характера.
        Несмотря на все мои честолюбивые планы, в душе я была ещё ребёнком. Я не хотела править страной в одиночку, так как считала, что это большая ответственность. Мне было сложно сразу стать взрослой и забыть обо всех своих мечтах. Ведь ещё совсем недавно я грезила о том, чтобы изучать астрологию, путешествовать по странам, помогать людям. Я не знала, чему лучше посвятить свою жизнь, ведь особого выбора у меня не было. Я должна была стать женой какого-то короля и вместе с ним править страной.
        От моих грёз не осталось и следа, я должна была думать о других людях, перестать быть эгоисткой. Ведь многим людям повезло куда меньше, чем мне, эта мысль и заставляет меня всё держать в себе и не жаловаться. Да и кому я пожалуюсь? Друзей у меня нет, моим приятелям — советникам нечего знать о моих переживаниях, т. к. вряд ли они захотят находиться под руководством слабой женщины. А мои враги итак знаю о моих слабостях, даже лучше меня.
        Что касается любви, то могу совершенно открыто признаться, что я никогда никого не любила. В юные годы я увлекалась многими молодыми юношами, но это были мимолётные чувства, ничего серьёзного и ничего похожего на то, о чём я мечтала. Так как природа наделила меня естественной красотой, на меня обращали внимание представители мужского пола. Когда я была совсем маленькой, юноши посвящали мне стихи, участвовали в сражениях, чтобы иметь возможность обратить на себя внимание или получить моё доброе слово.
        Мой отец знал, что я, его единственная дочь, разобью не одно мужское сердце. Но когда я осталась без родителей, передо мной не только раскрылось, но и закрылось множество дверей. Я перестала верить в то, что смогу полюбить кого-то и выйти замуж по любви. Я знала, что буду действовать в интересах своей страны и, если потребуется, заключу союз с другим королевством, выйдя замуж за старого и дряхлого короля, который годится мне в отцы. Я была готова ко всему. Было ли мне обидно? Конечно, я мечтала о том, что поменяюсь местами с дочерью какой-то кухарки и смогу жить так, как захочу. Но мы не выбираем родителей, и мне суждено было родиться принцессой. Я проживаю лишь ту жизнь, которая была мне дарована и молча завидую тем, кто живёт в своё удовольствие.
        Меня позвали к столу и я, проведя возле зеркала всего пару минут, незамедлительно направилась в банкетный зал. Я не хотела заставлять себя ждать, предпочитала придти немного раньше, чтобы не давать другим людям повода обсуждать меня, мой наряд, моё опоздание. Хотя, находясь в таком обществе, как это, я рисковала вызвать различные слухи и без всякого повода.
        Все в этом королевстве знали о моём положении. Я замечала на себе осуждающие взгляды, слышала, как шепчутся между собой те же служанки. Я знала, что в этом замке являюсь всеобщим предметом для обсуждения. Но я ничего не могла с этим поделать, поэтому шла с высоко поднятой головой и делала вид, будто всё это меня не касается, будто я абсолютно слепая и глухая и ничего не понимаю.
        Я была выше этого, и не обращать внимания на подобное отношение могло означать лишь то, что я сама прекрасно понимала своё положение и мирилась с ним. Я была гостьей в этом доме, я приехала сюда за помощью, оставив позади своё королевство. Я рисковала многим, но иного выхода у меня не было.
        Быть хорошей королевой, значит, быть хорошей актрисой. Эти два рода деятельности взаимозаменяемы, ведь актрисы могут сыграть королев, а королевы должны стать актрисами. Но для королев это не будет роль в один акт, для них эта игра станет всей жизнью. Собственные волнения, переживания, мечты и чувства. Всё это перестанет существовать. Нет, внутри королевы всё это, безусловно, останется. Но она вынуждена будет скрывать всё это под пеленой спокойствия и целомудрия, носить маску истинной леди и сильной личности. Вот только под руководством такой королевы королевство может иметь шанс на существование. Страстные и непостоянные правители никому не нужны, от них больше проблем, чем проку. Так что я уже сейчас вынуждена была учиться подавлять всю эмоциональность своего характера и слыть уравновешенной и уверенной, уже созревшей для великих дел девушкой. Меня не устрашала мысль о том, что я должна буду править всей страной. Наверное, если бы я родилась в другой семье, всё было бы иначе. Но я ведь Ванкувер. В этой семье каждое поколение было у власти, мы не боимся править народом, ведь это у нас в крови.
        Встретившись в коридоре со своими советниками, я решила присоединиться к их небольшому отдельному столику, дабы остаться, так сказать, в своей среде и тарелке. Но, к моему сожалению, король соизволил снизойти ко мне с предложением сесть за стол их свиты.
        Там сидел король, подле него была его угрюмая жена, а рядом ещё два молодых человека. С одним из них я уже успела познакомиться. Старший сын Ричарда произвёл на меня хорошее впечатление, поэтому, когда я подошла к ним, он широко улыбнулся мне, и я заметила на его лбу мимические морщины.
        Рядом с ним сидел тот, о ком я думала весь вечер. Молодой принц, наследник престола и тот, кому я отдала победу на турнире. Человек, который меня чем-то привлекал, но вместе с тем вызывал некоторое раздражение. Он явно был не столь ропотный и скромный, как его брат. Его самоуверенность и бахвальство я почувствовала почти сразу.
        — Эдвард, познакомься с мисс Элизабет Ванкувер, она — дочь покойного короля Креонии. Именно с ней мы собираемся заключить союз на выгодных для обеих сторон условиях.
        — Очень приятно, мисс. Вы, верно, голодны?  — добродушно отозвался принц. У него был растерянный вид. Мы оба вспомнили нашу ночную встречу.
        — Не совсем, ваше высочество, но я не могу не принять любезное предложение вашего отца отведать дичь, на которую вы охотились.  — В моём голосе слышалась дрожь или мне показалось?
        — Вы не успели познакомиться с моей невестой?  — торопливо произнёс принц. Я обернулась и увидела перед собой красивую девушку азиатской внешности. Она была немного ниже меня, хотя телосложение явно превосходило моё. Её платье было немного несуразным, я еле сдержала смешок, так как, по сути, никогда не видела таких странных платьев. Подол платья обшит бахромой и устлан дорогой вышивкой восточного стиля, а вот корсет явно сшит из кожи, моду на которые принесли испанские красавицы. Два несовместимых стиля. Даже я, побывав во многих странах мира, не видела такого никогда. Приметив её походку, я не смогла не обратить внимания на обувь: туфли были более похожи на тапочки. Странно было видеть такого видного парня с такой несуразной девицей. Но не мне судить, к тому же этот брак явно был всего лишь очередной сделкой.
        — Добрый вечер, мисс Ванкувер. Я много слышала о вас и наконец рада с вами познакомиться.  — Говорила она с ужасным акцентом, и я мало что могла разобрать. К тому же эта язвительная улыбка и сомкнутые зубы, она словно выдавливала из себя слова.
        — Взаимно, принцесса. Надеюсь, моя скромная персона не снискала дурной славы?  — я говорила сдержано и очень воспитанно, к тому же я не забывала, что передо мной те люди, которые должны помочь мне вернуть мир и спокойствие моему народу.
        — Нет, что вы, мисс,  — это всё, что я расслышала. Невнятная речь и дурной вкус этой барышни отбили у меня желание с ней разговаривать.
        Старший брат Эдварда, Адам, пригласил меня сесть возле него, и я мысленно тысячу раз поблагодарила его за то, что он меня выручил. Когда я сидела за этим столом, я не могла не почувствовать испытующего взгляда молодого принца на себе. Мне стало так неловко, что я покраснела. Признаюсь, я за все свои 20 лет никогда так не краснела. Я вспомнила, как предстала перед принцем в ночной сорочке и халате, и это воспоминание настолько смутило меня, что я не могла сдержаться. Интересно, что он думает обо мне? Скорее всего, он не умеет держать язык за зубами и уже весь двор обсуждает мою прогулку по коридорам этого замка. Ох, я должна научиться терпению. Совсем скоро я избавлюсь от этого общества.
        Мне казалось, что этот ужин никогда не закончится. Каждый тост был посвящён королю, его королеве и их красавцу-сыну. Удивительней всего то, что хвалили лишь младшего принца, словно старшего и вовсе не существовало, словно он и не сидел тут, за этим столом. Мне стало обидно за него. Возможно, ещё в юношестве Адам хотел стать королём, но что же изменилось? Хотела бы я, чтобы у меня был брат или сестра, тогда я могла б и не быть главой королевства, а имела возможность разделить свою власть между собой и родственником. Так было бы гораздо проще, но, увы, судьба распорядилась по-другому.
        Я полностью понимала Адама, будто сама была на его месте: он хотел чего-то большего, чем просто управлять королевством, он хотел увидеть мир и помочь не одному народу, а, возможно, людям из разных стран и континентов. Король же считал такое занятие неподобающим для мужчины знатного рода. Он считал, что бедняки должны помогать беднякам, и что если ты рождён в королевской семье, ты должен служить во благо своей свиты и страны. Ему было чуждо понятие сострадания к другим, его мало волновало люди, несмотря на то, что он был королём. Власть полностью поглотила его, сделала из него жестокого и расчётливого человека. Кто знает, возможно, в молодости он был другим, более сносным и добрым. Но, даже не смотря на дурной нрав короля, он не настоял на том, чтобы Адам стал наследником престола после его смерти. Возможно, он не считал, что тот будет достойным королём, или, вернее, таким, каким был он.
        Я же не боялась того, что со мной сделает власть. У меня был хороший пример: мой отец, вряд ли на всём земном шаре можно было найти такого же мудрого и милосердного правителя, как он. Я стремилась пойти по его стопам. Что касается младшего принца, мне почему-то начало казаться, что он станет таким же, как и его отец. Он и сейчас был во многом на него похож. Хотя не во всём, и эта капля была для меня весомей остальных черт. Я почему-то всё равно прониклась симпатией к этому парню. Уж очень он был обаятельным. К тому же куда интересней общаться с человеком, который высказывает своё мнение, пусть даже оно не совпадает с твоим, чем говорить с тем, кто, скорее всего, тебя не слушает и лишь кивает в ответ.
        Мне всегда нравились противоречивые личности, хоть порой одновременно с симпатией я могла испытывать к этим людям раздражение. Вот так и с принцем. Мне он нравился, но вместе с тем его манера поведения, наглая физиономия жутко бесила меня. И мне кажется, он это заметил, так как отчасти я его тоже раздражала: ему претила мысль о том, что его войско, и он сам будут мне помогать.
        Пообщавшись с Адамом, я смогла хоть немного насладиться этим вечером. Учтивые поклоны, пожелания спокойной ночи и прочие фамильярности были уже позади. Оставалось заставить себя уснуть.
        Я уже вторую ночь не могла здесь спать. Мне мешали то ли громоздкие окна, то ли надвигающиеся стены. Я не знала, почему атмосфера этого замка давила на меня. Я больше не слышала криков заблудших душ в своей голове, но учащённый стук моего сердца мешал мне расслабиться. Я решила вновь прогуляться, на этот раз за стенами этого здания.
        Я надела тёплый плащ, завязала волосы в косу и отправилась к речке. Удивительно, но вода могла заживить все мои душевные раны, я часто обращалась к ней за помощью, когда мне было плохо. Я подолгу могла сидеть у ручья или озера и слушать, как бьются волны о берег. Этот звук был для меня целительным. Я словно заново рождалась и вновь обретала силы. Вот и в этот раз я решила, что смогу обрести крепкий сон только после того, как побуду у воды. Но перед тем как дойти до места своего исцеления, мне необходимо было пройтись по коридору замка, спуститься по лестнице в небольшую каморку, где хранят какие-то специи и приправы. Я не зря выбрала именно это место, выходить из главного входа было бы для меня как-то рискованно. Я не хотела, чтобы кто-либо узнал, что я была у ручья, меня итак тут считали странной, нечего было давать всем новый повод для разнесения слухов.
        Я хотела незаметно проскользнуть через эту комнатку во дворик замка, что, собственно, и сделала. Только впереди меня ждали другие испытания. Наткнувшись на стражников, а вернее увидев их издалека, я решила пойти по другому пути. Более длинному, устрашающему, но где бы меня никто не нашёл. Я решила пойти через небольшой лесок, который король приказал посадить в качестве подарка для своей жены. Этот жест был сделан для того, чтобы его супруга продолжала молчать и строить из себя счастливую королеву, дабы её муж смог и дальше вести дела королевства без её участия.
        Всего-то пару деревьев, кустарников и цветов — и ты можешь приказывать своей жене всё, что угодно. Безусловно, даже если бы король этого не сделал, его жена продолжала бы вести пассивную жизнь. Но так как король любил всё делать с шиком, то решено было благоустроить и это место.
        В такой всепоглощающей тьме тени деревьев были похожими на различных чудищ, а при их слиянии передо мной словно восходили великаны. Возвращаться назад было бы бессмысленно, итак пройден немалый путь, но всё же я попыталась не смотреть на этих монстров, которых создало моё воображение, а просто идти по дороге, которую освещала лишь луна. Краем уха я слышала журчание воды в ручье. Я чувствовала, как воздух наполнился прохладой и влажностью, я была уже рядом. Через пару метров передо мной появился ручей, по берегам которого густо поросли камыши.
        Я слышала, как стрекочет кузнечик и сквозь тишину пробиваются цикады. Я стояла на одном месте, не в силах шевельнуться. Вот именно здесь, вдали от замка и поближе к природе я могла по-настоящему расслабиться. Ах, если бы сюда переместили мою кровать, я бы незамедлительно заснула, и даже холодный ветер не стал бы этому помехой.
        Я стояла прямо напротив луны и её блеск, отражавшийся на поверхности воды, приводил меня в изумленье. Я чувствовала себя русалкой, зачарованным существом, которое не может жить без воды. В этом месте мне было вовсе не страшно, хотя тени деревьев не переставали создавать передо мной различные образы мистических животных. Я стала частью этого мира, слилась воедино с природой и получала от неё энергию.
        Через десяток минут я почувствовала, как постепенно начинаю замерзать. На улице в это время было довольно холодно, к тому же влажность воздуха добавляла свою ложку дёгтя. Я решила, что пора идти обратно, хоть мне совсем не хотелось. Душный коридор, душная комната высасывали из меня силы. Мне было сложно находиться в самом здании. Но подхватить простуду я совсем не стремилась, поэтому отправилась через лесок в сторону замка.
        Но тут я услышала чьи-то стоны и испугалась. В моей голове промелькнула лишь одна мысль: кому-то нужна помощь. Я пыталась найти девушку, так как по моему соображению, только представительница слабого пола могла так стонать. Возможно, она попала в капкан, или просто упала, подвернув ногу. Хотя немного странно, что же ей понадобилось в такое позднее время в лесу? А, может, она также как и я, решила проветриться, или же следила за мной? Эти домыслы сводили меня с ума, так как я уже начала думать о самом худшем: быть может, девушки уже нет в живых, а я иду в логово к самому дьяволу.
        Но они быстро рассеялись, когда я в очередной раз услышала стон. На этот раз девушка ещё и смеялась. Я совсем растерялась, увидев перед собой следующую картину: какой-то парень без штанов крепко прижимает девушку к себе. Они лежат под высоким дубом и предаются плотским утехам. Я была ошарашена и приняла единственное верное решение: скрыться из виду. Приглядевшись, я нашла в этом парне молодого принца. Но девушкой вряд ли могла быть его невеста.
        Не знаю почему, но я так устыдилась того, что увидела, что залилась краской и почувствовала, как по телу пробежался жар. Я была на месте преступления и видела своими глазами, как наследник престола совершил грехопадение. Не могу сказать, что мне нравилась его невеста, но отнюдь никто в этом мире не заслуживает того, чтобы ему изменяли. Бедная восточная принцесса! Мне стало её жаль. Она ещё не успела пойти под венец с этим мужчиной, как он предал её.
        Поняв, что ничего тут не поделаешь, я решила незаметно оставить двух грешников и вернуться в замок. Но, к моему сожалению, мне не удалось незаметно проскользнуть мимо них. Я наступила на сухие ветви деревьев и обратила на себя внимание молодой парочки. Вряд ли принц хотел, чтобы их уличили в преступлении. Он быстро принялся одеваться.
        — Кто здесь?  — взволнованно поинтересовался он. С одной стороны, он страшился того, что кто-то мог их увидеть. С другой стороны, он был крайне возмущён тем, что кто-то посмел нарушить его покой, а вернее не покой, а наслаждение.
        Так я ему и ответила! Я быстро подбежала к огромному дереву с низко спадающими ветвями и спряталась за ним. Я знала, что нельзя резко убегать, так как принц узнал бы, куда я направляюсь и догнал бы меня. Через пару минут я заметила, как луна начинает освещать всю округу. В лесу было так светло, словно сейчас настал день. Я очень рисковала попасться на глаза молодому наследнику. Но ведь что такого я сделала? Это ему должно было быть стыдно передо мной, это он поступил подло, не я. Я просто оказалась в неподходящее время в неподходящем месте.
        Через какое-то время я почувствовала озноб, я совсем замёрзла и уже пожалела, что решила прогуляться по ночному лесу. Принц и его спутница, казалось, уже ушли. Поэтому я решилась выползти из своего укрытия. Выйдя на тропинку, я быстрым шагом направилась в сторону замка. Мой путь был устлан моими же раздумьями о том, что из себя может представлять любовь, а что брак. Я была молодой и мало ведала об этих понятиях. Я могла лишь учиться на чужих ошибках, следовать или не следовать чужому примеру.
        Я шла в абсолютной уверенности, что миновала опасность. Звёздный небосвод словно подмигивал мне. Я уже перестала бояться, мне казалось, что самое страшное позади. Но тут кто-то схватил меня за плечо. Я хотела было крикнуть, но поняла, что это будет сильно опрометчиво. Ведь мало ли каких ещё гостей пригласила к себе матушка природа.
        На мне был плащ с капюшоном, поэтому стоящий позади меня вряд ли мог догадаться, кто я. Я слышала, как тяжело дышит этот человек. Я обернулась и увидела растерянного принца. Он больше не был тем несносным задавакой, сейчас он напоминал мне какого-то деревенского мальчишку, чьё хулиганство вот-вот собираются выдать родителям. Но я не испытывала жалости к этому человеку, мне было противно смотреть на него.
        Он молчал. Молчала и я. Нам было тяжело говорить, так как каждый понимал, что попал в неприятнейшую ситуацию. Но принц вдруг вспомнил, что я ему, собственно, никто, и что после того, как его войско поможет мне вернуть моё королевство, я буду навек ему благодарна. Он едко ухмыльнулся, так, словно это я сделала что-то постыдное.
        — Мисс Ванкувер, что вы делаете в столь позднее время в лесу?  — он говорил чересчур надменно для того, кто только что предал свою невесту. Вероятнее всего, он надеялся на то, что я ничего не видела или же буду мудрой и сделаю вид, будто ничего не видела, но в этот раз уступать ему я не собиралась.
        — Ну, уж точно не тем, чем занимались вы, ваше высочество.  — Я не собиралась пресмыкаться, как насекомое, перед этим двуличным лживым принцем. Я хотела увидеть в его глазах стыд. Но, к моему сожалению, в этом человеке от отца перешло больше черт характера, чем я думала.
        Он смотрел на меня озлоблено и ненавистно, я даже не выдержала такого взгляда и развернулась к принцу боком, будто собиралась уже уходить. Неужели ему так сложно было признать свою вину, попросить меня о том, чтобы я молчала?
        — О чём вы говорите?  — И пусть я почти не видела его лица, я чувствовала, как его глаза излучают огнём. Он хотел убить меня взглядом и положить конец этому безумию.
        — Ваше высочество, я понимаю, что в этом замке я лишь гостья и не имею право осуждать вас и делать замечания. Поэтому позвольте мне вернуться в свою спальню и оставить вас наедине со своей совестью.
        Мой ответ обескуражил его, видимо, он считал, что я настолько отчаянна, что буду заискивать с каждым и стараться всем угодить. Но он ошибался. Я была такая же законная наследница своего королевства, как и он своего. Более того, наша династия всегда была у власти, а потомки Эдварда, как поговаривают, были обычными придворными у предыдущих королей. Но они силой захватили трон. Была бы моя воля, я бы никогда не обратилась за помощью к королю Ричарду. Но я не могла не признать того факта, что его королевство процветало и его воины были почти самыми сильными во всём мире. Я не стала дожидаться его ответа и поспешила вернуться в замок. Я чувствовала, как принц смотрел мне в след и, видимо, проклинал меня за мой приезд.
        Удивительно, но я крепко заснула, как только легла в свою постель. В моих руках снова был козырь, я могла шантажировать самого принца Лавадии. Но кроме чувства удовлетворения, я испытывала неожиданную досаду. Тот принц, которому я симпатизировала, теперь будет ненавидеть меня и постарается проследить за тем, чтобы и я допустила какую-то оплошность. В глубине души я хотела нравиться этому человеку, я хотела, чтобы он искал моего одобрения, восхищался мной. Но, возможно, у судьбы на наш счёт другие планы. И мне для своего же блага придётся его ненавидеть. Или хотя бы…

        Глава IV
        Перемена погоды

        «Ты проснулась от того, что на улице гремел гром. Где-то вдалеке услышала крик ворона, только он знает твою тайну. Ты так захотела, ты больше никому не скажешь. Окно было открыто нараспашку, ты подошла к нему. Взглянула на небо, полностью окутанное облаками. Вот-вот нагрянет дождь, но ты уже промокла. Твои слёзы как горячий воск, медленно скатываются по белоснежным щекам. Твоя бледная кожа говорит о том, что ты потеряла много сил и в последнее время мало спишь. И даже лёгкий ветер сейчас может тебя сломить. Вот он подул, а ты уже пошатнулась, боясь, что кто-то прикоснётся к твоему священному телу. И вот грозный гром гремит. Ты протянула руки к небу, моля Бога о помощи. Несколько капель упало на твои ладони. А ты не чувствуешь, уже не ощущаешь, ты вновь пробралась в глубины своего сердца и видишь грустную картину: одинокая девушка в совершенно тёмной комнате. Приглядись, это ты. Вдохнула воздух полной грудью, подошла к комоду и начала готовиться к завтраку».
        Уже около восьми дней я живу в этом замке. Я чувствую себя здесь нежеланным гостем. Король и королева принимают меня со всей лицемерной любезностью, на какую только способны. Но я знаю, что после моего ухода они меня обсуждают. Я веду себя очень скромно и сдержанно, мне нечего церемониться перед этими людьми, я здесь по делу. Вероятно, они хотели бы, чтобы я была более добра к ним и пыталась подластиться. Но я не собиралась здесь надолго задерживаться.
        От моей лести бумаги не стали бы оформляться быстрее. Я ждала подписания союза и действий короля. Он был главнокомандующим своей армии, хотя в последнее время эту роль за него выполнял его сын. Кстати о нём. После той судьбоносной ночи он всячески пытался меня избегать. Даже король заметил, что его сын не оставался подолгу в моей компании.
        Я ни разу не посмотрела на него с упрёком, я даже не заикнулась о том, что произошло. Я знала, что принц у меня на поводке и благодаря увиденному в лесу я могу заручиться его поддержкой во время войны с Тарием. Конечно, Эдвард не стал бы после такого моим верным другом и союзником, но он бы пожелал поскорее отплатить свой долг. Чувство уязвлённого достоинства лишало его силы терпеть моё присутствие.
        Если бы я не гуляла тогда по лесу, то, возможно, наши отношения с принцем сложились бы иначе. Ведь даже во время пира в честь рыцарского турнира я заметила, как принц заинтересован моей персоной. Но сейчас же я чувствовала презрение с его стороны. Я ничего такого не сделала, ничего такого не сказала, но именно это его и раздражало. Ведь он знал, что я не настолько глупа, чтобы не воспользоваться удачным стечением обстоятельств и его оплошностью.
        Единственный человек, который благоволит ко мне, был старший сын Ричарда. Но даже ему запрещено было высказывать по отношению ко мне свою благосклонность. Казалось, все подписали негласный пакт о том, чтобы общаться со мной строго по необходимости. Не скажу, что я была слишком уязвлена. Опять же я здесь была по делу.
        К тому же мне стоило волноваться лишь по двум причинам: необходимо было как можно скорее подписать союз, отправиться в военный поход против Тария. Второй причиной было моё самочувствие. После того, как я пробыла какое-то время у ручья той роковой ночью, я стала подозревать, что подхватила простуду. Надеяться на то, что мне здесь окажут надлежащую помощь, я не могла. Но и пустить на самотёк свою болезнь тоже было рискованно. В наше время любая болезнь может иметь смертельный исход и каждый прожитый мною день мог оказаться последним. В этом королевстве у меня не было друзей, кроме моих советников, которых тоже особо не жаловали тёплым приёмом. Но у меня был один должник.
        После завтрака начался сильный шторм и все мероприятия, включающие в себя прогулку на лошадях до соседнего замка короля, а также пикник в лучшем саду королевства, были отменены. Каждый побрёл по своим покоям. Молодая восточная принцесса плохо себя чувствовала. Она уединилась в своей спальне и не принимала гостей.
        Несмотря на мой юный возраст, я понимала предназначение женщин в нашем мире. То ли к счастью, то ли к несчастью, мне была уготовлена немного иная роль. Я была не просто девушкой, я была королевой и с моим мнением должны были считаться. Хотя, если бы я была рождена обычной горожанкой, я не думаю, что стала бы покорной женой какого-то земледельца. Я бы пожелала и вовсе не выходить замуж, лишь бы жить так, как мне хочется, и быть свободной.
        Принц со своей свитой разместился в своих покоях, слушал, как кто-то декламировал стихи, играл в карты и пил эль. Мне и моим советникам было предложено к ним присоединиться. Я надела тёмно-синее платье из плотного шёлка, накинула на голову чепец и, пройдя по коридору, добралась до места увеселения. Когда слуги распахнули передо мной дверь, все гости принца и, он сам, обернулись и стали изучать мой наряд. Надо признать, никто не мог отрицать того, что я вполне красива и при общении показываю острый ум и некую мудрость, несвойственную моему возрасту.
        По сути, говорить обо мне плохо не было смысла, так как эта была бы ложь. Но, как все мы знаем, идеальных людей не существует, поэтому никто не мог поверить в то, что у меня нет пороков. Все искали во мне изъяны, все обсуждали моё поведение, мои слова, перекручивали мою речь. Я была у всех на виду и на слуху. Но люди верят в то, во что хотят верить и уже скоро меня прозвали «странной». Не знаю, что в их понимании нормальность, но, видимо, в их королевстве добропорядочность, целомудрие и непоколебимость во взглядах, целях считались отрицательными чертами.
        Обратив на себя внимание, я вынудила его высочество поздороваться со мной и пригласить сыграть с ним партию в карты. Сев напротив Эдварда, я отметила про себя, что он довольно привлекателен и поняла, почему столько девушек прыгает к нему в постель и посрамляют свою честь. Я встречала множество симпатичных молодых людей, но младший сын Ричарда был явно красивее всех их. Но дабы не предаваться чарам этого обольстителя, я решила, что буду думать лишь о том, что хочу заполучить у этого человека. Мы играли три партии. Признаюсь, я никогда не была сильна в азартных играх, но мне это было только на руку. Принц явно смаковал от того, что мог меня так легко победить. Но только я ничуть не расстраивалась: я знала о том, что на рыцарском турнире, который был для него так важен, я чуть было не победила его. Этого было уже достаточно.
        После игры я попросила принца отпустить свою свиту и поговорить со мной о делах. Он был слегка удивлён, но почти сразу выполнил мою просьбу. Мы остались наедине в его богато убранной спальне. Его покои были чересчур вычурными и чопорными, но таким был и весь замок. Эта королевская семья любила пускать людям пыль в глаза, выставлять напоказ своё богатство и этим заставлять гостей думать, что богаче этого королевства никого нет. Но я подозревала, что расточительство короля и его сына не могло не отразиться на государственной казне. Ведь деньги, которые они тратили на свои пышные замки, были украдены ими или у народа через налоги, или у других королевств после удачной военной кампании.
        Принц любезно налил мне дорогого вина, так, словно я была ему задушевным другом. Он был сегодня в прекрасном расположении духа, что не могло меня не радовать. Я вдруг задумалась. При других бы обстоятельствах я могла оказаться его невестой. Интересно, каким бы он был женихом? Скорее всего, он бы и мне изменял, и дело было совсем не в самих невестах.
        Он был таким человеком. Самоуверенный, тщеславный, самолюбивый. Порой мне казалось, будто я вижу себя в зеркале. Но всё же во мне были и хорошие качества, а Эдвард не славился добрым нравом. Его нельзя было ни в чём переубедить; если он решил что-то для себя, то не остановится ни перед чем. Думаю, что он был готов идти по головам, если бы понадобилось.
        Я делала всё так, как велело мне моё сердце и совесть, а он же следовал лишь своим прихотям. Он был избалованным ребёнком, несмотря на то, что у него были брат и сестра. Он не познал в своей жизни потерю близких людей, одиночество и отчаяние. Он не знал, каково это быть наследницей без престола. Как я собирала людей, как унижалась, прося помощи у союзников, как я ночью училась фехтовать, дабы иметь возможность в дальнейшем собственноручно защищать свою страну и отвоёвать её у врагов. У него была совсем иная судьба, он не задумывался всерьёз об опасностях, которые подстерегают его на каждом шагу, особенно во время сражений. Он верил в то, что будет жить вечно. Он ведь баловень фортуны, может себе это позволить. А я должна всегда строить планы, подстраиваться под обстоятельства, надевать разные маски.
        — Вам не холодно, мисс Ванкувер?  — довольно услужливо произнёс принц, словно его вообще волновало моё здоровье и моя жизнь.
        — Немного, ваше высочество.
        Принц решил поухаживать за мной: он подбросил в камин ещё больше дров, наполнил мой бокал элем дополна и укрыл меня пледом. Признаюсь честно, мне было приятно, что Эдвард так со мной обращается, но я не могла надеяться на то, что он просто так изменил своё отношение ко мне. Я знала, что и у него есть скрытые мотивы.
        — Вы хотели поговорить о делах. Через пару дней уже все документы будут составлены, и мы сможем подписать союз.
        — Это хорошая новость, ваше высочество. Но я хотела поговорить о другом. Я хотела попросить вас оказать мне услугу…
        Принц сидел напротив меня в высоком кресле, и я не могла не заметить, как правый уголок его губ слегка приподнялся. Он не был удивлён моей просьбе, он словно всё это время выжидал, когда же я попрошу его о чём-то. Я думаю, он был только рад, что сможет мне помочь, так как ему претила мысль о том, что он так и останется моим должником. Весь в отца.
        — Чем я могу вам помочь?  — любезно отозвался принц.
        — Я простыла. Ничего серьёзного. Но я бы хотела как можно скорее выздороветь. В вашем королевстве есть лекарь, на которого можно положиться? Не хочу никого беспокоить такой глупостью, поэтому было бы лучше не разглашать о моей простуде.
        — Конечно, мисс Ванкувер, я всё устрою. Я к вам отправлю своего личного лекаря. И надеюсь, что вы в скором времени почувствуете себя лучше.  — Эдвард был более чем рад моей простуде. Ведь теперь он сможет снять с себя оковы долга.
        К тому же, если бы моя болезнь обострилась, можно было ожидать, что я умру — и тогда договор будет аннулирован. Он сможет собрать своё войско и попытаться захватить всё моё королевство. Судьба ему улыбнулась.
        Мы просидели ещё пару часов вместе, болтая о всяких небылицах. Мне даже показалось, что мы нашли общий язык. Наедине друг с другом и бутылкой эля мы смогли расслабиться и спокойно поговорить.
        Я, конечно, не позволяла себе вольностей и понимала, кто сидит подле меня. Но, несмотря на это, я позволила себе спорить с принцем, если в чём-то с ним не соглашалась. Эдварду это нравилось. Не часто в его компании женщины могли высказать своё мнение по тому или иному вопросу. Я же была из тех, кто борется до последнего в споре, дабы собеседник мог услышать мою точку зрения и понял, что я права.
        В случае со старшим сыном Ричарда дело обстояло иначе: мне не нужно было ничего ему доказывать, т. к. наши взгляды во многом совпадали. Но Эдвард… В чём-то мы были похожи, но, в основном, сильно различались. Хотя, мне порой казалось, ему просто нравилось спорить со мной.
        На следующий день ко мне в покои пришёл лекарь самого принца. Он осмотрел меня и заварил с помощью различных трав чай. Выпив его, я решила пролежать сегодня целый день в постели, т. к. нужно было оправиться. Оставив меня одну, наедине со своими мыслями, лекарь направился к Эдварду, дабы осведомить его о моём самочувствии.
        На улице всё также шёл дождь, иногда он переходил в град и громко бил о стёкла окон. Я лежала в кровати и по голову завернулась в одеяло. Меня одолевала горячка. Боясь того, что я могу умереть, так и не начав бой за своё королевство, я позвала к себе своих советников.
        Моё тело время от времени содрогалось, губы дрожали, и вообще я мало походила на живого человека. Эта простуда не входила в мои планы, но было не время для жалоб. Мне нужно было быстро принять решение, и я его приняла. Так как родственников у меня не было, а если и были, то о них я не знала, мне нужно было выбрать среди советников того, кто бы после мой смерти взял на себя уполномочия вести войско и после победы управлял королевством. Я, недолго думая, выбрала Энтони Джонсона, человека из благородной семьи, моего верного союзника и друга. Я знала, что могу на него положиться.
        Хотя его отношение ко мне нельзя было назвать объективным: я знала, что он влюблён в меня и готов отдать ради меня всё на свете. Но я не пользовалась его чувствами в своих целях. Я просто доверяла ему и знала, что он никогда меня не предаст. Мой отец крепко дружил с отцом Энтони и, поговаривают, что они даже думали связать узами брака своих детей: то есть меня и младшего Джонсона. Не скажу, что мне был противен этот молодой человек, я бы даже могла проникнуться к нему симпатией. Но, увы, я бы пожелала выйти замуж за птицу более высокого полёта.
        Семья Джонсон практически управляла западными графствами нашего королевства, находящимися на границе с другим королевством, поэтому для нас было важно поддерживать с ними хорошие взаимоотношения. Но, тем не менее, своего будущего мужа я видела принцем или королём.
        Приняв у себя советников, я позаботилась о том, чтобы об этой встречи мало кто знал. Я не хотела, чтобы по замку разносились слухи о том, что я при смерти. Надеяться на лекаря принца я не могла, ведь была высока вероятность того, что он попросту прописал мне обычные травы, которые ни ухудшили, ни улучшили моё состояние. Я привела себя в порядок, так как не могла позволить, чтобы меня видели в том состоянии, в котором я находилась. Нечего было пугать советников заранее, ведь, быть может, уже завтра я выздоровею. В мои скромные покои зашли советники. На их лицах отобразилось удивление, это я заметила по вздёрнутым бровям нескольких из них. Они, как я полагаю, не ожидали, что у принцессы будут такие же покои, как и у них.
        — Господа, я очень рада, что вы зашли ко мне. Без лишней предыстории хочу сообщить вам одну новость: я больна. У меня простуда.  — Советники переглянулись между собой, явно встревоженные тем, что услышали.  — Думаю, что совсем скоро я поправлюсь, но на всякий случай я бы хотела оставить вам распоряжение. В случае своей смерти я передаю права командовать нашей армией Энтони Джонсону. Он также будет выполнять обязанности доверенного лица, который должен будет подписать союз с Лавадией от моего лица. Ничто, даже моя смерть, не должны помешать этому союзу. Мы уже столько сил потратили на то, чтобы сразиться с Тарием в бою и победить его. Не нужно останавливаться. Прошу вас подготовить все надлежащие документы, я их подпишу при вас, моих верных друзьях и советниках. Я хотела бы попросить вас также не разглашать никому о том, что вы услышали только что.
        Все советники были крайне обеспокоены тем, что я подхватила простуду, даже, несмотря на то, что я им приказала не волноваться. Они не выказали протеста против моего решения сделать Энтони регентом. Они знали, что он стал бы прекрасным королём, так как уже многое сделал для нашего королевства. Все советники пожелали мне скорейшего выздоровления и поспешили выполнить моё поручение. Со мной остался лишь Энтони.
        — Ваше высочество, я благодарен вам за то, что вы возлагаете на меня большие надежды. Я постараюсь не разочаровать вас. Но…,  — было видно, как он сдерживает себя. Этот спокойный молодой человек не был способен на открытое проявление чувств, и только такое горе, как смерть любимого человека, могло его сломить,  — я всё же искренне надеюсь, что всё обойдётся.
        Энтони стоял у изножья моей кровати, он подошёл ближе, взял мою руку и трепетно сжал её в своей. Я чувствовала, как он дрогнет на месте, так словно сам подхватил мою болезнь. У меня в горле образовался ком, и я не могла произнести ни слова. Но это было и не нужно. Он сам заговорил.
        — Элизабет…  — Энтони замялся, так как позволил себе фривольность.  — Простите, ваше высочество…
        — Энтони, я прошу вас, не извиняйтесь. Вы можете называть меня по имени, так как я очень ценю нашу дружбу с вами. К тому же сейчас у нас не те обстоятельства, при которых стоит соблюдать правила этикета.
        — Элизабет,  — продолжил Энтони,  — я буду верой и правдой служить вам до конца своих дней. Только не покидайте меня… Нас.  — Похоже, что и у Джонсона в горле появился ком, он сглотнул слюну и словно избавился от него.
        — Будем надеяться на Бога. Но если же так распорядится судьба, вы станете во главе войска и должны будете победить Тария. После этого вы станете королём.
        — Это большая честь для меня.
        — Я рассчитываю на вас, Энтони. Когда вы станете королём, не забудьте позаботиться о выгодном браке. У короля Ричарда есть дочь и женитьба на ней могла бы тесно связать наши королевства и обеспечить нам безопасность на десятки, а то и сотни лет.
        — Я бы предпочёл, чтобы вы выздоровели, миледи. Я был бы рад быть вашим рабом, нежели быть королём без вас.  — Услышав эти слова, я даже отвела взгляд от Джонсона.
        Его пламенная речь произвела на меня сильное впечатление, ведь в ней не было ни капли фальши и лести, он говорил от чистого сердца. Впервые за всю мою жизнь я не могла понять, как вести себя, что говорить и как скрыть своего смущения. Ещё никто в меня так не влюблялся, как этот молодой человек и если бы я только могла себе позволить, то вышла бы за него замуж. Но вместо этого, я вынуждена держать его подле себя, т. к. доверяю ему и заставлю его смотреть на то, как я буду выбирать себе мужа. И он это знает. Все знают, как он ко мне относится и все уважают его за эти чувства. Ведь не было ни одного случая, когда бы его любовь стала для меня обузой.
        Он всё время пытается скрыть очевидные вещи, и я благодарна ему за это. Я ему доверяю так, как если бы он был моим родным братом. Но, даже выйдя за него замуж, я бы не смогла его полюбить. Хотя, кто знает? Ведь я мало что смыслю в любви и понятия не имею, что значит быть любимой женой. В наше время этим могут похвастаться немногие. Поэтому, быть может, с годами я смогла бы перейти черту и сбросить занавесу дружеской привязанности к этому человеку и полюбить его. Но зачем что-то предполагать, думать о том, чему никогда не бывать?
        После Энтони ко мне зашёл сам принц. Он куда-то спешил, поэтому я сочла его визит за формальную вежливость.
        — Доброе утро, леди Элизабет. Как вы себя чувствуете?  — Во всём его облике сквозила напускная забота.
        Я хотела уже встать с постели, дабы поприветствовать достопочтенного гостя надлежащим образом, но он взял меня за плечо и попросил не вставать. Мысленно я поблагодарила его за такой жест, т. к. мне сложно было делать вид, словно я совсем не больна. Я чувствовала в своём теле каждую косточку, они ныли так, будто меня долго и усердно били палками. Жар никак не спадал, и моя болезнь более походила на лихорадку. Хорошо хоть Эдвард позаботился о том, чтобы ко мне впускали только тех слуг, которым он доверял, и которые не выдали бы мою тайну. Хотя это было бессмысленно, ведь в замке уже поползли слухи о том, что я при смерти. Мне хватило всего пару раз отказаться от прогулки верхом по окрестностям замка, как все стали предполагать самое худшее.
        — Не теряю надежду на выздоровление,  — сквозь натянутую улыбку произнесла я.
        — Мы все молим Господа о том, чтобы вы в скором времени стали чувствовать себя лучше.  — Принц подошёл к окну и взглянул во двор замка, там под тёмными головами деревьев ходила его невеста. Её яркое жёлто-красное платье выделялось среди остальных красок этого пасмурного дня. Эдвард хмыкнул и продолжил:
        — Было бы прискорбно разорвать наш союз, который так и не вступил в силу…  — Я поняла, к чему клонит принц, поэтому почти перебила его.
        — О нет, союз имеет право на существование даже в случае моей смерти. Я назначила своим регентом Энтони Джонсона, моего верного советника и наследника большого состояния, народ его любит и примет в качестве короля. К тому же можно сплотить наши королевства женитьбой Энтони на вашей сестре, Маргарите.
        — Похоже, что вы обо всём позаботились,  — с ноткой грусти заметил принц.  — Вы и вправду думаете, что не сможете выздороветь?  — Эдвард взглянул на меня в упор, словно от моих слов ему стало бы легче.
        — Как вы правильно заметили, нам стоит надеяться лишь на волю Божью,  — хриплым голосом изрекла я.
        Но уже через день я почувствовала себя гораздо лучше, мои молитвы были услышаны и Господь решил, что я не выполнила ещё своего предназначения. Лекарь принца был действительно чудотворцем, он каждый день снабжал меня различными травами, о существовании которых я даже не знала. С постели я встала тогда, когда был составлен договор о союзе Лавадии с Креонией.

        Глава V
        Зарождение чувств

        Обе стороны подписали договор. Времени ушло на эту процедуру достаточно для того, чтобы Тарий заручился поддержкой остальных графств моего государства. Я прекрасно понимала, что в следующей битве нам придётся воевать против своих же людей, братья будут убивать друг друга во имя тех, кто будет затем ими править. Но я готова была идти на жертвы ради великой цели, я не хотела, чтобы на мне обрывался род моего великого фамильного древа. Я не могла позволить себе сдаться без боя. Я должна была сразиться во имя тех, кто верил в меня и кто присягнул мне на верность.
        Таких людей было не так много, но благодаря союзу с Лавадией мы могли победить. К всеобщему удивлению, я быстро пришла в себя после болезни и начала заниматься делами своего королевства. После подписания договора король Ричард устроил торжественный пир, но мне было не до празднеств, поэтому я со своей свитой решила вернуться в своё королевство, дабы по возможности присоединить к нашему войску как можно больше людей.
        Принц Эдвард пообещал собрать свою армию и встретить нас в самом сердце моего королевства. Ведь главная битва разразится именно в столице Креонии. Полторы недели ушло на то, чтобы мои люди собрали всех своих сторонников и возглавили армию, которая будет в силах отвоевать по праву принадлежащую мне корону.
        Я писала письма в другие королевства, напоминала друзьям своего отца о том, сколько раз он их выручал. Многие лишь желали нам удачи, боясь того, что в итоге я окажусь не в числе победителей. Были и такие, кто помогал нам материально: присылал оружие, провизию, военнослужащих, которые готовы были сражаться на нашей стороне. Я знала, что за всё это мне придётся заплатить в определённое время, но меня это мало волновало. Я должна была победить. А для этого нужно принимать любую помощь.
        Тарий окружил столицу своим войском, грозясь не выпустить моих людей живыми из города. Но нас ожидала подмога в лице Эдварда, который, как я надеялась, обеспечит нам крепкий тыл.
        Когда мои советники собрались в отдельной палате для обсуждения дальнейших действий, я не могла оставаться в стороне, так как это дело было важнейшим в моей жизни и от него зависело всё. Я выслушивала их споры по поводу того, в какое время лучше всего напасть, с какой стороны ударить и по кому лучше ударить вначале: пехотинцам или конной артиллерии. В эти дела я не могла вмешиваться, т. к. полностью доверяла своим людям, они были лучшими.
        К нам зашёл Эдвард, поздоровался с советниками, но на меня даже не взглянул, словно не увидел. Я стояла в недоумении. Неужели принц решил меня игнорировать после подписания союза? Неужели он думал, что теперь со мной вообще не стоит считаться, и он может даже не здороваться со мной? Кое-кто из советников начал перешёптываться. Я же делала вид, будто не заметила нахальства его высочества.
        — Господа, уже к вечеру всё наше войско будет в сборе. Мои шпионы вычислили, что армия Тария насчитывает около 14 тысяч человек. Поступило предложение о том, чтобы напасть на врага ночью, когда они не будут этого ждать. Тем самым мы избежим кровопролития наших воинов и сможем уменьшить шансы Тария на победу.
        Советники переглянулись между собой, но не решились высказать своё мнение. Я же не хотела отмалчиваться, так как, по сути, всей кампанией руководила я и от её исхода зависела вся моя жизнь.
        — Ваше высочество, прошу меня простить, но мне кажется, это не самая лучшая идея.  — Я говорила чётко и уверенно, так, словно сама вела войско за собой подобно Жанне Д’арк.
        Его огромные голубые глаза стали искать среди немногочисленных советников того, кто произнёс эти слова. Ах, каково было его удивление, когда он увидел меня! Да как он вообще посмел меня не узнать? И тут я поняла, что совсем отличаюсь от той Элизабет, которая предстала в его королевстве.
        Я была облачена в мужские доспехи, под которыми были спрятаны мои волосы. Лицо было немного испачкано грязью, так как мы почти сутки ездили верхом по городам и убеждали жителей в том, что скоро в их стране наступит мир. У меня не было времени прихорашиваться, так что сейчас я больше походила на симпатичного юношу-воина, чем на прекрасную принцессу. Эдвард вскинул бровь и решил извиниться:
        — Леди Элизабет, не знал, что вы здесь. Прошу меня извинить за бестактность, но разве не лучше решить этот вопрос тем людям, которые более опытны в военных делах?  — Его надменный и даже насмешливый тон был пощёчиной для меня.
        — Не хочу вас обидеть, дорогой принц, но мне кажется, я имею право принимать участие в таких обсуждениях. Мой отец был выдающимся полководцем и стал примером для всех, кто сейчас находится в этой палате. Напасть на людей Тария ночью означало бы для нас — легко получить победу. Мы не можем поступить так жестоко и низко пасть. Ведь, несмотря ни на что, по ту сторону стоят наши соотечественники и пусть они и не воюют за нас, они являют собой сердце нашей страны. Ведь, прежде всего, мы боремся не за то, чтобы я взошла на престол, а чтобы жители королевства получили законного и честного правителя, люди заслуживают такого будущего для себя. Мы не можем просто взять и заколоть ночью своих же собратьев, словно презренные наёмные убийцы. Какими мы предстанем в глазах наших людей? Разве захотят они, чтобы потом мы возглавили всю страну?
        Принц внимательно слушал меня, но ни в его глазах, ни в его жестах я не видела поддержки, у нас были совсем разные взгляды на управление армией и страной. Мои советники встретили мою речь пламенным одобрением, так как я говорила именно то, что они сами не решались сказать.
        Принц получил ещё одно поражение в своей жизни: и он его потерпел от своего союзника, меня. Эдвард не спешил расхваливать моё благородство, по его лицу я прочитала примерно такое: «Да кто вообще впустил сюда эту девицу? И что вы, действительно, собираетесь прислушиваться к её словам?» Я лишь вежливо улыбнулась, не забыв проглотить свой самодовольный смешок и не выразить к принцу своего пренебрежения.
        Затем он завёл разговор об остальных сторонах военной кампании, а я решила позволить ему решать другие вопросы без моего участия. Наконец, я показала принцу свою весомость во всех делах. Он был настолько обескуражен моей речью и решимостью, что не посмел после неё поднять на меня глаза.
        Вряд ли он когда-либо встречал в своей жизни девушку, которая стала бы отстаивать своё мнение перед советом выдающихся военнослужащих, которые были гораздо старше и опытнее неё. Для него женщины ничего не значили в этой жизни, это видно было даже по тому, как он обращался со своей невестой.
        Для него она была просто куском мяса, безмозглым существом, которое не способно было ни думать, ни чувствовать что-либо. Для него она была словно вещь, которую выгодно приобрели. Он бы превратил бедную восточную принцессу в фарфоровую белоснежную куклу, какой стала его мать благодаря усердиям его отца. Я же не собиралась становиться такой беспомощной. Я не хотела стать приложением к кому-то, не хотела значиться второстепенным лицом. Я привыкла во всём всегда выделяться. Я хотела быть первой на то время женщиной, с чьим мнением будут считаться.
        Собрание подошло к концу, все стали расходиться по своим палаткам и готовиться к битве. Уже смеркалось, и наши шпионы вовремя подоспели к ужину. Они сообщили нам о том, что армия Тария к утру будет пополнена за счёт соседнего королевства. Сказать, что я была разгневана, значит, ничего не сказать. Я была просто в ярости. Казалось, моя болезнь вновь вернулась ко мне.
        Я решила спрятаться ото всех и обо всём поразмыслить, а вернее просто успокоиться. Мне не хотелось бы, что кто-то видел, как будущая королева судорожно трясётся от одной лишь мысли о том, что завтра будет решена вся её судьба. По моим щекам текли горячие скупые слёзы. Мне хотелось разрыдаться, чтобы выплеснуть все эмоции одним махом, но, увы, мне не хватило гордости, чтобы заплакать как обычная девушка, даже перед самой собой. Ночь эта была для меня слишком трудной. Я была ещё совсем молода для таких потрясений, для таких битв и даже для таких побед. Но что самое ужасное, я даже подумать не могла о том, что могу потерпеть поражение. Не знаю, как так вышло, но у меня не хватало духу признаться себе в том, что я могу и проиграть. Холод подобно одеяльцу полностью окутал моё слабенькое тельце, и я поняла, что у меня совсем нет сил.
        Я попыталась встать и почувствовала тяжесть своего тела, как если бы на мои плечи положили металлический груз. Мне стало так стыдно, что будь кто рядом со мной, подумал бы, что моё лицо просто взяли и залили красной краской. Вдруг я услышала какие-то шорохи, затем шаги. Я боялась издать хоть какой-то звук и выдать себя. Спрятавшись под чёрным покровом ночи, я оступилась обо что-то и свалилась на землю. Чистокровная принцесса распласталась сейчас на сене и не могла встать! Увидев приближающий силуэт, я попыталась проползти немного дальше и спрятаться под каким-то деревом. Но, к моему сожалению, меня тут же раскрыли. Молодой принц был совсем потерян и его взгляд настолько испугал меня, что я забыла про свою оплошность.
        — Что случилось?  — Резко спросила я, забыв обо всех правилах поведения и проклиная Эдварда за то, что он увидел меня в таком состоянии.
        — Ах, миледи, я и не знал, что вы здесь,  — растерянно отозвался принц.  — Вы упали? Вам не здоровится?
        Тут я вспомнила о своём смешном положении и тут же молниеносно встала с земли, забыв обо всех своих недомоганиях. Благо принц был слишком увлечён своими раздумьями, иначе он бы не упустил шанса высмеять меня, пусть даже взглядом.
        — Нет, всё хорошо. Я просто не могу уснуть. А вы почему не спите?  — Поинтересовалась я.
        Принц замешкался, мне на мгновение показалось, что его смутил мой вопрос.
        — Пытаюсь заново продумать ход военной атаки,  — неожиданно для меня произнёс Эдвард. Он и вправду выглядел взволнованно. Видно, и его беспокоил исход этой войны. Несмотря на то, что принц не отличался человеколюбием, в своём войске и людях он души не чаял и старался продумать весь бой наперёд, чтобы предугадать, какой фланг лучше защитить.
        Я нежно взглянула на принца, так как меня подкупала такая озабоченность, и осторожно, словно могла причинить ему боль, прикоснулась своими тонкими пальцами его левой руки.
        — Ваше высочество, вам не стоит так волноваться, идите лучше спать. Мы хорошо подготовились. Не будем делать нашему врагу одолжения, и представать перед ним завтра уставшими. Мы должны быть собранными.  — От моего доброго взгляда верхние уголки губ Эдварда приподнялись.
        За долю секунды мне показалось, что передо мной стоит мой близкий друг, с которым я могу делиться самым сокровенным. По телу пробежались мурашки, а сердце больно сжималось в груди. Мне не хватало дыхания. Складывалось впечатление, будто принц окружил меня невидимыми колючками, из которых я не могла выбраться. Мне сложно было даже смотреть на него. Глаза слезились, как если бы у Эдварда появился светящийся нимб над головой. Я ничего подобного не испытывала. Это новое чувство буквально поглощало меня и мне казалось, словно я уменьшилась в росте и весе. Всё это было столь противоестественно для меня, что я даже испугалась.
        — Вы совершенно правы, миледи.  — Он загадочно улыбнулся и впервые прикоснулся губами к тыльной стороне моей руки. Слегка прикасаясь её мягкой кожи, принц вдыхал запах моего юного и невинного тела. Я даже содрогнулась от его касаний.
        Где-то послышались ругательства и воодушевляющие песни солдат. Их голоса прервали нашу сокровенную тишину, сблизившую совершенно разных, но вместе с тем таких похожих, людей. Мне даже досадно стало от того, что кто-то посмел нас прервать.
        — Я надеюсь, вы завтра укроетесь в безопасном месте?  — Эдвард говорил слишком тихо, я едва его слышала.
        — Нет, вы что, я бы предпочла сражаться бок о бок с моим войском. Раз я подняла это восстание, я не должна прятаться как трусливая мышь, дожидаясь окончания битвы.
        — Но ведь это может быть очень опасно…  — В его голосе я смогла проследить нотку волнения и удивления. Для него до сих пор было непостижимо, как так вышло, что обычная молодая девушка может быть не только воином, но и предводителем крупного войска. Он раньше никогда не встречал таких женщин.
        Я почти уверена, в них он уже успел разочароваться. Все они были похожи друг на друга, все они пытались льстить ему, выполнять все его прихоти, но не я. Я была совсем иная. Я могла перечить ему, могла наравне с ним говорить и рассуждать о чём-то.
        — Вы действительно беспокоитесь обо мне?  — Столько удивления и сомнения было в моих словах, что Эдвард выпрямился и протараторил:
        — Я просто понимаю, что, несмотря на то, каков будет исход сражения, нам нужно, чтобы вы, миледи, остались целы и невредимы. Быть может, придётся воевать не в одной битве.  — Его отчётливо произнесённые слова всё ещё сквозили смущением, напускным безразличием и едва заметной заботой.
        Да, он не забыл о том, что наши королевства всегда воевали, он не забыл и то, каким презрением всё время одаривал меня его отец. Буквально секунду назад он позволил себе мягко со мной разговаривать, обнажая тем самым истинные свои чувства. Но уже сейчас он снова стал тем человеком, каким его принято было считать. Я не могла не чувствовать, как моё сердце вновь к нему переменилось. Как так можно было? Я не могу разобрать, что творится в моём собственном сердце, а надеюсь разобраться в делах всей страны. Такая гамма чувств раньше не была знакома моему сердцу, поэтому морально я была изнурена.
        Мы просто молчали и не могли произнести ни слова. Было видно, что принц борется с самим собой, дабы не выдать себя. А я? Что я? Я никак не могла понять его. Хотя, быть может, и поняла. Он никогда не изменится. Он не станет более обходительным, внимательным, добродушным. Он — эгоист от мозга до костей, самолюбивый, тщеславный. Ему плевать на других. И чувства его ко мне, скорее всего, ненастоящие.
        К нам кто-то подошёл, Эдвард пробежался подушечкой большого пальца по кисти моей руки, от чего мне стало щекотно. Он сомкнул наши пальцы рук и заслонил меня собой от того, кто проходил мимо нас. Он был так близко, на расстоянии поцелуя, от чего я начала задыхаться. Желание прикоснуться к его алым губам было столь сильным, что я еле сдержала свой стон. Я чувствовала его дыхание на своей щеке. Оно было настолько горячим, что мне казалось, словно он желает того же, что и я. А потом я отогнала от себя эту мысль. Я всё ещё колебалась. Можно ли ему верить?
        — Пообещайте мне, что не будете геройствовать.  — Изрёк он.
        — А когда это я геройствовала?  — С упрёком заметила я.
        — На турнире, к примеру.  — Я взглянула в его светлые и чистые глаза и улыбнулась. Его улыбка была теплее майского солнца, его глаза сияли, словно струящиеся потоки вод в кристально чистом водопаде. Я смотрела заворожено долю секунды.
        Он знал. Он всё-таки знал, что тем рыцарем была я. И это осознание приносило мне какое-то странное облегчение. Ведь рядом с ним мне хотелось быть собой.
        — Как вы догадались?  — Поинтересовалась я.
        — Я ещё никогда в своей жизни не видел рыцаря с такими красивыми глазами. К тому же этот ваш взгляд. На меня ещё никто в жизни так не смотрел.  — Признался он.
        Я так хотела ему сказать, что не верю, что думаю, что он просто играет словами, но, увы, я была бессильна перед ним. Никогда ещё я не чувствовала себя такой беззащитной. Казалось, что даже завтра я буду более защищённой. Тогда меня смогут уберечь доспехи, моя армия. Но сейчас… Я была абсолютно беспомощна перед этим человеком. Я была словно вся в его власти. Я молчала и не смела ничего ответить ему. Боялась, что он узнает. Да он итак, видимо, всё знал.
        — Я буду вас завтра оберегать.  — Его слова были подобны сладкому яду, его пьёшь и не можешь напиться. Тебе хочется ещё и ещё раз слушать его. Его голос не утомляет, его банальные слова восхищают. А он тебя просто завораживает. Я чувствовала, как все струны моей души заиграли в трепещущем вальсе, как если бы я сама сейчас вальсировала с принцем в паре. О чём-то более интимном я могла сейчас только мечтать, но мне хватило того, что Эдвард лишь коснулся своими губами моей руки на прощание и пожелал мне спокойной ночи.
        Это ведь просто немыслимо! О какой спокойной ночи могла идти речь, когда я, ворочаясь в постели, представляла себе его лицо, его мужественные черты лица? Его светлую кожу со слегка оливковым оттенком, тёмно-русые волосы, некоторые пряди которых вились от природы. О да, он явно был дамским угодником, ведь мало принцев в наше время были такими же красивыми, обаятельными и доблестными, как Эдвард.
        Всю ночь меня одолевали сомнения. Я уверена была, что всё это игра. И что вероятней всего, он понимал, что я буду всю ночь мечтать о нём единственном (что, собственно, и произошло). Так, быть может, он всё это задумал специально для того, чтобы я не уснула и завтра, утомлённая от бессонной ночи, смогла допустить непростительную ошибку и умереть на поле боя. Мне стало так страшно от этой мысли, так как она всё уверенней восседала у меня в голове.
        Здравый смысл одолел девичьи страсти. Я поняла, что меня просто одурачили! Я злилась на принца, злилась на себя, глупую и наивную дурочку, верившую, что мои чувства будут взаимными. Мной просто поиграли. А, вернее, моим сердцем. Он сердцем, как фарфоровой куклой играя, сердце как куклу разбил. Я почувствовала стыд и унижение. Как бы на меня посмотрел отец, если бы он был жив? Как бы негодовала мать, если бы она была жива? Но я забыла о том, что в этом мире мне не на кого надеяться, я должна перестать всем доверять. Не в том положении я нахожусь.
        Моим честолюбивым планам не суждено было сбыться, если бы я позволила себе влюбиться в Эдварда, к тому же он был уже помолвлен. Как же хорошо, что я обо всём догадалась, и мы не зашли слишком далеко. Этому несносному принцу не удалось меня одурачить. Я не одна из его бесстыжих девиц на одну ночь. И такой никогда не стану. Я берегу себя для одного единственного.
        С этими мыслями мне удалось уснуть, но уже через пару часов я услышала взрыв артиллерийских снарядов. Наши противники решили не дожидаться утра и ударили по нашему войску до рассвета. Я забила тревогу, так как при мне несколько десятков человек погибло только от того, что не успело перегруппироваться. Наш враг решил пойти по трупам, оставляя честные методы для кого-то другого.
        Постепенно они, быстро передвигаясь с одной фланговой позиции на другую, и ударяя по нашим людям боевыми снарядами пушек, уверенно подбирались к основной части войска. В свою очередь мы не собирались отступать и зарядили свои пушки, чтобы ударить по первой линии противников. Их двухколёсные орудия были ничем по сравнению с нашими четырехколесными тележками, которые я так старательно упросила предоставить нам из соседнего королевства. Наши пушки передвигались быстрее и были более пригодными для того, чтобы преодолевать неровности той почвы, на которой вёлся бой. Сидеть, сложа руки, я просто не могла, поэтому возглавила кавалерию (конницу). Со мной всё время находился Энтони, как прирученный сторожевой пёс. Но я и не противилась такому вниманию. Признаюсь, я была совсем напугана, так как увидела, что собой представляет война.
        Это не романтическо-героическое событие, о котором стоит слагать песни и стихотворения. Это самое страшное, что я когда-либо видела в своей жизни. Людям рубают головы, другие части тела, потрошат внутренности. Многие из сражавшихся — не профессиональные воины, а обычные жители королевства. И большинство из них, не сумев выдержать такого зрелища, рвали, опорожняли свои кишечники. Я замечала даже, как кто-то закалывал себя мечом или убегал, т. к. видел, что в этой битве ему не остаться в живых.
        Признаюсь, у меня самой была тошнота, но мой верный слуга почти по пятам ходил за мной и помогал держаться. Мне даже казалось, что я падала в обморок. Всё, что происходило, расплывалось у меня перед глазами. Я не верила в то, что творилось вокруг. Сплошные реки крови, вопли, крики, мольбы о помиловании. Бедные люди страдали во имя своих королей. Я смотрела на это и не могла не растрогаться. Я поклялась себе, что если стану королевой, то обеспечу людям Креонии мирное небо и крепкий союз с теми, кто нам помог. Я бы не хотела побывать на ещё одной битве. Увидеть подобное можно лишь в кошмарном сне.
        Я собственноручно убивала людей, правда, их было всего четыре, и сам Энтони Джонс не позволял мне наносить удары. Он знал, как всё это было чуждо моей чистой душе, поэтому сам завершал начатое мной. Мы значительно продвинули армию Тария и его люди уже начали сдаваться, т. к. понимали, что их шансы малы.
        Где всё это время находился Эдвард, я не знала. Лишь потом мне доложили, что принц храбро сражался в самом эпицентре сражения и повалил на землю могучего воина и моего самого заклятого врага — Тария. Ему отрубили голову и посадили её на высокий кол, дабы потешиться над сражённым противником. Я не наблюдала за этим всем, так как пыталась отойти от ужасов, которые свалились на мою голову. Мои наивные простодушные мысли о войне были развеяны с лёгким дуновением ветра, когда я ощутила запах смерти.
        Мы, смертные, надеемся, что после жизни будет ещё что-то, будет ещё один шанс всё исправить. Жизнь одного крохотного человечка, может, и не значит ничего для огромного мира и вселенной, но эта жизнь может значить что-то для другого человека, который является частью Земли. Всё взаимосвязано. Без нас не будет наших детей. Лишая себя жизни, отправляясь на войну, мы порождаем гибель других поколений. Не эгоизм ли это? Мы не позволяем нашим потомкам начать жить, любить, ненавидеть, видеть море и чувствовать запах проливного дождя, который бьёт по лицу, отчего становится щекотно. Мы считаем, что приносим себя в жертву во имя тех, кто ещё не родился. Но, на самом деле, мы делаем всё только хуже, порождая войны. Десятки, сотни, тысячи людей погибают на поле боя, и столько же судеб ломаются от того, что им пришлось увидеть, пережить или от того, что они потеряли своих близких. Зачем тратить жизнь на эти бессмысленные войны, если можно жить в согласии друг с другом.
        Я уже начала сомневаться в том, что моё решение поднять народ против Тария и извергнуть его власть, было правильным. Бой закончен, но видит Бог, множество людей погибло ради мечты одного единственного человека. Не накажут ли меня небеса за такие жертвы? Возможно, когда-то, в свой отведённый час…
        Я сидела в деревянном кресле и слушала, как снаружи моей палатки воины напевают песни в мою честь. Душу мне согревала мысль о том, что я буду править только ради людей и сделаю всё, что от меня зависит, чтобы моё королевство процветало. Я буду готова жизнь отдать за свой народ, так как то, что он сделал для меня сегодня, было самым ценным и дорогостоящим подарком в моей жизни. Я должна буду расплачиваться до конца своих дней.
        Испытав самые разнообразные чувства, за сегодняшний день я поняла, что повзрослела на несколько лет. Я начала понимать всю ценность жизни и всю её скоротечность. Ведь раньше я даже подумать не могла, что могу умереть. Мой девичий максимализм всё время вводил меня в заблуждение. Я думала, что бессмертна, думала, что буду жить вечно и не распрощаюсь с этим миром до тех пор, пока не стану старой дамой, пока не рожу детей и не увижу внуков. Но ей Богу, сегодня я действительно испугалась за свою жизнь. В любое мгновение я могла погибнуть.
        Я бы больше не увидела рассвет, никогда не ступила на траву, пропитанную утренней росой, мои глаза не наполнились бы слезами, а губы никогда не слились в поцелуе с любимым человеком. Как много я ещё не успела сделать в своей жизни, а от того и больно было бы с ней распрощаться. Мы не понимаем, что растрачиваем свои бесценные минуты на всякие мелочи, которые ничего не стоят. И в конце жизни мы даже не будем помнить о них. Память сохранит лишь самые волнительные и трогательные моменты. Мы будем помнить только о самых близких и любимых людях, тех, кому, возможно, не успели сказать о своих чувствах, с кем проводили так мало времени. Как же важно не забывать о том, что завтра может и не наступить. Так зачем тратить сегодняшнюю жизнь на абсолютно бессмысленные вещи?
        За один день в моей голове всё перевернулось с ног на голову. У меня сложилось впечатление, будто я жила неправильно и все свои прожитые 20 лет потратила впустую. Безусловно, я была под впечатлением от увиденного и пережитого, но уже тогда я начала осознавать, что хочу, чтобы каждый прожитый мною день имел смысл. Не хочу ни о чём жалеть и, даже если смерть придёт за мной, я буду знать, что сделала хоть что-то полезное, что хоть какие-то свои мечты осуществила. За попытки никогда не будет стыдно, усилия никогда не будут потрачены зря. Ведь даже наши ошибки преподают нам уроки, учат нас жизни. Пусть стыдится бездейственный, пусть жалеет безучастный.
        Тарий был полностью повержен. Те его люди, которые остались в живых, с радостью сдались нам и присягнули на верность. Казалось бы, все теперь заживут счастливо и беззаботно, вот только не до веселья было тем людям, которые не встретили после битвы своих родственников, которым пришлось молиться за души тех, кто уже не с нами.
        Я устроила всё так, чтобы каждого воина похоронили по христианским традициям и священник подготовил траурную мессу в память о погибших в бою. Было решено отложить все увеселительные программы, народ не приветствовал своих победителей, а прятался по домам и скорбел по своим братьям и мужьям, падшим в сражении.
        Многие подумали, что всё это было сделано подобно игре на публику. Но никто другой не мог чувствовать того, что чувствовала я: я каждый день ощущала, как по моим белоснежным ручкам течёт кровь тех, кто погиб в этой войне. Я чувствовала дыхание ангела смерти, держащего в руках список тех невинных людей, которые из-за меня не встретят больше своих близких. Мне казалось, что в этой битве умерла частичка меня самой. Я ходила всё это время отрешённой и какой-то отстранённой, словно витала где-то в воздухе, провожая умерших на тот свет. Бог не пришёл ко мне во сне, хоть я его об этом просила. Он не хочет смотреть в глаза той, которая решила, что имеет право распоряжаться чужими судьбами. Я чувствовала себя разбитой и если бы не новые заботы и обязанности, которые обрушились на меня, я бы совсем сошла с ума.

        Глава VI
        Возвращение ко двору

        Я помню всё как в тумане. Бесконечные приветственные речи, встреча гостей, скипетр, мантия, помазание, причащение, корона. На меня надели этот тяжёлый головной убор, признак моей власти в королевстве, и я поняла только сейчас, сколько на меня возложено обязательств. Эта корона была моим оружием, которое в то же время является моим собственным смертельным клинком. Оно будет ранить меня каждый день моей жизни, т. к. теперь я перестала быть свободным человеком. Моё будущее предрешено, я не смогу делать то, что захочу, не смогу быть тем, кем захочу, не смогу любить и выйти замуж за того, кого полюблю. Хотя я это и раньше знала. Но теперь всё это было официально. Я буду делать всё то, что соответствует интересам моего народа и королевства. Леди Элизабет перестала существовать, теперь я — её величество Элизабет из рода Ванкуверов, королева Креонии.
        Конечно же, первым делом я раздала всем воинам почести, наградила особо отличившихся, подарила титулы своим советникам и начала устраивать выгодные браки, чтобы все мои сторонники были взаимосвязаны и моих будущих детей окружали только благородные семьи. Происхождение в наше время имеет чуть ли не самое главное значение: без титула или известной фамилии к тебе не будут относиться с уважением, тебя не будут приглашать ко двору, и вряд ли кто-то вообще будет знать о твоём существовании. Всем будет плевать, болен ты или мёртв. Для других ты не будешь существовать.
        И ко мне многие стали относиться по-другому, когда я стала королевой. Ведь кто знал, чем мог обернуться этот бой, я могла вовсе проиграть войну или даже умереть. Интересно, кто бы из моих теперешних советников и близких друзей сдался Тарию и просил его о помиловании. Единственный, в ком я была уверенна, был Энтони. Я знала, что этот человек в случае моей смерти продолжал бы бороться за то, во что я верила. Если бы он даже проиграл, то предпочёл бы смерть служению этому заклятому врагу моего отца. В его верности я была совершенно уверена.
        Что меня ещё удивило, так это подвиги Эдварда Белкрафта. Он собственноручно убил моего врага, отправил своё войско в гущу активных боевых действий. Почему? Я ведь не ожидала, что он хоть что-то сделает в этой битве. Мне даже стыдно как-то было, ведь я грезила о том, что сама убью Тария, и моё войско разобьёт его. Но без помощи Эдварда, признаюсь честно, я бы не смогла победить. Я могла предположить, что принц присоединится к битве в последний момент и станет на сторону того, кто победит. Но Эдвард поступил более чем благородно и выполнил все условия нашего договора.
        Казалось бы, после всех этих событий я совсем забыла о том, что собиралась обмануть наследника престола Лавадии. С этой мыслью к моему горлу подступал комок, мой организм протестовал. Я знала, что не могу просто взять и отдать свои земли чужому королевству, но, с другой стороны, вряд ли я буду слыть после такого обмана хорошим союзником, мне будет сложно рассчитывать на поддержку других королевств в случае войны с Лавадией. Поэтому я решила, что новой войны не выдержу, и лучше всего мне будет следовать условиям договора. К тому же, северные графства нашего королевства считались почти собственностью короля Ричарда. Большая часть населения переезжала жить в Лавадию и с увеличением рождаемости их королевству не помешали бы дополнительные земли. Люди могли бы спокойно вернуться к себе на родину и не тесниться в больших городах Лавадии. По сути, мы ничего не теряли. Но мне всё равно было сложно отдать те земли, которые я совсем недавно получила во владения.
        Принца я не видела с самой коронации и даже на ней мы мельком взглянули друг на друга. У меня появилась куча дел, которые необходимо было срочно решить. За время отсутствия правителя в королевстве появилось множество неразберих. Налоги были увеличены до предела, многие церкви разрушены до основания, средства в государственной казне были раскиданы по карманам сторонников Тария. Я должна была всё привести в порядок. И хоть раньше я этим не занималась и лишь издалека наблюдала за тем, как мой отец справляется с делами королевства, мне кажется, у меня неплохо всё получалось.
        Мы урезали налоги, отобрали часть земель тех, кто предал моего отца, и продали их различным графам, а на вырученные деньги начали строительство новых церквей. Народ словно проснулся от долгой зимней спячки. Если раньше все боялись даже из дома выходить, то сейчас в нашем королевстве снова наступил мир. Все славили свою королеву и молили Бога о том, чтобы никакие напасти больше не настигли нас. Я молила о том же.
        Раньше я не считала себя религиозным человеком, но после того, как я побывала на войне, я будто стала ближе к Богу. Иногда, как мне казалось, я слышала его подсказки. Возможно, это был просто голос моего разума, но я действительно верила в то, что познала Бога, побывав на настоящей битве. Кроме всех прочих забот я постепенно приближалась к щепетильной теме: касательно моего замужества.
        Люди, конечно, закрыли глаза на то, что я — девушка и правлю страной сама. Но это пока. Им нужно быть уверенными в том, что мой род продолжится, а для этого нужно было выйти замуж и родить своему мужу детей. Господи, как же я не хотела думать сейчас о браке! Я буквально из кожи вон лезла для того, чтобы избегать вопросов касательно выбора выгодного мужа со своими советниками.
        Я не могла и не хотела думать о том, что мне придётся ложиться в постель с тем, кого я не люблю. На войне, пусть даже я помню её только отрывками, т. к. от зловоний у меня кружилась голова и подкашивались ноги, я думала лишь об одном человеке. Странно, но когда я думала, что погибну, я вспоминала лишь о том, что мне говорил накануне принц Эдвард.
        Я вспоминала его приятный мужской баритон, его чувственные и вместе с тем грубоватые мужские руки. Я пыталась вспомнить каждое его слово, каждый вздох, чтобы понять, были ли его признания искренними. Я так боялась ошибиться и обжечься, что не назначала встреч с ним, так как не смогла бы выдержать его испытующего взора. Даже мой друг Энтони заметил, как я переменилась. Как-то он зашёл ко мне в библиотеку, когда я переводила молитвенники с латинского языка на родной. Он взглянул в мои красные глаза и грустно заметил:
        — Ваше величество, прошу меня извинить за назойливость, но, быть может, вам стоит показаться врачу?
        Я не сразу обратила на него своё внимание. Медленно и лениво я повернула голову и взглянула на своего помощника:
        — Мой дорогой друг, вам не о чем беспокоиться. Это обычная усталость. Я не совсем привыкла быть королевой.
        — Тогда, возможно, вам стоит подумать о том, чтобы нанять больше помощников или…?
        — … или выйти замуж?  — Я закончила за него фразу.
        Он и не моргнул, т. к. хотел сказать именно это, но эта тема была настолько личной, что я могла попросту выговорить его за то, что он лезет не в свои дела. Интересно, не себя ли он предлагает в мужья?
        — Для королевства было бы лучше, если бы у вас появился муж. Есть множество вариантов. Нам необходимо укрепить свои отношения с другими королевствами.
        — Так, может, мне стоит выйти замуж за каждого короля или принца по очереди?  — Сэтим разговором моё настроение совсем ухудшилось.
        — Простите, ваше величество, я не хотел посоветовать ничего дурного.
        Я лишь промолчала и махнула ему рукой, чтобы он оставил меня одну. Тонкие листы бумаги в моей руке были полностью пропитаны горькими девичьими слезами. Как мне было обидно. Даже этот Энтони думает, что я должна выйти замуж. А как же его любовь ко мне?! Он не захотел бороться за меня! Он сдался без боя. Продал меня за благополучие королевства. Как и все остальные. Я им больше не была нужна. Сражение закончилось нашей победой, а я… Теперь им не нужна женщина-правитель, они хотят видеть в лице государя сильного мужчину, который будет отдавать предпочтения пышным гуляньям, рыцарским боям, азартным играм, который не побоится вражды с другим государством и будет готов начать новую войну.
        Я же была человеком других соображений, хотя, проще сказать, я — женщина, а по их суждениям главой государства не может быть женщиной. Мы слишком непостоянны, эмоциональны, мечтательны и боязливы. С одной стороны, они были правы. Но, с другой, в нашем дворе не плелись интриги по поводу того, с кем спит королева, мы меньше средств тратили на всякие увеселения и больше на нужды населения страны. Ну а что касается отношений с другими королевствами, я считала, что лучше жить в сдержанном нейтралитете, чем в надвигающейся вражде. И хоть мир обходится стране куда дороже войны, как говорят многие, я же считала, что сила страны не в деньгах, а в самих людях. А что сбережёт население как не мир?
        Весточек о принце Эдварде так и не было. Моё наваждение то прекращалось, то вспыхивало с новой силой. Мне даже самой надоело такое состояние. Я вела себя, как влюблённая девчонка. А ведь мне было противопоказано влюбляться. Я же теперь королева.
        Поэтому я подумала, что лучше всего мне будет увидеться с принцем и успокоить саму себя. Я тешила себя мыслью о том, что накануне войны все мои чувства увеличились в десятки раз и, возможно, на фоне всех событий мы с принцем поддались эмоциям. Я хотела взглянуть на него и понять, что он всё тот же избалованный наследник престола королевства, с которым моя страна будет вынуждена жить в мире и согласии. И тогда, скорее всего, я пойму, что просто ошиблась и вообразила себе невесть что. Я считала, что мои чувства к принцу не были настоящими, и, увидев его, я бы развеяла сомнения и поняла, что могу обойтись и без его присутствия в своей жизни.
        Поэтому я решила, что лучше всего будет организовать мероприятие, в котором пришлось бы побывать и самому Эдварду. После общеустановленного траура нам оставалось только отпраздновать то знаменательное событие, которое пробудило в людях надежду и веру, которое начертило в небе сияющее солнце мира. Всего несколько дней нам хватило для того, чтобы привести замок в порядок и придать ему надлежащий вид для принятия гостей и устройства праздников.
        Внутренние комнаты здания были обставлены французской изысканной мебелью. Мрачные стены мы побелили и покрыли светлой бежевой темперной краской. В зале повесили геральдические щиты, боевые знамёна, прославляющие наше храброе войско и напоминающие о том, что мы одержали нелёгкую победу над своим врагом. Были специально приглашены знаменитые повара, музыканты и даже ремесленники-закройщики. Мне пошили множество новых платьев для приёмов.
        Для приближающегося торжества я выбрала небесно-голубое платье с узкой талией, широкой юбкой с корсетом и неглубоким декольте. Я, конечно, могла носить всё, что угодно, но мне как-то не хотелось прослыть вульгарно одевающейся королевой.
        В замок постепенно наплывали гости и я как статуя, расположившаяся в своём королевском кресле, приветствовала гостей. При встрече более знатных господ я вставала и подходила к ним, дабы лично поздороваться. Но таких было немного. За весь день я почти не вставала со своего места. Но я и не жаловалась. Моё платье было довольно-таки тяжёлым из-за обшитых на нём драгоценных камней. Когда же вошла чета Белкрафт, я встала с кресла и едва склонилась перед королём, давая ему понять, что больше я не какая-то там леди, что теперь я — равная ему. Ричард взял мою руку и поклонился мне.
        — Ваше величество, очень рад вас видеть. Благодарим вас за честь, которую вы нам оказали, пригласив на этот праздник. А вот и подарки.  — Король был совсем неискренен в своих словах и едва мог сдержаться, чтобы не рассмеяться. По его глазам я поняла, что он считает меня недостойной носить корону и что, по его мнению, я бы не смогла ничего добиться без его сына.
        В зал занесли доспехи принца Эдварда, я сразу поняла жест Ричарда. Этот подарок был сделан для того, чтобы каждый божий день, зайдя в зал, где будут красоваться доспехи его сына, я вспоминала о том, как я ничтожна и что без младшего Белкрафта я бы не победила и не носила королевскую корону. Я всю жизнь буду обязана Эдварду. По крайней мере, так считал его отец, но уж точно не я.
        — Благодарю, ваше величество, вы столь великодушны.  — Я указала жестом слугам, чтобы они отнесли этот подарок в мои покои. Я сама потом разберусь, куда их повешу.
        Я не могла не заметить, что вместе с Ричардом прибыло двое его сыновей, женская же чета этого семейства посчитала нужным остаться дома.
        — К сожалению, моя жена, дочь и невестка не смогли приехать. Они приносят вам свои извинения и поздравления.  — Король был чересчур милостив и учтив, что только забавляло и тешило меня.
        Я даже рада была, что не увижу этих девиц, у меня были совсем другие цели для этого приёма. Эдвард стоял позади отца и смотрел на меня в упор, словно пытался испепелить взглядом. У меня было ощущение, будто на меня смотрят миллионы людей, но нет. Это был лишь он. Но я держалась холодно и так осторожно, что даже не позволила себе взглянуть на него. Ведь я была у всех на виду, я была центром всеобщего внимания, и любой мой неосторожный шаг мог бы быть замечен.
        Начались танцы, и я не могла не принять участие в таких увеселениях. Эдвард сразу же, без колебаний, вызвался пригласить меня. Казалось бы, здесь не было ничего такого, но я уже начала подозревать, что принц снова затеял свою игру. Я не могла быть в этом уверенной, но что-то меня останавливало довериться ему.
        Ведь что если нет? Что если это притворство? Ведь он всегда был дамским угодником, собирал девушек, как трофеи. Что если ему просто захотелось завладеть мной? Неплохая перспектива. А ещё лучше опорочить меня перед всем королевством, обесчестить и помешать какому бы то ни было браку со мной. Всё могло оказаться лишь игрой. А я, как кукла, которую недавно набили ватой, отчего мне стало сложно передвигаться, пытаюсь не выдать своих чувств.
        Я могла ощутить на своём теле его дыхание, услышать его смех и голос. Он был так рядом, что чем ближе я к нему подходила, тем быстрее пыталась от него ускользнуть. От него будто бы исходили языки пламени, они обжигали меня, делали мне больно. Но я не выдала своей боли, я с улыбкой на лице танцевала этот танец. Эдвард видел, что я совсем поникла и нахожусь как будто бы не здесь. Нет, я не витала в облаках, наслаждаясь времяпровождением со своим любимым. Я ушла в себя, закрылась в своей тёмной и холодной темнице, что зовётся душою. Я искала ответы, но не могла их найти. Я пыталась задать вопросы, но не знала, с какого начать.
        Что такое любовь? Это страсть или нежные всепоглощающие тебя чувства, когда ты находишься рядом с любимым человеком? Кто может ответить на этот вопрос? Да никто толком не знает правильного ответа. Любовь многогранна. Когда человек любит, он может дурачиться, он может страдать и быть задумчивее, чем обычно, он может любить весь мир, или ненавидеть всех людей. Никто не даст чёткого определения этому чувству. Дружба может перерасти в любовь. Любовь может перерасти в ненависть. Для кого-то любовь — это болезнь, от неё не болит горло, но охватывает жар, от неё нет лекарств. Но для других любовь — лекарство, спасение души, смысл жизни. Но даже лекарство может в скором времени вызвать болезнь.
        Любовь словно обычное наваждение накинулась на меня, и я ничего не могла с этим поделать. Я была несчастной, будучи при этом абсолютно счастливой. Я радовалась тому, что в моём сердце поселилась любовь, ранее не испытанное мною чувство. Но его уста были запятнаны чужими поцелуями, его руки ласкали другое тело. Он был не мой, совсем чужой. И хоть сейчас он рядом со мной, я чувствовала себя так, словно мы находились на разных континентах. Я никогда не смогу назвать его своим мужем, не смогу вырастить ему сына, просыпаться рядом с ним в постели. Смотреть ему прямо в глаза и утопать в их бездне, ощущая щекотливое касание облаков между пальцев. А по телу бы растекалась приятная и лёгкая нега.
        Что ещё может желать моё сердце? Хотя бы эту малость. Но, увы. Даже рядом с ним я должна вести себя сдержанно и не выдавать своих чувств. А это так сложно и невыносимо. Я словно пытаюсь скрыть саму себя, надеваю на лицо маску, в которой мне сложно дышать, перед глазами всё расплывается, и я изнемогаю от желания закончить свои муки.
        А он стоит напротив меня, вот медленно подходит в танце. Из-за тесных нарядов наши движения скованы, также как мои чувства были скованы, но всё равно просились наружу. И хоть наш танец был манерным, соответствовал придворному этикету, я чувствовала, как принц нежно касается моего тела, как он трепетно сжимает мои руки, ласкает пальцами мои ладони.
        Во время следующих сетов танца Эдвард подходил ко мне снова, а я из целой череды партнёров выбирала именно его, так как хотела ещё раз побыть с ним рядом. Мы взялись за руки и протанцевали сет вместе. В одной руке принца была свеча, как и у всех кавалеров. Он отдал мне её в правую руку и поклонился. Кое-кто из пар поцеловался, так как это и предполагалось сделать в танце. Светом нам служили лишь несколько свечей, зажжённых в канделябрах. Во время последнего сета я вновь танцевала с моим принцем. В конце я передала свечу Эдварду в левую руку и не отпустила, чтобы мы держали её вместе. Он задул свечу, как и другие партнёры.
        И почти в полной темноте, где вряд ли кто мог различить, где стоит королева, а где её придворная дама, принц приблизился к моему лицу и поцеловал меня. От неожиданности я не закрыла глаза, но даже это не смогло меня убедить в том, что всё, что происходит со мной, наяву. Лишь через секунду я решила, что мне абсолютно плевать на любые условности, и я ответила на поцелуй принца. От его поцелуя мои губы то обжигались, то охладевали. По телу неустанно пробегала дрожь. Я боялась. Боялась того, что не смогу сдержаться. Боялась того, что этого поцелуя мне будет мало. Мне даже хотелось, чтобы этот мир замер, время застыло, т. к. я бы предпочла остаться со следами его губ на своей коже, с призрачными тенями счастья в уголках глаз. Моё счастье длилось недолго, и Эдвард промолвил вслух то, что тяжёлым камнем нависло в моей груди:
        — Как жаль, что сейчас зажгут свечи, и мы вновь наденем свои маски.  — Я чувствовала, как он трепетно сжимал мою руку и, скрепя сердце, отпустил её.
        Подобно магическому воздействию его слов, вокруг вновь стало светло, и мы вынуждены были вернуться на свои места. Я села в кресло хозяйки вечера и пыталась выдавить из себя улыбку, долг принуждал меня вести себя так, словно ничего не произошло. А сердце в груди подобно мятежному порыву бурь сметало всё внутри меня. Я лихорадочно побледнела, мои губы напрочь высохли, поэтому весь последующий вечер я не переставала пить эль. Воздействие этого напитка притупляло мой разгорячившийся рассудок и постепенно помогало успокоиться.
        Вы знаете, никогда за всю свою жизнь я не была столь потеряна. Я не знала, что мне делать, куда идти, что кому говорить. Я боялась, что сделаю неверный шаг, оступлюсь, и все узнают о том, что у меня на сердце. Никогда ещё в моей голове не было такой неразберихи. Куча мыслей, куча вопросов без ответа. Я не понимала того, что нужно и чего я хочу. Всё смешалось. Я как будто постепенно сходила с ума. Признаюсь, мне не нравилось моё состояние и если бы в начале жизни мне сказали, что меня ожидает, я бы попросила отобрать у меня чувства. Так было бы проще и легче.
        После танца и выпитого вина я стала непохожей на саму себя. Мне даже казалось, что я напоминаю какую-то ведьму, задумчивую, загадочную и даже мистическую. Я всех сторонилась и замыкалась в себе. Но как же мне повезло, что и этому вечеру суждено было закончиться.
        Кое-кто из гостей решил отправиться в путь, дабы поскорее добраться до привычной постели. Другие же, в их числе были в основном те, чей дом был далеко от этого замка, разместились в различных гостевых покоях. Я радовалась от того, что смогу запереться в своей спальне, спрятаться под одеялом и напомнить себе о том, что так тщетно пыталась отогнать из своей памяти.
        Я бы предавалась сладостным минутам погружения в прошлое, возможно, даже воспроизводила танец с принцем и затем пыталась ощутить остывшее касание его губ на своих губах. Это были бы чуть ли не самые лучшие мгновения за весь день, кроме, безусловно, тех, в которые я была с Эдвардом. Но в моих грёзах мы были бы совсем одни, и никто бы нам не мешал, хоть и в реальности темнота поглотила нас в свои объятия и спрятала от любопытных взглядов.
        Я всё ещё не могла поверить в то, что это произошло. Когда все друг другу пожелали доброй ночи, я попросила разжечь мне камин, несмотря на то, что было лето. На мои странности старались уже не обращать внимания. Я умыла лицо, намазала своё тело различными аромамаслами и села в кресло. Две служанки готовили мою постель и помогали мне раздеться. Кое-кто постучал в дверь. Мне доложили, что это был Энтони. Я накинула на себя халат и попросила его зайти. По лицу этого человека я поняла, что он пришёл сюда не для того, чтобы пожелать мне спокойной ночи.
        — Граф Темпл, у вас всё в порядке?  — Я возвела мистера Джонсона в графы и выделила ему небольшое графство на юге страны.
        — Да, ваше величество, вам не стоит переживать. Я просто хотел узнать, как ваше здоровье. В конце вечера вас было трудно узнать.  — Говорил он отрывисто, так как переживал. Теперь я была королевой и он просто обязан был говорить со мной услужливо, но из-за того мы были друзьями, это было довольно сложно для него.
        — Я немного устала. Ничего страшного. У нас сегодня было столько гостей, и всем нужно было угодить.  — Вспомнив о поцелуе с Эдвардом, я жадно прикусила нижнюю губу, словно боясь того, что скажу что-то лишнее.
        — Вы правы. Сегодня прибыло немало народу, и все они выказали вам уважение и обещание служить вашему величеству. Даже принц Эдвард был с вами сегодня необычайно обходим.  — Мне даже показалось, что он всё знает, так странно прозвучали эти слова.
        — Вы тоже это заметили? Думаю, что это отец его подговорил со мной так себя вести. Эдвард сам ничего не решает.  — Усмехнулась я, притворяясь, что думаю именно так. Энтони же словно меня не слышал.
        — Будьте осторожны. О младшем принце ходит дурная слава. Говорят, у него несколько любовниц и что одна из них даже беременна. Эдвард умеет обольщать женщин.  — С опаской прошептал мой друг. От этих слов я пошевелиться не могла, я будто превратилась в холодную и белую статую.
        — На что вы намекаете, Джонсон? Неужели вы думаете, что я поддамся чарам этого избалованного мальчишки? Не беспокойтесь, я уже выросла из того возраста, в котором бедные наивные девушки слепо верят симпатичным кавалерам.
        — Но в числе любовниц Эдварда есть и зрелые дамы…  — Оборвал меня Энтони.
        — Так, хватит, я требую прекратить этот разговор. Вы что, не доверяете собственной королеве?  — Как-то мгновенно я напомнила ему об условностях.
        — Прошу меня простить, ваше величество. Конечно, я доверяю вам. Но я не доверяю этому принцу.  — Я едва могла услышать его.
        — Поверьте, ничего не будет, Эдвард уедет уже через пару дней. Вряд ли мы его когда-то ещё увидим.  — Я надменно подняла подбородок и лукаво улыбнулась. Энтони вздохнул, поклонился мне и попрощался. Я же попросила служанок оставить меня одну с той же натянутой улыбкой и закрыла на замок дверь.
        Слёзы скатывались по моим оледеневшим щекам одна за другой и оставляли после себя белые, почти прозрачные, следы. Я нервно всхлипывала, содрогалась от каждого шороха за дверью. Я чувствовала себя человеком, существование которого было лишено всякого смысла. Я ведь совсем не подумала о том, что мой возлюбленный не какой-то там конюх, а принц соседнего королевства. Он уже скоро покинет мою страну и навсегда оставит в моём сердце несоизмеримую боль.
        Мне стало только хуже после этого поцелуя. Я поняла, что безмерно влюблена в этого человека. И что мне делать? Мы хоть и подписали мирный договор, но каждый день не обязаны были проводить друг с другом время, хоть об этом я мечтала. Быть может, уже завтра он уедет на своём быстроногом гнедом коне и оставит меня наедине со своими безумными мыслями. Я уже думала о том, как можно было бы нам сбежать в другую страну, даже на другой континент, туда, где нас не найдут. Но разве можно просить своего любимого о том, чтобы он отказался от своей короны, ради которой он столько воевал, ради которой делал всё, чтобы доказать, что он её достоин. Как я могла забрать сына у отца, у матери, брата у Адама и его сестры, и даже жениха у восточной принцессы. Я не была столь эгоистична, хоть и желала, чтобы Эдвард принадлежал только мне. К тому же… Где-то глубоко во мне сохранилось сомнение. Да, безусловно, я помнила те слова, которые произнёс принц, когда мы танцевали. Но я также верила в слова Энтони.
        Кто-то забеременел от Эдварда. Кто-то также как и я, поверил ему. И мне стало жаль тех девушек, которые стали пленницами собственных чувств. Я их стала жалеть, т. к. сама присоединилась к их числу. Всё же женщина во мне победила королеву! Она оказалась сильнее. Она овладела моим сердцем. В то время как у королевы был лишь здравый смысл.
        Я была бессильна перед его чарами. Если бы я верила, что магия существует, я бы решила, что он напоил меня каким-то зельем, чья сила хуже яда: убивает не мгновенно, а лишь постепенно. И тут моё ночное безумство прервало какое-то движение в другой комнате. Мне стало страшно, но встать с постели не хватило сил. И тут я увидела небольшой клочок бумаги, который просунули через нижнюю щель двери. В коридоре горел свет, и я отчётливо видела тени чьих-то ног, то приближающихся, то отдаляющихся. И тут я поняла: это он!
        Я кинулась к дверям и распахнула их, но он уже ушёл. Я подняла с пола листок и развернула его, прочитав послание:
        «Красивейшая из дев, вы пленили моё сердце и душу. Я горю желанием встретиться с вами. Если мои чувства взаимны, прошу придти сегодня ночью в конюшню».
        Я откинула письмо в сторону и не могла пошевелиться. Я была так удивлена, так поражена написанному. Разве не это ли доказательство того, что принц ко мне что-то испытывает? Но зачем он звал меня в конюшню? Столь самоуверенно было подумать, что королева явится к принцу под покровом ночи в конюшню! Быть может, Эдвард полагает, что мне уже плевать на все условности, что я столь отчаянна, что согласна и на такие встречи. Принц ошибается! И я это ему докажу. Я хоть и приду туда, но лишь для того, чтобы всё ему объяснить.
        Накинув на себя плащ, я вышла из покоев и обнаружила, что моя стража мирно спит на стульях после бурной ночи и выпитого ею эля. Стараясь тихо проскользнуть мимо них, а также покоев моих немногочисленных придворных дам, которые спали в соседней комнате, я благополучно вышла из одного крыла здания и вошла в другое. Мною двигала злоба, злоба на принца. И любопытство, безусловно.
        На мгновение я хотела уже было передумать, т. к. не была убеждена в искренности чувств человека, который привык всем врать. Ах, почему я подумала, что это принц ждёт меня снаружи? Ведь послание не было подписано, что также удивило меня. Что если это какая-то уловка его гнусного отца? Но назад пути не было, я была уже во дворике замка. Оставалось пару фурлонгов до конюшни. Но я его уже видела его силуэт. Луна нежно покрывала его волосы своим светом, позволяя мне понять, что это не чей-то злой умысел, что это настоящая любовь…
        Только я этого не заметила. Как трудно понять влюблённых. Их сердца в один миг одолевает непоколебимая страсть, нежность, а в другой — гнев, ненависть. Мои ноги не слушались меня, они шли так быстро, словно я вся горела на месте. Меня настолько охватил жар, что я даже посмотрела под ноги, чтобы убедиться, что я не стою в костре. А вот и он. Но что я вижу? Его взгляд испуган, он словно не ожидал меня здесь увидеть. Что это значит?
        — Ваше величество… Я… не ожидал вас здесь увидеть.  — Он смотрел по сторонам, боясь того, что сейчас может подойти кто-то ещё. Я подумала о том, что он боится, скорее всего, того, что нас увидят вместе.
        — Вы, верно, шутите?  — Я была несколько озадачена реакцией Эдварда.  — Не волнуйтесь, сейчас мало кто может нас увидеть, все крепко спят в своих постелях.
        — Нисколько. Я просто не могу понять, что вы здесь делаете в такое время? Всё ещё любите прогуливаться по ночам?  — Он говорил серьёзно, не оставляя сомнения в том, что меня здесь не ждали.
        Мне стало невыносимо больно. Мало того, что я покрылась не щадящей бардовой краской, так я ещё начала нервно дрожать, словно пребывая в какой-то лихорадке. От этого чувства нет лекарства, и я не могу склеить своё сердце. Чувствую лишь, как внутри меня что-то разбилось. Драгоценный камень, подобный алмазу, который я храню внутри себя, твёрд, но хрупок. И вот кто-то взял кувалду и разбил моё сердце. На поверхности инструмента злодея останутся следы, но я получу куда более значительную рану.
        Я походила на дерево, которое после бури было разорвано на несколько частей. Я подняла голову и посмотрела на неподвижные звёзды. Несколько капель дождя упало на мои плечи. А я не чувствую, уже ничего не ощущаю, я вновь пробралась в глубины своего сердца и вижу всё ту же грустную картину: одинокая девушка в совершенно тёмной комнате. «Приглядись, это ты»,  — говорю себе.
        Вдохнула воздух полной грудью, набралась смелости. Передала принцу его послание.
        — Ваша дама не придёт. Вы перепутали покои.  — Я обо всём догадалась, просто мне понадобилось некоторое время для этого. Сложив все слова и выражения лица Эдварда, я поняла, что была обманута своей собственной самоуверенностью. Как я могла подумать, что он полюбит меня? И разве он вообще был способен на такие чувства? Он хотел что-то сказать, но я ему не дала этого сделать.
        Я поспешила удалиться, скрыть свой стыд, гнев и позор. Как же мне хотелось провалиться тогда сквозь землю, стать невидимкой, чтобы никто, даже эти невинные звёзды не видели моего унижения. Я ощущала себя такой слабой. Казалось, даже этот лёгкий ветер способен сбить меня с ног на землю и унести отсюда. Я была бы не против такого хода событий.
        Да, в жизни бывают ситуации, когда мы спотыкаемся, но продолжаем идти. Мы бьёмся об острые скалы, но продолжаем плыть по течению. Все беды, горести — это часть нашего существования. И без них мы были бы уже не мы. Нас что-то манит к опасностям, притягивает к неприятностям. Мы не можем спокойно сидеть на месте, когда у нас за спиной размеренно течёт жизнь. Ведь мы начинаем ценить счастье только тогда, когда сталкиваемся с горем. Ценим здоровье, когда заболеваем. Ценим любовь и дружбу, когда оказываемся наедине с самим собой и своими проблемами. Ценим достаток и деньги, когда погрязли в долгах и нищете.
        Мы не можем жить без приключений. Когда нам скучно, мы мечтаем о веселье и опасностях, когда же мы насытились ими, то мечтаем об уютном тихом уголочке, где нас никто не побеспокоит. Нам всё время чего-то не хватает. Сказки, безумных поступков ради любви и счастливого конца… Всё это есть в романах, которые мы с жадностью читаем каждый вечер и грезим оказаться на месте главных героев. Но, бывает, что роман выходит за пределы книги. Ты уже не понимаешь, реальность это или выдумка. Всё происходит как будто во сне. И ты хочешь проснуться, но не можешь. И тогда ты просто желаешь, чтобы в этом сне всё закончилось для тебя не так плачевно.
        Не помню, как мне удалось добраться до кровати, но я молниеносно упала в её объятия. Я надеялась, что здоровый сон спасёт меня. Но как же я ошибалась. Я не могла уснуть, ворочалась всё время и не могла скрыться даже под грудой тяжёлого одеяла. Мне было так жарко, что я заставила себя встать с постели и открыла окно, дабы подышать свежим воздухом. Интересно, как обстоят дела там, около конюшни? Что сделал Эдвард после того, как я ушла? Нашёл ли он свою возлюбленную или удалился в гневе на себя из-за того, что всё получилось не так, как ему хотелось?
        Какой глупой я была. Я даже не заметила, какие знаки внимания принц оказывает одной из моих придворных. Мне плевать было на то, кто именно сумел его очаровать. Я никак не могла понять, зачем ему было меня целовать, говорить мне такие вещи, сражаться под моим флагом и защищать меня от моих врагов? Зачем эта дорогостоящая игра? Кому она нужна? Ему, что ли? Он сразу проникся ко мне неприязнью и, предполагаю, она возрастала с каждым днём. Быть может, тогда у него и возник этот план: он решил соблазнить меня, влюбить в себя… Тогда почему он написал послание не мне? В это время он бы мог меня уже обесчестить, ведь я бы не смогла сопротивляться, т. к. люблю его безмерно. Но теперь… Теперь я решила, что буду бороться с собой. И хоть помощи у меня не будет, я постараюсь сделать всё, дабы победить свои собственные чувства, которые не принесли мне ничего хорошего и не сулят в будущем ничего утешающего. Моя битва ещё не окончена, всё только начинается.
        Под утро мне удалось уснуть. И хоть проспала я лишь два часа, проснувшись, я ощутила приток сил и энергии. Мне понравилось то, как свежо я выглядела. Собственное благоразумие и всецелое восприятие ситуации словно оживили меня. На лице не осталось ни следа усталости и почти бессонной ночи. Меня одели в нежное зелёное платье, на котором были вышиты золотыми нитками абстрактные линии. Выглядела я очень эффектно и только дурак не влюбился бы в такую красавицу. Выйдя в зал для пиршеств, я не обернулась на раскрытые рты своих слуг и гостей, которые остались на завтрак перед дорогой. Здесь был уже и Эдвард. Лицо его отражало смущение при виде меня. Они с отцом поклонились мне, а Адам не смог сдержать своего восхищения:
        — Ваше величество, вы сегодня просто волшебны.  — Я улыбнулась и бросила невольный взгляд на Эдварда, пытаясь разгадать его впечатление от этого комплимента. Но, увы, принц был каким-то отрешённым, он даже не смотрел на меня. Это поведение настолько оскорбило меня, что я пожелала больше никогда в своей жизни не видеться с ним!
        — А вчера, значит, я была менее волшебна?  — Засмеялась я, пытаясь скрыть своё разочарование.
        — О, нет, я не это имел в виду, ваше величество. Простите…  — бедный Адам. Я его действительно смутила своей шуткой.
        — Адам, не волнуйтесь. Я просто пошутила.  — Мягко произнесла я и коснулась рукой его локтя, заверяя, что ничуть не обижена на него.
        Мы сели за стол и принялись за трапезу. Ни разу младший Белкрафт не взглянул на меня. От этого мне становилось ещё больнее. Ну, ничего, теперь он получит от меня лишь холодную учтивость и обыкновенную вежливость. Никогда больше я не одарю его приветливой улыбкой, ни одним добрым словом. Пусть видит, что мне плевать на него.
        Почти все гости после завтрака уехали, боясь того, что погода может ухудшиться, но я не видела в ней никаких изменений. К моему удивлению, через час действительно нагрянул гром, молния и проливной дождь. Чета Белкрафтов решила повременить с выездом и воспользоваться моим гостеприимством, т. к. их слуги не успели подготовить лошадей к поездке, а когда те были готовы, уже начался ливень. Похоже, все, кроме Адама, были недовольны таким недоразумением. Зато за это время я успела приглядеться к одной из придворных и понять, какая из них благоволит Эдварду, вот только ответной реакции не последовало. Тот был ко всем безучастен. Видимо, принц очередной раз разбил кому-то сердце…
        Гостей нужно было развлекать, и я решила пригласить их в музыкальную комнату, дабы сыграть в карты и послушать чью-то игру на музыкальном инструменте. Адам не очень одобрял азартные игры, поэтому предложил себя в качестве музыканта, мои фрейлины окружили его и стали перебирать с ним ноты, дабы выбрать подходящую песню, под мелодию которой они бы смогли спеть. Я же с некоторыми своими советниками, Эдвардом и его отцом играли в карты. Партия за партией проходила для меня более чем успешно. Кажется, в этой азартной игре мне не было равных. Я так думала…
        Видимо, молодой принц не только силён в играх с дамами, он также умел прекрасно играть в карты. Ему пришлось сесть напротив меня, дабы сыграть со мной одну партию и определиться, кто же всё-таки сильнее. Почти все окружили нас, им было интересно узнать, кто станет главным победителем.
        Становилось очевидным, что выигрываю я, поэтому наши зрители, немного подустав, обратили своё внимание на прекрасную игру Энтони и девицу, которая сопровождала его песней. Это была Мария Фераль, дочь многоуважаемого полководца, который сражался за мою славу и корону на том бою и был повержен. Эта придворная была совсем недурна собой: её белокурые волосы спадали до самых бёдер, её округлые формы были нисколько не вызывающими, и вообще не было в ней ничего отталкивающего. Говорила она слегка приглушённо, голос её был немного грубоват для женщины, но очень сексуален.
        Следует признать, она пользовалась популярностью у мужчин и весьма заслуживала этого. Эдвард не стал исключением. Именно ей, как я думала, и предполагалась та записка, так как несколько раз я замечала, как она глазеет на него испытующим взглядом, словно пытаясь выдавить из него хоть какое-то доброе слово. Но сегодня он был не в том настроении. Лишь раз взглянул на неё и то, было в его глазах что-то такое, что я не могла не заметить: он смотрел на неё с сожалением.
        Скорее всего, ему было жаль того, что её надежды не оправдались, что он не выполнил каких-то обещаний и что теперь он вернётся в своё королевство, и они больше не увидятся. Да какие ещё обещания?! На что она могла рассчитывать! Он ведь почти женат! Нет, я ничуть её не жалею и, более того, мне стыдно за то, что дочь такого великого человека смогла пойти на поводу своих чувств. Я даже себе не могла признаться, что чуть сама не наступила на те же грабли.
        Пела она, безусловно, восхитительно, поэтому все гости вдруг обернулись к ней. Нас с принцем оставили наедине. Я решила воспользоваться случаем, дабы немного поболтать с ним.
        — Восхитительная девушка, не правда ли? Многие находят её не только красивой, но и безумно талантливой.  — Я пыталась вывести принца на чистую воду.
        — Да, наверное. Я не заметил.  — Он был каким-то рассеянным, старался не обращать внимания на Марию и был сосредоточен на игре.
        — К тому же она ещё так молода… каждый мог бы в неё влюбиться.  — Я говорила приглушённо, давая понять принцу, что намерена сохранить его тайну.
        — Думаю, да.  — Но он почти не слышал моих слов, отвечал односложно. Я решила приступать к более прямым вопросам.
        — Мне жаль, что я вчера вас напугала. Надеюсь, остаток ночи вы провели в более приятной компании?  — Немного дерзко, но я должна была подтвердить свои догадки. Эдвард резко поднял на меня глаза и не отводил их до конца своего ответа.
        — Поверьте, ваша компания видится мне самой приятной.  — От такого признания я немного смутилась, но не покраснела, пытаясь держать себя в руках.
        — Ну а как же Мария? Не ей ли вы вчера отправили то послание?  — От моей прямолинейности принц совсем пришёл в изумление и даже забыл про карты. Он смотрел на меня так же прямо, как и я на него.
        — С чего вы решили, ваше величество, что это была она?  — Ухмыльнулся он.
        — А вы отрицаете?  — Ответила я вопросом на вопрос.
        — Нисколько.  — Он ещё раз усмехнулся, но было в его глазах при этом что-то горькое, грустное. Что же вызвало его печаль?  — Но, будь это только возможно, я бы предпочёл оставить своё послание только одной даме.
        — И кто же она?  — Не понимая, о чём твердит принц, спросила я.
        — А вы не догадываетесь?  — Принц сложил карты и признал своё поражение. Он оставил меня недоумевать и решил присоединиться к остальным почитателям таланта Марии. Я же не могла подняться с места, т. к. меня одолевали слишком волнующие мысли. Эдвард только что признался мне в любви. И пусть всё это произошло спонтанно, скрытно и могло оказаться лишь моей догадкой, я поверила в это признание. Принц любит меня, как и я его. Что же может быть прекрасней? Но прекрасного в этом было мало.
        Мы вынуждены скрывать свои чувства, даже бороться с ними, притуплять страсть и выполнять свой долг перед страной, людьми, короной. Мы были рождены для определённой цели. Да, я верила в это. Каждый из нас рождён для определённой цели. Будь я дочерью фермера, я стала бы заниматься сельским хозяйством, разведением крупного рогатого скота. Но я родилась в королевской семье, а это значит, что моя миссия на этой планете — жить ради своего королевства. Мои собственные мечты, чувства, стремления и потребности не имеют никакого значения. Я словно аппарат собственного государственного устройства, я — символика государства. И подобно королевской короне, которую тщательно полируют, вычищают, я тоже должна быть чиста и помыслами своими, и поступками.
        Никогда ещё в жизни я не чувствовала себя настолько несчастной. Мне кажется, будь мои чувства не взаимны, я смогла бы постепенно смириться со своей участью, смогла принять тот факт, что мою любовь не разделяют. Но теперь. Мне было больнее вдвойне. Ведь я понимала, как невыносимо Эдварду жить с такой тяжёлой ношей. Он привык всегда, что получает то, чего хочет. А сейчас ему хотелось меня. Но я была недоступна для него и это его просто убивало. К тому же, вряд ли Эдвард хоть когда-то в своей жизни испытывал какие-то подобные чувства. Он был в таком же замешательстве, что и я. Я даже не могла сказать, любовь ли это была или что-то другое, ведь раньше я с таким не сталкивалась. Мне просто невыносима мысль была о разлуке с ним. Но я понимала, что нужно было смириться. Пройдёт время, и я постепенно свыкнусь с тем, что нам не быть вместе никогда. Я постараюсь…Надеюсь, мои чувства смогут угаснуть со временем…
        Совсем скоро погода стала налаживаться, дождь прекратился, выглянуло солнце и последние гости собрались в путь. Я прощалась с ними при самом входе в замок. Погода была на удивление приятная и даже лужи и грязь повсюду ничуть не портили впечатление при пребывании на свежем воздухе. С крыши лениво скатывались капли дождя и падали на землю, образовывая новые лужицы. Птицы, ранее спрятавшиеся в своих укрытиях, взлетели над нами и стали кружиться в воздухе, приветствуя солнце и окончание дождя.
        Я наблюдала за ними несколько секунд. Жаль, что я не птица, жаль, что я не могу делать то, что мне вздумается и то, что желает моё сердце. Я видела, как принц изучал моё лицо, но не смела взглянуть на него. Я позволила ему любоваться собой в последний раз… Кто знает, что дальше нас ожидает, и когда снова мы увидимся. Поверить было сложно, что это конец. В моих глазах появлялись слёзы, но они в то же мгновение исчезали. Я пыталась держать себя в руках. Больнее было видеть побледневшее лицо Эдварда. Я больше жалела его, чем себя. Как же я мечтала о том, чтобы забрать у него всю боль, сделать так, чтобы он ничего этого не чувствовал.
        Сборы прошли очень быстро. Король Лавадии выразил благодарность от своего имени и имени своих сыновей за приглашение и за тёплое гостеприимство, которое я им оказала. Он приглашал меня в свои края и, хоть я мало верила в то, что его предложение было искренним, и что я хоть когда-то окажусь в их королевстве, я пообещала приехать, как только смогу. Мы обменялись всякими глупыми любезностями и попрощались. Затем я дружественно обняла Адама и пожелала ему удачи в его путешествиях. Настала очередь Эдварда. Я просто смотрела ему в глаза, а он на меня. Ни один из нас не мог произнести ни слова. Мне даже показалось, что и у принца в глазах блеснули слёзы, но он вовремя обернулся к своей лошади и вскочил на неё.
        Я бы всё на свете отдала за то, чтобы сейчас к нему прикоснуться. Как же мне этого хотелось, просто не передать словами. Мне бы не хватило одного касания рук, я это точно знаю. Но я не могла ничего поделать с собой. Я так хотела остановить время, приказать небесам, чтобы вновь полил дождь и сделать всё для того, чтобы Эдвард остался ещё на какое-то время в замке. Подумать только! Он признался мне в любви и сейчас, смотря ему прямо в глаза, я вижу, что он не лжёт. Быть может, он сам не осознаёт своих чувств, сам их бранится, старается оправдаться тем, что это лишь мимолётное увлечение, но… Я вижу по его глазам, что творится в его душе. Там такая же неразбериха, как и у меня внутри.
        Такие молодые и такие несчастные. Казалось бы, у нас есть всё для собственного счастья: богатство, корона, уважение. Но нет, это всё меркнет по сравнению с любовью. Но это наша плата. Плата за грехи наших отцов и их отцов, плата за нашу власть, силу, за то, что наши руки испачканы кровью тысячи убитых людей. Мы просто несём на себе этот крест. И другой жизни для нас не будет. Есть только эта.
        Я смотрела им вслед и не могла двинуться с места. Мне казалось, что моё тело ослабевает, душа опустошается, и скоро вся я буду похожа на труп, безжизненный и никому ненужный. Хотелось плакать, но сил не хватило даже на это. Рана не кровоточила, т. к. в неё был всажен нож. И, казалось, что он вот-вот может упасть и тогда всё, смерть. Всё, что происходило дальше, вспоминаю, словно в тумане. Все занялись обычными делами замка. Я с придворными ушла в церковь, мне необходимо было попросить помощи у Бога. Я взяла в руки молитвенник и начала молиться, простояла на коленях несколько часов и даже не заметила, как быстро пролетело время. Я думала, что под крылом у Бога мне будет легче снести эту горесть. И так произошло. Вот только вновь вернувшись в замок, я обнаружила, что начинаю каждую вещь, каждое произнесённое слово ассоциировать с ним. Я очень скучала.

        Глава VII
        Разлука

        Каждый божий день у меня появлялись новые дела. Словно капли чёрных чернил они наполняли сосуд. Я уже не видела дна. А на дне были мои воспоминания. Как молниеносно всё это произошло. Я даже не успела осознать всю полноту своего чувства, и лишь когда он уехал, я поняла, как сильна моя любовь. Во всём моём теле после того, как он уехал, образовалась ноющая рана. Изо дня в день она давала о себе знать. Я пыталась унять её, заполняя свой день различными заботами о замке, благоустройстве королевства.
        Казалось, самое страшное уже позади: мы победили в войне, и теперь я могу спокойно жить в своей стране. Но, увы, это не так. Сложнее поддерживать мир после войны, сложнее объединить людей, которые уже перестали во что-либо верить, сложнее было воссоздать былое процветающее государство, которое некогда построил мой отец.
        Конечно, без своих советников я бы не справилась. Эти люди ещё до того, как я научилась танцевать, были у власти и знали, как ведутся дела. Хотя и им пришлось нелегко: с таким положением дел в стране даже они не сталкивались. Но общими усилиями мы пытались сделать так, чтобы люди поверили в нашу силу, перестали бояться и полюбили свою королеву. Безусловно, я была уже коронована и заслужила корону не только благодаря своей победе или же родству с предыдущим королём.
        Я бы хотела заслужить доверие народа, хотела, чтобы люди знали, что всё снова будет, как прежде, что я сделаю всё от меня зависящее для того, чтобы все зажили в мире и согласии. И для этого я должна была пожертвовать своими собственными желаниями. Быть может, кто-то решит, что я далеко не великомученица и что в моём далеко небедном положении грех и жаловаться. Но те же, кто испытал в своей жизни настоящую любовь, поймёт меня. Не так-то просто отказаться от любви, от собственного счастья, от шанса быть любимой. Надежду на счастье в следующей жизни я оставлю другим глупцам. Ведь кто знает, может, этой следующей жизни и вовсе не будет.
        В первую ночь после того, как я узнала о притязаниях молодого принца, я не могла уснуть. Я не чувствовала ни усталости, ни ломкости в теле, хоть мои подданные и твердили целый день, что такими темпами я полностью себя истязаю. Им не понять страдающего сердца… Ведь куча дел — это самое верное лекарство от любовных страданий. Но сколько ни занимайся ими, всё равно наступит ночь и тогда тебе придётся столкнуться со своими собственными мыслями лицом к лицу.
        В моей голове сильно шумел ветер, завывал и стонал, как будто бы заглушая мои тяжёлые мрачные думы. Я пыталась как-то отвлечься: читала книгу, писала письмо какому-то султану и вязала на зиму прихожанам церкви специальные шарфики с символикой королевства.
        Но во мне так и не унималась не вырвавшаяся наружу энергия. Я не знала, куда идти, что делать, чтобы упрятать глубоко в себе такие настроения. Мне было страшно за саму себя. Такой меня никто, слава Богу, не видел. Все уже давно были в постелях и видели свои сладкие сны.
        Я же с ума сходила от того, что не представляла, что со мной происходит. Щёки горели, на глазах блестели слёзы, руки неустанно потели. На меня словно напала лихорадка. Я стала корить себя за то, что позволила себе влюбиться. Зачем? Неужели у меня и других забот не хватает?
        Уж лучше я буду вечной девственницей-королевой, полностью поглощённой любовью к своему государству, чем несчастной влюблённой королевой, разрывающейся на части от любви к королевству и обычному смертному.
        Прошло три часа, когда я наконец смогла уснуть. Укрывшись лёгким пледом, я завернулась клубочком и обняла свои колени от нехватки чьих-то объятий. Не успела я закрыть глаза, как в мою дверь постучали. Я резко встала, как если бы за окном разгоралась новая битва, и мне нужно было вновь садиться на лошадь и вести своё войско. Но это была лишь записка и чья-то удаляющаяся тень. Хм, что же это? Я взяла клочок бумаги из-под двери и развернула его.
        «Дорогая Элизабет, надеюсь, я вас ничем не обидел. Но, как мне показалось, наши чувства взаимны, и если это так, я прошу вас придти сегодня ночью в конюшню».
        Я долго стояла на одном месте, не в силах осмыслить происходящее со мной. Это шутка? Кто мог такое написать? Открыв дверь, я не встретила там никого, кроме спящих охранников, тщательно защищающих свою королеву. Разбудив одного из них, я поинтересовалась, не видел ли он, кто только что подходил к моей спальне. Но он никого не видел и по его словам все уже разошлись по своим покоям.
        — Что сегодня за празднество вы себе устроили? Ещё вчера я закрыла глаза на то, что вы уснули прямо на службе. Но сегодня…
        — Ваше величество… эээ, простите, но мы только сегодня заступили на службу.
        — Я смотрю, вам точно пора перестать подавать вино. Памяти лишились! Я сама вас вчера назначила.
        — Ваше величество, вчера нас ещё не было в королевстве, мы только сегодня утром приехали, и вы нас назначили в свою охрану.
        Спорить было бесполезно, и доказывать что-то этим двум нетрезвым молодым людям тоже. Так что я решила разобраться с тем нахалом, который возомнил, что я в него влюблена и назначил мне свидание. Переодевшись, я отправилась «на прогулку» до конюшни. В голове перебирала множество вариантов. Но все они почему-то рассеивались. Ведь мало кто в здравом уме мог позволить себе такую вольность. И вообще, зачем я сюда направляюсь? Совсем из ума выжила? А вдруг это какой-то недоброжелатель? Но по мере того, как я приближалась к этому небольшому зданию и, увидев чей-то силуэт и ещё две, я начала замедлять шаг.
        О, мой Бог! Это был Эдвард! Мой Эдвард! Как же переменно настроение у любящих сердец, как же скоротечно их счастье. Ловя на себе сияние полной луны, я шла вольной, почти воздушной, походкой. Я словно отрывалась от земли, и подо мной не было грубых камней, я словно парила где-то меж облаками, любуясь звёздами. Конечно, я старалась не шуметь. Но мои ноги так быстро вели меня в конюшню, что я не могла их остановить. Он так нежно улыбнулся, подошёл ко мне, взял меня за руки, прижал их к своим губам. Неужели это правда?
        — Я думал, ваше величество, что вы не придёте.  — Его томный голос сводил меня с ума.
        — Эдвард, я просто не могу поверить, что это вы…  — Мне трудно было скрыть своё удивление.
        — Прошу меня извинить, Элизабет, но разве вы ожидали здесь увидеть кого-то другого?  — В его голосе слышалось оскорбление и разочарование.
        — Нет, я очень надеялась, что это вы. Просто это так неожиданно! Вы ведь ещё вчера отправились в своё королевство…  — вдруг вспомнила я с грустью.
        — О чём вы говорите? Я сегодня приехал к вам на праздник, а завтра собирался уехать обратно.  — Мы оба стояли под клёном, полностью скрывающим наши лица.
        Я стала обдумывать слова принца и своих стражей. Неужели это правда? Как такое возможно? Разлука с принцем была лишь моим страшным сном? Он всё ещё здесь, более чем реальный. Я чувствую его трепетную руку на своей. Это не может быть сном. Свежий ветер заботливо раздувает мои волосы, и я чувствую, как волосы беспощадно щекочут кожу моего лица. Тогда как так вышло, что мне приснился такой реальный сон про разлуку с Эдвардом? Быть может, это было для меня небольшим испытанием, после которого я поняла, как мне дорог этот человек и как больно мне будет его потерять? После некоторого молчания я решила заговорить, т. к. видела, что мой дорогой принц уже был готов уйти.
        — Мой приход — доказательство того, что ваши чувства взаимны.  — Я не могла играть с ним, моя любовь была сильнее моего разума.  — Но зачем нам лошади?
        — Я попросил конюхов подготовить их для двух особ, они думают, что я и моя новая любовница уедем в соседний город и проведём там всю ночь.  — После услышанного я даже высвободилась из его объятий.
        — Что? По-вашему, я ваша любовница?  — В моём голосе слышалась досада от оскорбления.
        — Нет, что вы. Вы не из таких.  — Мягко начал он.  — Я бы так не рисковал, если бы вы были для меня просто новым трофеем.
        Я недоверчиво взглянула принцу в глаза, а он мне взамен улыбнулся и поцеловал в носик. И как ему можно не поверить?
        — Так куда мы отправляемся?  — поинтересовалась я.
        — Это сюрприз,  — загадочно произнёс он и взял меня за руку, помог сесть на лошадь.
        Для меня вся эта ситуация была совершенно дикой, раньше я никогда не совершала таких импульсивных поступков, я зажглась азартом и желанием найти приключение на свою голову. Я чувствовала себя героиней какого-то романа, где я была возлюбленной самого благородного рыцаря. Кто бы мог подумать, что я, истинная королева, под покровом ночи буду сбегать с избалованным сынком Ричарда Белкрафта? Жизнь просто непредсказуема.
        Мы медленно катались верхом и говорили обо всём на свете. Принц рассказал мне о своём детстве. Оказывается, когда он был ещё мальчишкой, то мечтал стать художником. Безусловно, он не мог этого себе позволить, особенно после того, как его старший брат Адам выразил своё желание путешествовать по мировым святыням. Это решение принца настолько огорчило Ричарда, что его младший сын оставил позади все свои мечты и делал всё, ради того, чтобы его отец им гордился. Чего только ему не пришлось делать.
        Даже невесту он взял себе ту, на которую ему указал Ричард. Мне было по-настоящему жаль Эдварда, ведь для моей семьи, такой же королевской, всё же были свойственны искренняя любовь, забота и понимание. Он не мог выбрать сам свой путь, за него это сделали другие. Он бы мог стать кем-то другим, но ему выделили роль наследника престола. Мать же всё время была холодна к своим детям, унылая жизнь в замке с нелюбимым мужем выжала из неё все соки.
        Нелегко пришлось Эдварду, жизнь в такой семье невыносима, но он справляется. Уже скоро он сам построит свою семью и будет воспитывать своих детей. От этой мысли моё сердце жалостно скулило в груди. Мне стало так обидно от того, что мы вынуждены покоряться судьбе. Я была бы самой счастливой на свете, если бы у нас с Эдвардом были общие дети. Я мечтаю родить ему сына, такого же красивого и остроумного, как он сам. Мечтаю выйти за него замуж, провести с ним первую брачную ночь. Но этому не суждено было случиться. Кто-то на небесах решил, что мы не можем быть вместе…
        Мы были уже близко, как сказал принц. Он встал у левого бока лошади, взял меня за руки и помог спуститься на землю. Я посмотрела ему в глаза и сейчас они мне казались сочно зелёными.
        — Где это мы?  — На самом деле, мне было плевать, куда меня привёл Эд, я была рада уже тому, что он рядом со мной.
        — А ты не слышишь?  — Удивился он.
        Я прислушалась и услышала шум воды. Я широко распахнула глаза и поняла, куда меня привёл принц. Это водопад! Мы подошли ближе и увидели его собственными глазами. Благо полная луна вальяжно раскинулась на небе и освещала нам всю местность. Как же здесь было красиво.
        Я часто ходила сюда в детстве, пела песни вдали от городской суеты. Ночью же это место напоминало райский уголок. В водах отражались сверкающие звёзды, и небольшие волны нежно ласкали их. Сам ручей пенился у края берега, куда я незамедлительно подбежала. Но это было не всё. Совсем рядом с водой, на траве, был постелен плед. Я поняла, что приехать сюда Эдвард задумал заранее. И захотела поблагодарить его, но, к моему удивлению, он куда-то пропал.
        Через пару минут я увидела своего возлюбленного с различными поленьями для разведения костра. Мне сразу стало теплей, как только я увидела его. Ему даже не пришлось разводить огонь, чтобы я почувствовала себя лучше. Он сел на плед и позвал меня к себе. Я, как послушный котёнок, умостилась около него и положила голову ему на грудь. Я слышала, как бьётся его сердце. Тук-тук-тук. Этот бешеный ритм говорил о том, как он волнуется. Кто бы мог подумать, что мы сейчас будем вместе, что наши сердца будут ликовать от каждой секунды, проведённой друг с другом. Никогда ещё в своей жизни я не была столь счастлива, мне казалось, что я была рождена именно для того, чтобы прожить этот миг. Если завтра меня не станет, в последние минуты своей жизни я бы вспоминала прошедший день с ним. Я бы ни о чём не жалела и была рада от того, что в моём сердце поселилась любовь. А что ещё нужно для счастья? Просто чтобы любимый был рядом. Мне кажется, если бы со мной в тот день случилось что-то ещё, моё сердце не выдержало бы удара и всплеска стольких положительных эмоций.
        Он заботливо погладил меня по щеке и остановил пальцы у моих губ. Искушение было столь сладостным. Он немного наклонился ко мне и поцеловал мои волосы. Я слышала, как он стонет от желания прикоснуться к моему телу. Ему было мало просто целовать меня. И я это знала. Я чувствовала, как дрожит его тело, так, словно ему невыносима мысль о том, что он не может ко мне коснуться. Я была для него словно священной девой, опорочить честь которую он бы не смог.
        Но я решила взять всё в свои руки. Я знала, что, быть может, сегодня последний день, когда я вижу этого человека, когда могу его целовать и предаваться его нежностям и ласкам. Поэтому потерять такой шанс я просто не могла. Мой разум был затенён чувством неутомимой страсти и горячего желания соединиться с возлюбленным воедино. Пусть лучше впервые мной станет обладать любимый человек.
        Я взглянула в его глаза и улыбнулась. Он увидел во мне уверенность и такое спокойствие, которое сразу же перенеслось на него. Мы отбросили в сторону все страхи и предрассудки. Мы просто хотели любить друг друга в полной мере. Как муж и жена. Я легла на плед, а он прижался к моему телу и начал целовать мои губы. Всё во мне словно перевернулось. Ещё никогда в своей жизни я не была столь возбуждена. Я думала только о нём и старалась всеми усилиями доставить ему удовольствие. Но моё главное преимущество — были мои чувства. Ведь вряд ли все его шлюхи что-то испытывали к нему. А если и испытывали, то их любовь не была столь велика, как моя.
        Хоть я была неопытной девушкой, но я чувствовала, что Эдвард получает удовольствие. Он был так нежен со мной, что я быстро расслабилась. Моё тело было продолжением его тела, мы были подобны Адаму и Еве, чьи тела были разъедены для того, чтобы создать род человеческий. Я была на вершине блаженства. И даже если бы я оказалась на этом самом седьмом небе счастья, мне кажется, я и там была бы менее счастливой, чем сейчас.
        Мне хотелось парить над облаками, воспевать всему свету о своих чувствах, целовать своего любимого и благодарить Господа за то, что я встретила свою любовь. Нет ничего прекрасней этого чувства. Каким бы был совершенным мир, если бы люди могли испытывать лишь любовь. Нам бы и рай не нужен был. Он бы был на самой земле.
        Говорят, люди могут встретить любовь не один раз в жизни, но мне казалось, что больше я никого так сильно не полюблю. И от этой уверенности мне становилось даже страшно. Ведь это чувство могло бы полностью меня погубить, как личность. Я желала стать тенью Эдварда и навеки быть с ним, пусть даже не в силах к нему потом коснуться. Мне хотелось раствориться в его облике, быть светом лучика, который будет греть его каштановые волосы по утрам. Хочу быть первой, кто видит его на рассвете, пусть для этого мне придётся стать безлюдным солнцем. Хочу стать звездой, чтобы любоваться им по ночам и освещать ему небосвод. Хочу стать его внутренним голосом и знать о том, что он думает. Хочу быть его глазами и видеть мир под его углом. Я даже завидовала его невесте, безвкусной худощавой восточной принцессе, ведь она чаще меня будет его видеть, а, главное, она сможет родить ему детей. Я же никогда не смогу себе этого позволить.
        Мы провели чудесную ночь. Я была так опьянена чувством любви, что не мыслила, что творила. Я даже забыла о том, что я — королева. Я лежала на прохладной земле, окутанной обычным пледом. Я чувствовала себя деревенской девушкой, одной из любовниц Эдварда, той, которую он на утро забудет. Но мне было плевать на всё. В тот момент я была рада и этому. Ведь я всё-таки была женщиной, тем полом, который готов перетерпеть унижения, лишь бы быть со своим любимым. Теперь я понимаю, почему нас зовут слабыми. Но в нашей слабости есть наша сила. Только мы способны искренне любить тех, кто этого даже не достоин, тех, кто нас унижает и не ценит. Но нам даже в голову не придёт осудить своего возлюбленного, ведь лучше него для нас на этом свете нет никого. Вот и я превозносила своего Эдварда до небес. Он был для меня целым миром и целой вселенной. Без него я была уже не я. Я могла бы умереть ради него. Могла бы пережить все муки ада, лишь бы он был счастлив.
        Неужели такое возможно? Такая жертвенность никогда не была мне свойственна. А став королевой, я думала, что превращусь в жестокую и расчётливую даму, мнившую себя выше всех остальных на этом свете. Но кроме полученного титула я ничего не приобрела. Я осталась такой же. Лишь встретив Эдварда, я переменилась.
        Я стала думать не только о своих благочестивых планах. Мне хотелось участвовать в жизни младшего Белкрафта, хоть я и не имела права это делать. Как бы я мечтала стать обычной служанкой, служащей при его дворе. Видеть его каждый день, быть всегда рядом с ним. Я бы даже вынесла глупость его жены, распутство его натуры, высокомерие отца. Мне было бы плевать на всё, т. к. я была бы уже самой счастливой девушкой на свете. Какой ужас! Какая королева может мечтать о таком? Лишь влюблённая? Какая королева может с гордостью осознать, что её мысли все только о нём единственном? Только я. Но эту гордость я берегла в тайне ото всех. Даже от самого принца. Ведь я не могла пробраться в его голову и узнать, что в действительности там происходит. Думаете, я боялась? Точно нет, мне было просто интересно прочесть его мысли, как книгу. Вряд ли даже после этого я бы изменила своё отношение к Эдварду. Я его любила и это ничто не изменит.
        Кто-то вдруг вскрикнул: «Королева, просыпайтесь» и я резко открыла глаза. Долго не могла сообразить, что происходит и что только что я потеряла принца уже во второй раз.
        Я лежала в своей постели и не могла встать, покрывало, словно захватило меня в свои сети и не позволяло пошевельнуться. Я почувствовала, как по двум щекам моим бегут ручьями слёзы. Тело уже осознало всю плачевность моего положения, разум же был притуплён и отказывался в это верить. Это был сон…
        Я громко разрыдалась, чем вызвала опасения у своих прислуг. Они пытались мне помочь одеться, услужливо спрашивали, что меня беспокоит, как моё здоровье, но я онемела, как рыба. Мне стало так больно, что хотелось повалиться на холодный пол, тереться о деревянные доски и растерзать своё тело, расцарапав его. Я уже не хотела ничего чувствовать. Больше не хотела ни ощущать приятного дуновения ветра, ни запахов весенних цветов, ни нежных прикосновений гладкого шёлка к своей коже. Мне были противны любые телесные касания. Они вызывали во мне раздражение и истерику. Моя чаша чувств и ощущений была полна до самых краёв, и любое новое могло вызвать только наводнение.
        Почему небесам захотелось сыграть со мной злую шутку? Зачем они наказали меня так? Во сне я полностью забыла про реальность, я окунулась в тот мир и стала его частью. Я с готовностью признала, что всё, что происходило со мной, было настоящим. Мне не хотелось верить в обратное. Меня только что лишили мечты, которую совсем недавно осуществили. И эта потеря была для меня губительней самой разлуки с принцем. Как же отчётливо я слышала его голос, как реально ощущала его прикосновения. Как может быть сон таким реальным? Предпочла бы я вовсе не просыпаться. Ненастоящий мир, сотканный из моих грёз, был для меня милее холодной одинокой реальности. Как же счастлива я была во сне. Какое блаженство я испытала после ночи с Эдвардом. Интересно, в реальности всё было бы также превосходно?
        Придя в себя и стараясь как-то отвлечься от невыносимого разочарования, я нашла утешение в конной прогулке по окрестностям замка. Мне захотелось отправиться в недалёкое путешествие, заглянуть в гости к одной из простых семей, показать народу, какая я, их теперешняя королева.
        Со мной отправилось несколько советников, две служанки, пару гвардейцев и прочая охрана. Вначале мы навестили небольшую деревушку на юго-западе столицы — Нортингс. Путь туда пролегал через сосновый лес, в котором часто можно было встретить охотников и различных странников, пытающихся найти выход из леса. Мы наткнулись на небольшую группу людей, которые направлялись из одной деревни в другую, дабы продать какие-то продовольственные товары. Увидев меня, путешественники не сразу поняли, кто я. Когда им объяснили, они пришли в изумление от того, что их королева сама ездит верхом на лошади. Они пожелали крепкого здравия её королевскому величеству и продолжили свой путь.
        Мы устроили небольшой привал и подкрепились вкусной выпечкой и фруктами. Сидя на какой-то лавке подле своего верного пса Джонсона, я размышляла о том, как сильно изменилась моя жизнь с тех пор, как я потеряла отца. Потеря за потерей… Я теряла союзников, друзей. Я теряла саму себя и не могла понять, каким теперь человеком мне быть. Я всегда знала, кем я буду: женой какого-то принца, ставшего в будущем королём моей страны. Но, потеряв самого дорогого человека, моя жизнь перевернулась с ног на голову. Мой прошлый план становился недействительным. Нужно было придумать что-то другое. Но не так больно потерять человека, больнее научиться жить без него. Каждый день осознавать, что его больше нет. Мне было так сложно поначалу, я не знала, с чего начать, к кому обратиться и кому следует доверять.
        Меня предавали, обманывали, вводили в заблуждение, бросали, разочаровывали. Эти лица до сих пор всплывают у меня в голове. Я их никогда не забуду. Ведь именно благодаря «этим урокам» я достигла всего сама, смогла преодолеть многие трудности и стала такой, какой являюсь по сегодняшний день. Я не жалею ни об одной своей ошибке. Ведь без них я бы не добилась своего успеха.
        Я бы никогда не могла подумать о том, что стану королевой без короля, буду единолично править страной и вести за собой целое войско в войне с опытным полководцем. Всё, о чём я даже мечтать не смела, всё сбылось. Но мои мечты совсем недавно переменились. Опасно мечтать, ведь когда-то мечты могут сбыться, а тебе, быть может, они уже не будут нужны.
        Моей новой мечтой стал принц Эдвард. Он уже занимал большую часть моих мыслей. Думая о нём, всё моё тело ныло от непреодолимого желания прикоснуться к нему. Запретный плод сладок, и чем запретней он, тем больше его хочется попробовать. И хоть я отдавала себе отчёт в последствиях таких действий, в глубине души я верила, что это не последняя наша встреча, что когда-то мы вновь встретимся и тогда сдерживать свои чувства будет более невозможно.
        Погружённая в свои тяжёлые думы, я не замечала ничего вокруг. И даже моя любовь к природе была не в силах справиться с такими настроениями. Вокруг нас расстилались целые ряды диковинных цветов, кустарников и деревьев. Казалось, будто мы находились не в Креонии, а в какой-то другой стране. Запах, который исходил от высоких лекарственных растений, одурманивал всех вокруг. Я же не замечала чудотворного действия этих трав. Мне казалось, будто моё отрешение ото всех — обычное моё состояние. Но не только я предалась размышлениям. Заметив возле себя Энтони и увидев его задумчивый взгляд, мне стало интересно, о чём думает он.
        — Граф Темпл, у вас всё в порядке?  — Я взглянула в его уставшие глаза и впервые обнаружила, как моя коронация изменила моего старого друга. Мутный цвет некогда ярко-зелёных глаз говорил о многом. Молодой юноша постепенно терял свою бодрость духа, живость и энергию. Не описать словами, как ужасно я себя тогда почувствовала. Мне стало жаль этого человека.
        — Да, ваше величество, вам не стоит волноваться. Я думаю о нашем союзе с другими королевствами. Следует, учесть все варианты и выбрать наиболее выгодные.  — Он разговаривал без остановок, словно не мог уже тратить усилия на то, чтобы думать, прежде чем говорить.
        — Энтони,  — со всем нескрываемым сочувствием начала я,  — мне кажется, что вам нужен отдых. Вы слишком себя изнуряете.
        — О нет, ваше величество, я не могу оставить свои обязанности и спокойно отдыхать, зная, сколько дел навалилось на ваши хрупкие плечи.  — В каждом его слове сквозила искренняя забота, участие и нежность.
        Я улыбнулась и сказала уже более решительно:
        — Тогда я вам приказываю: отправляйтесь к себе на родину, на пару месяцев. Проведите время с семьёй. Вы не принесёте много пользы своему королевству и своей королеве в таком состоянии. Это не обсуждается. Завтра же отправитесь в путь.
        Граф был смущён таким вниманием с моей стороны.
        — Вы необычайно великодушны, ваше величество. Но разве я могу вас оставить сейчас? Вы знаете, что моя семья — это наши придворные и королевство.
        — Это мне, конечно, льстит, Джонсон. Но я не изменю своего решения. Я хочу видеть вас в полном здравии и бодрости духа через пару месяцев. За это время ничего не случится. Будьте покойны.
        Энтони пообещал мне вернуться сразу же, как только за ним пошлют. Его преданность королевству всегда меня обезоруживала. И хоть, быть может, вызвана она была его любовью к моей персоне, я надеялась, что со временем этот молодой человек сможет найти свою любовь и завести семью, и стать по-настоящему счастливым мужчиной.
        Мы вскоре вновь отправились в путь навстречу новым приключениям. Остановившись в небольшой деревушке Нортингс, мы посетили приходскую церквушку, раздали прихожанам самодельные молитвенники, я получила благословение священнослужителя и поговорила с жителями о насущных проблемах. Мне хотелось быть как можно ближе к народу, заслужить их доверие и любовь, стать им путеводной звездой и опорой, ведь я понимала, как люди относятся к тому, что их правитель — молодая девушка. Возможно, я не должна была уже никому ничего доказывать. Моя победа — уже означала, что я способна на многое. Но меня по-другому воспитали. Я видела, как сильно народ любил моего отца и уважал его, и хотела, чтобы когда-нибудь и ко мне стали так относиться. И пусть всех убедить мне не удастся, но я всё же постараюсь сделать так, чтобы большая часть населения поддерживала меня.
        Мы навестили одну из семей, и там меня накормили вкусным обедом и со всем радушием пытались развлечь дети хозяев. В конце вечера ко мне подошёл низкорослый мальчуган и преподнёс мне идеально сплетённый из цветов венок. Я пришла в изумление от такого подарка и погладила белокурого ребёнка по головке в знак благодарности.
        — Вы словно лесная нимфа,  — простодушно высказался мальчишка, который пока не научился тщательно подбирать слова и говорил лишь то, что думал.
        И вправду, когда я взглянула на себя в зеркало после того, как надела на голову венок, передо мной сразу всплыли образы из каких-то легенд о нимфах, русалках и прочих магических существах, которые очаровывали окружающих своей красотой. Тогда я не смогла сдержать слёз. Я пыталась их скрыть от других и, кажется, мне это удалось, вот только скрыть от самой себя свою печаль мне не удалось. Мне стало невыносимо больно от того, что скоро моя красота увянет. Безусловно, подданные будут восхищаться ею вечно, но мне гораздо приятней было бы получать тонны восхищений от любимого человека. Мне кажется, красота моя предназначена для того, чтобы дарить счастье и эстетическое удовольствие любимому человеку. Но разве сможет кто-нибудь её оценить, если тот, кому принадлежит моё сердце, никогда не станет моим мужем?
        Красивая и одинокая, это моя учесть. Я могу рассчитывать на то, что при моём появлении мужчины будут снимать шляпы, склонять передо мной головы, слагать стихи в мою честь. Но как бы я хотела, чтобы ранним утром меня пробуждал шёпот любимого человека, обращающегося ко мне «Самая красивая». С этими словами я бы ощутила всю полноту его чувства, которое распространяется не только на мою внутреннюю оболочку, но и на внешнюю.
        К вечеру мы добрались до столицы и отправились отдыхать после долгой поездки. Наконец я могла крепко уснуть, не боясь того, что мне приснится недавний сон. Я была столь усталой, что мне казалось, будто сил моих не хватит на то, чтобы восстановить всю реальную картину предыдущих событий. И я оказалась права. На следующей день я пообещала себе забыть принца или же не так болезненно о нём вспоминать. Я должна была быть реалисткой, осознать, что будущего в наших отношениях нет. И ради собственного благополучия я должна была сделать всё, что в моих силах, чтобы больше о нём не вспоминать…
        Быть может, я ещё не до конца верила в силу своего чувства к принцу и надеялась, что это всего лишь наваждение и ввиду моего возраста скоро оно пройдёт. Но я ошибалась. И не имея возможности ни с кем посоветоваться, я лишь строила догадки о том, сколько понадобится времени для того, чтобы мои чувства развеялись.
        Но серо-голубые тучи плотно заслонили небо, не позволяя мне видеть свет. И в этом полумраке, словно в болотистой местности, где кроме тумана, кажется, нет ни души, я боролась с собственной тенью. Я не видела своего соперника и даже подумать не могла, что мой враг — это я сама. И чем больше я боролась, тем сильнее меня засасывал сыпучий песок. Но я не теряла надежды…

        Глава VIII
        Шелест листьев нового этапа

        Прошло около двух месяцев после того, как мой дорогой друг Энтони уехал в соседнее королевство к своей семье. Семья его, в общем-то, состояла лишь из братьев и сестёр, нескольких племянниц и племянников, которых он всем сердцем любил и оберегал от жизни при дворе. Многие высмеивали графа за его трепетную заботу о близких, за его чрезмерную опеку. Но только не я. Для меня этот человек — был воплощением настоящего мужчины в рыцарских доспехах, о котором неминуемо слагали легенды. В нём было собрано множество достойных качеств, коими должны обладать мужчины. И даже его недостатки казались мне достойными уважения. Для меня и моего королевства это был незаменимый человек.
        Признаюсь, мне его очень не хватало во время разлуки, но я тешила себя мыслью, что ему сейчас хорошо и что рядом с ним люди, которые любят его и дорожат им. Во дворце было мало таких людей, как он. И хоть многих я называла своими друзьями, это было простое клише. Я мало кому доверяла и не была уверенна в преданности своих людей. Но только не в Энтони. Ему ещё не было 30 лет, но лёгкая седина подобно белому инею отложилась на его волосах. Немного грубоватые черты лица, высокий рост, мужественные крепкие руки, смугловатый оттенок кожи. Да что говорить, его все считали красавцем и большинство девушек при дворе, в том числе мои фрейлины, были от него без ума. Но Энтони словно не замечал никого вокруг. Он не был похож на всех прочих мужчин, которым льстит такое внимание со стороны представительниц женского пола.
        Он не играл с девушками, не использовал их в своих целях, не лукавил. Чаще он просто молчал, предпочитал не отпускать сладкие комплименты, которые лишены всякой почвы. Самый честный человек в моём королевстве некогда служил шпионом у моего отца. Ирония, что скажешь. О том, какие поручения давал ему король, я ничего не знаю. Но, поговаривают, Энтони втирался в доверие знатных господ и с их помощью узнавал о намерениях того или иного короля. У нас было много врагов, и доверять даже собственных союзникам было бы опрометчиво, поэтому услуги Джонсона были как нельзя кстати. Раньше о чувствах графа я не догадывалась, т. к. попросту не замечала его. Я была занята, как мне казалось, более существенными делами, прожигала свою молодость в вечном увеселении и праздниках. Лишь после смерти отца я увидела перед собой этого мужчину. И будь моя воля, я бы с готовностью влюбилась в него. И после этого мы могли бы вступить в брак… Всё было бы гораздо проще, если бы мы могли выбирать, кому отдавать своё сердце, а кому нет.
        Любовь перестала бы быть столь пугающим чувством, она бы приносила лишь радость и не ассоциировалась с болью и трудностями. Энтони стал бы прекрасным мужем, добрым отцом наших детей и могущественным королём. Вероятно, я многое теряю, отвергая саму мысль о замужестве с ним, но, увы. По-другому я не могу. Я слишком уважаю этого человека, чтобы позволить ему жить с человеком, который его не любит. Уж лучше я буду честной с ним, проявляя к нему лишь дружеское участие, чем буду лгать и притворяться, что что-то испытываю к нему. Я не считаю его недостойным меня, скорее наоборот. Это я не могу ему дать того, чего он заслуживает. А он заслуживает любви. И я надеюсь, что когда-нибудь он встретит девушку, которую сможет полюбить не меньше меня и которая ответит ему взаимностью. Он заслуживает счастья.
        Поздним осенним вечером, когда половина свиты уже отправилась по своим комнатам, а другая половина так удачно отправилась в музыкальную комнату, оставив меня наедине со своими мыслями, ко мне в дверь постучали. Я велела зайти, не отрываясь от книги. Я не предполагала, кто это может быть, т. к. мне было всё равно. И тут я услышала такой родной голос:
        — Ваше величество, вы становитесь всё краше,  — от Энтони исходил такой свет, что если бы его можно было превратить в физическое явление, то он бы озарил своими лучами всю комнату, какой бы большой она ни казалась.
        Я поднялась с кресла и направилась прямо в объятия к своему другу. Но мы не выполнили желаемое, т. к. кто-то из слуг занёс документы, которые я прежде просила занести. Энтони возместил этот пробел, поцеловав внешнюю сторону моей руки. От его трепетных губ мне стало так щекотно, будто к моей коже только что подвели целый ряд пышных перьев. Я тихо засмеялась и пригласила его сесть рядом со мной.
        — Мне вдвойне приятней слышать это от тебя. Ведь я знаю, что ты никогда не соврёшь.  — Мы почти перешли на шёпот, несмотря на то, что нам уже никто не мешал. После двух бокалов эля этот разговор становился всё интимней и теплей.
        — Мне показалось, что прошла целая вечность с тех пор, как я вас покинул. Надеюсь, вы на меня не в обиде за то, что я так внезапно приехал, не предупредив?  — Такому сильному мужчине было нелегко свыкнуться с мыслью, что ему нужно покоряться женщине-королеве и всегда спрашивать её разрешения что-либо сделать.
        — Нет, нисколько, я только рада, что ты приехал. Признаюсь, я скучала по тебе. Нелегко находиться в королевстве хотя бы без одного друга, даже если ты — королева.  — После таких слов Энтони даже покраснел. Его расположил к себе мой тон, и, казалось, его «свет» становился всё ярче и ослепительней.
        — Я не хотел бы больше вас покидать, моя королева. Вы — моя семья и я чувствую себя во всём обязанным вам. Ведь если бы не вы, я и моя семья были бы сейчас в плачевном положении.
        — О, я тебя прошу. Энтони, мне кажется, мы оба помогаем друг другу. Ни один из моих советников не сделал и половины того, что сделал для меня ты. Так что не будем об этом. Лучше расскажи о своей семье. Как они?  — Мне на мгновение показалось, будто передо мной не мой подчинённый, а совсем близкий добрый друг, который сбережёт любую мою тайну.
        — Лучше не бывает. Они передают вам свои пламенные приветы и очень жалеют, что не могут приехать и пожелать вам доброго здравия лично. Но будьте покойны, более верных и преданных ваших подданных и не сыщешь.
        — Вероятно, это всё благодаря тебе. Ты всегда навязываешь людям хорошее мнение обо мне.  — Тут и я начала краснеть, ссылаясь лишь на то, что стало жарко, сидя так близко у камина.
        — Ваше величество, у меня есть для вас новость. По пути в столицу, я заглянул в Лавадию и узнал, что младший Белкрафт собирается на днях сочетаться узами брака с восточной принцессой.  — Если бы Энтони знал, какое впечатление на меня произведёт эта новость, то вовсе предпочёл бы её не приносить. Но как только из его уст слетали слова, догадки о том, что я неравнодушна к принцу, стали подтверждаться.
        — Как?  — У меня был растерянный взгляд, словно я даже подумать не могла, что когда-нибудь Эдвард женится.  — И когда именно это произойдёт?
        Энтони внимательно смотрел в мои глаза, прочтя в них всю правду. Мне не нужно было ничего говорить, моё молчание было красноречивее слов. И от такого тихого признания моему другу стало невероятно больно. Я заметила это по тому, как резко он опустил глаза, посмотрел куда-то в сторону, стараясь совладать с чувствами.
        Его пальцы крепко сжимали ручки кресла так, словно он вот-вот мог сорваться с места и начать всё крушить вокруг. В каждом его жесте читалось разочарование, отчаяние, потеря надежды. Было слишком поздно что-то говорить, оправдываться. Я не могла ничего поделать. Энтони всё понял. И мне было больно смотреть на него, я как будто бы перенесла на себя все его чувства. Как же я не хотела, чтобы он любил меня. Мне не нужна его любовь. Раз из-за неё он так страдает, то лучше бы он вовсе не был способен на такое чувство. Ведь живут как-то люди, никогда в своей жизни не любившие, и нельзя назвать их несчастливыми. Они по-своему счастливы.
        Нужно было растопить наше ледяное молчание хоть одним словом. Я не в силах была произнести хоть что-то после такого крушения, поэтому начал Энтони:
        — На следующей неделе.  — Он взял себя в руки и говорил уже более холодно, утратив в своём разговоре прежнюю теплоту.  — Скорее всего, Вам ещё не прислали приглашение?  — Мне казалось, будто он начал иронизировать.
        Сглотнув подступивший к горлу комок, я совладала с собой и ответила ему:
        — Не прислали. Быть может, нашему союзу пришёл конец. Кто знает, чего можно ожидать от четы Белкрафтов.
        — Вы отправитесь на торжество?  — Он смотрел на меня в упор, словно пытаясь просверлить во мне дыру своим взглядом.
        — Я… не знаю. Думаю, что у нас и без этого достаточно дел.
        — Не волнуйтесь, ваше величество. Теперь, когда я прибыл ко двору, дел поубавится, и вы сможете располагать большим временем. Думаю, вам следует нанести им визит. Выказать уважение королю и его семейству, а также пожелать Эдварду и его жене семейного счастья.  — Он пил эль большими глотками. Меня это раздражало. Да как он посмел приказывать мне что-то? А ещё эта его ехидная ухмылка…
        — Всё это имеет смысл. Но я полагаю, что уже в том возрасте, когда сама могу решать, что мне делать, а что нет.  — И пусть я была немного грубовата, Энтони этого заслужил. К моему удивлению, мой добрый друг нисколько не обиделся, он встал с кресла и подошёл к камину.
        Мы находились друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Он смотрел на искристый треск поленьев и красно-коричневые языки пламени, которые при длительном просмотре, казалось, обретают синеватый оттенок. Энтони не оборачивался, а лишь смотрел на огонь, его постепенно успокаивающий. Его поведение меня слегка удивило. Мне даже показалось, будто мы — муж и жена, которые не могут согласиться в каком-то вопросе.
        По сути, мы и вправду были слишком близки друг другу. В королевстве даже распространяли слухи, что, возможно, в скором времени я выйду замуж за Джонсона. Но другая половина сплетников утверждала, что королева найдёт себе более выгодную партию. Энтони был единственным из моей свиты, кто мог открыто со мной препираться, спорить, высказывать своё мнение по тому или иному вопросу. Я могла прислушиваться к нему, а могла и вовсе не слушать его. Я была уже не простой обычной девчонкой, которой нужно надёжное защитное крыло, я стала самодостаточной королевой, с чьим мнением считаются все остальные.
        Порой нужно было напоминать Энтони, что он — всего лишь мой слуга. Думаю, ему было нелегко смириться с тем, что я стою выше него. И дело обстоит с обычным мужским самолюбием. Что удивляться, Энтони воспитали настоящим мужчиной, сильным и волевым, для которого женщины — слабый пол, который нужно оберегать, о котором нужно заботиться. Я же нарушала все его принципы, правила жизни. Ему нужно было покоряться мне, против своей воли. Казалось, что в такие моменты, он словно из кожи вон лезет, так далёк он был от подчинения женщине. И вот сейчас он стоит и крепко стискивает зубы. Не может отважиться и сказать мне что-то? Признаюсь, меня забавляет немного эта ситуация. И откуда это во мне появилось?
        — Ваше величество. Для вас не секрет, как я к вам отношусь. И если я говорю что-то или рекомендую вам, то тщательно всё взвешиваю. Вы не должны сомневаться в моих намерениях. И даже моя ревность не затуманила мой разум, и я объективно расцениваю сложившиеся обстоятельства. Ваше присутствие помогло бы понять молодому принцу, что рассчитывать ему не на что. Что вы вполне можете прожить счастливо и без него. В чём я нисколько не сомневаюсь.
        От этого разговора у меня во рту пересохло, хоть говорила сейчас не я. Моё горло словно подводило меня или же, с другой стороны, можно сказать, что спасало, т. к. ничего вразумительного на ум не приходило. Я чувствовала себя сейчас такой пристыженной, как если бы передо мной стоял мой отец и отчитывал меня за какой-то проступок. Я вся покрылась багровой краской и даже отвернулась в другую сторону, хоть Энтони намеренно не смотрел на меня. Я прониклась ещё большим уважением к этому человеку, его откровенность меня просто обескуражила. Я совсем не злилась на него, не обижалась. Он просто разложил всё по полочкам. Он не юлил, не менял тему. Он заботился обо мне, как никто другой. Когда умер мой отец, мне казалось, что я уже не встречу в своей жизни человека, который бы стал для меня такой опорой, какой был для меня он. Но нет. К моему удивлению, им стал этот человек. Он был совсем чужим, но вместе с тем стал таким родным мне. Он любил меня, и в его любви не было ничего отталкивающего. И если бы его любовь не приносила ему столько боли, я бы могла считать эти чувства благом.
        Я не понимала, как не смогла полюбить его. Ведь это он, он — мой идеал. Как и любая девушка, я очертила для себя образ идеального мужчины, рыцаря в доспехах, принца на белом коне. Энтони был этим идеалом, но вот полюбила я совсем не идеала. Эдвард и Энтони, так не похожи друг на друга, но так дороги мне оба. Вот только с Энтони меня связывают лишь дружеские отношения. Можно долгое время придумывать себе идеал, и когда ты его встречаешь, необязательно он покорит твоё сердце. Наши сердца слепы к избранникам. Им может оказаться кто угодно. Друг, враг, брат, священник. И когда ты окунаешься в омут чувств, пусть даже невзаимных, то все «принцы» уходят на задний план. Идеальный мужчина — это любимый мужчина, пусть даже он далёк от твоего образа идеала.
        Я не могла прятаться, не могла молчать больше. Я хотела пересилить саму себя. И для этого мне придётся продолжить этот неприятный разговор, а вернее задеть деликатную тему.
        — Не могу не согласиться с вами, пусть это и трудно для меня,  — он повернулся ко мне и я улыбнулась, т. к знала, что порой нам доставляли удовольствие постоянные споры и дискуссии.  — И я бы хотела, чтобы вы занялись ещё одним делом…
        — Я к вашим услугам, миледи.  — Казалось, к моему другу вернулась былая дружелюбность.
        — Мне нужно, чтобы вы отправились в Северн на приём к королю Говарду V. Хотелось бы узнать, как его величество смотрит на мой брак с его сыном.
        Энтони ожидал, скорее всего, не такого ответа, так как по его выражению лица было заметно, как он растерялся, хоть и пытался сдерживать свои эмоции.
        — Вы думаете, сейчас самое время?
        — Но вы ведь совсем недавно утверждали, что без моего брака моё положение на престоле Креонии весьма шаткое. Я должна его укрепить своим бракосочетанием с королём сильного и могущественного королевства. Уверена, что король Северна подойдёт для таких целей. К тому же, как поговаривают, король весьма не дурён собой.  — Я позволила себе остановиться.
        Что заставило меня произнести такие слова? Я ведь понимала, что приношу боль этому человеку. Господи, я тогда себя просто ненавидела. Будь моя воля, я бы вовсе предпочла лишиться дара речи. Неужели желание выиграть этот словесный бой было для меня превыше всего?
        — Тогда я завтра же отправлюсь в путь. Чего медлить. Наверное, мне следует проститься с вами. Вам нужно отдыхать. Спокойной ночи, ваше величество.  — Энтони снова обступил меня своими шипами, хотя я этого как раз и заслуживала.
        После его ухода я долго ещё сидела в кресле и тихо плакала, наедине сама с собой. Неужели я специально отдаляю от себя людей? Ведь я прекрасно понимаю, что не могу похвастаться наличием большого количества друзей. Энтони был моим лучшим другом, но сейчас я рискую потерять и его. Быть может, в глубине души я считаю, что таким способом наказываю себя за что-то? За то, что не могу ответить Джонсону на его чувства, за то, что влюбилась в принца из некогда враждующего с нами королевства? За то, что из-за меня погибло множество людей?
        На следующий день мне действительно пришло приглашение от Эдварда и его будущей жены. Получив это письмо, я съёжилась на месте. В моей душе резко стало так пусто и холодно, словно до этого там никого и ничего не было. Боль невидимым лезвием прошлась по моим внутренностям. Я почти не дышала, забыв обо всех на свете чувствах. Побледнели мои розовые щёки, посинели мои пухлые губы. Я стала сама не своя и, похоже, этим вызвала повышенный интерес у своих слуг и советников. Притворяться было совсем непросто, раньше я никогда не испытывала таких чувств и теперь не знала, как с ними совладать.
        Огорчение можно было уже легко прочесть на моём лице, как я ни старалась его скрыть. Мне предстоял нелёгкий путь борьбы со своими внутренними демонами, как я их называла, ведь по-другому своё наваждение я оправдать никак не могла. Я просто обязана была научиться не выдавать своих истинных эмоций, чувств, страстей, иначе это грозило бы выдать мою любовь к принцу соседнего королевства. Меня бы перестали уважать, доверие ко мне было бы подорвано и меня бы просто сочли за глупую и ещё такую юную девицу, которой нельзя позволить управлять страной.
        Ох, мама, как же я по тебе скучаю, как я хочу, чтобы ты сейчас была рядом со мной. Ну почему ты ушла от меня так рано? Я не успела тебя узнать, не успела с тобой наговориться, не успела услышать твои наставления. Ты ушла, когда мне было лишь три года, но в это время в моей жизни не произошло ничего значащего. Я даже себя плохо помню в то время. И о тебе у меня остались лишь блеклые воспоминания. Почему так вышло, что у кого-то есть мать, а у меня нет? Мне тебя так не хватает, не хватает твоей ласки, твоего доброго слова. Я чувствую себя такой одинокой в этом холодном и бездушном мире. И только с виду я кажусь такой бесстрашной и смелой, на самом деле я всего боюсь… А ещё эти необъяснимые чувства. Кто как не ты, мам, мог бы мне помочь разобраться в себе? Кто, как не ты, смог бы дать мне дельный совет? Но тебя нет, совсем нет. И сижу я одна на промёрзлых досках своей опочивальни, смотрю, как вздымаются языки пламени кверху, прислушиваюсь, как за приоткрытым окном поют соловьи, воспевая мне серенаду о несчастной любви, и я плачу, горько плачу о том, как мне не хватает сейчас тебя.
        Мама. Почему ты так далеко? Я бы так хотела хоть на миг ощутить твоё тепло, прижаться к твоему телу, вдохнуть приятный запах, исходящийот твоих шелковистых волос. И вот я как будто бы ощущаю этот запах, закрываю глаза, пытаясь задержать это чувство. Но оно тут же бесследно исчезает и оставляет меня ни с чем. Я вновь плачу и жалею себя. Становится как-то тошно от своего уныния. За пределами этой комнаты мои подданные веселятся и пируют, не подозревая даже о том, как плохо их королеве. Чувствую себя птицей, загнанной в клетку, которую выпускают лишь по особому назначению, для того, чтобы показать свету, «развлечь публику». Нет, я не жалуюсь, я просто ещё не привыкла. Хочется жить, а не существовать. Хочется любить, а не прятать свои чувства. Хочется быть свободной, а не наделять других правами. Хочется быть женщиной, а не королевой.

        Глава IX
        Свадьба принца

        Я думала, что моя боль никогда не пройдёт. Бывали дни, когда я чувствовала себя настолько плохо, как если бы была больна какой-то смертельной болезнью. Знать, что где-то там твой любимый готовится к свадьбе с другой, и ты ничего не можешь с этим поделать, кроме как смириться и, более того, должна пожелать семейного благополучия молодожёнам, нанеся им визит, было невероятно сложно.
        Время пролетело быстро. Казалось бы, только вчера я омывала злосчастное письмо своими слезами и молилась о том, чтобы моя ноющая боль прошла. Сложно было управлять государством в таком состоянии. И хоть я была всего лишь королевой, чьи полномочия могли ограничиться лишь «декорированием залов для проведения праздников», вверяя руководство своей страной в руки моим советникам, я всё же предпочитала принимать активное участие в жизни своего народа.
        Не для того я столько усилий потратила, чтобы потом сидеть в сторонке. И хоть я не обладала какими-то талантами и не имела опыта в государственных делах, я поступала так, как велело мне моё сердце и интуиция. Я доверяла своему чутью и верила в то, что если я считаю, что поступаю правильно и в соответствии со своими принципами, то всё у меня получится. Признаюсь, мои подданные с восхищением смотрели на меня, когда я вела какие-то важные дела. Им в диковинку было то, что такая молодая особа может решать важные спорные вопросы. Но, видимо, моя девичья живость и была моей изюминкой. У меня на всё было своё мнение, и хоть я уважала старые традиции, всё же могла их обойти для того, чтобы принять справедливое решение проблемы. Уважение я приобрела сразу, а для меня это многое значит, ведь кто согласится делать работу, при которой ты отдаёшь больше, чем получаешь?
        Пришло время для нанесения визита чете Белкрафтов. Конечно, я бы предпочла сослаться на плохое самочувствие и остаться дома. Но разве я могу прослыть трусихой? Тем более Джонсон знает причину, по которой я так не хочу, чтобы эта свадьба состоялась. Я не могу ещё ниже упасть в его глазах. Я встречусь лицом к лицу со своим страхом, коим является даже не человек, а само мероприятие, называемое свадьбой.
        Я рада была отправиться в путь верхом на моей гнедой лошади. И хоть королеве не подобает ездить без сопровождения и тем более самой управлять конём, я всё же предпочла не слушать никого и поступать так, как мне хочется. Ведь могу я позволить себе хоть какое-то удовольствие, в связи с предстоящим событием.
        Чем дальше мы отдалялись от моего королевства, тем интересней мне было наблюдать за окрестностями. В нашей стране, к сожалению, не так много живописных мест, где бы хотелось побывать и полюбоваться красотой природы. В столице мы обустроили всё так, чтобы каждая тропинка была идеально вымощена и украшена клумбами и кустарниками, которые нам специально привозили из восточных стран. Всякий странник, прибывавший в нашу столицу, изумлялся разнообразием деревьев и цветов. Казалось, что таких растений не могло существовать в природе, но мы доказывали обратное. Наши садовники славились далеко за пределами страны, и они часто экспериментировали со смещением различных культур и созданием новых видов растений, украшающих саму сердцевину нашего королевства. К сожалению, средств на озеленение остальных городов страны у нас не было. Поэтому я была рада отправиться куда-то подальше, дабы насладиться тем, чего не могла увидеть в своём королевстве.
        Мне кажется, в мире не хватит всех прилагательных, чтобы описать мои чувства, когда я увидела огромный парк необычайной красоты. Всё увиденное мною было столь невероятно, что я до конца не могла осознать, снится ли это всё мне или нет. Была бы у меня в руке кисточка, я бы незамедлительно запечатлела это великолепие на холсте. Весь парк был разделён на две части, одна из которых находилась на севере, другая — на юге. В этой связи и было решено, что на северной части будут посажены растения, являющиеся флорой северных стран, в том числе, и наших с Лавадией. На южной же части посадили различные растения, привезённые из южных стран. Их пёстрые краски, несколько приторный запах врезался в память и уже оттуда не мог исчезнуть. Мне хотелось остаться здесь навсегда.
        Я растерялась от многообразия цветов и лекарственных растений. Мне, безусловно, было интересней ходить по южной части парка: здесь росли душистые розы и лилии всех цветов радуги, различные плодовые деревья, фиги, в северной части я нашла вишни, лавровые деревья, шалфей и многое другое. Объединял эти две части витиеватый коралловый трельяж — своеобразная беседка, на которой вился бесконечными кудрями восковой плющ. Подойдя ближе, я не смогла долго простоять около этого растения, т. к. он имел очень сильный запах, напоминающий чем-то нарцисс. Я прошлась немного вглубь парка и остановилась около небольшой металлической лавки, украшенной богатым орнаментом и предназначенной скорее для декора, чем для пользования.
        Моё внимание привлёк садовник, который вручную опылял цветок орхидеи. Эти жёлто-зелёные цветки поразили меня своим запахом. Я подошла ближе и ощутила его: такой лёгкий, немного сладкий, обволакивающий запах ванили. Я готова была растаять на месте от той нежности, что как лёгкий тёплый ветерок, пробежалась по моему телу. Я невольно закрыла глаза и представила, как передо мной стоит дорогой моему сердцу Эдвард и протягивает ко мне руки. Пусть даже на пару секунд я ощутила божественное блаженство. Как будто бы чувствуя эту мою «радость», ко мне подошёл Энтони, сдувая с меня пылинки призрачного счастья. Я заглянула ему в глаза всего на миг и увидела, как на него повлияла вся эта красота, и, не увидев в моих глазах взаимности пробудившихся у него чувств, он холодно напомнил мне о том, что скоро нас встретит принц и его семья.
        Как мне сообщили позже, этот парк был построен ещё прадедом Эдварда, которого отличала невероятная размашистость и расточительство. Всё, что ему хотелось, так это доказать правителям других королевств, что он богаче всех и может позволить себе абсолютно всё. Ричард немногим отличался от своего деда. Он «продолжил его дело» и тратил множество средств на культивирование этого парка. Похоже, что именно здесь и будет жить Эдвард и его супруга. Рядом с парком находилась одна из резиденций короля Ричарда, уже не такая мрачная, как та, в которой я побывала при нашем знакомстве с этой семьёй. Этот замок имел особую историческую ценность, и, признаюсь, мне здесь очень понравилось.
        С горечью распрощавшись со сказочным парком, я отправилась к главному входу в замок. Нас встретили, как подобает принимать величественных гостей. Даже Ричард был весьма мил и обходителен со мной. Вот только я ни разу не встретила виновника торжества. Мне доложили, что принц вернётся сегодня вечером, т. к. в одном из городов королевства подняли бунт. Белкрафт, конечно, представил всё это в выгодном для себя свете и даже не обмолвился словом «бунт», дабы я не подумала о том, что дела в их идеальной стране обстоят плачевно. Но мои мысли были совсем не об этом.
        Я всю себя терзала изнутри, пытаясь перестать что-либо чувствовать. Во мне то и дело возникала злоба, обида, раздражение ко всему, что происходило вокруг. Я видела, как шуты репетируют постановки для завтрашнего праздника, я даже могла почувствовать запах свежих овощей и фруктов, привезённых издалека. Приготовление к торжеству одно за другим лишало меня запасов сил. Казалось, вот-вот и я рухну замертво. Пытаясь абстрагироваться от самой мысли о том, что совсем скоро любимый мною человек станет для меня совсем недосягаемым, я улыбалась и делала вид, что безумно счастлива предстоящему событию.
        Нет слов, чтобы выразить всю мою боль, перенесённую в тот вечер. Я корила себя за то, что приехала сюда. Я могла сослаться на болезнь, на непредвиденные обстоятельства, да на что угодно и моему отсутствию были бы только рады. Так зачем я сюда приехала? Неужели я не осознавала, как происходящее повлияет на меня? Или же я решила дерзнуть и приехать сюда назло самой себе? Так сказать, решила испытать саму себя. Сначала, я думала, что то, что принца нет рядом, улучшает и без того тягостную ситуацию. Но теперь я понимаю, что безумно по нему тоскую. Да, мы виделись не так давно, но я уже стала по нему скучать. Казалось бы, между нами ничего такого не произошло, из-за чего следовало бы с трепетом ждать новой встречи. Но мне его не хватало. Как не хватает свежего весеннего воздуха в марте, когда затянется зима. Как не хватает только что родившей матери увидеть своего ребёнка. Я чувствовала себя неполноценным человеком без него. Не знаю, как это объяснить. Но это чувство можно описать лишь так. У меня было ощущение, будто чего-то не хватает. Да, мне не хватало видеть его, слышать. Одних мыслей было мало.
Хотелось прикоснуться к нему. Пусть даже это будет лишь простое рукопожатие. Вот так сильно я его любила, что мне хватило бы одного рукопожатия… Наверное.
        Вечером всё семейство собралось в главном зале для пиршеств. Гости заблаговременно прибывали в замок и на меня уже перестали тратить время и уделять внимание. Я была рада такому раскладу и сидела тихонько в углу и ни с кем особо не общалась. Мне даже казалось, что обо мне забыли. Обидно ли мне было? В других обстоятельствах, думаю, что да. Но только не сейчас.
        Сейчас я более всего желала, чтобы обо мне никто не вспомнил. Я устала играть. Устала надевать маски и притворяться. Разве нельзя быть просто собой? Открыто проявлять свои чувства, показывать грусть, если она вдруг меня охватила, заливаться смехом лишь тогда, когда действительно рассказали смешную шутку. Почему нельзя быть королевой и обычным человеком одновременно? Мы ведь не божества, не идеальные существа. У всех нас свои пороки, слабости, притязания. Мы такие же, как и все. Никто не вправе говорить, что мы обязаны отрицать свою человеческую сущность и «служить» народу. Разве не должно быть наоборот? Хотя, я думаю, что так и есть. Это моя модель государства соответствует идеалам, у других же государей всё по-другому. Это им служит народ, это их интересы стоят превыше всего. Ричард Белкрафт не исключение.
        Сейчас он сидит в своём кресле, воспевая хвалу небесам за то, что судьба подарила его сыну такую хорошую жену, а завтра будет проклинать её родителей за то, что те недостаточно раскошелились на приданое. Этот король — лицемерный человек и необычайно корыстолюбивый. Он делает лишь то, что выгодно для него самого. Он не побоится запачкать руки и пойти по головам, лишь бы достичь своей цели. Многие утверждали, что Эдвард пойдёт по его стопам, если во всём будет ему потакать. Лишь некоторые надеялись на то, что младший Белкрафт окажется благоразумнее и справедливее своего отца и проложит свой путь к правлению, вымощенный не трупами, а подвигами. Я была одна из этих немногих, которые не утратили веру в Эдварда. Я считала, что он хоть и похож на своего отца, но всё же уже успел доказать, что для него интересы своего народа превыше своих собственных. В этом мы с принцем были похожи.
        Около полуночи ко мне подсела какая-то женщина, от которой сильно пахло алкоголем и которая явно хотела пообщаться со мной. Я развернулась к ней туловищем и лишь тогда смогла рассмотреть её лицо и понять, кто сидит подле меня. Это была мать Эдварда. Королева Лавадии, жена Ричарда. Та несчастная, которой всю жизнь придётся прожить рядом с настоящим тираном. Возможно, я в некоторой степени и осуждала её за пассивность, но я не могла не признать, что она просто выполняла свою роль. Ведь каждому из нас отведена своя роль. Моя состояла в том, чтобы стать первой в истории молодой незамужней королевой, а ей — стать женой деспотичного короля Ричарда Белкрафта и родить ему прекрасных сыновей и дочь. У неё не было другого выбора, не было сил бороться с предначертанной ей судьбой. Она просто плыла по течению, ей неважно было, куда оно её занесёт, т. к. её уже ничто не могло испугать. Возможно, она и не была такой бессильной, какой могла показаться. Её сила была в стойкости духа, который позволял ей мириться со своей участью. Она ведь даже не жаловалась никогда. И лишь оставшись наедине с собой, она могла
тихонько всплакнуть и попросить у Бога сил для того, чтобы прожить ещё один день.
        Думаю, что она увидела в моих глазах жалость, т. к. тут же улыбнулась и отвела взгляд в сторону. Ей было стыдно передо мной. Стыдно признать своё поражение. Она не хотела, наверное, чтобы её жалели. Но ей было приятно, что я прониклась к ней таким чувством. Ведь вряд ли кому-то ещё было до неё дело. Она собралась с мыслями и вновь посмотрела на меня.
        — Ваше величество, вы уже думали о браке?  — Королева говорила с нескрываемым интересом и необычайным добродушием, что не могло не подкупить меня.
        — Да, безусловно, думаю, что совсем скоро вам придут приглашения уже на мою свадьбу.  — В королевстве итак поползли слухи о моей помолвке, так что скрывать мне было нечего.
        — Правда? Значит, избранник уже выбран? Как жаль. А я так хотела, чтобы наши семейства породнились.  — Миссис Белкрафт повернула голову в сторону танцующих, среди которых был её старший сын.
        — Но ведь Адам решил заняться паломничеством?
        — Адам?  — она удивлённо вскинула бровь.  — Ах, да. Вы ведь не знаете… Я говорила за Эдварда.  — При упоминании этого имени я встрепенулась, т. к. совсем не понимала, о чём говорит королева.  — Когда-то давно, когда был ещё жив ваш отец и наши королевства дружили, было решено, что вы выйдете замуж за Эдварда, дабы скрепить союз наших королевств. Но потом… Да вы итак знаете, что было потом. Два сильных лидера не поделили территории.
        Я прекрасно понимала о чём, говорит королева. Ещё до того, как мне исполнилось 11 лет, мой отец и Ричард сохраняли нейтралитет и даже думали укрепить союз наших государств назло всем врагам. Но потом они и сами стали врагами. Жадность Ричарда и его желание приумножить земли своего королевства разбили доверие моего отца к нему. Из хороших приятелей они превратились в настоящих врагов. Белкрафт даже стал притязать на северные земли Креонии. Всё закончилось «холодной войной». Но о том, что мне судилось стать женой Эдварда, я не знала. Да, я и сама хотела перед великой битвой выйти за него замуж, дабы скрепить наш союз, но я и подумать не могла, что мой отец давным-давно выбрал ту же тактику, вот только её не удалось воплотить в жизнь. Мысль о том, что я должна была стать женой моего любимого, подлила масла в огонь и разворошила итак свежую рану. Почему же всё сложилось иначе? Почему небеса воспрепятствовали нашему союзу? Я не могла поверить в бесконечность своего несчастья. Как же близко я была к своему счастью. Уж лучше бы королева не говорила мне об этом.
        Она всё также смотрела на своего старшего сына, счастливого и свободного от каких-либо обязательств и искренне радовалась за него. Но вместе с тем я видела, как в её глазах застывают слёзы, как признак скорби за того сына, которому повезло меньше другого. Который вынужден жениться на нелюбимой женщине, и всё ради того, чтобы выполнить волю своего отца. А она не в силах ничего изменить. Она лишь может запивать своё горе дорогим вином и сидеть наблюдать за происходящем. И молиться. Молиться за то, чтобы её младшему сыну повезло больше, чем ей самой.
        — Вы были бы прекрасной парой.  — Едва слышно говорила королева. Но я её отчётливо слышала.
        От этих слов мне стало так больно. Признаюсь, я даже позволила одной слезинке покатиться по моей щеке. Я была бессильна перед этой женщиной. Она почему-то напомнила мне о моей собственной матери, которую мне так и не удалось хорошо узнать. Как же хотелось сейчас взять и крепко обнять эту женщину, уткнуться носом в её плечо и расплакаться. Впервые я взглянула на неё по-другому. Она стала для меня роднее. Я почему-то увидела в ней себя. Неужели и меня ждёт такое будущее? Боюсь даже подумать об этом.
        Королева увидела, как я расстроилась, и сразу переменилась в лице. Она подарила мне самую тёплую и нежную улыбку, которую мне когда-либо приходилось видеть в своей жизни. Она положила свою руку на мою, и легонечко похлопала её в знак утешения.
        — Дорогая моя, не грустите. Всё будет хорошо. У вас обязательно всё будет хорошо в жизни. У вас есть то, чего не было у меня.  — Она говорила так откровенно и так прямо, словно знала обо всём, что творилось у меня в душе. Я вопросительно взглянула на неё, не в силах понять, о чём именно она говорит.  — У вас есть любовь…
        А затем последовало новое представление, ставшее настоящим испытанием для меня. Восточная принцесса вышла на середину зала и за ней последовали её фрейлины. Они подготовили танец специально для всех присутствующих. Включилась традиционная восточная музыка и танцовщицы показали настоящее шоу.
        Лица гостей излучали нескрываемое удовольствие от увиденного. И даже король в конце танца произнёс тост за свою невестку и сказал, что он за всю свою жизнь не видел такой дивной красоты. Не знаю почему, но эти слова как-то больно сказались на моём и так подавленном настроении. Сколько раз я слышала о себе подобные высказывания, и теперь я осознавала, что слова, которые могли быть адресованы мне, будь на то воля Божья, сейчас предназначались другой. Я взглянула на эту девушку другими глазами. Её формы тела слегка округлились, она заметно посвежела, её кожа лица обрела естественные персиковые оттенки. И даже одежда её обрела какой-то вкус. Ну что же, эта девушка менялась на глазах. И это меня тоже сильно задевало. А что если Эдвард уже забыл обо мне, живя рядом с такой красавицей? Что если он даже влюбился в неё? Как же мне хотелось сбежать отсюда.
        Принц так и не явился на торжество. Я заметила, как это заставило беспокоиться всех, включая Ричарда. Хоть он и старался не показывать виду, но лишь глупец не заметил бы, как нервно дрожали его скулы. Я тоже не могла найти себе места. Всюду, куда бы я ни пошла, мне всё напоминало о свадьбе, о принце или о его принцессе. А тут ещё этот бунт. Конечно, я была уверена, что Эдвард сможет усмирить протестующих, но я всё же сильно переживала за него. Мы же не настолько всесильны. Моего непобедимого отца ведь смогли одолеть…
        Я пыталась отогнать от себя эти тягостные мысли. И для того, чтобы это сделать, я должна была побыть наедине с собой и… с природой. Было уже довольно поздно и все обитатели замка готовились ко сну. Я со своей свитой пребывала в одном крыле здания, тогда как королевская чета Белкрафтов была в абсолютно другой стороне. Это открывало мне путь к выходу из замка. Убедив подданных, что я устала и уже хочу прилечь, я тихонько вышла из покоев и направилась к коридору, выходившему в приёмную. К моему сожалению, здешние стражники были более бдительными, чем мои собственные, и они, не смыкая глаз, следили за выходящими и входящими в замок. Меня одолела досада. Неужели я не смогу выйти из замка, будучи при этом незамеченной? Этот замок я знала совсем плохо, так что о других выходах мне было неизвестно.
        Но, к моему удивлению, во дворе замка послышался какой-то шум и двое стражников вышли туда, дабы справиться о том, кто решил потревожить покой их господ. Это было идеальное время для того, чтобы незаметно проскользнуть на улицу и, выбрав подходящий путь, я направилась в тот сказочный парк, впечатления о котором, словно тёплые угольки, всё ещё согревали моё тельце.
        Погода стояла распрекрасная. Конечно, ходить здесь в такое время, да тем более королеве было противопоказано. Но я не могу сказать, что была в состоянии трезво оценивать ситуацию и предсказывать последствия своих действий. Я была словно очарована, а, вернее, околдована красотой здешних мест. Этот парк был самым прекрасным из всех, в которых мне удалось побывать. И даже тот факт, что завтра мой возлюбленный свяжет себя узами брака с другой женщиной, не мог огорчить меня после того, как я зашла в эту обитель своих призрачных грёз. Сначала я еле могла различать, что лежит у меня на пути, настолько было темно. Но чем дольше я пробиралась вглубь парка, тем светлее становилось.
        В этот раз я решила полюбоваться фонтаном, который сверху был накрыт беседкой, а внутри неё поставили скульптуру с двумя ангелами, символизирующими двух возлюбленных. Я подошла к нему и опустила кисть правой руки в воду. Холодная вода остужала мою горячую руку, очищала мои мысли и помогала набраться сил. Я смотрела на скульптуру неподвижным взглядом. Факел мой служил мне освещением, но и его хватило бы ненадолго. Я чувствовала, как всё во мне борется против того, чтобы уходить из этого рая. Я всё ещё не могла забыть сладковатый запах ванили, который словно переносил меня в жаркий полдень тропического леса. Вся природа вдруг стала оживать, и я становилась её частью, лишаясь своего тела, и паря над землёй. Мне действительно становилось лучше после пребывания на свежем воздухе. Я словно обретала прежнее спокойствие, равновесие и гармонию, которых в течение дня была лишена. Я чувствовала, как обретала новые силы для того, чтобы преодолеть трудности грядущего дня.
        Едва я стала различать, сон это или реальность, как ко мне сзади кто-то подошёл. Я услышала чьи-то шаги ещё несколько секунд назад, но не смела оборачиваться, т. к. чего-то боялась. Мой покой был нарушен. И кто же мог меня здесь найти? И кому ещё понадобилось провести беседу с матушкой природой?
        У моего спутника тоже был в руках факел, и от его яркого света становилось так светло, что не возникало сомнения, что подошедший человек успел хорошенько разглядеть меня и, быть может, уже догадался, кто я.
        — Похоже, мне стоит уже перестать удивляться тому, что мы с вами постоянно так сталкиваемся.  — Это был его голос. Такой долгожданный и такой любимый. Я немного вздрогнула от неожиданности, но с поворотом головы улыбнулась своему собеседнику.
        — Эдвард? Неужели это вы?  — Всё опять казалось мне таким ненастоящим и, вспомнив свой злосчастный и мучительный сон, я поняла, что и сейчас судьба могла сыграть со мной злую шутку.
        — Ну а кто же, кроме нас с вами, любит прогуливаться ночью? Разве вам ничуть не страшно находиться здесь? И почему вы в гордом одиночестве, где же ваш верный пёс Джонсон?  — Принц был явно не в духе и его манера речи начала производить на меня нужный эффект.
        — Как вы успели заметить, я здесь была абсолютно одна, так что мне нечего бояться. А что касается Энтони, то попрошу вас не оскорблять его, он весьма благородный молодой человек и заслуживает уважения.  — Несмотря на все мои чувства к этому человеку, я не могла позволить ему разговаривать со мной в таком духе.
        — Так почему вы не выйдете замуж за него?  — Его наглую усмешку можно было увидеть даже в абсолютной темноте.
        — Думаю, что это совсем не ваше дело. К тому же я уже помолвлена с другим,  — я не могла не упомянуть об этом, т. к. хотела вывести принца из себя.
        — Да, я слышал об этом. Говард VI? Весьма удачная партия. Думаю, вам будет нескучно с ним. Ходят слухи, что он весьма неплох в постели.
        — О, не будьте столь строги к нему. О вас тоже всякое говорят…
        — И что же?
        — Ну, вы знаете.
        — Обо мне, хвала Господу, многое говорят, и я ни за что не стыжусь.  — Говорил надменно принц.
        — Рада за вас. У вас счастливая жизнь. Удачный брак…  — Не могла не плеснуть яду я.
        — Да, наша дорогая принцесса похорошела на глазах. Вы ведь знаете, что она носит уже под сердцем моего ребёнка?  — Мне казалось, что этого человека подменили. Не знаю, что успело произойти за это время, но Эдвард был словно другим человеком.
        — Я не знала, но спешу вас поздравить. Вы добились всего, чего хотели?
        — Не совсем.  — Казалось, что он сейчас замахнётся на меня факелом и ударит по лицу. Я даже отпрянула немного назад, боясь того, что он сейчас выполнит задуманное.  — Я не собирался делать вам больно.
        Но ведь вы уже делаете, вы уже делаете тем, что женитесь на этой восточной принцессе, которая подарит вам, возможно, сына, наследника престола. И пусть я вам это не скажу, взгляните прямо в мои глаза и увидьте это. В эти несколько секунд я вас ненавидела. Так же сильно, как и любила. Зачем вы так грубо со мной обошлись? Сообщили о беременности, которая стала для меня просто ударом. Конечно, я понимала, что у вас появятся дети, но и подумать не могла, что так скоро. Сама я ещё совсем неуверенно стою на ногах, чтобы наблюдать за тем, как вы женитесь на матери своего будущего ребёнка. К тому же, как оказалось, вы уже разделили с ней ложе…
        — Вы не делаете мне больно. Как видите, я не боюсь вас. Не боюсь попасть в ваши сети.
        — Так вы думаете, что это всё игра?
        — А что же тогда? Вы так счастливы со своей невестой, которая родит вам ребёнка, и тут же недвусмысленно намекаете, что испытываете что-то ко мне?!  — Я, наверное, была слишком прямолинейной, за что часто могла поплатиться.
        — Испытываю?  — Эдвард был словно повержен на поле боя, но он не собирался поднимать белый флаг.  — Вы слишком высокого о себе мнения, ваше величество, раз подумали о том, что могли как-то меня привлечь.  — От его едкого тона мне стало невыносимо больно. Складывалось ощущение, будто я наглоталась каких-то горьких ягод. И сейчас их яд разъедает все мои внутренние органы.
        — Ах, да. Какая же я глупая. Вы ведь не можете никого полюбить в этом мире. Вашей любви хватит лишь на вас одного.  — Он молчал, причём очень долго. Я успела понять, что сильно замёрзла и уже стала дрожать.
        Принц не знал, что сказать. Он смотрел на меня с такой грустью, что я невольно начала бороться с подступившими к глазам слезами. Он злился, он обижался. Но скорее не на меня, а на саму ситуацию. Он ни в чём не винил меня и его пустые слова не отражали в действительности его чувств. Но, признаюсь, после этого разговора я стала чувствовать себя ещё хуже. Принц пренебрёг моими чувствами, рассказав о беременности жены. Зачем? Разве он не видит, как мне плохо? Мне порой кажется, что хуже мне уже не будет, но наступает завтра, и тогда я убеждаюсь в обратном.
        Я решила уйти, т. к. больше не могла выносить тяжести этого разговора, подобного тяжёлому душному воздуху перед ливнем.
        — Доброй ночи, принц Эдвард. Мы наговорили с вами столько лишнего…  — Только я отошла на пару шагов от принца и направилась в сторону замка, как он несколько грубовато взял меня за локоть и потянул к себе. Эту же руку он положил мне на спину, давая понять, что никуда меня не отпустит теперь. Я не смела поднять на него глаза. Мои были полны редких, неупорядоченных слёз. Мне так больно было с ним расставаться, и речь идёт не об этом вечере. Уже завтра я буду видеть его в объятиях другой, наблюдать за их весельем, брачной церемонией. Я буду исследовать тело восточной принцессы и диву даваться, как я раньше не заметила в нём перемен.
        — Я просто трус,  — томным шёпотом начал Эдвард.  — Мне нелегко говорить об этом, но это действительно так. Я даже самому себе признаться не могу в том, что люблю вас. Эта любовь сводит меня с ума. Когда вы рядом, когда вас нет, я всё время думаю о вас. Вы словно заняли всю мою жизнь. Не могу представить, как от этого избавиться и смогу ли я в будущем остыть к вам. Вы самое удивительное из всех созданий, которых я когда-либо встречал. Ни одна из женщин не увлекала меня настолько, насколько увлекли вы.  — От его откровенности я почти теряла равновесие, благо его крепкая рука давала мне уверенности и помогала держаться на ногах.
        — Эдвард, я…
        — Простите, это ещё не всё,  — перебил меня принц.  — Я хотел бы подарить вам весь мир, всю вселенную с этими серебристыми звёздами, что глумятся у нас над головой. И этого было бы мало. Вы достойны большего. Но, увы. Я не могу предложить вам ничего, кроме тайных встреч между мучительными месяцами разлуки, и писем, орошённых нашими слезами. Но я не готов повергнуть вас такой опасности. И не могу позволить вам, моя дорогая королева, довольствоваться лишь участью моей любовницы, пусть даже навсегда вы останетесь хозяйкой моего сердца.  — Он говорил так воодушевлённо, искренне, честно, словно изрекал исповедь своей души.
        Я слушала его, не перебивая, не смея ничего сказать. Казалось, даже моё дыхание остановилось. Постепенно мой факел погас, как и погасли все мои сомнения и предрассудки. Признаюсь, после сказанного принцем я не почувствовала себя униженной или же оскорблённой. То, что предлагал мне принц, никак не задело моего достоинства или самолюбия. Я видела в нём отражение своих же чувств. И именно они вызывали в принце такие желания, именно из-за них он посмел завести этот разговор. Передо мной стоял самый любимый мною человек на земле, и я просто не в силах была ему отказать. А зачем? Ведь я хотела того же самого. Пусть нас осуждают другие. Нас поймут лишь те, кто когда-либо в этой жизни влюблялся. Ведь только благодаря этому чувству ты веришь в то, что нет неразрешимых задач, тебе кажется, что за твоей спиной выросли крылья и если ты сильно захочешь, то сможешь взлететь и забыть о реальности. Ты почему-то лишаешься страха, не так задумываешься о последствиях. Ты больше предвкушаешь минуты счастья, которые ждут тебя с любимым. И вот я сейчас предвкушала.
        — Я хочу, чтобы вы знали. Я вас тоже очень сильно люблю. И запомните, мне никогда не будет стыдно за нашу любовь, пусть даже она будет возможна лишь в таком проявлении. Это самое прекрасное чувство, которое мне когда-либо удалось испытать. До сих пор эта любовь приносила мне лишь грусть и страдания. И если их можно разбавить нашими недолгими любовными встречами, письмами, то я согласна. Я не упущу шанс хоть на миг ощутить счастье и поверить в то, что вы принадлежите мне.  — После этого признания Эдвард крепче приобнял меня и поцеловал долгожданно в губы. От этого чувственного прикосновения вся кровь во мне, словно стала закипать. Я уже не чувствовала под ногами земли и ещё немного — упала бы в обморок. Но лишь он помогал мне устоять. Я почувствовала новый прилив сил, как будто бы во мне зародилась новая жизнь. И с этой новой силой я готова была пережить любые трудности.
        Что это было? Очередной мираж? Я не могла поверить в то, что говорила и в то, что говорил мне мой возлюбленный. Я лежала в своей постели, утомлённая от радости и от горячих поцелуев. Мои губы горели, но даже боль мне тогда казалось сладостной и восхитительной. Мы простились, когда становилось очевидным, что скоро погаснет и его факел. Он помог мне незаметно пройти мимо стражников и провёл до самых покоев, неосторожно поцеловав на прощание. Нас никто не увидел, к счастью, но за дверью я осознала, что нам стоит быть более благоразумными. Мы просто потеряли голову от счастья и в этом головокружительном безумии забыли обо всех вокруг. Нужно взять себя в руки и постараться сделать всё, лишь бы наши отношения и чувства остались незамеченными другими.
        Эту ночь я спала крепко, впервые за долгое время. Я знала, что свадьба неизбежна, но, казалось, с ней я уже смирилась. Конечно, мне было недостаточно быть просто любовницей принца, но рассчитывать на что-то большее было бы глупо с моей стороны. Судьба нам не подарила свадьбу, семейную жизнь и общих детей, но она же и не отобрала у нас право выбора. А мы выбрали счастье. Пусть скоротечное, посекундное, но оно у нас будет. Пробежит словно вода между пальцев, как будто его и не было, но мы-то знаем, что оно было. И это чувство будет согревать нас по ночам. И когда у нас на устах застынет улыбка, окружающие будут гадать, что же у нас на уме, а мы будем думать об одном, а, вернее, вспоминать то, как предавалась любовным утехам, втайне ото всех и одурачили весь мир. С этой мыслью и улыбкой я уснула.
        Наутро я встала с прекрасным настроением. Все приготовления к свадьбе я сносила безболезненно. Пусть эта дамочка и станет женой моего возлюбленного, но она никогда не станет обладательницей его сердца. И даже после того, как она родит ему сына, она не станет ему дороже, чем я. Осознание этого привносило нотку оптимизма в мою жизнь. Наша любовь с принцем сможет всё преодолеть.
        Церемония прошла столь пышно и размашисто, что я уже устала подсчитывать количество средств, потраченных на то или иное излишество. Не пойму я этого короля. Он столько денег тратит на то, чтобы показать всем, какой он богатый, что это расточительство дурно сказывается на состоянии его государственной казны. Дойдёт до того, что ему нечего будет показывать. Хотя, вряд ли это грозит Ричарду, самому ярому поклоннику войн и распрей. Именно благодаря им он наживается. Надеюсь, что Эдвард не станет впустую тратить деньги своего королевства.
        Восточную принцессу нарядили в непривычное для неё платье по последнему писку моды. Признаюсь, выглядела она довольно-таки неплохо. Теперь я знала, почему она так похорошела. Беременность сделала из неё настоящую женщину. Но почти никто не знал об этом, и я не собиралась делиться тем, что мне доверил Эдвард. Сам же принц был одет в дорогой костюм, сшитый специально по заказу для этой церемонии. Совсем скоро этот наряд будет пылиться где-то в дальнем углу шкафа. Эдвард был более чем радостен в этот день. Меня это нисколько не насторожило, т. к. я понимала, в чём дело. Один раз за весь день нам удалось оказаться бок о бок и посмотреть друг на друга самым влюблённым взглядом. У принца не было возможности прикоснуться ко мне, и этот факт огорчил нас обоих, но были рады тому, что несмотря ни на что, мы словно освободились. Теперь мы могли не скрывать своих чувств хотя бы друг от друга. И перед Богом мы были абсолютно честны. А это уже немалого стоит.
        Король просто сиял от счастья, а королева держалась тихо и лишь изредка поглядывала на меня и на своего младшего сына. Мне кажется, она о чём-то догадывалась. Дело не в том, что мы были неосторожными, ведь всё было не так. Но это ведь мать. А она чувствует своего ребёнка. И перемену в Эдварде она не могла не заметить. Думаю, что её радовал наш тайный союз. Эта женщина сильно любила своего ребёнка и не могла осуждать его за то, что он влюблён не в свою жену… Мне кажется, она нас словно благословила. Без слов, про себя. Не разглашая наш секрет.
        Энтони подсел ко мне во время застолья и с радостью отметил, что ему нравится моё сегодняшнее настроение. Его не слышали другие, но когда я выдавила ироническое «Ха!», все обернулись к нам. Я заверила, что им нечего нас подслушивать, т. к. ничего интересного мы не обсуждаем, и те покорно отвернулись.
        — А ты ожидал от меня чего-то другого?  — С надменной улыбкой поинтересовалась я.
        — Вчера у вас было подавленное состояние. А сейчас вы просто сияете.
        — Дорогой мой друг, на что ты намекаешь?  — Уже с раздражением спросила я.
        — Ни на что, ваше величество. Я просто рад за вас.  — Его отцовская забота меня вывела из себя. Да какое ему дело до того, какое у меня настроение?
        — Энтони, может, вам стоит составить шкалу моего настроения? Всё равно, я так понимаю, вам больше нечем заняться.
        Мой друг понял, что допустил ошибку, подсев ко мне и, извинившись, отсел куда-то подальше. Я была наконец-то предоставлена самой себе. Неприятный осадок от беседы с Джонсоном у меня остался. Я вдруг задумалась над тем, как бы сегодня себя чувствовала, если бы вчерашнего разговора с Эдвардом не было. Неужели я не смогла бы скрыть своего разочарования и скорби? Похоже, что именно этого от меня и ожидал Энтони. Значит, я стала уязвимой с этой любовью? Стало сложнее скрывать свои чувства, переживания? Стоит быть предусмотрительней. На лице у меня произошёл странный диссонанс: на устах крепилась тёплая улыбка, а глаза обрели оттенок лёгкой грусти.
        Нам поднесли следующее блюдо — приготовленное по старинным рецептам восточной кухни. По словам Ричарда, этот рецепт восточной принцессе передала её бабушка, а той передала рецепт её бабушка. Передо мной поставили огромный кусок курицы, посыпанной какими-то душистыми специями. Отломав от неё небольшой ломтик, я попробовала блюдо и обнаружила для себя, что оно островато для меня. Поднеся нос к курице, я уловила терпкий запах какой-то приправы. Позже мне сказали, что это была корица.
        Мы долго не гостили у Белкрафтов, и не потому, что не хотели злоупотреблять их радушием, а потому, что сами не хотели задерживаться в атмосфере, где тебя тыкают лицом в богатство и процветание королевства, тогда как твоё только недавно обрело второе дыхание. Пора было вновь приниматься за дела. К тому же я надеялась, что мои обязанности смогут отвлечь меня от мыслей о беременности жены Эдварда.
        С началом их семейной жизни их отношения не изменились. Он не полюбил её, она не обезумела от него. Но я заметила, что он стал теплее относиться к её прихотям и капризам. Волновался о её здоровье, обеспечивал ей покой и отдых. Приказывал привозить ей самые свежие овощи и фрукты, готовить всё, что она пожелает. Я знала, что он больше беспокоится не о ней, а о своём будущем ребёнке. Но это не успокаивало меня. Мне больно было смотреть на это. Ведь я понимала, что никогда не смогу подарить ему сына. Буду любовницей, другом, кем угодно, но не матерью его ребёнка. А для мужчин эта каста занимает особое место в их сердцах. Эти люди становятся им родными, ведь они выносили и вырастили их детей. Хотя бы уважения они заслуживают.
        Мне удалось увидеться с принцем наедине лишь один раз. Но это была не просто встреча. Именно в ту ночь мы обнажили друг перед другом не только души, но и тела.
        Я помню, как дрожали мои ноги. Они не выдерживали тяжести моих мыслей и выдавали мой страх. Ни с чем не могу сравнить те чувства, которые испытывала. Меня так захватил дух, что, казалось, я забывала дышать. Все движения переливались одно за другим. Всё расплывалось, и я была словно одурманена каким-то пьянящим зельем. Просто других объяснений своему поведению и ощущениям я не нашла. Со мной такого ещё не бывало.
        Я находилась на острие ножа, но тем сильнее меня всё это привлекало. Я была под воздействием какого-то заклинания. Надо мной преобладали чувства, разум был затуманен. Мне было страшного от того, какую власть имеет надо мной этот человек. Но мысль о том, что он испытывает ко мне те же чувства, что и я к нему, приятно согревала моё юное тело. Никогда ещё к нему никто не смел прикасаться. Я была чиста, подобно Деве Марии. Могу признаться, что даже мысли мои были абсолютно безгрешными и по-девичьи наивными. Да, я любила этого человека, но подумать о том, что смогу провести с ним ночь, я не могла, т. к. и не надеялась, что судьба подарит мне такой подарок и такую возможность. То, что я раньше себе придумывала, как раньше представляла себе слияние двух тел, было лишь маленькой крупицей того прекрасного действия, которое мне пришлось пережить. Я была окрылена и возвышена до самих небес и одновременно спущена до самых низов ада, где даже волосы дымятся и полыхают страсти. Кто бы мог подумать, что моё сердце вытерпит такую бурю эмоций.
        Сомнение, смятение, страх, боль, страсть, азарт, нежность, любовь. Разве всё это возможность испытать в один вечер? Я убедилась в том, что можно. Эдвард был настойчивым и решительным в своих порывах, что помогало мне расслабиться и передать всю инициативу в его руки. Он был ласковым, мягким, он интересовался, не больно ли мне. В его руках я обрела невиданную ранее женскую силу. Мне даже показалось, что именно сейчас я стала полноценным человеком, настоящей женщиной. До этого дня я была всего лишь расстроенный музыкальный инструмент, но сегодня, под руководством умелого музыканта, меня настроили. Тело само по себе извивалось, стоны и крики выдавались сами по себе. Природа одержала надо мной верх.
        Оказывается, все мы рождаемся с этим. И даже отсутствие опыта не помешало мне быть сексуальной. Рядом с любимым человеком я забыла обо всех своих проблемах, мысли улетучились, подобно морскому ветру, сметающему на своём пути все песчинки и мусор. Более того, я старалась сделать всё, чтобы моему партнёру было приятно. Я старалась ублажить все его прихоти. Это доставляло мне большее удовольствие, чем, если бы он стал выполнять мои желания.
        — Какая у тебя красивая грудь,  — сладким шаловливым голоском произнёс Эдвард, чьи мощные руки освободили меня от платья и сдавливающего корсета. Он любовался мною сверху вниз, в то время как мои тонкие ножки обвивали его талию.
        Его голубые глаза излучали неистовый пылающий свет, который воспламенял моё тело. Я же не могла поверить в своё счастье. Мне никто раньше не говорил таких слов и даже если бы сказал, они бы не произвели такого эффекта, как слова Эдварда. Ведь это комплимент любимого человека, того, чьё мнение для тебя важней всего. Я никогда не считала себя красавицей, более того, я стеснялась наготы своего тела. Но сейчас я забыла обо всех своих предрассудках и стеснении, и действительно полюбила своё тело. Я поняла, как прекрасна человеческая природа и как восхитительны тела мужчин и женщин, особенно если они сливаются воедино. Друг без друга они слоняются по миру и не представляют собой ничего ценного. Ими пренебрегают, над ними издеваются. Это как будто небо без солнца, солнце без неба. Когда они порознь, то не приносят такой радости, наполненности, как если бы были вместе.
        Нам двоим было так жарко, что, казалось, под нами включили печь. Тепло его тела было невыносимым для меня. Мне казалось, что я ещё никогда не чувствовала такого жара. Словно горячка, словно лихорадка… И вот только с «правильно подобранной» женщиной мужчина становится таким «горячим». Нам завидовали сами Боги Олимпа, озаряя небосвод своими следопытами-звёздами, чьи игры в прятки я заметила в окне.
        Эдвард трепетно прижал моё тело к своему и, оказавшись, под его мощным началом, я почувствовала себя в безопасности. Как если бы сейчас надо мной нависла рука Бога или же крыло ангела-хранителя. Мне было действительно хорошо и комфортно. Я могла бы отступить, отказаться от этой затеи, после которой, я уверена, нас ждут последствия, но я не хотела. Все мои мысли сговорились с неутолёнными желаниями и решили всё за меня. Я была лишь марионеткой своих собственных искушений.
        Даже тот сон не принёс мне и половины удовольствия, которое я испытала, когда провела ночь с моим любимым. Конечно, это не самое главное в жизни, особенно для нас, женщин. Но как прекрасно чувство, когда ты всю душу и всё тело отдаёшь любимому человеку. Ты не ждёшь от него ничего запредельного, но ты надеешься лишь на то, что этот человек ответит тебе взаимностью. Нас называют запутанными личностями, интригантками, мужчины не понимают, чего мы хотим. Но разгадка находится гораздо ближе, чем они могли себе представить. Мы хотим любить и быть любимыми.
        Ту ночь я не забуду никогда, ведь именно тогда я стала женщиной, женщиной своего мужчины. Нам не удалось провести вместе утро и понежиться в постели, так как долгое отсутствие любого из нас не осталось бы незамеченным. Поэтому принц нежно приголубил меня к себе, прочёл мне одно из своих стихотворений, написанных в мою честь, и как настоящий рыцарь спустился по дереву с балкона моей опочивальни.
        На следующий день нам пришлось прощаться. Я еле сдерживала слёзы и натянуто улыбалась. Я говорила приятные речи королю, его жене, их новоиспечённой невестке и её мужу. На последнего я даже боялась взглянуть. Что если это последний раз, когда мы видимся? Ведь мы не знаем, что нас ждёт впереди, и как будут складываться обстоятельства. Судьба один раз уже сделала нам подарок, но она ведь не может быть всё время благосклонной к нам? Мы обменялись любезностями и нас проводили до коней. Я бы всё на свете отдала за возможность сейчас прикоснуться к Эдварду, обнять его и нежно поцеловать. Я чувствовала внутри себя, как какой-то нерв порвался. У меня началась паника, которую я пыталась скрыть. Я написала ему стихотворение и хотела передать его лично, но предполагая, что возможности такой не представится, я оставила ещё одну записку под фонтаном, где мы впервые открыто говорили друг другу о своих чувствах. Но как сказать принцу, что его там ждёт?
        Мне повезло. Пока мои горничные искали потерявшийся сундук с моими вещами, я как бы невзначай подошла к принцу.
        — Вам стоит проверить кое-что под фонтаном в парке,  — я говорила еле слышно, но принц меня услышал. Он мягко улыбнулся мне, и от его улыбки я почувствовала себя счастливее. Конечно, мне не хватало ещё поцелуя, но это ведь Эдвард… Его доброе слово, солнечная улыбка была горячее губ Казановы.
        Мы отправились в путь, оставляя позади прекрасный замок, где я обрела настоящую любовь и где смогла наконец высвободиться из своей золотой клетки. Конечно, цепи мои были всё ещё на мне. Но теперь никто не возбранял мне дышать свежим воздухом. Пусть наполовину, но я была свободной. И счастливой. И любимой.
        Эдвард сразу же отправился в парк и развернул небольшой клочок бумаги, в котором я напсиала ему стихотворение.
        Ах, и сколько мы знакомы с вами?
        Не час, не два. Скорее три.
        Мы обменялись лишь двумя словами,
        А нам горят уже огни.

        Ваш смех эхом отдаётся,
        А в голосе я слышу хрипоту.
        Он каждых струн моих коснётся,
        Воспевающих вашу красоту.

        И страшно думать, что будет дальше
        Я вся во власти вашего дурмана,
        И не замечу вашей фальши,
        И не уличу в вас притаённого обмана.

        Я буду верить слепо, глухо только вам,
        Пускай же будет мне не больно,
        Когда себя всю вам отдам,
        Когда сердечко попрощается невольно.

        Я не боюсь любить,
        Того, кто может быть не любит,
        Я лишь боюсь себя губить,
        из-за того, кто завтра обо мне забудет…

        Но рада я, вы не забыли,
        Как падала сирень на наши плечи,
        и рада я, вы не одни любимы,
        что также ждёте скорой встречи.

        Глава X
        Свадьба

        Прошло лишь пару недель, а я уже помешалась рассудком от того, что не могу иметь возможности увидеться со своим любимым. Я написала ему письмо, первое своё любовное письмо:
        «Мне так тяжело дышать. По щекам текут слёзы. Глаза уже больше не видят ничего перед собой. Как же мне больно. Я не могу взять в руки бумагу, так как на ней не будет твоих строк. Всё, что ты писал, было словно и вовсе не написано. Складывается впечатление, будто ты мне ничего не писал, будто это я всё навыдумывала себе. Ты был призраком в моей жизни, отголоском какой-то сказочной мечты. Я очень скучаю. Правда… Я не нахожу себе места, внутри меня пустота. Я ничего не чувствую. Казалось бы, моё сердце должно кипеть от любви, но такого нет. Ты хоть и не на другой планете живёшь, но я не могу просто так тебя увидеть. Я просто не могу себе такого позволить. Я люблю тебя. Да, я могу целый лист исписать, описывая свои чувства. Но сейчас… Мне жутко необходимо встретиться с тобой. Я так больше не могу. Моя пустота раздирает меня изнутри. Я не чувствую сердца, оно словно остановилось. Все мысли только о тебе.
        Я с каждым разом боюсь произносить твоё имя, ведь люди вокруг могут заметить, как я его произношу. Я влюблена и полностью поглощена этим чувством. Я просыпаюсь с мыслью о том, как ты нужен мне. Я ложусь в постель и мечтаю увидеть тебя рядом. Я знаю, что ты не мой, знаю, что ты с другой. Не я грею тебя по ночам, не в моих объятиях ты просыпаешься утром. Не мне ты вытираешь слёзы своими поцелуями, не мне ты говоришь «жена». Я шёпотом зову тебя к себе, я отчаянно верю, что ты меня услышишь, но оглянувшись, я не вижу тебя. Твой образ в моём сердце.
        Я раскрасила красками свою жизнь, влюбившись в тебя. И пусть этот холст давно запылился, я никак не могу его выбросить. Ты слишком дорог мне. Воспоминания, которые я храню о тебе, это самое ценное, что есть у меня в жизни. Ты, возможно, неидеальный, но для меня ты самый лучший и больше таких людей, как ты, я в жизни не повстречаю. Когда я вижу в окне луну, её светлые очертания на звёздном небосводе, я сразу вспоминаю твои волосы. На свету они становятся золотыми и переливаются разными оттенками золотого цвета. Когда я вижу, как на усадьбе моего дворца цветут алые розы, я вспоминаю твои губы. Такие же яркие, сочные, такие же свежие. Так и хочется к ним прикоснуться, почувствовать их запах.
        Когда я вижу ручей, тянущейся к самому водопаду вдоль нашего дворца, я вспоминаю твои глаза. Такие голубые, синие, бирюзовые, похожие на небеса, такие же необъятные, и взглянув в них, ты тонешь в их глубине.
        Когда я смотрю на успокаивающие белые волны, я вспоминаю твою душистую кожу. Такую же бледную, аристократичную, такую же успокаивающую. Ты для меня всё. И мне жаль, что я не могу поделиться ни с кем своим счастьем и горем. Я не могу определить, что мне больше приносит эта любовь. Но я готова страдать ради того, чтобы снова иметь надежду. Если я узнаю, что ты чувствуешь то же самое, что ты ждёшь с нетерпением встречи со мной, то я смогу всё перенести. Мне не страшен лёд, холодом обжигающий мою кожу, когда в комнату врывается северный ветер с твоего королевства, не оставив после себя твоего письма. Мне не страшен огонь, обжигающий моё дыхание, когда мне приносят брёвна, принесённые из твоих родных мест.
        Ох, порой я считаю себя безумной, ведь я готова целовать эти брёвна, если мне скажут, что ты по ним ходил. Я готова простоять под проливным ливнем и подхватить простуду, только если после ожидания ты примчишься ко мне и разогреешь моё сердце.
        И вот проходит день за днём, а тебя всё нет и нет, а я всё жду и жду. Но как я могу на что-то надеяться? У тебя есть семья, жена, своё королевство. Я позволила себе влюбиться и боюсь, что после этого кто-то пострадает. Но я не хочу, чтобы это происходило. Я люблю тебя и не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Я уважаю и жалею твою жену, она ничего плохого не сделала мне. Мой любимый, зачем же ты в меня влюбился? Если бы я знала, что ты счастлив со своей женой и любишь её, я бы оставила тебя в покое. Я бы держала все чувства в себе. Мне было бы невыносимо больно, но я бы смирилась. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. И пусть я буду плакать каждую ночь, давясь подушкой из-за того, что ты не со мной, всё равно я буду счастлива, если счастье будет в твоём сердце.
        Мне будет больно от того, что я не смогу разделить это счастье с тобой. Моё сердце всецело принадлежит тебе. Ты — моя первая и единственная любовь, мой смысл жизни, но ты — мой конец. Если кто-то узнает о нас, мы рискуем всем. Вряд ли любовникам разрешат спокойно править королевствами. Твой брак будет расторгнут, нас опорочат, и это ещё в лучшем случае… Боюсь, твой отец может причинить тебе вред. И хоть я благодарна ему за то, что он подарил мне тебя, но я никогда не скрывала своего отношения к нему. Береги себя, моя любовь, и будь осторожен. В этом мире полно наших врагов и их можно найти даже там, где ты их не ждёшь. Уверяю тебя в том, что никогда не разлюблю тебя, и даже если моё сердце растерзают птицы, душа моя будет парить на небесах, окрылённая любовью к тебе. Ты — моя жизнь. Я всё отдам за тебя. Ты навеки король, король моего сердца».
        Написав это письмо, мне стало немного легче. Я давала понять принцу, что мои чувства к нему не угасли, что он всего ещё может рассчитывать на мою любовь и знать, что я была искренна с ним. Думаю, что это осознание поможет Эдварду так же, как и мне. Оно усилит веру в возможность счастья, пусть даже тех, кто на него и не рассчитывал.
        Кому же было поручено отослать это письмо? К сожалению, им оказался Энтони, ведь никому другому такой важной миссии я доверить не могла. Думаю, что мой друг возненавидел меня после этого, но это к лучшему, быть может, вскоре он сможет разлюбить меня.
        Все приготовления сводили меня с ума. Конечно, я могла и вовсе этим не заниматься, повесить всё на своих слуг и советников. Но, увы, я была таким человеком, который привык всё решать сам и трудности преодолевать в одиночку. О чём идёт речь? Да о моей свадьбе. Пусть даже я обручусь с тем, кого не люблю, да что там, кого даже толком не знаю. Говарда VI я видела лишь раз, когда он прибыл ко мне с официальным визитом. Мы тогда больше обсуждали дела, распределение приданного, разделение обязанностей и прочее. Наши советники решали многие спорные вопросы, и провели целую неделю за выяснением различных моментов нашей супружеской жизни. Казалось, что дело касалось совсем не свадьбы, а какого-то мирного договора. Я не жаловалась, т. к. давно пожертвовала своим личным счастьем, когда решила выйти замуж за того, союз с кем мне будет выгодней всего.
        Возможно, меня назовут корыстолюбивой, но что не сделаешь ради своего королевства. Думать о том, как я буду ложиться в одну постель с этим мужчиной, мне не хотелось. О каких-либо чувствах речи идти не могло. Но я всё же не теряла надежды, что мы сможем придти к пониманию и станем хорошими партнёрами, как в делах королевства, так и в нашей семейной жизни. О репутации этого человека я была наслышана. Он вертел женщинами направо и налево, поговаривают, что его любовницей была какая-то королева. Мне-то было абсолютно плевать на такие детали, ведь я подбирала мужа не по личностным качествам, а по благосостоянию его государства.
        Северн находился неподалёку от нашего королевства. Мы всегда сохраняли нейтралитет между нашими государствами, и уже с давних пор вели успешно торговлю. У этого королевства был выход к морю, которого мы были лишены, поэтому большинство экспортных сделок мы совершали через Северн. Во время войны с Тарием это государство первым перешло на мою сторону. Но тогда на престоле сидел отец Говарда, могущественный и благородный рыцарь, воевавший с моим отцом бок о бок до самой его кончины. Думаю, мой отец одобрил бы этот союз. Жаль только, что его единственная дочь вынуждена мириться со своей участью и выходить замуж за нелюбимого человека. Будем надеяться, что Говард VI не так уж и плох.
        К сожалению, всё вышло иначе. И догадываться об этом я начала ещё до того, как наступил день свадьба. Незадолго до дня церемонии я решила немного времени провести со своим женихом. Все брачные договоры были подписаны. Нам оставалось лишь пойти под венец и провозгласить себя мужем и женой. Описать этого человека будет не так-то просто. С виду у вас создаётся впечатление, будто он — настоящий джентльмен, но как только вы видите, как он себя ведёт, и слышите то, что он говорит — вы убеждаетесь в обратном.
        Этот человек — настоящий павлин. Он чересчур любит себя, его ублажает чужая лесть, он как избалованный ребёнок, который отовсюду ждёт похвалы и одобрения. Он глуповат и поговорить с ним на серьёзные темы не удастся, хотя несколько умных фраз он всё же сможет озвучить во время разговора, т. к. в его обучение было вложено немало средств. Но вряд ли он понимает смысл сказанного.
        Он создаёт двоякое впечатление: с одной стороны, он вам не противен, его аккуратность и чувство стиля производит положительный эффект, но, с другой, как только вы узнаёте его поближе, то сразу теряете желание продолжать с ним знакомство. Он вязкий, двуличный. Он мне напоминает крысёнка, у него такие же большие чёрные глаза, которые так и ищут везде наживу. Но в отличие от Ричарда Белкрафта, он не обладает никакой мужской силой, а лишь делает вид, что имеет какой-то вес, приподнимая свои плечи кверху во время ходьбы. Честно говоря, не понимаю, что в нём находят другие женщины. Он не настолько красив, не настолько умён и искусен. Быть может, это всё байки? Для того чтобы «повысить его цену».
        Как-то вечером после небольшого застолья я гуляла по тёмным коридорам в поисках уединения, как тут услышала чей-то женский крик. Подойдя к одной из музыкальных комнат, я заглянула в приоткрытую дверь. И там я увидела кое-что, что вызвало у меня омерзение и чувство гнева. Моя придворная Мария Фераль, бедная девушка, которой когда-то увлёкся Эдвард, была загнана в угол, словно маленький мышонок. А жирный кот, с голодными глазами, пожирал её и мысленно уже раздевал. Девушка упиралась и оттого вскрикнула. Она плакала и явно не хотела, чтобы к ней кто-либо прикасался. Этим котом был мой жених. Я распахнула дверь и злостно посмотрела на Говарда. Он криво улыбнулся и от растерянности не знал, что сказать.
        — Мария, вам лучше уйти.  — Приказала я.
        — Ваше величество, я могу всё объяснить.  — Запинаясь, начал он.  — Тут такое дело…  — Он взглянул на меня жалостно, словно я могла закрыть глаза на то, что увидела. Но, не увидев с моей стороны ни капли жалости, он продолжил.  — Мария ведь недавно потеряла отца. Она так горько плакала, что я не мог её не утешить. Я очень хороший слушатель и смог бы ей помочь развеять грустные мысли.
        — Да как вы смеете упоминать о её покойном отце в такой ситуации. Как вам не стыдно?! Вы отдаёте себе отчёт в том, что завтра мы станем супругами? По-вашему, я должна буду мириться с вашими изменами? И чтобы потом с меня смеялись за спиной? Увы, такие условия меня не устраивают.
        Я видела, как что-то промелькнуло в глазах Говарда. Но я не потеряла из-за этого своей решительности. То, что представилось передо мной, было гнусным и постыдным зрелищем. Мне было жаль Марию. В очередной раз ею чуть было не воспользовались. Будь моя воля, я бы ударила этого подлеца в лицо. Но, к его счастью, я предпочла бы, чтобы лицо моего мужа на свадьбе было неразбитым.
        — Значит, вот, что я предлагаю. Наши советники уже подписали и вынесли условия брачного договора. Но я бы хотела внести поправку — один важный пункт в этот документ. Если я узнаю, что у вас есть любовница, или какая-то мимолётная интрижка, то вы будете обязаны вернуть мне моё приданное. Вдобавок, наш брак будет считаться аннулированным. Как вам такие условия?  — Я говорила с ухмылкой, не в силах скрыть получаемого удовольствия.
        — Но ведь в случае если у вас появится любовник, вы будете вынуждены выполнить те же условия.  — Сладостно шептал мой жених, надеясь, что эта деталь сможет отбить у меня желание ставить такие условия.
        — Поверьте, не появится, у меня нет таких грешков. А вот вам стоит бояться.  — Я подмигнула будущему супругу, развернулась и направилась к выходу.
        Он громко выругался и закрыл дверь. Это было только начало. Я включила бомбу замедленного действия. Помимо прочих отрицательных качеств Говард ещё обладал жадностью. Он не мог позволить себе лишних расходы, т. к. это не только подорвало его шаткий авторитет перед народом, но и отрицательно сказалось бы на делах его королевства.
        За время правления его отца Северн обрёл немалую силу и положение на мировой арене. У Говарда VI не было никаких природных талантов для того, чтобы достойно продолжить дело своего отца. Он не снискал себе уважения правителей других государств. Он — был лишь избалованным глупым мальчишкой, и этого мужа я себе выбрала. Мне был нужен не он, мне было нужно его могущественное государство. Объединив наши королевства, мы сможем стать непобедимыми и одолеть любого врага.
        На следующий день я поговорила с Энтони и рассказала ему о случившемся. Никогда не забуду взгляда его пылающих глаз, его дрожащего подбородка и желания снести какую-то стену. Он был зол, зол на моего жениха. Ему так не хотелось, чтобы я связывала себя узами брака с этим гнилым человеком. И в этой его реакции я увидела всю полноту его чувств ко мне. Как же сильно он меня любил. Он любил меня сильнее нашего королевства, ведь даже сейчас, когда всё, казалось бы, решено, он настаивал на том, чтобы я ещё раз всё взвесила.
        — Ваше величество, ничего не поздно изменить. Ведь мы можем всё отменить, придумать вескую причину. Думаю, что и Говард будет только рад. Подумайте ещё раз.  — Он говорил со мной нежно, трепетно, чуть ли не на коленях умоляя меня передумать.
        — Энтони, ты не прав. Уже поздно. К тому же ты сам хотел, чтобы я выбрала себе выгодную партию. Северн — очень могущественное королевство.
        — Но, ваше величество, разве вы хотите всю жизнь провести с этим подлым человеком? Вряд ли ваш отец был бы рад узнать, что вы связали себя узами брака с бабником. Горбатого могила исправит. Он не изменится.
        — Мне плевать, будет ли он дальше мне изменять. Главное, чтобы он это тщательно скрывал.
        Энтони нахмурил брови, он не был готов услышать от меня такое заявление.
        — Да, Энтони, ты не ослышался. Я не дура и всё понимаю, Говард не изменится. Но пусть он не выставляет меня в дурном свете, выставляя романы напоказ. Я смирюсь с его изменами, только если они не будут объявлены во всеуслышание.
        Мой друг смотрел на меня с жалостью. Он был бессилен поменять моё решение или чем-то мне помочь. В тусклом утреннем свете я едва различала цвет его глаз. Но я отчётливо понимала, как он на меня смотрит. Джонсон боялся за меня, боялся того, что жизнь моя навсегда изменится. Он ошибался, она уже изменилась, когда я взошла на престол и надела корону. Теперь я не принадлежала самой себе.
        — Но вы ведь понимаете, что будете вынуждены делить с ним ложе, родить ему детей?  — В его голосе пересохло, и он говорил с хрипотой.
        — Я понимаю. Но если не он, то появился бы кто-то другой. И мы не можем знать, был бы новый жених лучше предыдущего.
        — Я буду молиться за вас. И надеюсь, что ваши дети будут похожи на вас.
        — А я надеюсь, что они будут все в отца. Умные люди нынче все несчастны.
        — Я буду оберегать вас. И никому не дам вас в обиду.  — Он бережно взял мою руку, повернул ладонь кверху и поцеловал её. Его короткая щетина приятно щекотала мою кожу. Я закрыла глаза и представила перед собой Эдварда. Вот он стоит подле меня, в доспехах, улыбается, что-то шепчет на ухо. Он вроде бы со мной, но я чувствую, как он отдаляется. И вот его образ растворяется в солнечном свете, я открываю глаза. Энтони всё это время смотрел на меня. Он не строит иллюзий и понимает, что я на его месте представляла другого.

        Было начало осени, жара наступила прямо-таки адская. Всё моё тело под тонной одежды неустанно потело. Казалось, в тот день я несколько раз теряла сознание. Мои слуги не отходили от меня ни на шаг, они махали веерами, подавали холодную воду, вытирали с меня пот. Говард держался непринуждённо и вёл себя так, будто вчера ничего не произошло. Как я и обещала, брачный договор был дополнен ещё одним пунктом. По-видимому, жених мой смирился со своей участью.
        Гостей собралось немало, приезжали короли со своими семьями из других государств, приехал и отец Говарда. Этого низенького лысенького мужчину я помню ещё с детства. Его громкий смех заливался по всему королевству, когда он к нам приезжал. Мой отец уважал его, а, значит, и я его должна была уважать. Мне казалось, что целая вечность прошла с тех пор, как мы виделись в последний раз. Но этот человек совсем не изменился. Он был также энергичен, резв и бодр духом. Думаю, что это он надоумил своего сына жениться на мне. И сейчас, быть может, он говорил с ним. Я благодарно улыбалась другу своего отца за то, что он оказался ещё одним моим защитником. У него была власть над своим сыном, тот его боялся, и поэтому я могла быть уверенной, что при его жизни Говард VI не выкинет ничего дурного и будет вполне сносным мужем.
        Прибыли ещё одни гости, приезда которых я ждала с нетерпением. А вернее лишь одного гостя… Приглашение чете Белкрафтов я прислала заблаговременно, но ответа так и не получила. Весь мир трубил о моей свадьбе, поэтому сомнений не было, Эдвард знает о сегодняшнем дне. Так что же ему помешало приехать? Почему он, обещавший использовать каждую появившуюся возможность для встречи, не прибыл на праздник? Король Ричард Белкрафт прислал мне парочку дорогих лошадей и от всей семьи поздравил с бракосочетанием. Но вот об Эдварде не было ни слуху, ни духу. Как так вышло, что он не удосужился даже написать мне? Неужели он испугался? Неужели он не осмелился посмотреть на то, как я становлюсь женой другого? Но даже я, будучи слабой влюблённой девчонкой, приехала на его свадьбу. Я была с ним в этот нелёгкий день от начала до конца. Почему он не захотел пройти со мной этот нелёгкий путь? Я так ждала от него вестей, так хотела увидеть его. Эта надежда помогала мне просыпаться по утрам, помогала терпеть будущего супруга и готовиться к свадьбе. Но теперь эта надежда испарилась, как испаряется дождь в жаркий июльский
день. Так же быстро и бесследно.
        Чем ближе была церемония, тем очевиднее становилось, что он не приедет. Я чувствовала себя разбитой, преданной, обманутой. Как он мог так со мной поступить? Я так ждала его, так предвкушала нашу встречу. Я просыпалась, ела, засыпала лишь с этой мыслью. Но сейчас я была лишена света. Посмотрев в огромное окно, перед выходом в зал, где проходила моя коронация, я заметила, как редкие капли прозрачного дождя собираются на стёклах. Вот через секунду прогремел гром, возвестивший о начале чего-то зловещего. Сама природа не благословляла меня на этот союз. Но уже было слишком поздно. Я вышла в своём молочном подвенечном платье и навсегда связала себя узами брака с нелюбимым человеком. А тот, кого я так сильно любила, даже не явился на церемонию.
        Пиршество продолжалось три дня. Старые гости уезжали, новые появлялись. Получался какой-то замкнутый круг. Я думала, что конца этому безумию не будет. Но на третий день все вдруг разъехались. Началась какая-то суматоха, встрепенулись и мои придворные. Посланники возвещали о тянувшейся с востока войне.
        Варвары обрели новую силу и надвигались на земли наших союзников, в том числе и Лавадию. Эдвард со своей армией уже выступил против одного из главарей повстанцев, объединившегося с армией варваров. Об этих сведениях умалчивали и в самой Лавадии, т. к. не хотели вызывать панику у людей. Тут-то я и поняла, почему принц не прибыл на мою свадьбу. Без сомнений, он участвовал в бою. Я всерьёз взволновалась за принца, т. к. о жестокости и коварности варваров знали и старики, и дети. Поговаривают, что эти люди продали душу дьяволу, иначе трудно было объяснить, как столь необразованные и бедные люди могли побеждать в стольких сражениях. Ричард Белкрафт был заклятым врагом варваров, т. к. именно он единожды помешал им выиграть одно важное сражение. Сейчас же варвары, объединив свои усилия, решили отомстить ему. А как отомстить такому человеку? Одной его смерти будет мало. Я была уверена, что они хотят разгромить всё его королевство и убить его любимого сына — Эдварда.
        Мы были союзниками, мы подписали договор, нам не оставалось ничего другого, как сразиться на стороне Лавадии. Но выбор оставался за мной. Я понимала, что бросать моего любимого в беде было бы подло, особенно после того, как он помог мне одолеть Тария. Но, с другой стороны, моё королевство ничуть не потеряет, а скорее наоборот выиграет, если королевство Ричарда падёт. Мы вернём себе северные земли и будем несвязанны более никакими обязательствами перед четой Белкрафтов. Мои советники ждали моего приказа. Но всё за меня решила судьба.
        Никто не знал о масштабе угрозы и не предполагал, что варвары нападут на какое-то другое государство, кроме Лавадии. Но на южные территории Северна, с моря, напали пираты, главные союзники варваров в течение многих лет. Они разгромили портовые города этого королевства, в одном из которых находилась резиденция короля Говарда V, отца моего супруга. Узнав об этом, мой муж немедля отправился на юг и уже через несколько дней гонцы принесли мне дурные вести: пираты взяли моего свёкра в плен и тот, не в силах оправиться после смертельной раны, нанесённой ему во время атаки пиратов, умер. Я собирала войско и решила отразить атаку врагов и обезопасить свой народ. Северн был уже и моим государством.
        Мой супруг снабжал армию оружием и готовился к новой битве. Пираты заняли всё южное побережье страны и постепенно надвигались к центральным областям Северна. На подмогу пиратам постепенно прибывали варвары. Такого хода никто не ожидал. Все мы, сбитые с толку первым бунтом в Лавадии, думали, что главной целью варваров является именное это королевство. Но размах их армии был необычайно велик. Оказывается, они хотели обступить наши страны с юга и запада и постепенно дойти до столиц и тогда — нам было бы некуда бежать. Кроме пиратов и повстанцев из Лавадии, варвары, должно быть, заручились ещё чьей-то поддержкой. Они не могли быть настолько беспечными, чтобы выступить против таких сильных королевств. Значит, стоило ожидать ещё кого-то…
        Я не могла рисковать Креонией, поэтому послала в Северн лишь половину своего войска. Объединив усилия со своим мужем, мы мужественно отражали атаку и убивали своих врагов. Вестей из Лавадии так и не приходило. Я каждую ночь молилась не за себя, не за своего мужа, а за своего любимого Эдварда. Моё сердце жалостно скулило, предвещая беду. Но я надеялась, что наша любовь сможет пережить и эту войну.
        Несколько недель мы потратили на то, чтобы вернуть себе южные земли Северна. Малая часть пиратов сбежала, испугавшись скорой смерти, остальные же пали на поле боя. Одолев врага, мы значительно ослабили свои силы и тем самым готовились к новой угрозе, т. к. предполагали, что этого то и добивались варвары. Но враг не подступал. В это время мы восстанавливали силы. Я уже устала предполагать, что происходит в Лавадии, пока нам всё-таки не сообщили о том, что там творится.
        Восточная принцесса, которую все так вмиг полюбили, оказалась шпионкой. Её отец устроил свадьбу с Эдвардом для того, чтобы войти в доверие этой семьи и знать обо всех их планах на время войны. Он одурачил всех, включая Ричарда. В ответственный момент принцесса указала своим сообщникам-варварам месторасположение войска Эдварда и более того открыла им ворота в свой замок. Варвары убили всю чету Белкрафтов, за исключением Ричарда, который в это время находился в другой резиденции и собирал войско, дабы защитить своих людей. После такого предательства он собственноручно убил восточную принцессу и своего ещё не родившегося внука или внучку.
        Варвары и их новые союзники — армия восточного королевства застали врасплох войско Эдварда. О его судьбе мало что известно, но предполагают, что принца взяли в плен. Никто не сомневался, что моего любимого убьют. И в тот вечер, когда мне сообщили эту новость, я вдруг ощутила дыхание смерти. Мне казалось, будто я сама мертва, так сильно меня поразило осознание того, что мой возлюбленный, быть может, уже погиб. Моё лицо почернело, губы стали синими, как будто бы я была лишена тепла. Никто мне ничего не говорил, но я уже не волновалась о том, что кто-либо может догадаться. Я стала безучастна ко всему, что вокруг меня происходило. Я не ела, постоянно плакала и молчала. Моя итак не радужная жизнь превратилась в настоящий хаос. Только обретя любовь, я вынуждена была её лишиться. Только я обрела в своей жизни маленькое счастье, как у меня и его отобрали. Я не верила своему несчастью, до конца не верила. Эдвард не мог умереть. Я бы точно это почувствовала, как почувствовала его мать, что мы с её сыном стали тайными любовниками. Я в этом уверена.
        Я стояла на коленях напротив креста уже долгое время. Я неустанно молилась уже несколько часов. Просила Господа принять в рай души погибших в бою, в том числе, душу отца Говарда, Адама Белкрафта, его сестры и матери. Я боялась даже вымолвить имя Эдварда, т. к. не могла поверить в его смерть. Как же мне было жаль погибших. Я вспоминала каждого из них, представляла себе их улыбающиеся лица, которые старалась запомнить именно такими. Но в моей голове всплывали ужасные картины. Там было всё: страх, крики, окровавленные тела.
        Я видела, как эти люди погибают с достоинством и честью, если это вообще возможно. Ещё недавно я говорила с этими людьми, была крошечной частью их жизни, как и они были крупицей моей жизни. Но сейчас их не стало. У каждого из них была своя судьба, своя история. Как жаль, что нельзя их всех рассказать.
        Говард V, строгий отец, справедливый правитель, сильный военачальник. Его серые глаза отражали всю глубину его души, в них нельзя было наглядеться. Он был прекрасным человеком и хорошим другом. Я всегда буду помнить о нём.
        Адам Белкрафт, интересный собеседник, добрый человек и друг. Он был единственным, кто смог противостоять своему отцу и кто не побоялся выбрать свой собственный путь. Его уважали, им восхищались. Он был таким молодым, полным грандиозных идей и планов по спасению человеческих душ. Я никогда не забуду о таком человеке.
        Летиция Белкрафт, верная супруга, заботливая мать и сильная женщина. За всю её жизнь ей столько всего пришлось пережить. Но она никогда не жаловалась, не проронила ни единой слезинки на людях. Она любила своих детей и желала для них лучшего. Ради них она даже смогла прожить столько лет со своим тираном-мужем. Она была поистине великой женщиной. Я запомню её именно такой, а не такой, какой она мне представилась при первой нашей встрече.
        Сестру Эдварда я плохо знала. Но люди говорили о ней как о заботливой христианке и очень умной девушке. Ей уже нашли богатого мужа, и совсем скоро её бы ожидала такая же участь, что и остальных дочерей королей. К нам бы присоединилась ещё одна разрушенная судьба. Но смерть… Никто не может знать, что же всё-таки лучше. Надеюсь, её душа найдёт в том мире покой.
        Я молилась так долго, что расцарапала себе колени, стоя на холодной деревянной доске. Ко мне подходили люди, меня просили отдохнуть, поберечь себя, но я словно их не слышала. Бог не помог мне найти успокоение, не снял с меня груз моих тяжёлых дум, но помог мне укрепить мою веру. Я всё ещё не теряла веру в то, что мой любимый жив.
        Поздно ночью я вернулась в супружеское ложе. Удивилась, увидев, что мой муж всё ещё не спит. За всё это время мы с ним не были близки физически. Но ничего странного в этом нет. Все наши мысли были совсем о другом. Мы много усилий потратили на то, чтобы спасти одно своё королевство и обезопасить другое. Не могу сказать, что я прониклась к этому человеку каким-то нежным чувством, но, поработав с ним в команде, я поняла, что мы можем неплохо сосуществовать вместе. Я поддержала его, когда он потерял отца, я помогла ему собрать армию и выступить против пиратов. Казалось бы, теперь мы могли зажить в мире и согласии, несмотря на прошлое противоречие. Я переоделась, смыла кровь со своих коленок и начала готовиться ко сну.
        — Я слышал, ты собираешь войско и отправляешься в Лавадию к королю Ричарду.  — Осторожно начал мой муж.
        — Ещё точно не решила, я собиралась завтра обсудить эту тему с тобой.  — Уверила я.
        — А, по-моему, не собиралась. Я думаю, это глупая идея отправляться в чужое королевство на спасение чужого народа. Гораздо приятнее будет смотреть, как это государство падёт и расколется на маленькие кусочки, а мы сможем забрать себе какой-то ломтик.  — Мои зрачки расширились, я не могла поверить в услышанное.
        — Ты, верно, шутишь? Как ты можешь говорить о таком?! Варвары были союзниками пиратов, которые убили твоего отца. Мы должны отомстить за его смерть.
        — Но моего отца уже не вернёшь. Нам нужно думать о себе. Варвары убьют Ричарда, как убили всю его семью и затем мы заключим с ними договор. Мы станем ещё богаче, и нас уже никто не сможет одолеть.
        — Нет, этому не бывать! Мы не станем заключать сделку с дьяволом.
        — Но ты ведь заключила когда-то мирный договор с Ричардом.
        — Меня вынудили обстоятельства, я должна была отомстить своему врагу Тарию, убившему моего отца.  — Мои слова были похожи на оправдания.
        — Ну, может, и мы потом обретём достаточно могущества и разобьём армию варваров…  — Пытался как-то убедить меня муж. Я лишь молчала, не в силах переварить столь тяжёлую для меня тему.
        — А что на счёт Эдварда? Ты разве не думаешь, что он победит варваров?
        — Эдвард уже мёртв. Я в этом точно уверен. Так что пришёл черёд его отца.  — Мой муж говорил приглушённо, с паузами, делая всю речь значимей, а слова весомей.
        Честно говоря, я испугалась тогда Говарда. Мне было трудно поверить, что этот человек, только что потерявший отца, мог так спокойно говорить о возможном заключении мира с его убийцами. Сравнивать своё состояние после того, как я узнала, что мой отец мёртв, с теперешним состоянием Говарда было невозможно.
        В его жилах не трепетала кровь, он не искал отмщения, он не скорбел по отцу. Он уже смирился с потерей и искал в этом выгоды для себя. Подумать только! А я только начала надеяться на то, что, возможно, мы сможем с ним поладить. Но какими же разными мы были. И сейчас это различие было более всего ощутимо. Я посмотрела на своего мужа с таким омерзением, как если бы тот проглотил живую мышь, и та всё ещё мельтешила в его рту. Подуло холодным ветром, или же это я так возненавидела этого человека, что покрылась гусиной кожей. И сейчас я должна была лечь с ним в одну постель.
        — Ладно, оставим этот разговор на потом. Пора спать.  — Я легла на самом конце кровати, повернулась на бок и крепко зажмурила глаза, делая вид, что сразу же уснула. Но, по-видимому, мой муж не собирался оканчивать этот вечер на такой ноте.
        — Жена, а как же исполнение своего супружеского долга?  — Он смотрел на меня вызывающе и с такой страстью, как если бы я из обычной девушки превратилась в сдобную свежую булочку, которую только что подали какому-то бедняку.
        — Говард, давай не сегодня. Я очень устала. Целый день молилась о твоём отце и других несчастных. Время памяти усопших ещё не прошло.  — Я попыталась смягчить удар.
        — Ну, уж нет. Ты — моя жена. И я хочу тебя здесь и сейчас. Значит, ты будешь моей сегодня. Ведь любовниц мне иметь нельзя.  — Указывающим тоном произнёс Говард.
        Я не могла поверить в эту дерзость и для того, чтобы убедиться в том, что мой муж не шутит, я повернулась к нему лицом. Но он вовсе не шутил. Его глаза стали сиять вожделением, а лицо побагровело от жара. Я увидела, как обычный человек становится зверем. И даже мои крики и мольбы не помогли.
        Он резко схватил меня за руки, лишая меня возможности упираться. Второй грубой волосатой рукой он разрывал мою тонкую сорочку. Я плакала, навзрыд. Молила его остановиться. Но он словно меня не слышал. Думаю, что это правда. Создавалось ощущение, будто его уши заложило, а перед глазами он уже ничего не видел. Он смотрел не на меня, а словно сквозь меня. Мне было так страшно, сердце выпрыгивало из груди. Мне было больно. От его прикосновений на моём слабом тельце останутся синяки.
        Он затыкал мне рот своим ртом, целовал меня в губы, шею, грудь, больно кусал мои соски, что возбуждало только его, не меня. Он резко раздвинул мои ноги и вошёл в меня так же резко, как и затем вышел. У него что-то не получалось, отчего он делал мне только больнее. Он так крепко сжал моё горло, что я чуть было не задохнулась. Он терялся, не знал, что ещё должен сделать, чтобы его жертве стало хуже. Он меня мучил. Своими грубостями, своим насилием. Позже он повалился на бок и громко захрапел, устав от всех своих усилий. А я лежала с открытыми глазами, не в силах пошевельнуться, не в силах взять одеяльце и прикрыть своё нагое тело. Я плакала, но уже беззвучно. Словно была уже мертва…
        На следующий день я ходила, как в воду опущенная. Мне никого не хотелось видеть, поэтому я старалась найти своё спасение в молитвах. Я уже не знала, что готовит мне грядущий день. Я постепенно теряла веру, от отчаяния я уже перестала что-либо замечать вокруг. Мой муж не просил у меня прощения, даже его хорошее настроение говорило о том, что он не считает себя в чём-то виноватым. Меня это просто поражало. Я чувствовала себя униженной, одинокой и такой несчастной. Рядом не было никого, кто бы смог меня защитить. И даже Энтони не оказалось рядом. Он не смог защитить меня от этого демона, хотя обещал.
        Вероятно, никто и не предполагал, что Говард VI окажется насильником своей собственной жены. Мой потупленный взор и вялость вызывали всеобщее волнение. Кто-то предполагал, что я просто скорблю по погибшим, кто-то считал, что я заболела, кто-то допускал, что я устала от своей короны, что она оказалась непосильной ношей для меня. Все они были правы.
        О своём плохом самочувствии я стала догадываться тогда, когда сообщили, что, возможно, принц находится в плену у варваров. Представить было трудно, что ему удалось там пережить и какое будущее его ожидает. Но оставлять попытку помочь его отцу и освободить его я не могла. Пусть даже из-за этого мне придётся пожертвовать собой, пусть даже мой муж из-за этого моего поступка будет всю жизнь мою меня насиловать и ненавидеть. Я перетерплю всё. Лишь бы знать, что мой любимый жив и здоров, и что ему ничто не угрожает. Я вела тайную переписку с королём. Спрашивала у него о его планах, о том, как я могу ему помочь. Мы никогда особо не ладили с Ричардом, но в данной ситуации мы вдруг забыли о своих прошлых распрях.
        Я знала, как сильно он любит своего сына и что ради него он готов был переступить через свою гордость и принять мою помощь. Все письма передавал и получал мой верный Энтони. Я никому другому не смогла бы доверить такую важную переписку.
        Мой муж ни о чём не догадывался или умело делал вид, будто не замечает. Овладевал мной он не каждый день, но делал это регулярно, дабы я не успела забыть о той злосчастной ночи. Я до сих пор трясусь, словно от холода, когда вижу его глаза. Этот выскочка, абсолютно немужественный мужчина, не самого внушительного телосложения, мог такое со мной сотворить… В его глазах таится такая темень, что страшно представить, что же у него спряталось в душе.
        Он был невероятно тёмным человеком, злым и жестоким. Но талантливо надевал безобидную маску дурачка, пытаясь скрыть своё истинное лицо. Я уже не боялась его, правда. Мне просто было больно, не только физически, но и морально. Но я, скрипя зубами, претерпевала боль. Мне даже казалось, что это моя кара. Кара за то, что на моих руках течёт кровь погибших в войне с Тарием, за то, что я согрешила с принцем. Господь наказывает меня. Пускай же будет так. Главное, чтобы мой Эдвард нашёл спасение. Для меня это сейчас самое главное.

        Глава XI
        Смерть. Их три

        У меня уже неделю как должен был начаться менструальный цикл. Что-то было не так, врач лишь разводил руками, говоря, что, возможно, всё из-за нервов. Но я знала, что происходит. Не знаю, как так вышло, но я чувствовала, что во мне что-то зарождалось. Врач считал, что я бредила, т. к. моё состояние явно не походило на нормальное, но я точно была уверена в том, что беременна. Через неделю я вновь послала за доктором, и на этот раз он мне сказал, что сомнений нет.
        Новость разнеслась по всему королевству. Все радовались тому, что после таких опустошительных событий наступит светлая полоса, зародится новая жизнь и их королевства не останутся без наследника. Всем было плевать на меня, все думали только о ребёнке. Но я на глазах потухала. Беременность протекала очень болезненно, я думала, что не доживу до родов. Утренняя тошнота была меньшей из зол. Я почти не ела, всё время меня бросало в жар, головокружение переходило в потерю сознания. Но, казалось, никто не замечал этого. Потом я поняла, в чём дело. Мой муж приказывал моим прислужницам не разбалтывать о моём здоровье. Все думали, что со мной всё в порядке.
        Я же почти не появлялась при дворе из-за своего состояния, а когда и приходилось, старалась стойко держаться на ногах. Говарду было не только наплевать на меня, он не желал, чтобы другие видели настоящее положение дел. Признаюсь, вначале я думала, что он просто заботится о том, чтобы люди не разносили всякие нелепые слухи, не беспокоились преждевременно о своём будущем наследнике. Но затем я всё поняла. Зачем Говарду нужна молодая умная и вполне бойкая королева, когда он сам может управлять двумя королевствами? Я уверена, он хотел, чтобы я умерла при родах. Увидев, в каком я нахожусь состоянии, он был благодарен судьбе за то, что, возможно, я даже не доживу до этих самих родов…
        Я думала, что сойду с ума. Энтони ко мне не впускали, писем от короля Ричарда я не получала, хотя рассчитывала продолжать с ним тайный союз, несмотря на беременность. Что же мне было делать? У меня не было абсолютно никого. И даже мой дорогой принц сейчас где-то далеко, неизвестно, сможет он оттуда выбраться или нет. Я вновь была в этом мире одна. Хотя, может, Бог послал мне этого ребёнка во спасение? Я нежно гладила себя по животику и молила об этом. Надежда всё ещё не покидала моего девичьего сердца.
        В один из тех дней, когда я была взаперти в своей собственной спальне, когда сил на то, чтобы бороться за свою свободу, уже не хватало, ко мне в комнату вошёл Говард. Он был чем-то явно возбуждён. Зайдя в покои, он что-то пробормотал себе под нос и мои слуги сразу же удалились. Я уныло взглянула на него, не разделяя его воодушевления. Мне было плевать, что он собирался мне поведать. То, что волновало этого человека, никак не могло волновать меня. Для меня он давно умер, и причина его радости уже заранее стала причиной моего горя. Его бесцветные глаза горели яркими разноцветными огоньками. Он явно принёс какую-то важную новость, иначе бы он так не светился.
        — Ну что там?  — Безжизненно спросила я.
        — Жена, ты не поверишь! Но справедливость восторжествовала! Принц мёртв. Король в трауре. И сейчас победить его будет проще пареной репы.  — Я съёжилась от этих слов, словно он только что сказал что-то слишком громко.
        — Что?  — Едва шевеля губами, произнесла я.
        — Эдварда нет в живых.  — После этого Говард говорил что-то о том, как Ричард разгромил войско варваров в надежде спасти своего сына, но в лагере, где, как полагали, его держали в плену, его не обнаружили. Никто не сомневается, принц мёртв, а разговоры о том, что он якобы в плену были просто уловкой для того, чтобы подписать какой-то выгодный для варваров договор с Лавадией.
        Миллионы иголок вонзились в моё тело. Я даже вскрикнула от боли. Начала бить руками изножье кровати, отчего разбила себе руки в кровь. Мой муж смотрел на меня с безразличием. Его лицо невольно скривилось, как если бы я как-то пристыдила его своим поведением. Он отвернулся и зашагал прочь, даже не пытаясь узнать, почему я так отреагировала. Я слышала его громкие шаги и закрывала уши, так как сейчас каждый звук был для меня убийственным. Я громко кричала, словно меня сейчас готовились отправить на виселицу. Всё, что помню дальше, так это то, что ко мне подходили мои слуги, придворные дамы. Они укладывали меня в кровать, завязывали мне руки, т. к. я была просто неуправляема. Я походила на сумасшедшую. Боль? Нет, это была агония. Я чувствовала, как по моему телу провели лезвием, задев все жизненно важные внутренние органы. Я смотрела на саму себя со стороны, как если бы лишилась своего тела и была способна наблюдать лишь с высоты на происходящее.
        Помню ещё лицо Энтони, он что-то неустанно говорил моим подданным, пытался успокоить меня. А я кричала, всё ещё кричала. Слов моих было не разобрать. Это был крик души, крик и ужас смерти. Умирала я, умирал мой ребёнок, а Эдвард, Эдвард уже погиб… Три смерти, почти в один день. Когда моё горло пересохло, и я не могла больше кричать, я начала плакать. Мои слёзы капали на моё раскалённое, как сталь, тело и застывали, как воск. Мне порой казалось, что я плачу не слезами, а кровью, так больно мне было от них. Энтони всё это время находился рядом, я хоть и не осознавала этого, но чувствовала его присутствие, касание его руки. Он привёл сюда каких-то своих слуг, своих врачей. Я даже один раз как будто бы увидела вошедшего Говарда в мою опочивальню, но Энтони вмиг выпроводил его из комнаты. Всё помню лишь отрывками, и то так смутно, как будто это был дурной сон. Я постепенно теряла силы и уже не могла больше страдать. Закрыла глаза и не помнила, как уснула. Кто-то подошёл ко мне проверить, дышу ли я. Но я знала, что помимо этого человека, здесь был кто-то ещё. И её звали смерть.
        Ножом по сердцу, на грани срыва, так хочется лишиться чувств. Ломкость по всему телу. Создаётся ощущение, будто меня только что несколько раз ударили. Но что хуже, в душе я чувствую ещё больше боли. Беспросветная искромётная темень окутала мою душу. Еле слышный голосок пробивается сквозь эту глушь. Но я не слышу его, мной овладело отчаяние. Когда не видишь грани между жизнью и смертью, когда кажется, что жизнь твоя — это уже смерть. И ничего хуже уже быть не может. То, что мной пережито, куда больнее и хуже всякой смерти.
        Я была полна решимости сделать то, о чём могла бы пожалеть. Хотя нет, неправда. Я бы об этом не пожалела. После такого я бы ничего не чувствовала. Просто один выстрел и одна пуля в висок, боль и дальше пустота. Это мы смертные надеемся, что после жизни будет ещё что-то, будет ещё один шанс всё исправить. Нам кажется, что если мы это сделаем, нам станет легче. Возможно, и так, ведь после такого мы не будем чувствовать ничего. Но если задуматься о тех людях, которых мы оставляем в этом мире? Куда денутся они? Да никуда. Они продолжат жить, горюя о нас. Это глупо, если нам кажется, что им будет легче без нас. Мы, может, и исчезнем, но проблемы останутся на том же месте. Мы не избавим своих близких от несчастий, мы только усугубим их положение и добавим больше хлопот. Мы не думаем о других, а думаем только о себе. Никто в этом мире не одинок. В любом случае, найдётся человек, которому вы были небезразличны. И если бы вы пошли к этому человеку, то смогли бы понять, что ваша жизнь небессмысленна, что вы нужны кому-то в этом мире.
        Но мне, как и многим другим, казалось, что я не могу ни к кому идти с такой бедой. Мне казалось, что я абсолютно одна в этом мире. То, что случилось со мной, повлияло на мой рассудок, и я потеряла способность здраво мыслить. Я думала о том и собиралась сделать то, что нормальные люди назовут безумием. Я не знала, что мне делать и будто бы маленький демон сидел у меня на плече и подсказывал, как я должна поступить после такого. Лишившись сил, я не могла сопротивляться и следовала указаниям, как будто была куклой в чьих-то руках.
        Мой разум ожил, когда я обнаружила, что стою на краю балкона, а ветер ласково раздувает мои волосы. Погода была чудесной и если бы не весь ужас этой ситуации, я бы прямиком насладилась прелестью этого вечера. Было уже больше полуночи, полумесяц призрачной пеленой охватил весь двор замка. Кое-где слышался шелест листьев, шёпот слуг.
        В моих ушах поднялось давление, словно я погрузилась в воду и не могу никак выбраться на поверхность. Было уже холодно и моё тело судорожно начало трястись. Я словно ожила в лучах своего собственного безумства и желания умереть. Я вздохнула и поняла, что не сделаю ни шага навстречу тёмной бездне неизведанных земель. Я ступила назад и посмотрела в небо. Я посмотрела на ночные звёзды и улыбнулась. Будь я проклята, но мне действительно показалось, будто одна из них подмигнула мне в знак одобрения. Я знала, что как бы сложно мне не пришлось, я должна жить. Пусть не ради себя, так ради других. И, возможно, когда-то я смогу найти того, кто бы смог стать смыслом моей жизни.
        Я отошла немного дальше от своего места преступления, места позора и верного пути к отчаянию. Села на кресло возле небольшого фонтана и закрыла глаза. Несколько лет назад всё было по-другому. Моя жизнь была совсем другая, да и сама я изменилась. Почему я перестала верить в жизнь? Хотя я не перестала, просто жизнь подбросила мне такие ситуации, в которых каждый человек потеряет веру в себя, в людей, в саму вселенную.
        Мой выкидыш поставил на уши весь замок, а затем и всё королевство. Люди со всех уголков нашей страны выказывали мне соболезнования. Я не была в состоянии отвечать на такие знаки внимания, и мой муж с радостью занялся этим делом. Он выказал уверенность в том, что на мне отразилась смерть его отца и что я, будучи ещё такой молодой, не смогла вынести такую непосильную никому, даже взрослому человеку, боль потерь. Я тихо ненавидела его за это, но не могла встать с постели и открыто противостоять ему. Я постоянно уединялась у себя, выгоняя даже самых близких слуг. Я не могла смотреть людям в глаза. Мне было стыдно, я не смогла выполнить своё предназначение. Я родилась женщиной, а наша главная миссия, по мнению всего человечества,  — рождение ребёнка. Я лишилась и его, и любимого человека. Ради чего ещё стоит жить?
        Лишь через несколько дней я смогла понимать, что происходит вокруг, и отличать реальность от сна. В этом мне помог мой Энтони, который даже на мужа моего нашёл управу. Он долгое время не подпускал его ко мне, заботясь о том, чтобы я поскорее поправилась и вернулась в привычное состояние. Это было сложно сделать, так как меня всё ещё тошнило от всяких лекарственных трав. Я сильно потеряла в весе и обрела такой бледный цвет лица, что была похожей на мертвеца. Лишь мой друг, Джонсон, повторял мне, что я должна быть сильной и не позволить ничему меня сломить. Только он один, из всего королевства, знал, что вызвало мой выкидыш. Он бережно хранил эту тайну ото всех.
        Несмотря на свою молодость и живость характера, я заметно изменилась, не только внешне, но и внутренне. За короткое время я пережила столько всего. Мне подходил уже 21 год, а я уже устала от жизни. Здоровье моё пошатнулось и сил не хватало на то, чтобы взять себя в руки. Я уже не замечала, как невольно начинала плакать. Мне уже было плевать, что рядом находятся посторонние. Я уже перестала бояться «своей тайны», бояться, что обо мне и Эдварде узнают. Хотя этого я не хотела. Не хотела, чтобы о моём любимом дурно говорили. Он достоин был лишь хороших слов и восхвалений. Он прожил не так много, но уже успел прославиться на весь свет. Он был сильным воином, умелым предводителем войска, честным и добрым принцем. И пусть все знали, что принц падок на женскую красоту, его продолжали уважать абсолютно все: и враги, и союзники. Это именно тот человек, о котором будут слагать легенды, о котором будут рассказывать детям родители, чтобы те стали походить на их героя. О нём не забудут, пусть даже имя его канет в лету, но о его подвигах забыть не удастся. Он был поистине великим человеком. И этого человека я
полюбила.
        В прохладный осенний вечер, когда внутри замка становилось уже холоднее, чем даже снаружи, я сидела около окна за столом и писала письмо. Несколько моих фрейлин разместились на лавке возле камина, перебирая старые лохмотья и перешивая их. Никто не смел взглянуть на меня. Думаю, что я сама себя оградила. Никто не смел спросить, что со мной происходит. Надеюсь, что это была лишь учтивая вежливость, а не полное безразличие. Никто понятия не имел, каково мне сейчас. Я потеряла своего ребёнка, свою единственную надежду, надежду своего королевства.
        Спрятавшись от других, я смотрела в окно на густые тучи, низко склонявшиеся над землёй. Они были похожи на жирные сливки, и, казалось, достаточно протянуть руку и ты уже коснёшься их. Я постоянно отвлекалась, не в силах сосредоточиться на своём письме. Кому я его писала? Ричарду Белкрафту, своему недавнему врагу, ставшему мне близким человеком после смерти его сына. Я выражала ему свои соболезнования, спрашивала его о том, как продвигается война против варваров. Рука неустанно дрожала, и мне приходилось переписывать одно и то же, т. к. выводимые на бумаге буквы были трудно читаемые. Я не могла подобрать слова, чтобы утешить отца в его горе. Я знала, каково ему. Я сама потеряла своего ребёнка. И каким бы жестоким ни был Ричард, он был отцом, потерявшим всю свою семью. И даже месть не сможет заживить его раны. Мои раны просто затянулись, но они всё ещё со мной. Теперь рядом с ними появились ещё одни — скоро на мне живого места не останется.
        Закончив одно письмо, я приступила к другому. Мне так хотелось его написать, хотя отослать его было некому. Я распустила своих подданных, сославшись на то, что хочу немного помолиться. На самом деле, я не хотела, чтобы кто-нибудь видел моих душевных терзаний, когда я буду писать это признание в любви тому, кого уже нет в живых. Я орошу своими слезами листы бумаги и отошлю письмо в небесное царство, где, как я думаю, уже царствует мой дорогой Эдвард. Он обретёт там покой и построит новое королевство, где каждый житель будет счастлив, как в настоящем раю. Он получит моё письмо, прижмёт его к своему сердцу и будет хранить его вечно, как доказательство того, что на земле его любили. Он помолится о том, чтобы я смогла смириться с тем, что его нет, и попросит Бога прислать мне ещё одного ребёнка. Иначе я не знаю, как это выдержу.
        «Мой дорогой Эдвард, я пишу тебе очередное письмо и жалею о том, что оно станет последним. Мне жаль, что я не писала больше, жаль, что я не встретила тебя раньше, ведь, возможно, наша жизнь сложилась бы по-другому. Мы могли бы быть вместе, строить совместное счастье, растить детей. Но зачем думать о том, чему никогда не бывать? Я лишь терзаю себя грёзами о том, как была бы счастлива, будь ты на месте моего мужа. Ты бы ловил губами мои слёзы счастья, гладил меня по щеке, сбивая сказочных фей, падающих с моих ресниц. Я бы любовалась глубоким бескрайним океаном, поместившимся в твоих глазах. Я бы почувствовала его приятный бриз и от этого у меня бы пробежались мурашки по коже. Я бы целовала твои руки, увидев на них раны, полученные в сражениях. И всем сердцем, и всей душой любила бы тебя. Я бы не скупилась на чувства, я бы отдала, может, даже больше, чем получала. Но мне и этого было бы достаточно. Ах, зачем я позволяю себе думать об этом? Собственноручно вонзаю кинжал в своё сердце и смотрю, как кровоточит рана.
        Я хочу поблагодарить тебя за то, что было, и пусть этого было немного, но я узнала, что такое любовь. Быть может, в своей жизни я уже никогда такое не испытаю. Но мне будет приятно вспоминать о нашем крошечном безмятежном счастье. Ты подарил мне силы, вселил в меня надежду, позволяющую претерпевать новые испытания, ты стал моим оберегом, смыслом жизни. Ты превратил юную девушку в настоящую женщину, поверившую в то, что она достойна любви. Ты открыл мне новые возможности проявить свои чувства, помог мне не сойти с ума от одиночества. Ты стал для меня всем. Моими грёзами, любовью, жизнью.
        Я ни о чём не жалею, и все оставшиеся годы своего скромного существования я буду вспоминать о тебе. Буду молиться, нежиться в твоих объятиях во сне, буду рассказывать своим детям о доблестном рыцаре, чья слава будет жить вечно. Думаю, что наша любовь настолько сильна, что даже смерть её не погубит. И где бы ты ни был, я буду постоянно ощущать твоё присутствие. Смотреть на себя в зеркале, вспоминать, как бережно ты касался моей талии, боясь сделать мне больно от одного лишь касания. Буду выращивать ваниль, вспоминая твой божественный парк, где мы смогли друг другу признаться в любви. Буду есть различные блюда, приправленные жгучей корицей, и вспоминать день твоей свадьбы, когда ты мне подарил всего один влюблённый взгляд, от которого я почувствовала себя самой счастливой на свете. В каждой вещи, в каждом человеке я буду видеть что-то, напоминающее о тебе. И тогда я позабуду о том, что случилось. Я буду знать, что ты ещё здесь. И что ты никогда меня не бросишь. И что мы будем любить друг друга вечно, что бы ни случилось».
        Я долго не могла расстаться с этим письмом, оно стало для меня каким-то бесценным кладом. Мне казалось, что даже эта вещь станет для меня напоминанием о нём. И даже если я выйду из ума, потеряю рассудок и уйду в забвение, этот листок сможет вернуть меня к жизни, как целебное лекарство возвращает к жизни полумёртвого человека.
        Мой муж беспардонно зашёл в спальню. Вид у него был тот ещё. Он явно слишком много выпил. Я даже не спросила, что у него случилось. Мне было плевать, пусть даже этот человек упал бы сейчас замертво посреди комнаты. Меня смогут понять лишь те, кто прожил свою жизнь рядом с настоящим чудовищем, который каждый день пытается погубить меня и сломить окончательно. Я не была никогда злым человеком, но живя подле такого, стала замечать, как ненависть поглотила меня и я всё больше стала думать о том, как проще мне бы жилось, если бы мой муж внезапно умер… Ох, надеюсь, Господь простит меня за такие мысли.
        Говард снял белую тунику и лёг на кровать, он уставился на меня и чего-то выжидал. Я же делала вид, будто не замечаю ничего и продолжала расчёсывать волосы. Тут он громко прокашлял, но я не желала оборачиваться. Его это ещё больше разозлило, и он решил подойти ко мне. Я стала учащённо дышать, готовясь к новому насилию издевательству над собой. Он крепко взял меня за шею, глубоко вонзая свои длинные ногти в мою кожу. Мне стало очень больно, и я пискнула. Ему это понравилось, как будто бы этого он и добивался.
        — Ты что-то хотел?  — Вдруг вырвалось у меня.
        Мой муж без колебаний повернул меня к себе лицом. Его глаза излучали прежнюю похоть. Он был похож на какого-то хищного зверя, увидевшего перед собой свою добычу. И он хотел меня, хотел полностью и целиком.
        — Да, я хочу свою жену.  — Просто и прямо сказал он.
        — Но ведь я ещё не до конца оправилась. Только недавно я потеряла нашего ребёнка.  — Пыталась вызвать у него хоть какое-то доброе чувство.
        — Да, я помню. Весь двор насмехается над тобой. Молодая королева не смогла выносить наследника престола.  — Он улыбнулась так едко, как будто сам не понёс потерю.
        Его слова были больнее его прикосновений. Но я не разрыдалась у него на глазах, хоть мне было нестерпимо слышать такое в свой адрес. Как-то удивительно во мне пробудилась злоба, невидимая сила, как будто обидели только что не меня, а моего не родившегося чада.
        — Но это ведь был и твой ребёнок. Разве ты не испытываешь скорби?  — Я не переставала удивляться этому человеку. Его бесчувственность не знала границ. Мне вдруг показалось, что передо мной стоит настоящий демон. Вот только тело он себе выбрал не самое удачное. Хотя, быть может, он и хотел, чтобы о его истинной сущности не догадывались.
        — Вот в этом я и сомневаюсь.
        Я смотрела на него, не смея даже моргнуть. Слышала, как сильно стучит у меня сердце в груди, боялась издать хоть какой-то лишний звук, выдававший меня.
        — Ты в своём уме?  — Я выразила искреннее удивление и возмущение.
        — Я-то да, а вот ты.  — И он взглянул на меня так, словно собирался вот-вот поднять на меня руку. Он достал из-за пояса брюк какой-то клочок бумаги. Я никак не отреагировала, т. к. не видела в этом никакой угрозы. Но затем он развернул письмо, и я осознала всю плачевность своей ситуации. На меня подуло холодным знойным зимним ветром, хотя на дворе стояла осень.
        — Моя любимая часть: «Ты превратил юную девушку в настоящую женщину, поверившую в то, что она достойна любви».  — После прочитанного я почувствовала, как к моему оледеневшему лицу приливает кровь. Я действительно тогда забоялась его. Я видела, как он держит в руках это письмо, служащее предвестником катастрофы.  — Так, значит, Эдвард?
        — Это не то, чем кажется. Эдвард был для меня как брат. Всего лишь.  — Я терялась в догадках, что лучше сейчас было сказать, но ничего подходящего на ум не приходило.
        — Не ври мне,  — прорычал Говард. Он свалил одним движением меня со стула на холодный пол и начал крепко стискивать мои дрожащие руки, чтобы я не могла сопротивляться. Я упиралась, кричала, просила стражников о помощи, но меня словно никто не слышал. Я боролась, в этот раз я боролась с ним до последнего, но, чем сильнее я давала ему отпор, тем грубее он становился.
        Он хотел меня изнасиловать, я видела это по его глазам. Затем это подтвердилось тем, что он начал тискать мои обнажённые ноги и кусать до крови мои губы. Он раздвинул мои ноги так сильно, что какая-то косточка просто хрустнула, и я вскрикнула. Я плюнула ему в лицо, резко и неожиданно. Я не собиралась поддаваться, не хотела в этот раз терпеть поражения. Слишком долго об меня вытирали ноги, пинали и волочили по земле. Я сама виновата в том, что допустила этого. Я когда-то решила, что за мою жизнь уже не стоит бороться. Я сама позволила так к себе относиться. Ведь даже при первой выходке Говарда, когда он, чуть было, не изнасиловал мою фрейлину, я смогла оказать ему сопротивление. Что мешало сейчас мне бороться?
        Но через секунду я увидела, что мой муж изменил своё первоначальное решение. В его глазах блеснул азарт убийцы. Он как будто бы вспомнил, что только что произошло, и что он был унижен своей собственной женой, которая завела интрижку на стороне. Я не знала, как ему удалось найти это письмо, ведь я его так надёжно спрятала в церкви, но, видимо, у Говарда были глаза повсюду. Сейчас же он просто ошалел от того, что я посмела завести любовника, тогда как он был лишён такой возможности. Хотя я в этом сомневалась.
        Он крепко сжал ногами мои руки и принялся сдавливать мою тонкую белую шею своими шершавыми ручищами. Я постепенно теряла самообладание, мне было сложно дышать и хоть как-то сопротивляться. Жизнь проносилась перед глазами так быстро, что я не успевала прощаться. Прощаться со своими воспоминаниями, приятными моментами, ради которых и стоило прожить эту жизнь. Я даже думала перестать бороться. В голове промелькнула мысль, что вскоре я вновь увижу своего любимого принца, смогу утонуть в его объятиях. Эта мысль ослабила мой пыл. Я поняла, что теряю сознание, но чей-то знакомый голос не позволил мне умереть…
        Это был Энтони, он вновь спас мою жизнь. Схватив декоративный меч, висевший на стене, он вонзил его в грудь Говарда, в то место, где, как предполагалось, находилось сердце. Тот упал замертво, и лишь открытый рот и расширенные глаза напоминали о том, что когда-то этот демон был живым человеком. Я не могла набрать в лёгкие воздуха, так сильно я была близка к смерти от удушения. Мой друг быстро подошёл ко мне, взял меня на руки и вывел во двор. У входа в спальню я заметила, что стражников нет. Тут-то я и догадалась, что мой ревнивый муж заранее договорился с охраной, чтобы те нас не беспокоили, и со спокойной душой приблизился к выполнению давно задуманного плана. Живой бы я сегодня не осталась, не будь поблизости Энтони и не явись он ко мне с каким-то личным делом.
        Я крепко прижималась к своему другу, боясь того, что могу выпасть из его рук и тогда мне точно в живых не остаться. Не знаю почему, но сейчас я почувствовала какую-то невесомость во всём теле. Я даже испугалась того, что могла умереть и даже не заметить этого. Но это чувство появилось тогда, когда ко мне коснулся мой друг. В его руках я почувствовала себя пёрышком, слабым и беззащитным существом. Но вместе с тем я ощущала невиданную заботу, нежность и безопасность.
        Мне было хорошо сейчас. Это новое чувство изрядно удивило меня, но я не придавала вначале ему большого значения, т. к. попросту пыталась прийти в себя после случившегося. Шоковое состояние не могло сразу же отпустить меня. Я сидела и дрожала, то ли от холода, то ли от испытавшего страха перед лицом смерти. Мой друг нежно гладил меня по голове, что-то говорил беззвучно, но даже это помогло мне успокоиться. В его объятиях я стала маленькой девочкой, боящейся всего в этом мире. Каждое касание Энтони было наполнено теплом, заботой и самой настоящей любовью. Его мощная рука гладила моё плечо, отчего я даже закрыла глаза и от удовольствия издала мягкий вибрирующий звук, похожий на мурлыканье. Я согрелась, пусть даже не физически, а морально. Приятно было осознавать, что есть кто-то, способный меня защитить.
        Неужели мои страдания закончились? Но что делать с телом Говарда? Как сообщить народу Северна, что их короля убили? У меня началась паника, и я вдруг осознала всю серьёзность ситуации. Сейчас в моей спальне лежит бездыханное тело моего мужа. Энтони сам взял на себя грех, убив моего законного мужа. Неужели он сделал это ради меня? Я взглянула в его зелёные глаза и пришла в изумление. Такой силы духа, такой решительности я ещё не видела. Он не был напуган, не был потерян, он словно уже знал, что нужно делать. Он не жалел о своём поступке, не боялся последствий, он просто хотел, чтобы со мной всё было хорошо. В ту ночь я испытала столько чувств, среди которых был и страх, и злоба, ненависть, что уже не могла разобрать того, что испытывала, находясь рядом со своим спасителем. Наверное, это просто благодарность. Я была на волоске от смерти, но этот человек покорил меня своей преданностью. И как я раньше позволяла себе так плохо с ним обращаться?
        Рядом со мной приставили стражников, Энтони ушёл в замок, дабы разобраться со всем по-своему. Я ничего не решала, ни о чём не задумывалась, всё сделал мой спаситель. Как мне потом он отчитался, короля вывели из замка верные прислужники Джонсона, они закопали тело моего мужа где-то неподалёку. Никто и не узнает о том, что случилось на самом деле. Я должна буду объявить лишь о том, что Говард решил отправиться в своё королевство и закончить незавершённые дела. А ночью отправляться в путешествие невероятно опасно, кто знает, какая опасность его там поджидала… По завершению определённого времени я вынуждена буду объявить в розыск своего мужа, начнётся расследование, а после него я должна буду выразить допущение, что его уже нет в живых. Всё это не было для меня тягостной процедурой, я делала всё, что говорил мне Энтони.
        Всё страшное уже позади. Я больше не буду страдать, как это было раньше. Я начну новую жизнь. И, возможно, моим новым мужем будет Энтони. Граф верой и правдой служил и моему отцу, и мне. Мне не остаётся ничего другого, как отплатить ему за всё. Я жизнью ему обязана и меньшее, что я могу сделать — выйти за него замуж. Я точно уверена, он будет прекрасным мужем, заботливым, добрым отцом для моих детей. По-моему, в моём положении и сомневаться не стоит. Быть может, я смогу когда-то полюбить его. И тогда я вновь обрету женское счастье, и судьба будет казаться мне не такой жестокой.

        Глава XII
        Новые листы со стёртыми буквами

        Я резко открыла глаза и посмотрела в небо. Ярко-абрикосовое солнце сильно било по глазам. Я приложила к раскалённому диску ладонь, пытаясь закрыться от его назойливого света, но меж моих пальцев пробивались тонкие солнечные лучи, освещая моё радостное лицо. Мы лежали на сочной зелёной траве, от которой веяло прохладой, и улыбались весёлым воздушным облакам, давая им всякие названия. По моему телу бесконечно растекалась радужная волна, я уже и понять не могла, в раю я нахожусь или на земле.
        Но потом взглянула на неё и все сомнения развеялись. Золотые кудряшки казались ещё ярче на фоне травы, от них веяло таким душистым благоуханием, как будто передо мной был вовсе не человек, а сказочный персонаж, только что сошедший со страниц какой-нибудь книги. Я смотрела на неё и умилялась её красоте. Она так крепко прижалась ко мне, как будто её собирались вот-вот отправить на небо, к остальным ангелам. Я гладила её маленькую головку и орошала её своими слезами счастья. Она застенчиво взглянула на меня, не понимая причины, по которой я плакала. Я тихонько спросила её:
        — Милая, ты же знаешь, что ты самая прелестная и красивая принцесса на свете?  — Мой сладкий голосок излучал невероятную любовь к этому человечку. Девочка вмиг порозовела и уткнулась носиком в моё платье, пытаясь скрыть своё смущение. И как я раньше без неё жила?
        Прошло семь лет с тех пор, как я потеряла всё и всех на свете. Я не видела смысла в своём существовании, была абсолютно подавлена, разбита. Я была слишком молода для такого груза, и, наверное, не справилась бы без моего дорогого Энтони. Я вышла за него замуж, отблагодарив за всё, что он для меня сделал. Но я не могу сказать, что это была слишком большая для меня жертва.
        Он подарил мне прекрасную дочь, которую мы назвали в честь моей матери Маргаритой. Я знала, что она будет гораздо сильнее меня. И пусть ей ещё было не так мало лет, я была уверена, она сможет многое пережить. Я боялась за каждый волосок, упавший с её головы, за каждую царапинку, появившуюся после того, как она собирала колючие цветы. Я любила её, и моя любовь была самой искренней и самой бескорыстной.
        Я любила её за её крошечные зелёные глаза, больше похожие на маленькие бусинки. Любила её за каждый визг, изданный ею, когда она видела огромного паука. Её детская непосредственность вызывала во мне самые тёплые чувства. Не счастлив по-настоящему тот, кто не познал радостей материнства. Сейчас я убедилась в этом. Эта девочка стала для меня целым миром, и всё остальное не имело уже значения.
        Энтони был самым добрым мужем, которого можно лишь пожелать. Да, во многих вопросах мы с ним не сходились, но по природе своей мы были добрые люди, поэтому и пытались найти выход из любой ситуации. Он шёл на компромисс, я шла на уступки. Мы были идеальной парой, часто спорящей, но вечно соглашающейся в итоге.
        Нашу пару полюбила вся страна. Мы стали живым доказательством того, что брак может просуществовать долго, важно уметь в чём-то проигрывать своему партнёру, идти ему на встречу. У меня хоть и не возникло никаких любовных притязаний к моего дорогому супругу, но вместо них я испытывала к нему огромное уважение, благодарность и дружбу. Он значил в моей жизни многое, он подарил мне такую чудесную дочурку, помог справиться со своей участью королевы и буквально спас мою жизнь. Я многим ему обязана, хоть он и утверждает обратное.
        Он вдохнул в меня новую жизнь, я смогла зажить по-новому, стараясь оставить позади все грустные воспоминания о потерях. Он подарил мне любовь, искреннюю, нежную, благодаря которой я чувствовала себя счастливой и любимой женщиной, женой. Я надеялась, что спустя семь лет смогу испытывать к этому человеку романтические чувства, но, увы, мы не можем приказывать своему сердцу выбирать. Но я ни о чём не жалею. Любовь, наверное, не самое главное в жизни. Она проходит, остывает, заглушается бытовыми делами и заботами. А вот такие чувства как уважение, дружба сделают брак действительно крепким и помогут ему продлиться как можно дольше. Я уважала Энтони, всей душой уважала. Но полюбить его я так и не смогла. В моём сердце был только один человек. Хотя нет, вру. Я полюбила ещё одного человечка, с прекрасным именем Маргарита.
        Лучшего отца, чем Энтони, для моей дочурки и пожелать нельзя. Он её просто обожал, постояно баловал и поощрял. Я же старалась быть более-менее строгой матерью, но порой, лишь взглянув в эти добрые глаза, я таяла как шоколадка на солнце, и становилась менее суровой. Вначале я думала, что мой муж разозлится, узнав, что я родила ему дочь, а не сына. Но когда я увидела, как Энтони берёт малышку на руки и целует её слегка острый лобик, то поняла, что для него она стала самым любимым в мире человечком.
        Маргарита росла за пределами столицы, в небольшой вилле к югу от главной королевской резиденции. Я часто приезжала к ней, проводила с ней всё лето и была самым счастливым человеком, т. к. несмотря на все тяготы моего положения королевы, я была обычной мамой шестилетней девочки. Мне это звание больше нравилось.
        Тягостней всего для меня было расставание с дочерью. Последний день лета был омрачён прощанием с самым дорогим для меня человеком. Но, с другой стороны, я радовалась тому, что Маргарита находится вдали от придворной жизни, мне хотелось, чтобы моя дочь как можно дольше оставалась ребёнком. Я не хочу, чтобы ей пришлось когда-то принимать такие сложные решения, которые выпали на нашу судьбу с Энтони.
        Я трепетно поцеловала малышку в голову и погладила её фарфоровую кожу. Она была для меня целым миром, без неё каждый прожитый день казался пустым и глупым. Я была словно королевой в собственной темнице, и выходить из неё могла лишь летом, когда предстояла встреча с Маргаритой. Вверить королевство в чужие руки, пусть даже руки моего мужа, я не могла, даже если бы этого пожелала.
        Мир был всё также опасен и непредсказуем, отовсюду надвигалась опасность, врагов у нас не стало больше, но и не поубавилось. Соседние королевства пребывали в таком же оцепенении, что и наше, ведь все прекрасно понимают: «жди затишья перед бурей». Но мы, как могли, держались, и я — в жилах которой текла королевская кровь, должна была показывать народу, что всегда буду с ним, что я не отошла от дел, что народ — второй мой ребёнок, пусть даже первенство в моём сердце ему не видать.
        Мы всегда опасались того, что Энтони плохо примут в королевстве, но наши опасения не оправдались: его полюбили почти все. И пусть в прошлом у него был сомнительный род занятий, он успел снискать славу верного мне союзника, а теперь и справедливого правителя своего государства. Думаю, даже если бы в его роду были короли, это не уменьшило число его завистников, среди которых были дворяне и придворные. Народ хоть и любил моего мужа, но представители знати, скребя зубами, наблюдали, как их ущемляют в правах, не допускают набегов на крестьян и кражу их угодий, от чего те неплохо наживались. Мы же просто пытались возвратить нашему королевству прежний порядок, который существовал ещё при жизни моего отца. Мне кажется, если бы он был жив, то гордился мной, ведь, помимо всего прочего, я подарила ему такую чудесную внучку.
        Попрощавшись с Маргаритой, мы отправились в путешествие. Мой супруг сопровождал меня и пытался хоть как-то поднять моё настроение и развеять тоску по дочери. Я всегда болезненно прощалась с ней, но в этот раз какое-то женское чутьё подсказывало мне, что лучше мне не уезжать от неё. Тучи над головой тесно сгущались и навевали какие-то тревожные мысли.
        — Энтони, может, ещё не поздно возвратиться? К вечеру я буду снова с Марго,  — со слезами на глазах обратилась я к мужу. Я редко у него что-то просила, но когда это случалось, он никогда мне не отказывал. И не потому, что я — королева. Потому, что я — его жена, которую он безмерно любит.
        — Моя дорогая, ты ведь сама говорила, что ей будет лучше вне стен дворца, пусть у неё будет счастливое беззаботное детство.  — Каждое слово он наделял каким-то особым, свойственным только ему, шармом, мудростью, так, что слушавший его наверняка согласился бы с ним. Но только не я. Ведь сейчас я могла слышать только учащённое биение моего сердца, говорившее мне о том, что надвигается что-то действительно ужасное.
        — Я прошу…  — Умоляюще я посмотрела в глаза, уже ставшему для меня родным, человеку.
        — Хорошо,  — Энтони повернулся в сторону одного из своих посыльных и приказал тому, чтобы он возвращался в провинцию, где находилась Маргарита.  — Ну вот. Завтра наша дочь будет уже с нами во дворце.  — Я нахмурилась, а он засмеялся.  — Нет, миледи, вы не вернётесь туда, вы нужны своему королевству. И мне.  — Его приглушённый голос и ласкающий взгляд зелёных глаз пронзил бы сердце каждой девушки, а я лишь смущённо улыбнулась и отвернулась, чтобы полюбоваться видом, открывшемся перед нами.
        Прекрасное было время, моё любимое время в году: конец лета, приближение осени, но природа, кажется, только переживает свой расцвет. Листья как будто тщательно раскрасили во все оттенки жёлтого и зелёного, кое-где стали просматриваться оранжевые цвета. Особенно было прекрасно по ночам, когда солнце пряталось где-то в укрытии, ожидая своего часа, а свежий ветер приглашал на встречу белолицую луну. Мы ехали даже когда стемнело. Энтони предложил остановиться в резиденции графа, находившейся поблизости, но я отказалась, т. к. хотела уснуть в своей постели.
        Оставляя позади живописные пейзажи, мы приближались к помпезной столице, где я всегда чувствовала себя всё той же неопытной, боязливой и испуганной девчонкой, стремящейся вернуть себе по праву принадлежащее ей место. В этом городе мне пришлось пережить многое, чего так просто не забыть и не выкинуть из головы. Рядом с дочерью мне хотелось думать только о ней, но когда я возвращалась на свой трон, множество удручающих воспоминаний проскальзывали у меня перед глазами. Спрятаться я нигде не могла, разве что ночью могла выйти из здания к озеру и отпускала всю свою грусть бумажным корабликом в воду.
        Мы были уже близко, я постепенно возвращалась из мира воспоминаний в реальность. И эта реальность превосходила прошлое, ведь в прошлом я была несчастна, а сейчас у меня есть всё. Ну, почти всё. Ведь как бы я не была благодарна Энтони, для меня он всегда был кем-то вроде доброго союзника, друга.
        Многие посчитают меня дурочкой, ведь я не смогла полюбить такого хорошего человека. Меня можно осуждать, но нужно понять: я — обычный человек, обычная женщина, а не какая-то богиня, в силах которой повелевать сердцами, в особенности, своим. Я была желанной женщиной, но, между тем, я не желала Энтони, как мужчину. И хоть он подарил мне прекрасную дочь, я воспринимала наш супружеский долг именно как долг, обязанность. Я была как можно нежнее и мягче с этим человеком, но я ничего не могла поделать с собой: с тех пор как произошла та трагедия, я больше не впускала в своё сердце мужчину. Невероятно огромную потерю я перенесла, и оправиться после неё мне не удалось даже сейчас.
        Когда мы въехали в город, мне на мгновение показалось, что мы оказались в городе призраков. Повсюду было уж слишком тихо. Только кое-где слышался презренный крик воронов. Этот звук предвещал смерть или несчастия. Я уже забыла, что такое столица, но даже раньше, въезжая в этот город, я не ощущала такого страха.
        Мы заехали в замок и совсем скоро поужинали, справились со всеми срочными делами, и приготовились ко сну. Я намеренно открыла окно, впуская в комнату свежий воздух, позволяя ему сбить мои мысли с толку, иначе они бы свели меня с ума. Энтони стоял позади, держал меня за талию, но я его даже не заметила. Я была глубоко погружена в раздумья, пытаясь по предчувствиям понять, что же за грозовая туча надвигается над нами. Я повернулась к комнате, и только тут заметила Энтони. Это его слегка обидело.
        — Прости, я что-то сама не своя. Мне кажется, нам грозит скорая опасность.  — Но, казалось, Энтони не был удивлён моему признанию.
        — Я не собирался тебе говорить сегодня. Хотел, чтобы ты отошла после разлуки.  — Неуверенно начал муж.
        — Что? Что случилось? Энтони, не держи меня в неведении, а то я сама себя изведу,  — моя отрешённая задумчивость вмиг сменилась тихим ужасом.
        — Варвары. Это опять они. У них новый предводитель. После смерти предыдущего все они разбрелись по своим норам, но лишь на некоторое время. Выжидали своего часа, зализывали раны.
        — О Боже,  — я сильно побледнела, но муж при тусклом свете этого не заметил, иначе перестал бы что-то говорить.  — Они опять нападут на Лавадию?
        — Ещё точно ничего неизвестно, ходят слухи. Говорят, пираты подписывают мирный договор с Северном, что обязывает последних не вмешиваться в войну, если такова разразится.
        Голова пошла кругом, я села на пол у подножья кровати и пыталась осмыслить сказанное.
        — Как так вышло? Ведь я думала, что Северн — наш союзник, после смерти Говарда,  — я украдкой взглянула на Энтони, стараясь не упоминать о прошлых обстоятельствах.  — Престол перешёл в руки его кузена Генриха. Но ведь этот человек присутствовал у нас на свадьбе и целовал мне руки, уверяя в том, что его королевство — наш самый верный союзник?!  — Я не могла поверить в слова мужа.
        — Видимо, кузен Говарда ничем не отличается от него самого. Возможно, пираты и варвары пообещали ему какую-то часть наших земель.
        — Ну почему ты мне об этом не сказал?!  — Я просто вскипела от злости.
        — Хотел продлить твоё счастье.  — Признался муж.
        — Продлить, но ты лишь оттянул неизбежное. Что же теперь делать? Маргарите сюда никак нельзя, боюсь, мы не сможем ей уделять должное внимание.
        — Знаю, поэтому я сказал Кристоферу не выезжать завтра в провинцию. Я знал, что ты захочешь отгородить дочь от этого.
        — Неужели этим войнам не будет конца и края?  — Я готова была волосы на себе рвать, лишь бы успокоиться. Энтони сел рядом со мной на пол и попытался успокоить, но я от этого только сильнее негодовала. Мне пришлось встать, дабы избежать его объятий и утешений.
        — Нужно написать Ричарду, нужно его предупредить.  — Вдруг спохватилась я.
        — Он уже всё знает. Именно он мне и сообщил об этом.
        — Как? Ты уже ведёшь переписку с Белкрафтом?  — Моей ярости не было предела.
        — Да, он написал тебе, но ты ведь была с дочерью, так что я ответил ему от нашего имени. Он надеется, что мы не разорвём наш договор.
        — Да как ты смеешь? Ты ведь помнишь, что ты всего лишь муж при королеве?  — Прыснула ядом я.
        — Да, ваше величество. Вы не позволяете мне об этом забывать.  — Он принял суровость и всем видом показывал, что я задела его своими словами.
        — Так вот, сейчас я иду спать. А завтра ты мне расскажешь то, что ещё успел утаить.  — Я направилась к двери, громко стуча каблуками новой обуви. Развернувшись, я обронила напоследок:
        — Ах да, придётся, вам сегодня пренебречь своими нуждами и спать одному. Для выполнения своего супружеского долга я не в настроении.  — Я громко захлопнула дверь и пожалела об этом почти сразу же, как её закрыла. Но назад пути не было.
        Мне было обидно, что Энтони утаил от меня такое. Ведь это не пустяки. В прошлой войне с варварами и пиратами я потеряла всё, хоть иным покажется, что у меня практически ничего не было. Но сейчас… сейчас я не могу потерять ничего из того, что у меня появилось, ведь я просто не выдержу такого удара. Пусть простит меня Энтони и поймёт, я не жена какого-то крестьянина и он — не муж какой-то служанки. Мы — король и королева и в наших руках — благополучие нашего королевства.
        Ночью Энтони ко мне не пришёл, гордость ему бы не позволила этого сделать. А я не пошла к нему, хотя должна была извиниться. Порой мы с ним были такими упрямцами и такими горделивыми особами, что я удивлялась, как мы нам удавалось мириться после каждой ссоры и не разругались в пух и прах за столько лет.
        Эту ночь я провела в молитвах, боялась того, какое новое испытание подготовил мне Господь. Я просила Бога о том, чтобы тот ужас, который я пережила семь лет назад, не повторился. Я просила его уберечь мою дочь, моего мужа и моё королевство от любых напастей и отогнать от нас угрозу. Но я подозревала, что угроза уже невидимым облачком нависла над нами.
        Ричард Белкрафт, именно тот Ричард, которого я так ненавидела ещё не так давно, стал моим другом. Я никогда не думала, что люди могут измениться, даже под силой определённых обстоятельств. Но теперь убедилась в обратном: после смерти своих близких и своего драгоценного сына Белкрафт стал другим. Он утратил свою силу духа, потерял всякое желание бороться за своё королевство. Он лишь назывался королём, всё правление на себя взял его верный друг — герцог Стэнли, прослуживший у него большую часть своей жизни. Стэнли неплохо выполнял свои обязанности, он не был тщеславен и коварен, каким некогда был его господин, и, несмотря на то, что он недолюбливал меня, я могла признать, что этот человек заслуживает уважения.
        Он любил своего господина и сослужил ему хорошую службу, взяв на себя обязанность по управлению государством. Когда мне удавалось бывать у Ричарда, мы подолгу сидели у него в парке, том самом, где несколько лет назад Эдвард признался мне в своих чувствах. Мы болтали обо всяких пустяках, и я с сожалением наблюдала за тем, какие изменения произошли в моём друге.
        Во-первых, внешне он уже не производил впечатления могущественного и властного правителя, а скорее походил на мудрого, усталого от жизни советника, к чьим словам могли прислушиваться, но не более. Мне было жаль его. Судьба отобрала у него всё. Он начал заниматься садоводством, медициной. Для него эти занятия были своеобразным искуплением за все те грехи, которые он совершил в жизни. Силы покинули его, он был слаб, но не физически. Внутри него образовалась огромная пустота, которую заполнить не могли ни деньги, ни власть, ни новые жёны. Мне порой казалось, что этот человек смертельно болен, а, может, это так и было.
        Он потерял смысл жизни и больше не желал его находить. Его радовали крохотные мирские дела, такие как сбор лекарственных трав и приготовление из них различных микстур. Конечно, он интересовался делами королевства, но для него это было уже не столь существенно. Ричард погиб тогда со своими родными, лишь его телесная оболочка осталась с нами. Но я была рада, что хоть как-то привнесла в его жизнь разнообразие: мы вели переписку уже несколько лет, и я рассказывала ему о своей дочери, а он делился со мной своими премудростями воспитания детей. Я понимаю, как ему было нелегко вспоминать о них, но вместе с тем он не желал забывать счастливые года своей жизни, он был счастлив от того, что был необходим мне: ведь у меня не было ни отца, ни матери. И Ричард стал для меня дядей, с которым можно было вести интересные беседы и просить советы.
        На следующий день я была ещё более усталой, чем раньше. Беспокойный сон не восстановил мои силы, тревога не улетучилась, а совесть грызла меня даже во сне. Мне было стыдно показываться на глаза своему мужу. Он ни в чём не был виноват, он был так же напуган, как и я теперь. Винить его было можно лишь в непомерной любви ко мне. Ведь только по этой причине он утаил от меня такие важные новости.
        Мы встретились с ним в кабинете, где несколько наших советников склонило головы над какими-то картами, и обсуждали возможный ход событий. Поданные поклонились мне и сделали вид, что продолжают заниматься своими делами, хоть я и знала, что они сгорают от любопытства и с интересом наблюдали за тем, как я буду вести себя с мужем. Интересно, откуда они узнали о вчерашней ссоре? Энтони выглядел тоже усталым, видимо, и он не спал всю ночь.
        — Господа, прошу оставить меня наедине с мужем. Мне нужно с ним поговорить.  — Энтони лишь с удивлением взглянул на меня и подал знак нашим советникам, и те с сожалением попятились к выходу.
        После того, как мы остались одни, мне понадобилось несколько секунд, чтобы заставить себя извиниться. Мне никогда не удавалось это делать, ведь раньше мой муж первый шёл на примирение.
        — Мой муж, я бы хотела извиниться за вчерашнее,  — виноватым голосом промолвила я.
        — Ваше величество, вам не в чем извиняться. Вы были правы. Я не должен был скрывать от вас ничего.  — Его официальный тон давал мне понять, что он не отпустил обиду.
        — Нет, Энтони, нет.  — Я подошла к нему, взяла его за руки и со слезами на глазах посмотрела на него. Видела, как жила на лбу беспокойно надулась.  — Прости меня за те слова, ты ведь знаешь, что в действительности я так не думаю.  — Мои горячие слёзы растопили холод в его сердце, он поднёс мои руки к свои губам и подарил им поцелуй.
        — Любовь моя, я не хочу, чтобы мы ссорились. Наши разногласия приносят мне боль. Я признаю, что был прав, и тебе не за что извиняться. Я люблю тебя.  — Он нежно привлёк меня к себе, и я всем телом почувствовала, как тепло из его камзола вырывается наружу. Я знаю, в нём горело желание.
        — Теперь, когда мы отпустили все свои обиды, перейдём к делам насущным?  — Я старалась не выдавать своего нетерпения.
        — Да, конечно.  — Он с горечью выпустил меня из своих объятий и позвал обратно советников. Меня ввели в курс дела. Как выяснилось, варвары не собирались останавливаться на достигнутом. И даже прошлое поражение не сломило их дух. Они долго выжидали, пополняли число своих сторонников, набирали новых. Их слегка потрепало от прошлого сражения, но всё же они не собирались сворачивать с нацеленного пути.
        В этой ситуации меня больше удивляло и возмущало то, что кузен Говарда, некогда клявшийся мне в своей верности, предал меня. Этот трусливый король не посмел в открытую вести со мной войну, он предпочёл остаться в отстранённом нейтралитете. Но я то знала, что эта крыса не сделает ничего, не получив чего-то взамен. Пиратам и варварам необходимо было что-то предложить Северну, иначе его король пошёл бы на попятную, и предложил союз Креонии.
        Как такое вообще могло произойти? Пираты, именно пираты напали на Северн и пытались разграбить все его прибрежные земли. Разве не воевал Генрих тогда на стороне своего государства? У него что, память коротка? И не пираты ли убили его дядю?
        Я просто поверить не могла, как люди ради своих целей готовы были ходить по трупам и простить врагам убийство своих близких. Ещё не было до конца ясно, нападут ли варвары на нас, но я в этом практически не сомневалась. Наше королевство процветало, и было лакомым кусочком для всех наших врагов. К тому же мы не собирались нарушать условия мирного договора с Лавадией. Мне кажется, наша дружба с Ричардом положила конец всем прошлым его распрям с моим отцом. Наш народ тоже сплотился после последних военных сражений и каждый, живущий в Лавадии, считал, что житель Креонии — его брат и союзник. Я искренне горжусь тем, что нам удалось этого достичь. Поэтому у меня даже не возникало мыслей, что мы будем оставаться в стороне, когда начнётся война.
        Ближе к вечеру мы смогли завершить все дела и решили отдохнуть. До заката оставалось всего-то ничего, поэтому я поспешила на конную прогулку, дабы немного отвлечься от городской суеты и духоты. Мужская половина двора предпочла остаться в замке и насладиться игрой в карты. Я же направилась со своими придворными дамами в конюшню. Моя любимая белая лошадь Кларисса была уже готова к прогулке и дожидалась своей хозяйки. Я подошла к ней и заметила дамское седло, которое подготовили для меня. Подойдя к конюху, стоявшему ко мне спиной, я легонько коснулась его плеча и обратилась к нему.
        — Простите, вы не могли бы заменить моё дамское седло? Я предпочла бы скакать верхом, как все мужчины. И, по-моему, все конюхи были осведомлены об этом.  — Он обернулся очень осторожно, словно ему это было сложно сделать.
        От увиденного перед собой лица я вздрогнула, сделала несколько шагов назад, забывая обо всех правилах этикета. Передо мной стояло чудовище, с телом человеком, а лицом сверхъестественного существа.
        Это был мужчина неопределённого возраста, и хоть руки его не были морщинистыми, я не решалась определить, сколько ему лет, он был высокого роста, с каштановыми волосами, зачёсанными на правый бок, длинной шеей, полными губами, круглым кончиком носа с небольшой горбинкой. Лицо его было нежно-оранжевого оттенка, и вряд ли это был естественный его цвет.
        По всей коже пролегали шрамы от ожогов. Я не знаю, родился ли он с этим дефектом или получил его когда-то, но я точно знала, что этот человек привык к тому, что все от него шарахаются, ведь его даже не удивило моё поведение. Придворные, заметив мою реакцию, стали перешучиваться друг с другом, и я поняла, что повела себя недолжным образом к этому человеку. Увидев меня, он низко мне поклонился.
        — Добрый вечер, ваше величество. Меня зовут Уильям Кофер, я — ваш новый шталмейстер.  — Своим испугом я, наверное, оскорбила конюха, но он не подал виду, хоть я видела в его красивых голубых глазах неописуемую боль и грусть.
        Мне стало так стыдно, что я забыла о том, что просила его поменять мне седло и, развернувшись, направилась к своему коню. Молодой (судя по его голосу) человек не растерялся, забрал с конюшни седло и последовал за мной. Он заменил седло Клариссы, проверил, правильно ли затянута подпруга.
        Я молчала, не в силах сказать ни слова. Этот человек вызывал во мне противоречащие чувства: чувство ужаса, страха, жалости и стыда после моей оплошности. Он находился совсем рядом, и я ощутила, что от него очень приятно пахло, что было удивительно, учитывая то, что он весь день возился с лошадьми.
        Мне было жутко страшно вновь взглянуть на него, и я не пыталась этого сделать, т. к. не хотела, чтобы он вновь увидел в моих глазах страх. Всё моё лицо залилось багровой стыдливой краской, как будто я и сама получила увечья после какого-то пожара.
        Уильям помог мне сесть на лошадь и даже не взглянул на меня, словно я уже была недостойна его общества. Мои придворные сели на свои дамские седла, и мы отправились в путь. Несколько стражников следовало за нами, не мешая нам разговаривать и наслаждаться прекрасной погодой. Хотя, вернее будет сказать, что это другие наслаждались вечером, я же предпочла довольствоваться тишиной и ехала в стороне от других. Моя лошадь держалась как-то неуверенно, словно тоже испугалась того мужчину, или же она просто отвыкла от езды.
        Солнце медленно скатывалось к горизонту и освещало город последними лучами, которые переливались разными цветами красок приближающейся осени. И хотя я всё равно ещё чувствовала давление со стороны беспокойного города, т. к. мы отправились лишь в ближайшую провинцию, мне всё равно стало легче дышать. Я чувствовала, как моё тело обретает лёгкость и воздушность, Кларисса подо мной тоже это ощутила и пустилась бежать галопом.
        Остальные тоже попытались нагнать нас, но им это не удалось: так сильно мы с Клариссой хотели сбежать ото всех. Услышав поблизости ручей, я сообщила свите, что пойду напою лошадь. Мне кажется, меня никто не услышал: так далеко мы оторвались ото всех. Но мне было плевать, ведь я хотела побыть хоть немного наедине. Подойдя к ручью, Кларисса нагнулась к воде и начала пить большими глотками. Я же сидела у неё на спине и протягивала руки к уходящему солнцу. Сверкающие лучи падали мне на лицо и игрались с рыжеватыми кончиками моих волос.
        Рядом послышались чьи-то шорохи: я подумала, что, наверное, кое-кто из стражников решил следовать за мной, но ошиблась. Кларисса тут же начала дрожать, фыркать. Я обернулась и увидела перед собой волка, самого настоящего волка, на которых так любил охотиться мой муж. Я закричала, но меня никто не услышал. Моя лошадь встала на дыбы, и я чуть было не упала с неё, если бы не прижалась к ней так сильно.
        Волк рычал и обнажал свои острые клыки, возвещая нас о том, что он непомерно голод. Кларисса не поддавалась моим командам, она увидела пролегавшую рядом тропинку, и стремительно направилась в ту сторону, где начинался лес. Высокое дерево над нами низко распустило свои ветви и я, влетев в одну из них, повалилась на землю. Моя лошадь не заметила этого и продолжила свой путь. Я же была в панике, т. к. не могла двинуться с места, а волк подошёл слишком близко. Увидев, что он собрался прыгнуть на меня, я успела только зажмурить глаза и отстраниться в сторону. Послышался выстрел. Хищник упал замертво. Я боялась открыть глаза, ведь вполне возможно, что этот выстрел мне причудился, и я умерла. Я судорожно дрожала и тихо всхлипывала. Неужели таков мой конец?
        Кто-то подошёл ко мне и нежно коснулся моих плеч, легонько потряс меня, пытаясь привести в чувство. Я открыла глаза и увидела перед собой лицо Уильяма. На мгновение я вновь испугалась его, но вряд ли он мог заметить эту долю секунды.
        — Ваше величество, вы можете передвигаться?  — Он смотрел на меня глазами, полными ужаса и страха. Казалось, он испугался за мою жизнь больше, чем я сама. Я не ответила, поражённая тем, что только что случилось.
        Тогда он, не повторяя вопроса, взял меня на руки и отнёс к своей лошади. Я, не задумываясь, прижалась к его груди, спрятала лицо в его дублет и выдавила из себя тихие рыдания. Мы подошли к его коню, он помог мне сесть в седло и сел впереди меня. Я обхватила руками его талию, чувствуя, как от его пылающего тела мне передаётся тепло. Мы ехали молча, придворные тотчас нас нашли и стали забрасывать своими вопросами. Я же предпочла ничего не говорить, Уильям всё сказал за меня.
        Вернувшись в замок, я хотела поблагодарить своего спасителя, но не успела, ведь как только мы ступили на землю, меня обступили со всех сторон тревожные лица, считавшие, видимо, что своей назойливостью мне помогут.
        Королю доложили о случившемся, и он через секунду был уже возле меня, обнимал меня и тихо ворчал на придворных, которые оставили меня одну во время путешествия. Меня он силой отвёл во дворец, словно я была какой-то малолетней девчонкой и не могла сама туда дойти, не потерявшись. Я всё ещё пребывала в лёгком шоке после происшествия, поэтому не очень-то и сопротивлялась, когда меня отвели в мои покои.
        Король приказал служанкам растопить в камине огонь, принести мне свежую воду и лучший эль из наших запасов. Я сидела у короля на коленях, он раскачивал меня, как малое дитя, и убирал прядь непослушных волос за ушко. Я позволяла ему так вести себя, так как понимала, что это человек смертельно боялся меня потерять. Когда мы оба немного успокоились, я вымыла лицо, немного перекусила и выпила эль. Казалось, что угроза смерти мне приснилась, так сильно произошедшее не было похоже на реальность.
        — Хорошо, что Уильям оказался поблизости. Надо будет отблагодарить его,  — начал Энтони.
        — Кстати о нём. Ты и не думал мне сообщить о том, что нанял какого-то незнакомца на такую ответственную должность, как шталмейстер?  — С упрёком прервала его я.
        — Так Уил уже не незнакомец. Он проработал у нас всё лето конюхом и оказался лучшим знатоком лошадей во всём королевстве. Так что я без сомнения назначил его на эту должность. Ты разве против?
        — Не против, просто нужно было со мной посоветоваться,  — с ноткой прошлой обиды произнесла я, но тут же переменила тон, так как меня интересовало другое.  — Он ведь неблагородного происхождения?
        — А с каких пор в конюхи у нас подаются дворяне?  — Со смешком заметил король.
        — Да, ты прав. Но это я к тому, что я о нём ничего не знаю. Что с ним? Откуда у него шрамы?  — Без колебания поинтересовалась я.
        — Признаюсь, он меня вначале испугал, я уж подумал, что это сама смерть ко мне пришла. За него поручилась одна семья, его взяли в качестве конюха и я даже не знал об этом. Потом большая часть лошадей серьёзно заболели, никто и не знал, как их лечить и Уильям предположил, что лошади получили солнечный удар, когда их выводили на прогулку. Он приказал поить животных холодной прохладной водой из ручья, обложить лошадей холодными тряпками и держать под навесом, на свежем воздухе. Через день всем им стало лучше. Он ещё много раз проявлял себя с лучшей стороны. И тогда я решил узнать его получше.
        В одной из конных прогулок он признался мне, что не всегда был таким уродцем. Семь лет назад, во время нападений пиратов, он и его семья спали крепко в своём доме, который, как и остальные, подожгли. Проснувшись, Уил вынес из дома свою жену и их маленького сына, но те были уже мертвы, а он сам изуродован на всю жизнь. Это был единственный раз, когда он заговорил об этом. Видимо, ему всё ещё сложно унять боль от потери близких. Мы с ним ещё много раз так прогуливались, разговаривали на самые различные темы, он интересовался тобой, нашей малышкой. Он показался мне хорошим молодым человеком, и я назначил его на эту должность. Ты бы видела его глаза, когда я ему сказал, что он — шталмейстер. У меня было ощущение, будто я подарил ему жизнь.
        — Кошмар какой,  — в моих глазах читался ужас, как будто я сама пережила всё то, что описал муж.
        — Да, нелёгкие тогда были времена у всех.  — Заметил Энтони.
        — Я лишь надеюсь, что это не повторится, и ни один человек не потеряет свою семью так, как её потерял Уильям Кофер.
        — Будем молиться об этом.  — Мой муж обернулся и поцеловал меня прямо в губы.  — Любимая моя, было бы нахально с моей стороны просить вас разделить со мной сегодня ложе?  — Он взял меня за руку и чуть было не пригласил на кровать, но всё ещё оставлял за мной право отказаться.
        Я взглянула в его смелые зелёные и глаза и заулыбалась, словно всё ещё была той скромной девчонкой, которую он полюбил. Я не стала протестовать, ведь мой муж заслуживал счастья, пусть даже я его не разделяла с ним в те мгновения. Я сама потянула его за руку, и мы оказались на постели.
        — Ах, Энтони, а ты оказывается тщеславен,  — с лукавством в голосе заметила я.
        — Почему?
        — Ты так загордился тем, что подарил Уильяму новую жизнь.  — Засмеялась я.
        — Ну, мне помнится, мы оба с тобой честолюбивы,  — усмехнулся он в ответ.
        Он прильнул ко мне с поцелуями, и я отвечала со всей нежностью, которую он заслуживал получить. Он трепетно целовал каждый участок моего тела, искренне радовался, когда я начинала тихо стонать, и возбуждался сразу, как только мои соски набухали после того, как он их покусывал.
        Комнату заполнил пьянящий запах желания, и если бы не выпитый мною эль, я бы подумала, что действительно опьянела от своего мужа и возжелала его. Когда он вошёл в меня, я представила перед собой Уила, его устрашающее лицо и это меня испугало. Мне стало так стыдно, что этого хорошего человека, который к тому же меня спас, я боялась. Вернее, не его самого, а его внешнюю оболочку.
        Я пообещала себе лучше узнать этого мужчину, чтобы проникнуться к нему симпатией, и перестать его бояться. После ночи любви с Энтони я около часа думала о том, как сильно изменилась моя жизнь после того, как я стала его женой. Этот человек любил меня, он бы никогда не сделал мне ничего дурного и был готов ради меня даже отдать свою жизнь, он подарил мне любимую дочь и стал моим отличным помощником в управлении королевством. Сравнивая его с Говардом, моим первым мужем, я понимала, что, должно быть, сама не осознаю своего счастья. Так чего же мне не хватало? С этим вопросом я уснула крепким сном, так и не найдя на него ответа.

        Глава XIII
        И снова она. Война

        Наутро я проснулась с невыносимой головной болью. Быть может, виной тому было моё вчерашнее падение с лошади, которую так до сих пор и не нашли. А, может, всё дело в том, что меня лихорадочно било в дрожь, когда я слышала слово «война». Все вокруг каждый день писали письма своим родным, присылали им деньги и понемногу начинали отправлять свои вещи домой, как будто готовились к тому, что вот-вот уедут из дворца и будут спасаться в своих домах. Даже развлечениями никто особо не занимался, что было особо дико в нашем королевстве. Шуты слонялись без дела, а всем, чем мы могли разнообразить свой досуг — было обсуждение предстоящих событий, поиск союзников, припасов и оружия в случае войны.
        Никто и не сомневался в то, что война начнётся. Но от неопределённости было ещё хуже. Никто не знал, когда именно «чума придёт в наши дома». Нас это ещё больше беспокоило, т. к. мы считали, что могли где-то просчитаться и в случае, если на нас нападут внезапно, мы будем не в состоянии отразить атаку. Эта война была непохожей на предыдущую.
        В той войне на нашей стороне был Северн — могущественное королевство, но сейчас… Мы искали союзников и вели переписку с главами всех больших государств, но нам отвечали либо отказом, либо говорили о том, что они не могут позволить себе вести с кем-либо войну. Именно я занималась этой перепиской и, получив несколько отрицательных или неопределённых ответов, не прекращала искать союзников. Но все чего-то выжидали, как будто боялись, что на стороне варваров окажутся не только пираты.
        Через пару недель мы смогли понять, что основной мишенью варваров является не Лавадия, а Креония, именно мы. История повторяется? Наши шпионы выяснили, что пираты заплатили наёмникам, чтобы те вошли в число их армии. Варвары, со своей стороны, заручились поддержкой Северна, ведь те пообещали, что не заметят, как двадцатитысячное войско, состоявшее из убийц и грабителей-пиратов, пройдёт по их территории прямиком к нашим границам. Интересно, что скажут на это жители южных земель Северна? Ведь они тогда пострадали от набегов пиратов.
        Когда к пиратам присоединятся варвары, мы вообще не могли предположить. Но, ведя переписку с Ричардом, я подозревала, что Лавадию предпочтут оставить на десерт. И для того, чтобы предотвратить грозящую и надвигающуюся опасность, нам нужно было действовать сообща, объединить свои усилия в борьбе с противником. Энтони воспользовался своим добрым именем в своём родном королевстве и попросил его правителя встать на нашу сторону — тот согласился и мы пообещали ему отдать все отобранные у пиратов припасы, пленных, оружие и прочие ценности. Все готовились к войне и знали, она вот-вот начнётся.
        Маргариту привезли мне всего на день. И то мне пришлось скоро с ней разлучиться, т. к. к нам прибыл посол предполагаемого государства-союзника.
        Дочь росла не по годам, а по дням. Мне она показалось какой-то уж слишком большой для своих лет. Ведь только недавно я заплетала её рыжие волосы в косы и читала ей сказки на ночь. Конечно, я преувеличивала, и моя дочь была ещё слишком мала, но для меня каждая изменившаяся в ней вещь была важна. У меня щемило в груди, когда я узнавала о первых достижениях Маргариты и понимала, что не видела их своими глазами.
        Вначале мы с ней прогулялись по замку, я показала любопытной дочери все комнаты, а потом, когда ей наскучили рассказы обо всех наших предках, она попросила покататься с ней верхом. И хоть сейчас было не самое лучшее время для этого, я не могла отказать дочери в такой маленькой просьбе. Какой-то конюх оседлал нам коней, и я радовалась тому, что это был не Уильям, и моей дочери не довелось встретиться с ним. Ведь дети, особенно маленькие, такие простодушные, что не зная всех правил хорошего тона, могут наговорить чего-то неуместного и даже обидного в сторону того или иного человека. Кроме того, я сильно боялась, что моя дочь, ещё впечатлительней меня самой, просто напугается, увидев этого несчастного человека. Но, к моему сожалению, ко мне подошёл мистер Кофер, не заметив рядом со мной прелестную дочурку.
        — Доброе утро, ваше величество, решили покататься сегодня верхом?  — С едва заметной улыбкой произнёс Уильям. Я даже удивилась тому, как легко он это произносил. Делает вид, что забыл, как я таращилась на него с испугу? Но тут меня за подол платья дёрнула дочь.
        — Королева-мать, а кто этот красивый человек?  — С интересом спросила она, глядя на Уильяма.
        Меня привёл в смущение этот вопрос, я едва заметно оглянулась, не имела ли она в виду кого-то другого. Но, не найдя рядом с нами никого другого, я подумала, что дочь просто хочет быть вежливой с незнакомцем. Уил посмотрел вначале на неё, потом на меня, озадаченную, и пришёл мне на выручку, засмеявшись и пожав плечам.
        — Да какой ведь я красавец, ваше высочество? Вы, верно, шутите?  — Без какой-либо обиды просто спросил Уильям.
        — Ну как же,  — широко распахнув сочные глаза, произнесла принцесса.  — Вы весь светитесь таким ярким светом, что нет сомнения, вы — святой. А все святые мученики красивые.  — Тут уже я не могла сдержаться и засмеялась простодушию своей дочурки.
        — Простите, принцесса, но тут я с вами согласиться не могу. Вероятно, мученики от того и мученики, что некрасивы.
        Маргарита задумалась на мгновение и выпалила:
        — Я обязательно изучу этот вопрос!  — И направилась куда-то в сторону, как будто всерьёз намерена была сейчас решить эту нелёгкую задачку, которую перед ней поставил незнакомец.
        — Умна не по годам и упряма, что делает её похожей на мать.  — Выпалил шталмейстер.
        — Что? А вы разве знаете, какая я?  — Усмехнулась я его словам.
        — Ну, только упрямица может оставить своих придворных и пойти поить лошадь в лес без стражников.
        Я знала, что человек такого происхождения не имеет права так легко со мной говорить, но мне так опротивел за все эти годы придворный этикет и льстивые речи всех окружающих, что я не останавливала Уильяма. Мне даже нравилось то, что он со мной откровенен.
        — Тогда где же здесь проявился мой ум?  — Засмеялась я.
        — Если и не здесь, то во многом другом. Мне о вас многое рассказывал Энтони. Он в вас души не чает.  — Улыбнулся Уильям.
        — Да, он мне об этом рассказал, и мне жаль, что я не успела с вами познакомиться ближе. Кроме того, я хотела вас поблагодарить за тот случай, когда я проявила своё упрямство,  — покраснела я.
        — Рад служить вам и вашему королевству.  — Низко поклонился мне он.
        — Ступайте за конём. Вы поедете с нами,  — сказанное мною по тону напоминало совсем не приказ, а, скорее, приглашение. Мой спутник действительно засиял, и теперь я поняла свою дочь. Дети не такие слепцы, как взрослые, они видят гораздо больше, чем мы. Я уверена, что Маргарита увидела в Уильяме красоту, потому что для неё не так важна была внешняя оболочка человека. Она увидела в нём его светлую душу, и этот свет ослепил её своей яркостью. Как же я была такой слепой?
        Маргарита ещё неуверенно держалась в седле, поэтому поводья её лошадки держал конюх. Мы неторопливо скакали верхом по западной части столицы, где было не людно и можно было напоить лошадей из озера. Я показывала дочке те места, которые когда-нибудь станут её собственными. Не знаю, почему, но я сомневалась, что смогу родить ещё одного ребёнка. За семь лет мы делали с мужем множество попыток, но нам удалось зачать лишь дочь. Конечно, как женщина, я должна была не прекращать надеяться. Я хотела детей, хотела родить сына — будущего наследника престола, ведь понимала, что моей дочери будет так же нелегко, как и мне когда-то. Но что-то внутри меня говорило, что я не смогу больше зачать. Я не делилась этими мыслями со своим мужем, т. к. он хотел иметь большую семью, которую, увы, я ему дать не могла. У моей матери ведь тоже родилась одна дочь. Надеюсь, мой муж не перестанет меня любить из-за этого, да я и перестану себя винить во всём. У меня была самая красивая принцесса-дочь, и было бы грешно с моей стороны жаловаться на Бога и свою судьбу, которые подарили мне её.
        Уильям ехал всё время подле меня, как будто бы боялся, что я снова попаду в какую-то передрягу. Мне было приятно его присутствие, и я сгорала от желания познакомиться с ним ближе. Но мы обмолвились лишь парой слов, так как всё остальное время мы восхищённо наблюдали за моей дочерью. Когда Уил смотрел на неё, мне кажется, он вспоминал о своей семье. Ведь если бы не та трагедия, он бы и сам сейчас мог любоваться красотой своего молодого сына. Мне было так жаль его, но я старалась не показывать ему этого чувства, т. к. понимала, что такому человеку, как он, явно уже опостыла жалость людей.
        Маргарита не могла не обратить на себя внимания, пусть даже мы редко встречали по пути горожан. Она просто излучала невинной молодостью, цветущей энергией и обаянием. Как же хорошо, что этот маленький человечек и не предполагает, какая опасность грозит её родителям. Мы всячески пытались отгородить дочь от лишних забот и тревог. Она ведь всего лишь ребёнок, к тому же наш единственный ребёнок.
        — Не верится, что скоро она станет чьей-то женой.  — Уголки моих губ опустились при произнесённых словах.  — Я опомниться не успею, как буду вести её к алтарю.
        — Да, дети очень быстро взрослеют.  — Заметил Уильям.
        — Надеюсь, у неё будет хороший муж, который будет добр к ней и полюбит её. Других я не потерплю, как бы это ни было выгодно для королевства.  — Призналась я. Уильям улыбнулся.
        — Будем надеяться, что ей повезёт так же, как и вам. Все видят, как вы с его величеством любите друг друга.  — На эти слова собеседника я даже повернулась к нему и взглянула прямо в глаза, пытаясь угадать, пытается ли он меня уколоть или же говорит от чистого сердца.
        Но я вдруг вспомнила, что никто не знает о том, что творится в моём собственном сердце. Иногда даже я не могу разобраться в собственных чувствах. Так что вряд ли кто-то мог знать о моих истинных чувствах к мужу.
        — Да, мне очень повезло с мужем.  — Как-то без особого энтузиазма сказала я.
        — Мне кажется, ему повезло с вами не в меньшей степени. В наше время редко женщины-королевы выходят замуж по любви.
        Я вскинула брови, удивляясь тому, как честно и открыто он со мной говорит. Нет, я была точно не права. Этот человек просто прекрасен.
        — Знаете, я должна была бы вам напомнить о том, что вам опасно так говорить откровенно с кем бы то ни было, особенно с особами королевской крови. Но я не стану, так как я устала, что мне постоянно льстят, врут и не высказывают своего собственного мнения. А порой мне так нужен хороший друг.
        — Ваше величество, вы очень добры. Я и не смел мечтать о том, чтобы стать вашим другом.  — Меня удивляла не только простота его слов, но и грамотность поставленной речи.
        — А чем вы занималась до того, как прибыли к нашему двору?
        — Я продавал книги, у меня был свой книжный прилавок,  — протараторил Уильям.
        — И прилавок тоже сгорел?  — Неосторожно спросила я.
        — Да, он тоже… Так что мне пришлось искать новую работу.
        — Муж говорил, вы очень хорошо разбираетесь в лошадях?  — Я видела, как утомила его расспросами.
        — Да, у моего отца был свой загон с лошадьми, которые он продавал дворянам. Я с детства привязан к этим животным.
        Я так хотела спросить его о том, кем была его мать, и выжили ли его родители, но не посмела задать ещё хоть один вопрос о его прошлом, видя, как он постепенно с каждым из них уходит в себя. Мы подъехали к озеру, дочь осторожно спустилась с лошади, погладила её гриву и позволила той испить из озера. Мы поступили также. Маргарита попросила меня позволить ей собрать букет из полевых цветов и я, убедившись, что здешние цветы не колючие и не причинят моей малышке никакого вреда, дала своё разрешение. Мои прислужницы расстелили на земле в несколько слоёв покрывала и устроили под деревом небольшой шатёр. Я сидела на мягкой подушке и теребила в руке ягоды, не решаясь кое-что сделать. Уильям подошёл ко мне, нагнулся и протянул мыску со спелым виноградом.
        — Местный фермер хочет угостить вас урожаем со своего сада.
        Я несмело протянула руку к ягодам. Уильям улыбнулся и промолвил:
        — Не волнуйтесь, я съел одну ягоду, они не отравлены.  — Успокоил меня он.
        — Да я и не волновалась,  — попыталась уверить собеседника я. Но мы оба знали, что я та ещё трусиха. Я показала Уилу пальцем на свободное место рядом со мной.  — Прошу, мистер Кофер, садитесь, отдохните немного.
        — О, ваше величество, спасибо за честь, но я не могу.  — Смутился он.
        — Вы отказываете выполнять волю её величества?  — Надменно произнесла я, хоть в моей голосе не было никакой официальности. Уильям склонил голову и со всем присущим ему самообладанием произнёс:
        — Ваше величество, я не имею права сидеть возле вас. Я не достоин общества такой красивой женщины. Прошу меня извинить, что не покоряюсь вашей воле. Но я уверен, что вы меня поймёте и будете после этого уважать лишь в большей степени.  — Он лишь на секунду посмотрел мне в глаза, прочтя в них изумление, и, поклонившись, удалился из шатра.
        Он был прав. После этого отказа я стала уважать его ещё сильнее. Он был благородным человеком, хоть и не из богатой семьи. Он был красив, действительно красив, хоть его внешняя оболочка мешала это увидеть. Этот человек поразил меня своими личностными качествами. Раньше я таких людей не встречала. И теперь всё сильнее хотела стать его другом. Мне казалось, что это я недостойна его общества, особенно после того, как в первый вечер нашего знакомства так дурно себя с ним повела.
        Маргарита вдоволь наигралась на природе, сплела себе и мне два венка из цветов. Её был таким большим, что ей пришлось его использовать как ожерелье. А я, надев подарок дочери на голову, с гордостью села на лошадь, точно на мне была настоящая корона. Мы немного отдохнули и собирались возвращаться. Погода стояла чудесная. Птицы, казалось, окружили нас со всех сторон и напевали нам различные песни, как будто зная, кто перед ними едет. Белые воздушные облака беспечно неслись над нами и заслоняли нам солнце, как будто торопя нас вернуться во дворец. Но мы не собирались торопиться. Нам хотелось, чтобы время остановилось, и ощущение великолепия этого мира продлилось как можно дольше. Нам уже стали показываться купола замка, и мы нехотя подобрались к нему ближе. Больше мы с Уильямом не разговаривали, но нам этого и не нужно было. Мне кажется, что даже тишина, разделённая с этим человеком, была мне приятней беседы с любым из придворных.
        В сердце пустующие комнаты заполнились каким-то смыслом. Быть может, мне не хватало именно этого? Дружбы? Ведь у меня не было друзей, кроме Ричарда, с которым я вела переписку уже столько лет. Своего мужа я тоже считала другом, но порой мне хотелось от него объективного мнения, а из-за того, как он ко мне относился, он не мог мне его дать. Маргарита же была ещё слишком мала, чтобы я могла с ней делиться своими тревогами и мыслями. Но теперь появился Уильям. Я поражалась тому, что этот простой человек привнёс в мою жизнь какую-то наполненность, какую-то значимость. Такая дружба была открытием для меня. Но что больше меня поражало, так это то, как вёл себя этот человек. Он был гораздо благородней всех дворян, вместе взятых, и его общество было для меня приятней, чем я даже могла предположить.
        Он наконец развеял моё одиночество. Мне кажется, каждый из нас заслуживает найти такого человека. Что есть одиночество? Для кого-то это душераздирающее чувство, для кого-то это блажь. Мы — люди, мы стремимся в любом случае к общению, иначе мы бы не были людьми. Даже те, кто говорит, что счастлив быть одиноким, проявляет минутную слабость… Кто-то из них просто устал от волнительных событий в своей жизни и хочет получить заслуженный отдых, замкнувшись в себе, подальше от других. А кто-то в желании стать простым наблюдателем решил, что такой образ жизни ему больше по душе, чем активный. Но никто из нас подсознательно не хочет быть одиноким… Конечно же проще быть одному, так легче жить, но только поначалу. То ли законы тяготения, то ли неподвластные нам божественные направления подталкивают одних людей к другим. Повезёт тому человеку, который найдёт не просто соратников по духу, единомышленников, а людей, способных принять их такими, какие они есть, способных поддержать их и не осуждать, способных быть им другом. Без друга сложно жить, и какие бы успехи нас ни ожидали, если рядом нет друга, способного
поддержать нас, когда мы терпим неудачи, мы можем сломаться и пасть духом.
        Мы решили, что Маргарита должна отправиться в родное королевство моего мужа, к его родственникам. И хоть мне было сложно отпустить от себя своего ангела, я считала, что так будет правильно, ведь в Креонии ей будет небезопасно. Крепко вцепившись в её хрупкое тело, я не могла оторваться от неё. Она уже начала тихонько скулить и поговаривать, что я её задушу своими объятиями. Лишь тогда я выпустила её и стала целовать всё её личико, заливая его своими материнскими слезами. Дочь смутилась, так как все смотрели на нас.
        — Ваше величество, королева-мать. На нас все смотрят.  — Тихо прошептала мне она.
        — Ну и ничего. Пусть завидуют.  — Но меня остановил мой муж. Он знал, что если меня не оторвать от Маргариты, то я предпочту и вовсе не отпускать её от себя или же уеду с ней. Он нежно погладил дочь по её шелковистым локонам волос и поцеловал в лоб:
        — Милая, мы будем тебе писать. Не волнуйся ни о чём. Там будут твои дяди и тёти, а они тебя просто обожают и не посмеют обижать. Будь умницей и прилежней ученицей. Ты ведь ещё не бросила латынь?
        — Нет, отец, я всё ещё продолжаю занятия. Скоро смогу по памяти читать Гомера.  — С чувством собственного достоинства произнесла та.
        — Умница моя,  — поцеловал её в макушку король.  — Эта прилежность у тебя от меня.
        Я с ревностью взглянула на мужа и дочь. Мне стало так обидно от того, что эта девочка так сильно привязана к отцу, хотя я её родила, заботилась о ней, проводила с ней лето и постоянно проявляла свои нежные чувства!
        Маргарита села на свою лошадку и уехала в сопровождении нескольких слуг и десятка стражников. Она не была ничем испугана, будущее её нисколько не пугало. И даже разлука с нами не приводила её дух в смятение. Она гордо подняла голову и думала уже о том, как будет рад её отец, когда узнает, что она уже может свободно говорить на нескольких языках и читать на латыни.
        Я же любила её уже просто так, потому, что она — была моей дочерью. Но её некоторая холодность по отношению ко мне объяснялась лишь тем, что дочь чувствовала, что я не люблю её отца, хоть я ни разу при ней не ссорилась с ним и всем видом показывала, что я самая счастливая на свете от того, что он — мой муж. Но, видимо, детей не обманешь.
        Целый час после расставания с ней я старалась занять себя делами. Принимала различных гостей в замке, в том числе и обычных горожан, которым нужна была помощь её величества. Устав от всех прошений, я решила пойти прогуляться. Задумавшись о чём-то, я сама не заметила, как подошла к конюшне. Сегодня здесь было по-особенному тихо. Казалось, что с моей дочерью все радости земные улетучились от нас. Никто не собирался на прогулку, все спрятались от жары в душных помещениях замка. Я же подошла к маленькой лошадке — дочери Клариссы, погладила её спинку и решила расчесать её гриву, как недавно расчёсывала непослушные волосы дочери. Мне было невыносимо тяжело сегодня. С дочерью я потеряла всю радость и восхищение прекрасным временем года. Сердце обливалось кровью, как если бы в него вонзили острый холодный кинжал.
        Наверное, мне стоило вернуться обратно. Я же королева, не только мать, и мой второй ребёнок так же нуждается во мне, как и первый. Я решила, что побуду здесь ещё немного, и лишь потом пойду назад к дворцу. Позади меня послушались чьи-то шаги. Я невольно улыбнулась, как будто и ждала этого. Обернувшись, я увидела не того, кого хотела увидеть. Это был простой конюх, но не мой друг. Я улыбнулась ему, поклонившемуся мне, и шагнула прочь. Но не успела я выйти из конюшни, как заметила рядом чью-то знакомую фигуру. Подождала пару секунд, как будто оттряхивая от своего платья прицепленные к нему веточки и сено. Уильям Кофер, увидев меня, заулыбался и просиял своим невероятным светом. Я улыбнулась в ответ.
        — Добрый день, ваше величество. Отправляетесь на прогулку? Давайте я вам подготовлю коня.  — Выразил свою готовность мне услужить мой друг.
        — Нет, мистер Кофер. У меня нет сегодня настроения кататься верхом.  — С грустью призналась я.
        — Ах да, я слышал о том, что её высочество была вынуждена уехать. Мне очень жаль.  — Но вдруг он опомнился:  — Могу я вам чем-то помочь, ваше величество?  — С неподдельным интересом спросил Уильям, недоумевая. Я же в ответ на это покраснела с головы до пят.
        Мне стало так неловко от того, что я просто хотела с ним повидаться и обменяться парой слов. Шталмейстер, увидев моё смущение, пытался подавить свою улыбку, но это у него плохо получилось. Ему было приятно, что я оказываю ему такое внимание, которое, собственно, не должна была оказывать.
        — Я просто хотела пройтись по окрестностям, отвлечься.  — Неумело соврала я.
        — Тогда, может, присядете под навесом? Сегодня необычайно жарко на улице. Не хотел бы, что вы, ваше величество, получили солнечный удар.  — С сильным беспокойством произнёс он. Я согласилась, и мы вместе прошлись по узкой тропинке, обсаженной с каждой стороны цветами.
        Мы вошли в небольшой сад, я села на лавку под небольшим навесом, по которому вился цветущий в этой время восковой плющ. От него приятно пахло, и в воздухе, помимо резкого запаха скошенной травы, витал запах цветков этого растения. Я пригласила Уильяма сесть рядом и, после некоторых уговоров, он выполнил мою просьбу. Мы сидели в тени и наслаждались прекрасным видом, открывавшимся только нам, сидевшим посреди этого небольшого сада. Тишину прервал стрекот кузнечиков, разместившихся в траве возле нас.
        — Сейчас это великолепие не приносит мне такой радости. Без присутствия дочери любая красота кажется несовершенной.  — Высказала я вслух свои мысли.
        — Ваше величество, вы ничего не могли поделать… Так будет лучше для неё. Её лучше держать вдали от грядущих событий.  — С участием начал мой собеседник.
        — Я это понимаю. Разум понимает, а сердце всё равно страдает.  — Вдруг перебила его я.
        — Как считаете, когда начнётся война?  — Поинтересовался Уильям.
        — Ужасней всего то, что никто точно не знает. Но мы считаем, что уже в середине сентября пираты со своим войском будут у нас.
        — Ясно.  — Задумался мой друг.
        — А вы собираетесь вступить в ряды нашей армии?  — Я попыталась улыбнуться, но уголки моих губ лениво сопротивлялись.
        Уил удивился, взглянув на меня. Я тут же вспомнила, что этот человек не раз обещал служить мне и моему королевству, и тут же поняла, что это были не пустые обещания.
        — Меня обязывает не только долг,  — как будто читая мои мысли начал Кофер.  — Я хочу отомстить за смерть своих родных. Пираты отняли у меня всё. Мои воспоминания — это всё, что у меня есть.
        Я понимающе на него взглянула, я ведь тоже тогда потеряла любовь всей своей жизни. Не отрывая взгляда от его голубых глаз, я вдруг вспомнила об Эдварде. Так давно я не говорила о нём вслух. Боялась вымолвить его имя, даже про себя, даже шёпотом. Боялась, что из-за этого потеряю над собой контроль и расплачусь. И была права, у меня тут же на глазах выступили слёзы. Уильям внимательно смотрел на меня. Мне даже жутковато стало, мне казалось, что этот человек смотрит сквозь меня, может читать мои мысли и знает меня даже больше, чем я сама себя знаю.
        — Я знаю, что вы тоже, ваше величество, многое тогда потеряли.  — Произнёс он то, о чём я как раз думала.
        — Да.  — Севшим голосом сказала я. Сглотнув комок в горле, я обрела свой прежний голос.  — Я потеряла тогда ребёнка, который ещё не родился.
        Мой собеседник не знал об этом, он вытаращил на меня свои красивые лазурные глаза и проникся ко мне искренним сожалением.
        — Простите, ваше величество, я не знал об этом.
        — Это случилось уже после того, как мы узнали о том, что началась война. Умер… мой хороший друг. И я не смогла справиться с ударом.  — По моей спине пробежался холодный пот.
        Я видела, как левая рука моего собеседника дрожит и он делает над собой усилие, чтобы не позволить себе прикоснуться к моей руке. Я грустно улыбнулась ему.
        — А затем я потеряла мужа. В общем, я потеряла всё так же, как и вы. И мы с вами гораздо больше можем понять друг друга, чем кто-либо другой.  — Я сделала глубокий вздох, чтобы справиться с рыданиями, подступившими к горлу и готовыми выплеснуться из меня в любой момент.  — Знаете, мне казалось, я рожу сына. Не знаю, как это возможно, но мне даже не нужно было спрашивать об этом повитух или астрологов. Я точно знала, что у меня будет сын.
        — И как вы бы его назвали, ваше величество?  — Вдруг задал безобидный вопрос Уильям.
        Я, не задумываясь, ответила:
        — Эдвард, я бы точно назвала его Эдвардом.  — Я опустила глаза долу.  — В честь моего доброго друга.  — Тут дыхание меня подвело, и я чуть было не задохнулась, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами.
        Я перевела взгляд на Кофера, и увидела его изумлённые глаза. В них отражалась такая грусть, какая могла отразиться лишь в моих глазах. Я словно смотрела на себя в зеркало. И увиденное мне не понравилось. Неужели я так же несчастна, как и этот человек? Неужели моя душа так же растерзана, так же покрыта шрамами, как и его лицо? Но ведь я думала, что моя боль уже позади. Уильям понимающе смотрел на меня и в его глазах блеснули слёзы. Я попыталась утешить его и постараться не наводить на моего друга свою тоску по людям из прошлого. Ведь этих людей уже не вернёшь и нужно жить здесь, в настоящем, с живыми людьми, которых любишь и которые тебе дороги. Я похлопала вспотевшей рукой по тыльной стороне ладони Кофера и попыталась успокоить его своей улыбкой.
        — Простите. Простите, что разбередила ваши воспоминания. Мне и самой нелегко вспоминать о тех временах. Но я не могу судить Бога и его волю. Я благодарна ему, что он подарил мне красивую дочь и доброго супруга. Ради них, наверное, я и должна продолжать жить.  — Пыталась убедить себя я.
        И на смену грусти Уил взглянул на меня с восхищением. Он так заворожено на меня смотрел, словно я была какой-то картиной, статуей, чьё совершенство не поддавалось сомнению. Я застенчиво улыбнулась в ответ на его безмолвное упоение.
        — Это вы простите, меня, госпожа, что я задел эту тему. И простите, что я так внезапно ворвался в ваш мир. И испугал вас тогда.
        — Уил,  — впервые я обратилась к нему по имени, как будто он был моим старым другом,  — это я должна извиняться. Я была такой глупой и поверхностной. Я и не представляла, какой вы красивый человек,  — с нежностью промолвила я. Я улыбнулась, т. к. моё пасмурное настроение исчезало подобно ливню, который постепенно переходил в мелкие капли дождя, именуемые моросью.
        Он не мог поверить в услышанное, но, увидев, как мягко я смотрю ему в глаза, понял, что я говорила серьёзно.
        — Ваше величество, вы просто великолепная женщина, хорошая мать и жена, добросердечный человек и великая королева. Раньше я не видел смысла в своей жизни. Я жил одной лишь надеждой, что когда-то смогу совершить возмездие. Но теперь, я понимаю, что сделаю всё, лишь бы отомстить нашим врагам за причинённые вам несчастья.  — Он взял мою руку в свою, и, едва касаясь её своими губами, подарил мне свой поцелуй. Затем он попросил позволения удалиться, направился к выходу из сада. Я ещё долго не прикасалась к своей руке. Её кожа покрылась мурашками, и я сидела не в силах подняться, заворожено смотря вслед этому святому человеку:
        — Это поистине самый красивый человек из всех, которых мне когда-либо довелось видеть.  — Зачарованно пролепетала я.
        Ночью ко мне пожаловал муж. Он говорил обо всех новостях, которые я упустила с тех пор, как вышла прогуляться. Для того чтобы снабдить нашу армию, нам нужно было поднять налоги, что вызвало бы неодобрение со стороны простого народа. Но это была вынужденная необходимость. Никто не мог обвинять нас в расточительстве. Мы никогда не пользовались своим положением, чтобы обогатиться на несчастиях наших людей.
        Так что постепенно и я смирилась с тем, что в такое время всем нам придётся несладко и для того, чтобы выжить и сохранить своё королевство, нужно принять крайние меры. Мой муж выглядел как-то сильно озабоченно. Казалось, что за эти несколько недель лицо его ещё больше осунулось и выглядело уже продолговатым, цвет его приобрёл нездорово-бледный оттенок, ведь он сутками напролёт сидел в своём кабинете, решая важные государственные вопросы, или встречал почётных гостей в зале.
        Вечно нахмуренные и насупившиеся брови оставили после себя след морщин. Некогда яркие глаза цвета тропического леса потускнели и уже утратили свои краски. Мне казалось, что даже плечи этого молодого мужчины осунулись, вот так сильно он изменился под гнётом нарастающей войны. Чтобы выразить своему мужу поддержку, я каждую ночь приглашала его к себе, и позволяла ему вкушать хотя бы небольшой ломоть того счастья, который должен был получить каждый супруг, хорошо относившийся к своей супруге.
        Энтони никогда не спрашивал меня о моих чувствах, не вынуждал меня врать. Ему было достаточно того, что я позволяю ему любить себя. Представить даже не могу, что чувствует этот человек, осознавая, что я не могу ему подарить своё сердце. Мне было жаль его, но жалость — это ещё не любовь. Возможно, Энтони, полностью ослеплённый своим чувством любви ко мне, даже не замечает, что в действительности я всё также холодна к нему, как и была семь лет назад. Порой я сама ненавижу себя за эту холодность, но ничего не могу поделать. Я уже столько раз пыталась заставить себя полюбить этого великолепного мужчину, но всё тщетно.
        Моё сердце было навек отдано другому. И с его смертью, наверное, умерла и вся моя женская сущность, и теперь я никогда не смогу полюбить ни одного мужчину. Энтони понимал это, но старался делать вид, что не замечает. Я его понимаю. Он всю жизнь мечтал стать моим мужем, и вот наконец его желание исполнилось. И он не собирался упрекать судьбу за то, что получил совсем не то, что хотел. Так что, опять же, следует быть осторожными со своими мечтами. Ведь однажды они могут исполниться.
        В одну из таких ночей Энтони был по-особенному взволнован. Я не знала, как ему помочь, и в одной из своих попыток уловила его неодобрительный взгляд. Он даже не ответил на мой поцелуй и небрежно отстранился. Я сильно удивилась, ведь раньше такого никогда не бывало.
        — Мой дорогой муж, что-то не так?  — Я понятия не имела, как так вышло, что горячо любящего мужа могут раздражать мои знаки внимания.
        — Да, не так.  — Устало признался он.  — Мне кажется, скоро весь двор будет об этом говорить.
        — Но о чём же?  — Никак не могла понять я.
        — О твоём романе с нашим шталмейстером.  — Выпалил с озлобленность муж.
        — Что?  — вначале я была так поражена, что не могла найти подходящих слов для оправдания. А затем я разразилась громким смехом.  — Подожди, ты что, серьёзно?  — Продолжала смеяться я.
        — По-твоему, это смешно? Придворные, наверное, тоже так надо мной смеются.
        — Энтони, убери этот надменный тон и послушай меня. У меня нет никакого романа с Уилом. Это просто немыслимо. Что за слухи? Кто их разносит?
        — Я лишь слышал, как кто-то поговаривал шёпотом о том, что у тебя новый любовник.  — Всё также злостно продолжал муж.
        — Новый? А куда делся старый?  — Ей богу, я не могла прекратить свой смех, настолько мне казалась смешной эта ситуация.
        — Это всё, что ты можешь мне сказать в своё оправдание?  — Устремил в меня свой орлиный взгляд Энтони.
        — А мне не в чем оправдываться. И если ты подслушивал чьи-то глупые сплетни и поверил им, а не мне, своей жене, то ты невероятно глуп!  — Слова сами слетали с моих губ.
        — Тогда почему ты оказываешь этому простолюдину такие знаки внимания?
        — Помнится, мой дорогой, ты тоже не из королевской семьи.  — Съязвила я. Но он словно не слышал меня.
        — Даже слуги обсуждали вашу милую беседу в саду.  — У мужа моего затуманился взор, и он не смотрел мне в глаза, он как будто даже не видел меня.
        — Действительно? Если они считают разговор о выкидыше и смерти близких милой беседой, то мне очень жаль их.  — Мой спокойный тон уже перешёл в крик. Небольшими клубками непроглядного дыма меня одолевала ярость и желание снести всё вокруг.
        — Это правда? Но зачем ты с ним обсуждала такое?
        — Я хотела узнать этого человека лучше. К тому же, в наше беспокойное время часто возвращаешься к прошлым воспоминаниям. Уильям, как и я, потерял когда-то близких людей. Мне кажется, это нас и сближает.
        Энтони смягчился, увидев, с какой грустью я говорю об этом. Он подошёл ко мне, взял мои руки и поцеловал их обе, смыв след от поцелуя Уильяма. Теперь он походил на провинившегося человека.
        — Ох, прости меня, я неправ. Не знаю, что на меня нашло.  — Его усталый вид заставил и меня оттаять. Я погладила его жёсткие волосы и поцеловала легко в губы:
        — Ничего, всё хорошо. Я понимаю, чего тебе стоит заниматься всем этим. На наши плечи свалилось слишком многое.
        Мы сели с мужем на кровать, но он всё ещё не отпускал меня, словно боялся, что я могу от него уйти после этой ссоры. Мы сидели молча несколько минут, погрузившись в собственные раздумья. Горячая рука Энтони легла мне на голову.
        — Но я надеюсь, ты закончишь со своей благотворительностью.  — Муж пробудил меня от лёгкого дрёма своим повелительным тоном.
        — Ты говоришь это серьёзно?  — Вновь не могла поверить я своим ушам.
        — Да, Элизабет. Я не могу позволить, чтобы дурные языки поговаривали всякое о моей жене.
        — Ну вот! Не позволяй им помыкать нами! Пусть себе болтают всякое.
        — Сейчас начинается война, нам нужно, чтобы люди верили в прочность нашего брака.
        — Ты хоть слышишь себя?  — Я резко вскочила с постели, понимая, что не могу оставаться в объятиях этого человека после произнесённых им слов.  — Ты ведь король! Какое тебе дело до того, что говорят другие?
        — Я попросил тебя лишь о маленькой услуге.  — Строго произнёс король, не обращая внимания на мои выпады.  — Разве тебе сложно так её выполнить? Тебе так жаль этого парня?
        Я просто взвыла от возмущения. Меня оскорбило то, как просто мой муж приказывал мне лишиться моего единственного друга. К тому же он обижал его своими словами. Он такой же слепец, как и все остальные, он не видит, какой прекрасный человек Уильям Кофер. Это и злило меня, и разочаровало. Я ведь надеялась, что именно мой муж сможет увидеть в моём друге его душевную красоту.
        — Нет, чёрт подери! Никакая это не жалость! Уильям действительно стал мне добрым другом. И мне жаль, что ты видишь в нём лишь его внешнюю оболочку. Он — чудесный человек и достойный мужчина.  — С гордостью заявила я.
        — Так, значит, ты говоришь, что слухи беспочвенны?  — С грозной яростью в голове поинтересовался Энтони.  — Ведь, если бы тебе было плевать на него, ты бы так неистово не защищала его.  — Муж с вызовом посмотрел на меня, что только сильнее меня рассердило.
        — Да у меня нет никакого романа с Уильямом Кофером! А тебе должно быть стыдно, если ты смеешь сомневаться во мне! Я всегда была тебе верной и преданной супругой, в отличие от тебя самого. Думаешь, я не слышала, как мои придворные дамы шушукались между собой, обсуждая одну из твоих фавориток? Значит, когда я забочусь о нашей драгоценной дочке и занимаюсь её воспитанием, ты целое лето проводишь в объятиях какой-то новой любовницы?  — Вся правда, как червяк после дождя, вылезла наружу.
        Мой муж опешил. Его щёки стали пылать ярко-красным цветом, что лишь доказывало моё предположение. Но вместо того, чтобы оправдываться, он произнёс:
        — Ну а что?! Ты-то ведь любовь мне не можешь подарить.  — Вряд ли Энтони понимал, что говорил. Его состояние походило на состояние полубезумного, полупьяного человека, хоть в действительности он был ни тем, ни другим. Я не смогла ответить ему ничем, т. к. раньше он ни разу не упрекал меня в холодности по отношению к нему. Это его заявление стало последней каплей в моём терпении. Я развернулась и молниеносно выбежала из комнаты.
        Через несколько секунд я услышала, как дверь спальни распахнулась, и король вышел из комнаты. Я не хотела сейчас его видеть, и тем более разговаривать с ним. Мне хотелось сбежать подальше от этого места, подальше от этих сплетен.
        Поведение и повелительный тон моего мужа меня возмутили. Да как смеет он подозревать меня в чём-то, хотя сам не чист на руку? Хотя сейчас, придя в себя и обдумав немного то, что говорят другие, я стала задаваться вопросом: а что если люди видят того, чего не вижу я?
        Я попыталась скрыться от негодующего мужа и отправилась в свои покои, закрылась и стала дожидаться утра. Утро вечера мудренее? К сожалению, я не сомкнула глаз, поэтому утро для меня оказалось ещё невыносимее, чем предшествующий вечер.
        Не знаю почему, но у меня появилось непреодолимое желание увидеться с Уилом. Я знала, что из-за слухов должна стараться вообще с ним не разговаривать. Но остановить себя не могла даже я сама. Мне помогли переодеться, я вышла позавтракать, не застав мужа, и с двумя придворными дамами вышла прогуляться по окрестностям.
        Казалось бы, ничего особенного: мы просто прошлись по парку, а затем направились в конюшню, т. к. я пожелала немного покататься верхом. Придворные не удивились моему желанию и даже не скрывали того, что подозревают меня в чём-то постыдном. Как раньше я этого не замечала?
        Мы подошли к небольшому зданию, выбрали себе лошадей, которых тут же оседлали и взнуздали. Уильяма нигде не было. Я чувствовала, как с охватившим меня беспокойством всё моё тело начало трепетать. Где Уильям? Неужели это из-за меня его больше нет? Неужели мой муж решил сам исполнить свою же волю: избавить меня от общества этого человека. Но что же он сделал: выгнал его или, что хуже, отправил в темницу за государственную измену? Голова пошла кругом, и для того, чтобы как-то скрыть это от любопытствующих взглядов моих придворных, я сказала, что получила солнечный удар и, скорее всего, отправлюсь в постель. А они пусть отправляются на конную прогулку без меня. Достаточно было увидеть глаза этих злословных дурочек, чтобы понять, что они мне не поверили! Но мне было плевать. Ведь если я была права, и Уильяма у меня забрали, то мне вообще будет плевать на всё, что говорят остальные, ведь именно из-за этих сплетников у меня отобрали моего Уила! Осознание того, что я могу потерять такого человека, приносило мне нестерпимую боль, настолько сильную, что я уже думала о том, не заболела ли.
        Я не собиралась отлеживаться в своих покоях или допытываться у мужа, куда он дел Уильяма и унижаться перед ним. Я направилась прямо в конюшню, подошла к одному из конюхов и спросила у того:
        — А где могу найти Уильяма Кофера?  — Я пыталась не выдавать своего волнения.  — Его советы и познания касательно лошадей помогут нам с королём в предстоящей войне.  — Соврала я.
        — Но, ваше величество, ведь король уже вызвал его сегодня к себе.
        Я едва подавила нервный вскрик. Меня уже начало колотить изнутри.
        — Ну, тогда ладно, ступай.  — Я развернулась, ускользнув от жалостливых глаз конюха, которые смотрели на меня в упор и даже после того, как я отвернулась, сверлили меня взглядом.
        Моё сердце, казалось, вот-вот остановится. Оно стучало всё слабее и слабее. Небо над головой кружилось, всё расплывалось перед глазами. Слёзы подкрались к глазам, но я их уже не могла остановить. Глаза стали влажными, воздух тяжёлым, а ходьба по земле почти невозможной. Уши заложило, ветер резко бил по лицу. Я посмотрела по сторонам и поняла, что не знаю, куда идти. Я обошла замок, прошла мимо сада и оказалась у задних ворот. Сама не понимаю, что меня сюда привело. Но идти мне уже было некуда. Ещё один человек уходил из моей жизни. Слёзы падали прямо на ладони и я даже не силилась их скрыть. Они тут же застывали, словно ртуть, на моих губах.
        Но тут где-то я услышала шелест листьев и сухой травы, кто-то был совсем рядом и мог видеть моё несчастье, читавшееся в каждом жесте и каждой новой капле дождя на моём лице. Я уже собиралась уходить, как тут заметила знакомую фигуру. Мне пришлось даже потереть глаза, чтобы убедиться, что они не врут. Передо мной стоял Уильям. Я вижу призрака?
        Он тоже не мог пошевелиться, словно застыл на месте, как и я. Мы смотрели друг на друга, затаив дыхание, не в силах подойти ближе и произнести хоть что-то. Нам было плевать, есть ли кто-то ещё рядом. Уил видел мои слёзы и словно всё прочёл в моих грустных глазах. А я, не в силах поверить в то, что передо мной стоит он, закрыла глаза на долю секунды и вновь открыла, убедившись, что это не сон. На его лице не прослеживалось никаких эмоций, и посторонний человек мог бы сказать, что ничего в этом человеке не изменилось со вчерашнего дня. Но я знала, я знала, что что-то поменялось. И даже я, некогда говорившая о том, что между нами лишь дружба, сейчас не могла разобраться в своих чувствах и ощущениях. Лживые слухи подтолкнули меня к истине, в которой я не могла сама себе признаться. И только я могла заметить другой взгляд голубых глаз моего друга. Он чувствовал то же самое. Но мы не могли простоять на том месте целую вечность. Я неспешно подошла к нему, он мне поклонился, как того требовал этикет.
        — Ваше величество, чем могу служить?  — Он пытался спрятаться под маской учтивости и услужливости, но я уже догадывалась о том, что творится в его душе на самом деле.
        — Вы куда-то собрались?  — Вдруг заметила я его лошадь.
        — Да, ваше величество, мне нужно срочно выезжать. Это по приказу короля.
        — Это из-за меня?  — Горло моё от волнения сдавило, но голос прозвучал звонко и отчётливо, раздаваясь эхом в наших ушах. Он даже не вскинул бровь и всем своим видом показал, что знает, о чём я говорю. Видимо, король позвал его поговорить именно обо мне.
        — Отчасти,  — начал было он, но я его прервала:
        — Уильям, прошу, не уезжайте. Не оставляйте меня. Я поговорю с мужем, я ещё раз ему всё объясню. Он всё поймёт, он не станет вас отсылать из королевства.  — Умоляюще посмотрела я на него.
        — О нет, ваше величество, король не отправил меня в ссылку. Я всего лишь выполняю его поручение. Он приказал мне и нескольким другим шпионам отправиться на границу с Северном и оповестить его величество о том, когда прибудут пираты со своим войском.
        — Но почему вы?  — Задала я глупый вопрос.  — Разве вы военнослужащий или шпион?
        — Я сам предложил это королю.  — Признался Уил.
        — Но зачем? Это ведь очень опасно, Уильям.
        — Миледи, я повёл себя недолжным образом, приняв вашу доброту и согласившись на дружбу со мной. Я забыл о том, кто я. Я не хочу сеять зерно бесчестных слухов к вашей особе. Я этого себе не прощу, поэтому мне лучше будет уехать.  — Говорил он это с нарастающим чувством вины.
        — Но ведь если вы уедете, тем самым подтвердите слухи о нас.  — Я пыталась уцепиться хоть за какую-то возможность его остановить.
        — Я всего лишь выполняю волю его величества, моя королева.  — Тихо произнёс Уильям.
        — Но я — твоя королева! Как же моя воля?  — Не могла уняться я.
        — Именно из-за вас я это и делаю. Вы мне слишком дороги. Я не хочу, чтобы из-за жалости ко мне вы пострадали.
        — Жалости? О какой жалости все говорят?  — Я не могла успокоиться.  — Да, мне жаль, что вы потеряли семью, мне жаль, потому что я и сама всё потеряла когда-то. Но я не из-за этого подружилась с вами.  — Обиженно пролепетала я.
        Уильям, убедившись, что рядом нет никого, взял меня нежно за руку, словно она была сделана из хрупкого фарфора, и покрыл её своей рукой. Даже это незначительное прикосновение позволило нарастающему желанию пронестись по всему моему телу: начиная от кончиков пальцев, заканчивая женским лоном. А ещё вчера я не подозревала о своих чувствах. Но теперь моя жизнь перевернулась с ног на голову, словно песочные часы.
        Уильям стоял совсем близко, от него пахло зеленью. Я была готова поклясться, что его губы пропитаны каким-то приворотным зельем, так как не могла отвести от них взгляда. И даже шрамы его мне казались не такими уродливыми. Кто бы мог подумать, что я смогу полюбить этого человека? Хотя, вернее будет спросить, как можно не полюбить этого человека? Уильяму было около 27 —29 лет, и хоть судьба оставила ему в виде воспоминаний о прошлом шрамы, нельзя было говорить о том, что он абсолютно непривлекательный. Он был высокого роста, с достаточно крупной фигурой. Меняющийся цвет его глаз на самом деле был голубым, такого же оттенка, что и лепестки ирисок.
        Короткие, слегка вьющиеся шоколадные волосы утверждают о достаточно пылкой и страстной натуре, хоть Уил её всячески подавлял. И лишь я замечала в его глазах огонёк твёрдости и решимости, порой упрямства и неколебимости, которыми сама обладала. Мой дорогой друг был также не лишён соблазнительного придворного лоска, хотя его род занятий и происхождение исключали саму возможность этого.
        Его сильные мужские руки были лишены мозолей, говоря тем самым о том, что ему не свойственно было заниматься тяжёлым трудом. К тому же кожа рук была мягкой, нежной. Всё это противоречило его работе. Хотя, возможно, он начал ухаживать за собой после того, как заступил на службу к королевскому двору. Но мне всё же казалось, что Уильям по ошибке был рождён в бедной семье. Он должен был родиться в семье аристократов, ведь его манеры, характер и чувство собственного достоинства превосходили все те, которыми обладали дворяне, которых я когда-либо встречала в своей жизни. Последние же на самом деле, сняв всю богатую мишуру, оказывались необразованными, недальновидными, глупыми людьми, чьё преимущество перед другими состояло лишь в наличии денег и богатого дома.
        — Я это знаю, мадам. Но пожелаю, чтобы другие об этом даже не подозревали. Вы были слишком добры ко мне и снисходительны, позволяя пребывать в вашем обществе. Я хочу, чтобы вы не тревожились обо мне.  — Нежным и даже интимным шёпотом продолжил Уил.
        — Но вы мне нужны. Уильям.  — Не слыша своего голоса, я утопала в его глазах.
        — И именно поэтому вам не стоит волноваться. Пока я вам нужен, я буду жить, несмотря ни на какие невзгоды. Я ведь обещал вам, что служение моей королеве стало смыслом моей жизни. Так пожелайте же мне, ваше величество, доброго пути и отпустите грусть. И я вернусь.  — Успокаивал меня он. А я, как маленькая девчонка, верила ему. Я слегка надавила на его плечо, и он опустился на одно колено, всё ещё не отпуская мою руку; перекрестила его с закрытыми глазами, проговаривая ему, себе, Богу:
        — Да благословит тебя Господь, мой верный рыцарь. Да убережёт тебя Он от любых камней на проложенном пути и ниспошлёт для тебя ангелов небесных, которые уберегут тебя от смерти, если она будет близко. Аминь.
        — Аминь.  — В унисон со мной произнёс Уильям. Он поцеловал краешком губ, очерчённых небольшими трещинами, мою руку и, попрощавшись, удалился.
        Казалось, всё, что происходило только что, было ненастоящим. И мне, поняв, что мой друг жив и не томится в тюрьме, должно было стать легче, но не стало. И хоть я произнесла молитву, с сердца моего не упал камень. Он лишь непосильным грузом навалился мне на плечи и пытался раздавить меня. И я, ссутулившись, попятилась обратно в замок.
        С мужем мы столкнулись уже вечером, когда направлялись в обеденную залу. Он протянул мне свой локоть и я, опёршись на его руку, прошла с ним к нашим местам. И хоть сидели мы рядом, выдавливая из себя улыбки, предназначенные для собственных придворных, советников и слуг, сейчас мы были как никогда далеки друг от друга.

        Глава XIV
        Осенняя лихорадка

        Мозаика из переливающихся солнечных цветов. Иду и слышу под ногами бесконечно шуршащие листья. Так сложно идти по земле, я словно хожу босиком по стеклу. И кровь моя наполняет листья и наделяет их вишнёвой краской. Боюсь сделать следующий шаг. Ведь что же будет дальше? Прохладный ветерок и его касание моей щеки. Но нет, мне неприятно. Меня сейчас раздражает любой звук и любое прикосновение. Прекрасная погода, щебет птиц и поцелуй влюблённых птиц. Почему меня, столь романтичную и сентиментальную личность, так не привлекает эта картина? Ведь она написана такими пестрящими красками, которые всё ещё не высохли и дразнят мой нос. Нелюбимое время года. Такое неопределённое, как и я сама. Сегодня веселишься, завтра грустишь. Сегодня дождь, завтра палящее солнце. Пылкость и холод, безразличие и озабоченность. Это я и она. Осень и я. Два синонима.
        Сегодня на улице было по-особенному морозно, хотя ведь только начало осени. Неужели природа предупреждает нас об опасности?
        Я выходила из замка только тогда, когда мне хотелось подумать об Уильяме. Я знала, что это всё глупости, но мне было страшно от того, что окружающие прочтут в моих глазах такую явно тоску по нему. Кроме того, я ужасно скучала по дочери. И хоть каждую осень мы находились в разлуке, и я должна была бы привыкнуть к этому, но мне было тягостно от того, что она так далеко находится от меня. Но меня успокаивали письма сестёр Энтони, сообщавших о том, что Маргариту там очень любят и, как могут, развлекают. Дочь набросала мне лишь несколько слов: о том, что научилась новому танцу, прочитала несколько книг и что к концу года выполнит обещание отца. Но ни слова о том, что она скучала по мне! Я горько плакала над этим письмом, когда его получила. Я не могла обижаться на свою маленькую дочь и знала, что она поймёт меня только тогда, когда сама станет матерью. Но как же мне хотелось, чтобы она хоть несколько фраз обронила о том, как она нас любит и скучает. Но я успокоила себя мыслью о том, что если она не скучает, то ей там очень хорошо, а для матери это самое главное.
        С Энтони мы разговаривали лишь о делах, о предстоящей войне и о нашей дочери. В остальное время мы вообще старались не проводить время в компании друг друга. Кажется, сплетники немного успокоились и теперь сосредоточили своё внимание на спасении собственных шкур в ожидании надвигающейся угрозы. Кое-кто из моих придворных уже выразил желание отправиться в отчий дом, но я не преминула им напомнить, что они мне нужны здесь, во дворце. И, если честно, они действительно мне были нужны. Благодаря им я старалась держаться спокойно, не выдавать тревоги или какой-то тоски. Они помогали мне не расклеиваться. И хоть это была всего лишь игра, лишь она заставляла меня быть сильной, что было важно в такое беспокойное время.
        10 сентября мы получили вести от Уильяма и других шпионов. Они сообщали о том, что войско пиратов пополнилось за счёт добровольцев из Северна и они уже около наших границ. Это был настоящий удар. Кузен моего первого супруга теперь открыто объявил о войне между нашими королевствами! Как так вышло, что люди, чьей королевой я была всего семь лет назад, чьи головы я спасала от пиратов, теперь стояли с ними по одну сторону дороги, противоположной нашей.
        Я сразу же написала королю Ричарду и его регенту письмо, в котором просила их прислать нам подкрепление. Нашего войска и тех немногих, которых прислал нам король из родного королевства Энтони, могло не хватить для отражения атак пиратов и их союзников. Моё сердце дрожало от страха, когда я думала о том, что мой дорогой Уильям находился сейчас совсем близко к угрозе. Кто знает, какое ещё поручение дал ему король, и как далеко пойдёт Уил для того, чтобы услужить мне и моему мужу.
        В ту же ночь муж зашёл ко мне в спальню. Я была в ночной сорочке, длинные рыжие волосы спадали мне на плечи, а служанка пыталась их причесать. Мои яркие зелёные глаза создавали сильный контраст с мертвенно-бледной кожей лица. Я застыла перед зеркалом, словно пыталась проникнуть внутрь него и открыть для себя тайны вселенной или хотя бы того, что нам ещё уготовано судьбой. Король попросил прислугу оставить нас наедине, и, услышав его мужской баритон, я лишь тогда заметила его, и повернулась к нему боком, не решаясь сказать ни слова.
        Он, потупив взор, старался не встречаться глазами с моими. Я не старалась ему помочь, молча сидела на стуле и дожидалась его. Мы так давно не оставались наедине, что не знали, как себя вести. Ведь тут можно было не играть.
        — Миледи, не буду ходить вокруг да около, скажу прямо. Я не хотел уезжать, не попросив у вас извинения.  — Решился наконец он.
        — Уезжать? Куда уезжать?  — Пытаясь придать голосу большей озабоченности, поинтересовалась я.
        — Мы собрали войска и направляемся на юго-восток. Если верить нашим источникам, пираты нападут совсем скоро, гораздо раньше, чем мы предполагали.
        — Но как же войско короля Ричарда? Разве мы не будем ждать его?
        — Нельзя терять времени, миледи. Мы не можем позволить, чтобы пираты разграбляли наши провинции, в то время как мы ожидаем подмоги. Войско Ричарда присоединится к нам позже.
        — Ты прав. Но тогда и я поеду с вами.  — Уверенно произнесла я.
        — Нет, этого допустить нельзя. Это слишком опасно.
        — Ну как же? Я ведь всегда участвовала в сражениях. Помнится, меня даже называли символом нашего королевства и говорили, что я приношу удачу.
        — Простите, королева, но я не могу согласиться с вами. У вас было всего два сражения и благо все они закончились благополучно. Но сейчас всё по-другому. К тому же, теперь у вас есть дочь, и вам необходимо оставаться в безопасности и выжить если не ради меня и вас, то хотя бы ради дочери.
        Взвесив его доводы, я поняла, что он прав. И, несмотря на все наши недомолвки, я видела в глазах этого человека искреннюю неподдельную обеспокоенность. Он любил меня, несмотря ни на что. Несмотря на то, что я его не любила.
        — В таком случае, я прощаю вас, мой супруг. И благословляю.  — Я совершила с ним то же, что недавно совершила с Уильямом. Но уже без какой-либо нежности и любви, а просто будто бы из чувства долга.
        Конечно, я не ненавидела этого человека, я была ему благодарна и жалела, что не сделала его счастливым. Но и он не должен был требовать от меня того, что дать ему я не могла. Я подарила ему дочь, себя, корону и королевство. Думаю, этого было достаточно, чтобы он ни в чём меня не упрекал.
        — Уильям Кофер вернётся во дворец?  — Вдруг задала я неуместный вопрос. Если честно, меня мало волновало то, что это могло задеть моего мужа. Я больше была обеспокоена самым предметом разговора.
        — Нет, он войдёт в число нашей армии.  — Сердито буркнул муж, но я словно не заметила его тона:
        — Почему же? Он ведь не военный, а всего лишь бывший конюх. Он в первый же день погибнет от руки врага!  — Парировала я, лишь убедив мужа в правдивости слухов.
        — Ну, тогда будем надеяться, что на небесах к нему будут также добры, как вы к нему при жизни.  — И тут он ядовито улыбнулся и ушёл, хлопнув дверью.
        Простившись с мужем теплее и дружелюбней на следующий день, я с ужасом осознала, что могу с ним больше не увидеться. И тогда я, не для удовольствия придворных, а лишь для самого мужа, поцеловала его крепко в губы, стараясь подарить ему хоть частичку своего запаха, раз сердце моё было отдано другому. Он даже немного улыбнулся, хоть и с тенью грусти на глазах, сжал меня в объятиях и ответил на поцелуй. Мы попрощались, и я ещё долгое время смотрела ему вслед, моля Бога вернуть мне мужа в целости и сохранности.
        Жизнь в неведении и постоянном ожидании была просто невыносимой. Наши посланники, натасканные моими приказами, каждый день приносили нам вести обо всех изменениях в ходе военной кампании, о каждом шаге моего мужа и шаге противника. К сожалению, чем больше я знала обо всех деталях, тем сильнее боялась за жизнь двух своих мужчин. Все ждали, затаив дыхание, когда же начнётся война.
        И вот она началась. В день столкновения армий моего супруга и пиратов я несколько часов подряд стояла на коленях перед распятием и просила Господа помиловать меня, моего мужа и весь мой народ за грехи и подарить нам мир. Я не хотела даже думать о том, что мы можем поиграть. Видно, это и разгневало Бога, т. к. мы получили известие о том, что удача оказалась не на нашей стороне, и Энтони потерпел первое поражение. Получив эту новость, я ещё долгое время не могла придти в себя. Но, опомнившись, я поняла, что нужна мужу и не позволю страху полностью парализовать меня.
        Я писала государям различных стран и просила их о помощи, чтобы хоть как-то помочь своему королевству. Большинство ответили отказом, но всё же один король согласился мне помочь. И, может, я буду жалеть об этом всю жизнь, т. к. заплатила слишком высокую цену за дружбу с этим государем, но другого выхода у меня не было. Этим союзом мы скрепляли с королём помолвку его сына с моей дочерью. Вспомнив её рыжие пряди волос, такие яркие, как будто они впитали в себя все краски осени, я даже заплакала. Король Ницберга послал 10-тысячное войско моему мужу, на юго-восток, где должна была разразиться новая битва. Я отослала мужу письмо, в котором сообщала об условиях этого договора. Я не знаю, как он отреагировал на это послание, но думаю, что и он помолился о том, чтобы будущий супруг дочери оказался хорошим и добрым человеком, или хотя бы глупым неотёсанным мальчишкой, которым она могла легко помыкать.
        Новый союз был составлен очень вовремя и помог моему супругу. Увидев новоприбывших в числе армии Энтони, кое-кто из армии противника перешёл на нашу сторону, боясь умереть или быть взятым в плен после поражения. Это умножило наши шансы на победу.
        Я получила от короля Ричарда письмо, в котором тот сообщал о внезапном нападении варваров на их северные земли. В связи с этим, мой друг был вынужден сам встать во главе своей армии и отправить все свои силы на защиту собственного государства.
        Тем самым, число людей, за которых я молилась, увеличилось, и мы потеряли одного союзника. Страшные картины прошлой битвы всплывали перед глазами, даже когда я шептала молитву. Как бы я хотела, чтобы люди никогда не начинали войны, но, как мы знаем, даже из исторических книг, война и жажда обогащения заложена в природе человеческой, и, в отличие от животных, которые убивают для того, чтобы выжить, мы убиваем ради того, чтобы обрести власть, деньги и земли. Думаю, что варвары особенно отличались жаждой кровопролития и их с детства учили убивать, иначе я не могу объяснить, как так выходит, что наши жизни висели на волоске, даже если численность нашего войска превосходила их.
        Решающее сражение произошло в четверг. Я спряталась в церкви с молитвенником в руках, зная, что совсем далека сейчас от этого священного места и вряд ли смогу прочитать хоть одну из молитв. Телом я была здесь, но мыслями и духом я была сейчас со своим супругом, и любимым мужчиной, Уильямом Кофером.
        Когда же я осознала, что на самом деле люблю этого человека, несмотря ни на какие предрассудки и прочие обстоятельства? Думаю, что только сейчас. Тогда, когда мой возлюбленный находился в смертельной опасности, когда он был так далеко от меня, и так близок к моему сердцу. Даже тогда, когда я прощалась с ним, я не осознавала, как он много значит в моей жизни. Он был для меня не просто добрым другом. Я любила его, любила всем своим небольшим израненным сердцем, которое когда-то, при такой же войне, закрыла на замок от всех прочих мужчин. Кофер появился в моей жизни так же стремительно, как и прорвался в глубинные коридоры моей души, найдя дверцу к моему сердцу.
        Я видела в нём родственную душу, знала, что этот человек — тот единственный. Он пролил свет в моей жизни, придал ей новый смысл. И хоть любовь моя не имела будущего, я была счастлива. Счастлива уже от того, что могу снова любить. Мы не калеки, изувеченные в прошлой войне, как все, да и мы сами, думали. Мы ещё можем любить, а, значит, мы ещё живы.
        В это же время на северных землях Лавадии состоялась другая битва. Я отговаривала своего друга, короля Ричарда Белкрафта, от идеи возглавить войско и вместе с ним выступить против варваров. Он был уже не тот могущественный воин, каким слыл ещё семь лет назад. Прошлые раны разбили в нём ту непробиваемую стену. И я всерьёз обеспокоилась, получив от него ответ. Я понимала его, и даже восторгалась его решимостью, но вместе с тем, будучи его другом, я беспокоилась о том, что в такой войне он может погибнуть. Все свои силы и молитвы я посылала на север Лавадии, где мой храбрый старый друг боролся с превратностями судьбы, упорно защищая своё королевство, и на юго-восток Креонии, где армия, под предводительством моего супруга, и в которую входил мой любимый, сражалась со своим врагом.
        Радостные вести пришли только с одной стороны: армия моего мужа и его союзников вдребезги разбила своего противника. Народ ликовал, ликовал и мой двор, вот только я лишь тихонько содрогалась при той мысли, что это ещё не конец. Мы нужны были Ричарду, от которого я получала лишь плохие вести: армия варваров прорывалась уже вглубь страны, всё сильнее ударяя по армии Ричарда и заставляя того ретироваться.
        Я послала своему мужу инструкции и попросила его немедленно направить армию в Лавадию, и спасти положение нашего старого союзника. Тот ответил, что остаётся пока на юге страны, дабы разобраться с пленными и раненными. Большую же часть войска во главе с Уильямом Кофером он отправляет в Лавадию. Когда посланник мужа дочитал письмо, я вырвала у него его и сама убедилась в том, что там действительно написано имя Уила. Но как такое возможно? Это что, новая выходка моего супруга? Может, он считает, что Ричарду не победить и для того, чтобы не подвергать себя новой опасности, сам не отправился в Лавадию, а отправил туда возлюбленного своей жены? Чёртов трус! Да как он посмел так поступить?! Как мог оказаться таким трусом? И остаться там, на пустынном поле, занимаясь совсем никчёмными делами, которые мог поручить кому угодно, даже бывшему конюху.
        Теперь меня накрыло новой волной тревог и волнений. Мои подданные даже не сомневались, что я молюсь не только за своего старого друга Ричарда, но и за нового: Уильяма Кофера. Я, наверное, была слишком глупой, раз так неумело играла на публику и наплевательски относилась к чужому мнению. Но мне было действительно плевать на других, в то время как близкие люди находились в опасности.
        На улицу я не выходила, ела мало, особо ничем не могла заниматься, кроме ведения корреспонденции, подсчётом расходов в ходе войны, отправкой средств на лечение раненных и похороны умерших. Я скорбела вместе с теми, чьи мужа, сыновья, братья не вернутся домой после этой войны. Нельзя сказать, что эта победа нам досталась легко, ведь ни одна из войн не может пройти бесследно, не нанеся ущерба даже победившим. Мы потеряли множество сил, средств, а, главное, мы потеряли людей. Неважно, сколько их было: сто или тысяча, всех их уже нет, их уже не вернуть. Поэтому вместо того, чтобы праздновать одну победу, я облачалась в белое, и отдавала дань моему народу, который ради меня и моей семьи жертвовал своими жизнями и жизнями своих близких. Для меня эта победа была не праздником, за эту победу я слишком дорого заплатила: моя дочь, ставшая пешкой в наших с королём руках, выйдет замуж за незнакомого ей человека, и дай Бог, чтобы он не оказался таким же жестоким, как мой первый муж, Говард.
        Я сгорала от непреодолимого желания написать Уильяму, но всё же смогла преодолеть его. Каждая весточка от короля Ричарда была для меня спасением. В очередном письме он сообщал, что благодарит меня за то, что я прислала ему на помощь своё войско и с особой благодарностью отзывается об Уильяме, который стал настоящим драгоценным камнем как для моей, так и для его армии. Такого ловкого лучника, как он, ему не удавалось ещё встречать. Я лишь обомлела, прочитав это, и прижалась к стене, чтобы не упасть от удивления. Мой Уильям ещё и прекрасный воин? Я просто слезами захлёбывалась от счастья и невероятной гордости. И тут же сравнивала его с моим мужем, который чёрти чем занимается на юге моей страны. Я послала туда проверенного человека, которому доверяла, и которому дорого заплатила за то, чтобы он сам отправился к моему мужу, и выяснил, что там происходит. Любовницу очередную завёл, которая зализывает его раны? От этой мысли у меня к горлу подступил завтрак, и я чуть не вырвала.
        Посланник вернулся уже через пару дней. Он ещё не успел переодеться после дороги, умыться и поесть, как я вцепилась в него своими руками и приказала, не медля, обо всём мне доложить. Тот даже не удивился, и вид его был довольно омрачён. На лице прослеживалась тревога и сомнение, как будто он переживал внутреннюю борьбу с самим собой.
        — Ваше величество, не знаю, как вам сказать…  — Замялся он.
        — Говори, как есть. Ведь за этим я тебя и послала!  — Внутри меня уже начали зарождаться новые ужасающие догадки.
        — Его величество, король Энтони болен.  — Посланник наконец с этими словами скинул всю тяжесть со своих плеч.
        — Что? Ты, наверное, что-то путаешь? Мой муж не может быть болен. Он занят там различными делами. Это он приказал тебе соврать?  — Грозно поинтересовалась я.
        — Нет, ваше величество. Я с королём не виделся. К нему мало кого пускают вообще. Говорят, он получил обширную рану в плечо во время первой битвы.  — С жалостью в глазах промолвил мой посланник.
        — Этого не может быть.  — Я думала обо всём, что угодно, строила различные догадки, но мне даже в голову не приходило, что мой муж мог заболеть. Теперь было ясно, почему мой муж сам не отправился в Лавадию, но зачем он скрыл от меня свою болезнь? Ему было стыдно или он не хотел меня беспокоить, как всегда?  — Но ведь это не смертельно?
        — Не могу знать, ваше величество. Вначале это была просто рана. Королю необходим был отдых, но он никого не слушал и продолжал вести войско во втором сражении. После него ему стало хуже.  — Этому человеку было искренне жаль моего мужа, что говорило о том, что народу плевать на то, какое происхождение у короля или королевы, что для них главное, чтобы их правитель был добрым и справедливым государем.
        — Так, значит, он может умереть?  — Как попугай повторяла я. Губы, и всё лицо тотчас побледнели, как будто у меня самой появилась смертельная болезнь. Посланник испугался, что я могу лишиться чувств и попытался успокоить меня.
        — Ваше величество, врачи делают всё возможное, чтобы помочь ему. Я не могу говорить точно, выживет ли король, всё в руках Господа Бога.  — Простодушно ответил слуга.
        Я поблагодарила его, велела кухарке приготовить ему ужин, а сама отправилась к себе, выпроводив из своей комнаты всех, кто пытался попросить у меня аудиенции. Затем я призвала совет собраться в кабинете моего мужа.
        — Дорогие мои советники и друзья, кто-то говорит, что эта война была самой успешной за всю историю существования нашего королевства и что далась она нам легко. Но я бы хотела опровергнуть это лживое заявление. Во-первых, мы потеряли наших людей, и кое-кто из сражавшихся не вернётся к своим семьям. Во-вторых, мы посягнули на счастье моей дочери, нашей принцессы Маргариты, обещая выдать её замуж за сына короля, который стал нашим союзником лишь по принуждению. В-третьих, наше войско отправилось на помощь нашему союзнику в войне против варваров. И кто знает, сколько ещё будет смертей. А, в-четвёртых, мы можем потерять нашего горячо любимого короля, моего супруга, Энтони Джонсона. Он храбро сражался за то, чтобы мы сейчас спокойно ложились в постель и не беспокоились о будущем нашей страны, хотя бы на некоторое время. И за эту победу он расплатился своим здоровьем. Наш король находится сейчас на юго-востоке страны лишь потому, что его состояние очень тяжелое, и он может умереть.
        Советники переглянулись между собой и с замиранием сердца ловили каждое произнесённое мною слово. На их лицах больше не было празднества и торжественности. Они были напуганы, словно маленькие зверьки, на которых объявили охоту. Страх, подобно писклявой флейте, разнёсся по их устам.
        — Я отправлюсь к нему. Я нужна ему там. И сделаю всё от меня зависящее, чтобы наш король вернулся в столицу в полном здравии и бодрости духа.  — Высокопарно отчеканила я. На самом деле, я почти слышала, как сильно стучат мои зубы от страха. Но «толпа» придавала мне сил.  — Вальтер Брелье, я ставлю вас во главе совета. Будете писать мне о самых срочных и важных делах. В остальных случаях, господа, рассчитываю на вашу преданность мне, мужу и нашему королевству.  — Затем мы обсудили кое-какие другие важные государственные вопросы и простились в глубоком унынии.
        Эту ночь я не спала. И вообще провела её вне стен своей комнаты. Я знала, что мне нужно отдохнуть, но как же тяжело мне было сейчас уснуть крепким сном, когда я знала, что мои любимые люди подвергаются смертельной опасности. Я хотела бы раздвоиться, раствориться в их бедах, и как губка вбирать в себя всю кровь, которую они проливали. Я бы пожелала сама умереть вместо них, и подарить им возможность прожить ещё много лет.
        Я не хотела прощаться ни с кем из этих людей. Ричард Белкрафт, мой дорогой друг, который когда-то был моим врагом. Сейчас мы стали друг для друга какой-то связующей нитью, возвращающей нас в прошлое. Мы потеряли в той войне близких, но остались друг у друга и стали от этого роднее. И пусть Ричард не мог мне вернуть моего Эдварда, он дарил мне частичку его, делясь некоторыми своими воспоминаниями о сыне.
        Энтони Джонсон, мой друг и муж. Я не могла ни в чём упрекать его, т. к. сама была несправедлива к нему. Он никогда не был эгоистичным человеком, всегда думал только обо мне, моей дочери и королевстве. Я не злилась на него, я всегда злилась на себя и незаслуженно вымещала эту злость на муже. Я не могла простить не его, а себя, за то, что так и не смогла полюбить его. Конечно, я его ценила, уважала, восхищалась им. Но это не то, что ему было нужно. Он был достоин любви любимой женщины. А я, наверное, всю жизнь себя буду корить за то, что не смогла в полной мере любить этого человека.
        Уильям Кофер, мой новый друг и возлюбленный. Как так вышло, что я полюбила его, незаметно для самой себя, и так очевидно для окружающих? Завязав с ним знакомство, я ведь и не предполагала, что всё обернётся этим. Я всё ещё не могу разобраться в себе, всё ещё путаюсь в мыслях, желаниях. Я разрываюсь на части. Разум мой говорит, что я должна опомниться. А сердце, сердце уже давно никого не слышит. Оно безоговорочно отдано ему. И хоть я знаю, что мы с ним не будем вместе, мои чувства от этого не ослабевают. Они лишь переливаются разными цветами, оттенками, как будто играя со мной. Я не знаю, почему судьба уготовила мне такую любовь, и почему я вновь не могу быть со своим любимым. Но я стараюсь быть благодарной уже за то, что вновь смогла впустить мужчину в своё сердце. Только теперь моё сердце разрывается от боли, от страха, что мой возлюбленный погибнет… Любовь — это боль и постоянный страх. Во всяком случае, у меня.
        Прохладный вечер уступал дорогу морозной ночи. Воздух был по-особенному свеж, как будто пропитан влагой водного источника. Деревья понуро склоняли ветки по велению ветра. Круглолицая луна осторожной поступью ступала на ещё голое небо. А звёзды спрятались под буро-зелёными тучами, как будто боясь увидеть ещё один труп на земле. Вся природа и всё живое оплакивали умерших, а печальная осень своим холодом наказывала всех тех, кто был тому виной. Но я не замечала этот холод, хоть синюшные руки подсказывали, что тело моё всё сильнее охладевает. Ночь окутывала меня бледной пеленой, в которой даже моя тень и очертания тела казались невесомыми, относящимися к иному миру, миру призраков.
        Я просила, словно какая-то язычница, у небес спасения, не для себя, пропащей, а для своих близких. Я уже не знала, в какого Бога верить, и какому поклоняться, чтобы спасти дорогих мне людей. Через какое-то время я перестала чувствовать своё тело, и даже руки, сомкнутые в замке, казались мне чужими. Поняв, что скоро я превращусь в ледышку, я попрощалась со своими внутренними богами и направилась обратно в замок.
        Порой я удивлялась, откуда во мне появляются эти силы? Ведь вряд ли меня можно назвать сильной личностью: я не могу скрывать своих эмоций. Если мне больно — я плачу, если мне хорошо — я искренне радуюсь. Я жалею людей, многое могу прощать, из-за чего не раз уже пожалела об этой своей черте характера.
        Но вместе с тем, иногда я похожа на нерушимую скалу, которая способна встретиться лицом к лицу с любыми бурями и штормами. Я никогда не опускаю руки, несмотря на то, что мне тяжело нести ношу одной. Я ступаю по земле, ударяясь ступнями об острые камни, сбивая колени в кровь, но продолжаю идти. Иногда я вижу впереди себя свет, иногда я иду в абсолютной темноте, не видя перед собой никакой надежды. Но она есть, она живёт в моём сердце. Всегда жила. И сейчас я, помолившись, не утратила надежды и веры в то, что нависшие над нами тучи вскоре обойдут нас стороной.

        Глава XV
        Лёд растаял

        Утром мы наспех собрали необходимые мне вещи и отправились в дорогу. Слуги, стражники, некоторые мои придворные. Все мы ехали туда, где нас могло ожидать что угодно. Нашими путниками был морозный сентябрьский ветер, тревожные лица крестьян, встречавшихся нам на пути, и наши собственные внутренние страхи.
        Вечером и ночью ехать было особенно трудно. Заезжая в город, мы останавливались в поместье какого-нибудь графа или герцога, который любезным образом принимал нас с распростёртыми объятиями и обеспечивал кров. К сожалению, мы не могли долго пользоваться их радушием, т. к. хотели как можно скорее добраться до пункта назначения. Ведь лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Я предпочла бы своими глазами увидеть, в каком состоянии находился Энтони, хоть и не особо разбиралась в медицине. Но мне нужно было увидеть его, а мужу нужно было увидеть меня, чтобы иметь достаточно сил для того, чтобы бороться.
        На следующий день, к полудню, после изнурительного путешествия, мы всё-таки добрались до небольшой деревушки, находящейся в двух милях от того места, где произошло второе сражение. Мы заняли небольшой постоялый двор, где, как мы знали, находился мой муж. Слуг и прочих я отправила отдыхать, а сама направилась к мужу.
        Войдя в унылую, почти пустую, тёмную комнату, я чуть было не перекрестилась, почуяв запах гноившейся раны. Во рту стало горько, и я еле сдержала рвотный рефлекс, подойдя к постели.
        На меня смотрел как будто бы другой человек. Глаза его обращались то на потолок, то на меня, не понимая, что есть сон, а что реальность. Мне стало так страшно, что я не сразу обратилась к нему, сама падая в глубокую бездну, в которую попал мой супруг. Лицо его, ещё некогда пленяющее своими мужественными чертами и от которого всегда веяло молодостью и природным магнетизмом, теперь было лишено всех этих признаков. Пот выступил на лбу, и каштановые волосы прилипали к нему, словно он был помазан какой-то липкой жидкостью. Губы казались жёлтыми и почти сливались с лицом такого же цвета. Мутные болотные глаза были лишены всякого блеска и жизни. Передо мной лежал не человек, не мой муж, это был призрак. И лишь кровавая повязка на плече говорила о том, что он всё ещё жив.
        Но я не собиралась так легко отдавать Энтони в руки смерти. Я должна была ещё побороться. Бережно кладя руку на его, сжатую в кулак, я обратила на себя его внимание.
        — Элизабет. Это ты?  — Как будто находясь во сне, произнёс мой муж. Даже голос его сейчас подводил.
        — Да, мой дорогой супруг, это я. Ты не спишь.  — Силилась я поднять уголки своих губ в бодрящей улыбке. Но мой муж недоверчиво на меня посмотрел, словно был уверен, что я — самозванка.
        — Но как такое возможно? Как ты тут оказалась? Я же не посылал за тобой.  — Понемногу придя в себя, сказал Энтони.
        — Ну, за это ты у меня ещё ответишь.  — Пыталась подшутить над мужем я.  — Я узнала о твоей болезни и сразу же приехала. Теперь ты выздоровеешь.  — Убеждённо сказала я, словно не замечая его состояния.
        — Не знаю, Элизабет. Ох, не знаю. Врачи не видят надежды.  — Признался муж.
        — Да я хоть сатану сюда призову, я сделаю всё, чтобы ты выжил.  — Стиснув зубы, прошептала я.
        — Но зачем тебе это?  — Снова взглянув на меня, сказал он.  — Тебе ведь лучше, если я погибну. Тебя ничто не будет удерживать, и ты сможешь быть со своим любовником.
        — Раз ты всё ещё не потерял язвительность, значит, остался ещё порох в пороховницах.  — Усмехнулась я.  — Всё, теперь отдыхай. Я позабочусь о тебе.  — Я поцеловала его в губы, хоть мои глаза и слезились от невыносимого запаха гниющей раны. Я беззаботно улыбнулась ему, как будто и не видела, как неуверенно догорает последний уголёк жизни моего супруга.
        Выйдя из душной комнаты, я дала волю чувствам, и поднесла дрожащие руки к глазам, останавливая целые потоки слёз. Через минуту, я вновь превратилась в нерушимую скалу. Пригласила врачей в отведённую мне комнату и начала с ними совещаться. Но чем больше я их слушала, тем сильнее убеждалась, что они ничем ему не могут помочь.
        — Ну, раз вы не можете, я найду тех, кто сможет.  — Грубо заявила я.
        — Ваше величество, другие врачи скажут вам то же самое. Рана на плече короля загноилась и развилась инфекция. Перевязки и различные бальзамы уже не помогают.  — С сожалением отметил врач.
        — Это вы так думаете. А я думаю, что в любой ситуации есть выход. Раз вы не видите смысла заботиться о своём короле, вы нам не нужны.  — Мне было уже плевать на свой тон. Я выгнала врачей и села за стол, чтобы написать несколько писем. Я призывала государей-союзников нашего королевства прислать мне своих лучших врачей, и тех, кто вылечит моего мужа, обещала щедро наградить. Ведь если лучшие врачи нашего королевства не способны найти лекарство для короля, то я найду того, кто сможет. Безусловно, я цеплялась за соломинку, но именно она, такая крошечная и хрупкая, помогала мне сохранять веру.
        В последующие дни ко мне постоянно пребывали новые врачи. Кто-то из них предлагал уж совсем мне непонятные способы лечения мужа: он должен был пить по две столовые ложки настоянных на пиве сухих собачьих экскрементов! Как такое вообще могло помочь? Даже я, абсолютно несведущая в медицине, понимала, что это просто пустая трата времени. Кто-то привозил с собой какие-то целебные травы, прикладывая примочки к ране. Но и они не помогали, хотя как-то приглушали невыносимый запах, исходивший от раны. Приезжали даже священники, утверждающие, что святая вода, привезённая с самого Рима, поможет моего мужу. Но ему лучше не становилось. Он угасал прямо на моих глазах, хотя я продолжала дарить ему бодрящую улыбку, заверяя, что рана его становится меньше, и он просто не видит изменений. И только лежа в своей постели, изредка позволяя себе поспать, я могла быть полностью честной с собой и изредка плакала.
        Однажды мне пришло письмо от короля Ричарда. Он сообщал мне о том, что они наконец закончили войну с варварами, хоть и с большими для себя потерями. Войско, присланное ему в качестве помощи во главе с Уильямом Кофером, возвращается в столицу. Ричард узнал об угрозе смерти моего мужа и прислал мне с письмом своего личного лекаря — варвара, долгое время пребывавшего во дворе какого-то восточного государя и служившего ему.
        Я оторвалась от письма и взглянула на свой старый, еле ходивший подарок и лишь вскинула удивлённо бровь. Как он может вылечить моего мужа, тем более, если в его жилах течёт кровь тех, с кем мы вели многолетнюю войну? Но старик даже не взглянул на меня, он подошёл к моему мужу и уже давал указания служанкам. Я лишь молча наблюдала, не в силах остановить этого странного человека. Его мудрость и живость заражала меня. Неужели у него и вправду получится вылечить моего мужа?
        Через какое-то время лекарь продезинфицировал рану Энтони красным вином, наложил на плечо чистую полотняную повязку и дал ему какого-то снадобья, после которого лицо супруга утратило бледный оттенок. Я наблюдала за этими изменениями, сидя в кресле возле супруга, боясь пропустить хоть что-то, даже незначительное изменение в его состоянии. На следующий день лекарь сам пожаловал ко мне в комнату, когда я, будучи очень изнурённой и уставшей, писала письмо дочери.
        Я взглянула на этого человека обеспокоенно, боясь, что с пациентом что-то случилось и, не заметив в его глазах никакой тревоги, вздохнула с облегчением.
        — Ваше величество, у меня для вас дурные вести.  — И тон, и весь спокойный вид старика совсем не соответствовали словам, доносящимся из его уст.
        — Что-то с королём?  — С сомнением спросила я.
        — Да, миледи. Ему хуже.  — Ледяным тоном сказал он.
        — Но как же так? Ведь я к нему уже заходила сегодня, разговаривала, он даже улыбался мне. За один день он ведь не может выздороветь!  — Пыталась я предположить.
        — Нет, ваше величество. Это лишь видимость выздоровления. Я даю королю настойки из трав, заглушающих его боль. Но инфекция всё ещё продолжает развиваться. Думаю, его собственная рука убьёт его.
        — Теперь я вас совсем не понимаю.  — Едва шевеля губами, сказала я.
        — Инфекция распространилась на его левую руку, и она же может перейти во весь организм. И тогда его величество погибнет.
        — Но разве нет способа предотвратить это?  — Умоляюще смотрела я на старика.
        — Да, ваше величество. Есть один способ.  — Всё также холодно говорил лекарь.
        — Так давайте воспользуемся последним шансом! Что для этого требуется?
        — Произвести ампутацию руки короля.  — Спокойно и с сильным акцентом говорил старик.
        — Оторвать его конечность?  — Меня начало сильно трясти.  — Вы когда-то занимались этим?
        — Да, и не раз. Так что вы, ваше величество, не беспокойтесь.  — Пытался успокоить меня врач.
        — А если что-то пойдёт не так?  — Пытаясь закидать его вопросами, я старалась не задумываться о самом процессе. Ужасная картинка так и всплывала у меня перед глазами, хотя я никогда ещё не видела такого.
        — Если он потеряет слишком много крови, он умрёт.  — Твёрдо заявил он. Этот человек поразил меня той холодностью, с которой он рассуждал о смерти моего мужа. Я задумалась и отвернулась к окну, по моему телу пробежала дрожь, возвещавшая о сложности данного решения. На глазах выступили слёзы, и я уже не пыталась их скрыть:
        — Другого выхода ведь нет? Точно?  — На выдохе спросила я.
        — Точно. Мне жаль.  — Но он ни единым жестом не показал, что это действительно так. Он просто стоял, как статуя и видел, как я убиваюсь, ходя по комнате и осознавая всю плачевность состояния моего мужа.
        — Тогда когда мы начинаем?  — Серьёзным, но слегка дрожащим голосом поинтересовалась я.
        — Простите?  — Тут старик впервые изобразил хоть какую-то эмоцию на своём лице. Брови его приподнялись, показываю целую череду морщин на лбу, а челюсть разомкнулась.  — Ваше величество, но вам нельзя присутствовать при этом.
        — Это мой муж, я должна.  — Строго утверждала я, хотя, на самом деле, очень боялась увидеть вживую всё, что будет происходить.
        — Вы будете мешать. Мадам, вы даже не представляете себе, как на вас повлияет эта картина. Боюсь, мне придётся потом лечить вас.  — Со знанием дела говорил лекарь.
        — Наверное, вы правы… Тогда прошу вас, сделайте всё, чтобы спасти моего мужа.  — Я подошла к нему вплотную, взяла его за руки и посмотрела ему прямо в глаза, мой взгляд подобно двум остроконечным стрелам полетели в него, заверяя, что если он не спасёт моего мужа, то я и его жизнь заберу. Он даже слегка улыбнулся и мягко произнёс:
        — Сделаю всё от меня зависящее.  — Он открыл дверь и, не оборачиваясь, произнёс:
        — Не выходите пока из комнаты, я пошлю за вами, когда всё будет готово.
        — А когда вы начинаете?  — Всё ещё со страхом в голосе говорила я.
        — Сейчас.  — Лаконично ответил он, вышел из комнаты и закрыл дверь, оставив меня со своими демонами.
        Я закрыла дверь на замок, зашторила окна и села на колени возле кровати. Мне хотелось нескончаемо молиться. Ничем другим я помочь мужу не могла. Меня убивала моя беспомощность и слабость во всём теле. Казалось, я, так же как и Энтони, была ранена. Но странная сила двигала мною и помогала не упасть замертво на пол. Я не могла расклеиться, я должна была быть сильной ради мужа, ради нашей дочери.
        Солёные слёзы, кажется, устали катиться по моим глазам. Я не могла прекратить думать о том, что сейчас переживает мой муж. Как же я хотела отнять у него боль, лечь вместо него на кровать и чтобы мне отнимали руку! Но лучше рука, чем его жизнь.
        Губы едва ли шевелились, произнеся молитву. А подсознание всё ещё бросали передо мной ужасающие картины того, как проходит ампутация. Я вдруг вспомнила, как мне говорили, что больного надо вначале ударить головой о тяжёлый деревянный молоток. О Боже! А что если Энтони умрёт уже от этого удара?! Но лекарь сказал, что уже проводил эту операцию. Он знал своё дело, и я ему доверяла. Слыша в соседней комнате какие-то движения, быстрые, беспокойные, я и сама забеспокоилась, встала и начала ходить по комнате, не найдя себе места. А что если это конец? Конец его жизни? Я не хотела его терять, я не могла его потерять. Я просила у Бога прощения за свою любовь, я не могла поверить, что Господь или Дьявол забирает у меня Энтони, только чтобы я была счастлива. Нет, я не буду счастлива, если он погибнет. Только не такой ценой! Прошу, не забирай его у меня, у моей дочери, у моего королевства. Он прекрасный человек, друг, муж. Лучше забери меня!
        Прошло уже около двух часов. Я не знаю, что происходило в соседней комнате, но от любого шороха я шарахалась, вздрагивала, и меня трясло в горячке. Руки вспотели, лицо заржавело, и я сейчас была похожа на чумную ведьму, просящую дьявола спасти моего супруга в обмен на мою душу.
        И тут кто-то громко постучал в дверь. Неужели уже пришли за мной? Я торопливо подошла к двери, открыла её, надеясь увидеть или дьявола или лекаря. Передо мной стоял лекарь, но вид у него был прямо-таки дьявольским. Я даже отошла от него на шаг.
        — Ну как он, доктор?  — С надеждой и каким-то писклявым голосом спросила я.
        — Спит. Я напоил его зель… кхе, в смысле настойкой с сильным снотворным действием. Он может проспать целые сутки, мадам, но это к лучшему. Он не чувствовал боли. Мы отрезали ему руку мечом, прижгли рану и перебинтовали её. Можете взглянуть.
        Ох, знал бы он, как я не хотела смотреть на это. Но чтобы проверить, что он не соврал и мой муж сейчас спит крепким сном, я поспешила в его спальню. Она не изменилась с тех пор, как я тут была, но мне было ещё более мерзко здесь находиться, когда я думала о том, что произошло. Конечность, слава Богу, убрали. Я видела перед собой спокойное лицо спящего мужа, видела перебинтованное плечо и перекрестилась. Господь смилостивился над нами. Всё самое худшее позади. Я облегчённо вздохнула и вышла из комнаты.
        — Месье, вы сослужили мне и моему мужу хорошую службу. Вот, держите.  — Я протянула лекарю тяжёлый мешочек, набитый целой кучей золотых монет. Но он лишь покачал головой.
        — Ваше величество, спасибо, вы очень добры. Но мне уже заплатил его величество, мой король Ричард.
        — Вы спасли моего мужа! А я обещала дать вознаграждение тому, кому это удастся. Берите.
        Он лишь почтённо поклонился мне и ровным голосом сказал:
        — Я выполнял свою работу, миледи. А взять ваши деньги, когда мне уже заплатили, было бы бесчестно с моей стороны.  — Он вздёрнул подбородок, улыбнулся мне, снова поклонился и собрался уходить.
        Я лишь с широко раскрытыми глазами наблюдала за ним. Этот варвар был поистине великим человеком. А сколько у него чести, достоинства! Я просто диву давалась. Когда я провожала его на конюшне, он вдруг признался мне:
        — А вашему мужу очень повезло, ваше величество.
        — Почему же?  — Удивилась я.
        — У вас поистине доброе сердце. Вы заботитесь о нём, хотя ваше сердце отдано другому.
        Я пыталась не выдавать эмоций, но на долю секунды мои брови поднялись в удивлении.
        — Это видно даже невооружённым взглядом.  — Усмехнулся он, склонил голову и отправился в путь.
        Я долго смотрела ему вслед, размышляя над его словами. Неужели он прав? Неужели я так неосторожна в словах и поступках? Совершенно запутавшись в себе, я вернулась обратно в спальню мужа и села возле него на кровати.
        Я попросила открыть окна и впустить в комнату свежего воздуха, надеясь, что от этого муж мой поскорее выздоровеет и проснётся. Вспоминая слова старика, я невольно начала улыбаться. Странный он всё-таки человек! Никогда таких не встречала. Но я была благодарна Ричарду за то, что он прислал его мне. Мне было плевать, готовил он на самом деле зелье, чтобы мой муж смог крепко уснуть или нет. Главное, что сейчас он спит, и его дыхание ровное и спокойное.
        Я не заметила, как сама уснула возле мужа на кровати. Помню, как какая-то служанка пыталась настоять на том, чтобы я отправилась к себе и хорошенько поспала у себя, но я жалостливо попросила её оставить меня возле короля, и она от меня отстала. На следующий день я заставила себя немного поесть, и ответила на многочисленные письма советников, а также короля Ричарда.
        Всю оставшуюся часть дня я провела рядом с Энтони, читая ему какую-то книгу и рассказывая о том, что изменилось со времени его болезни. Лишь на секунду я взглянула на себя в зеркало и только ахнула, увидев перед собой бледнолицую усталую женщину, которая ещё недавно была в расцвете сил, а сейчас заметно постарела и похудела. Мне даже стыдно стало за то, что я утратила всю свою красоту с годами и со всем бедами, которые валили, словно снег, мне на голову.
        — Ты всё такая же красавица, какой и была семь лет назад.  — Я услышала тихий, но уверенный голос мужа.
        — О, мой Бог, Энтони! Ты проснулся!  — Я на радостях прыгнула на месте, захлопала в ладоши и подбежала к мужу.  — Тебе что-то нужно? Воды, еды?  — Заморгала я длинными ресницами, готовая услужить больному. Он лишь расхохотался, умиляясь моей детской непосредственности:
        — Нет, любимая, ничего не нужно. Только, чтобы ты была рядом.  — Так ласково прозвучали его слова, что я двинулась с места и легла возле него, возле того места, где должна была быть вторая рука.  — Ох, как бы я хотел сейчас обнять тебя обеими руками.  — Усмехнулся муж.
        — А ты знал?  — Округлила глаза я.
        — Конечно, а ты как думала? Думала, в наше время королям без их разрешения отрезают руки?  — Он засмеялся, но пытался сдержаться, так как чувствовал от этого боль.
        — Прости, что дала согласие, не спросив тебя. Я просто не знала, что делать. Я хотела спасти тебя.  — Начала оправдываться я.
        — Ничего, моя дорогая, я бы на твоём месте поступил бы также.  — Он поправил правой рукой прядь волос и завернул её мне за ушко. Я даже замурлыкала от удовольствия, а он просиял от блаженства этого звука. И, казалось, мы снова помолодели, и не было тех семи лет, и не было никого в этом мире, кроме нас двоих.
        Это событие очень сблизило меня с моим мужем. Мы прониклись друг к другу лаской и заботой, нежностью и мягкостью. Я ухаживала за ним, отвергая помощь посторонних. Я сама обмывала его рану, меняла повязки, сама кормила его. Мне нравилось это ощущение, я была нужна ему. А он, видя, как трепетно я о нём забочусь, больше не вспоминал о нашей размолвке и об Уильяме. Это был словно наш медовый месяц. Мы смеялись, болтали всю ночь, обнимались, целовались и пробовали обходиться без руки в постели. Энтони был на седьмом небе от счастья. Он будто бы только сейчас родился, сейчас началась та жизнь, о которой он так сильно мечтал. А я получала удовольствие от того, что мой муж и король здоров и счастлив.
        Мы отправились в столицу после того, как мой муж начал уверенно держаться в седле. Я всё время была с ним, помогала ему привыкнуть всё делать одной рукой. Энтони был способным учеником и быстро привык к своему новому состоянию. Моему мужу не терпелось вернуться в замок, встретить свою дочурку, которая должна была возвратиться домой, и приступить к государственным делам. Путешествие наше растянулось на несколько дней. Мы неторопливо заезжали в города, встречаясь с простым народом и показывая тем самым, что король и королева живут в мире и согласии, и что все слухи, порождённые в столице и распространявшиеся по всей стране, лживы и беспочвенны. Но в этот раз мы не притворялись с Энтони, мы действительно были счастливы.

        Глава XVI
        Вернуть и потерять навсегда

        В столице нас встретили по-королевски. Город был украшен различными знамёнами, орнаментами и символикой нашей страны. Люди выстраивались рядами в ярких нарядах только для того, чтобы посмотреть на здоровых короля и королеву, выразить им свою преданность и благодарность за мир. Мы были героями своей страны, и главное наше сражение состоялось там, в постоялом дворе, где жена спасла своего мужа от смерти. О нас уже начали слагать легенды, писать стихи и сочинять песни. Войдя в этот город, пьянящий от любви к нам, мы и сами обезумели от нахлынувшего счастья.
        Все последующие дни мы устраивали различные празднества, рыцарские поединки, маскарады. Город охватила волна беспечной радости, неудержимого смеха и любви друг к другу. Казалось, моё сердце разрывалось от полноты чувств.
        Наверное, в таком водовороте событий я могла и вовсе забыть об Уильяме Кофере. Но я не забыла. Я вспоминала о нём даже тогда, когда жизнь моего мужа висела на волоске. Я засыпала, и снился мне не муж, снился мне тот, кто навсегда завладел моим сердцем и душой. Я не могла позволить себе думать о нём в другое время суток. И лишь ночью, когда все спали крепким сном, я могла вспомнить о нём. Я вспоминала его крепкие мужские руки, которые были словно созданные для того, чтобы обнимать женские талии. Я вспоминала его алые губы, которые, я могла поклясться, были сладкими на вкус. Я вспоминала его шоколадные волосы, от которых веяло приятным душистым ароматом и к которым хотелось коснуться. Лишь в течение двух-трёх минут я проявляла слабость. Всё остальное время я уделяла мужу и заботе о нём.
        Вернувшись во дворец, я несколько раз видела Уильяма, и то издалека. Он теперь не был нашим шталмейстером. Отлично показав себя на войне, он возглавил королевскую стражу и тем самым сдержал обещание, данное мне: он всегда служил, и будет служить мне, и моему супругу. Я же, обезумев от всеобщей любовной лихорадки, старалась даже не пересекаться с ним, чтобы не идти наперекор судьбе и своему долгу, и вновь не потерять голову от любви.
        Но в моей жизни счастье не может длиться слишком долго. И на смену райскому блаженству пришло новое горе. А слёзы, пролитые от счастья, сменялись теми, которые проливают от скорби.
        Я получила письмо от своего дражайшего друга, короля Ричарда Белкрафта. Он просил меня приехать к нему в королевство как можно скорее. По его словам, его час пришёл, и он хотел попрощаться со мной, его близким другом и родным человеком. Вернув с того света своего мужа, я не была готова вновь понести потери. И, оправившись после одного потрясения, я была вынуждена столкнуться с другим.
        Энтони приставил ко мне несколько человек из охраны во главе Уильяма Кофера. Это решение показалось мне очень странным и необдуманным. Но муж согласился с тем, что я была права и для того, чтобы люди перестали говорить о нас какие-то плохие вещи, нужно, чтобы они собственными глазами увидели или собственными ушами услышали о том, что король приказал Уильяму сопровождать его жену в соседнее королевство, а, значит, он ему доверяет, и между ними ничего и быть не может. Я, конечно, согласилась с ним, но втайне молила Бога дать мне хоть ещё одну каплю сил, чтобы выдержать присутствие этого человека.
        Кроме того, я всё ещё не могла поверить в причину, по которой должна была отправиться в путешествие. Король Ричард, переживший свою жену, трёх детей, и участвующий во всех войнах, борясь за свободу своего народа и королевства, вот-вот мог умереть! Наверное, глупо думать, что герои бессмертны. Но я действительно боялась его смерти.
        Энтони не поехал со мной, он решил, что так будет лучше. Ведь Ричард — мой друг, а не его. И именно меня он попросил приехать. Поэтому я, собрав некоторые вещи, в сопровождении нескольких слуг и стражников во главе с Уильямом, отправилась в путь.
        Во всей этой изнурительной поездке сложнее было разговаривать с Уилом, но без этого было не обойтись. Мы останавливались на ночлег у добродушных хозяев поместий, преодолевали большие расстояния и порой, проходя мимо какого-то леса, опасались, что на нас могут напасть грабители, разбойники или волки. Конечно, количество слов, произнесённых друг другу, не достигало и десяти, но всё равно мне было сложно их из себя выдавить.
        Уильям вёл себя самым достойным образом, он и виду не подал, что я его как-то предала или обидела. После нашего прощания столько всего произошло, что было бы глупо надеяться, что всё будет как прежде. К тому же мы оба знали, что для того, чтобы не разрушать тот мир, за который мы так боролись, мы должны были пожертвовать собственным счастьем. Мы негласно заключили с Уильямом договор, условия которого предполагали чисто деловые отношения между нами, и никакой дружбы. Возможно, он даже думает, что я его разлюбила. Ведь весь город, всё королевство поверило в силу чувств между мной и моим мужем. Так почему бы Уильяму не поверить в это? И хоть моя любовь к нему не ослабела ни на секунду, всем своим видом я показывала, что я всецело принадлежу Энтони. Эта отдалённость от Уила приносила мне нестерпимую боль, но я ничего не могла с этим поделать, нам двоим было необходимо разлюбить друг друга.
        Через пять дней мы наконец смогли добраться до одной из резиденций короля Ричарда. Это был его любимый город, где он и желал проститься с миром. Именно здесь, в этом замке мы с Эдвардом признались друг другу в любви, и от пребывания в этом месте мне становилось невыносимо тоскливо. Цветки орхидеи в этом году не зацвели осенью, так что запахом ванили, напоминавшем мне о некогда счастливых временах, я не могла насладиться.
        Ричард хотел встретиться в саду, на той металлической лавочке, которая, как я раньше считала, была лишь декоративной. Сев на неё, я огляделась по сторонам, и заметила, как всё вокруг изменилось. Казалось, что сама природа погибала со смертью людей. Со смертью хозяина резиденции Эдварда сад стал менее опрятным и ухоженным. И больше это место не поражало своей красотой и не манило гостей посетить его. Но мне здесь было хорошо, я чувствовала, что вернулась туда, где было моё место, где я должна была быть. Уильям и ещё двое стражников стояли недалеко от меня. Вообще-то их присутствие и не требовалось, но мой муж приказал им не отходить от меня, т. к. боялся, что даже в братском королевстве есть наши враги.
        Через полчаса я увидела знакомую фигуру, и ещё две. Моего дорогого друга поддерживали за руки двое слуг, и я всерьёз встревожилась и подбежала к нему.
        — Ваше величество, я могу вам помочь?  — Услужливо взглянула на него я. Он на мгновение посмотрел на меня так, словно не узнал, а затем, поняв, кто стоит перед ним, широко улыбнулся и без помощи слуг сел на лавку.
        — О нет, моя дорогая королева. Ты помогла мне уже тем, что приехала навестить своего больного друга.  — Король, казалось, постарел ещё на десятки лет, и я его просто узнать не могла. Проникнув к нему сочувствием и жалостью, я села возле него, взяла его мягкую и лёгкую, как пёрышко, руку, и заглянула ему в серые, как облака, глаза. Он подал знак слугам, чтобы те нас оставили.
        — Вы тоже можете идти.  — Приказала я своим стражникам, стараясь не встречаться взглядом с Уильямом. Но король указал пальцем именно на него:
        — Не Уильям. Пусть он остаётся. У меня от этого человека нет секретов. Он сослужил мне добрую службу, ведь именно ему мы обязаны победой над варварами.  — Он как-то загадочно посмотрел на молодого мужчину, тот растеряно взглянул на него, затем на меня. И я, лишь пожав плечами, не стала прогонять Уила.
        — Ваше величество, мой дорогой друг. Простите, что не приехала раньше. Мой супруг сам был недавно болен.  — С грустью вспомнила я недавние события.
        — Ничего, дочь моя,  — он часто меня так называл, что вызывало во мне самые нежные чувства,  — я понимаю тебя. Ты ещё так молода, а на твою судьбу выпало столько бед. Но ты показала себя с самой лучшей стороны, и я горжусь тобой.
        Я взглянула на него со слезами на глазах. Мне даже показалось, что сейчас передо мной не Ричард, а мой отец, говорящий устами своего давнего друга, ставшего впоследствии его врагом.
        — Бог свидетель, я не всегда был с тобой добр. И за это я хочу попросить у тебя прощения.  — Ему было трудно говорить, я видела, как дрожат его руки, и старалась унять его волнение. Я поцеловала его руку, как дочь должна целовать руки своего отца, и улыбнулась ему.
        — Те времена давно в прошлом, ваше величество. Я никогда не держала на вас обиды. Вы мне стали родным человеком, и я вас искренне полюбила.  — Лицо Ричарда даже порозовело от услышанного. Он ласково взглянул на меня и произнёс:
        — Дитя моё, совсем скоро я покину этот мир. Мне осталось недолго.  — Признался король.
        — Милорд, что у вас болит? Разве ваш лекарь не сможет вас вылечить? Ведь и мой муж был смертельно болен, но смог спастись от смерти.  — С надеждой затрепетала я.
        — От этой болезни лекарства нет, дитя. Это старость. И я чувствую, что уже прожил отведённое мне время. Но я не хочу, чтобы ты печалилась и грустила из-за меня. Я ухожу со спокойным сердцем. Благодаря тебе и благородному рыцарю Уильяму мы смогли вновь вернуть мир нашему народу.  — Он постепенно уходил куда-то от меня. Я видела, как его думы отводят его всё дальше от мира земного. Испугавшись, что он покинет меня, я крепче взяла его за руку. Он тут же успокоил меня тёплой улыбкой.
        — Элизабет, вам нечего волноваться. Это лучшая смерть, о которой можно пожелать.  — Увидев в моих глазах слёзы, он заговорил тонким и нежным голоском.  — К тому же я хотел бы сделать вам подарок, как воспоминание о нашей с вами дружбе.  — Я лишь широко распахнула свои длинные пышные ресницы и изумлённо на него посмотрела.  — Дитя моё, я дарю тебе этот сад. Знаю, раньше он представлял собой большую ценность, но я думаю, что ты сумеешь восстановить его прежний вид. Я знаю, как он тебе дорог и как ты с замиранием сердца ходила по его тропинкам. Именно поэтому я прикажу своим людям, чтобы они отправили каждый участок земли этого сада туда, куда ты скажешь.
        Моё сердце лишь тихо завывало в унисон с тягчайшим чувством скорби, благодарности и осознанием того, что этот добрый человек уходит от меня. Я заплакала, не стесняясь того, что мои слёзы увидит Ричард и Уильям.
        — Ваше величество, вы так добры ко мне. Я не знаю, что сказать. Как бы я хотела, чтобы вы жили вечно! Я не могу поверить в то, что мне приходится с вами прощаться.  — Я действительно не знала, как буду жить дальше без своего верного друга и союзника, моего дяди Ричарда. Неужели все, кого я люблю, должны обязательно покинуть меня?
        — Будьте покойны, милая. Каждого из нас ждёт это. Но ты не плачь по мне, а лучше улыбайся. Вспоминай только хорошее, что у нас произошло, хоть его было не так много.  — Вновь приняв отрешённый вид, сказал король.  — Единственное, о чём я сожалею, так это о том, что рядом со мной нет моего дорогого сына Эдварда.  — От услышанного имени я даже вздрогнула.  — Мне жаль, что я отдаю своё королевство герцогу Стэнли, хоть и знаю, что он будет хорошим королём.
        — Ричард, вам не стоит беспокоиться об этом. Ведь вы знаете, герцог всё делает во благо вашего народа. Он будет лучшим наследником, какого можно только пожелать.  — Попыталась успокоить его я.
        — Но он не мой сын, не мой племянник. Он лишь мой друг, верный подданный. Как бы я хотел, чтобы мой сын сейчас был с нами.  — Он вдруг ссутулился, и на его глазах выступили слёзы. Я не смогла сдержаться, и сама начала плакать. Мы сидели рядом и как будто бы переживали одно и то же чувство. Воспоминания вмиг нахлынули на нас обоих.
        — Мне тоже жаль, ваше величество. Искренне жаль.  — Казалось, Ричард даже не удивился этим моим словам. По-моему, он без лишних слов понял, как дорог мне был его сын.
        После этого мы ещё немного посидели в саду, говоря о всяких мелочах, которые могли отвлечь нас от тревожных мыслей и тяжёлых воспоминаний. Я хотела остаться рядом с Ричардом, быть с ним до последнего вздоха, но он попросил меня уехать. Он не хотел, чтобы я видела его боль. Он хотел, чтобы его названная племянница запомнила его добродушным улыбчивым стариком, каким он был в последнее время. И я пообещала исполнить его последнюю волю.
        Когда я встала, чтобы помочь королю дойти до замка, рядом со мной появился Уильям. Он взял короля за левую руку, и мы оба повели Ричарда к его покоям, ведь это лишь малая часть того, что мы могли для него сделать. Я взглянула на Уильяма лишь на мгновение, но и этого мне хватило, чтобы заметить на его влажных глазах тень застывших слёз.
        Думаю, наши с Ричардом воспоминания и наши искренние слёзы заставили его вспомнить о его собственной семье. И если бы я могла, я бы положила ему на плечо руку, крепко прижала его к своей груди, и дала понять, что разделяю с ним его печаль. Но я этого сделать не могла, я лишь взглянула на него с сожалением, а он повернул голову в сторону, не желая видеть мою жалость, или боясь, что его накроет новая волна скорби, боли и тоски по прошлому.
        Мы поужинали вместе с королём, а затем он удалился в свои покои. Чувствовалось, что Ричард напряжён и боится, что не дотянет до завтрашнего дня. Мне так хотелось ухаживать за ним, держать его за руку, разговаривать с ним, поддерживать его. Но этот человек пожелал остаться наедине с собой, ему о многом нужно было подумать, исповедаться и многое себе простить.
        Вечером я поболтала с приехавшим герцогом Стэнли, отметила про себя, что этот человек необычайно добр к королю и что он искренне опечален его состоянием. Ночью в здании было невероятно душно. Воздух, казалось, насыщен испарениями и от того мне было сложно дышать. Я вышла на улицу в сопровождении одного из стражников. До сих пор я поверить не могла в то, что король подарил мне свой прекрасный сад. Он не понимал, почему я так в него влюбилась, но мог лишь догадываться.
        Я же сохранила в сердце и памяти тот вечер, когда принц Эдвард сказал, что я — дама его сердца. Именно тогда, под этими соснами, мы поцеловались и пообещали, что будем любить друг друга вечно. Принц подарил мне тогда надежду и веру в то, что мы сами можем вершить свою судьбу. И если мы любим друг друга, то никакие обстоятельства не заставят нас отказаться от своей любви. Какая же молодая я тогда была, какая наивная. Я не знала, что за спиной моя судьба держала предательский кинжал. И, подарив мне счастье, тут же его отобрала. Вряд ли я смогу когда-нибудь полюбить кого-то так же сильно, как любила Эдварда. Он был для меня всем. Он был для меня воздухом, поскольку им одним я лишь дышала. Он был моей пищей, водой, хотя напиться ею было невозможно. Он был моим светом, моим смыслом, ведь без него я чувствовала себя самым одиноким в мире человеком, запутавшимся в тёмных коридорах неизведанного мною мира.
        Он был для меня всем. И его у меня отобрали. Я никогда не заполню никем место в своём сердце, принадлежащее ему. Что же останется другим? Меньше десяти процентов.
        Конечно, я не должна жаловаться. У меня есть любимая дочь, но ведь и она скоро уедет от меня. Неужели от меня должны все уйти? Что со мной тогда будет? Я вновь останусь одна со своими грустными воспоминаниями, теряясь в потаённых уголках своей собственной одинокой души.
        Вдруг я услышала чьи-то приближающие шаги. Сразу подумала о стражнике, но тот стоял в другой стороне. Так кто же это? Что-то случилось с королём? Я подскочила с места и отправилась навстречу таинственной надвигающейся фигуре. Это был Уильям Кофер. Его потерянные глаза не могли найти меня, хотя я стояла рядом с ним. Он не мог поднять на меня взора, в его глазах блестели слёзы. Он взглянул на озадаченного стражника и кивнул ему.
        — Я заменю тебя на посту. Иди, отдохни.  — Скомандовал Уил. Стражник с сомнением перевёл взгляд на меня, и я одобрила приказ, хоть и была заметно напугана. Только когда тот человек скрылся, Уильям бережно взял меня за руку и взглянул в мои встревоженные глаза.
        — Ваше величество, моя королева. Король Ричард… его больше нет с нами.  — Уильям говорил так нечётко, что я сразу не отреагировала на его слова. Прочитав всё в его глазах, я поняла, о чём он сказал. Выхватила свою руку из его руки, и чуть было не помчалась в замок, но он, схватив меня за кисть, остановил.
        — Что ты делаешь, Уильям? Мне нужно его увидеть. Этого быть не может! Он не умер. Нет.  — Заливаясь собственными слезами, грозно протараторила я. Я поверить не могла в то несчастье, которое случилось в Лавадии. Народ потерял такого чудесного короля… Герцог потерял своего любимого господина. А я потеряла своего доброго друга… Увидев моё горе, Уильям пытался совладать со своими собственными эмоциями, он без единой мысли и промедления заключил меня в свои объятия. Я почти обездвиженная упала на его грудь и, спрятавшись в его кольчуге, утопала в своих собственных слезах.
        Он нежно гладил мои рыжие длинные волосы, шептал мне что-то на ухо, чего я не могла разобрать. Он похлопывал меня по плечу и делал всё, чтобы дать понять, что всем сердцем и всей душой поддерживает меня. Постепенно я начала чувствовать, как возвращаюсь в реальность. Белая как снег я стояла напротив своего возлюбленного и не могла отвести от него своих глаз. Как же сильно я его любила, и как же сильно я хотела сейчас его поцеловать. Смерть короля напомнила мне о скоротечности самой жизни и о том, что другой у нас уже не будет. Так что мы делаем с собой? Почему мы не с теми, с кем хотели бы быть?
        — Уильям, я надеюсь, он не страдал?  — Бесцветным голосом произнесла я.
        — Не страдал. Я был с ним в последние минуты его жизни.  — Честно признался мой рыцарь.
        — Что? Но как такое возможно? Вы действительно стали близкими друзьями?  — Удивилась я.
        — Да, ваше величество. Но нас с королём связывает ещё кое-что…  — Неуверенно начал он.
        — И что же?  — Я всё ещё содрогалась от всхлипываний, но уже ощущала в себе силы, позволяющие мне держаться на ногах.
        Уильям заметно нервничал. Он оглядывался по сторонам, но скорее не из-за осторожности, а в поисках какого-то ответа. Он не знал, как ему лучше поступить и что следует рассказать, а о чём промолчать.
        — Ну же, Уильям, говори.  — Не могла успокоиться я. Моё терпение кончалось, ведь я должна была быть сейчас не здесь, рядом со своим бывшим конюхом, а рядом с остывающим телом моего покойного друга.
        — Ваше величество, прошу меня извинить, но для того, чтобы рассказать вам всё, я должен знать.  — Он замолчал, не в силах произнести следующих слов. Тяжело вдохнув, он всё же произнёс:
        — Я должен спросить вас о ваших чувствах ко мне.  — Он не шутил, его глаза были столь же серьёзными, что и тон. Я почувствовала, как к моим щекам прильнула кровь, и даже губы стали ярко-алыми.
        — Уильям, я… ты… Сейчас не подходящее время, мне…  — Растерялась я, не понимая, как о таком вообще мог заговорить Уил.
        — Нет, простите, ваше величество, но именно сейчас самое время.  — Он был настойчивым, более настойчивым, чем того позволяло его положение в обществе. Я непонимающе таращилась на Уильяма, боясь того, что он хочет, чтобы я ему сказала. Разве он не видит, как мне сейчас плохо? Как больно от того, что я потеряла близкого и родного мне человека?
        Чёрные грозовые тучи насупились над нами. Небо потемнело, закрывая собой звёзды, дарящие свет. Казалось, всё вокруг вдруг погрузилось в кромешную тьму. Трава, деревья, птицы — всё заснуло крепким сном, ведь ещё один хозяин замка погиб. Разве это не проклятие?
        Мы стояли молча, как будто сами погружались в этот мрак и погибали с остальными. Мы стояли будто бы на шахматной доске, ожидая нового удара судьбы, нового хода богов. И они сделали ход: вдруг резко подул морозный ветер, сбивая на ходу всё живое, и нас в том числе. Я опёрлась о руку Уильяма, и мы поспешили в сторону замка. В ту же минуту пугающе, словно выстрел пушечного ядра, прогремел гром. А через секунду небо распорола надвое зигзагообразная молния. Мы не успели добежать до замка, как начал бить по земле сильный ливень.
        Мы укрылись под ближайшим зданием — им оказалась конюшня. Затаив дыхание, мы прислушивались к грому грозного неба и содрогались. Мне было страшно, создавалось ощущение, будто я прогневала Господа за свои запретные чувства к этому человеку. Ливень не утихал, поэтому мы были вынуждены переждать здесь. Я уже подумала, что Уильям забыл о нашем разговоре, но он, кажется, всё ещё ожидал ответа. Мне были непонятны мотивы, которые им двигали, поэтому я не собиралась ему отвечать. Ведь это я — королева, а он лишь мой слуга!
        — Ваше величество,  — он сел передо мной на колени, от чего я даже попятилась назад,  — я обещал вам, что буду служить вам верой и правдой всю свою жизнь. Но мне нужно знать, что это всё я делаю для человека, который испытывает ко мне нечто большее, чем просто дружба. Если нет, то…  — он задумался, не зная, как продолжить.
        — То что?  — Удивилась я.
        — То я буду вынужден остаться здесь, в Лавадии, и править королевством.  — С самым несчастным видом произнёс бывший конюх.
        — Править?  — Мне казалось, что слух меня подводит.  — Ты, верно, шутишь?
        — Нет, ваше величество. На то воля покойного короля Ричарда Белкрафта.
        — Ты бредишь, Уильям. Он, конечно, и был добрым человеком, и полюбил тебя, но он не мог подарить тебе своё королевство…
        — Он написал завещание. И там написано моё имя.  — Уил говорил ясно и хладнокровно, пытаясь убедить меня в правдивости его слов. Но я всё ещё сомневалась, не понимая, почему и что заставило Ричарда совершить такой поступок? Быть может, он увидел в Уильяме своего погибшего сына Эдварда?
        — Но это бессмыслица какая-то!  — Никак не могла успокоиться я.  — Он не мог завещать тебе своё королевство. Ведь ты не из знатного рода, не благородных кровей. Он ведь даже не хотел, чтобы герцог Стэнли правил его государством. С чего бы ему делать тебя королём?  — Я чуть было не усмехнулась, но во время спохватилась, понимая, что Уильяма уже обидели мои слова.  — Прости, Уильям, но я не могу в это поверить. Что за глупости ты говоришь?  — Строго парировала я.
        — Ваше величество, я всё ещё не получил от вас ответа.  — С укором отозвался он.
        — Да ты, по-моему, забываешься! Перед тобой королева.  — Пыталась уклониться от ответа я.
        — Так, значит, не любите?  — Он поднялся с колен и повернулся ко мне боком. Я не отважилась прямо ему ответить. Я ведь даже представить не могла, что он когда-нибудь заведёт этот разговор. А как же наш негласный договор? Или я сама его себе придумала?
        — Прости, но я не понимаю, к чему эти все вопросы. Объясни, что происходит!  — Приказала повелительным тоном я.
        — Всё очень просто, мадам. Если вы меня любите, я останусь с вами. Ежели нет, то я буду вынужден покинуть свой пост, и останусь в этой стране, и стану её королём.  — Он говорил всё это с такой серьёзностью, что я начала подозревать, что он говорит правду.
        — Но как такое возможно? Ведь король Ричард, да будет земля ему пухом, хотел видеть на престоле вместо Стэнли только своего сына Эдварда. Но ты ведь не он!  — И тут, я увидела, как скула на его щеке нервно дёрнулась. И я эхом услышала последние мои слова. Ноги меня подводили, я прислонилась к воротам конюшни, чтобы не упасть. К горлу подступила тошнота. Мне казалось, я вот-вот лишусь чувств. Ноги стали ватными, я стала прерывисто дышать. В здании не хватало воздуха, по крайней мере, для меня. Что-то внутри меня говорило, что я давно уже знала правду, но я не могла поверить ни в свои собственные ощущения, ни в слова моего собеседника. Я не хотела, чтобы это оказалось правдой.
        — Мне жаль, Элизабет, что ты узнала об этом именно так. Ты вообще не должна была узнать об этом. Но я и подумать не мог о том, что мой отец так скоро умрёт, и не женится во второй раз.  — Вся мишура в виде услужливого тона, покорного взгляда рассыпалась бисером по стенке.
        Он всё ещё не смотрел на меня, смотрел куда-то вперёд, предаваясь собственным размышлениям. Я же всё ещё считала, что это сон. Увидела рядом нож, который наспех бросил конюх, взяла его в руки и поднесла к пальцу. Мой спутник с ужасом взглянул на меня и вскрикнул, пытаясь остановить, но я уже коснулась острым кончиком безымянного пальца. Тотчас на его поверхности появилась красная жидкость. Я не чувствовала боли, к концу того дня на меня столько всего обрушилось, что я уже перестала что-либо чувствовать.
        — О Боже, Элизабет, что ты делаешь?!  — Он откинул в сторону нож, взял мою руку и прижал к своим губам окровавленный палец. Я посмотрела на него, чувствуя, как вся дрожу.
        — Ты же не он. Ты не можешь быть им.  — Неживым голосом промолвила я. Сейчас мне стало так невыносимо больно, что складывалось ощущение, будто я выхожу из этого тела. Оно мне опротивело, я пожелала бы подняться ввысь, полететь за облаками и не переносить больше таких ударов. Я схватилась за голову и покачала головой.  — Ты не можешь быть им.
        — Мне жаль, что я тебя разочаровал,  — с грустью заметил он.  — Да, я уже не тот красивый мальчишка, в которого можно было влюбиться. Это чудовище никто не сможет полюбить.
        Несмотря на то, что я всё ещё не верила в то, что передо мной Эдвард, и пыталась придумать всему этому разумное объяснение, слова этого человека обидели меня и задели.
        — Да как ты можешь такое говорить? Ты самый прекрасный человек на этом свете! Я. Я смогла тебя полюбить.  — На одном дыхании вымолвила я. Он обернулся ко мне, и сразу же на его лице засияла улыбка. Но я смотрела лишь ему в глаза, которые были мне знакомы. И как я раньше этого не замечала? Это ведь его глаза-хамелеоны. Они-то зелёные в тон травы, то небесно-голубые, то становятся чёрными, как смола. Это ведь у моего Эдварда были такие глаза. А этот его взгляд… Как я раньше не видела этого?
        — Ты меня любишь?  — Он схватил меня за плечи, пытаясь вытрясти из меня признание, по крайней мере, это выглядело именно так.
        — Я люблю тебя. Я всегда любила. И я не знаю, что сейчас происходит вокруг меня, не понимаю, как так вышло, что мой мир вновь перевернулся с ног на голову. Я сейчас во всём начала сомневаться, уже ни во что не верю. Но одно я знаю точно: я люблю тебя, Уильям Кофер.
        Он обхватил меня за талию своими сильными руками и вдохнул запах моих чистых волос. Он закрыл глаза, улыбнулся и как будто бы предался своим воспоминаниям. Я же начала ощущать, что постепенно теряю силы. Я уходила из этой реальности, слишком похожей на сон.
        На следующий день я проснулась в постели гостевой комнаты. Голова сильно раскалывалась, воспоминания прошлой ночи сильно утомляли меня, и мне всё больше казалось, что это всё мне приснилось. Что за несуразица? Уильям — это Эдвард. Я помолилась, переоделась и спустилась в гостиную. Передо мной стоял герцог Стэнли, облачённый во всё чёрное. На его лице застыла гримаса ужаса и боли и я чуть не лишилась дара речи, когда его увидела.
        — Ваше величество, королева Элизабет. Я беспокоился о вас. Не думал, что смерть покойного короля для вас будет таким ударом.  — Со смутой на устах начал он. Я смотрела на него настороженно, боясь того, что смысл его слов дойдёт до моего сознания, хоть я уже понимала, о чём он говорит. И это событие всё ставило на свои места. Я села на кресло, и впилась ногтями в его ручки. На глазах появились слёзы.
        — Боже, как же я хотела, чтобы это оказалось просто страшным сном.  — Сердце было растерзано в клочья. Я наконец смогла осознать свою потерю.
        Герцог Стэнли сел напротив меня, пододвинулся ближе и взял мои руки ладонями кверху. Я видела, как в этом сильном мужчине каждый участок тела содрогается от боли. Это не было притворством или игрой, он на самом деле очень любил своего короля.
        — И вы ведь теперь король? Король Лавадии?  — Бесцветным голосом промолвила я. Он отрицательно покачал головой.
        — Нет, ваше величество. Его наследником будет другой.  — Без всякой обиды сказал герцог.
        — И кто же?  — Я просто изумилась от услышанного, боясь того, что сейчас мне придётся сталкиваться с новым ударом и сон окажется, на самом деле, явью.
        — Не знаю, ваше величество. Но это не я. Поверенный покойного короля Ричарда сообщил, что его наследник раздумывает о том, взять на себя такое обязательство или нет. И имя его даже неизвестно, король пожелал, чтобы наследник сам о себе заявил. Вы представляете, кто-то ещё раздумывает над тем, стать ему королём или нет.  — С непониманием отозвался мой собеседник. Но я понимала, я понимала, почему этот человек пребывает в раздумьях. И именно я тому была причиной.
        Я вышла на улицу лишь с одной целью — поскорее найти Уильяма и получить от него объяснение. Разум мой утверждал, что Уильям и Эдвард это два разных человека. Но сердце говорило, что это один и тот же человек. И как так вышло, что я смогла полюбить Уильяма, будучи при этом влюблённой в тень его прошлой жизни? И что произошло с принцем, что судьба подарила ему второй шанс, вернула его с того света? Ведь история о том, что его семья погибла во время пожара, теряла свою силу. Мне нужны были объяснения, причём срочно, иначе я рисковала вновь лишиться сознания и погрузиться в мир бесконечных снов.
        Кажется, мой маленький мир скоро прогнётся под тяжестью уловок судьбы. Я уже ничего не понимаю в этой жизни. Я уже ничего не хочу. Я устала. Раньше я ждала, ждала ответов от Бога, желала услышать от него, почему он отнял у меня смысл жизни, оставил меня, такую юную, ни с чем. Я винила всех, включая себя, в смерти Эдварда. Я долго не могла поверить в его кончину, по ночам он мне снился, говорил, что ещё жив, а я лишь плакала, и не слышала его в потоке своих слёз. Он предупреждал меня, но я была глуха к его голосу, я уже похоронила его. Что-то в моей душе разбилось, надежды все рухнули. Я не хотела больше жить, не хотела вновь кого-то полюбить. Я молила Господа подарить мне ребёнка, стать матерью и зажить чужой жизнью, о которой я мечтала уже так давно. Я и зажила. Но моя прежняя жизнь вернулась. Как теперь мне с ней совладать? Что делать? Я ведь изменилась, за эти семь лет я совершала ошибки, я шла вперёд, пробиваясь сквозь землю, к солнцу.
        Я оставила все свои мечты позади. Я старалась забыть Эдварда. Старалась убить себя прежнюю, притупить свою боль, любовь к нему. Мне верилось, что это мне удалось. А сейчас? Судьба снова играет со мной, не зная предела в своей изощрённости. Мне кажется, я схожу с ума, иначе не могу понять, почему всё ещё иду куда-то вперёд, дотрагиваясь до шипов голыми руками. Я делаю вид, что всё в порядке. Но в душе моей сотни бурь и разбитых дорог. Мне кажется, я раскапываю свою могилу, и вижу, что погребена была заживо.
        Кого я люблю? Кого хочу любить? Тень прошлого счастья или настоящую любовь нынешней меня? Кто я сейчас? Двадцатилетняя влюблённая девчонка или уже зрелая мать шестилетнего ребёнка? Но на все мои вопросы не было ответов.
        Ничего подобного в своей жизни я ещё не чувствовала. Я разрывалась на несколько острых осколков, давящих мне в бок. Я захлёбывалась своей кровью, задыхалась туманом, не верила своему горю, счастье не признавала. Мне кажется, ещё до жизни я проиграла простую игру в жребий. И теперь у меня в руках нет ни одного козыря, я играю вслепую, ставлю лицо северному ветру и дожидаюсь нового удара.
        Быть может, я — новая мученица? Новая Жанна Д’Арк? Но ведь я не сделала ничего выдающегося, просто родилась женщиной, существом, которое обвиняет всё человечество. И от того, наверное, все наши беды. И где же мне найти в себе новые силы? Что делать дальше? Как отличить реальность от собственного тайного желания? Ведь я хочу, хотела быть с ним. Только с ним. С ним я была собой, с ним я хотела пролететь мимо бесконечности к звёздам, к другим планетам, к нашему счастью. С ним мне хотелось делить каждый миг, каждую мысль и мечту. И с его смертью я похоронила себя, ведь без него я была бы не я. Ангел без крыльев, лето без солнца, дети без детства. Но ведь где-то в глубине моих далёких звёзд я всё ещё ждала, всё ещё дышала? И от любви к нему я не отказывалась, значит, я всё ещё люблю?
        Мистера Кофера я нашла возле ворот замка, он отдавал приказы нашим слугами и готовился к поездке. Что он делает? Он собирается уезжать без меня? Я стремительно направилась к нему, сбивая на ходу людей. Он смотрел на меня, упиваясь в меня своими глазами, как в кожу шипами. Но я не боялась. Я как будто уже привыкла к боли.
        — Доброе утро, ваше величество.  — Он поклонился мне, скрывая в уголках слегка открывшихся губ своё желание.  — Вам уже лучше? Мы все очень беспокоились.  — Я увидела, как в его глазах промелькнула капля тревоги, и моё сердце содрогнулось от трепета его любви.
        — Да, Уильям, я чувствую себя гораздо лучше.  — Вокруг нас всё ещё ходили люди. Холодные, бездушные, они вызывали в моей душе лёд, который мог развеять лишь тёплый голос любимого.  — Но, Уильям, ты куда-то уезжаешь?  — С лёгкой ноткой обиды и разочарования спросила я.
        — Нет, конечно. Мы не хотели обременять вас подготовкой к поездке, и как только вам стало бы легче, мы бы смогли без промедления отправиться в путь.  — Поспешил заверить меня он.
        Я смотрела на него с таким удивлением, как будто забыла о том, что произошло вчера ночью. Но я не забыла, я просто не могла поверить в услышанное. Он так просто отказывается от наследия? Он так просто отдаёт своё королевство в руки чужого человека? Он так просто отвергает последнюю волю своего покойного отца? Что случилось с моим Эдвардом? Неужели, он действительно погиб тогда и это другой человек передо мной?
        — Уильям, я прошу тебя последовать за мной. Герцог Стэнли хотел о чём-то с тобой побеседовать.  — Безучастным тоном сказала я, и последовала в сторону замка, надеясь, что Уильям пойдёт за мной. Он и пошёл, его решительные шаги были созвучны ударам моего любящего сердца. Постепенно мы отдалялись от людей, и, укрывшись под тенью низких деревьев, смогли наконец остаться наедине.
        — Ваше величество, вам точно стало лучше? Вы всё ещё очень бледны.  — Тревожно заметил он. Он вновь обращался ко мне на «вы», боясь, что нас кто-то услышит. Но я уже не обращала внимания на других. Мне было плевать на всех сейчас.
        — Я просто устала. Устала отпускать людей. Я не знаю, почему небеса выбрали именно меня своей мишенью. Не знаю, чем заслужила такую боль.  — Сдвинув брови, серьёзным тоном промолвила я.
        — Мне жаль, ваше величество, лучше бы я вам вовсе ничего не говорил…
        — Нет, не лучше. Зачем ты вообще всё это скрывал от меня? Почему не сказал мне раньше о том, кто ты?  — Даже в своём собственном голосе я услышала недоверие. Я всё ещё не могла поверить в то, что он — мой Эдвард.
        — Я изменился, я уже не тот беспечный самовлюблённый паренёк. Семь лет назад я попал в плен варварам, они делали всё, чтобы я предал своего отца. Они пытали меня, обливали кипятком, душили. Но я выжил. Раньше я не мог понять, зачем Господь даровал мне второй шанс. Но затем я понял. Всё то время, когда я терпел пытки, я думал лишь о вас, миледи. И эта мысль помогала мне претерпевать все несчастия. Я действительно переставал ощущать боль. Я поклялся, что всю оставшуюся жизнь буду служить вам. Я смог сбежать от варваров, затем я узнал о смерти своих родных, и понял, что смысл моей жизни — не в служении моему народу и потакании тщеславию моего отца. Я был рождён, чтобы стать вашей тенью. Беречь вас от любых напастей и заслужить вашу любовь. Я нашёл семью бедных фермеров, помогал им с торговлей лошадьми и этим жил несколько лет. Но я всё ещё мечтал подобраться к вам. И смог это сделать. К моему удивлению, вы тоже изменились. Вы смогли меня полюбить. Именно меня, не кого-то другого. Вы увидели во мне человека, не чудовище. И эта любовь воскресила меня. Я вновь ощутил вкус жизни. И не собирался
сворачивать со своего пути. Но я не знал, что мой отец серьёзно болен и что он не оставил после себя наследников. Я должен был отплатить ему за его отцовскую любовь. Именно поэтому я тогда отправился в сражение и спас его народ. В последние минуты своей жизни мой отец признался, что сразу узнал меня. Он не торопил меня, он дожидался, что я сам ему признаюсь. И лишь смерть ускорила этот процесс. Он узнал о моей судьбе, узнал о новом смысле моей жизни, и пожелал мне счастья, вне зависимости от того, каким будет мой выбор. Он написал завещание, но лишь я решаю, должен ли становиться королём или нет. После вчерашней ночи я определился с выбором. Вы мне помогли.  — Он перевёл дыхание и наконец тоже позабыл об окружающем мире:
        — Элизабет, ты помнишь, что я когда-то говорил, что у меня нет ничего, чтобы я мог предложить тебе, кроме как стать моей любовницей?
        — Помню.  — С треском в голосе призналась я. Тучи сомнений над головой постепенно рассеивались. Сердце начинало понимать, что передо мной совсем живой человек, а не призрак из прошлой жизни.
        — Так вот. Теперь я могу предложить тебе обрести верного раба на всю оставшуюся жизнь. Я отдам своё королевство, лишь бы жить возле тебя и собирать с твоих ресниц грозы.
        — Эдвард, это ты. Мой Эдвард.  — Я прильнула к его груди, услышала биение знакомого сердца, созвучного моему, и заплакала.  — Как же я тебя люблю. Как я тебя ждала. Думала, что мы увидимся лишь там, на том берегу. Но судьба вновь подарила мне тебя. Я не могу в это поверить. Ты снова со мной.  — Я повернула к нему голову и сквозь слёзы посмотрела ему в глаза. Я не видела его шрамов, они словно исчезли от меня, спрятались, размылись в моём дожде. Я сама поцеловала его. Его трепетные губы обжигали меня своей нежностью. Его мягкие ресницы ложились мне на щёки, и я продолжала плакать. Но уже от счастья. Он провёл рукой по моей голове к шее и мягко ласкал меня по сияющей коже.
        — Да, дорогая. Это я. Твой призрак вернулся.  — Он улыбнулся.
        — И что теперь будет?  — Как ребёнок не могла сообразить я.
        — Ничего, моя королева, ты — обладательница моего сердца, моей жизни. Я буду всё время с тобой. Я буду ходить впереди тебя, наступая на раскалённые угли, и оберегать тебя от огня. Я всё сделаю для тебя.  — Мне не понравился этот ответ. Я не хотела, чтобы моя любовь становилась для него заключением.
        — Но, Эдвард, ведь у тебя есть шанс стать королём своего родного государства. Разве не этого ты хотел всю свою жизнь?
        — Я уже другой. У меня другие мечты. Я не хочу быть вдали от тебя, я предпочту быть рабом, но только твоим, чем правителем какого-либо королевства.
        — Я не верю. Да, ты изменился, но внутри тебя всё ещё живёт Эдвард. Принц, король. Не раб. Ты не можешь проживать чужую жизнь.
        — Почему нет?
        — Потому, что другой уже не будет. Это не черновик. Ты не вернёшь время вспять. Ты должен быть на своём месте. И место твоё — под солнцем, на престоле Лавадии.  — Мне было тяжело произносить эти слова, но по-другому поступить я не могла.
        — Но, Элизабет, если я стану королём, мы не сможем быть вместе.  — С горечью в голосе произнёс он.
        — Да, я знаю.  — Попыталась остудить своего собеседника притворным холодом.
        — И ты так легко откажешься от нашего счастья? Ты готова расстаться со мной навсегда?  — Он был уже зол на меня и в сильной степени разочарован.
        — Эдвард, пойми…  — Начала я.
        — Нет, Элизабет. Я не понимаю. Я отказываюсь от всего. Я дарю богам своё королевство, жертвую им свой престол, лишь бы они о нас позабыли, разрешили быть счастливыми. А ты, не задумываясь, отвергаешь меня!  — Он отошёл от меня и отвернулся, пытаясь подавить свою сильную обиду.
        — Ты думаешь, мне легко тебя отказываться? Я всю жизнь ждала этого момента. Я считала, что получу тебя лишь на том свете, где нам суждено было вновь повидаться. Но в этой жизни… Ты — это ты, я — это я. Ты не можешь отказаться от себя. Я не могу тебе этого позволить.
        — Но я уже другой!  — Взмолился мой любимый.
        — Нет, ты всё тот же, я это знаю. Ты всю жизнь будешь жалеть об этом своём решении, ты не сможешь меня простить за то, что я была эгоисткой, разрешившей тебе пойти на такие жертвы. И ты станешь меня ненавидеть за то, что я забрала у тебя всё, даже корону.  — Мне кажется, мои слова так и не дошли до его ушей. Он был зол и разрывался на сотни маленьких осколков. И я не могла подобраться ни к одному из них.
        — Ещё вчера ты говорила мне, что любишь. А уже сегодня ты отвергаешь меня. Разве это любовь? Разве ты не хочешь быть со мною всю оставшуюся жизнь?  — Он убивал меня своим грубым тоном. Но я, сдержав слёзы глубоко внутри, спокойно сказала:
        — Я отпускаю вас, Уильям Кофер. Вы освобождены от своих обязанностей. Можете делать всё, что пожелаете. Только не забудьте о том, что вы не одиноки в этом мире. Что вы родились здесь, здесь умер ваш отец-король, мать, брат и сестра. Не забудьте, у вас остался ваш народ. И вы обязаны не мне, а ему, и своему отцу.  — Он двинулся с последними словами и оставил меня под соснами терзать саму себя вопросом «зачем я это сделала?».
        Но ответ пришёл сам собой: он меня так сильно любил, что хотел отказаться от своего королевства. Я же его так сильно любила, что отказалась от собственного счастья.
        Я не могла позволить себе быть счастливой, в то время как мой возлюбленный довольствуется ролью моего прислужника. Он не для этого родился и рабом он не умрёт. Думаю, на моём месте он бы поступил также. Я любила его и готова была сделать всё ради того, чтобы он был счастлив.
        Он этого пока не понимает, он думает, что изменился. Но такие, как мы, не могут измениться до конца. Я знаю, что Эдвард ещё жив внутри него. Теперь я это знаю. И пусть сейчас он зол на меня, возможно, ненавидит, но я уверена, что так будет лучше для него.
        Несмотря на всё моё желание вернуться в родную страну, я осталась в Лавадии. Мне нужно было проститься с другом, отдать дань уважения Ричарду и присутствовать на его похоронах. Все последующие дни были для меня самыми тягостными в моей жизни. Я старалась даже не сталкиваться с Эдвардом, пыталась осознать всю невероятность ситуации и постараться не изменить своего решения.
        Но даже если бы я поддалась соблазну, было бы уже поздно. Эдвард недолго медлил с решением, и за это я его винить не собираюсь. Герцог Стэнли первым признал в нём короля и пообещал служить ему верой и правдой, как некогда служил его отцу. Не знаю, что в действительности чувствовал и испытывал Стэнли по поводу этого стечения обстоятельств, но я считаю, что он повёл себя самым достойным образом, смирившись с тем, что ему не суждено было стать королём.
        Я же держалась в стороне, словно была просто картиной на стене замка, неодушевлённым предметом, с которым нельзя поговорить. Я не хотела тогда никого видеть и ничего слышать. Но это было невозможно: люди вокруг говорили так много и слухи разносились так быстро, что уже за пару дней весь народ Лавадии узнал, что их принц вернулся, что он жив и готов служить своему народу.
        А затем народ поведывал друг другу красивую историю о том, как принц доблестно сражался за освобождение своего королевства, как он благодаря своему мужеству и храбрости пробил себе путь к сердцу короля Ричарда. И как отец узнал своего сына, отдав по праву принадлежащий ему трон. Конечно, в ходе этой истории были опущены такие детали, как желание Эдварда отказаться от короны и моя роль в принятии им решении.
        Обо мне вообще никто не знал. Мы с Эдвардом, как будто бы снова вернулись с того, с чего всё начиналось. Но в этот раз мы не могли позволить себе даже редкие встречи и проявления чувств. Казалось, теперь Эдвард должен был погибнуть для меня окончательно. Ведь если раньше я не решалась отпускать его из своего сердца, то сейчас, когда он вновь, словно ворвавшийся полевой ветер, появился в моей жизни, я должна была смириться с тем, что вместе нам уже не быть никогда.
        Это чувство пустоты, наполняющей всё моё естество, нечем было восполнить. Я чувствовала себя так, словно всё живое во мне постепенно погибает, да вот только я не считала, что после затяжной зимы вновь обрету силы и зацвету ярким цветом, как сирень в саду. С каждым днём моё счастье крошечной тенью отдалялось от меня всё дальше и дальше.

        Глава XVII
        «Жизнь не будет ждать момента, когда мы будем готовы к счастью. Она может, как даровать его, так и вмиг отнять»

        Сразу после похорон я вернулась в Креонию. Мне не хотелось попадаться на глаза Эдварду, разговаривать с ним или замечать в его голосе потаённой обиды. Его злость сводила меня с ума, подливала масла в уже пылающий огонь. Да и совсем скоро, после сорока дней со смерти предыдущего короля наследнику следовало начать приготовления и вспомнить, что значит управление государством. Благодаря этим заботам, я надеюсь, мой возлюбленный сможет позабыть о моём отказе. Я надеюсь, что его гнев, обрушившийся на меня, сможет вытеснить собой ту боль, которая так же, как и в моём сердце, образовалась в самом начале нашего романа.
        Ведь даже тогда мы понимали, что будущее не сулит нашим отношениям ничего обнадёживающего. Мы смирились со своей судьбой и сейчас должны были это сделать. Я, конечно, старалась не терять веру в то, что смогу после стольких лет разлуки с любимым вновь попрощаться с ним и постараться жить без него. Но сейчас, вновь обретя его и впустив в своё сердце, эта задача казалась мне недостижимой.
        Любовь — это, наверное, самое противоречивое чувство, которое испытывает человек за всю свою жизнь. Я не перестану поражаться тому, что могут испытывать наши сердца, воспылавшие то от любви, то от ненависти. Мы бросаемся из крайности в крайность. Мы не можем быть всё время счастливы. Любовь — это боль, которая вонзается в сердце так резко и неприятно, как если бы по нам провели острым лезвием охотничьего ножа. Порой любовь — это лёгкость в теле, воздушность, нежность. Любовь — это большая ответственность, тяжёлый багаж за спиной и дополнительная ноша. Любовь — это то, из-за чего страдаешь и из-за чего хочешь жить. Любовь — это два полюса: южный и северный, холодный и ещё холоднее…
        Для меня же любовь — это непостоянство. В один день кажется, что я — самый счастливый в мире человек, в другой — что я самая несчастная женщина. Кто-то утверждает, что человеку было бы лучше и вовсе не испытывать этого чувства. Но с ними явно не смогут согласиться те, кто хоть раз в своей жизни любил и испытывал маленькую частичку небесного счастья, переливающегося светлыми лучиками по всему телу и обжигающего при близком расстоянии. Любовь — это фортуна. Тебе может улыбнуться удача, а может крупно не повезти. Любовь — это жизнь, она такая же непредсказуемая. Но и без неё не выживешь в этом мире. Ведь смысл её будет потерян.
        Моё путешествие сопровождалось грустными воспоминаниями, размышлениями на тему «что если», и надеждой на скорую встречу с дочерью. Моя маленькая малышка, моя несравненная рыжеволосая Маргарита должна была выйти замуж за незнакомого и нелюбимого человека. Я пожертвовала счастьем дочери ради того, чтобы мой народ обрёл кров и мир над головой, хотя бы на некоторое время.
        Не пожалею ли я о своём поступке? Я уже сейчас жалела, но выхода у меня не было. Надеюсь, моя малышка сможет смириться со своей участью и обрести хоть какое-то счастье с будущим супругом. Сейчас ей было всего шесть, до брачного возраста оставалось восемь лет. Но я знала, как быстро пролетит время. Ведь, кажется, только вчера я держала её на руках, и её головка могла уместиться у меня в ладошке.
        Мне так страшно было потерять её, хоть я и знала, что это неизбежно. В моей груди ныла неустанная боль при мысли, что смысл моей жизни покинет меня. Конечно, сейчас она была рядом со мной, я должна буду заботиться о ней с ещё большей отдачей. Но я оглянуться не успею, как моя малышка достигнет возраста, когда ей нужно будет устраивать свадьбу. Было бы неплохо увидеть сына короля Ницберга и убедиться в том, что этот юноша не такой уже и плохой, каким я его себе заранее представила. А что если моей дочери повезёт больше, чем мне когда-то и она сможет полюбить своего мужа, за которого должна была выйти замуж по принуждению?
        В столице меня встретили очень тепло и радушно. Мой муж был очень обходительным со мной и даже словом не обмолвился о том, что ему стало известно. Похоже, он решил играть в давно известную нам обеим игру, когда оба партнёры стараются не затрагивать какую-то щекотливую тему и попросту делают вид, будто ничего о ней не знают. Наверное, так было лучше для нас двоих. Но в глубине души я упрекала мужа за то, что он даже не поинтересовался, как я себя ощущаю после того, как узнала, что мой возлюбленный Эдвард восстал из мёртвых. Быть может, ему просто плевать? Наверное, он просто довольствовался тем, что у него было. А у него ведь, в отличие от Эдварда, была я. И победителем в этой ситуации оказался всё же он.
        Мы продолжили заниматься делами государства, принимать различных иностранных послов, налаживать отношениями с представителями других королевств, в общем, делать всё, чем были обязаны заниматься все последующие годы. Два дня спустя в замок прибыла моя дочь Маргарита. Казалось, я не видела её целую вечность. Иногда, достаточно мне было заглянуть в её зелёные кристальные глаза, и я сомневалась в том, что этой девочке всего шесть лет. Возможно, она выглядела ещё слишком юной, говорила как ребёнок. Но внутри её развивалась умная не по годам личность, которая превзойдёт по мудрости и меня, и её отца. Неужели этой великой женщине предстоит увядать в чужом королевстве? При этой мысли моё израненное жизненными перипетиями сердце больно сжималось в груди. Но я должна была смириться и с этим ударом судьбы.
        В глубоких страданиях протекали последующие восемь лет моей жизни. Я беспрестанно заботилась о своей дочери, прививала ей все правила придворного этикета, учила её различным женским премудростям и воспитывала в ней смиренную жену молодого супруга. Король Ницберга прислал портрет своего сына, дабы мы смогли ежедневно лицезреть его лик и напоминать себе о своём долге. Скажу по правде, будущий наследник престола этого королевства произвёл на меня хорошее впечатление. Он был немногим старше моей дочери: когда ей исполнилось четырнадцать лет, ему уже подступал семнадцатый год. Он был высоким стройным молодым человеком со смуглым лицом и широко посаженными карими глазами. Во всём его внешнем виде не было ничего отталкивающего.
        Сначала я подумала, что это заслуга художника, но вскоре воочию убедилась в своих предположениях. На одно из празднеств к нам приехал принц со своей свитой. Увидев мою дочь, этот парнишка не смог скрыть своего восхищения, и весь вечер проводил время с ней. Он что-то шептал ей на ухо, приглашал на танцы, скакал подле неё на лошади и делал всё, чтобы она чувствовала себя особенной. Я ещё никогда не видела Маргариту такой счастливой. И даже тогда, когда отец играл с ней в прятки в саду, она не искрилась таким светом, как сейчас. Вот что значит любовь для женщины. Она преображает её и делает самым счастливым человеком. Всей душой и сердцем я желала дочери познать такую любовь. И, кажется, мои молитвы были услышаны.
        Что касается моего личного счастья, то о нём я пожелала и вовсе забыть. Вся моя жизнь была соткана из сотни событий, сплетающихся между собой невидимой нитью. И все они вели к одному человеку, с которым мне не суждено было познать блаженного счастья. Конечно, до меня доходили слухи о том, как шикарно прошла коронация нового короля Лавадии, о том, как блаженствует его народ от того, что все их беды наконец закончились. За все эти годы Эдвард ни разу не дал о себе знать, но я была уверенна, он всё ещё вспоминает обо мне. Ведь до сих пор он не нашёл себе жену…
        Всё это я могла услышать из уст кухарок, запекающих наших гусей, из уст конюхов, которые когда-то были друзьями вымышленного Уильяма Кофера. Все говорили об этом, не подозревая, какой наносят ущерб мне, их королеве. Мне казалось, что по истечению такого срока я смогу проститься с этим человеком навсегда. Я молила Господа об этом, я никогда не теряла надежды. И до сих пор не утратила веры. Я смогу. Я думаю, что смогу когда-то навсегда выпустить Эдварда из своего сердца. Конечно, после него там останется глубокая рана, но я предпочту всю жизнь прожить с болью, чем терзать себя пустыми мечтами и запретными желаниями. Поэтому для того, чтобы помочь себе в этом стремлении, я предпочитала пропускать все новости, касающиеся королевства Лавадии и его жителей, мимо своих ушей.
        Приближался день свадьбы моей дочери. Почти всей подготовкой этого торжества занимались мы с Энтони. Мы хотели подарить Маргарите сказочный праздник, чтобы она на всю жизнь запомнила этот день и воскрешала его в своей памяти, если ей будет нестерпимо грустно по ночам. Но мне почему-то верилось, что моей дочери не грозит холодная постель и что её будущий супруг сможет одарить её безграничной заботой и любовью. По крайней мере, сейчас он буквально ходил за ней по пятам и восхвалял небеса за преподнесённый ему подарок.
        С наступлением праздника я чувствовала, как нарастает моё волнение. Я понимала, что с каждой минутой приближаюсь к тому моменту, когда буду вынуждена распрощаться со своей дочерью. После королевского бракосочетания, прочтения клятв и прочих атрибутов, сопровождающих этот праздник, мы разместились в большом зале для пиршеств.
        Молодожёны сидели друг подле друга, я восседала с мужем и нашим сватом. Король Ницберга оказался интересным пожилым старичком, жена которого умерла ещё при рождении своей второй дочери, сестры Дастина, мужа моей дочери. Этот приятный человек был совсем немногословным, но мы быстро нашли с ним общий язык, и сошлись на любви к семье и детям. Огромная глыба упала с моего сердца, когда я узнала этого человека лучше. Я не боялась отправлять дочь во дворец такого доброго короля, который будет хорошо с ней обращаться.
        И пусть он не заменит моего мужа, я знала, что у моей дочери уже имеются в наличии два друга в чужой стране: её собственный муж и свёкор. Я радовалась, что судьба оказалась благосклонной к моей дочери. Растворившись в её счастье, я считала, что смогу оправиться и от своих недугов.
        После долгого торжества, затянувшегося до глубокой ночи, я провела дочь в её покои, которые она должна была разделить со своим мужем. Придворные дамы помогали переодеть мою дочь, подготовили постель для последующего обязательного обряда. Расчёсывая шелковистые волосы Маргариты, я словно погрузилась в затяжной сон. И лишь мягкий голос дочери помог мне вернуться в реальность.
        — Дочь моя, вот ты и вышла замуж. Хвала Господу, твой брак построен на любви и дружбе. С минуты на минуту к нам зайдёт Дастин с отцом, который засвидетельствует ваше слияние и благословит ваш брак на плодородие и долговечность. Я буду рядом и прошу тебя не беспокоиться ни о чём. Хоть Дастин и молод, он знает, что нужно делать и постарается, чтобы тебе не было больно.
        Четырнадцатилетняя дочь посмотрела мне прямо в глаза. Её острый орлиный взгляд иногда приводил меня в смятение. Мне порой казалось, что она знает всё, что творится вокруг, и даже больше. Дочь обернулась ко мне и крепко взяла мои пальцы в свои тёплые руки. Она улыбнулась мне так нежно, что я не смогла сдержать слёз, и пролила несколько капель на её ночную подвенечную сорочку. Мне всё равно было больно с ней расставаться. Она ведь была и остаётся для меня самым ценным в жизни. И, потеряв её, я навсегда потеряю саму себя.
        — Ваше величество, королева — мать, мне невыносимо жаль, что я не всегда проявляла к вам тех чувств, которые вы, несомненно, заслуживали. Я жалею, что так мало говорила вам о том, что для меня значит всё, что вы для меня делаете. Я вовек жизни буду вам благодарна. Спасибо вам за то, какой я стала.
        — Дочь моя, я никогда не таила в себе обиды. Я всегда мечтала лишь об одном: чтобы мой единственный ребёнок был счастлив и обрёл любовь. И моё желание сбылось.  — Я склонилась над ней, прижалась губами к её лбу и неслышно поцеловала её.
        За дверью послышались голоса. Я знала, что совсем скоро моя дочь станет женщиной. Она ещё на одну ступень отдалится от меня. Она будет уже не моей девочкой, юной и невинной. Она станет полноправной женой и будущей матерью. У неё будут свои дети, а затем и внуки. Но я надеюсь, что она никогда не позабудет обо мне, той, которая ради неё была готова отдать всё на свете, даже своё собственное счастье. Я уже хотела подойти к двери, как дочь меня остановила, и еле слышно прошептала, не поднимая на меня взора.
        — Моя королева, зачем вы живёте с отцом, если вы его не любите?
        — Я его люблю, дорогая. Но по-своему.  — Почти не задумываясь, ответила я на неожиданный вопрос.
        — Но он ведь не принёс вам счастья. А любовь, которая не приносит счастье, не любовь.
        — Он подарил мне тебя, а ты — моё счастье.
        — Но я уезжаю от вас. Вы больше не должны жертвовать собой.
        — Не всегда в нашей жизни всё выходит так, как мы хотим…
        — Может, в этом наша вина?  — Наконец, взглянула на меня моя смышлёная и мудрая девочка.
        А затем в комнату вошла мужская чета, среди которой был супруг дочери, её свёкор и мой муж. По обряду свёкор моей дочери присутствовал в момент слияния тел молодожён, чтобы убедиться, что они стали полноправными мужем и женой. Мне кажется, я больше своей дочери боялась за её первую брачную ночь. Но ведь я — мать, а это — моя маленькая 14-летняя дочь, которая ещё не осознаёт в полной мере, каково это — быть женщиной. Конечно, она всем своим видом пытается показать, что уже готова ко всем трудностям взрослой жизни, но я-то знаю, в глубине души она всё ещё маленькая пугливая девчонка, которой нужны мать и отец.
        На следующий день мне пришлось прощаться с самым дорогим для меня человеком. Я не плакала, моё хрупкое тело, подобно застывшему льду, не могло пошевельнуться. Подул лёгкий осенний ветерок, но я уже чувствовала, как до костей продрогла. Меня сносил ветер скорого расставания, пустых обещаний и приближения одиночества. Я понимала, что совсем скоро утрачу единственный свет в своей жизни, и погружусь в чернильную тьму, обволакивающую меня своей тёмной краской. Что ожидает меня после этого? Разве я смогу найти в себе силы радоваться жизни, когда моя любимая и единственная дочь уезжает от меня к своему мужу и новому дому? Разве смогу я найти утешение в обычных мирских делах, в управлении королевством, в заботах о муже, которого не люблю? Как мне дальше прикажете жить, когда моя светлая лазурная река изменила своё направление и оставила меня наедине со своей пустыней?
        Я помню, как сильно кружилась голова. Надо мной неустанно кружили вороны и что-то выкрикивали в такт моему бьющемуся сердцу. Все внутренние органы как будто бы царапались о незримые шипы. На глазах застыли горячие слёзы, руки дрожали, лицо побледнело. Мне казалось, будто всё, что происходило со мной, было ночным сном. Но ощущение невыносимой боли, колющей раны в груди, напоминало, что это всё наяву. Когда Маргарита предстала передо мной, я заставила себя улыбнуться. Я не хотела огорчать её, не хотела, чтобы она видела меня такой. Я должна быть сильной, должна вселить в неё как можно больше веры. Она не должна предаваться грусти расставания, она должна смотреть лишь вперёд, не замечая тех булыжников, которые попадутся на её пути. Я хочу, чтобы она была счастлива, даже в этот прощальный день.
        Молодая женщина подошла ко мне вплотную, склонила голову передо мной, взяла меня за руки и поцеловала их. Сердце сжималось как половая тряпка. Хотелось заплакать, но я сделала над собой усилие. Поцеловав мою дочку в макушку, я прижала её покрепче к себе, чтобы напоследок насладиться запахом её рыжих шёлковых волос. Мне хотелось, чтобы она всегда была со мной. Это ведь мой ангел, моя жизнь. Но я понимала, что была бы эгоисткой, если бы оставила её у себя под боком. Я желаю ей лучшей жизни, чем себе. И я вижу, что с Дастином она будет счастлива.
        Мы не замечали никого вокруг, казалось, что остальных здесь даже не было. Мы просто обнимали друг друга и шептали друг другу какие-то бессвязные слова. Я даже не помню, что говорила. Мне хотелось поделиться с ней самым сокровенным, отдать ей частичку себя, которую она бы отвезла с собой в Ницберг. Мне хотелось рассказать ей обо всём, что я узнала за свою жизнь, но, взглянув в её зелёные, как огоньки, глаза, я поняла, что моя дочь отправится в свой собственный путь, она будет совершать свои собственные ошибки. Она будет умнее меня, мудрее и осмотрительнее. Я верю в это или, по крайней мере, надеюсь на это.
        Наше прощание продлилось пару часов. Я с тёмными кругами под глазами провожала целую процессию во главе с королём Ницберга, его сыном и моей дочерью. Я смотрела им вслед и боялась обернуться. Мне страшно было увидеть позади себя тень, тень моего заточения в собственном замке, с короной на голове. Неужели таковой будет вся моя последующая жизнь?
        Хотелось сжать кого-то в объятиях, окунуться с головой в воздушную нежность, в теплоту чьих-то глаз. Но чьи глаза смогут меня сейчас спасти? Те, о которых я мечтала, были сейчас далеко от меня. В последний раз те глаза смотрели на меня с гневом, яростью и обидой, но, даже несмотря на это, я хотела вновь их увидеть. Ведь для меня нет ничего дороже его радуги в глазах, его силы в руках, его любви, спрятанной во вздохах и сдержанном дыхании…
        Все последующие месяцы я провела в хлопотах за вторым моим ребёнком — королевством. Моя усердная работа не прошла даром: мы разъезжали по городам, встречались с крестьянами, горожанами, решали как мелкие дела, так и более существенные. В стране наконец наступило счастливое время. К сожалению, я не могла разделить счастье своего народа из-за внутренних перипетий. Я улыбалась, пыталась притворяться, делать всё, что подобает моему положению, но саму себя я обмануть не могла. Моё опустошение не заполнялось ничем, даже заботами о собственном королевстве. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь вновь почувствовать подобие счастья. Хоть каплю его, хоть на долю секунды. Не знаю. Боюсь получить очевидный ответ…
        По возвращению в любимую резиденцию я почувствовала, как меня постепенно одолевает уныние. Это было не кратковременное состояние души, я начала понимать, что теряюсь в собственном сознании и бывает так, что не могу из него выбраться. Моя отчуждённость от реальности всерьёз взволновала моего мужа. Я же практически не разговаривала с ним, так как бывало так, что я даже не осознавала, кто находится рядом со мной. Признаюсь, мне тогда было страшно. Казалось, что я постепенно ухожу в мир иной и вижу тех людей, которых когда-то потеряла. Страшно было и то, что во снах я начала видеть покойного супруга, окровавленного и всё такого же жестокого по отношению ко мне. Неужели мой ад продолжится и по ту сторону мира?
        Бывало, я засыпала, сидя на лавочке во дворе, падала на землю и пробуждалась уже в своей постели, когда надо мной мельтешили слуги и обеспокоенно возился Энтони. Я чувствовала, что это не просто усталость. Я понимала, что во мне зародилась болезнь. Но я не могла с ней бороться, во мне уже не осталось сил.
        Однажды днём я проснулась резко и поднялась с постели, мой бледный муж вскочил с кресла и подбежал ко мне. Но я не знала, что это он. Я видела перед собой Эдварда. Я чувствовала, что это он. И тепло этой мысли разносилось по моему телу, заполняя его энергией.
        — Эдвард, Эдвард. Я думала, что уже не увижу тебя.  — Я смотрела не на него, я смотрела куда-то в сторону, боясь увидеть в собеседнике чужие глаза… Я не хотела смотреть на него, не хотела навек его потерять.
        Я заплакала так горько, что не осилила своей боли и упала громко на землю, ударившись о холодный пол. Последние силы вновь разбились о наш последний закат, о наш последний рассвет. Я закрыла глаза, а над головой у меня всё ещё кружились те вороны, возвещающие о моей скорой погибели.
        На следующий день все загорелись призрачной надеждой на моё выздоровление. Ко мне приехал давний знакомый — друг и лекарь покойного короля Ричарда, который спас моего мужа. Обследовав моё тело, он затворил за собой дверь и обсудил с моим мужем мою болезнь. Я ходила по комнате, даже не пытаясь подслушивать их разговор. Открыв дверь, старик приподнял бровь, увидев, как я бесцельно мерила комнату шагами. Подойдя ко мне и взяв меня за плечи, этот человек впервые обнажил передо мной свои чувства. Я увидела в его глазах страх и отчаяние. Думаю, даже этот мудрый лекарь не знал, как меня вылечить. Он уже однажды лишился близкого друга, у которого служил многие годы. Потерять меня — означало бы для него новый удар. Он терял людей, в то время как сам после этого жил, пытаясь свыкнуться с болей потерей. Я понимала его, ведь всю свою жизнь теряла больше, чем обретала.
        Он провёл меня до кровати и дал какого-то снадобья. Я ощутила сладкий вкус ванили на языке и почувствовала, как в воздух врезается терпкий запах корицы. Прошлое, настоящее, будущее — всё слилось для меня воедино, и я не видела границ между ними. Опустив тяжёлые веки, я вновь погрузилась в свои грёзы. Я видела отца, видела мать, я разговаривала с ними, не слыша собственного голоса, как будто наблюдая за собой со стороны. Я помню, как спокойно билось моё сердце, какое облегчение я почувствовала после этой встречи. Быть может, это всё? И я навсегда останусь с ними? Думаю, я этого хотела. Но какая-то внутренняя сила возвращала меня к жизни, к реальности. Я не откликалась ни на супруга, ни на друзей, ни на слуг. Я не хотела разговаривать с живыми, я устала от них. Мне хотелось вновь поскорее прижаться к подушке и уснуть вечным сном.
        После нескольких дней я стала понемногу выходить из комнаты. Мне захотелось побыть вдали от всех, поближе к природе, ведь она всегда восстанавливала мои силы, развевала мою печаль и придавала жизни, казалось бы, умирающему человеку.
        Сумев отослать от себя всех навязанных слуг и того же мужа, я побрела к любимому ручью, который находился недалеко от нашего замка. Я слышала, как по пятам за мной кто-то шёл, чувствовала даже чьё-то дыхание, хоть преследовавший находился в нескольких метрах от меня. Я не оборачивалась, я знала, что это был мой муж. Я не хотела его прогонять. Не хотела тратить на него свои силы. Подарив ему всю себя целиком, я осталась ни с чем и теперь бродила в полуживом состоянии.
        Неторопливыми шагами я продвигалась по узким тропинкам к журчащей воде. Я шла и замечала, что вокруг всё преобразилось. Сад, каким он был прежде, перестал существовать. Я шла по волшебному миру, то ли нарисованному моей собственной фантазией, то ли воссозданному красками лета. Всё вокруг напоминало мне мой любимый сад, который мне подарил мой старый друг. Неужели мой муж перевёз его сюда? Я обернулась и увидела приближающуюся тень. С глаз слетали капли моей тонкой души. Я была окрылена. Пусть это не заменяло мне живого человека, но это дарило мне такие воспоминания, ради которых стоит жить. Я подошла ближе и увидела перед собой не Энтони. Эти глаза, такие яркие и глубокие, как будто украшенные всеми драгоценностями мира, я никогда не забуду, пусть даже меня одолеет любая смертельная болезнь.
        Я пискнула, словно испуганная мышь, увидев перед собой этого человека. Наверное, это опять мираж, опять игра моего воображения? Я протянула руку вперёд, чтобы коснуться его, чтобы убедиться, что я не в бреду. Сильная рука с трещинками едва соприкоснулась с моей рукой. Я даже отскочила назад от этой неожиданной реальности. Мои глаза наполнились светом, озаряя всё вокруг, даже ёжиков, спрятавшихся где-то за самыми дальними кустами. Улыбка озарила лицо, и я чуть было не подавилась собственными слезами счастья.
        — Неужели не поздно? Неужели я всё ещё жива и буду счастлива?  — Задыхаясь от собственного отчаяния, произнесла я.
        — Да, теперь я тебя ни за что не отпущу.  — Заключил меня в объятия Эдвард и поцеловал в губы.
        Через несколько месяцев папа Римский дал своё согласие на наш развод с Энтони. Через год я обручилась с Эдвардом и родила ему сына. Мы зажили на два королевства, навек позабыв о том, сколько ненастий выпало на нашу долю. И наконец, после стольких лет мучений и одиночества я смогла ощутить, что значит настоящее счастье. А счастье женщины в том, чтобы найти того, кто полюбит тебя так же сильно, как и ты полюбишь его.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к