Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / AUАБВГ / Галлахер Патриция: " Искры Под Пеплом " - читать онлайн

Сохранить .
Искры под пеплом Патриция Галлахер

        # Только что закончилась Гражданская война между Севером и Югом США. Юная неутешная вдова Гарнет Лейн, живущая на севере страны, по совету своего врача отправляется для поправки здоровья в Техас. В пути она знакомится с бывшим майором-южанином Брантом Стилом и вскоре замечает, что он небезразличен ей. Пароход, на котором они путешествуют, терпит крушение. Чудом спасшиеся молодые люди не могут отдаться своему чувству, так как бывший солдат хранит в своем сердце страшную тайну…

        Патриция Галлахер
        Искры под пеплом

        Глава 1

        Гарнет Лейн была непреклонна. Она твердо решила путешествовать в трауре. И хотя члены ее семьи между собой считали Гарнет вдовой, все же тетя Дженнифер была против того, чтобы та отправилась в плавание, облачившись в цвет, на который формально не имела права. К тому же бедная девочка в черном выглядит просто ужасно, считала тетя, ее бледное личико в таком наряде приобретает желтоватый болезненный оттенок. Не лучше ли ей надеть строгое пепельно-серое платье с темно-синей отделкой?
        - Красная шелковая роза на этой серой соломенной шляпке будет выглядеть очень мило, - рассуждала Дженнифер, - а может быть, выбрать изящно подкрученное страусовое перо? Можно надеть белую блузку с оборочками или кружевное жабо - и получится чудесный морской костюм.
        Тетя наполнила чаем свою красную чашку.
        - И еще бы немножко румян на твои чудесные щечки, детка.
        - Мама не любит, когда красятся, - возразила Гарнет, упаковывая чемодан. - Я по-прежнему хочу купить то скромное черное платье и шляпку, как у императрицы Евгении, с густой черной вуалью. Разве это не элегантное сочетание?
        - Дорогая, только актрисы драматизируют смерть. Вдовье одеяние, если для него нет законных оснований, не более чем маскарад.
        - И оно отпугивает мужчин, ты хочешь сказать? Но ты же прекрасно знаешь, что я путешествую не для удовольствия. И конечно же, не для того, чтобы заводить романы!
        Гарнет непроизвольно вздрогнула, и тетя осеклась, поспешив направить разговор в другое русло.
        Всего лишь около года прошло после сражения при Аппоматоксе[Аппоматокс - город в Вирджинии, где 9 апреля 1865 г . капитулировали главные силы Конфедерации рабовладельческих штатов, что означало конец Гражданской войны между Севером и Югом (1861 - 1865 гг.).] , и в то время как женщины собирались покинуть Коннектикут, их графство готовилось к открытию мемориала павших на Гражданской войне. Семья Гарнет считала, что имя Дениса Лейна тоже будет начертано на гранитном постаменте, но его жена не была в этом уверена.
        В официальном сообщении, присланном ей, говорилось, что рядовой Денис Роберт Лейн пропал без вести при исполнении воинского долга. Командир не знал точного местонахождения их патруля в момент исчезновения. Предполагалось, что они были взяты в плен где-то в Теннесси, неподалеку от границы с Джорджией. Но имя Дениса не появилось в списках пленных ни одного из штатов. Ничего не дали и проводившиеся в течение года поиски в архивах как Федерации, так и Конфедерации.
        Отец Гарнет, Генри Эшли, нанимал юриста в Вашингтоне для проверки документации Департамента регистрации захоронений, однако и там не удалось найти никаких сведений о том, что молодой солдат был где-нибудь похоронен. Рядовой Денис Роберт Лейн продолжал числиться пропавшим без вести. Множество жизней унесла эта война, люди ушли в небытие, растаяв, словно призраки, но Гарнет отказывалась верить, что ее мужа больше нет в живых. Дени был так молод, так полон любви, он так хотел жить. Он вернется. Она же должна лишь терпеливо ждать и верить.
        В утешение ей оставались только его портрет и несколько нежных писем. И хотя в своем ожидании она худела и бледнела, хотя ее здоровье и спокойствие всей семьи находились в опасности, ей вовсе не приходило в голову, что она стала героиней трагедии, Камиллой Коннектикута. Гарнет целых двух лет не хватало до двадцати, и она была еще слишком молода для трагедии, так же, как для этого еще слишком молод был и Дени.
        Доктор Форбс считал, что во всем виноваты слишком частые простуды Гарнет в течение этой длинной суровой зимы, самой плохой в Новой Англии за последние сорок лет. Ее голубые глаза с темными кругами под ними резко выделялись на осунувшемся лице. С длинными золотыми волосами, беспорядочно ниспадавшими на плечи, она казалась бесплотным видением. Отчаявшись чем-либо помочь, расстроенный доктор сказал семье Гарнет, что лучшим и, может быть, единственным средством спасти девушку является перемена климата.
        - Жаркий, сухой воздух? - переспросил мистер Эшли, с ужасом подумав о болезни, для которой это является обычным лекарством.
        Форбс, прочитав его мысли, кивнул и тут же попытался переубедить убитую горем мать:
        - Я уверен, Гарнет полностью поправится на Западе. Кажется, мадам, у вас есть родственник в Техасе?
        А затем, взял шляпу и портфель, откланялся:
        - Всего доброго.
        Элеонора взглянула на сестру, и обе подумали о брате своей матери. Они не видели дядю Сета около двадцати лет и не слышали о нем ничего с самого начала Гражданской войны.
        Несмотря на тщетные возражения Дженнифер против данного доктором совета, было направлено срочное письмо Сету Траверсу по последнему известному адресу. Через месяц Сет ответил из Техаса. Его приглашение было теплым и искренним с приложением подробного описания пути.

«Поездом доедете до Сент-Луиса, затем на речном судне до Нового Орлеана. Потом по морю доберетесь на пароходе до Корпус Кристи, а оттуда дилижансом - до Сан-Антонио. Зарегистрируетесь в „Менгер-отеле“, куда я сам приеду за вами. С нетерпением жду вашего приезда.
        Сет».

«Ну и дорога!» - думала Дженни, читая письмо. И если Гарнет сможет пережить такое путешествие, она переживет все что угодно.
        И она продолжала оставаться при таком мнении.

        Глава 2

        В поезде до Сент-Луиса Гарнет читала и разговаривала с тетей. Ночь они провели в отеле возле вокзала, а утром сели на старый пароходик, идущий до Нового Орлеана. На палубе несколько потертых южан с нескрываемой неприязнью поглядывали на северян, вид которых свидетельствовал о достатке и процветании.
        - Они ведут себя так, как будто это их собственная река, а мы непрошеные гости, - возмутилась Гарнет, войдя в каюту. - Мятежники сейчас ненавидят нас даже больше, чем во время войны. Наверное, они считают нас виновниками всех своих несчастий.
        Дженни проявила большую снисходительность:
        - Думаю, мы на их месте чувствовали бы себя точно так же.
        Но Гарнет, помня о своем муже, жестко отрезала:
        - Но это же они начали войну, и потому мне нисколько не жаль их.
        Одного взгляда на публику в салоне и на задней палубе было достаточно, чтобы убедить даже самого строгого моралиста на борту «Крисчен Куин» в том, что судно представляет собой плавучий Вавилон.
        Севший на корабль в порту Иллинойса антрепренер с большой, разделенной на отсеки, плетеной клеткой, в которой он вез боевых бентамских петухов, устроил с разрешения капитана на задней палубе некое подобие небольшой арены и предлагал мужчинам делать ставки. И вот уже вскоре петухи начали злобно полосовать друг друга привязанными к их шпорам острыми, как бритва, лезвиями, брызгая кровью на столпившихся вокруг зрителей. В салоне звенели стаканы, гремели кости, шуршали карты - там профессиональные игроки обирали неопытных новичков. Крикливо разодетые проститутки забирали у простаков последнее. Ночью над палубой раздавались музыка и смех, заглушая шлепанье гребных колес, пыхтенье паровой машины и сигнальные свистки. В целом это были обычные дорожные развлечения, пережившие даже Гражданскую войну.
        Дженни прислушивалась к звукам веселья со сверкающими глазами, но ее племянница не проявила к ним никакого интереса и рано легла спать.
        - Господи, как же мы будем спать в таком шуме? - это был ее единственный комментарий к кипевшему за стенами каюты празднику жизни.

        Не имея возможности позволить себе дорогостоящие развлечения, Брант Стил сидел в главном салоне, просто наблюдая за происходящим. Окружавшие лица были ему знакомы. На эстраде находилась Лэси Ли со своим Лоллипопом[Лоллипоп (Lollipop) - леденец (англ.).] . Мисс Ли была полненькой, жгучей брюнеткой с большими, выразительными серо-зелеными глазами. Считая себя актрисой, она давала сольные концерты. Ее партнер, умная дрессированная обезьянка в ярком костюмчике, сначала передразнивал то, как она поет и танцует, а потом по сигналу хозяйки прыгнул к ней на руки и, потянув за ленточку, избавил ее от довольно незначительного костюма. Таков был финал.
        - Противный мальчишка! - жеманно воскликнула она, легонько шлепнув обезьянку, а затем под громоподобные аплодисменты мужчин отвесила глубокий поклон публике.
        Брант считал, что смелость мисс Ли значительно превосходит ее искусство, но тем не менее отдал должное ее изобретательности. Женщины даже с меньшим талантом и умственными способностями создавали себе своим ремеслом целые состояния. Он и дама обменялись несколькими мимолетными чувственными взглядами, однако Брант, проведя на реке уже несколько ночей, не торопил события. Возможно, он сблизится с ней этим вечером, но попозже. Эта красотка недурна и к тому же очень привлекательна, а он уже давно не спал с женщиной.
        Хотя она едва ли невинна, но все же не производит впечатления девицы, которая спит со всеми подряд. Брант старался держаться подальше от шлюх, парочка которых подрабатывала на этом судне. Обе, возможно, во время войны паслись в военных лагерях и теперь могли подарить клиенту кое-что сверх того, за что тот уплатил.
        После впечатляющего представления Лэси Ли Бранту не хотелось смотреть на сменивших ее двух черных пародистов: он уже слышал их убогие шутки. Он вышел из салона, надеясь, что прогулка по палубе сможет улучшить сон, несколько нарушившийся в последнее время. И там можно докурить остаток своей сигары, никому не показывая такое свидетельство собственной нищеты.
        Он прошел совсем немного, когда заметил возле самых поручней хрупкую фигурку в сером. Занятая своими мыслями, девушка не заметила его приближения. Казалось, она с отчаянием вглядывается в темную воду. Возможно, она плакала, но он не мог сказать точно.
        Это была третья ночь после выхода «Крисчен Куин» из Сент-Луиса и первая, когда Гарнет Лейн покинула каюту. Судовые сплетники уже знали, кто она.
        Он сделал последнюю затяжку, насладившись вкусом сигары, прежде чем бросить окурок за борт, а затем тихо произнес:
        - Что-то не так, мадам? Она вздрогнула:
        - Сэр, вы напугали меня!
        - Тысячу извинений, мадам. Я думал, что могу чем-нибудь помочь.
        - Помочь?
        - Вы выглядите такой несчастной.
        Гарнет отрицательно качнула головой.
        - В каюте слишком жарко и я вышла подышать свежим воздухом. Не думаю, что мы когда-либо встречались, мистер?..
        - Стил, - ответил он, - Брант Стил. Право, на этом корабле никто особо не придерживается церемоний.
        - Да? - удивилась Гарнет. - А я думала, что пассажиры, желающие встретиться, должны сначала обменяться визитными карточками.
        Бранту сначала показалось, что предмет, находящийся у нее в руках, это - тоненький молитвенник, но потом он разглядел фотографию в рамке, обтянутую кожей.
        - Да, это так, - согласился он, - но война внесла изменения в наши обычаи. И в конце концов мы путешествуем не на океанском лайнере.
        - Внесла, да не везде, мистер Стил. Кое-какие нормы приличия все еще существуют в той части Америки, где я живу. Вы верно заметили - это не корабль, а так, маленький речной пароходик, очень убогий к тому же.
        - Увы. Но все же и у «Крисчен Куин» был свой звездный час. Славный звездный час. - На мгновение Бранту показалось, что он вновь с верхней галереи плантации Грей Оукс видит гордо плывущую над рекой пару высоких дымовых труб и слышит победный гудок причаливающего к пристани парохода.
        - Вы говорите не как южанин, мистер Стил. У вас западный акцент, не так ли?
        - Я наполовину техасец, - объяснил он. - Мой отец учился в Новом Орлеане, где и встретил матушку. И хотя папа вначале упирался, как мустанг, все-таки в конце концов он согласился жить с ее семьей на сахарной плантации, где потом родился я. Он часто рассказывал мне о Техасе и несколько раз брал меня туда с собой навещать дедушку. Теперь они все уже умерли, - добавил он печально. - Я унаследовал плантацию, которая сейчас разорена и должна быть продана с аукциона. Я не могу собрать необходимые средства, чтобы спасти ее.
        - А вы пытались сохранить плантацию? - поинтересовалась Гарнет. Любопытство составляло одну из ее характерных черт.
        - Да, конечно. Я питал глупую надежду заработать деньги игрой. Но не смог соперничать с такими профессионалами, как на этом речном судне. Знаете ли, из меня получился плохой мошенник. Играть в карты с друзьями-джентльменами - это совершенно другая вещь, чем сражаться на деньги с такими акулами.
        Завороженная его ровным баритоном, Гарнет незаметно бросила на собеседника заинтересованный быстрый взгляд. Его омраченное думой, суровое лицо имело четко очерченный, как на камне, профиль. Тот, кто предпочитает мужчин-брюнетов, признал бы его удивительно красивым. Но Гарнет нравились блондины. Глаза у Дени были светло-голубые, а волосы - цвета налитых солнцем пшеничных колосьев. Мягкий пушок на его подбородке даже не требовал ежедневного бритья. Волосы же мистера Стила были слишком густыми и черными, глаза чересчур темными, с какой-то чертовщинкой, как у пирата, хитро посматривающие на девушку. Если бы он имел бороду или усы, то выглядел бы отъявленным злодеем, подумала она. Эти и другие, менее ясные ощущения заставили Гарнет заволноваться.
        Она осторожно спросила:
        - Вы воевали в армии Конфедерации? Он хмуро кивнул, но ничего не сказал, а расспрашивать она не решилась. Некоторое время оба стояли молча, пристально глядя на грязную, желтую реку, казавшуюся золотой в обманчивом лунном свете. Звезды сверкали на бархатном небе, и Гарнет почувствовала, что хочет оказаться на любом конце земли, все равно где, но только не на этом пыхтящем суденышке, неумолимо увозящем ее в глубь мятежной территории.
        - А я еду в Техас, - нарушила она молчание, - с моей тетей мисс Дженнифер Темпл. Сегодня вечером она ужинала в салоне и осталась посмотреть представление.
        - Да, я видел ее, и мне сказали, кто она.
        Красивая леди. Могу я вас спросить, куда в Техасе вы направляетесь?
        Гарнет пожала плечами:
        - В какой-то городок Лонгорн Джанкшин. Кажется, это возле Сан-Антонио. Там живет мой двоюродный дедушка Сет Траверс. Мы собираемся погостить у него некоторое время.
        - Я был в Сан-Антонио, - отозвался он. - А вы много знаете о Техасе?
        - Нет. Дядя Сет писал не часто, да мы особо не интересовались местом, куда никогда не рассчитывали поехать.
        - И все-таки теперь вы заинтересовались им?
        - Да нет, не думаю.
        - Почему же вы туда направляетесь? После недолгого колебания Гарнет призналась:
        - Наш семейный врач посоветовал мне этот климат. Для здоровья.
        Стил не сомневался ни минуты в том, о ком из двух женщин доктор проявил такую заботу. В лунном свете Гарнет казалась прозрачной, ее кожа, бледная и нежная, походила на белоснежные лепестки гардении росистым утром. Волосы отливали скорее серебром, чем золотом, а черты лица были столь же утонченными, как на его любимом мамином медальоне. Хотя и слишком тонкая и хрупкая, она все же была потрясающе красива. Но где же тот мужчина, чье обручальное кольцо у нее на пальце?
        - Мистер Лейн присоединится к вам в Техасе?
        Помолчав, она тихо ответила:
        - Не знаю. Он пропал без вести в начале 65-го, и с тех пор я о нем ничего не слыхала.
        Брант на мгновение задумался, а затем решился вслух высказать то, что пришло ему в голову:
        - Извините, мадам, но не считаете ли вы, что к этому времени он бы уже вернулся… - И, поколебавшись, добавил:
        - Если бы это было возможно.
        - Если бы он еще был жив, вы хотите сказать, - резко отозвалась она.
        Прежде чем Брант успел обдумать, как помягче высказаться, на палубе, посмеиваясь про себя, появилась Дженнифер. Ее взгляд, словно прожектор, остановился на высоком, темноволосом незнакомце, стоявшем рядом с племянницей.
        - Какая божественная ночь, если бы только не москиты. Некоторые из них огромны, как летучие мыши-вампиры, и такие же кровожадные. - Она нежно улыбнулась и кивнула Бранту. - Мистер Стил, не так ли?
        - Да, мадам.
        - Я тетя миссис Лейн, мисс Дженнифер Темпл.
        - Очень приятно, мисс Темпл. Гарнет пояснила:
        - Предки мистера Стила по отцовской линии - техасцы, а родня со стороны матери - луизианские плантаторы. - И тут же, испугавшись, что Дженни поведет себя слишком фамильярно, Гарнет оборвала разговор. - Была рада встретить вас, мистер Стил. Но я устала и хочу отдохнуть. Пожалуйста, извините.
        Он поклонился.
        - Спокойной ночи, леди, приятных вам снов.
        - Ax! - воскликнула Дженни, вдруг почувствовав, что выпитое шерри ударило ей в голову. - Надеюсь только, что эта древняя посудина не пойдет ко дну. Почему, скажите, в нашей каюте есть несколько пулевых отверстий?
        - «Куин» находился на военной службе, - пояснил Брант.
        - В самом деле?
        - Идем же, тетушка, - настаивала Гарнет, уводя прочь чуть покачивавшуюся леди, выглядевшую просто очаровательно в своем бледно-лиловом, цвета лаванды, муаровом бальном платье. - Идем, утро вечера мудренее…
        Дженни покачала головой:
        - Сомневаюсь, дорогая. Боюсь, утром я буду совсем больная.

        Глава 3

        На следующее утро за завтраком Дженни отказалась от всего, кроме черного кофе, который пила, морщась от каждого глотка, поскольку корабельный кок щедро сдобрил его горьким цикорием.
        - Капитан Бим сообщил, что мы сегодня будем в Мемфисе, моя дорогая, - сказала она, - и пассажиры, если захотят, могут сойти на берег.
        - Мне что-то не хочется, тетушка, - твердо ответила племянница.
        Гарнет не хотела вновь встречаться с Брантом Стилом. Конечно же, он считает ее вдовой и легкой добычей. Этот джентльмен даже ведет себя, как охотник, осторожно подкрадывающийся и чувствующий свою силу. Она решила избегать его.
        Однако у тетушки имелись собственные планы.
        - Я вовсе не предлагаю нам туда идти одним, моя радость. Я слышала, что Мемфис - самый бандитский порт на Миссисипи, и ни одна порядочная леди не осмелится появиться на его улицах без сопровождения. Этот порт в качестве пристанища использовали речные пираты и торгующие ромом контрабандисты, а после войны тут стало еще хуже. Но я уверена, что, если нам понадобится провожатый, этот замечательный мистер Стил будет счастлив…
        - Замечательный? Да ведь Брант Стил был врагом! И для меня он все еще им и остается.
        - Дорогая, это нас, янки, здесь считают врагами! Это нам нужно искать и заводить себе друзей среди южан. Мистер Стил прошлой ночью выглядел как настоящий джентльмен.
        - Тетушка, да прошлой ночью у тебя было слишком искаженное восприятие.
        - Чепуха! Я выпила всего лишь один бокальчик вина. Ну, может быть, два. Или три. Но не больше…
        Гарнет сдержала улыбку. Тетя Дженнифер наслаждалась жизнью. Чем больше они удалялись от Коннектикута, тем больше казалось, что она, Гарнет, - пожилая компаньонка, а Дженнифер - юная леди, почувствовавшая вкус свободы.
        - С имбирным элем можно быть и поосторожней, - посоветовала она, посмеиваясь над тетушкой.

        Доки Мемфиса несли на себе следы частых обстрелов канонерками Федерации. Сваленные кучами и никому не нужные кипы хлопка больше не являлись главным источником дохода для Теннесси. Банкиры, торговцы, спекулянты и плантаторы покинули город, плантации были уничтожены.
        Ставшие свободными негры, одетые в лохмотья, без цели и в недоумении шатались по улицам, выпрашивая подаяние у белых, с которыми они теперь были равны, или сидели без дела на пристани и набережных. Молодые люди обеих рас готовы были станцевать ради монетки, брошенной пассажирами «Крисчен Куин». Лодки с грязными хибарами на них были пришвартованы к заросшему ивой островку в бухте. Воздух наполняла тяжелая смесь запахов жареной рыбы, варящейся капусты, гниющих отбросов, ила и нечистот. Казалось, главным достоянием и заботой жителей Мемфиса стали салуны, игорные залы и бордели.
        Дженни, с прогулочной палубы рассматривавшая берег, поинтересовалась у Бранта Стила:
        - Вы идете на берег, сэр? Он покачал головой:
        - Я уже видел Мемфис раньше. Да и большую часть Теннесси тоже.
        Задумавшись, он смотрел поверх суеты порта, поверх круч Чоктау, на которых были расположен сам город, и перед его мысленным взором проплывали Шайлох, Марфризборо, Чаттануга, Чикамауга.
        - Во время войны?
        Он кивнул, его лицо омрачилось:
        - В этом штате шли большие бои. А теперь он, как и остальной Юг, является меккой для политических авантюристов с Севера.
        Дженни порадовалась, что этого не слышит Гарнет.
        - Разговоры о войне огорчают мою племянницу, мистер Стил.
        - Я постараюсь помнить об этом, мадам, если, конечно, буду иметь удовольствие встретить ее еще раз. Мне показалось, что она не очень-то общительна и умеет сдерживать свои чувства.
        - Даже чересчур, - вздохнула Дженни. - Я боюсь, как бы она не превратилась в затворницу, и это в ее-то возрасте?
        - Она больна?
        - Ей нездоровится, но я не думаю, что это чисто физический недуг. Не знать, жив твой муж или мертв, - ужасное испытание даже для зрелой женщины, а Гарнет еще почти девочка. - Она вздохнула. - Война очень тяжела для семей, чьи мужчины ушли на фронт. Уверена, ваши родные могли бы подтвердить это.
        - Мой отец и брат погибли в бою, - сказал он тихо. - Малярия в прошлом году убила мою мать. У меня больше нет никого, не считая, конечно, нескольких кузенов, которых жизнь разбросала по всему свету.
        - Это очень печально. - Дженни жалела всех, кто не имел своего семейного очага.
        Как раз в тот момент на палубе появилась Лэси Ли с обезьянкой на шее. Дженни вежливо кивнула, а Брант слегка прикоснулся к своей желтой панаме. Он спросил, не собирается ли она попытать счастья в Мемфисе.
        - Нет, думаю остановиться в Новом Орлеане. - Она пощекотала обезьянку, позволив Лоллипопу поцеловать себя в щеку и слегка куснуть за ушко. - А вы как думаете, сэр?
        Дженни разглядывала эту женщину и пыталась представить ее прошлое. Похоже, та одна-одинешенька на целом свете. Интересно, почему она выбрала такую беспокойную профессию? Что ее подтолкнуло к этому? Как она придумала такой рискованный номер и как научила животное помогать себе? Ни для кого не секрет, что подобное представление было бы запрещено в большинстве приличных театров из-за его непристойности и разрешено только на карнавалах и в музее Барнума, где вообще можно показывать все, что угодно.
        - Честно говоря, мадам, - советовал Брант мисс Ли, - лучшие возможности для вас, вероятно, откроются на дальнем Западе. Вы вызовете сенсацию во всех шахтерских городках от Техаса до Калифорнии!
        Лэси Лу слушала его очень внимательно:
        - В самом деле? - заинтересованно протянула она. - Я подумаю над этим, если удача не улыбнется мне в Новом Орлеане.
        Брант усмехнулся, оценивающе глядя на нее:
        - Вы стали бы звездой в таких местах, как Денвер или Сан-Франциско. Почему бы вам сразу не отправиться на Дальний Запад?
        Мисс Ли улыбнулась, воодушевленная неожиданным советчиком:
        - А вы случайно направляетесь не в ту сторону, мистер Стил?
        - Может быть и так.

        Гарнет больше не выходила из каюты. Она заказывала обеды себе в номер и, слегка подкрепившись, принимала прописанные доктором Форбсом лекарства. Пейзажи Дельты восхищали ее и одновременно наводили грусть. Деревья стояли закутанные в длинные покрывала из мха, как будто земля скорбела в трауре. Москиты тучами роились в зарослях тростника. В сумерках из темных лесов и топей доносились заунывные голоса диких животных, но ни огонька, ни звука не было на заброшенных плантациях.
        - Скажите, в Дельте всегда было так тихо? - как-то спросила она стюарта, вошедшего, чтобы наполнить графин свежей водой.
        - Нет, мадам, только в последнее время. Люди говорят, что в этих местах появились привидения и слышатся потусторонние звуки…
        Гарнет вздрогнула, почти поверив. Еще немного - и она поддалась бы искушению составить Дженни компанию за ужином, но затем взяла себя в руки и принялась за чтение романа.
        Поздно вечером, уже засыпая, девушка услышала, что кто-то шепчется под окном ее каюты. Она осторожно подняла штору и выглянула в окно. Уж не померещился ли ей этот шепот? Нет, по палубе под ручку прогуливались мистер Стил и мисс Лу. Вдруг они остановились, потом обнялись и поцеловались. Это был долгий, глубокий, чувственный поцелуй.
        Смущенная, Гарнет опустила штору и села на постель, машинально вертя на пальце обручальное кольцо. Дени никогда не вел себя с ней так смело ни до, ни после свадьбы. Никогда, даже в темноте, они, находясь вместе, не обнажались полностью. Девственные в свою первую брачную ночь, почти подростки - ей шестнадцать, ему восемнадцать, по-детски влюбленные, они, бросившись к алтарю еще до того, как он отслужил в армии, ничего не могли подсказать друг другу. Их короткий медовый месяц оказался испорчен неведением и стеснительностью юности. Гарнет до сих пор содрогалась, вспоминая его.
        После недели смущенных и неловких объятий он ушел на войну, надев новенькую голубую форму. Краткий рождественский отпуск позволил им встретиться, но не дал ничего нового перед их вторым и окончательным расставанием.
        Тем не менее Гарнет хранила свою любовь и ее обеты, отказываясь верить, что она теперь вдова, и носила с собой портрет мужа, прикасаясь к нему, когда ее посещали сомнения. Прежде чем отправиться в путешествие, она изготовила клеенчатый футляр, чтобы он защищал фотографию на металлической пластинке, и теперь хранила ее либо за корсажем, либо носила на ленточке, надетой на шею В ту ночь, беспокойно ворочаясь на койке, Гарнет спрашивала себя, остался ли Дени верен ей до сих пор. Не делил ли он ложе с какой-либо женщиной от одиночества или просто для удовлетворения чисто физической потребности? Некоторые мужчины считали, что война все спишет, и она спрашивала себя, сильно ли отличается от них ее Дени.
        Наконец, убедив себя в Том, что Дени так же чист, как его небесно-голубой мундир, она уснула.

        Глава 4

        Страшный взрыв сбросил Гарнет с койки на пол, оглушив девушку. На палубе ужасно кричали люди, зовя на помощь. Штора отошла в сторону, и стали видны пляшущие языки пламени за стеклом. Пожар. И это не сон. Корабль был охвачен огнем. Дженни ворвалась в каюту.
        - Боже правый, Гарнет, где ты?
        - Я здесь, тетя, на полу! Что случилось? - Гарнет осторожно поднялась на ноги.
        - Паровая машина взорвалась. Мы должны немедленно покинуть судно!
        - Ах, тетя, какой ужас! Помоги мне одеться!
        - Некогда одеваться. - Дженни сорвала со стены спасательные пояса и натянула один из них на племянницу. - Надень его, Гарнет! Их не хватает на всех, и пассажиры устроили драку. Спеши же! - крикнула она.

«Крисчен Куин» начала вибрировать и клониться набок.
        Корма была полностью охвачена пламенем. Горящие куски дерева с треском взлетали в небо, а затем, рассыпаясь искрами, с шипением падали в темную воду. Многих людей убило взрывом. Некоторые были ранены или затоптаны мечущимися в беспамятстве пассажирами. Паника была кошмарная: люди, обезумев, бегали по палубам, стараясь вырваться из этого ада.
        Дженни стиснула руку Гарнет.
        - Быстрей, ради Бога! Корабль тонет.
        - Сейчас! - крикнула Гарнет, нащупала клеенчатый футляр и накинула ленточку на шею.
        Когда Дженни отворила дверь, пламя уже бушевало в коридоре, быстро поглощая сухое, трухлявое дерево. Пожарные помпы работали на полную мощность, но пароход был обречен. Люди прыгали через сверкающие в бликах огня поручни в воду даже без спасательных поясов. Истошно загудели рожки и свистки, извещая, что капитан отдал приказ покинуть судно.
        Захлопнув дверь каюты, ведущую в горящий коридор, Дженни подтащила Гарнет к окну. Разбив стекло стулом, она крикнула: «Сюда!» Потом, прихватив для обеих большие пробковые круги, она вытолкнула испуганную и ошеломленную племянницу за борт.
        В воду они шлепнулись одновременно. При свете пламени Дженни отыскала веревку от спасательного пояса Гарнет и привязала к своему.
        - А теперь как можно быстрее греби руками и отталкивайся ногами, - скомандовала она, - иначе нас затянет в воронку, когда корабль пойдет ко дну.
        Гарнет машинально подчинилась, и Дженни направилась с ней прочь от быстрого течения фарватера. Жуткое зарево пожара выхватывало из темноты спасшихся людей, плывущих по воде, цепляющихся за куски мебели, доски, саквояжи. Мужчины в нижнем белье или совершенно голые пытались добраться до ближайшей песчаной отмели. Женщины и дети плакали, стоя на связанных в спешке плотах.
        Неожиданно, как будто из ниоткуда, возле Дженни и Гарнет появилась покачивающаяся на волнах дверь. На ней, крепко вцепившись лапками, сидела обезьянка, а по бокам были видны головы двух человек, держащихся за края.
        - О, кого я вижу! - воскликнул Брант. - Вы целы?
        - Как видите, - ответила Дженни.
        - Повреждений нет?
        - Думаю, нет!
        - Хорошо. Река здесь довольно мелкая, и мы могли бы выйти на берег, если бы не ил. Держитесь за эту дверь, и все вместе мы вырулим к отмели.
        - Есть, сэр! - с готовностью крикнула не потерявшая бодрости духа Дженни. - Готовы слушаться ваших указаний.
        Вскоре они добрались до развесистых ив, растущих в воде вдоль реки, и протолкнули свой плот между стволами. Ноги их вязли в иле, когда они, цепляясь за гибкие ветви, пробирались к берегу.
        - Дайте мне ваши спасательные пояса, - тяжело дыша, сказал Брант, и Дженни с Гарнет беспрекословно выполнили его просьбу.
        Брант поплыл обратно к месту катастрофы, надеясь спасти еще кого-нибудь. Но вместо этого ему пришлось бороться за свою жизнь. Обезумевшие мужчины бросились на него, вырвали пробковые пояса и вынудили плыть обратно, полагаясь только на себя.
        Дамы с ужасом наблюдали эту картину, и даже Лоллипоп, повисший на ветке, выглядел таким же расстроенным и озабоченным, как его рыдающая хозяйка.
        Слезы Лэси Ли удивили Гарнет, как, впрочем, поразила и собственная реакция. Ее сердце трепетало, когда она присоединилась к хору голосов, приветствующих возвращение Бранта.
        Казалось, прошла целая вечность, пока Брант достиг ив и выбрался на берег. Изнуренный не столько плаваньем, сколько борьбой, он сделал несколько шагов и повалился на землю.
        Мисс Ли опустилась возле него на колени и стала растирать его обнаженную грудь.
        - Брант, дорогой, ответь мне!
        - Ах, эти грязные выродки, - прохрипел он. - Я мог бы спасти мать с ребенком Они держались за брус, но их унесло раньше, чем я успел добраться. Если бы у меня было ружье, я перестрелял бы этих подонков!
        - Вы ни в чем не виноваты, - утешала его Дженни, убирая мокрые волосы у него со лба. - Мы все видели. Много людей погибло сегодня ночью.
        Брант сел, откашливая воду:
        - Эта посудина была плавающим гробом, - зло произнес он, глядя на тонущие останки парохода. - На ней имелась только одна спасательная шлюпка, да и та разлетелась на мелкие кусочки. Спасательных жилетов хватило едва ли половине пассажиров. Должны же быть приняты законы против такого головотяпства. Теперь до самого Мексиканского залива люди будут вылавливать трупы. Пожалуй, две трети пассажиров погибло, не иначе.
        Женщины печально поддакивали, понимая, что спаслись буквально чудом. Их мокрые волосы рассыпались по плечам, они дрожали от холода. Лишь одна Дженни была полностью одета. До Гарнет вдруг дошло, что на ней только ночная рубашка, мокрая и прилипшая к телу. Ей ужасно захотелось задержать наступление рассвета, но он уже занимался над вершинами деревьев. О, Боже, еще немного и она вся, с головы до пят, окажется на всеобщем обозрении, словно эта бесстыдница Лэси Ли. Ну нет - Дженни придется поделиться с ней своими нижними юбками. Гарнет почувствовала, что сжимает в руке клеенчатый футляр. Ее обручальное кольцо по-прежнему оставалось у нее на пальце, но остальные вещи, деньги и драгоценности - все пропало.
        - Спасибо вам, мистер Стил, за то, что помогли нам спастись, - сказала Дженни, легонько подталкивая в бок племянницу. - Мы всегда будем вам благодарны. Не так ли, дорогая?
        Гарнет кивнула. Он, конечно, нахал и к тому же мятежник, но все же он спас ей жизнь.
        - А что теперь? - спросила Дженни, после того, как под сенью кустарника поделилась предметами своего туалета с другими женщинами. На ней теперь оставались лохмотья вечернего платья из тафты, корсет и панталоны, а Гарнет и Ли, разорвав нижние юбки Дженни, превратили их в подобие сарафанов, прикрывающих грудь и едва доходящие до колен.
        - К счастью, мы недалеко от Нового Орлеана, - сообщил Брант. - До него миль пятнадцать или около того. Грей Оукс, однако, совсем близко, и мы можем там найти временное прибежище.
        - Грей Оукс? - переспросила Дженни.
        - Моя наследственная плантация или то, что от нее осталось. Но она годится в качестве убежища. Я могу провести вас туда. Я знаю окрестности, потому что часто охотился здесь.
        - На беглых рабов? - съязвила Гарнет и тут же пожалела об этом.
        - На дичь, - спокойно ответил он. - В основном на уток и оленей. Хотя в округе встречаются и черные медведи.
        - Медведи? - вскрикнула Гарнет. Дженни предложила подождать на берегу следующего парохода. Ведь спасатели обязательно прибудут, чтобы вывезти оставшихся в живых пассажиров «Крисчен Куин».
        - Рано или поздно - конечно, но никаких гарантий нет, мисс Темпл. А погода ухудшается. Сейчас сезон штормов. Грей Оукс пережила их немало и теперь может стать для нас тихой гаванью, если мы доберемся вовремя.
        Длинная пауза подчеркнула весомость сказанного им о грозящей опасности.
        - Я думаю, капитан Бим дал приказ идти полным ходом и перегрузил старые котлы, потому что хотел достичь безопасного порта до начала урагана. Мы должны идти в Грей Оукс. Другого убежища здесь нет на многие мили окрест.
        - Но вы же знаете, что моя племянница слишком слаба, мистер Стил. Она не сможет идти далеко.
        - Я понесу ее, если это необходимо. Гарнет гордо вскинула голову, смущенная намеками Дженни на свое слабое здоровье.
        - Я готова идти сколько потребуется, - твердо заявила она и, скрестив руки на груди, вдруг почувствовала, как ее соски напряглись под тонкой материей. Гарнет испугалась, что жалкое рубище открывает взору и другие части ее тела. Ну и приключение! Две женщины-северянки в глухом лесу с бывшим солдатом-мятежником, с явной проституткой и суетливой любопытной обезьяной.
        - В путь, леди! Жаль, что у меня нет мачете, чтобы прорубиться через подлесок, - усмехнулся Брант.
        Подняв несколько палок, он раздал их.
        - Держитесь вместе, леди, и почаще бейте вокруг себя палкой по земле - здесь полно змей, и так вы отпугнете их.
        Нельзя сказать, что общество от этого замечания повеселело.
        Гарнет поежилась:
        - И как далеко нам придется углубиться в джунгли?
        - Пока мы не выйдем к Речной дороге, ведущей к большинству здешних плантаций, включая Грей Оукс, - ответил Брант. - Впереди заросли ежевики, будьте поосторожней, у нее колючки острые, как иглы.
        Дженни и мисс Ли благополучно миновали препятствие, но Гарнет зацепилась. Разозлившись, она резким рывком освободилась, прежде чем Брант подоспел ей на помощь. Ну на что он уставился теперь? Ведь его шлюшка может показать ему гораздо больше и без всякого стеснения.
        - Ваша… эта… в общем, у вас развязалась, - молвил Стил, замявшись.
        - Спасибо, - пробормотала Гарнет, судорожно пытаясь привести одежду в порядок, но в результате окончательно запутала лямку в узел.
        Однако, когда он попытался помочь, она резко оттолкнула его руки:
        - Я сама справлюсь!
        - Тогда побыстрее, - попросила Лэси Ли. - Вы задерживаете всех. И еще, почему вы так раздражаетесь? Уж если мы оказались в одной компании, то должны помогать друг другу.
        - Я изранила себе ступни, исцарапала руки и ноги, волосы и одежда цепляются за кусты, меня искусали москиты! И я еще должна радоваться этой ужасной экспедиции?
        - Я же предложил нести вас, миссис Лейн.
        - А я отклонила ваше предложение, мистер Стил.
        - Гарнет, дорогая, - примирительно сказала тетя. - Брант делает для нас все, что может. Пожалуйста, не обижайтесь на нее, сэр. Ей действительно нездоровится.
        - Ох, тетушка, не надо об этом! - крикнула Гарнет, сердито рубанув палкой по какому-то растению, оказавшемуся у нее на дороге. - Ведите нас, генерал - или какой там у вас был чин, господин мятежник!
        Его смех привел ее в ярость.
        - Берите ниже, мадам. Я был всего лишь майором.
        - В кавалерии?
        - Так точно.
        Они продолжили путь в молчании. Обезьянка прыгала по деревьям и лианам, счастливая, с блестящими глазками. Эта прогулка доставляла удовольствие только ей. Вскоре вышли на прогалину к заросшей протоке, направление течения которой привело Дженни в недоумение. Ей показалось, что вода должна течь в другую сторону.
        - Разве ручьи на западном берегу Миссисипи не бегут к реке, мистер Стил?
        - Не все, мадам. Некоторые, похоже, поступают вопреки гравитации - такова уж одна из особенностей этой местности.
        - Хорошо бы вымыть лицо, - произнесла Гарнет, намереваясь ступить в воду, но тут же была подхвачена сильной рукой и отброшена на прежнее место.
        - Что вы себе позволяете, - вспыхнула она, так как рука Бранта оказалась у нее прямо под грудью.
        - Тысяча извинений, мадам! Но вон то бревно - аллигатор!
        Гарнет взвизгнула, Дженни подпрыгнула, а у Лэси перехватило дыхание, когда рептилия вразвалочку проковыляла к протоке и скрылась в мутноватой воде.
        - Будьте настороже, - предупредил Брант. - Самка этого молодца может находиться где-то поблизости. А вон тот скользкий клубок под кустом - это гнездо ядовитых змей - щитомордников. В этих болотах кормятся также кабаны. Секач своими клыками может за какую-то минуту располосовать человека в клочья. Встречаются тут и зыбучие пески…
        Вдруг Гарнет стало плохо, и она упала в обморок. Очнувшись, она обнаружила, что Брант несет ее на своих мускулистых руках. Ее голова покоилась на широкой обнаженной груди, его черные волосы покалывали ей нежную щеку. Женский инстинкт подсказывал, что надо расслабиться и довериться мужской защите. Довольно нерешительно она попросила ее отпустить, но он отрезал:
        - Вы еще недостаточно окрепли, я не хочу, чтобы вы снова потеряли сознание.
        Взгляд, достойный гремучей змеи, украдкой брошенный на нее Лэси, так же возмутил Гарнет, как ее собственная реакция только что рассердила Бранта. Почему она, Гарнет, должна чувствовать себя облагодетельствованной оттого, что этот тип несет ее на руках? Испугавшись переполнивших ее чувств, она снова потребовала, чтобы ей позволили идти самой. Однако его немедленное согласие ее огорчило.
        - Глупая девочка, - проворчала тихонечко Дженни. - Разве ты его испугаешь? Поверь мне, каждая стычка с Брантом Стилом будет заканчиваться твоим поражением.

        Глава 5

        Они успели пройти совсем немного, как встретили большую змею, свернувшуюся на тропинке. Она предостерегающе затрещала погремушками на хвосте и приготовилась к броску, закинув голову и показав свои ядовитые зубы.
        Женщины, замерев от страха, наблюдали, как Брант убил змею, нанеся ей несколько быстрых точных ударов крепкой дубовой палкой.
        - Браво! - воскликнула мисс Ли, а Дженни осыпала его похвалами. Даже Гарнет невольно почувствовала уважение к храбрости Бранта. Весь этот отрезок пути она старалась не смотреть на его широкие плечи и грудь. Ее муж не был так крепко сложен. Но ведь ни он, ни она, конечно же, еще не достигли полной зрелости, когда вступили в брак. Когда они встретятся вновь, то уже будут взрослыми, а не подростками. Эта внезапная мысль обеспокоила Гарнет. А что, если они сильно изменились в своих эмоциях? «Люди и ситуации меняются, - любила повторять умудренная житейским опытом тетя. - Ничто в этом мире не вечно. Все течет, все изменяется…»
        Она шла молча, смущенная своими новыми мыслями, и чувствуя страшную усталость. Неведомые ей дотоле чувства, вызываемые теперь Брантом Стилом, подвергали Гарнет в такое волнение, в котором она не осмеливалась признаться даже себе.
        Заметив тревогу и растерянность на ее лице, Брант участливо спросил:
        - Какие-то еще проблемы, миссис Лейн?
        - По-моему, в нашей ситуации их больше чем достаточно, мистер Стил.
        - Осмелюсь напомнить, мадам, нам повезло, что мы остались живы.
        Стало темнеть, по небу на север плыли черные тучи, джунгли зашумели под резкими порывами ветра. Беспокойное поведение обезьянки не походило на обычную непоседливость ее собратьев.
        - Бедняжка чувствует приближение бури, - объяснила его хозяйка, пытаясь успокоить животное нежными словами. - Природный инстинкт подсказывает зверям, когда ждать натиска стихии.
        - Разве Лоллипоп сам спасся с горящего судна? - спросила Гарнет.
        - Нет, огня животные боятся больше, чем любых других опасностей. Но у него хватило ума вцепиться в мистера Стила, когда мы покидали корабль. А уж когда мистер Стил наткнулся на ту дверь…
        - Остальное мы знаем, - прервала ее Гарнет, уверенная, что в момент взрыва мисс Ли и Брант были вместе.
        - Я ужасно изранила ноги, - заявила Дженни, стараясь предотвратить очередную стычку. - Какие будут предложения, мистер Стил?
        - Только одно. Мы можем задержаться и смастерить для всех какое-нибудь подобие обуви.
        - Вы еще и сапожник? - съязвила Гарнет, расстроенная своими подозрениями и догадками. - Уж не хотите ли вы снять шкуру с аллигатора, чтобы обуть нас? Почему вы не надели свои ботинки, когда натягивали брюки?
        - А почему вы не схватили свои тапочки вместо этого клеенчатого футляра? - парировал он. - Это что, жизненно необходимая вещь? Надеюсь, в нем деньги и драгоценности, поскольку то и другое вам еще понадобится. - Горькая усмешка искривила его рот. - Здесь больше не «страна изобилия», после того как ее опустошила «голубая чума». Мало у кого из нас остались какие-нибудь ценности, а деньги Конфедерации больше не имеют хождения.
        Дженни вмешалась раньше, чем Гарнет успела что-либо ответить.
        - Мы хотим дать телеграмму домой, как только предоставится такая возможность, сэр. Наша семья поможет нам.
        - Если вы сможете связаться с ней, мадам. Линии связи еще не полностью восстановлены даже в городах Юга, а уж тем более здесь, в глуши. У янки была прямо какая-то страсть к разрушению железных дорог и телеграфных линий, хотя они и сами пользовались ими. Если ураган пройдет над Миссисипи, Новый Орлеан может оказаться отрезанным на несколько дней, а то и недель.
        Разговаривая, Брант нарвал прочных листьев и крепких лиан, пояснив:
        - Нужно поставить ногу на слой листьев и обвязать лианой. Это все же лучше, чем ничего.
        У Гарнет это получалось не так ловко, как у других, и Брант сам, быстро и аккуратно, смастерил для нее импровизированные сандалии. Стыдясь своей зависимости, она отводила взор, когда он помогал ей обуться. Ну почему она не такая умелая, как остальные?
        Брант сбросил несколько листочков, запутавшихся в копне ее светлых волос, вспомнив их серебристый блеск под луной, и постарался продлить миг прикосновения к этим шелковистым прядям. Легкий румянец на бледной коже Гарнет выдавал легкий жар, и даже бесформенное рубище не могло скрыть ее худобы. Рядом с пышной Лэси казалось, что у Гарнет Лейн только кожа да кости, хотя эта бесплотность придавала ей воздушный вид. Загадочный взгляд ее фиалковых глаз завораживал и притягивал Стила. В ее хрупком теле жил дерзкий и непокорный дух, проявлявшийся время от времени в стычках, и Брант прекрасно понимал, что даже через силу она будет идти вперед и скорее умрет от изнеможения, чем признается в собственной слабости.
        В одном месте охотничья тропа, густо поросшая колючей травой, начала сужаться, становясь все менее заметной, и наконец совсем исчезла. Свет солнца, скрытого тучами, уже не проникал сквозь густые заросли. Измученные спутницы шли гуськом за Брантом, двигаясь очень и очень медленно. Ветки, словно подгоняя, больно стегали их, а колючки ежевики впивались в кожу. Однажды, когда проход оказался закрыт, Брант пробил узкий тоннель, через который им пришлось пробираться ползком. Кружева и оборки на их одежде превратились в клочья, и Гарнет боялась, что все они скоро окажутся совсем голыми..
        - Я думала, вы знаете эту местность, - еле выдохнула она, последней выбираясь из кустов и цепляясь за кожаный ремень Бранта.
        - Конечно, мне знакома эта местность, но ведь я не охотился здесь около пяти лет. Джунгли растут быстро. Но мужайтесь, впереди уже виден просвет. Еще несколько метров, и все.
        - Ура! - крикнула Дженни, увидев блеснувший в просвет между листьями клочок пасмурного неба.
        - Вот ужасная земля! - заявила Гарнет, наконец разгибаясь.
        - Ну не везде так плохо, - вступился Брант. - Некоторые места штата просто очаровательны. Так считал и Лонгфелло, когда писал «Евангелину». Да вы и сами убедитесь в этом, когда мы доберемся до Грей Оукс.
        - Что-то верится с трудом…
        - Гарнет, - примирительно сказала тетя, - мистер Стил сделал все, что мог, в данной ситуации. Непогода явно приближается, и раздражаться бесполезно. Лучше продолжить наш путь в мире. Уж постарайся, пожалуйста.
        Выйдя на широкую, обсаженную деревьями дорогу, Брант пояснил:
        - Это Речная дорога. Ею пользовались хозяева большинства плантаций и ферм этого прихода - так в Луизиане мы называем графство. Теперь нам осталось идти совсем немного.
        - Слава небесам, - пробормотала Дженни. - Бог не оставлял нас в нашем путешествии.
        - Зачем же он потопил наш пароход? - кисло поинтересовалась Лэси.
        Гарнет вспомнила о пьянстве, азартных играх, петушиных боях и других пороках, процветавших на борту «Крисчен Куин»:
        - Возможно, у Него на это были причины. Неожиданно артистка рассмеялась:
        - Ну в таком случае ни один речной пароход никогда бы не дошел до места назначения.
        - Не беда, - быстро сориентировалась Дженни. - Он послал нам Моисея, чтобы он вывел нас из пустыни.
        Забавляясь перепалкой и мудро не принимая в ней участия, Брант молча шагал впереди с обезьянкой на плече. Прошло уже несколько часов с начала их рискованного путешествия, усталость и голод давно уже ощущались всеми его участниками. Мы выглядим, как гуляки, возвращающиеся с карнавала, угрюмо думала Гарнет. Интересно, какой ужас еще ожидает их? Темнота сгущалась. Дышать становилось все труднее. Казалось, все вокруг притихло в ожидании бури.
        Длинные аллеи зеленых дубов, укутанных мхом, обозначали подходы почти ко всем плантациям, расположенным вдоль Речной дороги. Однако большинство строений были разрушены. Целая квадратная миля этих королевских деревьев, посаженных предками Бранта около века назад, представляла собой великолепную колоннаду, обрамлявшую Грей Оукс. Развесистые ветви простирались окрест, словно руки великанов, предлагая путешественникам тень и защиту. А при первом взгляде на прекрасную белую усадьбу с колоннами в конце дороги когда-то дыхание захватывало от восхищения.
        Теперь же хозяин Грей Оукс остановился, вздрогнув, как от боли, и замер в мрачном предчувствии. Прямо к дубам были приколочены объявления о распродаже. Имущество было разграблено, многие вспомогательные строения, включая хижины рабов, - сожжены. Правда, сама усадьба сохранилась, поскольку очень приглянулась одному из офицеров генерала Бенджамина Батлера. Брант, не без оснований, предположил, что этот человек станет одним из участников предстоящего аукциона.
        Мисс Ли стояла, потрясенная картиной сознательно произведенного разрушения. А когда они подошли к сломанной лестнице на галерею второго этажа, то с дрожью в голосе воскликнула:
        - Ну зачем же им надо было поганить такое прекрасное место? Чем им помешали дома и сады?
        - Их хозяева держали рабов, - сухо ответила Гарнет, хотя и она была потрясена увиденным.
        - Солдаты Федерации сделали это прежде, чем кому-то пришло в голову отдать приказ не допускать разбоя, - зло произнес Брант. - Труды многих десятилетий погибли за считанные часы. Этому нет никакого разумного оправдания. Даже Президент выразил сожаление о допущенных жестокостях.
        Брант открыл массивную резную дверь из кипариса. От изящного полукруглого окна над ней остались одни осколки. Мебель, шторы, картины - все было исполосовано штыками. Ковры пропитались конской мочой и навозом. Прежде чем сжечь амбары, конюшни и склады, оттуда вывезли, конфисковав, всю провизию и прочие припасы. Брант обо всем этом знал из писем, написанных матерью незадолго до смерти, и из ее дневника, спрятанного ею в мансарде.
        - Добро пожаловать в Грей Оукс! - с грустной усмешкой объявил он, поклонившись гостям и с тоской оглядывая изуродованный холл. - Можете сами выбрать себе спальни по вкусу. Сожалею, что возможности для проявления гостеприимства у меня ограничены. Думаю, вы понимаете почему.
        Гарнет вошла в некогда изысканно обставленную комнату для рисования, теперь засыпанную обломками. Портреты предков были превращены в мишени для метания ножей. Одной картине в резной золоченой раме особенно досталось. На обрывках холста Гарнет разглядела красивую темноволосую леди, сидящую на диванчике, обитом сатином цвета слоновой кости, с двумя мальчиками на коленях. Девушка задумчиво рассматривала картину, когда вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, она увидела Бранта, прислонившегося к косяку и скрестившего руки на груди.
        - Это ваша мама? - спросила она тихо. Он кивнул:
        - И два ее сына. Этот портрет являлся гордостью отца. Слава Богу, ему не довелось увидеть того, что здесь произошло.
        Сердце Гарнет вдруг сжалось от острого приступа жалости к Бранту Стилу.
        - А почему бы вам немедленно не убрать этот портрет? Вам ведь наверняка очень больно видеть его в таком состоянии.
        - Боль но не всегда можно устранить вместе с тем, что ее вызывает, - загадочно ответил он. - Вы-то, миссис Лейн, должны знать это. Разве вы сами не носите источник своей боли с собой? Разве не портрет вашего мужа находится в этом клеенчатом футляре, которым вы так дорожите?
        Она кивнула, и Бранту захотелось взглянуть на того, к кому эта девушка питала такую преданность. Словно библейская жена, остававшаяся верной мужу до самой его смерти и даже после нее, похоронив себя в могиле воспоминаний!
        В конце концов любопытство взяло верх, и он попросил показать портрет. Гарнет заколебалась, ей не хотелось делиться сокровенным с посторонним, но затем, решившись, открыла крышку и протянула ему фотографию.
        Рядовой Денис Лейн показался Бранту зеленым юнцом, испуганным мальчишкой, обуреваемым героическими фантазиями и страхом смерти. Брант видел тысячи таких, как он, по обе линии фронта - пушечное мясо, в отчаянии и слишком поздно брошенное дерущимся львам. Судя по знакам отличия, Лейн служил в Коннектикутской роте, с которой Бранту приходилось сталкиваться. Видимо, из-за этого у него возникло смутное ощущение, что он где-то видел это лицо. В конце войны полк Бранта взял в плен недалеко от границы с Джорджией группу северян. Это было как раз тогда, когда генерал Шерман готовился к штурму Атланты. Эта команда состояла из испуганных мальчишек, неопытных, плохо обученных, неумелых солдат, проваливших первое порученное им командованием задание. Сдавшись быстро и без сопротивления, пленники вдруг испугались, что их отправят в знаменитую Андерсонвильскую тюрьму, и попытались бежать. Однако пули остановили их всех.
        Боже правый! Похолодев, Брант вдруг вспомнил, где он видел этого юношу в новеньком мундире. Рядовой Денис Лейн был одним из тех несчастных пленников! А офицером, допрашивавшим Лейна, был… Брант Стил, майор армии Конфедерации. Да, этот юноша с детским выражением лица действительно попал в плен. Но он не пропал без вести. Он погиб.
        И что совсем повергло Бранта в смятение, так это мысль о том, что, хотя Лейна и убил кто-то другой, приказ стрелять отдал именно он, Брант. Это он вынес смертный приговор мужу Гарнет Лейн.
        Брант не поделился с ней своей догадкой, хотя понимал, что, конечно, может сказать правду и освободить Гарнет от плена иллюзии, что Денис жив. Да, он может сделать это, но сможет ли когда-нибудь она понять его? В самом деле, что эта нежная юная леди знает о жестокой необходимости военного времени? Поймет ли она, что Денис на месте Бранта поступил бы точно так же? Сумеет ли Брант заставить ее понять это? Никогда, горько усмехнулся он про себя. Никогда. Она никогда не поймет и не простит.
        Брант Стил возвратил фотографию Гарнет, не отрывая глаз от портрета.
        - Красивый парень, - кашлянув произнес он, стараясь не встретиться с ней взглядом.
        - Спасибо, - пробормотала она.
        - А где ваша тетя и мисс Ли? - поспешил Брант сменить тему неприятного разговора.
        - Обследуют второй этаж, наверное. Как вы думаете, когда начнется буря?
        - Ночью, а может быть, завтра, если не задержится над Мексиканским заливом или не сменит направление. Грей Оукс построен так, что выдержит любой ветер с моря. Дом очень прочен, он защитит нас.
        - Надеюсь, - улыбнулась Гарнет. - После всего, что мы претерпели, добираясь сюда, нам не хватает оказаться под руинами.
        - Да уж, - согласился он. - Но сейчас меня больше беспокоит проблема продовольствия. Пару месяцев назад я посадил кое-что в саду и сделал кое-какие запасы еще до того, как мне в голову пришла бредовая идея выиграть астрономическую сумму в карты. На Речной дороге теперь не так много мародеров, а потому, думаю, едва ли они в последнее время навещали Грей Оукс. Сейчас я разыщу что-нибудь съедобное. - Он повернулся, чтобы уйти, но затем остановился. - Да, кстати, а вы умеете готовить?
        - Не слишком хорошо. У меня небольшая практика. Но тетя Дженнифер делает это великолепно.
        - Неплохо. Ей потребуется все ее умение, чтобы в таких условиях приготовить что-нибудь такое, что можно проглотить без риска для жизни. А пока мы будем с вашей тетей заниматься обедом, вы могли бы выбрать себе спальню по вкусу. Хорошо?

        Глава 6

        Если не считать женских капризов, Брант не знал ничего более непредсказуемого, чем тропический ураган. Негры-рабы называли его «великая буря». Так же как и другие луизианские плантаторы, семья Бранта имела рабов смешанных кровей. Предки его матери привезли с собой из Кентукки домашних слуг, а рабов для полевых работ купили в штатах Миссисипи и Алабама. Их обучали выращивать сахарный тростник и перерабатывать его в сахар и патоку. Работавшие на хлопке также досконально знали свое дело. Из их числа были назначены хороший надсмотрщик и домоправительница. Грей Оукс процветала как одна из самых больших и продуктивных плантаций Луизианы.
        Но все это осталось, конечно, в прошлом. Теперь качество дикорастущего сахарного тростника стало слишком низким для промышленной переработки, а бездействующая сахарная мельница потихоньку ржавела от болотной сырости. Давно не возделываемые хлопковые поля лежали в запустении. Проселочные дороги, размываемые частыми в южной Луизиане ливнями, заросли густой травой.
        Покинув женщин, Брант отправился осматривать свои владения. До войны такой осмотр являлся своего рода ритуалом, которого строго придерживался не только он, но и отец с братом. Лишь небольшую часть огромных владений можно было обойти пешком, и Брант снова с болью вспомнил, как его замечательную лошадь отобрали кавалеристы Федерации и с каким чувством унижения вернулся он в Грей Оукс, не только побежденный, но и пеший, заросший бородой, в грязной одежде, со смятым ранцем - вылитый бродяга.
        С тех пор на плантации царила мертвая тишина - безмолвие смерти и запустения. Огромный особняк казался осажденным дворцом среди разрушенной империи. Сорняки вторглись в некогда ухоженные, плодородные сады, и ряска затянула водоемы. Густые лианы оплели статуи и фонтаны, в воздухе, как фимиам над покойником, струился густой, дурманящий запах олеандров, магнолий и жасминов.
        Проходя мимо забывших, что такое ножницы садовника, зарослей букса, некогда представлявших собой рукотворный лабиринт, Брант вспомнил свои первые свидания в этих укромных уголках, где пылкая парочка могла укрыться от посторонних взоров. Он и брат Кори не раз использовали это место подобным образом. Отец и Кори погибли в окопах Виксберга[Виксберг - город на Миссисипи, в июле 1863 г , взят северянами в результате ожесточенных боев.] . Брант не собирался перевозить их прах сюда, ведь у поместья скоро будет новый хозяин. Его мать и две сестры, умершие в детстве, лежали на кладбище поместья, склепы с их останками постепенно погружались в болотистую землю. Вспоминая родных, он немного постоял возле железной изгороди.
        Овощи, посеянные на небольшой грядке в саду, оставшись без ухода, не могли противостоять буйной дикой растительности и почти не взошли. Однако Брант все же набрал немного моркови, турнепса, свеклы и пастернака. А ружье, спрятанное на чердаке, позволит ему настрелять голубей, перепелок или кроликов на жаркое. Мысленно представив себе оплетенную сеткой ветчину, куски окорока, ряды колбас, некогда висевшие в коптильне, он почувствовал, что его рот наполняется слюной. Жизнь в богатстве и роскоши, праздности и изобилии так же осталась в прошлом, как и обеспечивавший ее способ хозяйствования. Хватит, решил Брант, не надо больше тосковать о прошлом. После продажи Грей Оукс он начнет новую жизнь, боль утрат утихнет и не будет ранить так, как сейчас.
        Вернувшись в дом, Брант увидел Гарнет в стареньком, выгоревшем и заштопанном платье из ситца, прежде принадлежавшем рабыне из домашней прислуги. Вместо самодельных сандалий она надела тапочки матери Бранта, слишком большие для ее маленьких ножек. Дженни прикрыла свои лохмотья длинным передником няни-негритянки. Мисс Ли нарядилась в старое бальное платье из красного сатина и в театральные туфли на высоком каблуке. Гарнет про себя сочла это одеяние весьма подходящим для ее вкуса и профессии. Брант еле удержался от того, чтобы сообщить, что в этом костюме невеста Кори на маскараде изображала знаменитую мадам Дюбарри.
        - Ну, как я выгляжу? - кокетливо спросила Лэси, оправляя свой смешной наряд.
        - Великолепно, - польстил он. - Ваше общество - большая честь для меня, уважаемые леди. Жаль только, этим вечером у нас нет бала.
        - Думаю, балы были не редкость в вашем доме? - Лэси, напевая, начала кружиться по комнате, надеясь, что Брант поймет намек. Однако она была разочарована. Он вручил Дженни пучок овощей с галантным поклоном, словно букет цветов.
        - Посмотрим, что вам удастся с этим сделать, мадам. А я попытаю счастья и попробую добыть что-нибудь мясное к столу.
        - А как же буря? - поинтересовалась Гарнет.
        - Затишье показывает, что она задерживается. Может пройти несколько часов, прежде чем ураган обрушится на берег. Основной удар примет на себя побережье, но и мы свое получим.
        - Я пошла на кухню, - сказала Дженни. - Вы, Лэси, подайте на стол посуду, какая найдется в буфете, а тебе, Гарнет, хорошо бы нарвать цветов в саду - это украсит нашу первую совместную трапезу.
        - А что мы празднуем, тетушка?
        - Как что? Наше счастливое спасение!
        Гарнет вышла из дома вслед за Брантом, направившимся с винтовкой на плече к полям сахарного тростника. Днем там кормились перепела, подбирая семена и устраивая гнезда. Гарнет рвала розы и папоротник, когда громыхнули выстрелы, заставившие ее вздрогнуть. Интересно, сколько человек убил он из этого ружья? Она знала, что с этой винтовкой он был на войне, поскольку заметила вырезанную на прикладе надпись
«Армия Конфедерации». Он, конечно же, носил еще пистолет и саблю, обычное оружие головореза из кавалерии.
        Бедный Дени служил в пехоте простым солдатом. О Господи, где он теперь? Скитается по свету, лежит в госпитале или покоится в безвестной могиле?
        Она печально сидела на расколотой мраморной скамье, погруженная в свои тревожные размышления, когда к ней подошел Брант, неся с собой несколько подстреленных птиц и бутылку портвейна.
        - Вот наш ужин, миледи.
        - Где вы достали вино? Он улыбнулся, довольный:
        - Из секретных запасов, которых янки не смогли отыскать. И там есть еще.
        - Я не пью алкогольных напитков, мистер Стил.
        - По моральным соображениям? Но, как вы знаете, даже Христос позволял пить забродивший виноградный сок. Разве не превратил Он воду в вино на свадебном пиру в Кане?
        Тут же Брант пожалел о допущенной ошибке. Не надо было напоминать ей о свадьбе.
        - Уже поздно, - сказал он, услышав донесшиеся до них крики лесных обитателей. - Лучше вернуться в дом. Москитов ночью гораздо больше, так что желательно спать под сеткой, если вам удастся ее найти.
        За несколько минут он разделал перепелов, Дженни добавила почищенные и нарезанные овощи, а также найденные на кухне приправы, и вскоре аппетитный аромат наполнил комнату.
        - Вино?! - воскликнула Лэси при виде пыльной зеленой бутылки. - О, Брант, ты - гений!
        Он засмеялся:
        - Это не я сделал его, мадам, я его только сберег. Зажгите свечу. Мне кажется, миссис Лейн замечательно украсила стол.
        Через некоторое время Дженни, как шеф-повар, в дымящейся супнице подала главное блюдо.
        - Ну, садимся же. Хозяин, естественно, во главе стола.
        Они заняли свои места, и Брант наполнил прохладным вином хрустальные бокалы, которые из-за тех или иных небольших дефектов не стали добычей мародеров.
        - Вы, конечно, не поддержите наш тост? - спросил он у Гарнет.
        Она покачала головой.
        - Ладно, поднимаю свой бокал за тех, кто спасся с «Крисчен Куин»! Пусть же отныне судьба будет благосклонна к ним, пусть для них моря всегда будут спокойными, небеса - голубыми, солнце - сияющим! - Бросив многозначительный взгляд на Гарнет, он добавил:
        - И прежде всего, пусть Север и Юг простят друг друга, забудут о своих разногласиях и вновь соединятся в братской любви и христианском милосердии.
        - Как прекрасно сказано, - воскликнула Лэси, с восхищением поднимая свой бокал.
        Дженни тоже была тронута до глубины души:
        - Сэр, да вы поэт.
        Комплименты смутили Бранта, он закашлялся и, наконец, объявил:
        - Всем приятного аппетита!
        - А Благодарения не будет, тетушка? - Дома Гарнет никогда не приступала к еде, не помолившись.
        - Ах да, конечно, дорогая! - Дженни скороговоркой вознесла Благодарение, из которого Гарнет, все время ощущавшая на себе пристальный взгляд Бранта, не разобрала почти ни одного слова.

        Дверь между смежными спальнями, выбранными Дженни и Гарнет, была открыта. Брант находился в хозяйских апартаментах, Лэси - прямо напротив, с другой стороны холла. Удобное расположение, думала Гарнет, беспокойно ворочаясь. Хотя она ужасно устала и все тело у нее болело, ей никак не удавалось расслабиться. Привыкнув дома к тонким льняным простыням и пуховым подушкам, она находила голый матрас малопривлекательным, к тому же рваная москитная сеть казалась ей большой ловушкой, в которой она уже несколько раз запутывалась. Если уж в таком состоянии оказались усадьбы в Конфедерации, то что же ожидает ее на границе с Техасом?
        Тяжелые тучи закрыли луну, и в комнате стало совсем темно. Из леса и с болот доносились непонятные звуки.
        Гарнет еще не спала, когда где-то скрипнула, открываясь, дверь и на галерее верхнего этажа раздались шаги. Кто-то тоже не мог заснуть. Табачный дым, вскоре через открытое окно попавший в ее комнату, выдал этого полуночника. Она, притаившись, слушала, как он ходит, и даже различала во тьме лицо, освещаемое тусклым огоньком сигары. Какая-то рваная роба болталась на его высокой фигуре. Время от времени он останавливался и напряженно всматривался в непроглядную тьму, словно надеясь взором проникнуть сквозь нее. «Гарнет уже хотела окликнуть Бранта из своего укрытия, как услыхала еще чьи-то шаги и нежный женский шепот:
        - Сейчас не самое лучшее время для размышлений, дорогой. Пойдем в постель. Мне так одиноко без тебя.
        Опять они вместе! Неужели они каждую ночь готовы заниматься любовью, независимо от обстоятельств? Краска прилила к ее лицу.
        - Я не могу успокоиться, Лэси. В душе у меня так же ненастно, как и в природе.
        - Позволь мне утешить тебя, - настаивала Лэси.
        Гарнет услышала их шаги, он подчинился, отправившись в постель вместе с Лэси.

        Буря разразилась в полночь. Она была ужасна. Ливень с грохотом обрушился на шиферную крышу словно ревущий водопад. Ветер гремел и хлопал ставнями. При вспышках молний Гарнет могла разглядеть огромные деревья, смиренно пригнувшиеся к земле. Она слышала треск ломающихся сучьев. От раскатов грома закладывало уши. Прямо напротив галереи с оглушительным шумом упал старый дуб. Гарнет невольно вскрикнула. На пороге появилась тетя с дрожащей свечой в руках.
        - Тебя не задело, дорогая?
        - Нет, но мне показалось, что стены рушатся.
        Брант стремительно влетел в комнату, рядом с ним - мисс Ли. Обоим потребовалось некоторое время, чтобы одеться. На нем мешком болталась бесформенная роба, она куталась в потертое шелковое покрывало, но так, что была видна ее обнаженная грудь.
        Гарнет бросила на любовников сердитый взгляд. Как смеют они показываться на глаза в таком виде!
        - Это упавшее дерево лишь слегка задело дом, - успокоил ее Брант. - Самые опасные ветви вовремя отпиливали, а сами деревья были посажены достаточно далеко, как раз на такой случай.
        - Думаю, что ураган пошел в глубь материка, - сказала Дженни.
        - Да, бросился подобно демону! Теперь не остается ничего другого, как пережидать его. Постарайтесь, пожалуйста, беречь свечи. Как вы знаете, на сквозняке они горят быстрее.
        Его взгляд на несколько мгновений задержался на вздымавшейся от возмущения груди Гарнет, пока девушка не сообразила, что на ней лишь очень тонкая льняная рубашка. Она незаметно скрестила руки на небольших, идеально очерченных полушариях.
        Проклятый развратник! Что, ему мало одной женщины? Неужели он и ее вожделеет? А может, он хочет всех сразу - мечтает устроить этакую римскую оргию! Что он нашел в ее девичьих, еще не до конца сформировавшихся прелестях, когда обладает роскошной Венерой Милосской, которая к тому же имеет руки, готовые обнимать и ласкать его с утра до вечера.
        - Задуй свечу, тетушка. Ты же слышала, что сказал мистер Стил.
        С невозмутимым спокойствием хозяин дома вежливо обратился к Гарнет:
        - Вы можете найти меня в моей спальне этажом ниже, миссис Лейн. Если что-нибудь будет нужно, не стесняйтесь, приходите.
        - Но сначала постучите, - добавила с улыбкой Лэси.
        - Спокойной ночи всем! - отчеканила Гарнет, окончательно разозлившись. А поскольку ураган продолжал сотрясать дом, она так и не смогла заснуть этой ночью и лежала с открытыми глазами, сетуя про себя на недостаток удобств и на компанию, в которую ее занесла нелегкая.
        Утро не принесло перемены в погоде, и за завтраком Гарнет угрюмо молчала. Пресные оладьи с привкусом затхлой муки и прогорклого сала можно было проглотить, только представляя себе, что это свежеиспеченная сдоба с беконом и яичницей - ее обычная утренняя еда. От ломтика же сухой, заплесневелой колбасы, несколько месяцев провисевшей в коптильне, она отказалась.
        - Плесень не повредит вам, - постарался уговорить ее Брант. - Вы только соскребите налет и ешьте колбасу с оладышком. На войне нашим людям приходилось питаться и похуже, но никто от этого не умер, вы уж поверьте мне.
        - А нашим солдатам, которых вы держали в лагерях для пленных? - вскинулась Гарнет. - О, мы наслышаны об ужасах ваших пыточных камер, особенно в Андерсонвиле, что в Джорджии!
        - А мы о ваших в Рок-Айленде в штате Иллинойс, и о тюрьме Либби в Ричмонде я тоже кое-что знаю, - парировал он. - Но ведь трубачи протрубили перемирие, миссис Лейн, так почему бы нам не сделать того же?
        - Он прав, дорогая, - просительно сказала Дженни.
        - Конечно же, - добавила Лэси, подчищая свою тарелку. - Давайте жить дружно, голубушка.
        Гарнет опустила глаза, устыдившись собственной вспыльчивости, проявлявшейся по любому поводу, а то и без повода.
        - Прошу прощения. Это, наверное, из-за погоды. Пожалуйста, не обижайтесь на меня. Я не голодна, извините.
        Она вошла в комнату для рисования и присела на то, что осталось от софы. Тусклый свет пасмурного дня проникал сквозь неплотно притворенные ставни. Дождь продолжал хлестать по стеклу. Гарнет было слышно, как тетя защищает ее, ссылаясь на болезненное состояние и нервы.
        Вдруг вспыхнул огонек спички и над потускневшим от времени подсвечником на камине заплясало неверное пламя свечи, причудливо освещая изуродованный портрет матери Бранта с детьми.
        - Разве мы не должны беречь свечи, сэр? Не очень-то вы следуете своим же рекомендациям.
        - Здесь темно, а мне кажется, вы не слишком любите темноту. Похоже, у вас какой-то детский страх перед ней.
        - Это потому, что я вскрикнула ночью? Но ведь только безумец не испугался бы урагана. Боже мой, и сколько же этот кошмар еще продлится!
        Брант Стил пожал плечами:
        - И не говорите. На побережье, наверное, большие разрушения. Новый Орлеан, конечно же, затоплен. Он расположен ниже уровня моря, вот почему кладбище здесь устраивают над поверхностью земли.
        Гарнет задумчиво крутила на пальце обручальное кольцо, думая о солдатах Федерации, похороненных в южной Луизиане.
        Глядя на ее нежный профиль, Брант решил наконец сказать ей правду о муже, но тут же вновь передумал. Он мучился от ужасной мысли о том, что у него случайно осталось несколько личных вещей рядового Лейна. Они должны были быть опущены в могилу вместе с телом, но приказ выступать прозвучал раньше, чем были соблюдены все положенные формальности. Золотые часы, кольцо и бумажник, перевязанные форменным шарфом солдата-северянина, все еще лежали в ранце Бранта. Он не вспоминал о них до тех пор, пока не увидел фотографию.
        Когда и как отдать их, чтобы она не приняла его за упыря-мародера? От этой мысли слова застревали у него в горле. Всемогущий Создатель! И почему именно тот пленный оказался рядовым Денисом Лейном?
        - Ах, если бы только удалось послать весточку моим родителям или дать телеграмму дяде в Техас, - грустно произнесла Гарнет.
        - Как только будет возможно, я выпрошу, возьму взаймы или украду лошадь и отправлюсь на ближайший телеграф, - пообещал он. - Однако скорее всего большинство линий в округе могут оказаться прерванными.
        - Я не видела на Юге ничего, за что стоило бы воевать, - с горечью произнесла Гарнет, - и тем более такого, за что надо было заплатить жизнью сотен тысяч людей.
        - Но война велась не из-за материальных вещей, - ответил он. - К тому же вы на Юге недавно и видели не так уж много, находясь на борту парохода.
        - Для меня это больше чем достаточно, - съязвила она. - Я не хочу ехать в Техас и буду настаивать на том, чтобы мы с тетей Дженнифер вернулись в Коннектикут как можно быстрее.
        - Я не осуждаю вас, мадам. На вашем месте я поступил бы так же.
        - Что вы имеете в виду?
        - Нужно быть очень сильной женщиной, я бы сказал настоящей женщиной, чтобы выжить в тех местах, куда вы направлялись.
        Ее фиалковые глаза засверкали:
        - А вы думаете, это не так?
        - Может быть, да, а может, и нет, - протянул он, намеренно провоцируя ее. - Вы должны сами уяснить это, мадам.
        Прежде чем она успела отпустить в ответ очередную колкость, на пороге появилась мисс Ли:
        - Я не помешала?
        - Да, - бросила Гарнет, резко поднявшись и выходя из комнаты.
        - Вот как! - Лэси попыталась рассмеяться. - Смотри-ка, для благородной леди у нее острый язычок и гораздо больше сообразительности, чем я предполагала.
        Брант кивнул:
        - Вулкан, покрытый снегом, но пылающий изнутри… и она изо всех сил пытается, чтобы огонь не вырвался наружу.
        - Уж не собираешься ли ты помочь ей в этом? Растопить лед, так сказать?
        - Может быть, когда-нибудь… - игриво сказал он, но тут же внутренне осекся, вновь вспомнив о лежащих в ранце вещах. Лэси прижалась к нему:
        - Я знаю, у тебя нет денег, Брант. Ни у кого из нас сейчас нет ни копейки. Если бы я смогла добраться до какого-нибудь городка или военного лагеря и выступить, то, думаю, мне удалось бы заработать деньжат.
        - Даже не сомневайся, моя радость. Любой солдат отдаст свое месячное жалованье, чтобы увидеть такое чудесное представление. А кстати, где твой маленький смышленый партнер?
        Рука Лэси скользнула по его волосам:
        - Спасибо, милый! Что до крошки Лоллипопа, то он все еще в комнате наверху. Вообще-то он чистоплотный зверек, но сейчас уже несколько часов ему не удается выйти наружу. Так что если он что-либо испачкает…
        - Не беспокойся об этом. - Брант указал на оскверненную комнату для рисования. - Янки принесли Грей Оукс гораздо больше вреда, чем это забавное крохотное существо.

        Глава 7

        Проливной дождь продолжался еще несколько дней после того, как ураган умчался на север. Пропитавшаяся влагой земля превратилась в болото. Деревья, потерявшие листву, стояли мокрые и унылые, Из-за непрерывного пребывания в четырех стенах нервы у всех стали сдавать. Когда хозяин дома предложил сыграть в карты, Гарнет чересчур резко отказалась:
        - Я не увлекаюсь азартными играми!
        - Но я предложил игру в карты только как способ от скуки, - стал оправдываться Брант. - И в конце концов нам ведь все равно не на что играть.
        Лэси хихикнула:
        - Я могла бы предложить кое-какие ставки, но сомневаюсь, что это заинтересует миссис Лейн. Про мисс Темпл я не могу ничего сказать, а что касается меня, то вы, сэр, и так уже завоевали мою привязанность.
        И не только привязанность, кисло подумала Гарнет.
        Артистка поймала на себе взгляд Гарнет и рассмеялась, нимало не смутившись.
        - Вы не пьете алкогольных напитков, не играете в карты даже для забавы, ни разу не смотрели представления на борту судна. Неудивительно, что вам скучно! Как же вас развлечь, милочка?
        Брант прервал ее:
        - Довольно, мисс Ли. Миссис Лейн имеет собственные взгляды на подобное времяпрепровождение.
        Но едва он закончил, как Гарнет, раздраженная непрошенной защитой, уселась за стол и произнесла.
        - Сдавайте.
        - Во что будем играть? - миролюбиво поинтересовалась Дженни.
        - Может быть, в черви?[Игра слов. В английском языке название данной карточной масти имеет также значения «сердца», «чувства», «любовь».] - вкрадчиво предложил Брант.
        Гарнет вспыхнула под его пристальным взглядом:
        - Вам придется учить меня.
        - Я сделаю это с радостью.
        Они играли около часа. После тою как игра закончилась и остальные вышли из комнаты, Брант постарался ободрить ее:
        - А вы боялись. У вас неплохо получается, миссис Лейн.
        - Мне не нужно снисхождения, сэр. Даже обезьянка сделала бы это лучше меня.
        - Не правда. Если честно, то вы просто несколько рассеянны, - ответил он. - Мне все время кажется, что ваши мысли витают далеко, далеко отсюда.
        - Так же, как и ваши.
        - Да? И где же витают мои?
        - Возле Лэси, конечно. Я, может быть, и наивная, но все же не настолько глупая… - Но тут Гарнет прикусила язык, сама испугавшись собственного выпада.
        Помолчав, он спросил очень спокойно:
        - А почему это вас, собственно, беспокоит?
        - Вы льстите себе. Меня это ни капельки не волнует.
        Она повернулась, чтобы выйти, но Брант удержал ее за руку:
        - Вы решили стать мученицей, я вас правильно понял? Глядя на вас, можно подумать, что Север проиграл войну.
        - Пустите меня, - еле слышно прошептала она.
        Его пальцы еще плотнее сжали ее руку.
        - Вы что, на самом деле вот так собираетесь убиваться всю оставшуюся жизнь? И вы верите в то, что все южане ответственны за судьбу вашего мужа? Ответьте мне, Гарнет! - жестко потребовал он.
        - Да, это так! - Сверкая глазами, она попыталась освободиться. - Пустите же меня, черт вас возьми!
        Он подчинился с торжествующим видом.
        - Я так и знал. Угли под пеплом.
        - Но не рассчитывайте раздуть эти угли для себя, мятежник! Вы - самый чудовищный человек, которого я когда-либо встречала! - С этими словами девушка выбежала из комнаты.
        Ее ярость лишь убедила Бранта в том, что их влечение взаимно, - и это еще больше осложняло окончательное объяснение. Господи, сумеет ли он сказать ей правду?

        И вот, наконец, яркое солнце засияло над опустошенной землей. Мирные белые облака поплыли по восхитительно голубому небу. Разлившиеся реки постепенно входили в свои берега, а пострадавшие от бури деревья восстанавливали прежний величественный облик. Ущерб для Грей Оукс оказался небольшим, но все же, как втайне надеялся Брант, достаточным, чтобы отсрочить аукцион. Покупатели из Нового Орлеана смогут добраться сюда только после восстановления снесенных водой мостов, а те, что прибудут с верховьев Миссисипи, не сумеют высадиться на разрушенный причал Грей Оукс.
        Пешком и на лодке Брант добрался до соседней плантации, чтобы попросить у соседей лошадь, которой, к сожалению, там не оказалось, и никто не мог сказать, можно ли отыскать ее где-нибудь поблизости.
        - Мы останемся здесь навсегда! - плакала потихоньку Дженни, пряча от Бранта покрасневшие глаза, чтобы он ничего не заметил.
        Брант, понимая состояние ее и Гарнет, постарался их разубедить.
        - Нет, мы здесь не навсегда, но все же пробудем немного дольше, чем вы предполагали. Мне очень жаль, Гарнет, но я, честное слово, не могу переплыть бушующую реку. Вся дельта сейчас затоплена, а верхние притоки добавляют в нее все новую воду. Дамбы разрушены до самого Виксбурга, а может быть, и далее.
        - Мои родители, решили, что потеряли меня.
        - Оккупационная армия должна будет восстановить коммуникации. Думаю, что через неделю я смогу добраться до Нового Орлеана.
        - Через неделю! Я не вынесу так долго.
        - Вы же не в тюрьме, миссис Лейн. Обращайте свои жалобы ко Всевышнему. Буря - это его рук дело.
        - О! - с жаром воскликнула Гарнет. - Вы и в самом деле совершенно бесчувственный… безбожный… язычник!
        Она взяла себя в руки.
        - Если вы не возражаете, мне бы хотелось что-нибудь почитать. К своей радости, я заметила, что ваша библиотека осталась нетронутой. Интересно, почему они не уничтожили ее вместе со всем остальным?
        - Потому что большинство грабителей неграмотны, - грустно усмехнувшись, пояснил Брант. - Действуйте сами, мадам. Там есть некоторые редкие манускрипты и первые издания.
        Мародеры просто не имели понятия об их ценности.
        Гарнет смягчилась.
        - Вы знаете, мой отец обожает хорошую литературу. Если вы не против, я хотела бы приобрести для него всю коллекцию и отправить ее пароходом, оплатив доставку.
        - Спасибо. Но вам нет необходимости покупать эти книги, Гарнет. Заберите их так, на добрую память.
        - И вы не хотите сохранить хоть что-нибудь для себя?
        Он помрачнел.
        - Собственность - ненужное бремя для бездомного. Отныне я стану путешествовать налегке. Свободный от прежних привычек и всех обязательств.
        - И даже от воспоминаний?
        - Воспоминания могут оказаться самыми крепкими из пут, если вы это им позволите. И тогда они привяжут человека к прошлому крепче каната… - Помолчав, он пожал плечами. - Впрочем, вы понимаете, что я имею в виду, миссис Лейн.
        - Извините, сэр.
        Гарнет направилась в библиотеку. Вскоре, рассматривая книги на одном из покрытых пылью стеллажей, она услышала в холле воркующий голос Лэси.
        - Ты здесь, милый? Пойдем немного погуляем. Мне надо кое-что обсудить с тобой.
        Через минуту Гарнет из окна библиотеки увидела, как они не спеша направились к старой мельнице из красного кирпича. Ей пришлось подавить желание тут же последовать за ними, потому что в комнату вошла Дженни.
        - Боже мой, Гарнет! Почему ты не выйдешь на солнышко? Иди подыши воздухом, хотя бы на веранде. Ты и так весь год просидела дома с книжкой!
        - Я хочу отобрать лучшие из этих книг для папы. Мистер Стил выразил желание подарить их мне, но я думаю, что лучше купить эту библиотеку.
        - Ты этим нанесешь оскорбление его великодушию, Гарнет.
        - Почему я должна принимать от него подарки! К тому же Бранту нужны деньги, чтобы он смог обосноваться в другом месте. Хотела бы я знать, куда он поедет…
        - А разве тебе не все равно? Издалека донесся игривый смех Лэси.
        - Да нет, конечно же, все равно, - вздохнула Гарнет. - Хотя, куда бы он ни направлялся, эта особа наверняка будет рядом с ним.
        - Нельзя осуждать ее за это, дорогая. Мистер Стил такой интересный мужчина! Будь я помоложе… - Дженни игриво тряхнула головой.
        - Ты не должна так говорить! Он мятежник! Проклятый мятежник-убийца!
        Дженни взглянула на заглавие книжки, которую Гарнет в волнении сжимала в руках.
        - Ты же уже раз десять читала «Хижину дяди Тома». Да, не думала я увидеть ее экземпляр в библиотеке южанина. Может быть, его семья не имела таких предрассудков, как другие.
        Резким движением Гарнет поставила книгу на место.
        - Мы должны написать домой, тетя.
        - На чем? Здесь нет ни бумаги, ни конвертов. Да и как ты пошлешь письмо? Запечатаешь в бутылку и бросишь в Миссисипи? Но оно поплывет вниз по течению, а не вверх.
        - Ты думаешь, дома знают о взрыве на «Крисчен Куин»?
        - Газеты, конечно, уже сообщили об этом.
        - Наверное, они решили, что мы погибли. Дженни кивнула, и Гарнет тихо добавила:
        - Иногда мне хочется, чтобы я и в самом деле погибла.
        - Ну, Гарнет, не придумывай! Ты так же боролась за жизнь, как и все мы. Тебе хочется жить гораздо больше, чем ты думаешь. На самом деле ты гораздо сильнее, чем думают доктор Форбс и наши родные. Не переживай, мы сможем вернуться домой с первой же оказией.
        Хотя Гарнет только и делала, что мечтала о возвращении домой, слова Бранта о том, что она не годится для жизни на Западе, глубоко ранили ее. Что ж, она ему еще покажет!
        Девушка расправила плечи, вскинула голову и твердо сказала:
        - Дядя Сет ждет нас.
        У Дженни глаза полезли на лоб.
        - Иногда ты меня просто ставишь в тупик, дорогая, меняя свое решение каждые пять минут, - с тоской произнесла она.
        - Да я и сама себя часто удивляю, тетушка, - ответила Гарнет, улыбнувшись.
        - Ну что ж, тогда едем дальше, - приободрилась тетя. - Но, к сожалению, без помощи мистера Стила нам не обойтись.
        - Если он найдет для нас время, - съехидничала племянница. Радужное настроение у нее тут же улетучилось. - Похоже, он очень занят мисс Ли.
        - Почему ты так думаешь?
        - Да они же любовники, тетушка!!!
        - Ну и что. Она симпатичная женщина, а он взрослый мужчина. Ты бранишь и оскорбляешь его, а она его обожает. Но я не думаю, что это у него серьезное увлечение. Ты такая неопытная, Гарнет. Неужели ты не видишь, что он по уши влюблен в тебя?
        - Фу, какая чепуха! Мы же едва знакомы.
        - И все-таки…
        - Довольно, довольно! - прервала Гарнет. - Не хочу больше слушать твои глупости.
        - Ну конечно, конечно. Тебя, дорогая моя племянница, привлекает все, что касается Бранта Стила, и все затрагивает тебя самым живым образом. Вот сейчас ты просто кипишь от ревности, потому что он с ней.
        - Я не желаю больше слышать такой ерунды! Не же-ла-ю! - истошно закричала Гарнет, затыкая уши.
        Остаток дня Гарнет просидела, дуясь, в своей спальне. Она старалась, но никак не могла сосредоточиться на романе Джейн Остин.
        Немного погодя она увидела из окна, что Брант и Лэси дружно выкапывают овощи из грязной земли, а потом, переодевшись, уходят в лес на охоту. На Лэси были старые армейские бриджи Бранта и рваная юбочка. На голове лихо сидела кавалерийская шляпа. В этот раз Бранту удалось подстрелить оленя, которого они гордо принесли домой на шесте. Дженни поджарила восхитительное филе с приправами и дикими яблоками. Гарнет никогда раньше не ела оленины. Ее отец не любил охоты и в их доме не пробовали даже мелкую дичь. Где же тогда Дженни научилась готовить мясо диких животных? У нее все так замечательно получается, с легкой завистью подумала Гарнет.

        Когда Речная дорога стала, наконец, проходимой, на плантации появились два конных солдата. Их прислал полковник, собиравшийся приобрести Грей Оукс. Завидев синие мундиры, Гарнет просияла. Поздоровавшись, она представилась сама и представила тетю, в нескольких словах описав ситуацию, в которой они оказались.
        Во время этого разговора Брант стоял, прислонившись к колонне, с которой в нескольких местах уже облупилась белая краска. На губах у него играла презрительная полуусмешка. Учтивость, проявленная этими солдатами по отношению к женщинам-северянкам, разительно контрастировала с тем, как они обращались с южанками.
        Сержант записал информацию, которую мисс Темпл просила передать в Коннектикут.
        - Мы слышали о том, что случилось с «Крисчен Куин», - сказал он. - Спастись удалось очень немногим.
        - Спасибо мистеру Стилу, - с чувством произнесла Дженни.
        - Да уж. И еще вам повезло, что полковник Граймс прислал нас сюда, не так ли? Знаете ли, он намеревается приобрести эту плантацию уже на следующей неделе.
        - А разве аукцион не отложили? - спросил Брант, выпрямляясь.
        - А почему его должны были отложить?
        - Тогда смогло бы приехать больше покупателей.
        Сержант ухмыльнулся:
        - Больше конкурентов для полковника Граймса? Ну нет, полковник не дурак. Он купит плантацию за бесценок, хотя я, например, не понимаю, зачем она ему нужна. Что до меня, то я бы только хотел поскорее выбраться из этого ада и вернуться на Север. Я тоскую по зеленым горам Вермонта. А здесь сплошные болота, кишащие паразитами.
        - Многие из которых в мундирах, - пробормотал себе под нос Брант.
        Внимание солдат было отвлечено эффектным появлением мисс Ли в красном сатиновом платье с обезьянкой на руках. Они приняли ее за дорогую проститутку, обслуживающую только офицеров, тогда как низшие чины вынуждены довольствоваться обычными шлюхами.
        Брант пресек их игривые мысли:
        - Позвольте представить вам мисс Ли, актрису, выступающую с уникальным номером.
        - Но это платье… - разочарованно протянул сержант.
        - Это карнавальный костюм, - пояснила Дженни. - Не забывайте, джентльмены, что мы спаслись после кораблекрушения «Крисчен Куин». У нас большие проблемы с одеждой.
        - О, мы понимаем, мадам.
        - Как скоро вы сможете отправить нашу телеграмму? - перебила Гарнет этот ненужный разговор.
        - Мы постараемся сделать это, как только вернемся в штаб. Но честно говоря, миссис Лейн, сейчас по телеграфу идет уйма военных донесений, и, конечно, их пропускают вперед. Но мы сделаем для вас все, что в наших силах.
        Они уже прикоснулись к полям своих шляп, чтобы проститься, когда Лэси Ли спросила:
        - А нет ли где-нибудь поблизости театра-варьете?
        - Недалеко от лагеря?
        - Вообще в ближайших окрестностях, сержант.
        - Да, есть несколько развлекательных заведений в Новом Орлеане. И еще салуны с танцующими девочками. Вам нужна работа?
        - Да, сэр. Мне нужны деньги.
        - Мне кажется, что вечернее представление в офицерском клубе сможет принести вам кучу зелененьких.
        Он нацарапал что-то на клочке бумаги:
        - Вот вам несколько адресов.
        - Как это любезно с вашей стороны, сэр! Не могли бы вы мне помочь туда добраться? - произнесла она с очаровательной улыбкой, обозначившей ямочки на щеках.
        - Я поговорю с полковником Граймсом, - пообещал сержант. - Уверен, он сумеет что-нибудь сделать для вас.
        - Я вам так благодарна, сержант. Брант нахмурился, увидев, как кавалеристы вскочили в седла. Он узнал своих коней, конфискованных вместе с другой живностью в Грей Оукс.
        - Можно взглянуть на список, Лэси?
        - Конечно. - Она протянула ему бумажку. - Какое-нибудь из этих заведений знакомо тебе?
        - Не сомневаюсь, что все, - съязвила Гарнет. Однако Брант пропустил ее слова мимо ушей.
        - Милая, пожалуй, Королевский театр даст тебе наибольший сбор. Я знаком с его директором, и мы можем вести переговоры вместе.
        - А мы что же, останемся здесь одни? - вмешалась Гарнет.
        - Здесь вы в полной безопасности, миссис Лейн. Вы же янки, не забывайте. Впрочем, я оставлю заряженное ружье. Только себя не подстрелите. - Он помолчал. - Пойду попробую наловить рыбы на ужин.
        - Можно, я помогу тебе, - попросила Лэси. - Вот только переоденусь.
        - Разумеется. - Он с надеждой взглянул на Гарнет. - А вы не хотите составить нам компанию?
        Но прежде чем она успела ответить, Лэси весело рассмеялась:
        - Ax, Брант! Мы не может так рисковать! Одна их этих огромных рыбин, что ты собираешься поймать, может утащить ее прямо в воду! Лучше захвати удочку для Лоллипопа. Что обезьянка видит, то она и делает, из него получится отличный рыбак. Я буду тут через мгновение, милый!

        Глава 8

        Полковник прислал коляску на следующий же день. Возница, взяв с мисс Ли расписку об ответственности за государственное имущество, вскочил на лошадь, привязанную сзади к коляске, и отправился обратно верхом. Брант сел вместо кучера, Лэси с Лоллипопом устроились сзади, и коляска покатила по разбитой дороге.
        - Надеюсь, мы никогда не увидим их снова, тетушка.
        - Что за чепуху ты говоришь, Гарнет! Мы нуждаемся в мистере Стиле гораздо больше, чем он в нас.
        Гарнет пожала плечами и вытерла пот со лба.
        - Какая ужасная жара! Представляю, как мучались рабы летом на полях! Хотела бы я знать, сколько рабов было у Стила и как он с ними обращался.
        - Теперь это совсем не важно, дорогая. Брант рассказывал мне, сколько владельцев плантаций сами теперь трудятся на своей земле, стараясь сохранить собственность. Он уже смирился с потерей Грей Оукс.
        - Пойдем в дом. Там все же прохладней.
        - Ты что-то бледновата, детка. Ложись, немножко поспи.
        - Я уже не детка, тетя Дженнифер! Я совершенно взрослая женщина. К тому же я хочу завершить просмотр библиотеки до того, как аукционер составит список имущества. Он может понять, как ценны некоторые издания и выставить их на продажу. Здесь есть бесценные дневники и документы.
        После ужина Гарнет, боясь одиночества в этом опустевшем доме, легла спать в комнате тети и оставила гореть сальную свечу, при которой было не так страшно засыпать, хотя та ужасно чадила. Она с грустью вспомнила о тоненьких, пахнущих лавром свечках у себя дома. Слабый лунный свет тонул в кромешной тьме, и Гарнет мысленно кляла Бранта за то, что он оставил их одних. Глядя на пляшущий огонек, отбрасывающий тени на стене, она решила, что тетя не права - Брант ею интересуется не больше, чем своей морковкой в огороде, и вновь стала убеждать себя, что не испытывает к нему ничего, кроме презрения. Она с щемящей тоской прислушивалась к жутковатому хору голосов обитателей болот и, поскольку Дженни уже спала, решила подбодрить себя. Гарнет достала из клеенчатого футляра заветную фотографию и попыталась вглядеться в знакомые черты при тусклом свете горящего фитиля. От напряжения глаза у нее стали слипаться, и, засыпая, она поймала себя на мысли, что не испытала прежнего благоговения от образа любимого, но объяснила это поздним временем и странной обстановкой.
        Поднявшись перед самым рассветом, Гарнет с огарком свечи в руке пошла осмотреть дом. Когда она проходила через хозяйские комнаты, взгляд ее вдруг упал на потертый ранец Бранта с нанесенной на нем трафаретной надписью «майор Б. С. Стил, Конфедерация южных штатов». Девушка почувствовала сильное искушение открыть его и заглянуть внутрь, хотя и понимала, что это неприлично. Только неожиданное появление тети помешало ей исполнить свой замысел.
        - Гарнет, что ты здесь делаешь?
        - Я… я рано проснулась.
        - Но это еще не повод находиться в этой комнате. - Дженни крепко сжала ее руку и вывела племянницу в общий зал. - Возвращаться в постель теперь уже нет смысла. Почему бы нам не позавтракать?
        - Опять эта ужасная кукурузная каша?
        - Запеканка из нее, дорогая, но это все же лучше, чем голодать. К ужину я замочу в воде горох. Жаль, что шторм уничтожил все персики. Может быть, Брант привезет что-нибудь съедобное из Нового Орлеана. Думаю, мисс Ли сумеет очаровать начальника столовой и взять у него несколько пайков, даже если ей придется…
        - Переспать с ним? - закончила фразу Гарнет, сама удивившись собственной бесцеремонности. - Едва ли для нее это будет подвиг!
        - Людям ради еды приходилось делать вещи и похуже, Гарнет.
        Пока они спускались по лестнице и завтракали, мысли Гарнет снова и снова возвращались к ранцу. Он, словно гипнотизируя, каким-то необъяснимым образом притягивал ее к себе.

        Брант вернулся из Нового Орлеана с большими сумками, набитыми разнообразной едой, которую изящно подал на стол.
        - Славьте офицерскую столовую, леди! Гарнет, стесняясь своей жадности, не могла отвести глаз от этого изобилия.
        - Но как вам удалось все это раздобыть?
        - Это не я, а мисс Ли. Ей мы обязаны нектаром богов-янки, которые нынче правят Луизианой так, как будто и в самом деле спустились с Олимпа. Посмотрев ее выступление в Королевском театре, бригадный генерал не на шутку увлекся нашей восхитительной актрисой. А когда в гримерную принесли от него букет цветов, она намекнула, что предпочла бы что-нибудь съедобное. Этой еды нам хватит на несколько дней.
        - Она сейчас с ним? - спросила Гарнет многозначительно, наблюдая, не появятся ли на лице Бранта признаки ревности.
        - Нет, он снял для нее прекрасный номер в отеле «Вье Каре». Боюсь, вы недооцениваете нашу благодетельницу, миссис Лейн. Она умно и тонко умеет вести себя с мужчинами.
        - Особенно с мужчинами, - фыркнула Гарнет.
        - Брант, скажите, город сильно пострадал? - поинтересовалась Дженни.
        - Меньше, чем я предполагал, и военные сейчас проводят восстановительные работы, - ответил он. - Сообщение отцу Гарнет было отправлено по телеграфу. Ответ поступит в штаб, видимо, завтра или послезавтра.
        - Наверное, тогда же сюда прибудет аукционер? - спросила Дженни.
        - Похоже, полковник Граймс оказался достаточно влиятелен, чтобы помешать открытому аукциону Грей Оукс. Я уже продал плантацию ему, по его цене, конечно. У меня есть неделя на сборы.
        - Как все это печально, - с сочувствием сказала Дженни.
        Он обреченно пожал плечами:
        - У нищих нет выбора.
        - А книги? - осторожно поинтересовалась Гарнет.
        - Мы отправим их пароходом в Коннектикут, как и договаривались. Граймс обещал прислать несколько ящиков для моих личных вещей, но мне хватит одного.
        - Папа будет настаивать на выплате вам компенсации, когда узнает всю историю.
        - А вы не рассказывайте ему, как было дело, - посоветовал он. - Теперь же я должен вернуться в город и завершить дела по продаже Грей Оукс.
        Излишне резко надев свою офицерскую фуражку, с которой теперь была снята кокарда, он невольно выдал переполнявшие его боль и гнев. Однако манерой держаться он вовсе не напоминает побежденного, вдруг поняла Гарнет, наблюдая за длинной, прямой тенью, которую он отбрасывал, решительно шагая к коляске.
        Новости, привезенные им на другой день, необыкновенно взволновали обоих женщин. Отец Гарнет по телеграфу открыл им кредит у банкира и оплатил билеты на ближайший пароход в Корпус Кристи, штат Техас.
        - До отъезда в Техас нам надо приобрести кое-какую одежду, - заметила Дженни, перечитывая телеграмму.
        - А разве вы не возвращаетесь в Коннектикут? - удивился Брант.
        Дженни вздохнула:
        - Увы, нет. По какой-то необъяснимой причине моя племянница теперь рассматривает поездку в Техас как дело чести.
        - Правда? - Брант усмехнулся, увидев, что Гарнет смущенно насупилась. - Надеюсь, не из-за того, что я вам сказал?
        - Разумеется, нет! Вы ни в чем не имеете на меня ни малейшего влияния, сэр! Я просто решила навестить дядю Сета - и все. Когда мне надоест в Техасе, я вернусь домой.
        - Можно, мы завтра съездим с вами в город? - попросила Дженни.
        - Конечно же. Я отвезу вас в банк и в магазины. Если возвращаться домой будет слишком поздно, вы сможете заночевать в отеле. «Сен-Шарль» по-прежнему в хорошем состоянии.
        - А где остановитесь вы? - обеспокоилась Дженни, тогда как Гарнет пыталась изобразить полное безразличие относительно его намерений.
        - Ну, где-нибудь да устроюсь.
        - Думаю, мы должны выехать как можно раньше, тетушка, - вмешалась Гарнет, не отрываясь от свежей спелой клубники. - И постараться вернуться до темноты. Не так ли, мистер Стил? Было бы стыдно, если б такая чудесная еда пропала.
        - И даже грешно, - согласилась Дженни. - Какие прекрасные джемы и другие десертные блюда получились бы из этих ягод! По всему Гудзону не найти ягод чудеснее.
        - Ешьте, ешьте, - поддержал их Брант. - Подобного изобилия в Техасе вы не найдете.

        В банке, выбранном Генри Эшли, они получили большую сумму денег и отправились покупать вещи, необходимые для морского и сухопутного путешествия в Техас. Конечно, Гарнет несколько побаивалась пускаться в плавание по огромному Мексиканскому заливу сразу же после кораблекрушения из Миссисипи, но она все же рассудила философски: пусть уж будет еще одним приключением больше, - прежде молодая леди даже не предполагала у себя подобного духа авантюризма. Она упорно отказывалась признаться себе, что слова Бранта Стила могли как-то повлиять на ее решение.
        Брант посетил Лэси в ее уютной квартире во Французском квартале. Она занимала четыре комнаты на третьем этаже одного из оштукатуренных и ярко раскрашенных домов, тянущихся вдоль улицы длинным рядом и соединенных между собой балконами с декоративными чугунными решетками. В квартирах нижних этажей шел ремонт после повреждений, нанесенных ураганом. Бранта всегда восхищала способность этого города быстро восстанавливаться после перенесенных бедствий. Его гордых жителей не пугали ни война, ни чума, ни стихия, ни любые другие катастрофы. Они работали сообща, не теряя чувства юмора, и каждый раз утверждали, что случившееся - это еще не самое страшное, бывают вещи и похуже.
        - Тебе нравится здесь, Лэси?
        - Здесь интересно, и я получаю тут хорошие деньги. Но что станешь делать ты, покинув Грей Оукс?
        - Пока не знаю. Во всяком случае, никаких азартных игр - это уж точно. Может быть, просто поеду на Запад и посмотрю, что будет дальше.
        Но ее обмануть не удалось.
        - Наверное, ты поедешь в том же направлении, что и миссис Лейн? Брант пожал плечами:
        - Ты же знаешь, в моих жилах течет и техасская кровь.
        - Ты не говорил мне этого, милый. Ты такой молчун, когда речь заходит о тебе. Правда, и я не очень-то много о себе рассказываю. Давай немножко поговорим?
        - Попозже, дорогая. Сейчас у меня голова занята другим.
        Лэси улыбнулась:
        - Все южане такие ленивые или только те, кто наполовину техасец? Он рассмеялся:
        - Это уж ты сама решай. Когда начинается твое представление?
        - Так же, как вчера и позавчера, - в семь часов. У нас еще масса времени для любви, дорогой. Буду ли я иметь удовольствие провести с тобой эту ночь?
        - Нет. Мои гости-янки хотят воспользоваться транспортом и яствами, предоставленными полковником Граймсом. На улицах здесь слишком много чертовых синемундирников, что мне совсем не по душе. Мне надо вернуться в Грей Оукс. Новый Орлеан никогда не станет для меня прежним.
        - А не было ли у тебя здесь хорошенькой маленькой квартеронки[Квартеронка - дочь белого и мулатки.] , как у других плантаторов до войны?
        - Ну ты и спросила! - воскликнул Брант, но она про себя отметила, что он не дал ответа.
        Поцелуем он прервал разговор. Однако в том, как Брант вел любовную игру, Лэси почувствовала какую-то отстраненность, будто мысли его были где-то далеко отсюда, и ей в короткой бурной любовной схватке удалось обладать только его телом.

        Зажатая между Брантом и Дженни в одноместной коляске, Гарнет ощущала его горячее бедро возле своего. Густой запах духов, исходивший от одежды Бранта, не оставлял сомнения в том, где он только что побывал.
        В выборе гардероба Гарнет снова проявила консерватизм и, в частности, приобрела такой же темно-синий дорожный костюм, какой был на ней в начале путешествия. Ее тетя выглядела молодо и привлекательно в муслиновом платье цвета зеленых яблок и такой же шляпке с шелковыми цветочками.
        - Надеюсь, вы не скучали, ожидая нас, сэр? - вкрадчиво поинтересовалась Гарнет.
        - Нисколечко, - щурясь, произнес он. - Признаюсь, я приятно провел время.
        Гарнет стиснула зубы и молчала до самой Грей Оукс, которой они достигли уже в сумерках. Позволив Бранту помочь ей выйти из коляски, она почти бегом бросилась к дому и затем вверх по лестнице. Гарнет не выходила из спальни, пока Дженни не пригласила их на поздний ужин. За едой никто не проронил ни слова.
        Когда трапеза закончилась, Брант спросил:
        - Могу я поговорить с вами несколько минут, прежде чем вы отойдете ко сну, миссис Лейн?
        - Положим, - холодно произнесла она.
        - Прогуляйтесь немного, - предложила Дженни, - а я здесь пока приберусь.
        Вслед за Гарнет он направился в библиотеку с зажженной свечой в руке.
        Заметно волнуясь, Брант поставил свечу на стол.
        - Ваш пароход отплывает через три дня, Гарнет.
        - Я знаю.
        Брант сжимал и разжимал кулаки. Как он может отпустить ее, не сказав ей правду о муже? И все же он никак не мог найти подходящих слов, а может, и смелости. Проклятье!
        Неожиданно для себя он вдруг сказал:
        - Я еду с вами.
        Она удивленно подняла брови:
        - Что это значит «с вами»?
        - На том же пароходе.
        - Почему?
        - Попытаюсь найти родственников отца, - он старался быстро найти нужные слова.
        - Если вы хотите из каких-либо рыцарских побуждений сопровождать тетю Дженни и меня, то, пожалуйста, оставьте их. Мы не нуждаемся в вашем покровительстве.
        Развернувшись на ходу, он поспешил ретироваться:
        - Не беспокойтесь, пожалуйста, что я потревожу вас во время вашего путешествия, мадам. Я не собираюсь этого делать.
        Гарнет провела еще одну бессонную ночь, и утром встала совершенно разбитой. С Брантом она держалась подчеркнуто сухо, а он намеренно сделал вид, что не замечает ее, и ушел из дома под предлогом последнего обхода плантации.
        - Это должно быть ужасное чувство - отдавать свой родной дом в чужие руки, - заметила Дженни, когда они упаковывали книги в библиотеке.
        Гарнет кивнула, подумав, как трудно пришлось бы ей на его месте.
        - Знаешь, тетя Дженни, он тоже едет в Техас. Не понимаю, зачем.
        - Не понимаешь? Ну ты же не такая тупенькая, какой прикидываешься, моя дорогая. Гарнет вздохнула, разведя руками:
        - Ах, тетя, и он едет тем же пароходом!
        - Меня это не удивляет.
        - Ты, похоже, даже рада.
        - Я-то рада, - воскликнула Дженни, - да и ты, если бы не была таким упрямым гусенком, должна была бы чувствовать себя на седьмом небе. Так-то, милая!

        Глава 9

        После недавнего жестокого шторма Мексиканский залив в Техасе был безмятежно спокоен. Узнав, что Корпус Кристи по-латыни означает «тело Христа», Гарнет удивилась, почему мексиканцы так странно, на ее взгляд, назвали город. Дальше ей приходилось удивляться и огорчаться все чаще и чаще.
        За время плавания она ни разу не видела Бранта Стила и встретилась с ним только на причале в Сан-Антонио. Она была поражена, заметив на пристани Лэси Ли с обезьянкой, восседающей на багаже, но затем решила, что лучше ничему не удивляться.
        Пейзажи по пути не отличались разнообразием: в основном - прибрежные равнины с пасущимися на них мустангами и длиннорогими коровами. Лето здесь было жарким, и Гарнет подумала, что эта земля засушлива и пустынна. Раскаленное солнце, бездонное голубое небо и необозримый горизонт, на котором только кое-где выделялись островки скудной растительности.
        Где же деревья, озера, реки, горы? И что она надеялась доказать себе или кому-нибудь еще в этом Богом забытом месте, которое генерал Филип Шеридан назвал
«частью Ада»? Проклятый дурацкий доктор! Он-то, конечно, не был в Южном Техасе. Лишь в одном он оказался прав: климат тут, несомненно, сухой и жаркий. После того как она покинула корабль, ей все время хотелось пить.
        Когда они наконец добрались до Сан-Антонио, довольно крупного города, расположенного на извилистой реке, берега которой покрывали тенистые деревья, Гарнет была еще больше разочарована, узнав, что жить они будут здесь. Уютный отель на главной площади должен был стать для них всего лишь очередным временным пристанищем, где им предстояло ожидать дядю Сета.
        Мистер Стил и мисс Ли побрели вниз по улице искать не столь дорогое жилище, куда пустили бы их с Лоллипопом. Брант нес вещи. Гарнет провожала взглядом это странное трио, пока они не скрылись из виду.
        - Разве не смешно? - обратилась она к тете, удобно откинувшись в кресле, в просторном, хорошо отделанном вестибюле «Менгер-отеля».
        - Что?
        - То, что некогда гордый плантатор-мятежник, как лакей, прислуживает этой девке с обезьяной! Скоро она заставит его вертеть ручку шарманки на улице.
        - Сомневаюсь в этом, дорогая. Он по-прежнему совершенно независимый мужчина и просто помогает девушке в несчастье.
        - Эта особа несчастна? Да она выберется невредимой даже из ямы со змеями! Как бы то ни было, почему эта великая артистка таскается за ним? Я думала, она осталась работать в Королевском театре.
        - Забудь о них, - посоветовала Дженни.
        - Я постараюсь. Навсегда.
        - Конечно, моя радость.
        Клерк подал запечатанный конверт, адресованный мисс Дженнифер Темпл. Она нетерпеливо открыла письмо и прочитала племяннице: «Добро пожаловать, дорогие родственники! Хорошенько отдохните ночью, а я приеду за вами рано утром. Любящий и ждущий вас дядя Сет».
        - Слава Богу, - вздохнула Гарнет. - Сегодня я не вынесла бы больше и одной мили пути.

        Последний раз Дженни видела брата своей матери тридцать лет назад, когда он покинул Коннектикут, отправившись на границу. На Дженнифер, тогда романтически настроенную шестнадцатилетнюю девушку, статные молодые мужчины производили чарующее впечатление, а дядя Сет - ему было двадцать девять - выглядел особенно привлекательным, так как имел не только лихие черные усы, но и дерзкие темно-карие глаза, сверкающие жаждой приключений. Женщины из их семьи плакали, провожая его как на похоронах. Деревенская молодежь завидовала дядиному путешествию.
        Дженни с трудом узнала человека, вошедшего на следующее утро к ним после завтрака. Белые, как хлопок, длинные и лохматые волосы, потемневшее от солнца лицо, изрезанное морщинами, словно дно пересохшей бухты, - а ведь ему всего лишь пятьдесят девять. Ей даже сначала пришло в голову, что он тяжело болен и нуждается в домохозяйке, но тут же она устыдилась подобной мысли. После горячих объятий и поцелуев Сет рассказал, что его жена Сара умерла пять лет тому назад. Он не знал, как известить о том родственников на Востоке, ведь война прервала все почтовые коммуникации, послание могло идти месяц, а то и два, а в своем письме он ничего не сообщил об этом нарочно, так как опасался, что это помешает им приехать. Ему же очень хотелось их видеть.
        - Мы думали, ты живешь в Сан-Антонио, - протянула Дженни, столь же разочарованная, как и Гарнет.
        - Нет, у меня есть лавочка на перекрестке дорог в прерии примерно миль за тридцать отсюда. Нам лучше выехать, пока солнце не поднялось слишком высоко, - пояснил Сет. - Мой экипаж на площади. Сейчас найду носильщиков для вашею багажа.
        Жестом подозвав к себе пару молодых мексиканцев, ожидавших работы в вестибюле отеля, Сет обратился к ним на испанском, и они согласились помочь за десять сетаво.
        - Сколько это? - спросила Гарнет, когда они устроились в небольшом фургончике.
        - Два цен га.
        - Да, труд здесь дешев.
        - Верно, особенно после войны.
        - Мучас грасиас, сеньор[Большое спасибо (исп.).] , - поблагодарили юные носильщики, звякнув монетами.
        Тронувшись с места. Сет указал на осыпающееся здание из необожженною кирпича:
        - Гарнет, солнышко, ты могла видеть его на картинках в книгах по истории. Не узнаешь? Здесь произошла знаменитая битва при Аламо.
        - Не удивительно, что оборонявшиеся погибли, если это - все, чем они могли себя защитить.
        - Это всею лишь построенная монахами-францисканцами миссия, детка. В Сан-Антонио сейчас возводится настоящий форт, названный именем генерала Сэма Хьюстона, героя Сан-Хасинто.
        Дженни незаметно подтолкнула его:
        - Давай не говорить о войне, дядюшка. Это расстраивает Гарнет, а ведь она приехала сюда лечиться, как ты знаешь.
        - А по мне, так она не выглядит больной, - заметил Сет. - Еще бы только немного побольше мяса на костях, да румянца на щеках. Ну да уж в этом мы постараемся помочь.
        Время от времени, пока они тряслись по проселочной дорою. Гарнет оглядывалась назад: не едет ли кто за ними. Они были одни в этой глуши… если не считать, конечно, лошадей и коров, кроликов и гремучих змей, сарычей и койотов. Волны горячего воздуха катились по прерии, и жаркие ветры превращали сухую землю в удушливую пыль. Гарнет поплотнее прикрыла лицо вуалью.
        - Неужели вся земля здесь такая унылая и плоская? - тоскливо спросила Гарнет.
        - Нет, западнее есть холмы и даже горы, а леса Восточного Техаса такие же зеленые, как и у нас на родине. Не могу точно сказать, почему я поселился в Лонгорн Джанкшин. Видимо, мне надоело скитаться по свету как раз тогда, когда я находился там. Я женился на хорошенькой девушке и после смерти ее отца унаследовал их магазин. Сара и я жили спокойно и счастливо до тех пор, пока тиф не унес в могилу нашу дочь. Мы остались вдвоем, и вот Господь забрал к себе Сару. - Он прикрыл глаза. - Нет, дорогие, я не плачу.

        Местечко Лонгорн Джанкшин, в которое они въехали вечером, находилось на перекрестке двух почтовых трактов. Жилье дяди Сета примыкало к его небольшому магазинчику. Он обслуживал местных фермеров и скотоводов, а в последнее время - и оккупационные войска из расположенного неподалеку лагеря.
        - Никак не могу привыкнуть к этим мундирам, - проворчал он, заметив, как несколько солдат подъехало к лавке. - Хорошо еще, что эти янки и чинуши пока не конфискуют нашу собственность, как делают в других штатах Конфедерации. Им нужны обработанные земли, плантации и красивые поместья, а не дикие пастбища. И все же у нас появилось несколько новых поселенцев - тех, кто не боится тяжелой работы. Думаю, когда-нибудь здесь вырастет симпатичный городок.
        Но если Сета жизнь в Техасе устраивала, то Дженни она испугала. В хозяйстве у него было только самое необходимое. Она даже решила, что дядюшка едва ли способен содержать себя, не говоря уже о двух женщинах, помогающих по хозяйству, одна из которых к тому же имела болезненный вид. Хотя Дженни и не зашла столь далеко, чтобы напрямую обвинить его в явном преувеличении своего материального состояния, но тон выдал ее сомнения:
        - В твоих письмах, которые мы получали несколько лет назад, ты писал, что неплохо устроился, что ты практически богатый человек, не нуждающийся ни в чем. Что же случилось?
        Сет от смущения выглядел несколько глуповато:
        - Все это так, Дженни. Я зарабатывал достаточно, чтобы содержать семью, и мне даже удавалось немного прикопить. Конечно, бывали у меня и трудные времена. Как, впрочем, у всех на границе. Но я не считал это поводом плакаться своим родным. Не хотелось ни огорчать их, ни получать благотворительные посылки и советы вернуться. Я уже не могу вернуться на Восток. Техас стал моим домом. Я принадлежу ему до мозга костей. И хочу быть похороненным рядом с Сарой и нашей деткой.
        Он печально взглянул на Гарнет и почувствовал, как вновь нахлынули тяжелые воспоминания о его милой маленькой Пирл, вырванной из жизни на пороге цветущей юности.
        - Если тебе требуется только солнце и горячий, сухой воздух, моя радость, то уже очень скоро ты будешь здоровой и сильной, - сказал он хриплым голосом.
        Так же, как его дочь и жена, мрачно подумала Гарнет. Если климат здесь так хорош, то что же случилось с ними? И почему он сам кажется столетним стариком?
        Сет перенес их багаж в небольшую комнатку рядом с той, в которой он жил раньше с Сарой.
        - Надеюсь, вам тут будет удобно и уютно, мои хорошие. Хотел бы еще раз сказать, что очень рад вас видеть у себя. После того как вы отдохнете, я покажу вам город.
        Город? Гарнет обвела удивленным взглядом широкую грязную дорогу, старую лавку, кузницу, салун, небольшую церковь, десяток ветхих, давно не ремонтировавшихся домов, покосившийся отель и находящуюся в центре всего этого лужайку с притоптанной травой и низкорослыми деревьями.
        Дженни постаралась отвлечь ее о г невеселых мыслей:
        - Давай-ка распакуем вещи, дорогая. О! Я слышу звук колес. Наверное, это покупатели.
        Гарнет выглянула в окно с треснувшим стеклом и почувствовала одновременно и радость, и злость.
        - Тетушка, - это - ОНИ! Мистер Стил, мисс Ли и Лоллипоп!
        - В самом деле? - обрадовалась Дженни. - Жизнь становится веселее!
        - Они, видимо, направляются в отель. А в данный момент разговаривают о чем-то с дядей Сетом.
        Продолжая наблюдение, она рассуждала вслух:
        - И зачем они приехали именно сюда? Ведь в Сан-Антонио для этой знаменитой артистки было гораздо больше возможностей!
        - Может, эта пара проездом по пути в более доходные места решила остановиться в этом чудесном месте на денек.
        Сет с улыбкой вернулся в дом:
        - Дела идут в гору. Еще двое приезжих остановились в отеле. Они собираются пожить тут некоторое время. Думаю, вы знаете их, поскольку они прибыли тем же экипажем из Корпус Кристи в Сан-Антонио.
        - И тем же пароходом из Нового Олеана, - подтвердила Дженни. - Это наши друзья, дядя. Позднее я расскажу тебе о них. Но хотела бы я знать, чем они собираются заниматься в этой глуши?
        - Мистер Стил будет искать работу на ранчо, - ответил Сет. - Он сказал мне, что его отец был техасским скотовладельцем до того, как женился на девушке из Луизианы. Все, что требуется мистеру Стилу, - знать, как управляться с лошадью и ружьем, а это умеет каждый южанин Его дама - актриса. Бьюсь об заклад, ковбои и солдаты будут приезжать за много миль, чтобы взглянуть на ее представление с этим забавным маленьким существом.
        - Вот уж точно, - нехотя согласилась Гарнет. - Наверное, владелец отеля был рад сдать им комнату?
        - Две комнаты, моя радость. Они не женаты, а просто вместе путешествуют.
        Их озабоченность соблюдением приличий, выразившаяся в том, что они остановились в разных номерах, озадачила Гарнет. Зачем они сделали л о? Столь неожиданно проснувшаяся скромность будет им стоить дополнительных денежных затрат.

        Никогда не ленившаяся Лэси Ли сразу же после приезда отправилась в салун
«Серебряная шпора». Она взяла свой красивый сценический костюм из розового сатина с узкой кружевной оборочкой, достаточно короткой, чтобы видны были роскошные бедра. Сшитый наподобие балетной пачки он неизменно приводил в восторг зрителей-мужчин. Лоллипоп был одет в розовый шелковый комбинезон и клоунский колпачок с ленточкой под подбородком.
        Владелец салуна Салли Фосс, коренастый, бородатый толстяк, напомнил Лэси газетные карикатуры на пресловутого босса Твида из Нью-Йорка. Жуя длинную черную сигару, он сразу заявил, что его клиентов не интересуют представления с дрессированными зверюшками.
        - Но мой номер - это не совсем то, что вы думаете, - улыбнулась Лэси нежным, сочным ртом, показав ровный ряд белых зубок. - Позвольте мне лучше продемонстрировать свое искусство, сэр. Костюм со мной. Где я могу переодеться?
        Он кивнул на кладовку:
        - Выйдешь, когда будешь готова. Последней предшественницей Лэси была толстая певица и танцовщица из Денвера, уволенная с предыдущего места за беспробудное пьянство. Ее выступления гораздо чаще вызывали шиканье, нежели аплодисменты публики, и в Лонгорн Джанкшин она надолго не задержалась. Артисты, выступавшие с хорошими номерами, стремились уехать в крупные города. В «Серебряной шпоре» оставались в основном те, кто потерял и не мог найти хорошую работу.
        Публика вела себя здесь столь необузданно, что Фоссу приходилось держать собственную охрану для поддержания порядка в заведении. Тому, кто оскорбил бы Салли Фосса, - например, запустил бы бутылкой в роскошное венецианское зеркало или что-нибудь нацарапал на полированной стойке из красного дерева, - это могло стоить жизни.
        Увидев Лэси в костюме для представления, Салли вытаращил глаза. Она с трудом сдержала смешок, потому что этот толстый человек с выпученными глазами напомнил ей лягушку-быка, которую она как-то поймала в пруду у дороги, по которой бесконечно катился аптечный фургончик ее семьи. Несколько посетителей салуна замерли, не веря своим глазам.
        - Есть ли у вас музыка, сэр? Кто-нибудь может сыграть на этом старом рояле? Лоб Фосса покрылся испариной:
        - Да, но этого человека сейчас здесь нет. А тебе обязательно нужен аккомпанемент?
        - Конечно. Моя профессия - песни и танцы. Я же актриса.
        - Я это вижу. Ты просто кладезь талантов, милочка? Ну покажи-ка нам какой-нибудь номер и поскорее. Мне некогда ждать.
        Не успела она взять и пяти нот, как Салли Фосс уже понял, что берет эту смазливую куколку и, более того, пришибет любого ублюдка из Сан-Антонио, который попытается переманить ее в свое заведение. Публика устроила ей овацию стоя и требовала продолжения, топая сапогами и зычно крича «браво». Лэси слышала лишь аплодисменты, привычно пропуская мимо ушей скабрезные выкрики. Она держала себя, как звезда на сцене столичного театра, склонившаяся в поклоне перед изысканной публикой из высшего общества, в то время как на самом деле завязывала ленту корсажа, развязанную ее маленьким партнером.
        - Еще, еще, - звучали в ее мозгу приятные голоса благородных людей, а вовсе не этот оглушительный рев, от которого закладывало уши. Однако она не стала исполнять ничего на бис, с юных лет зная, что лучший способ продать товар - ограничиться одним образцом.
        Фосс в возбуждении перекусил пополам свою сигару. Слух о замечательной артистке мгновенно облетит всю округу, для этого не потребуется много времени. Ковбои и солдаты протопчут тропы к его заведению, и каждую субботу он сможет наполнять свою кассу звонкой монетой.
        - Я нанимаю тебя, душка, - рявкнул он, сияя, как будто подписал контракт с самой Лолой Монтес. - В восемь часов вечера в эту субботу. Я сделаю несколько объявлений и разошлю с ними гонцов. А теперь не хочешь ли пройти наверх в мои апартаменты, чтобы выпить за начало нашего сотрудничества?
        - Благодарю вас, мистер Фосс. Я хотела бы еще как следует устроиться и поработать над номером и костюмом.
        - Понимаю, мадам. Возвращайся в отель и, если с тобой будут недостаточно хорошо обращаться, дай мне знать. Слушай, а тот парень, с которым ты вместе приехала, он имеет на тебя какие-нибудь законные права?
        - Нет , мы просто друзья. Она уже приготовилась уйти, как один пьянчужка крикнул от стойки:
        - Эй, сестричка! А у тебя громкая фамилия! Ты случайно не родственница генерала Роберта Е. Ли?
        - Ну очень отдаленная, дружок, - промурлыкала Лэси. - Хотя, думаю, генерал о том даже не догадывается.
        И она вышла под взрыв хохота.
        На улице Сет Траверс показывал родственникам местные достопримечательности. Лэси подлетела к ним и объявила:
        - А я нашла работу!
        - Мои поздравления! - искренне обрадовалась Дженни.
        Сет задумчиво посмотрел вслед Лэси, гордо шествовавшей по улице:
        - В ней что-то есть, не так ли?
        - Вот именно, что-то, - хмуро откликнулась Гарнет, убедившись, что все мужчины, независимо от возраста и положения, одинаково относятся к женщинам, подобным Лэси Ли.
        Пятнистые коровы и козы горожан мирно паслись прямо на площади, цыплята рылись в траве, отыскивая зерна и насекомых. Устав от ходьбы и от жары, Гарнет уже готова была попроситься домой, но не решалась сделать это после того, как артисточка продемонстрировала свою неиссякаемую энергию Заметив недовольное лицо племянницы. Дженни взяла Гарнет за руку и, поднимая юбками пыль, они пошли к дому.
        - Полежи, - посоветовала тетя, когда они вернулись в свою комнату. - Ты выглядишь утомленной. Хочешь, я принесу тебе молока? Слава Богу, здесь оно у нас будет свежее и каждый день. И мясо тоже, хотя оно нередко напоминает старую подошву. Я приготовлю на ленч тушеное мясо с овощами.
        - Не могла бы ты завтра испечь белого хлебушка, тетя? На кукурузных булочках дяди Сета я долго не протяну.
        - Конечно, дорогая, а пока отдохни. Твоя задача - восстановить силы и здоровье, и тогда мы сможем покинуть Техас.
        Гарнет тяжело вздохнула.
        - А что потом?
        - Начнешь новую жизнь, - спокойно произнесла Дженни.
        - Чтобы сделать это, надо сначала забыть старую, тетушка. Надеюсь, скоро придет письмо из дома. Уже прошло достаточно времени, не так ли?
        - Да… но я сомневаюсь, что то письмо, которого ты ждешь, когда-либо придет, детка.
        - Это жестоко, - всхлипнула Гарнет, ее голос задрожал.
        - Нет, дорогая, такова реальность. - И тетя поспешила за молоком.
        Как-то две недели спустя Дженни спросила Сета за ужином:
        - А как вы здесь проводите досуг?
        - Ну, женщины собираются вместе рукодельничать, шьют лоскутные одеяла, если, конечно, удается набрать нужное количество кусочков материи, ведь эти лоскутки часто нужны для заплат на одежду домашних. Или изготовляют самодельные конфеты, если кому-нибудь удается достать патоки. С начала войны в нашем графстве еще ни разу не было ярмарки. Мы праздновали всего лишь один церковный праздник. После сбора урожая устраиваются танцы, а иногда на ранчо созывают гостей и жарят для них на костре целые туши мяса. Те, кто может себе позволить, ездят в Сан-Антонио. Там бывают народные гулянья, прогулки на лодках по реке и прочие вещи. В
«Менгер-отеле» прекрасный бальный зал. У нас же - одно место для развлечений, - это салун «Серебрянная шпора». Я слышал, мисс Ли имеет там сногсшибательный успех.
        - Недостойных дам в салун не пускают, - заметила Дженни.
        - Не обращайте на нее внимания, дядя Сет, - вмешалась Гарнет. - Она всегда шокировала маму своими радикальными убеждениями относительно женской эмансипации. Тетя ходила на лекции суфражисток[Суфражистки - сторонницы наделения женщин избирательными правами] и даже сама попыталась организовать подобный кружок в Авалоне. Она первая надела женские брюки, как только те вошли в моду. Мама всегда опасается, что тетушка может скомпрометировать семью.
        - Чепуха! - фыркнула Дженни. - Мне просто надоело вязать платки и вышивать салфеточки. И что может быть скандального в юбках-брюках? Я видела такие же из шерсти и парусины на техасских женщинах. Это очень удобно для верховой езды. Что касается суфражисток, то я восхищаюсь ими. Женщины должны обладать большей свободой и независимостью. И уж конечно, они должны иметь право голосовать на выборах.
        - В Вайоминге женщины имеют право голоса, - сказал Сет.
        - Правда? А как они этого добились?
        - Сказался, думаю, дух пионеров-первопроходцев. А может быть, мужчины испугались, что женщины уедут оттуда, если им не дать избирательных прав. Трудно увлечь женщин дальше на Запад и еще труднее удержать их на границе, если у них самих нет для этого стимулов. И все же на Западе до сих пор мало женщин. Неудивительно, что мисс Ли собирает каждый раз полный зал, а мистер Стил приезжает в салун с ранчо Дюка при первой возможности. Но несмотря на толпы поклонников, она, похоже, однолюбка, и это не слишком радует старину Салли Фосса, который сам не прочь приударить за ней.

        Глава 10

        Гарнет считала почтальонов настоящими героями Запада. Доставка почты два раза в неделю являлась наиболее радостным событием в Лонгорн Джанкшин.
        Несколько недель она напрасно выбегала на крыльцо, заслышав бешеный стук копыт, пока наконец не была вознаграждена сразу двумя письмами из Коннектикута. Пока Дженни читала полученное послание Сету, Гарнет пошла в спальню и открыла свое письмо. Сломав восковую печать на тонком конверте цвета слоновой кости, она погрузилась в чтение девяти страничек, исписанных знакомым каллиграфическим почерком:

«Дорогая дочка, в этот воскресный день, когда нам так одиноко, я взялась за перо, чтобы сообщить вам, как сильно твой отец и я скучаем по тебе и Дженнифер. Мы горячо надеемся, что последний отрезок вашего путешествия, к счастью, обошелся без приключений.
        Через несколько часов после вашего отъезда неясные сомнения и страх стали терзать нас.
        Затем пришли новости о той ужасной катастрофе на Миссисипи. Как же мы были счастливы, когда из вашей телеграммы узнали, что вы спаслись!
        Мы понимаем, что вы пережили ужасное потрясение, но, пожалуйста, как только почувствуете себя лучше, сообщите нам побольше подробностей.
        Дженни написала, что вас спас благородный молодой человек из Луизианы, которого мы очень хотели бы отблагодарить. Не знаешь ли ты его адреса? Надеемся, почтовое сообщение между Севером и Югом скоро наладится, и корреспонденция будет доходить проще и быстрее…»
        Гарнет пробежала взглядом мелко исписанные страницы, а затем принялась медленно перечитывать их, боясь что-нибудь пропустить. Ни одного упоминания о Дени…
        Гарнет присела на край узкой кровати, некогда принадлежавшей ее покойное кузине, которую она никогда не видела и которая, как она считала, стала жертвой этого
«целительного» климата, и погрузилась в грустные размышления. Что может быть лучше длинного, подробного письма из дома?
        Элеонора в красках расписывала погоду в Авалоне, содержание церковной проповеди и расспросы соседей о жизни Гарнет и Дженнифер в Техасе.
        Гарнет снова взяла письмо:

«Папа передает тебе привет, моя дорогая. Он в восторге от прекрасных книг и манускриптов, подаренных вашим спасителем из Луизианы. Знаешь, в последнее время он очень много времени проводит на фабрике, поскольку возобновились поставки хлопка с Юга.
        Надеюсь, у вас там есть приличный портной, так как я решила прислать вам несколько симпатичных отрезов на платья и журналы с последними моделями. Ободки все еще в моде, хотя и не такие широкие. Зато по три нижние юбки теперь уже никто не носит ни в Париже, ни в Нью-Йорке. Шляпки же украшают одновременно и цветами, и вуалью».
        Гарнет улыбнулась, читая это место, а потом подумала с досадой, что во всем Лонгорн Джанкшин подобные сведения могли бы заинтересован., кроме Дженни, одну только мисс Ли.
        Артисточка уже два раза ездила В Сан-Антонио, обновляя свои туалеты. С заряженным револьвером в руке она сама правила взятым напрокат экипажем, отказавшись воспользоваться роскошным выездом Салли Фосса.
        Она оставалась по-прежнему верной Бранту, приезжавшему к ней с ранчо Дюка каждую субботу Благодаря своему опыту ведения скотоводческого хозяйства и знанию бухгалтерии он получил должность управляющего ранчо.
        Гарнет старалась избегать встреч с Брантом, когда он заходил в лавку делать покупки или просто засвидетельствовать свое почтение. В ковбойском наряде он выглядел очень привлекательно и мог стрелять и ездить верхом не хуже самых отчаянных парней. Загар на его лице стал еще темнее, а возле глаз образовались расходящиеся лучиками морщинки, так как он много времени проводил на солнце.
        Гарнет непроизвольно прижала письмо к груди. Ее охватила острая тоска по дому. Вместо бескрайнего моря сухой травы, расстилавшегося под окнами, ей захотелось увидеть голубые волны океана, омывающие Лонг Айленд.
        Глупенькая девочка, сколь многое в этой жизни она считала само собой разумеющимся! Например, возможность все время видеть любимое лицо матери с его тонкими чертами в обрамлении роскошных пепельно-серых волос. Или коренастую фигуру отца, его огненно-рыжую бороду и густую шевелюру. Боже, как они далеко! Увидит ли она когда-нибудь снова своих родителей, их уютный белый дом колониальной постройки и великолепный сад? Она соскучилась по старинной обстановке и даже по мягкому креслу в закрытой лоджии гостиной, где девочкой провела сколько времени, читая или наблюдая за падающим снегом.
        Странички письма задрожали в ее руках, как листья на осине. Элеонора преднамеренно ничего не сообщала о памятнике погибшим в Гражданской войне, но Гарнет знала, что его сооружение скоро завершится и на гранитном постаменте будут начертаны имена павших героев. Им будет посвящена торжественная церемония, и ежегодно будут воздаваться посмертные почести и… о Боже! Не лишит ли она Дениса Роберта Лейна заслуженной славы из-за своего ничем не обоснованного упрямства? Нет! Она же не получала официального извещения о его смерти. Ужасно было бы похоронить его, когда он, может быть, и не умер.
        Гарнет не слышала, как Дженни вошла в комнату, и вздрогнула, услышав ее голос:
        - Ах, какое у тебя замечательное длинное письмо! Мне надо, наверное, обидеться, ведь для меня прислали послание гораздо короче. Не хочешь его прочесть?
        - Не сейчас, тетушка. Я прочту твое письмо завтра или послезавтра, тогда время до получения следующего не покажется таким длинным. Но ты можешь прочитать мое.
        - Нет, я сделаю так же. Всегда надо иметь что-нибудь на дождливый денек, и хорошо, когда это - письмо из дома. Ты умная девочка, Гарнет, и я считаю, способна здраво мыслить.
        - Идти на компромисс, тетя Джен. Уверена, когда вернемся, жизнь должна стать сплошным компромиссом. И будет наполнена самоотречением.
        Дженни постаралась отвлечь ее от унылых мыслей:
        - Угадай, кто сегодня должен приехать?
        - Ваш герой-мятежник, конечно, кто же еще. Ведь сегодня суббота.
        - Ты не должна ставить ему в вину его южное происхождение, Гарнет. Я уверена, он поступал так, как считал правильным, ведь и наши мужчины действовали в соответствии со своими убеждениями.
        - Слишком рационально, тетя.
        - Увидишься с ним, если он зайдет?
        - Нет. Что-то я сегодня неважно себя чувствую, - сказала Гарнет тоном, не допускающим возражений.
        - А выглядишь ты неплохо. И цвет лица свежий, и поправилась ты на фунт или даже два.
        - Да уж на мясе и картошке… И молоко от джерсийской коровы миссис Мэйсон скорее похоже на сливки.
        - Точно. Из него получаются замечательные масло и сыр. Я как раз утром взбила свеженького масла. Мы будем на ленч мазать им горячий хлеб, а сверху - еще вишневый джем от мистера Слэттери. А потом ты сможешь вздремнуть.
        - Есть и спать, спать и есть, - недовольно фыркнула Гарнет. - Вот уж если от чего я тут умру, так это от скуки!
        - Но ты в этом сама виновата. Мистер Стил смог бы внести разнообразие в твое существование, если ты позволишь ему бывать у нас.
        - Очень мне нужно его видеть, - нервно пробормотала Гарнет.
        - Брант сказал Сету, что Дюки скоро устроят праздник. Приглашено все графство. Гарнет нахмурилась.
        - Это значит, что на глазах у всех леди в красном повиснет у Бранта на одной руке, а обезьяна - на другой.
        - Ах, Гарнет, ты просто невыносима. Да ведь все изменилось бы, прояви ты к нему хоть малейший интерес.
        - Но он мне совсем не интересен.
        - Это ты просто вбила себе в голову, дорогая, и поэтому-то ты так одинока и несчастна, - парировала тетя и вздохнула. Кажется, она сказала лишнее. Не нужно было затрагивать эту тему, зная, как племянница реагирует на такие разговоры.

        Глава 11

        Доктор Берт Уорнер приехал в Техас сразу после окончания медицинского колледжа в Бостоне. Первыми его пациентами стали те двадцать четыре семьи, с которыми он двигался в фургонах на Запад. Лихорадка и понос, переломы, раны от индейских стрел и даже роды - одним словом, работы ему хватало. За те долгие годы, что он провел в Техасе, он нес службу в нескольких фортах и на аванпостах, а в одном из фортов познакомился с дочерью коменданта и женился на ней.
        Милдред Кэйд было тогда лишь шестнадцать - девочка, еще только собиравшаяся стать женщиной, к тому же весьма хрупкого сложения. У нее была почти плоская грудь и узкие бедра, но, как часто случается с женщинами подобного типа, она быстро забеременела. Эта беременность огорчила Берта, так как он понимал, чем она грозит Милдред. Он старался сдержать вес плода, посадив Милдред на строгую диету. Однако ребенок поглощал все, что она съедала, и быстро рос, сильно деформировав ее фигуру. Глядя на жену, очень плохо переносившую беременность, Берт чувствовал себя похотливой скотиной, изнасиловавшей беспомощную маленькую девочку. По мере приближения родов лицо Милдред становилось все более бледным и осунувшимся, а в ее больших карих глазах застыли тоска и ужас.
        Когда роды начались и Берт понял, что обычным путем ей не разрешиться, он начал думать о кесаревом сечении. Но беда была в том, что ему никогда не приходилось делать подобной операции и он даже не видел, как ее делают другие. Берт испугался, что Милдред умрет у него под скальпелем. Пришлось прибегнуть к помощи инструментов. Однако плод не желал покинуть лоно матери, и его удаление грозило разрывами и обильным кровотечением. Расширитель и щипцы оказались бесполезными. Берт принялся помогать ей руками. Прошел день, и прошла ночь. Наконец последние силы, и так истаявшие за прошедшие девять месяцев, совсем покинули ее. Милдред умерла от физического истощения, ребенок задохнулся внутри нее.
        В столярной мастерской форта солдаты сделали специальный гроб, чтобы скрыть деформацию ее фигуры, поскольку Берт отказался резать тело и удалять мертвого ребенка. Ее похоронили на военном кладбище, и в течение последующей недели безутешный супруг проводил все ночи на ее могиле. Он безжалостно корил себя за случившееся, объявил, что не способен быть врачом, и уволился с армейской службы.
        Проскитавшись бесцельно несколько лет, Берт осел в Лонгорн Джанкшин. И сколько бы родов он потом ни принял, сколько болезней ни исцелил, сколько переломов ни вылечил и ни спас жизней после змеиных укусов, бычьих рогов и конских копыт, он не мог простить себе той самой дорогой жизни, которую не сумел уберечь. Ничто не могло изгладить этот ужасный случай из его памяти и избавить от чувства непроходящей вины.
        И все же Берт Уорнер счел себя специалистом лучше того доктора, что послал юную Гарнет Лейн в Техас. У нее нет никакой чахотки. Ему даже не потребовалось изучать ее легкие, чтобы убедиться в этом. Врачу в данном случае нечего здесь было делать.
        Доктора Уорнера очень интересовала Гарнет, и он напрямик спросил о ней Бранта Стила, поскольку тот имел возможность общаться с девушкой в течение некоторого времени после гибели парохода.
        - Прекрасная девушка, - ответил тот.
        - И все?
        - Она замужем, доктор, или, по крайней мере, думает так.
        - Что вы имеете в виду?
        - Да ладно, док. Вы же наверняка слышали ее историю от Сета Траверса или от кого-нибудь еще.
        Берт кивнул:
        - Да, слышал. Семья миссис Лейн считает, что ее муж погиб, но девочка этому не верит. Она хорошенькая, не так ли? Хотя и очень хрупкая на вид. Напоминает мне мою жену Милдред, ведь история моей жизни здесь тоже хорошо известна.
        - И та и другая истории печальны, - мягко сказал Брайт. - Вы думаете, миссис Лейн больна, док?
        - Нет, врач ей не нужен. Осмелюсь сказать, что ее нездоровье имеет скорее психологические причины, чем физические. Нужен хороший молодой человек, чтобы излечить ее, - я вовсе не имею в виду доктора. Может быть, вы бы вполне подошли для этого случая…
        - Сомневаюсь, - беспечно отозвался Брант, - ведь между нами географический барьер.
        - При чем тут география, ведь вы оба теперь живете в Техасе.
        Да нет, дело не только в этом, док, - сказал Брант, упаковывая лекарства, полученные от доктора, в седельную сумку.
        Видя, что Брант хотел бы сменить тему разговора, Берт пошутил:
        - Вы, как всегда, собрались заглянуть в «Серебряную шпору»? Да, Брант Стил оказал большую услугу Салли Фоссу, привезя в наш город эту красулю с обезьянкой.
        Берт сделал паузу, наблюдая за выражением лица Стила.
        - Я слышал, мисс Ли - ваша женщина. В таком случае лучше присматривайте за ней, чтобы Фосс ее не умыкнул.
        - Эта дама сама себе хозяйка, - спокойно ответил Брант, взваливая сумку себе на плечо. - Пойду отвезу это хозяйство на ранчо. Миссис Дюк требуется лекарство от ревматизма, а мистеру Дюку - от подагры.
        - Скажите им, что я скоро их навещу. Некоторые люди на ранчо больше заботятся о здоровье своего скота, чем о собственном. Дюкам повезло, что их управляющий разбирается не только в скотоводстве. Предыдущий был не слишком умен… пил без устали, и вечно с ним что-то случалось - то нечаянно подстрелит себя, то с лошади грохнется. В последний раз он проделал то и другое одновременно - вот почему у тебя теперь эта работа.
        - Постараюсь быть более осторожным.
        - Да уж, пожалуйста. Следите также за руками, - посоветовал доктор. - А если случайно увидите, что кто-нибудь окунает свое мужское достоинство в настой из джина или табака, тут же присылайте ко мне за ртутными пилюлями. Триппер появился здесь вместе с первыми армиями, а Техас, как вы знаете, побывал под шестью флагами.
        - Много же пилюль потребуется, - произнес Брант, поднося руку к шляпе в воинском салюте. - Ну, пока, Берт. Увидимся.

        Глава 12

        Выступления Лэси Ли произвели фурор.
        Ничего подобного Запад до сих пор не видел, и тем, кто это утверждал, можно было верить, поскольку некоторые из доморощенных специалистов по развлечениям видели практически все подобные номера, что показывались на границе в Эль Пасо, Санта-Фе, Денвере, Чейене и даже в Сан-Франциско. Несравненная Лэси Ли породила в Лоргорн Джанкшин больше пересудов, чем таинственный огненный шар, промчавшийся незадолго до того по ночному небу и оставивший в месте падения воронку диаметром в 55 футов . Появление Лэси Ли вызвало огромное число протестов со стороны женщин, и большее возмущение, чем последняя в графстве публичная казнь через повешение.
        Для Салли Фосса открылась золотая жила, но его личные домогательства были безжалостно отвергнуты звездой. Лэси пригрозила вообще уехать, если он станет заходить слишком далеко в своих ухаживаниях.
        Фосс мрачно размышлял об ее отказе, ненавидя того парня, которому она явно отдавала предпочтение. Салли проклинал каждый приезд Бранта Стила в Лонгорн Джанкшин. Даже среди высоких, мускулистых техасцев Брант выделялся своим ростом и сложением, держался уверенно и независимо.
        Лэси, исполняя свои самые трогательные баллады, не спускала с Бранта влюбленных глаз, а в перерывах между выступлениями сидела за его столиком. Малыш Лоллипоп устраивался на спинке ее кресла. Она сама наливала Бранту виски, лично распечатывая бутылки.
        - Мне не хочется, чтобы мистер Стил пил подкрашенную воду, платя за нее, как за виски, - заявила она Фоссу. - Я знаю, что от других девушек требуют дурить клиентов, но я не собираюсь так дурно поступать со своим хорошим другом.
        Фосс с ревностью в голосе перебил ее:
        - Он ведь тебе больше чем друг, не так ли?
        - Это мое личное дело! - сердито отрезала Лэси, уперев руки в боки. - Ты же получаешь от меня неплохие деньги, мистер!
        - Да? А что Стил получает от тебя помимо самой лучшей выпивки?
        Ее быстрый ответ не оставлял сомнений:
        - Все, что мне хочется давать ему. Такой поворот тебя устраивает?
        - А что если я решу его больше сюда не пускать? - Выражение ее лица было красноречивей слов. - Черт возьми, Лэси, я же не прошу права безраздельно владеть тобой, я только хочу хоть капельку твоей любви.
        - Извините, сэр. Но я принадлежу только этому человеку.
        - Верится с трудом.
        В ее глазах вспыхнула ярость. На этот раз он зашел слишком далеко. Она резко развернулась, чтобы выйти, а Лоллипоп выкинул одну из своих многочисленных штучек - неожиданно дернул Фосса за нос.
        Фосс шепотом чертыхнулся. Никогда еще животные инстинкты не бушевали в нем с такой силой, никогда ему еще не приходилось испытывать в такой степени садистское желание причинить кому-нибудь боль.

        Этим вечером Лэси, как всегда, вывела его из себя, полностью сосредоточившись на своем любовнике.
        - Посмотри на своего хозяина, - сказал Брант, - у него сейчас от злости лопнет воротничок.
        - И не только воротничок.
        - Он донимает тебя, Лэси?
        - Да, - призналась она. - Но мне пока удается держать его в руках.
        - Надолго ли? Я не хотел бы, чтобы он сделал тебе какую-нибудь гадость.
        - Ты просто прелесть, любимый. Но ты же знаешь, что если я уеду отсюда, это повредит только Фоссу. Каждый субботний вечер на него сыплется золотой дождь. Он уже может открыть собственный банк.
        Она наполнила его стакан содержимым бутылки, взятой из личных запасов хозяина.
        - Попробуй, дорогой. Это настоящий бурбон из Кентукки - любимый напиток джентльменов-южан, как мне кажется.
        - Нет, я бы выпил чего-нибудь полегче, - засмеялся Брант. - Не хотелось бы потом рухнуть с лошади. К тому же он значительно дороже обычного виски, а мое жалованье, эк сожалению, не столь уж велико.
        - Тебе нравится твоя работа, Брант?
        - Да, и даже больше, чем я ожидал. Я хотел бы когда-нибудь завести такое же собственное дело. Может быть, я по своей натуре больше скотовод, чем плантатор.
        - А ты не скучаешь по Грей Оукс?
        - Конечно, скучаю. Но с жизнью луизианского плантатора покончено навсегда, а в Техасе моя жизнь только начинается.
        Она подумала, что дело не только в этом.
        - Сегодня я видела твою лошадь возле лавочки. Сет Траверс добрый старый малый. А как поживают его родственницы-янки?
        - Разве ты никогда не встречаешь их?
        - Только тогда, когда мне Надо что-нибудь купить в лавочке. Мисс Темпл, как всегда, доброжелательна, но отношение ее племянницы ко мне не изменилось.
        - Ко мне тоже, - добавил Брант. - Боюсь, я всегда буду для миссис Лейн представителем вражеской Конфедерации.
        Недоверчиво покачав головой, Лэси спросила:
        - Она что, действительно верит, что ее муж все еще жив?
        - Вероятно, да.
        - А ты веришь в это? Он отвел глаза:
        - Смотри-ка, Фосс подает тебе знаки. Время твоего следующего номера.
        - И слава Богу, последнего за этот вечер. Я тебя увижу попозже, мистер Стил? Брант усмехнулся:
        - Я хотел бы, мисс Ли, но в отеле нет свободной комнаты.
        Это была их обычная шутливая игра: Лоллипоп уже сунул ключ от ее номера в карман его рубашки.

        Брант стоял в темноте у окна, разглядывая залитую лунным светом площадь, когда Лэси, одетая в сценический костюм, вошла в комнату. Она посадила Лоллипопа на кровать и бросилась в объятия Бранта.
        - Я так рада, что ты пришел!
        - Было бы невежливо не ответить на приглашение женщины, - промурлыкал он, продолжая их игру. - Мама научила меня быть джентльменом.
        - А кто научил тебя остальному? - поддразнивала она.
        - В основном ты.
        - Ха! Ты все умел еще до того, как встретил меня. - Она потрепала его по щеке. - Закрой штору и давай переберемся на кровать.
        Пока Брант задергивал портьеру, Лэси чиркнула спичкой, чтобы зажечь керосиновую лампу. Матово-белый шар ярко засветился, еще больше подчеркивая ее красоту. Нежные поцелуи и ласки открыли Бранту, насколько пустой нередко оказывается его обычная дневная жизнь. Брант понимал, что его желание является простым вожделением, но и Лэси вовсе не ожидала от него признания в вечной любви и хотела только, чтобы он удовлетворил и ее желание. Это было одно из больших преимуществ их отношений: никаких иллюзий и, соответственно, разочарований, никаких обид и угрызений совести.
        - Расстегни, пожалуйста, - прошептала она, поворачиваясь спиной, так как Лоллипоп был обучен развязывать лямочку только на одном плече.
        - А кто помогает тебе в другое время? - поинтересовался Брант.
        - Горничная. - Правда, она очень плохо говорит по-английски, так что мне теперь приходится изучать испанский язык.
        Ловко действуя, он справился с длинным рядом застежек.
        - Я знала одного парня в Сент-Луисе, большую шишку. Так ласки были для него всем. Именно всем, поскольку он являлся своего рода импотентом.
        - А вот я нет, - произнес Брант, поглаживая ее ягодицы.
        - Я это знаю, - прошептала она. Оставалось снять только трико. Оставшись совсем нагой, Лэси наблюдала, как раздевается Брант. Лоллипоп сидел на середине кровати в классической позе - закрыв лапками глаза.
        - Ну разве не умница? Однако эти маленькие бесенята иногда бывают ревнивыми, как ты знаешь. Так что давай, дорогой, посадим его в туалетную комнату. - Так они и сделали.
        Ее чувственность была неистощима, и Брант понимал, что в эту ночь ему завидуют все мужчины города, а особенно - Салли Фосс.
        Расслабленно откинувшись на подушки Лэси проворковала:
        - Я так жду встреч с тобой, любимый. Это - лучшее, что есть в моей жизни.
        - А твоя работа, Лэси?
        - Работа в ресторанах среди пьяной публики? Нет, не к этому я на самом деле стремилась, Брант, не в этом мое призвание. Я научилась в этой жизни кое-чему и думаю, смогу стать богатой и знаменитой.
        - Конечно, научилась, милая, и, конечно, станешь, - сказал он целуя ее.
        - И ты тоже, если пожелаешь. Он наблюдал за ней, восхищаясь матовым отблеском лампы на ее обнаженных грудях.
        - Это звучит как предложение.
        - Да, дорогой, - она сделала паузу. - Театральные менеджеры хороших актеров, Брант, делают, пожалуй, побольше денег, чем ты получаешь от Дюков. Теперь, как ты знаешь, по Миссисипи ходят шоу-корабли и имеют неплохие сборы. Думаю, нам удастся достаточно заработать, чтобы купить свой пароходик и пустить его по Огайо до Питсбурга. А оттуда уже недалеко до Нью-Йорка, вот где настоящие деньги! Когда-нибудь мы могли бы отправиться за рубеж - в Лондон или Париж!
        - Ты серьезно?
        - Абсолютно! Я могу не только петь и танцевать с обезьяной, Брант. Немного подучившись, я сумею стать настоящей актрисой. Всю свою жизнь я мечтала играть на театральной сцене.
        - С твоим талантом ты сможешь достичь всего этого и без меня, Лэси.
        - Но я хочу, чтобы ты был со мной, Брант! Мы поедем вместе, хорошо? Почему бы нам не стать деловыми партнерами?
        - У тебя и у самой хорошо получится, милая. Кроме того, тут наши планы не совпадают. Я неплохо здесь устроился. Тебе же нужен честолюбивый антрепренер.
        Пальчиками она водила по темным волосам на его бронзовой груди.
        - Ты говоришь, дорогой, что хочешь обзавестись своим ранчо. Но не слишком ли скромная цель для тебя? Ну почему ты не желаешь быть моим менеджером?
        - Это всего лишь другое название для человека, живущего за счет женщины, - грустно проговорил он, потянувшись за бутылкой, стоявшей на столе.
        - Смешно! Ты же продавал бы мой номер, а не мое тело.
        Ее упорство развеселило его.
        - Я имел в виду не это, Лэси. Сама посмотри, я уже пью виски другого парня и курю его сигареты. Неужели ты думаешь, я не понимаю, что ты стащила все это у Фосса?
        - Ax, не беспокойся, пожалуйста! Я ничего не стащила. За все он предъявит счет. Этот жадный ублюдок не даст бесплатно своей матери глоток воды, даже если она будет умирать от жажды. Он забирает часть денег у девушек из обслуги салуна, продающих свои ласки на сторону.
        - А известно ли ему о наших… Одним словом, он в курсе?
        - В курсе.
        - И он думает, что я плачу тебе?
        - Он знает, я - не шлюха. И конечно же, я, достаточно часто отказываюсь от его золота.
        - Извини, Лэси. Я только хотел убедиться, что этот скунс не пачкает мое имя лживыми обвинениями. Надеюсь, я не обидел тебя?
        Она криво усмехнулась.
        - Меня трудно обидеть, Брант. Я родилась в аптечном фургончике, принадлежавшем моим родителям, когда в Миссури проходила торговая ярмарка. Позднее я не удивилась, узнав, что отец продавал билеты для желающих посмотреть роды. Мои мать и отец старались из всего делать деньги. Меня заставляли помогать отцу Продавать пилюли от импотенции, а матери - контрацептивы и средства для произведения аборта.
        - Бедный ребенок. Лэси пожала плечами.
        - Отец умер, когда мне было только одиннадцать, и мать сразу же вышла замуж за бездельника, который был десятью годами ее младше. - Лэси сделала длинную паузу, собираясь с силами, и лишь затем продолжила:
        - Он изнасиловал меня накануне моего тринадцатилетия и сказал ей, что это я его соблазнила! Можешь себе представить такое? В тот же день мать выгнала меня на улицу, бросив на произвол судьбы. Я просила подаяние у прохожих, пока власти не поместили меня в приют. - Она содрогнулась и закрыла глаза. - О Господи, что это было за место! Заведующая обожала стегать хлыстом голых девочек. Через год я убежала оттуда и устроилась домашней прислугой только за еду и крышу над головой. Однако когда я превратилась в настоящую девушку, уже ни одна хозяйка не хотела нанимать меня.
        Брант прижал ее к себе, как бы желая согреть ту девочку, которой она когда-то была.
        - Почему ты раньше не рассказывала мне об этом?
        Лэси вздохнула:
        - Это не такая история, которой стоит хвастаться. Не знаю, почему я рассказываю ее тебе теперь. Может, только потому, что ты не похож на других мужчин. Не хочу тебя обманывать. Ты удивлен? Шокирован?
        - Нет, - ответил он, крепко ее обнимая. - Я восхищен твоей честностью, моя дорогая, и не имею никакого права осуждать тебя.
        - Это еще не все, - горько улыбнулась она. - В семнадцать я стала любовницей одного богача из Чикаго. Тогда я работала у него в доме горничной. Ему было пятьдесят, он имел солидное положение в обществе, его жена умерла от рака. Ему приходилось много путешествовать по большим городам Америки. Чтобы я не скучала во время его отсутствия, он подарил мне ручную зверюшку.
        - Обезьянку?
        - Точно. Я назвала его Лоллипоп, потому что он любит леденцы на палочке, и обучила его маленькому трюку, чтобы развлекать хозяина. Однажды он уехал надолго в Вашингтон и вернулся с молодой женой. Тут же Эльвира Шварц снова оказалась на улице! Да, это мое настоящее имя, но я не могла с ним выступать на подмостках. Я обожаю кружева, так мне в голову пришло имя Лэси[Лэси - кружевная.] , ну а генерал Ли всегда был моим героем. Я могу сменить имя еще раз, если мне удастся стать серьезной актрисой.
        Притянув ее к себе, Брант сказал:
        - Тебе пришлось хлебнуть лиха, Лэси. Я думал, что многое испытал во время и после войны, но мне далеко до тебя.
        Лэси прильнула к нему, теплая, мягкая, податливая. Ее губы жадно раскрылись навстречу ему, а искусные руки творили свое удивительное волшебство. Она никогда не скрывала своего желания, никогда не сопротивлялась и никогда ничего не просила. Заниматься с ней любовью было огромным счастьем. Ну разве нужно ему думать о ком-то кроме нее? Но он мечтал о другой. Понимала ли это Лэси? Брант чувствовал, что Лэси знает об этом и старается при помощи всех своих чар изгнать образ бледной, хрупкой женщины, навсегда вставшей между ними.
        - Ты потрясающая женщина! - наконец сказал он.
        - Ты сногсшибательный мужчина!
        - Неплохое сочетание, однако.
        - Но, увы, недостаточно хорошее, чтобы стать постоянным, а? - спросила она. - У меня же нет шансов, не так ли? Местресс[Местресс - любовница.] , но не миссис.
        - Лэси, давай не будем ничего портить.
        - Скорей всего, ты окажешься с этой злючкой, и это очень жаль. Гарантирую, что с ней тебе не будет так интересно, но ты, конечно, должен убедиться в этом сам. Правда, предварительно надев ей на палец кольцо. Женщины ее типа не допускают свободной любви.
        - Ты говоришь слишком много лишнего, моя радость. Разве я не упоминал, что обожаю молчаливых женщин? - Он засмеялся и потянулся за одеждой.
        Лоллипоп уже начал выражать недовольство, что-то сердито лопотал и скребся в дверь.
        - Я выпущу его? - спросил Брант, беря в руку кобуру.
        - Как хочешь, любимый.
        Брант поцеловал ее, коснувшись одной из обнаженных грудей. Его плоть вдруг снова налилась огнем желания.
        - Попозже, - пробормотал он, - я выпущу его попозже.
        - Хорошо, тогда положи хотя бы свой пистолет, ковбой!
        - Ковбой? - Он засмеялся, вновь сбрасывая с себя одежду. - А ты пробовала заниматься любовью с ковбоем? Нет? Сейчас ты восполнишь этот пробел…

        Глава 13

        Раньше Гарнет без всякого календаря знала, какая пора на дворе. Живя в Новой Англии, не составляло никакого труда различать времена года. В Лонгорн Джанкшин сезонные изменения были почти не заметны. Наступившая осень совсем не изменила городок, только трава стала посуше и порыжее да листья на деревьях пожелтели. Осеннее солнце по-прежнему безжалостно палило землю, а ветры из прерии все так же гнали перед собой серебристую пыль.
        - Помнишь бабье лето в Авалоне? - задумчиво спросила у тетушки Гарнет, глядя в окно. - Какие там яркие краски, не правда ли?
        Дженни штопала носки Сета. Вся одежда дядюшки нуждалась в починке.
        - Резкий контраст, не так ли?
        - Я хочу домой, тетя! - От этого неожиданного вскрика Дженни вздрогнула.
        - Дорогая моя, ты же знаешь, что сейчас это невозможно. Путь очень долог, и зима опередит нас. Постарайся поправиться поскорее, и весной мы сможем вернуться домой. А сейчас лучше без необходимости не рисковать.
        - Знаешь, иногда мне кажется, что тебе понравилось жить в Техасе, тетя Джен, - хмуро сказала Гарнет.
        Дженни улыбнулась:
        - Не произноси это как обвинение в измене. Есть на земле места и получше, я согласна, но ведь есть и гораздо хуже. Не воспринимай все так остро, Гарнет. Будет легче, если ты примешь наше пребывание здесь как неизбежную реальность.
        - Это же будет капитуляция.
        - Нет, примирение, - поправила Дженни. - Единственное возможное поражение - смерть, но тебе, к счастью, до нее далеко. Доктор Уорнер сказал, что здоровье твое значительно улучшилось, хотя о моральном состоянии, конечно, этого не скажешь.
        - Да что он знает? Я стала поправляться от этой простуды еще до того, как дядя Сет попросил его взглянуть на меня.
        - И все же изготовленный им тоник помог тебе, - настаивала Дженни, ни на мгновение не прерывая своего рукоделия. - Он не согласился с диагнозом доктора Форбса относительно твоего состояния.
        Сделав довольно продолжительную паузу, она добавила:
        - Думаю, многие из твоих проблем - это проблемы женщины, у которой нет мужчин. Гарнет сделала большие глаза.
        - А почему собственно нет, Гарнет? - наступала Дженнифер. - Ты уже познала любовь и физическую сторону брака, поэтому теперь тебе должно этого не хватать. Твое затворничество ненормально. Ты живая, энергичная женщина, к тому же еще слишком юная для уединения. Вот почему ты все время угрюма, раздражительна и цепляешься ко всем по мелочам.
        - Ну, тетя, ну… ну, у меня просто нет слов! Какой ужас! Ты говоришь обо мне так, как будто я… собака в период течки! - возмутилась Гарнет.
        Не желая больше ничего слушать, она кинулась в лавку, где Сет производил учет товаров.
        - Тетя Дженнифер замучила меня нравоучительными разговорами! - выпалила она, переводя дух.
        - Последи пока за лавкой, - попросил Сет и направился в комнату, где сидела за рукоделием Дженнифер. - Джен, что случилось? Отчего Гарнет так расстроена? Может быть, мне сходить за доктором?
        Дженни вздохнула:
        - Не надо, Сет. Он же первый сказал тебе, что не в его силах вылечить нашу девочку от душевных мук.
        - А у тебя никаких идей нет?
        - Есть одна, - призналась Дженни. - Давай пригласим Бранта Стила в следующий его приезд к нам на ужин.
        - Я думал об этом, Джен. Но Стил не так часто приезжает в город, как ты знаешь. Наверное, раз в неделю, чтобы закупить припасы для ранчо Дюка и… побывать у той красавицы из салуна.
        Дженни нахмурилась:
        - Я была уверена, что мисс Ли долго здесь не задержится.
        - Уверен, что Фосс ей хорошо платит.
        - Это не единственная причина, почему она осталась, Сет, и ты это знаешь.
        - Догадываюсь. Впрочем, одно дело пригласить к нам Бранта, и совсем другое - заставить Гарнет заинтересоваться им.
        - Девочка обратила на него внимание, Сет. Уже довольно давно Гарнет думает о нем, но, к сожалению, ей кажется, что она поступает дурно. Ах, если бы ей помочь избавиться от такого барьера. Мне даже приходила в голову мысль самой подделать государственное извещение о гибели ее мужа, да вот только я не знаю как.
        Сет задумчиво поскреб в затылке.
        - На самом-то деле главная проблема в том, что ей самой хочется обманывать себя, Джен, а уж с этим мы ничего с тобой поделать не можем.
        - Скажи, а мистер Стил заедет сюда в субботу за сигарами, которые он заказал?
        - Да, но они еще не пришли. В последнюю доставку я получил только жевательный и нюхательный табак, так что многие парни будут разочарованы.
        - Не беда, это заставит мистера Стила приехать еще раз. Джентльмены с Юга обожают гаванские сигары, виски бурбон, породистых лошадей и красивых женщин, хотя не обязательно в такой последовательности.
        - Ты знаешь, что сейчас похожа на интриганку, Джен? - усмехнулся Сет.
        - Не льсти мне, пожалуйста, а лучше помоги в моей затее.
        - Хорошо. Дюки обычно устраивают два праздника в году и на них приглашают все графство. Время осеннего наступит уже через пару недель. Может, нам удастся соблазнить Гарнет отправиться туда вместе с нами?
        - Прекрасная идея! А если бы ее туда пригласил Брант, мы с тобой не выглядели бы заговорщиками. Ну, ладно. Пойду попрошу мясника оставить для меня хороший кусочек вырезки. Если у тебя в запасе есть базилик, чебрец или лавровый лист, будь добр, оставь мне их для приготовления ужина.

        Гарнет сидела на крыльце, любуясь яркими красками заката. Казалось, что горизонт на западе охвачен огнем. Цветы разросшейся возле дома жимолости наполняли воздух сладким ароматом, напоминавшим ей дурманящий запах духов Лэси Ли.
        Когда последние красно-оранжевые отблески погасли над горизонтом, в «Серебряной шпоре» зажглись огни. Затем засветились окна отеля, который еще с полудня начал заполняться народом. Сегодня была суббота, и все пути вели в город.
        Музыка, смех, иногда пьяная ссора в салуне или дуэль на городской площади - от всего этого даже самые осторожные из горожан, сидевшие субботним вечером дома, каждый раз не могли уснуть до глубокой ночи. В тавернах Авалона подобное поведение не допускалось, но в Техасе оно было в порядке вещей. Люди, не вооружившись, не рисковали отъехать от дома дальше чем на милю, и некоторые женщины умели стрелять не хуже мужчин. Техас казался Гарнет не только приграничным штатом, но и концом цивилизации вообще. Она не понимала, почему пионеры так его любят.
        Брант Стил приехал уже в сумерках, привязал лошадь возле коновязи перед лавкой и, заметив на веранде Гарнет, снял шляпу.
        - Добрый вечер, мадам.
        - Добрый вечер, сэр.
        - Мой заказ уже выполнен?
        - Спросите у хозяина.
        Аппетитный запах тушеного мяса, одного из лучших блюд, которые умела готовить Дженни, доносился с кухни. Гарнет знала, что ее тетя хочет пригласить Бранта на ужин. Отказаться, значило проявить неучтивость, а Брант считал себя хорошо воспитанным человеком.
        Брант присел на перила возле нее. Он был больше похож на настоящего техасца, чем коренные жители.
        - А вы хорошо выглядите, - улыбнулся он Гарнет.
        Падавший из окна свет выхватил из наступающей темноты бледное лицо девушки, четко очерчивая благородный профиль.
        - Все говорят мне это, просто какой-то общий заговор. - Она посмотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде не было ни игривости, ни смущения, а только любопытство. - Скажите, разве она не ждет вас?
        - Кто?
        - Мисс Ли.
        - А-м… может быть, но не сейчас, а попозже.
        - Она - эффектное создание, не так ли? После нее с любой другой покажется скучно.
        - Я бы так не сказал.
        Не отводит своих фиалковых глаз, не краснеет, никакой натянутой улыбки. Если ей и ведомы какие-нибудь женские уловки, то по отношению к нему она их явно не применяет. Холодна, как покрытая снегом вершина. Брант снова почувствовал, что теряет голову. Проклятье, если он упустит эту девушку!
        - Вас хотят заманить на скучный вечер, где будут одни только разговоры и игра в шашки, - сообщила Гарнет, расправляя складки на юбке. - Дяде Сету нужен партнер для игры, и тетя Дженни решила побаловать вас своим коронным блюдом.
        - О, я так легко поддаюсь искушениям.
        - Любым? - спросила она, тут же пожалев о своей неделикатности.
        Он вежливо не заметил колкости.
        - Тетя Дженни изумительно готовит, - заявила Гарнет, радуясь возможности сменить тему. - А я не могу и яйца сварить.
        - А вы не думаете, что пора бы уже научиться?
        - Зачем?
        - Ну, вы же когда-нибудь снова выйдете замуж.
        Гарнет бросила на него быстрый взгляд.
        - Снова? Я и сейчас замужем. Он медленно покачал головой.
        - Зачем вы упорствуете, Гарнет?
        - Зачем вы упорствуете? - прошипела она, так как на пороге появилась Дженни.
        - А, привет, Брант! Мне показалось, я услышала ваш голос. Вы должны сегодня вечером разделить с нами трапезу.
        - О, я не ожидал попасть на званый ужин.
        - Ерунда! Это всего лишь тушеное мясо.
        - Пахнет очень аппетитно, а я голоден, как волк.
        - Разве их здесь не называют кайотами? - ехидно вставила Гарнет.
        Он усмехнулся, а Дженни начала издалека подводить разговор к нужной теме.
        - Думаю, на ранчо Дюка уже готовятся к осеннему празднику?
        - Да, мадам, - подтвердил он. - Будет много всего интересного: родео, стрельба по индюшкам, скачки при луне и многое другое. Надеюсь вы все приедете?
        - Да, мы готовимся, сэр.
        - Тетушка, - начала Гарнет, - ты же знаешь, что я…
        - Давайте сядем за ужин, пока он не остыл, - не дала ей закончить Дженни. - Боюсь, ваши гаванские сигары еще не прибыли, Брант, но, возможно, Сет сохранил одну-две, чтобы вы могли насладиться ими этим вечером.

        Дженни не позволила Гарнет помочь убрать со стола, заявив, что они с Сетом и сами справятся.
        - Но я думала, дядя Сет хочет поиграть в шашки.
        - Нет, нет, моя радость, - сказал он. - Почему бы вам, молодым, не пойти посидеть на качелях или прогуляться по площади?
        Брант быстро отреагировал:
        - Лично я с удовольствием, сэр, если миссис Лейн не против.
        Он подал руку Гарнет, и она взялась за нее, кипя внутри от злости.
        Некоторое время они прогуливались молча, вдруг Брант тихо сказал:
        - Вы такая честная с другими, Гарнет, будьте же честны и сами с собой. Зачем вы обманываете себя ожиданием вашего мужа? Вы должны понять, что его уже нет в живых, иначе он был бы давно с вами или дал бы о себе знать. Истинная проверка честности в том, насколько вы откровенны перед собой.
        - Я не нуждаюсь ни в какой приграничной философии, Брант Стил!
        - Но ведь надо же, чтобы кто-нибудь разбудил вас. Спящая Красавица.
        - Ну уж во всяком случае не Принц с плантации! - парировала она.
        - Теперь я управляющий на ранчо, - сказал он, сильнее сжимая ее руку.
        - Пустите меня, мятежник!
        - Что, мое прикосновение волнует вас?
        - Оно мне неприятно.
        - Значит, волнует!
        - Вы - самонадеянный, наглый, невоспитанный тип, - выдергивая руку, выпалила Гарнет, стараясь, однако, говорить не слишком громко.
        - Виновен по всем статьям, - ухмыльнулся он, воодушевляясь ее негодованием. - Согласитесь, что вы все-таки взволнованы.
        - Что вы хотите этим доказать, Брант?
        - Я уже доказал, Гарнет.
        Из «Серебряной шпоры» доносились звуки рояля, и Лэси Ли запела одну из своих берущих за душу баллад.
        - Вы пропускаете ее первый выход, мистер Стил.
        - Еще не вечер. Будет еще много чего.
        - Особенно после выступления!
        - Гарнет, да вы ревнуете? - мягко спросил он, стараясь заглянуть ей в глаза.
        - Вот уж нет. Я же знаю, что вы ночуете в городе по субботам. Вам надо как-нибудь в воскресенье сходить в церковь.
        - Я с удовольствием, если вы составите мне компанию.
        - Ну уж нет, - фыркнула она. - Зачем давать людям повод думать, что вы за мной ухаживаете?
        - Вы думаете, окружающим больше не о чем беспокоиться, как о наших с вами отношениях? - сказал Брант с напускным безразличием. - Но ведь нет ничего плохого, Гарнет, в том, чтобы быть друзьями и иногда встречаться.
        - Я здесь, чтобы лечиться, а не развлекаться.
        - Это никоим образом не повредит вашему здоровью. - Он взглянул вверх на огромный золотой шар луны. - Прекрасная ночь для скачек.
        - Не знаю, я ни разу на них не бывала, - сказала она грустно. - Мои родители не одобряли скачки.
        - Вы многое потеряли, не так ли, Гарнет?
        - Не думаю, - возразила она.
        - Дело вкуса, наверное.
        - Ладно, я уже устала и хочу обратно домой.
        - Хорошо, моя дорогая.
        Однако, чем ближе они подходили к лавке, тем медленнее он шел. У крыльца Брант повернулся к ней:
        - Могу я вас поцеловать на прощание? Это невозможно, сэр!
        - В щечку, - уточнил он. - Как брат или кузен?
        - У меня нет брата, мятежник, а все мои кузены погибли на войне! - Подобрав юбку, она резко повернулась и вошла в дом, захлопнув дверь. Его тень проплыла за окном по направлению к салуну.
        Прислонившись к косяку. Гарнет пыталась взять себя в руки, тяжело дыша, как будто бегом бежала через площадь.

        Глава 14

        Пока Гарнет принимала на кухне ванну в деревянном корыте, Дженни гладила лучшее платье своей племянницы - из розового муслина с оборками и вставками из красного бархата. Платье, две широкие нижние юбки, пара изящных кружевных панталон и кринолин - все это было разложено на кровати, и Гарнет поглядывала на тетю с нескрываемым подозрением.
        - Помнишь, какие свахи были у нас в Авалоне, тетушка? И с каким презрением ты к ним относилась? Однажды, когда они пытались сосватать тебя за старого бородатого холостяка, ты жаловалась мне: «Это же не Ноев ковчег, Господи, чтобы у всякой твари было по паре!» А теперь чем ты занимаешься?
        Дженни, меняя утюги на горячей плите, с невинным видом промолвила:
        - Просто я пытаюсь помочь твоему хрупкому суденышку пройти через бурное море.
        - Вы с дядей Сетом, наверное, считаете себя самыми умными? Тоже мне парочка купидонов! Но учтите, ничего из вашей затеи не выйдет! Я согласилась поехать на праздник лишь потому, что знаю: без меня вы туда не отправились бы, а я не хочу лишать вас удовольствия.
        Гарнет набрала полную пригоршню жидкого кастилского мыла, приобретенного Дженни, и подула на него, рассыпая радужные пузыри. Тетя, улыбаясь, наполнила кувшин и добавила в воду несколько капель нежнейшего одеколона.
        - Встань, я окачу тебя.
        - Ты расходуешь слишком много воды, тетя Дженни.
        - В последующие несколько дней мы будем вовсе обходиться без воды.
        Хотя Гарнет ворчала, что тетя обливает ее слишком холодной водой, Дженни невозмутимо закончила свое дело, заявив, что такая вода улучшает кровообращение. Затем она взяла большое мохнатое полотенце и принялась с силой растирать замерзшую девушку.
        - Осторожней, ты сдерешь с меня кожу, тетушка!
        - Ну что ты, милая! Только улучшу ее цвет, от моих стараний она станет розовой. Ах, если бы ты еще чуточки поправилась! Твоя грудь пока еще маловата. Может, подложить немного ваты?
        Гарнет энергично затрясла головой:
        - Никаких фальшивых фасадов, тетя Джен! Это же своего рода обман.
        - Ну уж не знаю, - возразила Дженни. - Люди носят искусственные парики и вставные зубы, а твоя мама в последнем письме сообщила, что парижанки стали носить такие платья… знаешь, фасон которых увеличивает зад. Они называют это турнюрами. Элеонора обещала прислать нам иллюстрированный журнал мод.
        - Не слишком ли много журналов мод для этой глухой деревни? - буркнула Гарнет.
        - Да не раздражайся же ты! В надутом виде нет ничего хорошего, поверь мне. Гораздо более привлекательны ямочки на щеках, когда девушки улыбаются.
        В завершение процедуры Дженни расчесала отливавшие серебром и золотом волосы Гарнет так, что они стали блестеть, как шелк, и увенчала их сверху вызывающе дерзким бантом из розового бархата.
        - А почему бы тебе не привязать мне ленточку на хвост? - Никогда еще Гарнет в такой степени не чувствовала себя куклой, выставленной в витрине магазина для продажи.
        - Ладно, ладно, не ворчи. Теперь сама пойду облачаться в доспехи, - улыбнулась Дженни - Как ты думаешь, мое платье из тафты цвета топаза не покажется слишком официальным?
        - Конечно, но ты же все равно его наденешь. Ты бы в нем отправилась даже на охоту, лишь бы тебя в нем увидели.
        Однако ничто не могло вывести Дженнифер из прекрасного настроения.
        - Ты права, дорогая Но Сет очень горд возможностью вывести нас в свет. Иди пока в лавку и составь ему компанию. Только не садись - помнешь платье. И не выходи на улицу - ветер растреплет тебе волосы. Похоже, что он дует здесь не переставая весь год.
        - Дышать можно? - вежливо поинтересовалась Гарнет.
        - Можно - и поглубже, - посоветовала наставница. - Грудь будет полнее, корсаж - свободнее.

        Ранчо Дюка измерялось не акрами, а милями. Не было никаких изгородей, обозначавших его границы. Столбы, отмечавшие присоединенные к нему в разное время участки, расходились во все стороны. Центральная усадьба представляла собой несколько необычное сооружение, в котором сочетались элементы испанской, североамериканской и техасской архитектуры. Построенное из камня, дерева и необожженного кирпича, здание имело фронтоны, арки и галереи сразу с трех сторон. Многочисленные хозяйственные помещения теснились вокруг главного дома без какого-либо порядка и системы.
        Ожидая увидеть огромную гасиенду с уютным романтическим двориком-садом, Дженни была разочарована.
        - Надо же, какое странное сооружение, - заметила она. - Довольно оригинальное, однако.
        - Его строили, исходя прежде всего из соображений полезности, а не красоты, - пояснил Сет. - Но внутри главный дом хорошо обставлен и поддерживается слугами-мексиканцами в безукоризненной чистоте.
        Гарнет про себя решила, что ранчо в целом представляет собой некий архитектурный винегрет. Интересно, Брант живет в большом доме или у него есть свой маленький? И как он смог притерпеться к подобному месту после прекрасного, роскошного поместья Грей Оукс? Она едва не пожалела его, но вспомнила, что верность памяти Дени не позволяет ей испытывать сочувствие к бывшему солдату Конфедерации.
        Пространство перед домом уже было заполнено фургонами, экипажами, бричками, оседланными лошадьми, продолжали прибывать все новые. Гости прогуливались вокруг, обмениваясь приветствиями.
        - Наше вам, Джордж! Не видал тебя чертову уйму времени! Я со своей собирался заглянуть к вам с Эффи Лу, да все было некогда.
        - Джуд, а вон та симпатичная киска уж не твоя ли кроха Мелинда? Да, выросла! В последний раз я видел ее еще совсем малюткой, с косичками, как свинячий хвостик, и в фартучке.
        - Опять разродилась. Тесе? Поздравляю, поздравляю! И как твоя малышка, это ведь девочка? Уже двенадцатая, если не ошибаюсь?
        - А наш гениальный скрипач еще не подвалил? Надеюсь, он по пути не сломает себе руку или ногу! Сто лет уже не танцевала, аж кости заржавели.
        - Вы слышали, у Бена Беккера амбар сгорел? Да-а-а, просто дотла, и весь урожай к дьяволу. А все почему? У Бена котелок не варит. Разве такое зерно на хранение кладут? Сплошная зелень! Вот и загорелось. Ну да мы ему новый отгрохаем, если, конечно, он нам как следует заплатит.
        - И как ты их понимаешь, дядюшка? - спросила Гарнет.
        - А почему бы и нет, моя радость? Они говорят по-техасски. У нас тут свой язык. - Сет направился к хозяевам, вышедшим поприветствовать гостей. - Чертовски рад видеть вас! Как здоровьице?
        Мистер Дюк, одетый в парусиновые брюки и потертые башмаки, слегка прихрамывал из-за подагры, от миссис Дюк исходил густой запах лекарств. У нее было потемневшее от загара, морщинистое лицо, грубые, обветренные руки, во рту не хватало нескольких зубов, что, впрочем, не мешало ей широко улыбаться. Как и большинство женщин из числа приглашенных, она оделась очень просто: платье из грубой материи, выцветший чепец и прочные, но мало изящные ботинки. Некоторые из участниц праздника были явно беременны и мало заботились о стиле своей одежды.
        Смущаясь изысканностью собственного наряда, Гарнет шепнула тете:
        - Мы переборщили. Они решат, что мы ужасные снобы.
        - Просто богатые янки не знают местных обычаев, - пожала плечами Дженни, рассматривая собравшихся. - Хотела бы я знать, где мистер Стил. Уж во всяком случае, думаю, не уехал на пастбище!
        - Кого это интересует? - пробормотала Гарнет. - Может быть, он проведет этот день где-нибудь в другом месте, если Лэси Ли сюда не приглашена. Что-то я не вижу тут никого из работающих в салуне.
        - Ты когда-нибудь видела столько угощения? Воздух насквозь пропитан самыми аппетитными запахами!
        Шесть годовалых бычков и шесть больших свиней жарилось над длинными ямами, наполненными пылающими углями. Повара медленно поворачивали нанизанные на огромные вертела туши, отчего на многие мили вокруг распространялся дразнящий запах. В огромных почерневших железных котлах, установленных на треножники, варилась фасоль с беконом. Под пыльными деревьями уже были накрыты столы и поставлены скамейки, служанки-мексиканки расставляли блюда с жареными курами, салатами из картофеля и шинкованной капусты, бисквитами, маслом, джемами и желе, приправами, пирогами и печеньем.
        - Здесь можно накормить целую армию.
        - Ах, как нам повезло. - вдруг раздался голос Бранта Стила, появившегося возле них. - Рад, что вы решили навестить нас. - Он дружески протянул им руку, широко улыбаясь. - К тому же сейчас как раз наступило время плотно закусить.
        - В Луизиане вы так не выражались, - строго заметила Гарнет:. Он пожал плечами:
        - Когда в Риме…
        - А вы бывали в Риме? - с неподдельным интересом перебила его Дженни.
        - Да, мадам. Во время большого турне, когда я объехал Англию, Грецию, да и всю континентальную Европу в целом.
        - Мы тоже бывали за границей, но тогда моей племяннице было всего пять лет. Нам посчастливилось посетить Всемирную выставку в Великобритании в 1853 году. Ты помнишь, дорогая, как беспокоилась: не упадет ли Лондонский мост?
        Гарнет вспыхнула до самых корней волос, испытывая сильное желание спрятать словоохотливую тетю куда-нибудь в лондонский Тауэр.
        - Что-то у меня от солнца разболелась голова, тетя. Давай зайдем в тень.
        - Вам надо немного подкрепиться, - сказал Брант, услышав гонг, извещающий о начале трапезы. - Дан официальный сигнал к обеду. Выбирайте стол, пожалуйста! Я скоро присоединюсь к вам.
        Хотя многие из блюд Гарнет пробовала впервые, она обнаружила, что ест с большим аппетитом. Наблюдая исподтишка за другими, она так же, как они, держала в руке кусок мяса за ребро и вытирала жирный сок с подбородка и пальцев специальным полотенцем, изготовленным из мешка для муки. Дженни заткнула эту импровизированную салфетку за вырез платья. Сет вел оживленную беседу со своими дружками, жадно поглощающими толстые ломти мяса и десятки бисквитов. Они уже заранее предвкушали послеобеденные развлечения - игру в карты и шашки, стрельбу по мишеням, родео - и спешили делать ставки.
        Надежды Гарнет на скорый отъезд растаяли. Сет был в своей стихии, а Дженни завела новых подруг и, непринужденно болтая, ждала вечерних танцев. Вероятно, они пробудут тут до полуночи, а то и до утра. Ладно, она еще вытерпит танцы с Брантом Стилом, но никаких ночных скачек.
        Как будто прочитав ее мысли, он предложил проехать по прерии при свете дня.
        - Если, конечно, это не потребует от вас слишком большого напряжения, - исподволь подзадорил он ее.
        - Я прекрасно себя чувствую, - заявила Гарнет. - Ты поедешь с нами, тетя Джен?
        - Нет, спасибо, дорогая. Меня очень заинтересовала беседа о разведении кур.
        - Но мы не можем с ним ехать вдвоем, тетя! Что подумают люди? Я ведь замужем, в конце концов.
        - Именно поэтому ты и не нуждаешься в компаньонке, - мягко ответила Дженни. - Уверена, все знают тебя как леди, а мистера Стила как джентльмена.
        Брант улыбнулся, увидев, что Гарнет растерянна:
        - Я позабочусь о ней, мисс Темпл.
        - О, за нее я совершенно спокойна, - сказала Дженни.

        Трясясь в бричке по каменистой местности, Брант посоветовал:
        - Вам лучше открыть зонтик, миссис Лейн. Иначе какая от него польза?
        Гарнет так и сделала, но неожиданно налетевший порыв ветра вдруг вырвал у нее из рук хрупкую вещь и завертел в воздухе, как пушинку.
        - Ой! - воскликнула девушка, видя, что, пролетев некоторое расстояние, зонтик приземлился в колючем кустарнике.
        - Я достану его, - сказал Брант, поворачивая лошадь.
        - Не утруждайте себя, - запротестовала она, помня, что на всем празднике только у них с Дженни были зонтики от солнца. - Все равно он теперь испорчен колючками этих ужасных кактусов.
        - Здесь этот кустарник называют шаппа-раль - карликовый дуб, - пояснил он, - а эти неожиданные порывы ветра местные старожилы прозвали «техасскими дьяволами». Индейцы же в такую погоду обычно начинают ритуальные танцы, чтобы вызвать дождь.
        - Разве здесь есть индейцы?
        - Конечно, но они совершенно безобидны. Воинственные племена ушли вслед за стадами бизонов в Западный Техас. Это за сотни миль отсюда.
        Гарнет успокоилась и принялась рассматривать бескрайний горизонт. Казалось, что бездонное бледно-голубое небо сливается с землей. Пейзаж был скучноватым и навевал чувство одиночества и тоски. Едва ли, подумала Гарнет, эта природа может вдохновить какого-нибудь художника.
        - Диких животных тут, вероятно, приходится по тысяче на одного человека, - наконец произнесла она.
        - Даже гораздо больше, Гарнет, потому что они за время войны сильно размножились.
        - Я устала, и мне надоело любоваться этими колючими кустарниками. Отвезите меня, пожалуйста, обратно на ранчо.
        - А мы и не покидали территорию ранчо, моя дорогая. Сейчас я покажу вам одно пристанище, используемое пастухами во время выгона скота на пастбища.
        Он направил лошадь к видневшейся в отдалении хижине.
        - Весной будет большой отгон скота на север - первый на ранчо Дюка после пятилетнего перерыва.
        - Вы тоже поедете?
        - Да. Мистер Дюк теперь не может подолгу находиться в седле, а я - его управляющий. Честно говоря, я здесь соскучился - мне хочется приключений.
        - Дядя Сет гонял стада на дальние расстояния, когда был молодым, и говорит, что это опасно. Но всем нравится рисковать своей головой, не так ли? Бьюсь об заклад, вы тут же пошли в армию добровольцем, как только услышали о событии у форта Самтер[У форта Самтер 12 апреля 1861 г , произошло первое вооруженное столкновение между северянами и южанами, положившее начало Гражданской войне.] .
        - Разве ваш муж поступил иначе?
        - Денис тогда еще был слишком молод. А потом у него просто не было выбора. На Севере война не вызвала такого патриотического подъема, как на Юге. Солдат в Федерации набирали по мобилизации. Это вы все были фанатиками.
        - В Конфедерации тоже проводилась принудительная мобилизация.
        - Правда? А я-то думала, все мятежники поголовно кинулись сражаться за свое славное дело, даже те, кто только что вырос из коротких штанишек.
        - Пропаганда, - ответил Брант, натягивая поводья возле жалкой лачуги, покосившейся от непогоды.
        - Это тот дворец, что вы хотели мне показать? - воскликнула насмешливо Гарнет.
        - Не совсем. - Брант спрыгнул на землю и взял девушку на руки. - Я решил найти местечко, чтобы поговорить с вами наедине. До сих пор вы постоянно старались избегать меня. Но сейчас этого лучше не делать, Гарнет. Вы потеряетесь… а вокруг полно гремучих змей и койотов.
        - Некоторые из них имеют человеческий облик, - в ярости прошипела она. - Вы меня заманили!
        Он внес ее в дом, обстановка которого была весьма скромной: жесткие койки, грубо сколоченный дубовый стол и стулья, покрытые воловьей кожей. Заметив, что они вошли в дом так, как принято входить после венчания жениху и невесте, Гарнет окончательно рассвирепела:
        - Опустите же меня на пол! - в смятении приказала она.
        Ее взволновало то, с какой силой билось его сердце, когда он прижимал ее к себе.
        Брант подчинился и осторожно поставил ее на ноги. Гарнет отступила на шаг и натолкнулась на стул. Маленькая хижина походила на клетку, и девушка почувствовала себя в ловушке. Кровь стучала у нее в ушах, глаза широко раскрылись.
        - Не смотрите на меня так, - попросил он. - Ну, пожалуйста, Гарнет.
        - Как?
        - Как испуганный кролик в западне. Я не причиню вам вреда.
        - А я откуда знаю?
        - Я же говорю вам.
        - Не хотите ли вы сказать, что никогда не лгали женщине?
        - Никогда, если она для меня что-либо значила.
        Гарнет, застыв, стояла и боялась посмотреть ему в глаза. Он осторожно прикоснулся к ней и нежно погладил по спине. Медленно, очень медленно Брант наклонился и поцеловал ее.
        Ее еще никогда не целовали так нежно и страстно. Пытаясь вспомнить поцелуи Дени, она с удивлением отметила, что воспоминания крайне смутны и не вызывают у нее прежнего трепета. С трудом оторвавшись от жадных губ Бранта, Гарнет уткнулась лицом в его мощное плечо, желая, чтобы это объятие длилось вечно.
        Он осторожно снял с нее шляпку, бросил на стол и кончиками пальцев прикоснулся к волосам.
        - Я люблю вас, Гарнет.
        - Нет, - крикнула она, неожиданно опомнившись. - Нет, Брант, нет!
        - Да. И более того, я знаю, вы любите меня. Гарнет стиснула в руке свое обручальное кольцо, свою последнюю защиту.
        - Снимите кольцо, Гарнет.
        - О, нет!
        - Человек, который подарил вам его, мертв. Не надо использовать его как преграду. Снимите его.
        - Мне дурно, Брант. Я хочу выйти. Он покачал головой:
        - Только не сейчас.
        - Не валяйте дурака, Брант! Я не Лэси Ли, запомните это. И кроме того, я замужем. Он помрачнел.
        - Если фотография, которую я видел, правильно передает сходство, вы были замужем за мальчиком, Гарнет. Я познал много женщин, но сомневаюсь, что вы когда-либо познали настоящего мужчину.
        - И вы хотите, чтобы сейчас я наверстала упущенное?
        - Я же сказал, я люблю вас.
        - А я сказала вам: это невозможно!
        - Послушайте меня, Гарнет! Я же не какой-нибудь молокосос. Вам понравилось то, что я только что делал. Вы уже забыли свое прошлое и отвечали мне, как зрелая женщина. Можете, конечно, отрицать это, но тем самым вы только добавите еще одну ложь к вашему самообману.
        - На одну десятую вы - джентльмен, Брант Стил, но на девять десятых вы - ужасно самонадеянный тип! Юг защищали такие люди, как вы, и поэтому он повержен!
        Злая гримаса искривила его рог:
        - Наконец-то мы добрались до самой сути! Так вот что вам неприятно во мне больше всего. А теперь постарайтесь выслушать меня и понять, Гарнет.
        Он на мгновение умолк, пытаясь собраться с мыслями. Надо объясниться именно сейчас. Нужно, чтобы хоть на минуту она увидела вещи его глазами, иначе Гарнет навсегда замкнется в своих предрассудках. Он глубоко вздохнул и посмотрел ей в лицо. Его взгляд был таким пронзительным, что она не смогла отвести глаз.
        - Когда Луизиана отделилась от Федерации и вступила в Конфедерацию, у моей семьи не осталось выбора. Это был наш дом, наша земля, и мы сражались за нее. Вы думаете, такое решение далось легко? Вы думаете, мы радовались этому ужасу? Нет, но мы должны были заявить о верности своей родине, как сделал генерал Ди, покинувший армию США, чтобы защищать родную Вирджинию. Нам пришлось претерпеть и потерять гораздо больше, чем выпало на долю янки. И вашей семьи тоже.
        - Совершенно заслуженная кара, - жестко отрезала она.
        - Черт возьми, Гарнет! Это же был мой долг. Отбросьте же память о прошлом, ведь только она - главное препятствие между нами, и вы это понимаете.
        - И мы также оба понимаем, Брант, что поступаем плохо, находясь наедине, как сейчас. Мы ведь могли совершить… непоправимое.
        - Нет, мы поступаем правильно, - тихо произнес он, снова приближаясь к ней. - И… вам не переубедить меня в этом.
        О Господи, конечно же, здесь не то место, где ему хотелось бы объяснить ей все, но он не вправе упускать шанс, которого ждал так давно. Рано или поздно ему надо рассказать Гарнет все, и теперь это время пришло.
        - Гарнет, - начал он, - мы не совершили ничего дурного, потому что…
        Его голос прервался, так как он почувствовал на себе ее насмешливый взгляд. Брант отвел глаза, затем решительно посмотрел прямо на нее и словно бросился в разверстую пропасть:
        - Я должен был вам сказать это еще тогда, в Грей Оукс, но не смог себя заставить. Я был потрясен, когда увидел фотографию вашего мужа. Я хотел рассказать вам все, но не смог.
        Гарнет почувствовала, как внутри у нее все холодеет, и хотя она продолжала не мигая смотреть на него, рассудок отказывался принимать эти слова.
        - Ваш муж мертв, Гарнет. То, в чем все пытались убедить вас, - правда, - сказал он как можно мягче. - Вы - вдова.
        - Нет, - прошептала она. - Вы лжете. Но по тому, как Гарнет это произнесла, он понял: она поверила ему.
        Кровь отлила от ее лица, пристально глядя ему в глаза, она прошептала:
        - Откуда вы знаете?
        Брант рассказал ей все. Даже то, о чем хотел умолчать. Наконец он закончил:
        - Денис и другие разведчики были застрелены при попытке к бегству. Клянусь, что, если бы он не попытался бежать, то просто оказался бы в числе прочих пленных. Поверьте, я не хотел его убивать, Гарнет. Это был просто случай. Во всем виновата эта проклятая война.
        Казалось, ей стало дурно. Он испугался, увидев ее лицо, белое и неподвижное. Брант понимал, что его слова, как нож, вошли в ее сердце. Мгновение спустя Гарнет пошатнулась и, если бы он ее не подхватил, упала бы навзничь.
        Гарнет очнулась на кровати. Брант осторожно похлопывал ее по щекам. Тело ее по-прежнему лежало недвижимо, словно мертвое, ожили только глаза, смотревшие с ненавистью.
        - С вами все в порядке? - с беспокойством спросил он.
        Она не ответила. Выражение ее глаз было красноречивей любых слов..
        - Скажите что-нибудь, Гарнет. Пожалуйста. Это походило на пробуждение от страшного кошмара, когда обнаруживаешь, что реальность еще более ужасающа.
        - Если он погиб, то почему командование ничего мне не сообщило? - дрожащим голосом произнесла она, причем так тихо, что Брант едва разобрал слова.
        - Похоже, его бумаги затерялись. Я, действительно, не знаю, почему. Но военные канцелярии плохо работали по обе стороны фронта, Гарнет. Что, впрочем, объяснимо, учитывая их объем работы. Так всегда бывает на войне.
        Медленно Гарнет приподнялась и села на кровати, отшатнувшись от протянутой к ней руки, как будто та была в крови. Затем она встала, вся дрожа от ненависти:
        - Палач, - с яростью произнесла она. - Убийца!
        - Гарнет, я же попытался объяснить вам ситуацию. А что я мог сделать? Позволить шпионам улизнуть? Гарнет, я не убивал вашего мужа. Я убил вражеского солдата.
        - Но ведь он… он же был просто мальчишкой. Вы же сами сказали, - прорыдала она.
        - Он был солдатом. И я был солдатом. Он выполнял свой приказ. А я - свой. Это была война, Гарнет.
        - Да, это - война! - крикнула она, стремительным движением выхватив револьвер из его кобуры.
        Она выстрелила, но Брант успел резко ударить ее по руке. Пуля вошла в пол, и он выхватил из рук девушки оружие, прежде чем она успела снова прицелиться. Не помня себя, Гарнет кинулась на него, царапаясь и пронзительно крича:
        - Проклятый мятежник! Ненавижу тебя! И буду ненавидеть до самой смерти!
        Затем она выбежала наружу, вскочила в бричку и раньше, чем он успел ей помешать, рванула поводья.
        - Стойте! - закричал в испуге Брант. - Остановитесь, Гарнет, остановитесь! Вы не туда поехали! Езжайте на восток, а не на запад! Гарнет!
        Он стоял, крича, на пороге и видел, как бричка стремительно понеслась по прерии навстречу солнцу. Эта безумная, неистовая скачка грозила бедой. Брант что было сил побежал к ранчо, чтобы взять там другую лошадь и попытаться догнать девушку.

        Глава 15

        На спине и боках жеребца выступила пена, слюна хлопьями падала изо рта. Он несся, как дикий мустанг, и Гарнет охватил страх. Она изо всех сил натянула поводья, врезавшиеся ей в руки, так как на ней не было перчаток. Она забыла в хижине шляпку, и растрепавшиеся волосы рассыпались у нее по плечам. Наконец конь послушался ездока и перешел на легкую рысь.
        Нигде не было видно ни разделительных столбов, ни межевых вех, ни даже просто наезженной колеи, чтобы определить, куда ехать. Оглянувшись, Гарнет увидела бескрайний простор без каких-нибудь признаков жилья. Ее охватила паника.
        По багровому солнцу девушка определила, что движется на запад. Но это было все, что Гарнет знала. Без компаса она могла многие дни скитаться по этой безлюдной пустыне, не встретив ни одного человека! То и дело по пути встречались побелевшие кости животных, рассеянные по всей прерии, а однажды из-под куста на нее пустыми глазницами глянул человеческий череп, застывший в немом оскале.
        Найдет ли жеребец сам путь домой? Едва ли можно было надеяться на такую удачу. Не разбирая дороги, тащил он за собой бричку по камням и колючим зарослям. Время от времени в небе пролетали грифы и ястребы, отбрасывая крыльями зловещие тени. Наверное, где-нибудь поблизости ползали гремучие змеи. Повсюду кишели дикие кролики. Вдали иногда мелькали олени и антилопы. Ночью, подумала Гарнет, на охоту выйдут волчьи стаи. В том ужасе, который ей приходится испытывать, виновен один лишь Брант Стил, решила она.
        Жажда напомнила ей, что под сиденьем хранится бочонок с водой. Вряд ли ее хватит и коню, давно истекающему слюной, вздохнула девушка. Она с наслаждением мелкими глотками пила драгоценную влагу из обтянутого брезентом бочонка, когда взгляд ее упал на несколько непонятных строений, видневшихся вдали. Мираж? Истерия? Сет рассказывал, что людям в пустыне часто видятся оазисы и некоторые от этого даже сходят с ума.
        Но ей вовсе не померещилось. Это оказалась старая испанская миссия. Железный крест был ясно виден издалека. Церковь возвышалась среди целого комплекса полуразрушенных кирпичных строений. Обожженная одним лишь солнцем, глина крошилась и осыпалась, однако сам вид жилья в этой дикой и безлюдной местности вселял надежду и спокойствие.
        И все же опасение, что это место заброшено, не покидало Гарнет до тех пор, пока во внутреннем дворике она не увидела зеленеющую грядку. Потом девушка заметила ослика и тележку на деревянных колесах. Здесь явно жили люди. Она остановила лошадь и, трепеща от волнения, спустилась с брички.
        В часовне, в которую Гарнет заглянула, находился человек, одетый в коричневую рясу и склонивший голову с тонзурой над молитвенником. Погруженный в чтение, он не поднял глаз и, похоже, даже не заметил ее присутствия.
        Она попробовала молиться, но рассудок все еще кипел от ненависти к Бранту Стилу. Гарнет была чужой в этом святом месте, убранном священными образами и распятием, видневшимся на одной из резных деревянных панелей, покрывавших стены. Что ж, нужна небольшая передышка, чтобы успокоиться. А уж затем, возможно, придет и смирение.
        Монах поднялся с колен и медленно направился в боковой придел часовни. Он проковылял мимо потемневших от времени тяжелых дубовых скамей и вдруг замер в удивлении, заметив Гарнет. У него была темная от загара кожа и еще более темные глаза.
        - Могу я помочь вам, дочь моя? - спросил он с сильным испанским акцентом. - Вы как будто больны или очень расстроены.
        Гарнет кивнула. Взгляд ее скользнул по черным четкам из эбенового дерева, заткнутым за веревку, которая заменяла монаху пояс. Их нить была настолько длинна, что висевший на ней крест почти касался сандалий. Человек напомнил ей изображения Святого Франциска Ассизского.
        - Я заблудилась, святой отец. Он улыбнулся:
        - Я падре Марциал Анжелино, пастырь этого маленького прихода. Никто, дочь моя, на самом деле не может заблуждаться, кроме как по собственной воле.
        - Вы не поняли меня, святой отец. - Она принялась сбивчиво объяснять. - Я имела в виду, что я… я не знаю, где нахожусь. Я убежала от одного человека и теперь не знаю, как найти дорогу домой.
        - Я вижу. Вы бежали от своего супруга?
        - О, нет. Я… я едва не убила человека, святой отец.
        Его густые черные брови поползли вверх:
        - Едва не убили, сеньора? Он что, тяжело ранен?
        Она помотала головой:
        - Нет. - Помолчав мгновение, Гарнет пожала плечами. - Понимаете, святой отец, это - длинная история, которая в действительности началась больше пяти лет назад. Я не хотела бы утомлять вас этим рассказом.
        Меня бы она не утомила, дочь моя. - Жестом он указал на крохотное помещение за черным занавесом. - Поверьте, нет такой исповеди, которую я бы внимательно не выслушал. Впрочем, только вам решать. Могу я спросить, где произошел инцидент?
        - Где-то у границы территории ранчо Дюка. Вы знаете это место?
        - А, си, сеньора! Некоторые мексиканцы из моего прихода работают там.
        У Гарнет отлегло от сердца. Не иначе, как ангел-хранитель привел ее сюда.
        - Слава Всевышнему! - воскликнула она, благодарственно поднимая руки. - А не скажете ли вы мне, как попасть обратно? Или как проехать в Лонгорн Джанкшин?
        - Си, сеньора. Но солнце уже садится, и вы не сможете найти дорогу ночью, даже при свете луны. Лучше вам остаться здесь до утра. Я приготовлю вам постель в ризнице.
        Гарнет колебалась:
        - Мои родные станут беспокоиться, святой отец. Мы были на празднике у Дюков, когда я поехала кататься с их управляющим. Меня зовут миссис Гарнет Лейн, падре. Я живу у своего дяди Сета Траверса.
        - Не волнуетесь, сеньора Лейн, наверняка будет организована поисковая партия. Здесь вы в безопасности, и вас легче отыскать. Любой из вакерос[Вакерос - пастухи, ковбои (исп.)] Дюка сможет привести спасателей к миссии Сан-Хуан.
        - Думаю, вы правы, святой отец.
        - Значит, так и сделаем. Я уже отслужил вечерню. Не согласитесь ли вы разделить мою трапезу?
        - Спасибо, я не голодна. Но от чашечки чая я бы не отказалась.
        - Я тоже, дочь моя. Но, к сожалению, его у меня нет, как, впрочем, и кофе. Лучшее, что я могу вам предложить, это - настой дикой мяты. Я питаюсь в основном овощным супом и хлебом, а также теми продуктами, которые в качестве пожертвований приносят прихожане. Иногда они дают мне козье молоко и сыр. Недавно подарили вон ту
«карету» и ослика для поездок. Мои прихожане очень щедры, - добавил он гордо. - Вино для причащения изготовляется из ягод и дикого винограда. Гостия - из кусочков маисовых лепешек. Вместо фимиама я использую палочки ясеня. Пойдемте, сеньора. В часовне становится темно, а у меня нет свечей.
        Гарнет вышла вслед за ним в прихожую, где он окунул правую руку в сосуд со святой водой и перекрестился. Ее всегда удивляло, как это можно носить такую грубую, тяжелую рясу в летний зной и как эти люди почти босыми ходят в зимнюю стужу.
        Здесь, как и у всех францисканских миссий в Техасе, богослужение составляло лишь одну из многочисленных функций. Сан-Хуан являлся для колонистов также крепостью, школой, больницей и прибежищем для путников. Место было выбрано рядом с источником воды, которая по системе виадуков, наподобие древнеримских, подавалась прямо во внутренний дворик - каждому католическому монаху приходилось быть одновременно архитектором и инженером, как, впрочем, еще учителем и лечащим врачом.
        - Мы должны позаботиться о лошади, сеньора Лейн, и поставить ее в безопасное место. Ночные хищники лишили меня уже нескольких коз и коровы, каждый раз я беспокоюсь о моем бедном ослике. Привязанное животное - легкая добыча.
        Выживают только сильные и хитрые, подумала Гарнет. Дени погиб, так как не проявил достаточно изворотливости, чтобы обмануть конвоиров.
        - Здесь когда-нибудь проходят федеральные войска, падре?
        - Время от времени, когда отправляются на аванпосты. Вы не хотели бы взглянуть на моих питомцев? У меня есть опоссум, белка, суслик и несколько птиц, выздоравливающих после различных травм.
        - И очень милый котенок!
        - Это - детеныш рыси, чья мать погибла неподалеку от миссии. Я услышал его плач. Все мои зверюшки - сироты природы.
        - Можно, я поиграю с ними, святой отец?
        - Си, дочь моя. Глазки у малыша уже открылись, и он очень любит сосать пальцы. Для меня - это самая замечательная компания.
        Сравнение со Святым Франциском снова пришло на ум Гарнет, когда она вышла во двор. На закате к миссии Сан-Хуан прилетела стая голубей, устроившихся ночевать на колокольне. Позже, когда Гарнет уже лежала на тюфяке в ризнице, она слышала их нежное воркование. Вскоре успокаивающий настой из трав подействовал, и Гарнет погрузилась в глубокий сон.
        Проснулась она перед рассветом от звона колокола. Гарнет спала одетой и, нащупав в темноте туфли, подбежала к двери. Монах в окружении своих питомцев стоял во дворе с горящим факелом в руке.
        - Доброе утро, сеньора Лейн. Как вы спали?
        - Просто как убитая, святой отец. Но еще совсем темно! Вы всегда встаете так рано?
        - Всегда, но сегодня, правда, раньше обычного, - пояснил он. - Я услышал, как трубят в рог где-то в прерии и ответил ударами колокола. Думаю, это ищут вас.
        Услышав приближающийся стук копыт, он выше поднял факел.
        - Идите сюда, посветите мне, пожалуйста, пока я открываю ворота.
        - А это не опасно, святой отец? Может быть, это кто-то со злыми намерениями, например, спасающийся от закона преступник.
        - Или заблудившийся путник? - многозначительно спросил он. - Мои двери открыты для всех, дочь моя.
        - Я знаю, падре, - вздохнула Гарнет, вдруг узнав всадника. Она хотела бы, чтоб ее спас кто угодно, но только не этот человек.
        Мужчина спрыгнул с лошади и снял шляпу:
        - Добрый день, падре! Я - Брант Стил с ранчо Дюка. Надеюсь, эта отважная юная леди не доставила вам слишком много хлопот?
        - Совсем никаких, сын мой. Я был рад ее компании.
        Брант бросил взгляд на Гарнет, чьи потемневшие глаза горели гневом.
        - Ваша семья сходит с ума от волнения, миссис Лейн, и целая команда ковбоев в поисках прочесывает кустарники. - Он подал руку монаху. - Спасибо вам, падре, за то, что удержали ее здесь. Я запрягу бричку и отвезу девушку домой.
        Гарнет умоляюще взглянула на священнослужителя, признавшись в том, о чем он и сам начинал догадываться.
        - Это - тот человек, о котором я вам говорила, святой отец.
        Тот кивнул.
        - Я предпочла бы дождаться кого-нибудь другого, падре.
        - На это может уйти много часов, дочь моя, и даже дней.
        - Меня это не волнует, - настаивала она.
        - Вы хотите поститься и спать на полу? - его слова прозвучали убедительно. - Ради вашего же блага, позвольте сеньору Стилу сопровождать вас обратно к вашим родным. - Он был уверен, что молодой человек не причинит девушке вреда.
        Отец Анжелино затушил факел в пыли, так как на востоке занялась розовая заря.
        - Смотрите, какая прекрасная погода! Вы проедете значительную часть пути по утренней прохладе, дети мои.
        Когда экипаж был готов, Гарнет попыталась перехитрить Бранта.
        - Я могу править сама, если вы мне уступите на время свои перчатки. А вы могли бы поехать вперед.
        Но она просчиталась.
        - Нет, моя лошадь возила меня и мою поклажу почти всю ночь. Думаю, будет лучше привязать ее сзади к бричке.
        Получив благословение падре, они тронулись в путь. Обернувшись назад, Гарнет помахала монаху рукой, а затем накинулась с упреками на своего спасителя.
        - Я молила Бога, чтобы никогда вас больше не увидеть! Почему же случилось так, что именно вы нашли меня?
        - Наверное, потому, что я искал вас усерднее других. Вы меня изрядно напугали, Гарнет, и мне хочется отшлепать вас хорошенько.
        - Я ненавижу вас! - выкрикнула она. - Мне противно находиться рядом с вами!
        - На самом деле это не так, моя милая. Это только ваши фантазии.
        - Как вы смеете называть меня своей милой! - вскинулась она. - Я должна была убить вас!
        - Вы и пытались. - Он грустно улыбнулся. - К счастью, вы не самый лучший в мире стрелок.
        - Отвезите меня домой, Брант. Я не желаю вас больше видеть! Вам ясно?
        - Куда уж яснее. Но наши встречи неизбежны. Дюки делают покупки у вашего дяди, как вам известно.
        - К тому же вы постоянный клиент салуна.
        - А почему бы и нет? Мисс Ли, похоже, нравится моя компания.
        - А вам ее общество?
        - Даже очень. Она очень любезная девушка. Гарнет отвернулась и принялась рассматривать однообразный пыльный пейзаж, расстилавшийся вокруг.
        - Поговорите со мной, Гарнет. Скажите мне, что вы поняли, почему погиб ваш муж, и что признаете: у меня не было выбора. Что бы вы сделали на моем месте?
        - Ах, Боже мой! Я еще должна избавлять вас от угрызений совести?
        Он наконец решился и добавил:
        - У меня в ранце осталось несколько вещей вашего мужа. Вы, вероятно, хотели бы получить их.
        Вы - мародер! - с ужасом выдохнула она. - Ограбить мертвого!
        Брант вздрогнул:
        - Таких мыслей у меня и в помине не было. Его часы и кольцо, конечно, были бы украдены. Поэтому я завернул вещи рядового Лейна в его шарф, чтобы при случае отправить его родным, однако я не нашел адреса.
        Брант заранее положил шарф и оба предмета в карман, чтобы отдать Гарнет. Она узнала всю правду, и теперь ей остается только получить вещи Дениса. Выполнив этот долг, Брант уже ничего больше не сумеет сделать. Он объяснил ей все, как мог. Если и теперь она не способна взглянуть на случившееся с его точки зрения, то их отношениям конец.
        Брант протянул сложенный шарф. Гарнет долго держала тонкий сверток в руке, не отрывая от него глаз и не решаясь взглянуть внутрь. Она смотрела на желтый шелковый шарф с вышитыми на уголке инициалами Д. Л. - ее прощальный подарок, над которым ей пришлось трудиться не покладая рук целую неделю. Очень медленно Гарнет достала обручальное кольцо Дени и украшенные гравировкой золотые швейцарские часы. Когда она держала их в руке, ей вдруг снова захотелось выхватить револьвер из кобуры Бранта.
        Словно прочитав ее мысли, Брант покачал головой:
        - Гарнет, убив меня, вы ничего не решите.
        - Я обязана это сделать ради Дени… и ради себя, - глухо сказала она.
        - Если бы все так думали, резня никогда не прекратилась бы, Гарнет.
        Ей не хотелось позволить ему выкрутиться подобным образом, но поскольку девушка не нашлась, что сказать, сменила тему разговора:
        - Что вы сказали моим родственникам?
        - Я сказал, что во время нашей прогулки лошадь начала хромать, как будто потеряла подкову. Я вылез из брички, чтобы посмотреть, в чем дело, но, когда вынул камень из копыта, лошадь вдруг понесла. После долгой пробежки обратно до ранчо я сам чуть не захромал. Все мужчины вызвались участвовать в поисках, поехав во все стороны. Вакерос предположили, что вы в миссии Сан-Хуан, и мне оставалось лишь надеяться, что вам не пришло в голову мчаться дальше на запад - на территорию индейцев и в Мексику.
        После всего случившегося я думаю, что Провидение особо заботится о глупых женщинах.
        - А я совершенно спокойна да и сейчас ни о чем не переживаю, - заявила Гарнет. - Мне только жаль, что я заставила поволноваться тетю Дженни и дядя Сета. Они ничего не заподозрили, заметив царапины на вашем лице?
        Брант осторожно дотронулся до глубоких ссадин, оставленных на щеке ее ногтями:
        - Но я же несся через заросли колючего кустарника.
        - Да, здесь везде много острых предметов, - меланхолично заметила Гарнет. - И рога не только у скота! Ваши, например, хорошо спрятаны от чужих глаз.
        - Похоже, Дженни и Сет мне поверили.
        - Вы, наверное, гениальный лжец.
        - Вы разоблачите меня?
        - А почему я должна из чудовищного злодея делать героя?
        - Нам лучше закончить этот разговор, моя дорогая. Я искал вас всю ночь, устал и не хочу новых баталий. Но повторю то же, что сказал в хижине, Гарнет. Я люблю вас, люблю больше, чем любую другую женщину когда-либо прежде. Иногда я думаю, что буду любить вас всегда.
        Что она могла ответить на это? Гарнет отвернулась и не проронила ни слова до самого Лонгорн Джанкшин.

        Глава 16

        Едва Гарнет успела открыть ящик письменного стола, где хранилась фотография ее мужа, как в комнату вошла Дженни. Глаза Гарнет наполнились слезами, и она смогла лишь прошептать:
        - Дени погиб, тетя. Его убил Брант Стил. И она рассказала тете обо всем. Поскольку Дженни уже давно предполагала, что Дени мертв, то совсем не удивилась этой новости. Ее лишь поразила злая ирония судьбы, заставившей именно Бранта Стила совершить ужасное деяние.
        - Я больше не могу видеть этого человека, тетя Дженни. Если он осмелится прийти сюда, я не стану с ним разговаривать.
        Она присела на стул, задумчиво глядя на фотографию. Та уже начала разрушаться, несмотря на все предосторожности: сеть тончайших трещин покрыла начинающее темнеть изображение - первый признак скорого исчезновения. Гарнет прижала портрет к сердцу, обещая себе, что по крайней мере память ее не потускнеет никогда.
        Дженни обняла племянницу:
        - Ну, теперь ты хотя бы все знаешь. Разве знание настолько хуже неведения?
        - Мне кажется, я наполовину мертва, - тихо сказала Гарнет. - Я не уверена, что смогу жить с этой мертвой половиной, тетя, и что мне вообще хочется жить.
        - Да, так чувствуешь себя, когда приходится испить горькую чашу. Но это пройдет. Ты все переживешь.
        - Я должна перекрасить свою одежду, - произнесла она без всякого выражения.
        - Тебе не нужен вдовий траур, Гарнет. Это же просто символ. Ты можешь скорбеть в глубине своего сердца, как делаешь долгое время, сама того не понимая. Но ты не должна горевать всю жизнь, Гарнет. Именно ты не должна делать этого.

        Сумерки сгущались, превращаясь в полную тьму, в которой растворялись серые тени вечера. Из прерии доносился жалобный крик козодоя. Миссис Мэйсон уводила свою молочную корову с площади, судача о чем-то с соседкой, загонявшей в курятник стайку цыплят. Сет Траверс пожелал обеим дамам доброго вечера и нетвердой походкой направился домой.
        Дженни, хлопотавшая в лавке, невольно улыбнулась, увидев, в каком он состоянии:
        - Думаю, вы, мальчики, выпили сегодня не по одному глотку?
        - Мы ухлопали на двоих целую бутылку, Джен. Брант Стил в такой печали, что хотел хоть немножко забыться за стаканчиком доброго виски.
        - Я все знаю. Сет. Гарнет мне рассказала.
        - Бедная девочка! Мне так жаль их обоих, Джен. Правда, Брант сделал лишь то, что должен был сделать, выполняя свой воинский долг. Мыто с тобой понимаем это, не так ли?
        Дженни кивнула:
        - Но Гарнет не хочет этого понять. Она твердит, что не желает больше его видеть, и я боюсь, это - не пустые слова.
        Сет оперся на стул:
        . - Дюки - мои лучшие клиенты, Джен. Я не могу отказывать их управляющему, когда он приезжает сделать заказ. Кроме того, я ведь такой же конфедерат, как и он. Если бы не мой возраст, я тоже сражался бы против янки. Конечно, Гарнет может избегать Стила, если чувствует, что так надо. Но, Джен, этот бедный малый… просто умирает от любви к ней.
        - Да, с того самого момента, как они встретились, - подтвердила Дженни со вздохом. - Он был бы для нее неплохой парой. Именно для нашей девочки. Может быть, Гарнет когда-нибудь и простит его, но сейчас мы ничего не можем сделать. Меня беспокоит ее самочувствие, Сет. Она все еще пребывает в шоке, как-то заторможена. Это может опять привести к ухудшению здоровья и, не дай Бог, к кризису.
        - Не надо ничего загадывать, Джен. Позволь мне самому накрыть на стол, - предложил он, видя, как Дженнифер вынимает посуду из буфета.
        - С такими-то трясущимися руками? Ну уж нет, я сама.
        - Да уж. Я, пожалуй, все переколочу. Ты уж извини меня, Джен. Я очень давно так не напивался. С того самого дня, как мы услышали об Аппоматоксе. Стил сказал, что в тот раз он тоже крепко выпил. Но сегодня алкоголь па него, похоже, не слишком подействовал. Чем больше он пил, тем грустнее становился. Пока наконец эта красотка не увела его.
        - Мисс Ли?
        - Да. Думаю, этой ночью она утешит своего любимого. Каждому дураку понятно, что эта девица без ума от него. А Салли Фосс сходит с ума по ней. Просто заколдованный круг… - Сет замолчал, о чем-то вдруг задумавшись, а потом ни с того ни с сего спросил:
        - Интересно, как ее обезьянка живет без бананов и кокосовых орехов?
        Дженни наполнила супницу дымящимся тушеным мясом.
        - Лоллипоп питается тем же, чем и мы.
        - А наша девочка будет ужинать с нами?
        - Спасибо, я не голодна, - спокойно сказала Гарнет, входя в комнату.
        Дженни спросила себя: интересно, с какого момента она слушала их разговор?
        - Дядюшка, у тебя на складе есть черная краска для ткани?
        - М-м, не думаю, моя милая. Настоящую краску для одежды сейчас трудно достать, она в основном привозится из Европы. И на нее такой спрос в последние… пять лет. - Сет, осекшись, помолчал. - Местные женщины научились сами изготовлять красители из корней, листьев, коры и ягод. За время дефицита фабричной продукции им удалось научиться делать неплохие краски для домотканой материи, не хуже промышленных.
        - Мне нужна только черная, дядя. Может быть, завтра на складе я смогу отыскать одну-две упаковочки.
        - Присядь и съешь что-нибудь, - предложила Дженни.
        Гарнет покачала головой и скрылась в спальне.

        К огорчению Дженни, Гарнет не отказалась от своей идеи перекрасить одежду в черный цвет. Из сложной комбинации местных плодов и трав, среди которых преобладал черный боярышник, они изготовили наконец необходимый краситель, не уступающий индийским чернилам.
        - Не нравится мне это, - сказала Сету Дженни, когда мрачное одеяние было вывешено сушиться на мягком осеннем ветерке. - Все время, пока я помогала Гарнет, меня не покидало странное чувство…
        - Какое чувство, Дженни?
        - Что на самом деле она готовит траур по себе.

        Через пару недель Брант Стил зашел в лавочку Сета. Без подготовки он выпалил:
        - Ну, как она? Сет нахмурился:
        - Самое печальное создание, которое я когда-либо видел. Дженни считает, что состояние здоровья Гарнет опять пошатнулось. Доктор Уорнер разводит руками, не зная, чем помочь. Разговоры с ней не помогают. Может быть, Гарнет было бы лучше вернуться домой… но зима не позволяет.
        - А почему бы мне…
        Поняв, о чем тот хочет спросить. Сет прервал:
        - Нет, сынок. По крайней мере, не сейчас. Она ясно дала понять это. Я даже не скажу ей, что ты здесь. Ты привез заказ хозяина ранчо?
        Брант кивнул, протянув Сету листок бумаги.
        - Может быть, пойдем в салун и я угощу вас стаканчиком виски?
        - Нет, спасибо. У меня еще с прошлого раза голова гудит. Скажите мне, мистер Дюк собирается гнать скот на север следующей весной?
        - Да, на продажу.
        - И как далеко?
        - Туда, где получит за него наилучшую цену. Может быть, до Канзаса, Чикаго или Миссури. Пока еще точно не решено.
        - Дюку следует лучше молиться, чтобы у животных до конца пути не началась техасская лихорадка, - задумчиво сказал Сет. - Иначе другие штаты введут карантин, чтобы уберечь свои стада, и будут у себя на границе убивать вновь прибывших здоровых животных наряду с больными. Впрочем, думаю, ты и сам это знаешь.
        - Да. Я постоянно говорю мистеру Дюку о необходимости скрещивания пород. Надо завести несколько английских херефордов, восточноиндийских брахманов или ангусов из Шотландии и попытаться скрещиванием вывести породу, не подверженную этой болезни. Да и качество мяса улучшилось бы. Другие владельцы ранчо пытаются это делать.
        Говоря это, Брант то и дело с надеждой поглядывал на двери, ведущие в жилое помещение. Один раз оттуда появилась Дженни, чтобы поздороваться с ним и предложить чашечку кофе, но Гарнет не показывалась. Он провел еще полчаса за разговорами, но в конце концов сдался и побрел в салун.
        По пути в «Серебряную шпору» Брант предавался горьким размышлениям. Войны, дуэли, правила чести - да разве может быть у человека в действительности долг или право убивать себе подобного? Этот бедный, совсем зеленый мальчишка, изображавший из себя солдата, растерянный и напуганный, был убит в спину, как трус, только потому, что бежал к свободе. Гарнет назвала его убийцей. Палачом. Может быть, она и права.

        - Почему у тебя такой унылый вид, дорогой? - спросила Лэси, наливая ему стакан виски. - Это хороший сорт, и бутылка не разбавлена. Фосс выдал мне ее вместе с большой прибавкой к жалованью.
        - Он теперь что, ручной как Лоллипоп, а? - Обезьянка сидела тут же, облизывая леденец, полученный в награду за вечернее представление. - Ест из твоих рук?
        - Нет, он по-прежнему все такая же похотливая, упрямая и несносная горилла, - усмехнулась Лэси.
        Они сидели у нее в комнате. Очаровательная в своем ярко-зеленом сатиновом неглиже и таких же тапочках, Лэси рассказывала ему свои новости:
        - На прошлой неделе здесь был один парень, имеющий два салуна в Далласе. Посмотрев представление, он предложил мне выступать у него.
        Похоже, мое имя стало широко известно в Техасе. Фосс пришел от его предложения в бешенство и приказал этому парню убираться вон. А потом сразу удвоил мое жалованье и предложил долгосрочный контракт, от которого я, впрочем, отказалась. Только опасение, что я уйду от него, заставляет этого зверя держаться в рамках приличий. Но если он узнает все, ситуация может измениться.
        - Про нас, что ли? Черт возьми, Лэси, да ему же и так все известно.
        Лэси медленно вынимала шпильки из волос. Брант любил, когда они были распущены, и она замирала от наслаждения, когда он нежно поглаживал их.
        - Действительно, но Фосс думает, что я кручу с тобой только для собственного удовольствия, а когда надоест, уйду к нему.
        - Как знать, как знать, - вздохнул он.
        - Не делай мне больно, Брант. Не заставляй меня страдать из-за другой.
        Брант нахмурился и еще удобнее расположился в кресле.
        - Оставь миссис Лейн в покое, Лэси. Она не имеет к нам никакого отношения.
        Лэси так не считала. Разумеется, она видела в Гарнет Лейн источник всех своих проблем. Но Лэси также знала этот предостерегающий тон Бранта. Еще немного, и он уйдет из ее комнаты, а может быть, даже из ее жизни.
        Сменив тему, она сообщила:
        - Я решила несколько изменить свой номер, добавив в него пикантности. Я потренировалась с Лоллипопом, и он уже почти готов к своей новой обязанности. Я разрезала одно из трико вдоль и скрепила обе половинки ленточками, которые могут быть развязаны по команде, - она подождала, какой будет его реакция. Брант неподвижно сидел в кресле, глубоко задумавшись и вытянув длинные мускулистые ноги в плотно облегающих брюках из коричневой кожи. - Я собираюсь выбрить себе лобок и надевать фиговый листок из шифона телесного цвета, - продолжала она. - Я буду ездить на спине позолоченного пони с пылающей короной на голове. Я хочу… Черт побери, Брант, да ты не слушаешь меня. Кажется, тебя совершенно не волнует, буду ли я раздеваться догола или же спать с любым из здешних бродяг!
        Лэси в ярости швырнула щетку для волос на пол и, упав поперек кровати, зарыдала, что с ней случалось крайне редко. Брант, не проронив ни слова, сосредоточенно рассматривал выцветший ковер под ногами. Лэси плакала так, что, казалось, сердце вот-вот выскочит у нее из груди. Наконец он поднялся и подошел к ней.
        - Разыгрываешь сцену, Лэси? Вот уж от кого от кого, а от тебя истерики не ожидал.
        - Почему же? Или это привилегия одних только леди? У меня тоже есть чувства, а ты их топчешь, Брант.
        Она лежала на животе, уткнувшись в подушку, но при его прикосновении повернулась и подняла заплаканные, умоляющие глаза:
        - Ты убиваешь меня, Брант.
        - Я всех убиваю. Такое уж у меня роковое свойство.
        - Забудь об этом, ну пожалуйста. Хотя бы на эту ночь.
        Лэси протянула к нему руки, и он опустился на нее.
        Некоторое время спустя она сказала:
        - Не уходи. Проведи здесь ночь, если, конечно, тебе не надо рано вставать, чтобы пойти в церковь.
        - Очень смешно, Лэси.
        - Я серьезно. Местный священник собирает утром людей на проповедь, он также будет исповедывать и крестить. Ты читал когда-нибудь Библию, Брант? - спросила она, доверчиво прижимаясь к нему.
        - Мама читала нам по одной главе после ужина каждый вечер. Это была ее вечерняя сказка детям.
        - Мои родители не верили ни во что, кроме денег, - печально вздохнула она. - Только и думали, как урвать побольше зелененьких. Мне нравится слушать церковные колокола, особенно на кафедральных соборах.
        - Ты становишься сентиментальной, девочка. Виски и любовь всегда оказывают на тебя такое действие, - ухмыльнулся Брант.
        - И это мне запрещено. Настроение, чувства, религия - все это табу для меня, а, Брант? Что ж, я вовсе не претендую на то, чтобы быть печальной шлюхой с золотым сердцем. Твоя дурочка лучше предпочла бы иметь много золотых монеток.
        - Ну что ты говоришь, Лэси! Перестань. Ты вовсе не шлюха.
        - Есть разные степени проституции, сэр. Любая уважаемая матрона смогла бы растолковать вам это, хотя многие считаются просто официальными метрессами. Но меня не прельщает крытая кактусами лачуга в прерии, даже если вы мне ее предложите, мистер Пастух. Хижина, лошадь и стадо - этого может быть достаточно для мужчины, но женщине нужно нечто большее. Бьюсь об заклад, это - единственное, что у нас есть общего с вдовой Лейн. Я скажу вам еще нечто большее. Даже если она снова выйдет замуж, ее супруг всегда будет чувствовать, что она изменяет ему с призраком!
        Брант пристегнул кобуру, даже не повернув головы в сторону Лэси:
        - Ты все сказала?
        - Нет! - крикнула она, бросаясь к нему. - Я сама не понимаю, что говорю. Прости меня, Брант! Ты же знаешь, я хочу совсем другого. Я буду жить в землянке, научусь бросать лассо и клеймить скот, буду питаться пылью и умру для тебя, если ты только позволишь, если я буду тебе нужна, если только ты будешь любить меня. Позволь же мне быть с тобой, Брант - Она ждала ответа, с ужасом понимая, что ее сбивчивая речь лишь смутила его. Оба долго молчали. Наконец, Брант с каменным лицом произнес:
        - Спокойной ночи, Лэси. Приятных снов.
        - Спасибо. И передай ей мой привет.
        - Кому?
        - Той маленькой тени, что будет сопровождать тебя в твоем одиноком путешествии, ковбой, - ответила девушка.
        Он не стал ей возражать, ведь любящую женщину не обманешь. Ему было жаль Лэси, но сделать он ничего не мог.

        Глава 17

        Лэси поставила пушистую ветвь кедра в вазу на столе, украсила серебряной мишурой и повесила не нее блестящие безделушки и леденцы для Лоллипопа. Для Бранта она положила омелу, в изобилии росшую на кустарниках.
        - Как у тебя уютно, - сказал он, входя и целуя ее.
        - Представляешь, Брант, мне уже двадцать пять лет, а я еще ни разу не справляла Рождество в домашней обстановке. Когда я была маленькой, это происходило в палатке, разбитой в лесу или у обочины дороги - там, где случалось остановиться нашему аптечному фургону. Когда я стала актрисой, то обычно встречала Рождество в гостиничных номерах.
        - Это же ужасно, - искренне посочувствовал Брант.
        Она кивнула:
        - Впрочем, бывает в жизни и хуже. Я знала одну девушку, работающую в доме терпимости, клиенты которого строго отбирались хозяйкой и даже должны были предоставлять рекомендательные письма. Так вот, она рассказывала мне, что самое печальное место в мире - бордель в праздники. Его посетители, даже если они большие развратники, всегда в такие дни остаются дома с семьей. На Рождество эти люди украшают елку и изображают Санта Клауса, на 4 июля запускают фейерверки, на Пасху ходят в церковь. Этим они компенсируют свою неверность. Держу пари, ты бы не пришел сегодня сюда, если бы у тебя была семья. Скажи, дорогой, ты приехал в город повидаться со мной или в надежде встретить ее?
        - Лэси, - вздохнул Брант. - Я пришел пожелать тебе веселого Рождества.
        - И тебе тоже веселого Рождества, - целуя его, сказала девушка. Она открыла вино.
        - Хорошее настроение прячется в бутылке. Они чокнулись бокалами, но выпили молча, не сказав обычных слов. Лоллипоп возился с новой погремушкой, мусоля ее, как младенец, у которого режутся зубы. Взгляд Лэси, наблюдавший за ним, стал задумчивым.
        - Давай возьмем на прокат экипаж и поедем в Сан-Антонио, Брант. Мы вернемся завтра, - в голосе ее звучало отчаяние.
        - Зачем?
        - Мне хочется хоть ненадолго вырваться отсюда.
        - Но это ничего не изменит, Лэси. Когда вернемся, все останется по-прежнему. Единственный способ не замечать чего-то, это - сделать его постоянным. Если ты хочешь навсегда избавиться от дурака Фосса и «Серебряной шпоры», по-настоящему избавиться, то тебе надо покинуть Техас.
        - Ты хочешь, чтобы я уехала? Конечно, тебе надо освободиться от меня. Я - та вредная привычка, от которой ты сам не в силах отказаться. Ведь ты уходишь, но всегда возвращаешься. А для меня начинается все сначала: тоска, боль, отчаяние. Вот сейчас Рождество, люди идут в церковь, дарят друг другу подарки и чувствуют себя счастливыми, а я плачу над своим бокалом. Веришь ты мне или нет, Брант, но я никого до тебя по-настоящему не любила, а теперь молю Бога сделать так, чтобы ты остался моей последней любовью в жизни. Слишком много боли. Наверное, я скоро уеду отсюда. Что ты тогда будешь делать?
        - Ждать твоего возвращения. Лэси прищурившись смотрела, как искрится вино в бокале.
        - Не будьте столь самонадеянным, мистер! Слушай, разве ты сам не понимаешь, что только мое пребывание здесь - гарантия твоей безопасности?
        Он засмеялся:
        - Это тебе Фосс, что ли, сказал? Не верь ему, Лэси. Западнее Миссисипи больше, чем он, труса не найти! Знаешь, почему он не носит оружие? Из-за боязни, что придется им воспользоваться. Болтливый, толстозадый трус!
        - Может быть, но он платит парочке бритых молодцов. Одно только мое слово - и ты мертв.
        - Потом ты похоронила бы меня на холме и стала носить черное.
        - Метрессы публично не носят траур, любимый. Это - удел жен таких богатых леди, как миссис Лейн. Интересно, долго она собирается носить траур о человеке, сделавшем ее вдовой?
        Как раз в этот момент Лоллипоп уронил свою игрушку на пол, и она закатилась под кровать. Он, беспокойно лопоча, полез за ней.
        - Как и эта обезьянка, ты придаешь некоторым вещам слишком большое значение, - заметил Брант.
        - Он понимает меня, - ответила Лэси с хитрецой в голосе. - В этом отношении он чутче, чем некоторые мои знакомые.
        Брант встал и снял шляпу с вешалки.
        - Но ты ведь только что пришел! Я еще не дала тебе твой рождественский подарок.
        - Я уже получил этот подарок, милая.
        - Да, но его можно дарить снова и снова. Вот это-то в нем и восхитительно.
        - Ты права.
        Лэси стиснула его руки:
        - Любимый, ну пожалуйста!
        - Пустите меня, леди. И ради Христа, не просите ни о чем.
        - О, Брант, я же тебе не надоела, правда? Ты еще любишь меня? Я по-прежнему хороша для тебя… и интересна в постели?
        - Черт возьми, Лэси! - сказал Брант, вырвал свою руку и вышел из комнаты.
        Он прямым ходом направился в «Серебряную шпору» и занял место у окна, откуда хорошо была видна лавка Сета.
        - Не возражаете, если я присяду? - раздался вкрадчивый голос Салли Фосса.
        - Вы здесь хозяин, - ответил Брант холодно.
        Фосс плюхнулся всей тушей на стул напротив.
        - Что будете пить?
        - Кофе, если у вас его готовят.
        - Я продаю только спиртное.
        - Я уже исчерпал свою квоту на сегодня.
        - Зачем же вы тогда сюда пришли?
        - Погреться в сочельник у дружеского очага, - цинично произнес Брант. - Как вы могли заметить, на улице чертовски холодно. Мало кого обрадует дождь со снегом.
        - Мисс Ли сегодня не выступает. По ее словам, неприлично танцевать полуголой в день рождения Иисуса Христа. Странно, триста шестьдесят четыре дня в году ее номер никого не коробит, а на Рождество вдруг оказывается оскорбительным.
        - Что ж, пойдите ей навстречу, - посоветовал Брант.
        - Я только это и делаю со дня ее приезда, - пробурчал Фосс. - Никому в жизни я так много не уступал, как ей. Слушайте, разве она не рассказывает вам обо мне? Вы же видитесь довольно часто, вот и сейчас пришли сюда прямо от нее. Я это знаю точно. Один из моих ребят видел, как вы выходили из отеля.
        - Сколько шпионов работает на вас, Фосс?
        - Некоторые из них - друзья, а не шпионы.
        - У людей, вроде вас, не бывает друзей.
        - Задираетесь, ковбой? Я знаю, вы, южане, горазды на дуэли, и слышал, лично у вас быстрая рука. Но мои ребятки тоже не робкого десятка.
        - Вы, никак, меня пугаете. Фосс громко захохотал, сотрясаясь жирным телом:
        - Стил, вы надежно спрятались за юбку. За небольшую такую, знаете ли, юбчонку с оборочками, хотя, черт возьми, ума не приложу, что наша красотка в вас нашла.
        - А почему бы вам не спросить у нее самой?
        - Спрашивал. Она говорит, вы похожи на ее брата.
        - У нее нет брата.
        - Я знаю. Это и не дает мне покоя. - Фосс изучающе рассматривал Бранта. - Вас ведь не очень легко сбить с толку, не так ли?
        - Вряд ли я предстану в виде мишени для какого-нибудь дурака. А если хотите - берите в руки оружие и я к вашим услугам. Мне не хочется затевать ссоры в вашем доме, чтобы не давать повода «пистолерос», которым вы платите, превратить меня в решето.
        - Пижон, ничего не скажешь. - Фосс наблюдал за противником из-под полуприкрытых век, покачиваясь на стуле. - Когда вы собираетесь отгонять скот Дюка?
        Допрос начал раздражать Бранта.
        - После весеннего клеймения, как вы, конечно, знаете. Никто, кроме полных идиотов, не погонит скот зимой на север.
        - Хорошо, думаю, я смогу подождать до весны, - пробормотал себе под нос толстяк, оправляя свой жилет с золотыми пуговицами. - Эй, Стил, что там такого интересного на улице? Вы смотрите на площадь так, как будто надеетесь увидеть там Санта Клауса на северном олене.
        - Вы не слышали, в городе никто не болеет?
        - Только та юная вдова-янки. Но это вовсе не новость: она больна почти все время, что живет здесь. Кроме церкви и док гора, эта девушка никуда не ходит. Сет Траверс говорит, весной она и ее тетка отравятся обратно на Восток, если, конечно, миссис Лейн еще будет жива.
        Во время этой беседы из жилой части дома, в котором располагалась лавка Сета, вышел Берт Уорнер, и Брант, не сказав Фоссу больше ни слова, покинул салун.
        - Одну минуточку, доктор! Берт Уорнер остановился, дрожа в своем не по погоде легком костюме темного цвета.
        - Да?
        - Я видел, вы ходили к моим знакомым. Как там миссис Лейн, Берт? Я очень хочу знать, как она себя чувствует.
        - А вы как думаете? Теперь я могу помочь ей не больше, чем тот шарлатан, что прислал ее сюда лечиться.
        - Почему?
        - Потому что ей нужно лекарство, которое не способна дать фармацевтика. Однажды я уже выписал вас как возможное средство, но вы лишь усугубили положение вещей!
        - Она должна была знать правду, Берт.
        - Вы убили ее своим признанием. Я думаю, это была большая ошибка; впрочем, не моего ума дело. Друг мой, а вы что делаете в это время в городе? Разве на ранчо не празднуют Рождество? Или вы никак не можете оторваться от красотки Фосса? Удивляюсь, как вам удалось до сих нор не подцепить триппер.
        - У Лэси не та профессия, что вы думаете, доктор.
        - Конечно, конечно, чиста, как ключевая вода.
        - Вы что напились сока кактуса, док? Ну и язычок у вас, сплошные колючки. Ладно, оставим в покое мисс Ли. Скажите, чем бы я мог помочь миссис Лейн?
        - Хотите напрямую, по-мужски? Постарайтесь переспать с ней. Заставьте ее испытать желание любить. И жить, - грубовато посоветовал доктор. - Поверьте, это именно то, что ей сейчас нужно, Стил. У нее пропало желание жить!
        Брант подышал на замершие руки.
        - Все дело в том, что Гарнет не хочет видеть меня.
        - Ладно, скажу вам больше: она не настолько сильна, чтобы выбросить вас вон. А если нужен повод для визита, то извольте, я готов помочь. Пойдемте ко мне домой. Я должен приготовить для нее эликсир. А вы его потом отнесете.
        Сидя в уютном кресле в кабинете доктора, Брант наблюдал, как тот, работая пестиком, перетирал порошки в ступке в мельчайшую пыль, которую затем развел виски, и разболтав как следует, перелил в особую бутылочку с разметкой дозировки.
        - Выглядит впечатляюще, док.
        - Хотел бы я, чтобы получилось возбуждающее средство, - сказал Берт. - Но не ищите подобный рецепт в «Семейной медицине». Его там нет.
        - Вы действительно думаете, что ей нужно пить это?
        - Мое снадобье не повредит ей. Хорошо бы добавить сюда гишпанскую мушку, да уж ладно. Друг мой, в этой жизни все начинается именно с физической любви. Женщинам свойственно ставить знак равенства между физическими и умственными побуждениями, а некоторые из них вообще не отличают одно от другого. Они думают, что желать мужчину - значит любить его и наоборот. Берите! - Доктор вручил микстуру Бранту. - Постарайтесь как следует воспользоваться этой возможностью. Другой может не представиться. Я же все-таки доктор, а не купидон.

        Родственники Гарнет обрадовались Бранту, как давно пропавшему, но вдруг нашедшемуся другу. Сет энергично пожал ему руку и похлопал по плечу. Дженни обняла его и, запечатлев на щеке материнский поцелуй, тепло сказала:
        - Как замечательно, что вы зашли к нам, Брант! Мы не ожидали, что вы сегодня будете в городе. Боже милостивый, какая мерзкая погода на улице. Вы обедали? Фаршированная индейка как раз жарится, и я еще испекла тыквенный пирог. Снимайте одежду, вы промокли до нитки и садитесь ближе к огню.
        Брант достал бутылку с лекарством из кармана кожаной куртки, отделанной бахромой.
        - Вот, доктор Уорнер прислал своей пациентке.
        - Прекрасно. Отдайте ей сами. Я пойду на кухню приготовлю для нее суп. Может быть, вам удастся убедить ее пообедать с нами, - голос Дженни дрожал от волнения. Она подвела Бранта к комнате, где находилась больная, и подтолкнула его, открыв дверь. - Дорогая, у нас гость.
        Гарнет сидела на кровати, обложенная подушками и облаченная в белую фланелевую рубашку с вышитыми бутонами роз. Эта, закрывавшая девушку по самое горло просторная одежда с длинными рукавами была для Бранта в чем-то даже более соблазнительна, чем самые откровенные наряды Лэси. Исходивший от Гарнет запах цветочного мыла пьянил его сильнее самых изысканных духов. Длинные волосы, убранные назад и перевязанные розовой сатиновой лентой, изящно обрамляли бледное овальное личико. Дженни, несмотря на протесты Гарнет, следила за тем, чтобы та всегда выглядела привлекательно.
        - Веселого Рождества! - бодро сказал Брант и непринужденно вручил бутылочку. - Подарок от вашего доктора.
        - Опять тоник? Я выпила этой гадости столько, что можно было бы заполнить сухое русло ручья за нашим домом! Это что, опять какая-то индейская микстура? Доктор, должно быть, уже перепробовал все традиционные средства.
        Брант стоял возле кровати в полной растерянности. Хрупкий и бледный вид Гарнет поразил его так же, как и ее отрешенный взгляд.
        - Он советовал вам немедленно выпить одну столовую ложку.
        - Я непременно выпью попозже… может быть, - произнесла она, ставя бутылочку рядом с другими такими же на столик возле кровати. - Спасибо вам, что принесли его, мистер Стил.
        - Не обращайтесь со мной, как с посторонним, Гарнет, - просительно сказал он. - Я давно собирался навестить вас, но не мог найти причину для визита. Думал, что мне вряд ли будут рады…
        - Что заставило вас сейчас изменить свое мнение?
        - Можно, я присяду? - устало спросил он.
        - К сожалению, не могу помешать вам. Он придвинул стул к кровати и сел, коснувшись ее прозрачной руки, которую Гарнет, однако, тут же спрятала под одеяло.
        - У меня заразная легочная болезнь, - с вызовом сказала она.
        - Такой диагноз вам поставил доктор или вы сами?
        - Я видела больных чахоткой. Они тают так же, как я. Некоторых мучает ужасный кашель, но не всех. Те, которые кашляют, страдают скоротечной чахоткой и быстро умирают. Хроническая болезнь более продолжительна. У меня как раз хронический случай. Вам лучше идти, Брант. Вы можете заразиться.
        Он улыбнулся:
        - С чего это вы решили заботиться обо мне, Гарнет? Я думал, вы желаете мне смерти.
        - Желала… когда-то.
        - А сейчас?
        - Теперь это не имеет никакого значения.
        - Для меня имеет, Гарнет.
        - Чувство вины?
        - Я беспокоюсь о вас.
        - Ах, Брант, не пытайтесь меня дурачить! Я знаю, зачем вы пришли. Вас прислал доктор Уорнер. Он думает, что то лекарство, которое предложите вы, более эффективно, чем его, но он ошибается.
        Повернувшись к охну, она посмотрела на мрачное серое небо. Налетавший из прерии пронизывающий ветер стучал в окно кристалликами ледяной крупки. Гарнет вспомнила тепло и уют их дома в Авалоне, где в каждой комнате, украшенной к Рождеству, пылал жаркий камин. Сет срубил к празднику дикий кедр, и Дженни, проявив чудеса изобретательности, убрала его различной мишурой. Но Гарнет тосковала о настоящей елке и ярких игрушках и пахнущих лавром свечах. Она вздохнула:
        - Пожалуйста, уходите, Брант. У меня сегодня неподходящее настроение.
        - Разве я утомил вас, Гарнет? Позвольте только немного побыть с вами.
        - Вы заработаете себе лишь преждевременную кончину и ничего более.
        - Да хватит вам все время оплакивать себя, - не выдержав взорвался он. - Я как-то сказал вам, Гарнет, что вы - трусиха, и теперь повторяю это снова. Вы хотите умереть, потому что у вас нет мужества жить. Жизнь бросает вам вызов, а вы предпочитаете сдаться, нежели бороться. Я даже начинаю думать, что Денису лучше было погибнуть, чем тащить по жизни такую обузу.
        С неожиданной энергией Гарнет решила влепить ему пощечину, но он увернулся, засмеявшись:
        - Снова промахнулись, милочка. Плохо целитесь. Вам нужна практика. Мое общество вам необходимо. Тренировались бы целый день.
        - В прошлый раз вы мне помешали.
        - Хотите попробовать снова? - он достал револьвер.
        - Заряжен?
        - Как всегда, - кивнул он. - Неужели вы думаете, Гарнет, что, убив меня, станете счастливей? Может быть, я действительно заслужил это. Может быть, этого заслуживает каждый солдат за исполнение своего долга - не медали, а пули. - Он протянул ей револьвер рукояткой вперед. - Возьмите его, Гарнет. И если вам от этого стане! легче, застрелите меня.
        Гарнет, будто опомнившись, посмотрела на оружие.
        - Уберите его.
        Брант спрятал оружие в кобуру и ждал, глядя на нее с нескрываемым желанием.
        - Дорогая, хватит нам играть в прятки. Я по-прежнему сгораю от любви, Гарнет, и хочу жениться на вас.
        Он наклонился вперед, чтобы поцеловать ее, но она в страхе отпрянула.
        - Вы заразитесь, - поспешно соврала она.
        - Тогда мы будем чахнуть вместе, моя любимая. Поженимся, ляжем в постель и больше не поднимемся.
        - И это все, что постоянно занимает ваши мысли? - строго спросила она. - Лечь в постель!
        Такая непосредственность, плохо сочетавшаяся с болезненным видом, выдала ее тайные мысли. Брант всегда восхищался ее выразительными, страстными глазами фиалкового цвета. Он давно вынашивал романтическую мечту увидеть, как желание наполнит их густой синевой, но оказалось, что именно сейчас они стали небесно-голубыми.
        Он отстаивал свою точку зрения мягко и в то же время с таким красноречием, на которое только был способен.
        - Близость может быть приятной, Гарнет, для двоих любящих друг друга людей. Я мечтаю жениться на вас.
        - Вам что, нужна больная жена? Женщина, не способная дать вам детей и обреченная на скорую смерть?
        - Господи, вы прямо одержимы идеей смерти.
        - Это - жар.
        Брант нежно потрогал ей лоб, он был прохладным и гладким. Помедлив, его рука нежно скользнула по ее лицу, шее, грудям, всему телу.
        - У вас нет температуры, Гарнет.
        - Она приходит и уходит, а когда ее нет, меня знобит. В Авалоне жила девушка, страдавшая легочной болезнью, поэтому мне знакомы симптомы. Она давно умерла. Я тоже умру. Я это знаю и чувствую, но мне не страшно. Поверьте, я не такая трусиха, как вы думаете, Брант. Я мечтаю о смерти и иногда даже чувствую ее присутствие. Это - вовсе не старик с длинной белой бородой и косой. Я вижу ангела, берущего меня за руку и ведущего через высокую гору в мирную зеленую долину…
        - Моя маленькая актриса, - прервал ее Брант, ехидно улыбаясь. - Я видел эту пьесу в театре. Ваше представление, моя хорошая, впечатлило меня, но не убедило. Я видел больных чахоткой и на войне, и до нее. Их щеки покрыты румянцем из-за температуры, а вовсе не бледны, как лилия, они харкают кровью и часто теряют сознание от боли и слабости.
        - Это придет позднее.
        - Нет, этого не будет! Послушайте меня, Гарнет. Перестаньте упиваться горем. Перестаньте огорчать своих родных и ставить под угрозу их здоровье. Вы должны встать с кровати, выйти за меня замуж и., нарожать кучу детей!
        - Я скорее умру, - заявила она.
        Брант рассмеялся и распахнул дверь на кухню:
        - Мисс Темпл, если суп готов, налейте пациентке большую миску. Я прослежу, чтобы она съела все до последней ложки.
        - Я не буду, сэр! - возмущенно запротестовала Гарнет.
        - Нет, будете, моя радость, потому что я не уйду, пока вы это не сделаете. Так что только от вас зависит, сколько я у вас пробуду.
        Ее глаза вспыхнули яростью:
        - Да вы просто противный скунс. Брант Стил! Да еще к тому же змей и койот! Я вылью этот суп вам на голову, - пригрозила она.
        Это еще больше развеселило его.
        - Ой-ой-ой! С каких это пор благовоспитанные леди так ведут себя? Но не беспокойтесь, я сам буду держать вашу миску. А попозже у нас еще будет рождественский обед за столом, даже если мне придется отнести вас в столовую на руках, привязать к стулу или держать на коленях и кормить с ложечки, как малютку. Дженни не покладая рук готовит праздничный обед, и мы насладимся им, вознеся молитву до и после.
        Дженни принесла суп, понимающе поглядела на бранящуюся парочку, и быстро удалилась.
        - Проклятье, - бушевала Гарнет, пока Брант заботливо пытался прикрыть ей грудь полотенцем. - Мне не нужен слюнявчик!
        - Просто предосторожность, моя дорогая. Гарнет вспыхнула.
        - Тетя Дженни забыла подать солонку. Принесите, пожалуйста. И салфетку.
        - С удовольствием. А что еще прикажите? Она поколебалась мгновение:
        - И еще миску для вас, если вы, конечно, не против.
        - Спасибо, я не против, а просто счастлив! Когда он вернулся и сел рядом с ней, Гарнет задумчиво спросила:
        - А как праздновали Рождество у вас на плантации?
        - Торжества длились до самого Нового года. Много званых вечеров, визитов, гостей. Рабы получали подарки и устраивали свои вечера. Все праздники в Грей Оукс не умолкало веселье. До войны, разумеется. - Он помолчал, надеясь, что она не обратит внимания на последнюю неудачную фразу. - Уверен, в Коннектикуте Рождество отмечалось тоже очень весело, не так ли?
        Но выражение ее лица уже изменилось, и Брант понял, что она задумалась о другом. Он замолчал и стал слушать, как дождь со снегом стучат в оконное стекло.

        Глава 18

        На следующий день Гарнет попросила Дженни унести обратно поднос с завтраком, заявив, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы сесть за стол. Она больше не хотела есть в постели.
        Обрадованная Дженни побежала сообщить об этом Сету. Она хвалила лекарства доктора Уорнера, тогда как Сет думал, что помог его собственный проверенный временем эликсир из серы и сорго. Гарнет улыбалась, считая, что истинной причиной выздоровления стала пресыщенность бездельем и скукой. Устав от постоянного отдыха и ощущения себя больной, она захотела заняться чем-нибудь полезным. Можно, она будет работать в лавке?
        - Разумеется, - быстро согласилась Дженни, подмигивая Сету. - Дядя Сет как раз недавно сказал мне, что ему нужна помощь.
        - Сказал, - поддакнул Сет. - Ты можешь приступать прямо сейчас, моя радость.
        С последней доставкой товаров Сету поступило несколько рулонов самых разнообразных тканей. Гарнет с удовольствием занялась их сортировкой, раскладывая по цвету и характеру рисунка. Она внимательно осмотрела все рулоны, надеясь обнаружить торговый знак фабрики отца, поставлявшей сотни тысяч ярдов материи по всей стране и за рубеж, однако пришедшая из Новой Англии ткань была произведена на мануфактуре его конкурента.
        Хорошую сноровку Гарнет продемонстрировала, разбирая катушки с нитками, мотки лент, тесьмы, - товаров, долгое время отсутствовавших на Юге. Однако медные, стеклянные, костяные и перламутровые пуговицы фабричного изготовления все еще были в дефиците, что заставляло местных портных импровизировать с самодельными пуговицами из дерева и рога.
        Вскоре Гарнет уже знала вкусы всех покупательниц в городке. Она обсуждала с ними модели одежды из журналов мод и выкройки, которые ей продолжала присылать мать, давала советы. Местным женщинам это очень нравилось. Продажа женских товаров значительно возросла благодаря помощи Гарнет.
        - Ей-Богу, у тебя просто прирожденный талант к торговле! - восторженно восклицал Сет. - Честное слово, мне очень трудно предлагать дамам-покупательницам чисто женские вещи. И теперь я могу заказать больше товара.
        Установленная в лавке печь, которую Сет регулярно топил, делала магазинчик весьма уютным местом в холодную погоду, однако, к удивлению Гарнет, покупатели, приобретая нужные им товары, не задерживались подолгу, в отличие от того, как было принято в Новой Англии.
        - У пионеров всегда слишком много забот, чтобы проводить время за болтовней, - пояснил Сет, - Даже зимой они стараются использовать каждую свободную минуту, чтобы чинить упряжь, изготавливать инструменты, ремонтировать дома и хозяйственные помещения. Приграничные жители не могут позволить себе роскошь просто рассиживать за разговорами. У них слишком много забот. Им приходится постоянно опасаться стихий, диких зверей, а зачастую - индейцев. Здесь даже остаться в живых - весьма непростое дело. Эта проблема совершенно неведома жителям восточных штатов. Ваше поколение, - продолжал Сет, обращаясь к Гарнет, - да и ваших родителей тоже, родилось уже при цивилизации. На Западе же приходится постоянно работать и сражаться, чтобы выжить.
        - Меня это не пугает, - задумчиво проговорила Гарнет. - Я уже надолго наотдыхалась.
        - Рад слышать такие слова, детка. А теперь, распакуй вон тот ящик, в нем прислали тесьму всех цветов радуги. При виде этой красоты у многих дам глаза загорятся.
        - И у меня тоже?
        - Твои всегда горят, моя милая. Правда, в последние месяцы они слегка притуманились, но теперь опять сияют и даже ярче, чем прежде.
        - Ты так думаешь, дядя?
        - И я, и тетя Дженни. И кое-кто еще.
        Гарнет не стала уточнять, кто.
        Особенно дружелюбно Гарнет относилась к военнослужащим оккупационных сил, хотя при виде синих мундиров всегда чувствовала щемящую боль в сердце, острую, как иголка. Элеонора писала, что памятник героям Гражданской войны уже почти готов и открытие его приурочено к годовщине либо Аппоматокса, либо Геттисберга[Геттисберг - город в Пенсильвании, возле которого в июне 1863 г , войска северян одержали важную победу, ставшую переломным моментом в войне.] . Естественно, в список павших будет включено имя рядового Дениса Роберта Лейна. Гарнет горячо надеялась к моменту церемонии быть уже дома.

        В тот день, когда Брант приезжал за товарами, у Дженни всегда был готов свежий кофе, пирог либо пряник. Погрузка происходила после приема на кухне. Сет и Дженни, как два лукавых амура, обычно исчезали, вспомнив о каких-то срочных и неотложных делах, и Гарнет, к ее большому смущению, приходилось оставаться наедине с Брантом.
        - Рад видеть, что вы поправились, - сказал он в один из приездов. - Я же говорил, вы встанете с постели, не так ли?
        Улучшение самочувствия вновь пробудило боевой дух Гарнет.
        - Вы еще говорили, что я выйду за вас замуж, - ехидно напомнила она. - Но, право, вряд ли я совершу такую ошибку.
        - Откуда вы знаете, что это была бы ошибка?
        - Некоторые ваши дела слишком очевидны, - ответила Гарнет, пододвинувшись к печке и осмелившись приподнять юбки, чтобы согреть ноги. - И пожалуйста, не воображайте себе, что вы имеете какое-нибудь отношение к моему выздоровлению. Я встала потому, что мне стало скучно, и потому, что я поняла: в этом моя единственная надежда вернуться домой. Я не намерена провести остаток своей несчастной жизни в Техасе!
        - А что плохого в Техасе? - А что тут хорошего? - парировала она. - В стране, где каждый мужчина ходит с оружием? Где в глуши скрываются дикари? Вы что, дурачок?!
        Ее слова рассмешили его:
        - Немножко, может быть, и да.
        - Техас пугает меня.
        - Вас ужасает жизнь, Гарнет, потому что вы еще не повзрослели. Вы прячетесь от нее, как пугливый ребенок прячется от страшилок. Вы живете в стране грез.
        Неопределенно пожав плечами, Гарнет ничего не ответила и принялась очищать платье от приставших к нему волокон. Казалось, черная материя просто притягивает пыль, и девушке приходилось постоянно следить за одеждой. Вдовий наряд был крайне непрактичен для работы в грязной лавке, тем более при непрекращающихся ветрах, несущих пыль из сухой прерии.
        - Скажите, Брант, вы не собираетесь уехать в ближайшее время на пастбище или еще куда-нибудь? - лукаво поинтересовалась она.
        - Хотите от меня избавиться? Она неопределенно пожала плечами. Несколько мгновений он рассматривал ее непроницаемое лицо, а затем спросил:
        - Что даст вам столь спешный отъезд в Коннектикут, мадам?
        - Жизнь, в которой не будет вас, сэр. Брант нахмурился, наблюдая за тем, как она распаковывает рулоны с материей.
        - Эта легкая голубая материя прекрасно подошла бы к вашим глазам, - произнес он. - Вышло бы симпатичное платье.
        - Это швейцарская ткань, лучшая из имеющихся у нас материй. Думаю, вы скоро увидите ее на некоторых дамах.
        - Я хотел бы видеть ее на вас.
        - Мало ли кому что хочется. - Она повернулась к нему спиной и принялась с безразличным видом перебирать катушки с нитками.
        Хотя разговор явно закончился, Брант медлил уходить. Он пытался понять, что с такой силой притягивает его к этой маленькой злючке. Она красива, но он знал немало красивых женщин, к тому же гораздо более сговорчивых. Ее хрупкость и утонченность не могли, конечно же, соперничать с чувственной женственностью Лэси. Они отличались, как свет и тень. Та просто источала энергию и страсть, тогда как Гарнет старательно скрывала свои чувства, хотя по своему темпераменту едва ли уступала Лэси. Возможно, страстностью натуры она даже превосходила ее.
        Брантом владело непреодолимое желание обладать Гарнет, и хотя он время от времени получал обидные щелчки, мысль овладеть ею не покидала его. Он верил, рано или поздно, что-нибудь приведет девушку в его объятия.
        - Когда вы смените свой вдовий наряд, Гарнет?
        - По истечении года я облачусь во вторичный траур. Он будет серого цвета.
        - А как долго вы будете носить серый?
        - Год или больше. А может, и всю жизнь.
        - Почему бы вам не надеть рубище из мешковины и не посыпать голову пеплом?
        - Это же траур, мятежник, а не искупление.
        - Серый цвет для призраков, Гарнет, а черный - для погребального наряда.
        Она выразительно посмотрела на него потемневшими глазами:
        - Его погребальный наряд был голубым. От злости Брант сжал зубы, но взял себя в руки. Эта женщина никогда не позволит забыть случившееся.
        - Дайте мне кредитную расписку, - пробормотал он. - Я поставлю подпись и, пожалуй, поеду.

        Глава 19

        Еще с первых своих выступлений в «Серебряной шпоре» узнав, что дверь в импровизированную гримерную не запирается, Лэси переодевалась в отеле и приходила в салун лишь к самому началу представления. Всегда отправляясь туда с большой неохотой, в этот вечер она была совсем в подавленном настроении. Полуобнаженная, одетая в легкий сценический костюм, девушка ежилась под порывами пронизывающего до костей ветра, от которого не мог защитить даже накинутый сверху толстый шерстяной плащ. С дрожащей обезьянкой, прижавшейся к ее груди, Лэси буквально заставила себя идти в салун в очередной раз зарабатывать на хлеб насущный.
        Когда на нее находило такое плаксивое настроение, Лэси проклинала Бранта Стила и все на свете. О, если бы этот человек относился к ней по-другому! Они бы могли жить в Нью-Йорке, она выступала бы в приличных заведениях и училась театральному искусству в респектабельном театре. Но Брант не любит ее.
        Что она значит для него? Она интересует его все меньше и меньше. А ведь ей приходится выступать, прикрытой лишь фиговым листочком из сатина телесного цвета, который держится на тоненькой тесемочке, повязанной вокруг бедер, да еще двумя маленькими серебристыми конусами, приклееными к соскам, подчеркивающими роскошную форму ее грудей. Афиши гласят:

«Сладкая Лэси Ли, самая соблазнительная женщина западнее Миссисипи!» И Салли Фосс становится все более серьезной проблемой. Чтобы избегать его домогательств, приходится постоянно прибегать ко все новым хитростям…
        То, что она продолжала обращаться с ним исключительно официально и отвергала все его предложения с угрозой покинуть город, приводило Фосса в ярость. Он чувствовал себя полным дураком перед своими головорезами, которые, как он думал, от души смеялись над его неспособностью взять верх над ней, особенно если учесть, что Брант Стилл сделал это без каких-либо затруднений. Каждый раз, как Лэси отвергала Фосса, тот обещал себе, что терпит это в последний раз. Если же в скором времени она не сдастся, то чертовски пожалеет.
        Обычный гром аплодисментов и приветственные крики встретили появление звезды. Лэси не нужно было всматриваться в лица сидящих в зале, чтобы донять: каждый из присутствующих здесь мужчин мысленно изнасилует ее еще до конца вечера. Для того чтобы делать вид, будто она не замечает их похоти, требовалось такое актерское искусство, какое и не снилось актрисе, играющей шекспировскую трагедию.
        Пианист взял первые бодрые аккорды, и под музыку, сопровождающую ее выступление, хозяин салу на, выйдя на середину сцены, выкрикнул голосом ярмарочного зазывалы:
        - Джентльмены, ковбои и прочие! Сегодня в «Серебряной шпоре» выступает знаменитая звезда эстрады - Сладкая Лэси Ли, самая соблазнительная женщина западнее Миссисипи!
        Среди неистовых аплодисментов кто-то выкрикнул:
        - Ты забыл Лоллипопа! Фосс осклабился:
        - Как я могу забыть маленькое существо, которое всех нас делает похожими на обезьян? Итак, парни, выступают две знаменитости!
        Слегка поежившись, Лэси ослабила на горле яркую застежку из фальшивого бриллианта. Сзади появился ассистент, принявший плащ. Публика увидела Лоллипопа, вцепившегося задними лапами в стройную талию Лэси и прижавшегося головой к ее теплой груди. Несколько мгновений он щурился на свет, а затем обнял хозяйку и поцеловал. Зрители ответили на это проявление привязанности таким восторженным ревом, что балки салуна задрожали, а в окнах зазвенели стекла.
        Исполняя свои обычные песенки, подготовленные для этого вечера, Лэси высматривала в зале Бранта. В перерывах между номерами она подходила к столам, позволяя клиентам заказывать для нее по бешеным ценам сильно разбавленное виски. По просьбе заядлых игроков девушка прикасалась к их плечам, принося удачу. В это время она в уме вела точный подсчет проданного виски и взимала затем с хозяина процент от выручки, кроме того, получала даже за малейшее проявление благосклонности чаевые от игроков, независимо от того, выиграли они или проиграли.
        У Лэси никогда еще не было так много денег и так мало расходов, а потому ее сбережения быстро росли. Она знала, что может покинуть этот проклятый вертеп в любое время и наплевать на Фосса, с горящими глазами наблюдавшего за ее выступлениями. Сегодня он стоял, раздувая ноздри, как койот, почуявший запах самки. Где Брант? Это же их вечер.
        Ее шоу завершалось в одиннадцать вечера. Не обращая внимания на крики с просьбой выступить на бис, Лэси схватила с вешалки плащ, спрятала под ним Лоллипопа и побежала к отелю. Она уже взялась за дверную ручку, когда ее пыхтя догнал Фосс.
        - Постой, дорогуша, не так быстро!
        - Я замерзла, мистер Фосс.
        - Мистер Фосс, мистер Фосс, - передразнил он. - Я же тысячу раз тебе говорил, для тебя я просто Салли.
        Лэси вошла в вестибюль. Фосс не отставал ни на шаг.
        - Спокойной ночи, сэр.
        Ухмыльнувшись, он последовал за ней вверх по лестнице, как взявшая след гончая собака.
        - Как насчет рюмочки перед сном? - спросил он.
        - Это после всей той отравы в салуне?
        - Да ты же не выпила ни капли. Я заметил, ты никогда не пьешь, а выливаешь виски в плевательницу, когда клиент не видит. Впрочем, мне ли винить тебя. То, что у меня подают в салуне на самом деле сущий яд, поэтому я развожу все водой, а то, знаешь, вся публика давно отравилась бы.
        Лэси намеренно дольше возилась с замком, чтобы предупредить Бранта, если он внутри. Наконец она открыла дверь. Комната была пуста.
        Лэси зажгла керосиновую лампу.
        - Вы довольны? - спросила она Фосса, заглянувшего в туалет. Фосс пробурчал:
        - Должно быть, он болен сегодня. Или его сбросила лошадь.
        - Как же, размечтались.
        - А что! Еще никого я так сильно не желал видеть мертвым или искалеченным, как Стила.
        - Пожалуйста, прошу, уходите, мистер Фосс. Я очень устала, - попросила Лэси.
        - Что, подвел он тебя сегодня, не гак ли? Скажи мне, какими такими волшебными чарами обладает Стил?
        - Вам этого не понять, сэр.
        - Любовь'? Тьфу, такой вещи вообще не существует.
        - Пожалуйста, я бы хотела отдохнуть.
        - Только не одна, крошка.
        - Убирайтесь, - ледяным тоном потребовала Лэси.
        Фосс помрачнел:
        - Ты здесь уже больше семи месяцев, Лэси. И знаешь, что я неравнодушен к тебе, но все время отшвыриваешь меня. Что тебе надо? Скажи, и это будет у твоих ног.
        - Я хочу, чтобы меня оставили одну, - сказала она устало.
        - Все мужчины или только я? Через всю комнату до Лэси долетел запах перегара.
        - Хорошо, если вы так ставите вопрос…
        - Стил никогда не женится на тебе, Лэси.
        - Это для меня не новость.
        - Зато я могу подумать о браке. Она рассмеялась:
        - Да я лучше выйду замуж за Лоллипопа.
        - Правда? Он что, знает больше разных штучек, чем я?
        - Вы дурно выражаетесь, мистер Фосс, а я не люблю вульгарности.
        - Держу пари, я смогу исправиться, если только ты, мне поможешь.
        Лэси утомленно вздохнула:
        - Джентльмен никогда не навязывает своего общества леди, и по тому, как скоро вы отсюда уйдете, я буду судить, насколько хорошо ваше воспитание. Мне хочется раздеться и лечь спать.
        - Леди? Да чего тебе собственно снимать с себя, милочка?
        - Ах, вот так? Именно это я и имела в виду, говоря о вас, Фосс! Вы думаете, мне приятно стоять перед вами практически голой? Но вам надо напомнить об этом, унизить меня своими дешевыми репликами. Пошел вон отсюда, вонючий хорек, пока я не позвала коридорного на помощь!
        - Плевать я хотел. Твоего парня поблизости нет. Ночной дежурный внизу - мой служащий. А те подвыпившие ковбои, что объезжают моих девочек из салуна в соседних комнатах, слишком заняты, чтобы возиться с тобой.
        - А почему вам не взять одну из этих девочек, мистер Фосс?
        - Я уже брал их всех, - произнес он, приближаясь. - Спать с боссом - это одна из их служебных обязанностей.
        - Но не для меня, - заявила Лэси, отступая. Она нисколько не боялась его. Никто, после отчима, не смел прикоснуться к Лэси Ли, если она того не хотела.
        - Не подходите ко мне, сэр.
        - Горяча, не так ли? - осклабился Салли, не обращая внимания на предупреждение. - Это хорошо. Люблю горячих женщин, а ты - просто, как перец чили.
        Когда Фосс попытался схватить и поцеловать ее, Лэси ударила его по лицу, располосовав щеку ногтями, и попыталась пнуть коленом в пах. Но Фосса это не остановило. Как она допустила, что он вошел в ее комнату? Его глаза налились кровью, он не думал больше ни о чем, точно дьявол в него вселился.
        Лэси отступала, пока не уперлась в письменный стол. На его холодной мраморной поверхности среди прочих вещей она нащупала стальной предмет - ножницы, которыми пользовалась, ремонтируя свой костюм. Крепко сжав их в руке, но не вынимая из-за спины, девушка предупредила еще раз:
        - Салли, оставь меня в покое! Хуже будет.
        Схватив ее трико огромными ручищами, он сорвал с нее эту жалкую одежду и прижался жирным животом к трепещущему телу, еще больше возбуждаемый ее судорожной борьбой. Его нечленораздельное плотоядное урчание заставило Лэси содрогнуться от ужаса и отвращения. Она почувствовала, что страх с пугающей быстротой лишает ее последних сил.
        Лоллипоп в неистовстве скакал по кровати, не решаясь без команды хозяйки броситься на врага. Но внимание Лэси было целиком приковано к Фоссу, и животное поступило в соответствии с инстинктом. Обезьяна несколько раз прыгала на Фосса, царапая его когтями и истерично визжа.
        Лэси почувствовала, что устала от борьбы. Стремительно, с удивительным спокойствием она выхватила из-за спины стальные ножницы, холодно блеснувшие при свете лампы, и вонзила их Салли в грудь. Тот непонимающе широко открыл глаза от неожиданной боли и ужаса, но не проронил ни звука, продолжая идиотски улыбаться. В этот странный миг Лэси испугалась, что промахнулась. Теперь-то он непременно убьет ее. Она испытала невольное облегчение, увидев, как по белой накрахмаленной рубашке Фосса медленно расползается темно-красное пятно. Хрипя, он рухнул к ее ногам с застывшей на лице отвратительной ухмылкой.
        Лэси присела на корточки и попыталась нащупать пульс, но была слишком взволнована, чтобы хоть что-нибудь почувствовать. Лоллипоп, удивленно лопоча, враждебно поглядывал с плеча хозяйки на лежащего человека. Лэси в шоке смотрела на свою жертву, как охотник, который, защищаясь, убил опасного зверя.
        Глаза Салли закатились под лоб, и из-под полуприкрытых век были видны только белки.
        Вся верхняя одежда быстро пропиталась кровью, как и ковер, на котором он лежал. Лэси перевернула неподвижное тело лицом вниз, чтобы Фосс, если еще был жив, не захлебнулся собственной кровью. Затем накинула на себя темный плащ с капюшоном, посадила Лоллипопа и сумочку с накопленными сбережениями, задула лампу и выскользнула в коридор.
        Прижимая к себе обезьянку, Лэси сбежала вниз по ступенькам и остановилась на залитой лунным светом и насквозь продуваемой ветром площади перед отелем. Куда идти?
        Следующий дилижанс отправится лишь днем. К тому времени горничная, несомненно, обнаружит Фосса. Люди шерифа начнут охоту за убийцей. Ее могут повесить, скорей всего, даже без суда, в соответствии с весьма растяжимыми нормами приграничного
«права». Или ей придется гнить в темнице, ожидая приезда окружного судьи. И сможет ли она найти адвоката для себя?
        У коновязи перед салуном было привязано несколько оседланных лошадей, но едва ли она могла считать себя опытным наездником. И почему ей не пришло в голову одеться приличным образом? Теперь нет никаких шансов найти убежище в доме каких-нибудь добрых христиан.
        О, Боже! Что тут думать! Ей нужно бежать из города подальше и как можно скорее! Пока еще телохранители Фосса заняты пьянкой и азартной игрой.
        Прячась в тени, Лэси украдкой пробралась к лавке Сета Траверса. Может быть, Дженнифер Темпл поможет ей? Она тихонько постучала в заднюю дверь, рукой придерживая расходящийся на груди плащ. Хотя Лоллипоп и дрожал от холода, он чувствовал, что сейчас не время распускать нюни.
        Лэси снова постучала, уже более настойчиво, и наконец услышала в доме движение. Зажженная свеча проплыла за темными окнами, и Лэси поймала себя на желании немедленно задуть ее.
        - Кто там? - спросил Сет через закрытую дверь.
        - Мистер Траверс, это - я, Лэси Ли. Мне надо срочно поговорить с вами и мисс Темпл. Пожалуйста!
        Сет открыл дверь. Дженни тоже была на ногах, а в глубине дома слышался голос Гарнет, спрашивающей, что случилось. Вскоре все трое были уже на кухне с любопытством рассматривали нежданную гостью, что-то держащую под оттопыривающимся плащом.
        Взглянув на женщин, одетых в уютные фланелевые ночные рубашки, Лэси с тоской подумала, что едва ли сможет рассчитывать на их сочувствие, а тем более помощь. Стараясь, чтобы голос у нее не дрожал, она извинилась за беспокойство и быстро начала рассказывать.
        - Я пришла к вам в полном отчаянии, не зная, что делать! Когда его найдут, шериф бросится по моему следу и…
        - Найдут кого? - прервал ее Сет, вороша угли в печи. - Что случилось, мадам?
        Когда Лэси все объяснила. Сет озабоченно покачал белой головой. Дженни открыла рот от удивления. Гарнет была потрясена, что в это позднее время видит Лэси. Она-то думала, что та по субботам проводит ночи с Брантом.
        Сет поставил кочергу на место:
        - Мы, конечно же, должны помочь ей.
        - Разумеется, но как? - озабоченно спросила Дженни. - Не забывай. Сет, что, помогая этой девушке, мы становимся ее сообщниками и нам придется отвечать перед законом.
        Он покачал головой.
        - Она защищала свою честь. Это ее право. Джен.
        - Никто не обвиняет вас, мисс Ли, но кто поверит в это?
        - Большинство жителей нашего города находятся, слава Богу, в здравом уме. Подумай сама, Джен. Если бы Лэси захотела ему подчиниться, разве она совершила бы то, что сделала?
        Вспомнив, что не так давно произошло с ней самой, Гарнет почувствовала иронический подтекст.
        - Это разумно, тетя.
        - Пожалуй, - вздохнула Дженни. - Хотя у шерифа может быть и другое мнение. Да и у тех скотов, которым Фосс платит, тоже. Мы не можем прятать ее здесь.
        - Совершенно верно! - воскликнула племянница.
        - Во всяком случае, слишком долго, - сказал Сет. - Если бы мы могли передать весточку на ранчо Дюка…
        - О, нет, сэр! - воскликнула Лэси. - В первую очередь они меня будут искать именно там! Я надеялась добраться до Сан-Антонио и сесть на дилижанс.
        Сет помотал головой:
        - Не подходит. Слишком логично, а потому рискованно. Полиция будет проверять все главные дороги и каждый дилижанс. Бьюсь об заклад, они установят наблюдение за всеми станциями в Сан-Антонио и его окрестностях. Опусти шторы, Гарнет. Поставь вариться кофе, Джен. Нам надо серьезно подумать, что делать дальше.
        Критический момент миновал, и Лэси слегка расслабилась, как в гипнотическом сне уставившись на качающийся маятник. Бой часов вывел ее из этого состояния: один, два, три - прозвучало в ее ушах, как похоронный звон. Если она останется здесь до рассвета ей конец.
        - Пожалуйста, мистер Траверс, время уходит!
        - Спокойно, крошка. В салуне еще сидят клиенты, отель, как обычно, в такой день переполнен. Соседи знают, что все мои дела на сегодня давно закончились. Но если даже мне и удастся вывезти тебя незаметно в фургоне, все равно я не могу рассчитывать ни на одно безопасное место, кроме, пожалуй, миссии.
        - Миссии? - в один голос удивленно воскликнули Дженни и Гарнет. Сет кивнул:
        - Наилучшим убежищем часто бывает такое, которое, на первый взгляд, может показаться совершенно неподходящим. А сейчас это прибежище, вероятно, единственное для мисс Ли.
        Лэси скептически сказала:
        - Я даже никогда не встречалась с падре.
        Он - святой человек, а я - грешница, к тому же одетая, как Ева, когда ее изгнали из Рая!
        - Да, это проблема, - признал Сет и, заметив выглянувшего из-под плаща Лоллипопа, добавил. - Разве что вы не можете винить обезьянку в том, в чем она винила змея. Принеси какую-нибудь шаль, Джен, и булавки, если у тебя есть. Если нет, зашей полы этого плаща. Падре помогает людям, которые несут к нему свои души, а не плоть. Я же пойду запрягу лошадь.
        Дженни вежливо предложила Лэси одно из своих платьев, хотя и понимала, что оно вряд ли подойдет ей по размеру. Одежда Гарнет не годилась для этого вовсе.
        - Огромное спасибо вам, мисс Темпл, но я не хотела бы втягивать вас в это дело, беря у вас одежду, - нерешительно произнесла Лэси.
        - Да, вы втянули нас в него по уши, - твердо ответила Дженни. - Ступайте в спальню, посмотрим, что для вас можно подобрать…

        Глава 20

        Все усилия по переодеванию Лэси оказались тщетны. Любое платье, предложенное Дженни, было готово лопнуть на ней. В таком виде было просто невозможно ехать в миссию Сан-Хуан. Наконец после долгих мучений Лэси решила просто не снимать свой плащ.
        Раздались гулкие шаги Сета по дощатому полу, а затем послышался его хриплый шепот:
        - Отложите приготовления, дамы. Дженни выглянула из спальни:
        - Почему?
        - Мы не сможем сейчас выехать, Джен. Пара пьяниц дрыхнет в конюшне, из-за этого мне не удастся запрячь лошадь. Они могут вспомнить, когда проснутся, наш неурочный отъезд.
        - О, Матерь Божья! - пробормотала Лэси. - Скоро рассвет - слишком поздно! Что я должна делать, сэр? Сдаться?
        - Это было бы глупо, - Сет помолчал, нахмурившись. - У меня есть другая идея.
        - Хорошо бы выполнимая, - буркнула Дженни.
        - Мы можем спрятать ее в погребе.
        - Первым делом они полезут искать Лэси в погребе!
        - Да, но видишь ли, у меня их два! Один снаружи, другой - в лавке, и о нем никто не знает. Люк прямо под прилавком. Конечно, вам придется следить за тем, чтобы беглянка вела себя тихо, ведь в лавке все время толкутся покупатели. Мы сможем подавать ей сигнал, например, роняя что-нибудь тяжелое на пол.
        - И как долго, по-твоему, нам придется скрывать ее здесь? - поинтересовалась Дженни. - Месяцы?
        - Этой проблемой мы займемся в свой черед, Джен. Мы обещали помочь ей, а Сет Траверс никогда не берет назад своего слова.
        Лэси чувствовала себя несчастной из-за того, что могла оказаться причиной раздора в этой дружной семье.
        - Не волнуйтесь, пожалуйста. Будь что будет, отправлюсь навстречу судьбе.
        - Прямо головой в петлю? - хмыкнул Сет. - А следом, может быть, и мы как сообщники. Не рассчитывайте, что ваш пол спасет вас, милочка. Здесь нет закона, запрещающего вешать женщин. Разве миссис Сурратт не умерла на виселице вместе с остальными, проходившими по так называемому делу об убийстве Линкольна?
        Рука Лэси невольно потянулась к горлу, как будто она почувствовала затягивающуюся веревку.
        Гарнет побледнела, а Дженни строго заметила Сету:
        - Не стоит смотреть на вещи столь мрачно, дядюшка! Нам надо просто немного подождать и посмотреть, как события будут развиваться дальше. Самое главное - не торопиться и не делать глупостей. Мы с Гарнет, как обычно, отправимся в церковь. Твое отсутствие никого не удивит, учитывая, что ты бываешь в церкви не часто.
        - Не стану отрицать это, Джен. Я никогда не был прилежным прихожанином. - Услышав, что в городе уже начали кричать петухи. Сет поставил точку в разговоре. - Подготовим укрытие.
        Когда они отодвинули тяжелый прилавок в сторону и открыли люк, Лэси заглянула в темную, холодную и сырую яму в земле, размером чуть больше могилы. Внутри виднелась старая паутина, а на покрывавших стенки прогнивших досках выступила плесень. Спускаться вниз надо было по хлипкой веревочной лестнице.
        Хотя Лэси не боялась закрытых пространств, так как до тринадцати лет большую часть жизни провела в аптечном фургоне, все же ей еще никогда не приходилось сидеть в укрытии под землей в полной темноте.
        - А крыс там нет? - спросила она с дрожью в колосе.
        - Будьте спокойны. Я стараюсь следить за тем, чтобы не заводились вредители, - успокоил ее Сет. Дженни и Гарнет принесли еду, воду и одеяла. - Но вот свечку вам зажигать нельзя. Свет станет пробиваться через щели в полу, а пламя будет поглощать кислород. Это нежелательно.
        - Да, сэр, если бы вы знали, как я вам благодарна!
        - Для благодарности еще будет достаточно времени. Дай Бог нам удачи.
        Лэси надеялась, что Лоллипоп не испугается темницы. Сможет ли она его успокоить, прижимая к себе и угощая леденцами и печеньем?
        Тем временем Сет проинструктировал остальных женщин:
        - А вам, мои хорошие, лучше заняться приготовлением завтрака. Скоро задымят трубы в домах тех, кто рано встает.
        - Можно, я помогу? - предложила Лэси, стараясь оттянуть момент спуска в черную дыру.
        - Боюсь, что нет, - с сожалением сказал Сет, прекрасно ее понимая. - Лучше вам оставаться тут, детка. Дженни и Гарнет приготовят нам что-нибудь горяченькое, а вы не спускайте глаз с отеля и будьте готовы быстренько юркнуть в норку.
        Вскоре они услышали, что на плиту ставится большая сковородка, а затем по дому поплыл запах яичницы с беконом. Сет потянул носом:
        - М-м, чудненько! Сейчас подкрепимся. Лэси кивнула, хотя ее от пережитого немного подташнивало. Утреннее недомогание? Нет, скорее страх. Беременности Лэси никогда не опасалась. Брант удивлялся ее очевидному бесплодию, пока не узнал, что отчим изнасиловал ее, когда девочка еще не достигла зрелости. Это объясняло ее почти материнскую привязанность к Лоллипопу: обезьянка была единственным «ребенком», которого она когда-нибудь могла иметь. Сет подтолкнул ее в бок:
        - Выше нос, деточка! Это еще не конец света.
        - Для меня, может быть, и так, сэр, - вздохнула она. - Если со мной что-нибудь случится, позаботьтесь, пожалуйста, о моем бедном маленьком Лоллипопе. Или постарайтесь отдать его в хорошие руки.
        Сет смущенно закашлялся.
        - Конечно, конечно. Он такой умный и воспитан лучше, чем некоторые молодые люди. Дженни может сшить для него новый комбинезончик. А он всегда носит этот колпачок?
        - В основном на сцене.
        Дженни и Гарнет взволнованно переглянулись. Они еще не видели Сета таким. У сурового жителя границы оказалось мягкое сердце!
        - Может быть, мистер Стил захочет взять к себе вашего любимца? - спросила Дженни.
        - У него слишком много работы на ранчо, - ответила Лэси. - К тому же, Лоллипоп предпочитает общество женщин. Он всегда любил вас, мисс Темпл. И вашу племянницу тоже. Он такой ласковый.
        - Да, это так. Что ж, нам, пожалуй, пора одеваться к службе в церкви, - сказала Дженни, в то время как обезьянка пылко поцеловала свою хозяйку в щеку. - Скоро прозвонит первый колокол. «Идем, Гарнет.
        Позже, когда колокол прозвенел уже второй раз, собирая верующих, в отеле началось какое-то движение. Коридорный стремглав вылетел из дверей, за ним горничная-мексиканка и целая толпа не продравших глаза постояльцев - ковбоев, на ходу застегивающих пуговицы на рубашках и брюках, военных в мятых мундирах, полуодетых девочек из салуна.
        - Иди обратно домой, - приказала Дженни племяннице, - и закрой за собой дверь. Побыстрее!
        Сет, увидев в окно эту суматоху, уже помогал беглянке спускаться по веревочной лестнице. Люк сверху завалили мешками с зерном и ящиками с товарами. Затем Сет поспешил в жилую часть дома.
        - Мы должны оставаться здесь. В воскресенье, как вы помните, лавка не работает, за исключением самых крайних случаев. Может быть, Гарнет даже лучше лечь в постель и притвориться больной, это не покажется подозрительным и станет подходящим предлогом, чтобы выпроводить непрошеных визитеров.
        - Хорошая мысль, - согласилась Гарнет. - Я притворюсь, что у меня жар и не стану отвечать ни на какие вопросы. Но что если это не сработает?
        - Все должно получиться, - решительно заявил Сет, а тетя энергично поддакнула:
        - Не беспокойся, детка, делай свое дело. Шторы на окнах были подняты, чтобы обеспечить лучшую видимость. Доктор Сорнер пробежал к отелю со своей потертой медицинской сумкой. На площади стала собираться небольшая толпа, состоящая в основном из прихожан, направлявшихся с молитвенниками в церковь.
        - Мне, пожалуй, лучше выйти, - сказал Сет, - а не то народ удивится, почему это я тоже не проявляю любопытства.
        - Только недолго, - попросила Дженни. - А не то я умру со страха.
        Через двадцать минут Сет вернулся с тревожными новостями.
        - Фосс еще жив, но почти без сознания из-за большой потери крови. Доктор сейчас у него. Никто не сомневается, чьих рук это дело. Один из людей Фосса поскакал за шерифом.
        - Если бы только мы могли сообщить Бранту.
        - Такой возможности у нас нет. Никто из парней с ранчо Дюка не ночевал здесь сегодня. Салун набит военными и приезжими, снявшими в отеле номера на двоих и по очереди развлекавшимися с девочками.
        - Пожалуйста, без подробностей, - поспешно прервала Дженни. - А те пьянчужки все еще на конюшне?
        - Да. Пойду, разбужу их.
        Колокол прозвонил еще раз, и прихожане потянулись к церкви. У местного проповедника, подумала Дженни, сегодня есть подходящая тема для проповеди: о цене греха!
        Одуревших с перепою пьяниц пришлось расталкивать силой.
        - Эй, малые! Солнце высоко, пора трогаться в путь.
        Они медленно сели, а затем с трудом поднялись на трясущиеся ноги, отряхивая с себя сено. Сет не смог бы даже сказать, какого цвета их заплывшие, налитые кровью глаза на помятых лицах.
        - Д-доброе утро, мистер. Я - Джерри Смит, а м-моего друга зовут Гарри Джонс. Мы т-тут п-п-проездом.
        Они кивали головами, как марионетки, глупо улыбались и протягивали обветренные руки.
        Хотя имена были явно вымышленные. Сет ответил им вежливо:
        - Рад познакомиться с вами, ребята. Я вообще-то не против, когда приезжие ночуют у меня в конюшне, но хорошо было бы сначала спросить разрешения. Я не разрешаю здесь курить после того, как какие-то проезжие ветрогоны чуть не устроили мне пожар. Где ваши кони?
        Ответил Джонс:
        - Если их не украли, то у коновязи салуна.
        - Стало быть, вы не слышали, что случилось прошлой ночью с хозяином «Серебряной шпоры»?
        Смит скривился, держась за голову.
        - Судя по состоянию моего котелка и брюха, этого ублюдка, вероятно, прикончили, и правильно сделали. За свое разбавленное водой пойло он другого не заслуживает.
        - Вы почти угадали, ребятки, - сообщил им Сет. - Фосс действительно поит клиентов помоями, а сегодня ночью ему воткнули ножницы в грудь.
        - Небось женщина, - глубокомысленно покачал головой Джонс. - Какая-нибудь из его красавиц, что вечно вертятся в салуне. - Он подмигнул дружку. - А может, та, которую мы с тобой… На ней еще вроде была такая короткая юбочка!
        - Вам бы лучше пойти поискать своих лошадей, если их еще действительно не умыкнули. Нужно быть полным идиотом, чтобы оставлять в этом городе лошадей без присмотра!
        - Боже Всемогущий, Гарри! И как мы могли оказаться такими дураками! Два чертовых недоумка! Пойдем скорее, разрази меня гром.
        - Слишком поздно, - буркнул другой, заметив, что к ним направляется главный из охранников Фосса. - Кажется, будут проблемы! Вы не подтвердите, мистер, что мы всю ночь спали в вашей конюшне?
        - Привет, Траверс, - окликнул Сета Роскоу Хэмлин. - Эти бродяги что, твои друзья?
        - Нет, они просто провели эту ночь на моей территории, хотя и без моего согласия. Перепили пойла Фосса и не смогли ехать дальше.
        - Да, я видел их в «Шпоре» на представлении Самой Соблазнительной Женщины Запада. Да уж, эта красотка достойна своего титула. Думаю, бедолаги, вас бесполезно спрашивать, знаете ли вы что-нибудь о случившемся? - спросил он, внимательно вглядываясь в их лица.
        Джонс утвердительно кивнул:
        - Аб-б-солютно. В эту ночь мы были мертвее мертвых.
        - Нам можно идти? - поинтересовался Смит. - Нужно проверить, увели конокрады наших мустангов или нет.
        - Ищите своих ослов и проваливайте из Лонгорн Джанкшин, - проворчал Хэмлин. - Такое отребье, как вы, позорит имя любого города.
        - Да, сэр. Спасибо вам обоим. - Они нахлобучили грязные, мятые шляпы и поспешно заковыляли на площадь.
        Теперь Хэмлин обратил свое внимание на владельца лавки.
        - Извините, но я должен осмотреть твои владения.
        - Пойдем.
        Подняв вилы, Хэмлин забрался по лестнице на сеновал и несколько раз яростно ткнул в сухое сено, приговаривая:
        - Хотел бы я проткнуть эту суку так же, как она Фосса!
        - Он тебе неплохо за это платит?
        - Платит достаточно, и, если он умрет, мне придется искать другой источник дохода.
        - Ты имеешь в виду, что тогда придется работать? - поддел его Сет.
        Насупившись, Хэмлин отбросил вилы и спрыгнул с сеновала прямо в хлев, где едва не упал, поскользнувшись на свежем навозе.
        - Не возражаешь, если я осмотрю дом и лавку? - спросил он вызывающим тоном.
        Сет пожал плечами, надеясь, что Дженни уже все приготовила:
        - Я мог бы потребовать официальный ордер, Хэмлин, учитывая, что ты не являешься законно избранным или назначенным служителем закона. Но мне нечего скрывать. Постарайся только не побеспокоить моих женщин. Племяннице нездоровится. Я лучше предупрежу их, - добавил он, громко стуча в заднюю дверь, - а то вдруг они не одеты должным образом для приема гостей. Ты же знаешь, как женщины переживают, если посторонний увидит их неприбранными.
        - Да уж, большинство из них сущие мегеры, а эта чертова Лэси Ли - настоящая пантера.
        Дженни встретила их, сделав недоуменный вид:
        - Ранние гости. Сет?
        - Мистер Хэмлин хотел бы осмотреть дом, - сообщил он, слегка подмигнув Дженнифер.
        - Но, разумеется, не ту комнату, где лежит Гарнет? Ей сегодня особенно нехорошо.
        - Мне приходилось и раньше видеть больных женщин, мадам.
        - Не сомневаюсь в этом, сэр. Но я надеюсь, вы не нарушите покой леди? - с нажимом произнесла Дженни. - Пожалуйста, не беспокойте миссис Лейн, если она уснула, - и Дженнифер тихонько открыла дверь.
        Когда непрошеный гость вошел, Гарнет прикрыла лицо одеялом, так что над верхним краем остались видны только возмущенные глаза оскорбленной скромности. Ее испуг был настоящим.
        Хэмлин снял шляпу:
        - Простите, мадам. Я на минутку.
        - Уж я надеюсь! - сердито заявила Дженни. Обведя глазами комнату Гарнет и удовлетворив свое любопытство, Хэмлин проследовал в комнату Сета:
        - Может быть, здесь мне больше повезет, а? Шлюхи предпочитают мужские апартаменты, хотя, думаю, выбрав тебя, она испытала бы большое разочарование, не так ли?
        - Нарываешься на грубость, щенок? В свое время я был таким жеребцам, что тебе, Хэмлин, и не снилось. И женщин у меня было столько, сколько ты в своей жизни не видел! Давай, давай, продолжай вынюхивать.
        Убежденный, что Лэси уже предупреждена в своем подземном убежище, Сет повел Хэмлина в лавку.
        - Как покупатель ты прекрасно знаешь, где что находится, - громко произнес Сет. - Вот здесь - склад. Чердак невелик, но можешь и по нему полазить.
        - Это хорошая мысль, только не надо так орать, я не глухой, - пробурчал Хэмлин, шаря за прилавком и заглядывая в лари и чаны.
        - Эй ты, полегче. Не следует так лихо шуровать в скоропортящихся продуктах, - сказал Сет, с трудом сдерживаясь. - Яблоки здесь не так легко достать, а одно гнилое, как ты, наверное, знаешь, может испортить всю корзину!
        - Где твой погреб?
        - Снаружи, у кухни. Ты что, не видел его никогда?
        - Я думал, там укрытие от ураганов.
        - Ну так это одно и тоже, - пояснил Сет. - Он не закрыт. Иди проверь, если здесь ты закончил переворачивать мои корзины.
        - Да нет, этот погреб слишком на виду, чтобы такая пройдоха стала там прятаться. Хэмлин нахмурился, задумавшись:
        - Если она покинула город, то как? Ума не приложу. Не пропало ни одной повозки, ни одной лошади - мы проверяли.
        - У нее хорошие ноги.
        - Для танцев, а не для того, чтобы бежать по дороге в легких туфельках.
        - Может быть, кто-нибудь ее подвез?
        - До Сан-Антонио? Логично. Один из моих ребят уже поскакал туда. Но я все равно переверну здесь все вверх дном. Она со своей проклятой зверюшкой не могла уйти далеко.
        - Тоже верно.
        - У тебя на этот счет нет никаких идей, Траверс?
        - У меня что, еще и об этом должна болеть голова?
        - Ладно, шериф Фостер со своим заместителем скоро будут здесь. Ты примешь участие в облаве?
        - Извини, не могу. Я стал староват для таких забав. Долгой скачки мне уже не выдержать. Уверен, и так найдется много молодых и сильных добровольцев.
        - Кроме этого луизианца.
        - Бранта Стила, что ли?
        - А кого ж еще? Лэси была его подружкой, как ты знаешь.
        - В самом деле? Стало быть, Фосс посягнул на чужую собственность, не так ли? В Техасе за это вешают, как за конокрадство. Хэмлин фыркнул:
        - Шлюха - собственность, ну ты скажешь! Но ее молодец как «галантный джентльмен с Юга» наверняка станет защищать ее, когда узнает об этой истории.
        - А ты никого не посылал сообщить ему, а?
        - Он сможет узнать все от шерифа, когда тот предъявит ордер на арест красотки. Если, конечно, она побежала на ранчо Дюка и смогла за пару часов преодолеть десять миль по кустарникам, в чем я лично очень сомневаюсь. Ну что ж, спасибо за сотрудничество, Траверс. Я, может быть, еще зайду.
        - Да, ради Бога, Хэмлин, в любое время.

        Глава 21

        Лэси чувствовала себя узницей в темнице, осужденной не только на смерть, но и на вечное проклятие. Оглядываясь на прожитую жизнь, она видела в ней мало хорошего. Убогое детство в обстановке бесконечных переездов, когда ее домом был аляповато раскрашенный аптечный фургон. Родители даже не старались скрывать ненависть друг к другу и равнодушие к дочери. Потом пришел страх перед отчимом, затем было гнусное надругательство над ней и его тяжелые последствия. И вот теперь снова страх.
        Но сильнее ужаса перед возможностью оказаться в лапах молодчиков Фосса, ее мучила мысль о том, что, когда она уходила, Фосс был жив. Ей надо было вызвать врача. Конечно, тогда бы ее схватили, но Фосс остался бы жив. Ведь она же хотела только остановить его, а не убить! Неужели этот грех теперь всегда будет лежать на ней?
        Из этих печальных размышлений Лэси вывел условный стук по крышке люка - сигнал, что она временно может покинуть свою тюрьму. Сверху донесся ласковый голос Сета:
        - Идите передохните, дорогая.
        Она выбралась с Лоллипопом, который продолжил лизать вишневый леденец. Примерное поведение обезьянки в критические моменты убедило Лэси, что он скорее человечек, чем зверюшка, и уж во всяком случае как-то понимает сложность ситуации, в которой они оказались.
        - Я узнала голос Хэмлина, - сказала девушка. - Правда, я многого не разобрала. Что он сказал?
        - Боюсь, ничего для вас утешительного. И он еще может вернуться, один или с шерифом. Главная трудность в том, что укрытие находится прямо под лавкой, а завтра утром я ее должен открыть.
        - Это значит, что я не смогу выходить?
        - Днем - да.
        Ее лицо омрачилось. Кошмар! Ей придется сидеть живой в могиле. С таким же успехом она могла умереть.
        - Неужели там так плохо? - мягко спросила Дженни. - Людям случалось жить и в катакомбах. Вы думайте о том, что это временно.
        - Так ли? А что, если мне придется прятаться, как хорьку в норе, до конца моих несчастных дней?
        - Старайтесь надеяться на лучшее, и Бог не оставит вас.
        - Для меня в темных тучах ни одного просвета, - пожаловалась Лэси. - Никогда у меня не было худа без добра, одно только худо.
        - Ситуация изменится, - утешала ее Дженни. - Люди почему-то забывают, что жизнь не стоит на месте.
        - Выживет Фосс или нет, я пропала. Я никогда не выигрываю. Однажды покрутила
«колесо судьбы» на карнавале, так оно сломалось и рухнуло на землю. А одна ясновидящая заявила, что ее хрустальный шар треснул, после того как я в него заглянула. Такова уж участь Лэси Ли, или Эльвиры Шварц.
        - Кого?
        - Эльвира - мое настоящее имя, друзья, - с ним я родилась. И похоже, умру. О Христос, и некому будет положить камень на мою могилу.
        - Ну, Лэси, это на вас совсем не похоже. Вы всегда такая оптимистка. У вас есть настоящие друзья, немного, но, наверное, больше, чем вы ожидали встретить. Не так ли. Сет?
        - Разумеется! Ладно, пожалуй, пойду потолкаюсь около отеля с зеваками. Поспрашиваю, что и как, - решил Сет. - Черт, никогда не видел так много народа на площади, разве что когда в последний раз было публичное повешение! Будьте настороже, девочки!
        Вернувшись через полчаса, он объявил:
        - Обстоятельства меняются, мисс Ли, и меняются к лучшему!
        - К лучшему?
        - Скажем так, частично. Коридорный отеля видел, как доктор осмотрел Фосса и установил, что тот лишь тяжело ранен. Возьми вы чуть повыше, то повредили бы ему шейную вену, чуть пониже - задели б легкое. Фосс довольно слаб, но есть шанс, что выживет. Он не выдвинул против вас никаких обвинений, так что формально вы свободны.
        - Что это значит? - подозрительно спросила Лэси, не веря в великодушие такого жестокого человека, как Фосс.
        - Боюсь, только то, что этот негодяй не хочет вмешивать в это дело закон, - уныло произнес Сет. - Он желает, чтобы вас нашли его собственные люди.
        - О Иисус! - вздрогнула Лэси и крепче прижала к себе Лиллипопа. - Он хочет разделаться со мной сам. Этот мерзавец установил награду за мою поимку?
        Сет огорченно кивнул:
        - И немалую. Пять тысяч золотом! Теперь множество охотников бросится прочесывать кустарники.
        - Что же мне делать? - взволнованно воскликнула Лэси. - Я невиновна! Где же суд, закон? Неужели у меня нет никакой возможности рассказать о том, что произошло в действительности?
        - Вы не совсем поняли. Шериф не может взять вас под стражу без ордера на арест и держать без формальных обвинений. Негодяй Фосс заявил, что произошел просто несчастный случай. Вы с ним… хм… в шутку боролись, он уронил со стола ваш ящик со швейными принадлежностями и нечаянно напоролся на ножницы. Поскольку Фосс утверждает только это, ни шериф Фостер, ни техасские рейнджеры, ни даже Президент США ничего не могут сделать.
        - Следовательно, открыт сезон охоты на меня?
        - Таков закон Запада. Установили этот закон люди вроде Фосса. Они трактуют его, как им выгодно. Мне очень жаль, мадам, но я должен внести поправку в свою реплику об обстоятельствах. Если бы вам действительно повезло, вы пронзили бы его черное сердце.
        - Что ж, теперь мне надо молиться о его смерти? Господи, а я молилась о его жизни. Но если он будет жив, тогда мне не жить.
        - Будем надеяться, что Господь слышит вас, - покачал головой Сет. - Его пути неисповедимы. Я никогда не понимал, зачем существуют гремучие змеи, но ведь Всевышний зачем-то их создал.
        Жалобное выражение лица Лэси заставило Сета ободряюще похлопать ее по плечу:
        - Не все так мрачно, мадам. Просто надо быть настороже. И это касается всех нас, - обратился он к Дженни и Гарнет. - Я не хочу повторять это слишком часто, девочки!
        Лэси погладила хнычущую обезьянку. Интересно, неужели дальше будет еще хуже?

        Глава 22

        К полудню жители города разбрелись по домам, и жизнь внешне вошла в обычное русло, но у Лэси на душе было неспокойно. Он стала добычей, за поимку которой обещано золото, а потому ей и ее благодетелям надо поддерживать постоянную бдительность, Неожиданно в памяти всплыла отвратительная картина - на дороге фургон ее родителей остановили белые люди на лошадях, охотящиеся за беглыми рабами. Истошный лай ищеек эхом зазвучал у нее в ушах.
        - А в этом округе используют охотничьих собак, мистер Траверс? - дрожащим голосом спросила Лэси.
        - В прерии нет, - ответил он. - Собаки нужны лишь в лесах. К тому же загонять дичь в угол подобным образом не совсем честно, и значительная часть удовольствия от охоты пропадает.
        Дичь! Да, она сейчас - дичь! И верится с трудом, что, преследуя ее, Фосс будет руководствоваться правилами чести.
        - В объявлении о награде не содержится указания взять живой или мертвой? - спросила она срывающимся голосом.
        Сет поколебавшись ответил:
        - Только живой, дорогая. Но это не помешает ублюдкам Фосса или охотникам за наградой грубо обойтись с вами после поимки.
        Лэси поняла все очень хорошо. Она будет полностью отдана на их милость. Не трудно себе представить, что ее ожидает, попади она в руки таких людей, как Роскоу Хэмлин, вожделевший ее не меньше своего хозяина? Девушка попыталась мысленно воззвать к Бранту о помощи.
        - Как вы думаете, когда мистер Стил приедет в город, сэр?
        - Он должен закупать припасы через несколько дней.
        - Через несколько дней? О Боже, я не могу ждать так долго. Я сойду с ума в этой темноте.
        - Нет, милочка. Вам придется коротать время здесь, пока мы не подыщем более надежное убежище. Время играет на нас - у Фосса может начаться какой-нибудь воспалительный процесс, от которого он умрет. А может быть, Брант сообразит, как вам избавиться от беды. В этом ваша главная надежда.
        - Но как он сможет помочь мне, если ни о чем не знает?
        - Не беспокойтесь. Дурные новости распространяются быстро. Как-нибудь да узнает. Жалко, что Лоллипоп не собачка и ему не найти дорогу на ранчо по запаху. Этот бесенок смог бы добраться туда по деревьям, - заключил Сет.
        - Да, конечно, плохо.
        Вскоре Лоллипоп начал дергать Лэси за юбку и стягивать с себя сатиновый комбинезончик.
        - Он хочет в туалет, - пояснила она. - Но он приучен пользоваться ночным горшком.
        - Да, Дженни говорила мне. И, черт возьми, я начинаю думать, что этот парень Дарвин не так уж сильно ошибался относительно наших предков. Горшок есть в комнате женщин, и я не думаю, что они станут возражать, если малыш им воспользуется.
        - Вечером я вынесу посудину и помою ее, - обещала Лэси.
        Услышав это, Дженни отрицательно замотала головой:
        - Нет, вас могут увидеть. Я сама это сделаю. Гарнет читала, сидя в кресле-качалке возле кровати, одетая по-прежнему во фланелевую сорочку и халат, готовая юркнуть под одеяло при первом звуке опасности. Но она не могла не обратить внимания на возню Лэси с Лоллипопом около ночного горшка.
        - Для чего надо надевать на обезьянку комбинезон? Зачем лишние хлопоты с одеждой? По-моему, это лишнее.
        - Помните, когда мы после кораблекрушения пробирались сквозь джунгли Луизианы? - спросила Лэси. - Лоллипоп тогда лишился своего гардероба и очень смущался, пока я не приобрела для него костюм в Новом Орлеане.
        - В самом деле? - Гарнет воздержалась от комментариев, подумав, однако, что одежда Лоллипопа гораздо скромнее, чем смелые наряды его хозяйки, скрывавшие лишь очень незначительную часть ее тела.
        - Он даже любит спать в ночной сорочке и колпачке, который я привязываю ему, как детскую шапочку.
        Невольно Гарнет подумала: интересно, а Брант Стил тоже спит в сорочке и ночном колпаке? Дени, разумеется, спал именно так, ничего не снимая, даже когда занимался любовью. Они любили друг друга полуодетыми и в полной темноте, так что Гарнет никогда в жизни не видела голого мужчину. Любопытно, они все одинаково устроены? Лэси, несомненно, могла бы просветить ее, но Гарнет не собиралась обсуждать с ней подобную тему. Собственная любознательность показалась ей неприятной. Лэси прервала ее размышления:
        - Можно сказать вам несколько слов?
        - О чем?
        - Вы не догадываетесь?
        - Да, но мне не интересно говорить об этом, - резко ответила Гарнет.
        Не обращая внимания на такую реакцию, гостья присела без приглашения.
        - Я все же скажу, дорогая. Между мной и Брантом не было ничего серьезного, по крайней мере для него. Он любит вас, Гарнет. О Боже, если бы только вы знали, как сильно! Не стану скрывать - я ревную вас к нему, и мы из-за этого ссоримся.
        - Зачем вы мне об этом рассказываете, Лэси?
        - Поверьте, я бы не стала затевать этот разговор, если бы надеялась хотя бы на один шанс, - призналась та. - Но у меня его нет, и мне недолго осталось находиться у вас, а может, и вообще жить на этом свете. Вы можете заполучить этого потрясающего мужчину, просто поманив его пальцем. Ведь он влюблен в вас по уши!
        Гарнет просто затряслась от злости:
        - Не держите меня за дурочку. Могу себе представить, в какие игры вы с ним играете, когда остаетесь наедине!
        - Но для него этим все и ограничивается, Гарнет. Сексуальные игры столь же естественны для людей, как и для животных. Самцы у тех и у других более агрессивны, чем самки. Если та, кого мужчина желает, для него недоступна, он ищет другую партнершу. Осуждайте Создателя, если вам надо кого-нибудь осуждать за это, но Адам и Ева совершили грех в саду Эдема не из-за яблока или змея. Инстинкт проснулся в них вместе с жизнью.
        - Мисс Ли, оправдывая Бранта Стила, вы вдруг выступили адвокатом дьявола? Такая мысль не пришла вам в голову?
        - Извините мое невежество, мадам. Мне не пришлось много учиться. Но неужели вы никогда не сможете простить мистера Стила за то, что случилось с вашим мужем? - Гарнет молчала, и Леси пришлось продолжать. - Милая моя, вы совершаете ошибку, огромную ошибку. Гордость и ревность - плохое утешение в холодную ночь. Если бы вы только растопили лед в своем сердце и впустили туда немного тепла… - Она помолчала, поежившись. - Что-то зябко тут. Можно я помешаю угли в печи?
        - Нет, спасибо. Я сама это сделаю.
        - Я рада, что вы избавились от хвори, Гарнет. Вы теперь выглядите гораздо более уверенной в себе. - Лэси удивленно покачала головой. - Может быть, этот безумный климат и впрямь полезен для здоровья, в конце концов. А вы все же собираетесь» вернуться весной на Восток?
        - Как Бог даст.
        - Это прекрасно, когда есть дом и тебя там ждут, - печально вздохнула Лэси. - Я завидую вам, Гарнет, во многих отношениях. Никто и нигде меня не ждет - Мне очень жаль вас. - Гарнет почувствовала к ней неожиданную симпатию. - Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам. Дядя Сет и тетя Дженнифер очень добры и очень за вас переживают.
        - Да, действительно так, - кивнула Лэси. - Из-за меня вы все вынуждены идти по тоненькой жердочке, и я молю Бога, чтобы она не сломалась и никто не пострадал.
        - И я тоже.
        Лэси подождала, но Гарнет ничего больше не прибавила.
        - Что ж, пойду-ка я обратно на кухню, - сказала она, беря Лоллипопа за лапку. - Ваш дядя предупреждал, чтобы я далеко не отходила от своей пещеры.
        Первая ее ночь, проведенная в укрытии, оказалась даже хуже, чем она ожидала. Одеяла не спасали от холода, темнота подавляла, и Лоллипоп от страха скулил у нее на руках. Ненадолго забываясь сном, Лэси попадала во власть страшных кошмаров. Видимо, то же самое происходило и с обезьянкой, судя по тому, как она судорожно вздрагивала во сне. Лэси согревала малыша, укутав в одеяло, и укачивала на руках, чтобы он успокоился и заснул. Наконец, в лавке раздались шаги Сэта - наступило утро. Лэси затрепетала, увидев сквозь щели в полу свет от лампы и почувствовав дымок растапливаемой печки. Ее сердце радостно забилось, когда она услышала условный стук и дружелюбный голос:
        - Эй, деточка! Вы уже проснулись?
        - Да, сэр!
        Люк поднялся, и двое узников дрожа выбрались наружу.
        - Неизвестно, когда придет первый покупатель, так что вам с малышом надо пораньше позавтракать. Дженни уже готовит. Гарнет помогает мне в лавке и наблюдает из окна за тем, что происходит на улице. Интересно, Фосс еще жив?
        - Я… я надеюсь, мы скоро узнаем. - Хотя Лэси никак не могла повлиять на жизнь своего обидчика, смерти она ему не желала.
        - Доброе утро, - поздоровалась Дженни, входя и ставя поднос с едой. - Как вам спалось, Лэси?
        - Хорошо, - соврала та. - И Лоллипопу тоже.
        - Ну и славненько, приятного аппетита. Сет ел вместе с Лэси за прилавком, Лоллипоп - на полу. Она уже заканчивали, когда появилась Гарнет, готовая приняться за работу. Спасая свое платье от пыли, она стала надевать передник. Дженни сшила ей несколько штук из самых ярких тканей, чтобы внести какое-то разнообразие в мрачное вдовье одеяние, которое ее племянница упрямо продолжала носить. В этот день на ней был фартук с красивыми розовыми цветами.
        Способности Дженни к шитью побудили местных дам обращаться к ней с заказами. Они настоятельно советовали ей открыть швейную мастерскую. Идея увлекла Дженни, хотя она и понимала, что через несколько месяцев будет вынуждена вернуться в Коннектикут.
        Сет, которого явно не радовала перспектива снова остаться одному, боялся их отъезда. Он мучительно искал какой-нибудь повод, чтобы отложить отъезд. Защищать мисс Ли, несмотря на риск, ему даже нравилось. Делая это, он чувствовал себя нужным.
        - Миленькая, ты замечательно выглядишь, - похвалил он свежий и привлекательный вид Гарнет.
        К тому же причесана и умыта, подумала Лэси, смущаясь из-за своих неприбранных волос и нечищенных зубов, а также мятого платья, пропитавшегося запахом обезьянки. Всегда очень чистоплотная, Лэси чувствовала себя крайне неловко. Но времени что-либо поправить уже не было. Гарнет от окна подала сигнал, и Сет быстренько помог Лэси спуститься с обезьянкой в погреб. Тут же входной колокольчик известил о появлении первого покупателя.
        Миссис Бэсси Баркер была городской сплетницей. Она знала почти обо всем, что происходило в городке.
        - Доброе утро, Сэт, Гарнет. Вы уже слышали последние новости о мистере Фоссе?
        - Нет, - ответил Сет. - Еще не успели.
        - Похоже, старый греховодник оставит в этот раз могильщиков без работы. - Бэсси водрузила корзину для покупок на прилавок, приготовившись к долгому разговору. - Доктор Уорнер хорошо поработал, залатав его, а Фелиция Перес сказала, что утром Фосс проглотил целый галон мясной похлебки и послал к мяснику за свежей кровью, чтобы скорее восстановить свои силы. Думаю, он скоро встанет на ноги и его Вавилон вновь заработает, к моему большому сожалению.
        - Вероятно, Всевышний еще не готов принять его, - преднамеренно подлил масла в огонь Сет, стараясь вытянуть из нее побольше.
        - Всевышний? Ха! Когда наступит час, сам Сатана явится за ним! - предсказала благочестивая леди. - И за этой наглой девкой тоже.
        - Не судите, да не судимы будете, - изрек Сет. - Разве не так в Библии сказано, мадам?
        - Там также сказано, что злые должны быть наказаны!
        - Что вы сегодня будете брать? - переменил тему Сет, поняв, что разговор пошел не по тому руслу.
        - Еще шерстяных ниток для вязания, такого же цвета, как шаль, которую я начала вязать на прошлой неделе.
        Гарнет улыбнулась:
        - Я помогу вам, миссис Баркер. Цвета сухих листьев, не так ли? Я думаю, у нас еще осталось несколько мотков.
        - По той же цене?
        - Да, мадам. Но следующая партия с прядильных мануфактур Севера обойдется дороже. После войны товары продолжают дорожать.
        - Проклятые янки! - в раздражении воскликнула она, забыв, откуда Гарнет родом. - Они жиреют, обдирая, как липку, нас, бедных южан. Плохо, что мы не можем основать на Юге свои фабрики и мануфактуры, но ведь они забрали у нас все деньги. Хуже того, наши девушки выходят замуж за янки.
        Гарнет воздержалась от комментариев, положив коричневый моток в корзинку.
        - Что-нибудь еще, мадам?
        - Упаковочку иголок с большим ушком, пожалуйста. Что-то зрение стало ухудшаться, хотя все происходящее вокруг я пока неплохо вижу.
        - И слышу, - буркнул Сет. Нисколько не обидевшись, Бэсси продолжала кудахтать, как наседка.
        - Можете держать пари на свои ботинки, Сет Траверс! С этими старыми ушами все в порядке! Мексиканка-горничная сказала мне, что мисс Ли оставила в отеле все свои роскошные костюмы. Далеко ли она могла уйти без одежды?
        - Да подальше, чем иные одетые женщины, - насмешливо произнес Сет.
        - Не сомневаюсь! - Бэсси подхватила корзинку. - Запишите на мой счет. До свидания. Делая пометку в бухгалтерской книге, Гарнет заметила:
        - У нее уже большая задолженность, дядюшка.
        - Я знаю, моя радость. Но единственный ее доход - продажа яиц. Она все ждет, когда ей начнут платить пенсию, которую Конфедерация задолжала ей за покойного мужа. Но это может протянуться очень долго. Для проигравших войну восстановить силы труднее, чем для победителей.
        Гарнет вздохнула:
        - Иногда для победителей это тоже непосильный труд. Интересно, слышала ли наша гостья в погребе то, что говорилось о Фоссе?
        - Да, слышала, - откликнулась Лэси, слегка приподнимая крышку люка. - Разве можно не услышать голос, звучащий громче пароходного гудка. Она могла бы работать городским глашатаем.
        - А она и есть глашатай, - сказал Сет. - Благодаря ей новости распространяются быстрее, чем по телеграфу. Вот почему с этой дамой надо быть особенно осторожным.
        Колокольчик зазвонил опять. Покупатели приходили, покупали, что им было нужно, и уходили. Все обсуждали происшедшую драму и таинственное исчезновение подозреваемой, но никто ничего нового сообщить не смог.
        Роскоу Хэмлин зашел купить ежедневную порцию жевательного табака. Отрезав кусок от плитки, он бросил его в рот и жуя принялся слоняться по лавке, время от времени сплевывая в сторону плевательницы, но попадая в основном на пол.
        - Слишком маленькая мишень для главного стрелка, - прокомментировал Сет.
        - Я стреляю пулями, а не слюнями. Хочешь, попаду вон по тем стеклам для ламп, что стоят на полке? - ухмыльнулся Хэмлин, похлопывая рукоятку одного из двух револьверов, торчащих у него за поясом. - Я амбидекструс, как ты знаешь.
        - Амби… что? - не понял Сет, вопросительно взглянув на свою более образованную племянницу.
        Гарнет поспешила ему на помощь:
        - Это значит, что он левой рукой владеет так же хорошо, как и правой.
        - А-а! - разочарованно протянул Сет, на которого это не произвело ни малейшего впечатления. - Только не вздумай демонстрировать это здесь, Хэмлин. И получше целься в плевательницу. Мне не хочется замывать после тебя твои слюни.
        - Твои женщины слишком хороши для мытья полов, Траверс? Я заметил, сегодня утром они выносили ночные горшки чаще, чем обычно. Что, кого-нибудь прошлой ночью прохватило?
        Хэмлин задумчиво пожевал и снова сплюнул с такой силой, что старая глиняная плевательница закачалась. Затем вынул один из револьверов и покрутил барабан.
        - Похоже, многие со вчерашнего дня страдают той же болезнью. Не удивительно. От того, что эта сука сделала с лучшим из горожан, кто хочешь дерьмом изойдет.
        - Прикуси свой грязный язык! - рявкнул Сет, видя, как запылало лицо Гарнет. - Не смей выражаться при леди!
        - Она что, сегодня уже не больна и не в постели? Быстрое выздоровление. Или же у нее просто деликатное женское дельце?
        Дженни в ярости ворвалась в лавку:
        - Сэр, вы отвратительный хам! И то, что вчера мы позволили вам без законных оснований войти в наш дом, не дает вам права находиться здесь сегодня и оскорблять нас! Не лучше ли вам пойти и заняться делом?
        - Вы правы. Покорно прошу меня простить за грубость. Из-за происшедшего я стал ужасно нервным. И забыл свои хорошие манеры. Но мое состояние - просто пустяк по сравнению с настроением босса. Он уже садится и скоро будет на ногах. Фосс всегда был силен как бык, а сейчас и вовсе взбесился, как будто ему сунули под хвост кактус. Такого рева я отродясь не слыхивал! Да что там, я думал, он на месте убьет горничную, когда та пролила немного свежей крови, доставленной от мясника. И он не хотел пить эту кровь и платить Берли Мэтьюзу, пока Берли не побожится, что она взята не от кастрированного бычка.
        Дженни почувствовала тошноту и испугалась, что ее племянница упадет в обморок. Она знала, что страдающие сильной анемией иногда лечатся сырым мясом и кровью животных, но слушать об этом ей было противно.
        - Мы не желаем больше разговоров на эту тему, - твердо сказала она.
        - Так или иначе, но Фосс хочет видеть мисс Ли. Если ее не найдут вскорости, награда будет увеличена до десяти тысяч баксов. Афиши с описанием ее внешности будут расклеены по всему Техасу, а может быть, даже за его пределами.
        - Так поступают с преступниками, которые должны ответить перед законом, - вмешался Сет. - Мне рассказывали, что Фосс не обвинил ее в покушении на свою жизнь.
        Хэмлин хитро ухмыльнулся:
        - Это так. Он описал ее как «пропавшую без вести». Ловко придумано, не так ли? - Он повернулся к двери. - Всем привет!
        - Животное, - пробормотала Дженни.
        - И опасное, - добавил Сет.
        - Ты думаешь, он что-то почуял?
        - Возможно, - запах обезьянки. Надо бы зажечь серную свечку.
        - Камфорные шарики будут столь же эффективны и менее подозрительны, - посоветовала Дженни. - Вскрой вон ту коробку, что на полке, и брось несколько шариков на пол возле люка. Мне непонятно, почему Роскоу Хэмлин остался в городе?
        - Фосс не остановится ни перед какими затратами, - уверенно заявил Сет. - А этот шакал заберет себе львиную долю вознаграждения, независимо от того, кто доставит добычу. Все знают, что он прикарманивает часть прибыли от салуна. Теперь без Лэси дело пойдет не так хорошо, но без клиентов они не останутся.

«Серебряная шпора» - единственное место на сотни миль в округе, где можно выпить. В субботний вечер Хэмлин будет занят, и мы постараемся воспользоваться этим. Хорошо бы светила луна!
        О Боже милостивый, молилась Лэси, дрожа от холода и сырости. Как долго она сможет выдержать в этой страшной, холодной яме?

        Глава 23

        - Черт возьми, мне не становится лучше, - жаловался Фосс, пока доктор обследовал его рану. - После завтрака меня вырвало, и у меня, кажется, жар.
        Берт уже заметил признаки инфекции, включая несколько зловеще красных прожилок, расходящихся в разные стороны от раны.
        - У вас образуется дикое мясо, мистер Фосс.
        - А мое мясо никогда и не было ручным, док.
        - Необходимо специальное лечение.
        - Какое еще специальное?
        - Медикаменты тут бессильны. Теперь только прижигание может остановить дальнейшее распространение инфекции.
        Страх и недоумение вызвали ярость:
        - Вы хотите сказать, что я могу умереть от этой царапины? Что же вы за врач такой? На войне у людей бывает гангрена, и они потом ничего, живут.
        - Если им ампутируют конечности или удаляют органы, - пояснил Берт. - В вашем же случае хирургическое вмешательство невозможно. Промедление подобно смерти. Я сейчас попрошу принести горячих углей из кузницы, если вы согласны на лечение. Необходимые инструменты у меня с собой в сумке.
        - Угли? А если я откажусь?
        - Моя обязанность предупредить вас о возможных последствиях, мистер Фосс, но выбор за вами. Я ни к чему не принуждаю моих пациентов, если они в здравом уме и способны принимать решение.
        - Но всего лишь в воскресенье вы сказали, что рана заживает хорошо! - сердито напомнил Фосс.
        - Это было несколько дней назад. Обстоятельства меняются, иногда очень быстро и часто к худшему. К сожалению…
        - К сожалению для меня, - прервал его Фосс, - вы - чертов шарлатан! Если я умру, убийство будет на совести той шлюхи, и мои ребята позаботятся, чтобы она была повешена!
        - Я находился здесь, когда вы давали показания шерифу Фостеру, - сказал Берт. - Вы заявили, что это - несчастный случай и вы поранились сами, не забыли?
        - Я лгал. Мне надо наказать ее самому. Она пыталась убить меня, и это - сущая правда, доктор. Вы должны будете сообщить мое признание служителям закона, док. Вы должны!
        Берт вытряхнул из пузырька пару таблеток аспирина и подал Фоссу со стаканом воды.
        - Выпейте их, Фосс. Вам станет легче. Прижигание, может быть, позволит прекратить распространение инфекции. - Он подождал, пока тот проглотит таблетки. - Ну что, посылать за углями?
        Фосс резко откинулся на матрас, от чего кровь проступила через только что наложенную повязку. Боль пронзила его грудь, и он застонал.
        - Лежите смирно, - предостерег Берт. - Чем больше вы двигаетесь, тем большей риск пролиферации.
        - Забудьте свою медицинскую абракадабру и тащите угли, - прохрипел Фосс. - Хочу только вас предупредить, док. Если раскаленное железо не поможет мне выздороветь, вам выжгут клеймо прямо на лице!
        Доктор Уорнер уже много раз слышал подобные угрозы от раненых солдат на поле боя и от ковбоев на пастбище, наблюдавших, как железо калилось на костре. Но, чтобы удержать Фосса во время процедуры, требовался сильный помощник, и врач отправился его искать.
        - Я сейчас вернусь, - сказал он по-испански горничной-мексиканке, выполнявшей обязанности нянечки.
        Фелиция Перес понимающе закивала головой:
        - Си, сеньор док! Я закрою дверь и не выпущу его. Фосс плохой; Бешеный, - добавила она, многозначительно заводя глаза вверх. - Но я не буду прикасаться к нему. Приведите человека себе на помощь.
        - Я постараюсь, Фелиция, - озабоченно сказал доктор.

        В этот момент около фургона остановился фургон с ранчо Дюка.
        - Тпру! - скомандовал Брант, останавливая мулов.
        Спрыгнув на землю, он поприветствовал доктора Уорнера и вынул из кармана куртки сложенный вчетверо листок.
        - Доброе утро, Берт. Это список нужных лекарств. Я загляну попозже, сначала повидаю Сета.
        - Придется немного подождать. Мне надо произвести одну процедуру, Брант. Вы там на ранчо слышали о том, что случилось с Салли Фоссом?
        - Да, вакерос принесли эту новость в воскресенье из миссии Сан-Хуан. Падре служил мессу, когда ворвался один из людей Фосса и объявил о денежной премии тому, кто найдет Лэси. Двое прихожан хотели пристрелить его за то, что по пути в часовню он плюнул в купель со святой водой, но отец Анжелино не разрешил им это сделать. Не так много людей желают выздоровления Салли Фосса, Берт.
        - Все-таки я думаю, что высокая цена за голову Лэси заставит много подлецов броситься на поиски. Брант пристально посмотрел на него:
        - Есть ли у тебя какие-нибудь идеи о том, где она может быть, друг мой?
        - Нет, я практикующий медик, а не служитель закона, и сейчас иду за сильным помощником и за ведром горячих углей.
        - Чтобы прижечь гангренозную рану? - предположил Брант, много раз видевший такой способ лечения на войне. - Что ж, подпали его хорошенько, док, и без всякого морфия. Он того заслуживает.
        - Мне нужна помощь, чтобы справиться с ним, а его люди рыщут в поисках мисс Ли. Ты мне не поможешь?
        - Ты шутишь, Берт. Твой пациент и так зажился на этом свете. Если даже он выздоровеет, кто-нибудь все равно его пристукнет, рано или поздно.
        - Что презирать охранников Фосса? На десять тысяч баксов - такова новая цена - многое можно сделать. Приобрести землю или, быть может, выкупить семейную плантацию.
        - Я давно простился с этой мечтой, - угрюмо произнес Брант. - И я не выдал бы Салли Фоссу даже моего худшего врага за все золото, украденное у Конфедерации, и уж тем более за его грязные десять тысяч долларов. Эти кровавые деньги для меня то же самое, что тридцать сребреников.
        Берт Уорнер улыбнулся и похлопал его по плечу:
        - Я так и думал, что ты это скажешь. Просто я играю в Диогена, который тщетно ищет честного человека. Если ты найдешь мисс Ли и тебе потребуется помощь, можешь рассчитывать на меня.
        - Спасибо, док. Я знал, что ты славный малый. А теперь пойдем за углями?
        Брант пришел в ярость, увидев Фосса в постели Лэси, но еще больше разозлился Фосс, когда заметил ненавистного соперника.
        - Какого дьявола вы тут делаете? - спросил он, сверкая глазами.
        - Я попросил его помочь, - спокойно пояснил Уорнер, раздувая вместе с Брантом огонь до нужного состояния. Берт сунул в угли специальный инструмент.
        - Чтобы держать меня? Я не украденный ребенок, и Стилу лучше держаться подальше.
        - Да ради Бога, - согласился Брант. - Наблюдая за вашими страданиями, я ничуть не буду тронут.
        Фосс побледнел, его бравада быстро улетучивалась по мере того, как железо испытывали каплями воды.
        - Еще не готово, - определил доктор. - Кончик должен побелеть.
        - Плюньте на него еще раз, - пробормотал Фосс.
        - Позвольте мне, - предложил Брант. - А вы уверены, что выдержите это, Фосс? Раскаленное железо жжет сильней, чем карболовая кислота. Но все же я всегда считал, что насильникам к гениталиям надо прикладывать и то, и другое вместе с кастрационным ножом.
        - Я не насиловал ту суку! - проревел Фосс.
        - Только потому, что она остановила вас! - Брант с трудом сдержался, чтобы хорошенько не врезать ублюдку. - Если вам удастся выкарабкаться, Фосс, то лучше начать носить оружие.
        - Прекратите! - резко приказал доктор. - Подраться вы сможете и в другое время. - Очередная проба железа показала, что оно готово. - Вы не хотите подышать эфиром, Фосс?
        - Нет, лучше хороший глоток виски, - прорычал тот, схватив и откупорив бутылку, стоящую возле кровати.
        Фосс поспешно пил виски, отчего струйка потекла по подбородку, попав в открытую рану. Если бы не присутствие Бранта, Фосс, наверное, завизжал от боли.
        - Лучше зажать что-нибудь в зубах, - посоветовал Берт. - Так вы не откусите себе язык.
        Отвергнув презрительным жестом предложенное Брантом полотенце, Фосс пробормотал:
        - Давайте так, док.
        По сигналу Уорнера Брант схватил Фосса за обе руки и крепко сжал их у него за спиной. Одним коленом он уперся ему между лопатками, начисто лишив возможности двигаться.
        Фосс съежился, а затем зарычал от боли, когда дымящийся железный прут прижег гноящуюся плоть. Комната быстро наполнилась тошнотворным запахом. Несколько секунд процедуры показались больному бесконечными. Он выкрикивал бессвязные ругательства, пока инструмент, наконец, не был удален. Берт сунул железо в ведро с холодной водой, над которым поднялось облачко пара. Сплюнув кровавую слюну, Фосс завопил:
        - Вы, проклятые сучьи дети! Я вас разорву на куски! Вы слышите?
        Брант спокойно ответил:
        - Думаю, весь город слышал твой рев, бравый бычок. Ты наделал шума больше, чем молодой вол во время клеймения. Прикусив пулю, ты бы спас свой язык. И понимаешь ты это или нет, но мы с Бертом оказали тебе большую услугу.
        Затем обратившись у доктору, Брант спросил:
        - Теперь, думаю, ты один управишься, док?
        - Да, спасибо. Я приготовлю лекарства для Дюков как только доберусь до своей аптеки. Мне еще надо обработать и перебинтовать рану. Царапины от ногтей и следы от зубов в основном неглубоки, но эта дикая кошечка постаралась на славу. Думаю, и обезьянка тоже.
        Брант жестко посмотрел на Фосса и сказал:
        - Да, он еще будет проклинать тот день, когда связался с Лэси, особенно если не отменит обещанную награду.
        Казалось, его слова еще долго звучали в комнате даже после того, как он ушел.

        Глава 24

        Сет Траверс работал со своими бухгалтерскими книгами, когда в лавку вошел управляющий ранчо Дюка. Неоплаченные счета за прошлый год поставили Сета на грань банкротства, но он упорно отказывался давить на клиентов или отказывать кому-нибудь в продлении кредита, хотя некоторые задолжали ему за два-три года. Чтобы сводить концы с концами, от него требовалось больше искусства, чем от канатоходца, прогуливающегося по веревке, натянутой над каньоном. И хотя деньги, обещанные Фоссом в качестве премии, могли бы быстро решить все проблемы Сета, подобная мысль даже не могла прийти ему в голову.
        Услышав спокойный, густой баритон Бранта, Лэси в холодном, темном погребе затрепетала так же сильно, как и тогда, когда занималась с ним любовью. О, как ей не хватало его сейчас! От мысли, что он ушел от нее навсегда, ей захотелось зарыдать.
        Гарнет, искавшая на складе нужный товар для покупательницы, неожиданно появилась на пороге с рулоном ткани в руках. Она сверкнула глазами при виде Бранта, но тут же отвела их в сторону.
        - Доброе утро, сэр. Брант улыбнулся:
        - И вам тоже, мадам. День ото дня вы выглядите все краше.
        - И лучше себя чувствую, - ответила она, пока сеньора Гальван исследовала материю.
        Ткань была произведена на мануфактуре Эшли, фабрике отца Гарнет, и та очень гордилась ее высоким качеством и фирменным знаком.
        - Прекрасная материя, сеньора. Мягкая, как шелк.
        - Си, мадама, - согласилась покупательница. - Я возьму ее для своей дочерей, Лола и Хуанита. Много ярдов.
        Разговор на смешанном англо-испанском языке развеселил Бранта, хотя он знал, что Гарнет смутится и рассердится, если он прокомментирует появившийся у нее техасский говорок и соответствующие манеры общения.
        Наконец, получив сверток с материей, сеньора Гальван удалилась.
        Когда они остались втроем, Брант обратился к Сету:
        - Я слышал о случившемся и видел афиши, расклеенные по всему городу. Вам что-нибудь известно?
        Сет кивнул.
        - Помоги мне убрать эти корзины и мешки, Брант. А племянница пока последит за улицей.
        Брант обо всем догадался еще до того, как по условному сигналу Сета беглянка осторожно приподняла крышку люка. Через мгновение Лэси уже с любовью смотрела на него.
        - Боже мой! - воскликнул Брант. - Сколько же времени ты просидела внизу?
        - С того дня, как все это случилось. Я не знаю, что мне делать дальше, Брант. Эти добрые люди приютили меня, и теперь мы все в сложной ситуации.
        О Иисус, подумал Брант. Ему уже надо было убить Салли Фосса. А вместо этого он, возможно, помог спасти никчемную жизнь ублюдка.
        Сет прервал его размышления:
        - Я видел, вы с Бертом несли в отель горячие угли. Прижигать рану?
        - Да. Теперь Фосс имеет шанс выжить. Лэси задрожала:
        - Боже милостивый! Я обречена! Лоллипоп тоже. Фосс вышибет из него мозги, потому что тот кусал и царапал его. Мы оба сражались, как звери, - зубами и когтями. Но он сильный и толстый, мне никак не удавалось пнуть ему, куда следует. Ножницы оказались моим последним шансом.
        - Я знаю, Лэси. Мне ужасно жаль. Фосс жив и, к сожалению, не в аду, где ему следовало бы находиться.
        Обезьянка, уже несколько успокоившаяся, спрятала мордочку на груди хозяйки.
        - Прости, пожалуйста, за наш вид и запах, - смущенно извинилась Лэси. - Комнатка внизу не слишком просторная.
        - Не думай об этом, - мягко успокоил ее Брант. Гарнет отвела глаза, не в силах смотреть на то, что казалось ей примирением любовников. - Лэси, не отчаивайся, мы что-нибудь придумаем.
        - Я молила Господа, чтобы ты поскорее приехал, дорогой.
        Столь пылкое выражение эмоций, похоже, смутило Бранта. Он сжал руку Лэси, стараясь приободрить ее. Такая заботливость вызвала у Гарнет раздражение, и она громко объявила, что какой-то человек вышел из «Серебряной шпоры». Мгновение спустя девушка прошептала:
        - Это же Роскоу Хэмлин. Боже правый, он направляется сюда!
        Тут же Лэси скрылась в погреб, а Сет с Брантом завалили крышку люка. Когда Хэмлин вошел, они уже стояли, облокотившись на прилавок, и изучали список заказов для ранчо Дюка.
        - Не думаю, что все это есть на складе, - произнес Сет, прежде чем взглянул на вновь пришедшего. - А, привет, Роскоу! Ты пришел за жевательным табаком? Сейчас загляну в ящик. «Коричневый мул», твой сорт, кажется?
        - В общем-то, да. - Он бросил кусок плитки в рот, от чего одна щека оттопырилась, как при флюсе. - Я заметил перед лавкой фургон старика Дюка и просто зашел сказать спасибо вот этому парню за то, что он помог доку справиться с Фоссом.
        - Не стоит благодарности, - холодно произнес Брант, не обращая внимания на протянутую ему для приветствия руку. - Я обязан доктору, но не его пациенту. Вообще-то это была твоя работа, Хэмлин.
        - Я был занят в салуне, проверял запасы и все такое. Мы мало заработаем на выпивке. Следующая доставка будет едва ли раньше субботы. А у нас осталось только три бочонка виски.
        - Разбавьте его водой в два раза больше обычного и вы утроите как количество этого пойла, так и свою прибыль, - невозмутимо посоветовал Брант.
        Хэмлин улыбнулся еще шире, показав потемневшие от табака зубы:
        - Думаю, ты нас больше не огорчишь своим присутствием, Стил, после того, как королева салунных представлений смоталась отсюда?
        - Зависит от того, кто будет выступать вместо нее, - соврал Стил.
        - Да, другие девочки разучивают новые номера, но должен признать, им не хватает… таланта. Бетти Лу поет, как кошка на крыше, а Сью Энн танцует почти так же грациозно, как хромая корова. Я собираюсь в ближайшее время пригласить какую-нибудь новую крошку из Сан-Антонио или Далласа. Собственно, главная цель объявленных Салли поисков и столь щедрого вознаграждения не в том, чтобы причинить этой шлюшке вред, а просто Салли хочет заставить ее работать на себя до тех пор, пока она не станет старой и страшной.
        - Что равносильно высшей мере наказания, - заключил Брант. - Не сомневаюсь, Лэси предпочтет умереть.
        Хэмлин засмеялся, смачно сплюнув в сторону плевательницы.
        - Собственно говоря, почему Фосс должен ей спустить с рук попытку убийства? Несколько хороших ударов хлыстом, и она станет как шелковая. А разве не так вы, плантаторы, держали в узде рабов? Бьюсь об заклад, вы на своей плантации пороли черных парней и заставляли любить себя не одну негритяночку.
        Брант рассвирепел:
        - Еще что-нибудь в этом роде, Хэмлин, и я за себя не отвечаю!
        - Ты рискнешь вызвать лучшего стрелка графства на дуэль?
        - Когда ты в последний раз стрелял на дуэли, лучший стрелок? Лет десять назад? Тебе уже за сорок и руки от пьянства трясутся. Ты в последнее время просто блефуешь, а те, кому ты платишь, хвалят тебя на каждом углу.
        - Ты мне надоел! - начал заводиться Хэмлин. - Скажите, как разволновался, услышав о нигерах. Кому заливаешь баки, Стил. Ты злишься из-за Лэси Ли. Кто теперь будет утешать тебя в постели? Ничего, найдется немало желающих.
        - Выбирай оружие, Хэмлин.
        - Что мне его выбирать, оно всегда при мне. Или ты рассчитывал стреляться на французских дуэльных пистолетах?
        - Назови время и место, - прорычал Брант. Гарнет встревоженно взглянула на Сета, который успокаивающе поднял руку:
        - Эй, эй, парни, ну-ка полегче. Не надо никого обижать. Все можно решить мирно.
        Хэмлин вызывающе подбоченился:
        - Что, испугался, что я выпущу из него кишки, Траверс?
        - Нет, испугался, что он выпустит их из тебя, - осадил его Сет. - Ты что, старый хвастун, не понимаешь, что у Стила преимущество и в возрасте, и в опыте? Он моложе тебя на полтора десятка лет и к тому же служил в кавалерии Конфедерации. Ты когда-нибудь слышал о солдате, особенно из наших, который не умел бы стрелять быстро и метко?
        Хэмлин схватился за обе кобуры, висевшие под его толстым животом, и попытался выпятить свою впалую грудь. Его соперник был высок, строен, широк в плечах и узок в бедрах, с волевым подбородком и острыми, ясными глазами. Он казался готовым к быстрым действиям, но в движениях Бранта не было ни малейшей суетливости.
        У Хэмлина екнуло сердце. Он подождал, надеясь, что миротворец снова вмешается или миссис Лейн начнет протестовать против столь варварского обычая разрешать споры мужчин. Но Стил был явно не намерен отказываться от своего вызова, и отступить для Хэмлина значило показать себя трусом. Он снова сплюнул, утерся и пробормотал:
        - Что ж, Стил, приступим?
        - Ну, Хэмлин, держись! - воскликнул Сет. - Это произойдет на площади и по всем правилам, или дуэль вообще не состоится.
        - А ты что, его секундант?
        - Я говорю о правилах, Роскоу! И о честности тоже. Никаких фокусов. Никакого мошенничества. Мне приходилось видеть, как ты дерешься на дуэли, - у тебя повадки бандита. Но если ты и на этот раз выстрелишь раньше команды, клянусь, я сам размозжу тебе голову. Я хочу, чтобы все происходило в присутствии свидетелей и доктора. И у тебя будет только один ствол, как и у твоего соперника. Это справедливо. Ты меня понял?
        Находившаяся под полом Лэси с трудом сдержала рыдания. От волнения она так сильно сдавила Лоллипопа, что тот протестующе засопел.
        Хэмлин стремительно развернулся на каблуках, глаза его с подозрением забегали по сторонам:
        - Что это?
        - Что именно? - невозмутимо спросил Сет.
        - Я слышал какой-то скрипучий звук.
        - Это скрипят твои старые кости, - съязвил Брант, подталкивая его к двери. - Давай, выходи, лучший стрелок!
        Противники вышли наружу и зашагали к площади. Сет схватил шляпу, куртку и карабин и выскочил следом. Изумленная быстрым развитием событий Гарнет крикнула:
        - Бешеные дураки! Останови их, дядя!
        - Не могу, моя радость. Дело зашло слишком далеко. Ни один мужчина теперь не смог бы отступить, не потеряв репутации.
        - Уж лучше потерять лицо, чем жизнь! Какое-то безумие! Они же убьют друг друга.
        - Именно это и есть цель дуэли, детка. Тебе лучше остаться дома, это зрелище не для тебя. Я должен идти.
        Гарнет бросилась к тете, которая, оцепенев от удивления, стояла на пороге кухни:
        - Они пошли стреляться на площадь, тетя Дженни!
        - Уверена, что Брант сможет защитить себя. Сет проследит, чтобы все было по-честному, да и я тоже, - заявила Дженни, снимая со стены заряженное ружье и направляясь к выходу;
        Гарнет в отчаянии заломила руки. В этот момент из-под пола раздался прерывающийся от волнения голос Лэси:
        - Гарнет, беги, скажи Сету, чтобы обыскал Хэмлина! Тот обычно в потайном кармане или в сапоге прячет еще один небольшой пистолет. Он мошенничает!
        Гарнет поспешно подхватила юбки и, едва не упав, кинулась на площадь. Когда она добежала до места поединка, то увидела, что в ее предостережении уже нет нужды. Зная о подлых замашках Хэмлина, Сет обыскал обоих дуэлянтов. Найдя спрятанное Хэмлином оружие, он откинул его в сторону и выругался:
        - Ты позор всего Техаса, Роскоу Хэмлин! Тот пожал плечами:
        - Просто я забыл об этой игрушке. К Дженни в качестве свидетелей присоединились доктор Уорнер и кузнец Джон Брим. Зрители, в основном мужчины, стали заполнять площадь. Привыкнув к неожиданно вспыхивающим перестрелкам, когда выигрывает тот, кто быстрее выхватит револьвер, горожане смотрели на дуэль по правилам, как на диковинку. Самые азартные начали делать ставки.
        - Пять баксов на Хэмлина, - сказал один заядлый игрок.
        - Десять - на луизианца, - откликнулся другой.
        Третий предположил, что попадут оба. Сет ознакомил с правилами:
        - Теперь вы, парни, встанете спина к спине, сделаете по десять шагов, повернетесь и выстрелите на счет три. Брим, вы сможете сосчитать до трех без запинки?
        - Я… я не ув-верен, - кузнец немного заикался.
        - Я это сделаю, - вызвался доктор. - Соперники удовлетворятся, если прольется чья-то кровь?
        Брант уступил право решать Хэмлину, который прорычал:
        - Ну нет! Или он, или я. Мы же деремся на пистолетах, доктор, а не на шпагах!
        - Пусть будет так. Джентльмены, по местам! Гарнет дрожала. Она забыла захватить свою шаль. Порывы северного ветра приподнимали полу ее черного платья и трепали кружева на нижних юбках Она постаралась обратить на себя внимание Бранта, чтобы взглядом выразить лучшие пожелания, но он сосредоточился на Хэмлине. Все ее обиды на Бранта улетучились, и она горячо молилась о его спасении. Словно в полусне, видела девушка, как мужчины, повернувшись друг к другу спиной, стали отсчитывать положенное количество шагов. Затем они развернулись и встали друг против друга.
        - Раз! - сосчитал Берт.
        Револьверы вынуты из кобур.
        - Ох, - пробормотала Гарнет. - Тетя, мне плохо.
        - Ш-ш, - прошептала Дженни. - Не отвлекай Бранта.
        - Два! - произнес доктор.
        Соперники подняли оружие и прицелились. Но еще до того, как третья команда «Огонь!
        была произнесена, Роскоу Хэмлин выстрелил и промахнулся.
        - Чертов трус! - взревел Сет, вскидывая карабин. - Ты нарушил правила!
        Прозвучал выстрел Бранта. Пуля попала его противнику в руку, сломав несколько пальцев и заставив выронить револьвер. Однако вместо того, чтобы воспользоваться правом на повторный выстрел и прикончить соперника, Брант опустил оружие и позволил Хэмлину поднять свое.
        - Давай, давай, главный стрелок! - поторапливал он. - Я слышал, ты - амбидекструс! Ну-ка покажи нам свои способности!
        - Ну зачем он так рискует! - выдохнула Гарнет, но Дженни ее тут же строго одернула.
        Взяв револьвер в левую руку, Хэмлин прицелился и нажал на курок. Страх и боль затуманили ему взор, поэтому пуля лишь скользнула по рукаву куртки Бранта. Одновременно выстрелил и Брант, снова выбив оружие из руки соперника.
        - Ну что, лучший стрелок, по-прежнему или ты, или я? Если так, то куда ты хочешь получить пулю: в голову или в сердце - выбирай!
        Не в силах вымолвить ни слова от боли и унижения, Хэмлин повернулся и понуро побрел к салуну, оставляя за собой в пыли красную дорожку Он не смог заставить себя поднять глаза на окно отеля, откуда Салли Фосс, несомненно, наблюдал за его позорным поражением.
        Убедившись, что Стил невредим, доктор Уорнер пошел оказывать помощь проигравшему Брант убрал оружие в кобуру. Только тогда он обратил свой суровый взор на Гарнет, в глазах которой блестели слезы. Он не сказал ничего, а она настолько обессилела от волнения, что Дженни пришлось ей помочь дойти обратно до лавки.
        Сет говорил по пути:
        - Ты должен был отправить Хэмлина к праотцам, раз уж выдался такой шанс, сынок.
        - Думаю, он теперь совершенно безопасен, сэр, поскольку на обеих руках у него осталось не так много целых пальцев. А больше всего пострадала его гордость.
        - Да уж. Многие люди в городе будут благодарны тебе за то, что ты выщипал хвост этому старому петуху. На твоем месте он задрал бы нос и прыгал от радости. Ты поверь мне, если фортуна была бы на его стороне, то он убил бы тебя наповал. Я хотел пристрелить этого мерзавца за то, что он выстрелил раньше команды. Уж не знаю, как тебе удалось сдержаться, когда Хэмлин это сделал.
        - Я ожидал этого, Сет. И был готов. Люди его пошиба и понятия не имеют о кодексе чести. Его подвели настроение и нервы.
        Сет показал на разорванный пулей рукав куртки Бранта.
        - Он вполне мог подбить тебе правое крыло. Да не скромничай же, победитель! Сейчас отметим удачу хорошей бутылочкой виски.
        - Достаточно будет одного глотка, - улыбнулся Брант. - Лучший стрелок Фосса выведен из игры, но остальные-то продолжают выслеживать Лэси. Мы должны ее как-то вывезти отсюда.
        Услышав, что он опять в первую очередь заботится о Лэси, Гарнет саркастически произнесла:
        - Мои поздравления, мистер Стил, за то, что оставили жизнь этому пьяному хаму! Ах, если бы вы были столь же галантны и великодушны к своим юным пленникам на войне!
        Он только вздрогнул, как от боли, но промолчал.
        Зато Дженни просто взорвалась;
        - Это же нечестно, Гарнет! Извинись перед Брантом.
        - Ни за что! - упрямо вскинула голову Гарнет, входя со всеми в лавку. - Можете выходить из своей дыры, мисс Ли! - громко позвала она, выдав собственные чувства. - Ваш герой уже здесь!
        Когда люк был открыт, Лоллипоп первым появился на поверхности, за ним поспешила его хозяйка. Лэси обняла Бранта и нежно покрыла его лицо поцелуями. Разделяя ее восторг, обезьянка приплясывала вокруг и что-то настороженно лопотала, как будто они были на сцене.
        - О мой храбрый, мой дорогой! - восклицала Лэси. - Я чуть не умерла от страха, когда раздались выстрелы! - Вдруг она побледнела, заметив разорванный рукав. - Ты не ранен?
        - Нет, - ответил он, осторожно высвобождаясь. - Но у доктора Уорнера пациентов прибавилось.
        - Ты должен был убить Хэмлина!
        - Вот и я точно так же считаю, - заметил Сет, разливая виски по бокалам. - Впрочем, не беспокойтесь. Теперь вряд ли кто-нибудь захочет нанять Роскоу в качестве стрелка.
        - Ну и хорошо!
        - Хорошо? - раздраженно откликнулась Гарнет со своего места возле окна. - Вам нравится, что мужчины проливают из-за вас кровь?
        Дженни дипломатично поспешила вмешаться:
        - Дамы будут кофе с бисквитом. Пойдем, Гарнет, поможешь мне накрыть.
        Племянница неохотно последовала за ней, ожидая на кухне хорошей головомойки.
        - Ты ведешь себя, как сварливая тетка, Гарнет. Если ты не можешь избавиться от ревности, то по крайней мере контролируй свое настроение.
        - Ревности?
        - Конечно! Когда ты перестанешь обманывать себя? Ты так же беспокоилась о Бранте, как Лэси, и не надо этого скрывать. Для него, Гарнет, важно знать, что ты волновалась за него. А вместо этого ты Бранта оскорбила, сделав ему больно. Сет удивлен, а я просто в ужасе.
        - Мне очень жаль, тетя Джен, но что это меняет? Брант дрался из-за Лэси, а не из-за меня. Эту дуэль спровоцировали реплики Хэмлина об этой девице.
        Дженни, нарезая ломтиками бисквит, вздохнула:
        - Ну нельзя же быть такой тупицей, Гарнет! Неужели ты не понимаешь, что, вызвав Хэмлина, Брант постарался удалить его из дома, пока обезьянка нас не выдала?
        Гарнет прикусила язык, почувствовав себя страшно наивной и глупой. И как она не смогла понять такой простой вещи?
        - Мне… мне кажется, что я не слишком сообразительна, тетя.
        - К тому же иногда слепа и слишком упряма на свою же беду. Брант Стил - настоящий герой. Он - мужчина что надо, Гарнет. Сомневаюсь, что когда-нибудь ты встретишь ему подобного.
        - Ты всегда поешь своему любимцу дифирамбы, тетя Дженни. Может быть, нам надо сначала протрубить в трубу, прежде чем к нему присоединиться?
        - Я бы протрубила, если бы та была под рукой, - улыбнулась Дженни и, указав на старый рог, висящий на стене, прибавила, - а не подудеть ли мне в него?
        - Ну ты просто невыносима, - проворчала Гарнет, наполняя сахарницу и молочник. - Наливай кофе и пойдем. Наверное, дядя Сет поднял не один тост за нашего южного рыцаря.

        Глава 25

        Грант провел в городе остаток дня, обсуждая ситуацию, в которой оказалась Лэси. Устав от унылого сидения в тесной клетушке, Лэси наслаждалась передышкой, а обезьянка и вовсе упивалась свободой. Наблюдая, как Лоллипоп льнет к Бранту, когда тот к нему ласково обращается и поглаживает по головке, Лэси почувствовала, что любит этого отважного человека сильнее, чем прежде. Еще она замшила, что отношение Гарнет к Бранту сильно изменилось.
        Субтильная леди из Коннектикута смотрела теперь на своею бывшего противника в войне с нескрываемым восхищением. Было в ее глазах еще и нечто такое, от чего Лэси испытала настоящую ревность.
        Гарнет столь откровенно желала, чтобы их гостья как можно скорее покинула город, что соглашалась на варианты, которые еще недавно считала слишком трудными и рискованными.
        - Чем плоха первоначальная идея дяди Сета переправить ее в миссию Сан-Хуан? - спросила Гарнет.
        - Ночью это будет выглядеть слишком подозрительно, - заметил Брант. - А что если на пути возникнет один из охотников за премией?
        - Застрелить его, и точка! - воскликнула Гарнет, сама удивляясь своей безапелляционности.
        Брант взглянул на нее с любопытством:
        - Вы серьезно?
        - Ну не насмерть, положим, - смутившись, поправилась она. - Я имею в виду, - ранить его, как Роскоу Хэмлина. Просто вывести из строя, и все.
        Брант скептически покачал головой:
        - Напротив, нам в таком случае все время придется убивать тех, кто за нами охотится, моя дорогая. Иначе как их заставишь замолчать? А что если их будет несколько? Некоторые охотники за премией организуют облавы, другие образуют группы, столь же свирепые, как стаи койотов. Нет. Но у меня, кажется, есть идея, которая, может сработать.
        В глазах Лэси вспыхнула надежда:
        - Какая?
        - Мнимые похороны. У нее отпала челюсть.
        - Я сказал «мнимые похороны», - повторил Брант. - Это - обычный способ перевозки контрабанды. Во время войны им частенько пользовались южане. Противник обычно с почтением относился к похоронной процессии, и таким путем мы поставляли секретный груз в безопасное место.
        Эти слова снова вызвали у Гарнет гнев.
        - Этот способ не сработал, когда ваш президент Джефферсон Дэвис пытался на катафалке покинуть свою пылающую и осажденную столицу! Труса схватили на окраине Ричмонда, и теперь он в Форте Монро ожидает суда. Надеюсь, его признают виновным в измене и повесят!
        - Дорогая, мы все читали об этом, - успокоила ее Дженни. - Но боюсь, я не очень хорошо поняла вас, Брант.
        Сет пояснил:
        - Все гениально просто, Джен. Единственное, что нам требуется, так это - несколько помощников и повозка с двойным дном, чтобы везти гроб.
        - Пустой гроб?
        - Нет, с живым телом.
        - Звучит жутко, - заметила Гарнет.
        - Вот это да! - воскликнула Лэси. - Я думаю, это - бесподобная идея! Сет обратился к Бранту:
        - Объясни им, сынок.
        - Так, нужная повозка есть у нас на ранчо, - начал Брант. - Она используется при отгоне скота для перевозки дополнительного оружия, снаряжения, а также денег и прочих необходимых вещей. У плотника всегда есть готовый гроб. В нем можно просверлить несколько маленьких дырочек, чтобы обеспечить доступ воздуха.
        У Лэси пересохло в горле.
        - Меня? В гроб?
        - Да нет же. Тебя мы спрячем под фальшивым дном. Одного из вакерос я попрошу сыграть роль трупа. Крышка гроба будет заколочена, но только до того момента, как мы прибудем в миссию якобы для похорон.
        Дженни нахмурилась:
        - Все это выглядит слишком сложным.
        - Но не для мексиканских католиков, - вмешался Сет. - Они называют свои кладбища
«кампос сантос», что по-испански означает «святая земля». Они верят, что для спасения души тело должно быть похоронено в земле, освещенной епископом. Единственное такое кладбище в округе - в миссии Сан-Хуан.
        План все же казался Дженни излишне эксцентричным, Гарнет тоже явно сомневалась.
        - И мнимое погребение будет?
        - Только если возникнет такая необходимость. На всякий случай приготовим заранее могилу. Люди могут долго дышать под землей, например, если их засыпет в шахте, не так ли? Мы вытащим наше «тело» сразу же, как будет возможно. Человек будет спать сном, как две капли воды похожим на смерть. Это на тот случай, если кто-нибудь особенно подозрительный потребует показать труп. - Выслушав удивленные восклицания, Сет продолжил:
        - Наш помощник примет снотворное лекарство, в течение многих веков используемое индейцами в медицине и при религиозных церемониях.
        - О Боже! - вздохнула Дженни. - Как мало мы знаем об этой удивительной земле!
        - И для изучения ее прямо сейчас у нас не так много времени. - Затем Сет обратился к Бранту:
        - На кого ты рассчитываешь? На Хулио-Медведя?
        - Да, - кивнул Брант.
        - Какое необычное имя! - удивилась Гарнет.
        - Он метис, - пояснил Сет. - Но это другая история, которую я расскажу как-нибудь попозже. Пусть Брант займется подготовкой побега. За время войны он приобрел большой опыт подобного рода.
        - Хитрости и обмана? - пробормотала Гарнет.
        - Выживания, - серьезно сказал Сет и затем обернулся к Лэси. - Вы поняли свою роль? Она кивнула:
        - Это будет настоящая драма в реальной жизни.
        - Лоллипоп должен быть, конечно, усыплен. Хулио-Медведь знает, как это сделать. Мы постараемся, чтобы вам было максимально удобно, но предупреждаю, придется нелегко. Если вам тоже нужно снотворное, уверен, доктор Уорнет не откажет.
        Лэси решила, что это будет проверкой ее артистических способностей.
        - Нет! Я хочу бодрствовать. Но даже если все удастся, Брант, что дальше?
        - Дальше падре и Хулио-Медведь что-нибудь придумают, - загадочно сказал он, резко вставая. - Сначала нам надо доставить тебя на ранчо Дюка. Ты предпочитаешь ехать в мешке или в пустой бочке?
        Лэси выбрала бочку, опасаясь, что мягкая тара напугает Лоллипопа.
        - Боже мой, как же я в ней помещусь? - заметила она, когда мужчины притащили бочку из-под муки. Они помогли ей забраться внутрь и посадили туда же обезьянку.
        Брант улыбнувшись, посоветовал:
        - Не дыши глубоко, пока мы не выедем из города. Хорошо еще, что эта бочка - увеличенной емкости, а не то твоему бэби пришлось бы путешествовать отдельно в ящике из-под гвоздей. Дайте ему что-нибудь пожевать, Гарнет. Леденцов или сухих фруктов, если есть в запасе.
        Гарнет быстро принесла свежее яблоко, два кусочка хлеба и три столь любимых обезьянкой леденца. Затем Сет взял молоток и гвозди, попросил Лэси втиснуться поглубже и слегка приколотил крышку. Мужчины затащили бочку в фургон, завалили сверху ящиками и тюками. В это время Гарнет и Дженни смотрели по сторонам.
        - Зевак нет? - спросил Брант переводя дыхание, прежде чем закрыть фургон.
        - Только две соседки, но они сюда не смотрят, - ответила Гарнет - Похоронная процессия отправится с ранчо завтра утром, - сказал Брант. - Если хотите присоединиться к ней, будьте там в восемь часов. - Он прикоснулся к шляпе, взял поводья, и повозка тронулась.
        Солнце садилось. Длинные тени пролегли через зимнюю площадь. Скот в прерии унылым мычанием встречал наступающие сумерки. Степенные горожане уже заперлись в своих домах, предвкушая ужин у семейного очага. В салуне девочки готовились встречать вечерних клиентов.
        Временный управляющий «Серебряной шпоры» мрачно сидел у окна, глотая виски и рассматривая свои забинтованные руки. Фосс, несомненно, понизит его, а может быть, и выставит за дверь. Салли не любит неудачников. Хэмлин прекрасно знал: подобные решения всегда самым негативным образом сказываются на умении драться и стрелять, что делало его практически бесполезным в качестве телохранителя.
        Еще хуже было то, что, преждевременно выстрелив, он показал себя трусом в глазах большого количества свидетелей. Даже девочки из салуна будут теперь презирать его. Доносившиеся до Хэмлина шепот и хихиканье просто приводили его в бешенство.
        - Еще виски, - крикнул он Сью Энн.
        - Сейчас протру эти стаканы, тогда налью, - протянула она не торопясь, работая посудным полотенцем.
        - Я хочу сейчас, ты, шлюха! Она подчинилась, но Хэмлин грохнул поданную ему бутылку об пол.
        - Ты же знаешь, я не пью это пойло!
        - Извините, но мистер Фосс распорядился беречь его личные запасы, мистер главный свинок, то есть я хотела сказать, главный стрелок. Мы не можем больше подавать вам самое хорошее виски из того, что есть. Почему бы вам, мистер, не пойти в отель и не переговорить с хозяином? Может быть, он даст относительно вас особые указания.
        - Да?! Пока что я здесь за все отвечаю! Так что давай пошевеливайся! Принеси-ка мне виски из Теннесси и не забудь вытереть этот стол.
        - Сейчас, - цинично усмехнулась Сью Энн и вернулась за стойку. - Сначала закончу, что начала, - сказала она, расставляя стаканы.
        Из импровизированной гримерной появилась Бетти Лу в одном из костюмов Лэси Ли.
        - Ну, как я выгляжу? Роскоу фыркнул:
        - Для такого платья у тебя нет ни кожи, ни рожи. Ни на одну из вас, шлюшек, и муха не сядет, если даже вас раздеть догола и вымазать медом.
        - Сам такой, - ответила Бетти Лу, презрительно фыркнув.
        Хэмлин вытянул остаток виски. Он рассчитывал болтаться в «Серебряной шпоре» еще достаточно долго, чтобы как можно больше набить карманы деньгами. Салли Фосс слишком озабочен поисками Самой Соблазнительной Женщины Запада, чтобы следить за его персоной. Во всяком случае Хэмлин на это надеялся.

        Бранту Хулио-Медведь понравился с их первой встречи. Он знал, что Дюки полностью доверяют этому человеку. История его жизни была похожа на истории всех коренных жителей этой страны.
        Отвергнутые своими семьями из-за межрасового брака, родители Хулио-Медведя ушли в дикую местность, чтобы жить по своему усмотрению. На берегу богатого рыбой ручья они из оленьих шкур построили вигвам. Его отец, индеец Красный Медведь, с детских лет научил сына охотиться и ловить рыбу Они ловили животных и плавали на каное вниз по реке продавать шкуры в ближайшее селение. Его мать, мексиканка, шила одежду и мокасины из кожи.
        Семья жила в счастье и любви, пока в один ужасный летний день на мирное жилище не набрели три головореза. Их лица скрывала боевая раскраска, но они не были индейцами. Не были эти выродки и мексиканцами, хотя говорили по-испански. Мерзавцы застрелили отца, как только Красный Медведь схватил лук и стрелы, и стали по очереди насиловать беременную мать Хулио-Медведя. Мальчик кинулся ей на помощь, но его с силой ударили о дерево и оставили умирать.
        Находясь почти без сознания. Хулио-Медведь слышал жуткие крики и мольбы своей матери. Наконец удар по животу заставил ее замолчать. Вигвам был разграблен, и головорезы ускакали, забрав из него самые лучшие шкуры Хулио-Медведь похоронил родителей в яме, еще недавно использовавшейся для хранения шкур, и засыпал их сверху листьями и ветками, чтобы тела не достались хищникам. Много часов просидел он затем на берегу реки.
        Ему было тринадцать - возраст, когда чистокровные индейцы проходят обряд посвящения в мужчины. Мать Хулио-Медведя была католичкой и воспитывала его в своей религии. Она рассказывала ему о многочисленных испанских миссиях в Техасе и о добрых монахах, помогающих людям, независимо от того, кто они. Сирота молил Господа о том, чтобы найти себе такое прибежище.
        - После многих недель скитаний, полумертвый от голода, я набрел на миссию Сан-Хуан, - рассказывал он Бранту. - Моя мама была такая добрая - просто святая. Я никогда не мог понять, как мужчины могут быть так жестоки по отношению к женщинам. Даже сейчас у меня в ушах звучат крики и просьбы матери пощадить ее и ребенка. Падре знает такие слова из Писания, которыми можно назвать этих зверей. Он пытался научить меня молитвам и помочь забыть происшедшее.
        - И он дал тебе образование?
        - Си. В миссии были и другие новообращенные: мужчины, женщины, дети. Все мы работали. Каждый день, кроме воскресенья, у нас были уроки. Мы учились на двух языках, хотя я не слишком хорошо говорю по-английски. Но я люблю Бога и религию и статуи святых в часовне воодушевляют меня. Они так много вытерпели за свою веру. Моя мать стала мученицей мужского зверства.
        - И как сотни других женщин, Хулио, - сказал Брант, подумав о том, сколько их, особенно совсем юных девственниц, стали жертвами жестокого насилия в годы войны. - Некоторые из виденных зверств заставляли меня стыдиться за свой пол и за весь род человеческий.
        И вот они снова ведут серьезный разговор наедине. Брант рассказал Хулио-Медведю о случившемся.
        - Ты помнишь, что изверги сделали с твоей матерью. Теперь я хочу спасти мисс Ли от такой же участи, Хулио, и мне нужна твоя помощь.
        Темные, выразительные глаза и благородное лицо оставались неподвижны, пока Хулио-Медведь внимательно слушал план Бранта, временами кивая в знак согласия, явно убежденный, что задуманное удастся.
        - Когда начинаем?
        - На рассвете, Хулио. Как ты думаешь, можем мы рассчитывать на то, что другие вакерос будут нас сопровождать?
        - О си! Двое поедут вперед предупредить падре и вырыть могилу в «кампо санто».
        - Спасибо, Хулио. А теперь нам лучше пойти поспать.
        - Но, сеньор Брант, девушка уже должна быть здесь. И обезьянка тоже, чтобы мы успели приготовиться.
        - Они на ранчо, мой друг, ужинают с хозяином и хозяйкой. - Он улыбнулся, поймав удивленный взгляд. - В той бочке для муки, которую я привез из города, была вовсе не мука…
        - Ax! - Хулио широко заулыбался, восхищенный этим трюком. - Очень умно, сеньор Брант.
        - В этом деле мистер Сет Траверс и его родные помогают нам, Хулио. И Дюки тоже.
        Это Хулио-Медведя не удивило: он хорошо разбирался в людях.
        - Буэгос ночес, амию[Спокойной ночи, друг (исп.).] . Увидимся утром.

        Глава 26

        Даже совсем уже собравшись, Гарнет продолжала сомневаться в том, надо ли ей присутствовать на мнимых похоронах. Любопытство подталкивало ее, поскольку она не верила, что вся затея может пройти без сучка и задоринки. Кроме того, ей хотелось посмотреть на реакцию Бранта, когда ему, может быть навсегда, придется попрощаться с Лэси Ли. Она не показала своею любопытства тете и дяде, которые собирались сопровождать похоронный кортеж от ранчо Дюка до миссии Сан-Хуан, чтобы оказать необходимую помощь.
        - Сет уже подготовил фургон, Гарнет. Бери свой плащ и шляпку, - поторапливала Дженни. - Если мы не поспеем вовремя, они отправятся без нас.
        - Я спешу изо всех сил, тетушка. Но не удивятся ли люди тому, что мы поехали на похороны человека, с которым даже не знакомы?
        - Кроме нас, только доктор Уорнер знает, кто «умер», и весь этот план в целом, - сказала Дженни.

        Дюки приветствовали Сета и его семью теплыми рукопожатиями и пригласили вместе позавтракать. Такого обильного завтрака должно было хватить на весь день.
        - Видит Бог, бедный падре не сможет прокормить всю нашу компанию, - сказала хозяйка. - Он живет на пожертвования и тем, что сам вырастит на грядках, так что я приготовила для нас две корзины еды.
        Гарнет съела тяжелой, жирной пищи гораздо больше, чем обычно. Запив мясо дымящимся черным кофе, который почти сжег ее нежное горло, она еще раз пожалела, что техасцы не употребляют сливок и сахара. Сет ей объяснял, что коров здесь разводят прежде всего ради мяса, а не молока, которое дают только детям и больным.
        Альма Дюк была одета в длинную юбку из черной грубой материи фабричного производства, черные кожаные ботинки и толстые перчатки. Голову она укутала в мексиканское траурное покрывало «ребозо». Две служанки, одетые так же, принесли закрытые корзины с едой и уселись на повозку, которой должна была править сама хозяйка. У хозяина, несмотря на старания и лекарства доктора Уорнера, вновь разыгрались подагра и люмбаго, но он старался не обращать внимания на это, по его словам, пустяковое недомогание. Во время всей процедуры сборов поведение обитателей ранчо выглядело совершенно естественным. Никому не пришло бы в голову, что на ранчо Дюка разыгрывается хорошо подготовленная пьеса.
        Сосновый гроб без каких-либо украшений, за исключением небольшого деревянного креста ручной работы и ветки дикого кедра, поставили в большой фургон с двойным дном. Гарнет подумала, что Лэси с усыпленной обезьянкой, вероятно, уже находятся на своем месте. Брант, занятый хлопотами, лишь приветственно кивнул Гарнет, не перемолвившись с ней ни словом до того самого момента, когда объявил, что все готово к отправлению. Догадавшись, что он собирается править катафалком, Гарнет неожиданно сказала:
        - В фургончике, где должны ехать мои родственники, довольно тесновато. Можно, я поеду с вами, мистер Стил?
        - Конечно, если желаете, - только и ответил он, не сумев, впрочем, скрыть удивления.
        По его сигналу конные вакерос образовали почетный караул, остальные повозки двинулись следом. Лишь несколько человек осталось присматривать за ранчо. Когда процессия проезжала мимо них, они склонили головы и прижали сомбреро к груди.
        - Они знают правду? - шепнула Гарнет Бранту.
        - Большинство - да, за исключением тех, что на пастбищах.
        - А остальные ничего не заподозрят, когда Хулио-Медведь воскреснет из мертвых?
        - Может быть. Но он, конечно же, вызовет к себе уважение и даже почтение, пока они не поймут, что он не привидение. Призраки иногда являются к католикам, как вы знаете.
        - А что если в наше отсутствие на ранчо Дюка нагрянут шериф Фостер или его заместитель?
        - Зачем им это делать, Гарнет? Закон не разыскивает мисс Ли.
        - Может быть, но зато ее ищут охотники за премией.
        Предостерегающий взгляд напомнил Гарнет, что Лэси в своем укрытии не спит.
        - Любому из предателей пришлось бы иметь дело не только с Дюками, но и с разгневанными духами предков Хулио-Медведя. Думаю, нам нечего опасаться.
        Гарнет спрятала замерзшие пальцы под платок и постаралась не стучать зубами.
        - И почему солнце не светит? Пасмурная погода - плохая примета. Брант негромко рассмеялся:
        - Вы верите в приметы? В Луизиане многие черные и даже кое-кто из белых приобретают амулеты, чтобы уберечься от невезения. Оккультизм - наследие средневековья, Гарнет. Или в Новой Англии до сих пор практикуется колдовство?
        - Откуда я знаю? Я христианка. Но все здесь меня удивляет и пугает, Брант. Вот, например, что мы сейчас делаем! В этом есть нечто фатальное, и я нервничаю, хотя тетя Дженни - нет.
        - Тем лучше для нее! Я рад, что она на нашей стороне. В критических ситуациях она всегда держится молодцом.
        - Просто Гибралтарская скала! - подтвердила Гарнет. - Как отец Анжелино? Наверное, он уже подготовлен?
        - Падре предупрежден, Гарнет. Нельзя приступать к такому делу, как наше, не предусмотрев всех возможных осложнений. Мой командир на войне научил меня простой истине если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет не так. А он был умным человеком. Как и падре.
        Гарнет вздрогнула:
        - Есть что-то таинственное и в монахе, и в миссии, Брант. Я почувствовала это, когда была там. И я даже начала интересоваться католицизмом. Вы верите в их учение о Святом Петре?
        Он пожал плечами:
        - Я не теолог, моя дорогая. А откуда у вас этот неожиданный интерес к религии?
        - Может быть, у меня предчувствие Страшного суда.
        Она помолчала, а потом всплеснула руками:
        - В черный день я вас встретила, Брант Стил! Ничего, кроме несчастий в моей жизни, правда, за малым исключением.
        - Вроде спасения вашей жизни?
        - Не напоминайте мне эту историю снова. Тетя Дженнифер делает это достаточно часто, считая меня неблагодарной. Но я вовсе не такая!
        Брант ничего не ответил. Он внимательно смотрел на передового дозорного, который ехал ярдов на сто впереди. Он только что подал предупреждающий сигнал.
        - Соберитесь и не падайте духом, - посоветовал он. - Это может быть еще одной неприятностью.
        На полном скаку к ним подлетел кавалерийский отряд под развевающимся американским флагом. Осадив лошадь возле остановившейся похоронной процессии, командир представился:
        - Капитан Вэнс Морли, армия Соединенных Штатов. Ваше имя, сэр?
        - Брант Стил, выходец из Луизианы.
        - В армии Конфедерации служили?
        - Точно.
        - Куда направляетесь?
        - В миссию Сан-Хуан.
        Сквозь густую вуаль Гарнет разглядывала голубые мундиры и желтые шарфы, видя черты Дени в лице каждого молодого солдата. И снова она почувствовала в сердце острую ненависть к его убийцам.
        - В гробу, видимо, находится труп, мистер Стил?
        - Проверьте сами, сэр, если заразная болезнь вас не пугает.
        - Я расследую убийство, - сказал Морли, рассматривая остальных спутников Бранта. - Караван фургонов был атакован в сорока милях западнее отсюда. Никого в живых не осталось, а в телах найдено больше пуль, чем стрел. Ружья доставляются индейцам разными способами, в том числе в гробах.
        - Я знаю об этом, капитан. И повторяю, вы можете обследовать наш груз. Люди, которые с нами, работаю г на ранчо Дюка. Я - его управляющий. Мы собираемся похоронить одного из работников, скоропостижно скончавшегося от какой-то непонятной болезни. Отец Анжелино ждет нас, но мы задержимся, пока вы не проведете осмотр.
        На лице Морли были написаны смущение и страх перед смертельной болезнью, немного поколебавшись, он заявил:
        - В этом нет необходимости, сэр. Я верю вам на слово. Извините за задержку, но я выполняю свой долг.
        Брант отсалютовал скорее по привычке, нежели из уважения.
        - Я понимаю, капитан. Претензий нет. Мы можем ехать дальше?
        Капитан утвердительно кивнул и, обернувшись к солдатам, подал сигнал. Они развернулись и помчались дальше. Скрип сбруи, звяканье аммуниции - звуки столь знакомые бывшему кавалеристу - напомнили Бранту те времена, когда он вел свой отряд в атаку. В жестокой схватке на мокрую от крови землю с диким ржаньем падали лошади, как подкошенные валились убитые и раненые в мундирах обеих армий. Лицо его исказила гримаса боли. Какое безумие!
        Гарнет прервала его размышления:
        - Что это вы так равнодушны, Брант Стил? И даже угрюмы? Вы же одурачили янки Вам л о очень приятно, не так ли?
        - Тут нет ничего особенного. Умение обмануть врага жизненно необходимо солдату во время войны.
        - Не сомневаюсь, вы проявляли в этом дьявольскую ловкость?
        Не успели они проехать и мили как их ожидала еще менее приятная встреча. Из-за придорожного кустарника выехала пара верховых - оборванцев самого гнусною вида. Гарнет вцепилась в сиденье фургона. На всадниках была грязная одежда из оленьих шкур, черные бороды бы ни спутаны, воняло же от бродя; еще хуже, чем от их лошадей. Они подъехали к, катафалку, и один из них вызывающе спросил - Похороны, что ли?
        Бран! молча смотрел на него. Гарнет трясло.
        Она снова порадовалась, что густая вуаль скрывает ее страх.
        Разозленный молчанием Бранта, в разговор вступил второй:
        - Вы что, сэр, глухой?
        - Нет. Но вы, должно быть, слепой. Наша цель достаточно очевидна, не так ли? Тот сплюнул на колесо:
        - Не возражаете, если мы взглянем на тело? Мистер Дюк резко ответил:
        - Нет, если вы предварительно объяснитесь. Назовите имя умершего, сами представьтесь и докажите, что действительно являетесь его друзьями. Тогда мы откроем гроб.
        - Мы не можем сделать этого, старик.
        - Что же вы тогда хотите?
        - Ну, может, денег и драгоценностей.
        - У нас нет ни того, ни другого, - решительно заявил Брант. - Идите грабить дилижансы или караваны.
        - Черт! В этой части Техаса нет караванов и дьявольски мало дилижансов! Кроме того, мы - мирные парни. Из Ларедо. Услышали о большой премии, предложенной хозяином салуна. Нам хотелось бы ее получить.
        - Кроме вас, наберется еще сотня желающих, - хмыкнул Брант. - Но всем известно, что женщина эта давно уже улизнула из штата. Если не верите, можете узнать у Салли Фосса и Роскоу Хэмлина в Лонгорн Джанкшин. - Он указал пальцем в прямо противоположном направлении. - Это там.
        - Да? А мне кажется, что вы пытаетесь убрать нас со своего пути. Почему тело охраняют шесть вооруженных мексиканцев? Оно принадлежит губернатору?
        - Он был большим человеком в своей семье. Те люди - его родственники. Сопровождать умерших в почетном карауле - это их обычай.
        - Точно, что ли? Мы, пожалуй, тоже выразим свое сочувствие, не так ли, братец Джон? Меня зовут Линус. Что-то не вижу протянутых рук.
        - Куда попало мы их не протягиваем.
        - Ладно. Не возражаете, если мы поедем с вами и посмотрим на погребение?
        - Если только не будете беспокоить нас, - предостерег Брант. - А иначе… - Он указал на вакерос, враждебно посматривавших на бродяг.
        - Нет, мы только понаблюдаем, и все, - сказал Джон.
        - А фамилий у вас нет? - поинтересовался Брант.
        - Нет.
        - Это показательно.
        - Вы оскорбляете нас, мистер? Мы не какие-нибудь незаконнорожденные. У нас был свой папа, факт. Обычно он ездил вместе с нами, но в прошлом году его тяпнул гремучник. Мне вы кажетесь очень подозрительным. Мы поедем с вами.
        Его брат кивнул. Незнакомцы пропустили кортеж и пристроились позади.
        Гарнет мрачно прошептала:
        - Они вам не верят.
        - Поверят, - успокоил ее Брант. - После погребения.
        - О Боже мой!
        Услышав возглас, Линус тут же подскакал к ним.
        - Что это с ней?
        - Она - вдова, идиот! - рявкнул на него Брант. - Отправляйся-ка лучше на свое место, пока я тебя не пристрелил!
        - Хорошо, сэр. Извините, мадам. Мы не знали.
        Он прикоснулся к своей помятой шляпе и вернулся в хвост процессии.
        Гарнет рассвирепела, но ей пришлось понизить голос до шепота:
        - Зачем вы им это сказали? - спросила она.
        - Они что-то подозревают. Кроме тою, это выглядит логичным. Вы одеты как раз подходящим образом.
        - Но теперь мне тоже придется делать соответствующий вид, - прошептала Гарнет. - Черт вас побери, Брант Стил! Черт вас побери, черт вас побери, черт вас побери!
        - Тихо, мадам. Голоса разносятся по ветру, а проклятия выглядят неуместными в устах скорбящей хрупкой леди. К тому же у вас нет испанского акцента. Я бы посоветовал вам вообще не разговаривать в их присутствии.
        - А внешне я разве похожа на мексиканку? У меня светлые волосы, голубые глаза и совершенно белая кожа!
        - Такая же внешность у многих испанок, особенно из числа недавних выходцев из самой Испании. Ну все, пожалуйста, молчите. Если хотите, можете плакать.
        - Помните, я сказала, что встретила вас на свое несчастье? Ну так вот, я скажу больше: это был самый черный день в моей жизни.
        - Си, мадама.
        - Перестаньте называть меня так!
        - Вы предпочитаете сеньора Хулио-Медведь7 - Я предпочла бы избавиться от вас, сеньор, навсегда.
        Брант невозмутимо протянул руку и успокаивающе похлопал ее по вздрагивающему плечику, успешно воспользовавшись благоприятной ситуацией. Гарнет оставалось лишь безмолвно трястись от злости. Она обещала себе, что когда-нибудь, а этот день обязательно наступит, ей удастся сполна рассчитаться с ним за все.

        Глава 27

        Похоронная процессия достигла миссии Сан-Хуан перед самым полуднем. Отец Анжелино встретил ее с колокольни погребальным звоном, облаченный в специальное одеяние. Двое могильщиков распахнули ворота, чтобы пропустить катафалк. Пробормотав приветствие, монах повел приехавших к готовой могиле.
        - Двое чужих присоединились к нам по дороге, - шепнул Брант отцу Анжелино, который в ответ понимающе кивнул.
        - Дети мои, - объявил он, простирая руки, - погребение мы произведем до начала мессы.
        Подозрения бродяг еще больше усилилось.
        - Чего это вдруг, падре? - спросил Линус, выходя вперед. - Я думал, вы, паписты, сначала читаете целую кучу молитв на латыни и брызгаете святой водой, прежде чем зарывать.
        - Хоронить, - поправил его святой отец. - Совершенно верно. Но так бывает в обычных случаях. Этот же бедный малый не слишком благоухает, - пояснил он, выразительно раздувая ноздри, - и я думаю, он, видимо, умер от оспы.
        - Оспы?! О Иисус! Почему же никто из вас не сказал нам об этом ни слова? - взорвался Линус. - Опускайте его поскорее в яму и засыпайте! Вас всех надо в карантин! Вы разнесете заразу по всей округе! Вы что, сами-то не боитесь заразиться, а? - орал он, пятясь от них.
        Линус снова взглянул на женщин и, увидев на них густые вуали, решил, что под ними скрыты следы уже перенесенной болезни.
        - Видимо, у большинства из вас есть иммунитет, - буркнул он.
        Но тут совсем молоденькая служанка, ужасно страдавшая от подростковых угрей, на мгновение приподняла «ребозо» - бродяги просто остолбенели.
        Наконец, Джон в ужасе воскликнул:
        - Да вас всех надо посадить в чумной барак Линус, мотаем отсюда!
        - Не так быстро, - остановил его мистер Дюк, вынимая из кобуры револьвер. - Вы хотели присутствовать на службе, так вот вы уедете не раньше, чем она кончится!
        Смысл подобного шага не дошел до Гарнет, в замешательстве наблюдавшей за развертывающимся фарсом. Наверное, Дюк хочет предотвратить возможность вскрытия мошны в дальнейшем, подумала она.
        Отец Анжелино указал, куда нести гроб. Могильщики на веревках опустили «покойника» в землю, тогда как остальные молча стояли вокруг Вспоминая, какое количество цветов возлагается на свежую могилу в Авалоне, Гарнет подумала, насколько унылы и бесцветны похороны в зимнем Техасе. Но даже такие похороны все же лучше, чем то погребение, которое досталось ее дорогому Дени. Она зарыдала от всего сердца и, наверное, упала бы в обморок, если бы не поддержка Бранта. Ее попытки оттолкнуть его оказались тщетными. Брант был настойчив.
        Притворные причитания других женщин, дополнившие всхлипывание Гарнет, убедили незваных гостей в том, что их подозрения напрасны: они оказались на настоящих похоронах.
        Отец Анжелино бросил на гроб первую горсть сухой, рассыпающейся земли. Твердые комочки застучали о крышку гроба, как слезы. Завершив церемонию, монах по-латыни благословил, а затем перекрестил присутствующих, после чего все проследовали в церковь. Присмиревшие бродяги, не зная католического обычая, нагнулись, чтобы напиться из купели со святой водой при входе в часовню.
        - Зачем здесь бьет этот дурацкий фонтанчик? - удивился Линус. - Что за нелепый обычай!
        - Да ладно тебе. Пойдем, пристроимся на задних скамьях.
        Мистер Дюк, довольный, что молодчики поверили увиденному и порядком напуганы, прошел к жене в боковой придел.
        - Ты веришь, что в ящике действительно умерший от оспы? - украдкой шепнул брату Линус.
        - Ну уж совершенно точно - не живая шлюха, за голову которой назначена премия, братишка!
        - Ты прав, что терять время! Нам нужно поскорее рвануть в Лонгорн Джанкшин и посмотреть, нельзя ли там что-нибудь разнюхать.
        Двое вакерос, прислуживавших у алтаря, зажигали свечи, готовясь к мессе. Язычки пламени плясали в темно-красных стеклянных чашах перед резными изображениями святых, которые были столь искусно выполнены, что в полумраке казались живыми.
        - Знаешь, что-то мне в этом месте не по себе. Здесь жутковато. Да еще эти идолы, изо всех углов уставившиеся на нас. Замечаешь, их глаза как будто следят за нами? Давай, смоемся побыстрее, пока монах не начал бормотать свою абракадабру.
        Это было именно то, что мистер Дюк от них ожидал. Все наконец смогли несколько расслабиться. Демонам всегда приходится плохо во владениях Господа.

        Лэси затаила дыхание, услышав, что гравий заскрипел под чьими-то шагами возле импровизированного катафалка. Боже милостивый, как же затекло и болело все ее тело! Пролежать много часов в одном и том же положении - это была сущая мука. Сколько раз зажимала она носовым платком рот, чтобы удержаться от стона! Девушка ужасно замерзла, несмотря на все одеяла и тепло прижавшейся к ней спящей обезьянки. Теперь она жалела, что не выпила этого удивительного сонного настоя.
        Терпению ее подошел конец, еще немного и она либо закричит, либо сойдет с ума. Шаги приблизились, и дорогой голос Бранта прошептал:
        - Лэси, ты среди живых или уже нет?
        - Я держусь из последних сил, - хрипло откликнулась она. - Пожалуйста, выпусти меня отсюда.
        - Потерпи еще чуть-чуть, пока эти парни не скроются из виду.
        Когда наконец дверца открылась, Лэси уже не могла двигаться, и Бранту пришлось вынимать ее из убежища. Он держал Лэси на руках, голова ее покоилась у него на груди, когда Гарнет и остальные вышли из часовни.
        От жгучей ревности у нее перехватило дыхание, словно дьявольская лапа вдруг сдавила горло, и, обращаясь к Дженни, она злобно прошипела:
        - Я была права, тетя. Он всех нас подвергал опасности только ради нее!
        - Он сделал бы то же самое для любого находящегося в опасности человека, Гарнет. Что для мужчины, что для женщины.
        - Нет! Дени-то он убил! Ты ошибаешься в отношении его. И всегда ошибалась.
        Дженни вздохнула, посмотрев на Бранта:
        - Это же была война, Гарнет. Когда наконец ты это поймешь?
        Бросив еще один испепеляющий взгляд на парочку, Гарнет, трясясь от ярости, обратилась к Сету:
        - Мы уже можем уехать, дядя?
        - Не торопись, деточка. Нам с Брантом и падре еще надо перемолвиться о том, что делать дальше. Лэси пока еще не в безопасности.
        - Да она просто жернов на нашей шее, - заявила Гарнет и, подойдя к Бранту, саркастически спросила:
        - Ну, мистер заговорщик? Какие у вас теперь планы?
        - Прежде всего достать похороненного, - ответил он. - Или вы уже забыли о главном герое драмы?
        На только что засыпанной могиле вновь зазвенели лопаты, и вскоре могильщики сняли крышку гроба. Завернутого в саван «покойника», все еще находившегося в трансе, перенесли в часовню. Гроб снова заколотили и завалили землей.
        Но на этом дело не кончилось.
        Пока мексиканцы наблюдали за пробуждением Хулио-Медведя, Брант и Сет уединились с отцом Анжелино. Миссия не могла быть постоянным пристанищем для актрисы и ее необычного партнера. Надо было предусмотреть дальнейшие действия, в тайну которых будут посвящены только эти три человека.
        Миссис Дюк со служанками отправилась домой, а три оставшиеся женщины прошли в маленькую комнату, где находились самые необходимые для скромного существования вещи: ведро с питьевой водой и тыквенный черпак, каравай белого хлеба и несколько плоских кукурузных лепешек, мексиканские одеяла и теплое пончо. Лэси принесли спящего Лоллипопа. Она ахнула, решив, что он мертв. Но вакерос успокоил ее:
        - Не бойтесь, сеньорита, он не умер. Это просто долгая сиеста. Скоро зверек проснется, но какое-то время не будет прыгать и играть.
        Лэси улыбнулась:
        - Спасибо, Томас. И другим от меня спасибо передай. Хорошо?
        - Си, сеньорита. Я пошел. Дженни указала на одеяла, расстеленные на полу:
        - Присядем, подруга?
        - Какой тут аскетизм! - заметила Гарнет, вспоминая, что такая же обстановка здесь была и во время ее первого визита в миссию. - Монах не только работает, постится и молится. Каждый день он приносит себя в жертву. Интересно, почему мы не можем послушать, о чем говорят мужчины?
        - Чем меньше мы знаем, тем лучше для нас, - заключила Дженни. - Так мы не сможем невольно выдать тайну.
        Лэси была настроена весьма патетически:
        - Я хочу еще раз от всей души поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. Особенно вас, мисс Темпл, за то, что предоставили мне это платье и нижнюю юбку, ведь без них я была бы совсем нагой, а это недопустимо в Божьем доме!
        - Жаль, что Он так мало заботится о Своем жилище, - стуча зубами, произнесла Гарнет, дрожавшая под порывами холодного ветра, который задувал в маленькие окошки без стекол. Когда миссия Сан-Хуан использовалась в качестве форта, эти окна служили бойницами. - Как забавно вы держите Лоллипопа. Сейчас вы похожи на мадонну с обезьянкой на руках!
        Гарнет огорчало, что и она, и Лэси попали в миссию при схожих обстоятельствах - спасаясь - и получили помощь от одного и того же человека. От Брант а Стила - галантного рыцаря-южанина, защитника находящихся в беде женщин, не обращающего внимание на их моральные качества и смертоубийственные деяния! Впрочем, она понимала, что Салли Фосс никогда не простит Лэси, как Брант простил Гарнет. К тому же Лэси угрожала гораздо большая опасность со стороны ее жертвы, чем Гарнет - со стороны Бранта.
        - Вы все время молчите, Гарнет, - обеспокоенно сказала Лэси. - Надеюсь, я не обидела вас как-нибудь?
        Гарнет поплотнее завернулась в разноцветное пончо, мечтая оказаться где угодно, только не здесь.
        - Мне просто холодно, Лэси. В этом склепе вода превратилась в лед! Во время моего первого визита сюда летом тут было гораздо приятнее. Толстые стены отражали солнечные лучи.
        - И за вашу голову не была установлена цена, - печально добавила Лэси. - Но вы можете сами установить ее на свое сердце… если захотите.
        Гарнет зябко куталась в пончо, задумчиво перебирая бахрому.
        - Ни мое сердце, ни другая какая-нибудь часть моего тела не продаются, мисс Ли.
        - Извините, дорогая. Я не собиралась вас обидеть. Вы даже представить себе не можете, как я восхищаясь такими леди, как вы. И завидую вам тоже.
        - Простите, - смягчилась Гарнет. - Я просто так болтаю, Лэси. Это моя дурная привычка. В любом случае я вернусь в Коннектикут, как только кончится зима.
        - Счастливица. А вот у меня полная неизвестность, куда податься.
        - Может быть, тоже на север? - предложила Гарнет.
        - Почему?
        - Отгон скота. Вас вывезли бы из Техаса в фургоне с едой, а может быть, и в том самом фургоне, в котором вы прибыли сюда. Ковбои были бы вашей охраной.
        - Какая блестящая идея! - воскликнула Дженни. - Держу пари, Брант уже обдумывал ее. Наверняка он собирается прятать вас здесь до завершения клеймения скотэ.
        Надежда вспыхнула в глазах Лэси столь же ярко, как и любовь!
        - Вы в самом деле так думаете? Я бы с радостью пошла за ним куда угодно, как угодно и когда угодно! - Она сложила руки, как для молитвы. - Пожалуйста, Боже, сделай так.
        Недовольная Гарнет пожалела о своем предложении:
        - Это случится не раньше марта, а отец Анжелино не сможет рисковать своей репутацией, оставив одинокую женщину в миссии на такой долгий срок! Нет, уверена, они припасли для вас другой план.
        Неожиданное появление в дверях Хулио-Медведя заставило всех троих вздрогнуть. Лицо и руки его были покрыты характерными пятнами, но сам он широко и радостно улыбался, показывая белые, крепкие зубы.
        - Буэнос диас, амигас![Добрый день, друзья! (исп.).] .
        Лэси осторожно положила Лоллипопа на одеяло, подошла к Хулио и от всей души обняла его:
        - Вы восстали из мертвых, сеньор.
        - Нет, сеньорита, только из могилы. Гарнет смотрела на него с неподдельным ужасом:
        - Но ведь у вас на самом деле оспа! И мы уже, наверное, заразились!
        Он энергично затряс головой.
        - Нет, нет, мадама! Это мы сделали с сеньором Брантом прошлой ночью. Если какой-нибудь любопытный заглянул бы в ящик, он увидел бы эти пятна. - Он снова засмеялся. - Я слышал, два бродяги повели себя как трусливые койоты, когда падре открыл им причину моей смерти. - Он отодрал одно из поддельных пятен, под которым была совершенно здоровая красно-коричневая кожа. - Видите, глина и охра?
        Гарнет с облегчением вздохнула. Сколько потрясений еще предстоит пережить, пока весь этот кошмар кончится?
        Хулио-Медведь опустился на колени возле обезьянки и проверил ее рефлексы. Еще недавно совсем неподвижный, Лоллипоп теперь уже слабо реагировал.
        - Еще несколько часов он будет просыпаться, - объяснил Хулио обеспокоенной Лэси. - Потом еще день или два он будет немного сонным, сеньорита, а затем - в полном порядке. Пока не кормите его. Просто давайте воду. Он захочет пить, когда проснется. Компрендо?[Понято? (исп.).] .
        Лэси кивнула:
        - Мучас грасиас, Хулио. Вы спасли мне жизнь.
        Предвидя расспросы Гарнет, Хулио-Медведь энергично затряс головой:
        - Ничего не спрашивайте, сеньора Лейн. Ваш дядя скоро отвезет вас с тетей в пуэбло.
        - Пуэбло? - удивленно повторила она.
        - Город, - поправился он. - Сеньор Брант с сеньором Дюком направятся на ранчо. Большинство уже уехало. Сеньорита Ли останется. А теперь я говорю: до свидания. - Он помахал рукой и вышел.
        Так! Думаю, мы свободны, тетя Джен. - Гарнет была обижена столь неожиданной концовкой интриги. Разве не они с самого начала приютили беглянку, рискуя своими головами? Почему же теперь им больше не доверяют секретов?
        Дженни встала и пожала руку Лэси:
        - Вы сыграли свою роль блестяще, моя дорогая, и надеюсь, продолжите в том же духе. Думаю, в театральной карьере вас ожидает большое будущее. Вам случалось слышать легенду об Елене Троянской?
        - Греческая мифология? Ну что ты, тетя! - насмешливо фыркнула Гарнет. Но Лэси ее удивила:
        - Вы имеете в виду Гомера? Я, правда, никогда не читала «Илиаду» или «Одиссею», но Брант рассказал эту историю перед тем, как спрятал меня под двойным дном. Он назвал катафалк Троянским конем и добавил, что этот фокус удастся так же хорошо, как и у греческих воинов. Вы эту легенду имели в виду, Дженни?
        - Именно.
        - Брант - образованный человек. Какие замечательные книги были у него в домашней библиотеке в Грей Оукс! Да вы и сами знаете. Он мучался от мысли, что должен продать их людям, не знающим цены этому сокровищу. Брант с радостью подарил их вашей семье, Гарнет. Вы вовремя упомянули, что ваш папа собирает редкие книги и манускрипты.
        - Папа - эрудит, - гордо произнесла Гарнет. - Он читает каждую свободную минуту. - После напряженной паузы она добавила:
        - Брант не говорил вам: Троянская война началась из-за того, что Елена сбежала в Трою со своим любовником, и продолжалась десять лет, пока грекам не удался трюк с деревянным конем?
        - Мы с Брантом никуда не бежим, Гарнет. Но я думаю, война между Салли Фоссом и мною будет продолжаться вечно. Он, возможно, станет охотиться за мной до конца дней своих.
        - Разумеется, - подтвердила Гарнет. - На вашем месте я при первой же возможности купила бы билет за границу.
        Она протянула Лэси руку без перчатки, и та, пожав ее, почувствовала, что эта рука холодна, как лед, то ли из-за низкой температуры в комнате, то ли из-за испытываемых Гарнет в тот момент чувств.
        - Желаю удачи, Лэси. Бог в помощь!
        - Спасибо, милая.
        Некоторое время спустя, ожидая Сета, Дженни заметила:
        - Твои слова, Гарнет, были жестокими. И безосновательными. Лэси Ли не помеха твоим чувствам к Бранту Стилу.
        - Каким еще чувствам? Ты всегда спешишь с выводами, тетя Дженни.
        - Ой ли?
        - Абсолютно! Эльвира Шварц мне не соперница! Эта женщина раздражает и бесконечно испытывает мое терпение. - Она воинственно вскинула голову. - Ты думаешь, Брант действительно может взять ее с собой в Миссури?
        Дженни пожала плечами:
        - Миссури или Марс - почему тебя заботит, куда они направятся? Твое место назначения определено гораздо более точно, Гарнет. Авалон - вот куда мы поедем, готова ты к этому или нет!
        - Почему ты говоришь так? Подумаешь, тоже мне печаль! Я вообще ношу траур по погибшему мужу. И все тут.
        - Дорогая, мне кажется, ты переигрываешь со своим трауром. Одной актрисы в жизни Бранта, по-моему, достаточно.
        - Уф-ф! - Гарнет закатила глаза. - Пожалуйста, забудь Бранта Стила!
        - Конечно, девочка. Только после тебя.
        - Я уже забыла.
        - А луна сделана из зеленого сыра, - покачала головой Дженни, наконец увидев приближающегося Сета.

        Глава 28

        Гарнет раскладывала разноцветные конфеты по большим стеклянным банкам.
        В лавку поступила большая партия сладостей, которых здесь не видели с начала войны Война разрушила производство сахара и лишила на пять долгих лет детей и взрослых лакомств Маленький мальчик-мексиканец, не спуская огромных блестящих глаз с Гарнет, глотал слюни у прилавка, рассматривая все эго великолепие Гарнет предложила ему пару конфет на выбор. Он поблагодарил ее по-испански, радостный выбежал из лавки и вприпрыжку помчался вниз по улице к лачуге, где жила его семья - Ты не возражаешь, дядя?
        - Нет, милая Я поступил бы так же. Глядя на детские личики, когда малыши рассматривают конфеты, я чувствую, что у меня тает сердце К тому же семья Фернандо очень бедна. Дети давно бы умерли с голоду, если бы не те жалкие песо, которые их мать зарабатывает в отеле мытьем полов и стиркой В Техасе сейчас не гак уж много богатых людей, но, думаю, мексиканцы - самые бедные из всех.
        - Фургоны с товарами продолжают прибывать отовсюду - с Севера, Востока и Юга. Почему кругом такая бедность? Я этого не понимаю.
        - Это понимают лишь сами пионеры, - сказал Сет. - Они живут будущим.
        Гарнет открыла еще одну коробку со сладостями. Работая, она напевала веселую песенку приграничных жителей. Такого хорошего настроения у нее уже не было много месяцев. Начало марта выдалось теплым, предвещая скорый отъезд домой.
        - Ты утром выходил на улицу, дядюшка? - спросила она между куплетами. - Настоящая весна!
        - Это только кажущееся тепло, детка.
        - Кажущееся? Не может быть! Когда миссис Хендерсон вчера покупала новые ткани, она сказала, что вся прерия уже в цвету.
        - И она права, - раздался знакомый голос. На пороге стоял Брант Стил. - Приглашаю вас самой убедиться в этом, мадам!
        - Я занята, - холодно ответила Гарнет. - Кроме того, мой дядя говорит, что все эти весенние признаки только кажущиеся.
        Сет засмеялся:
        - Я имел в виду, дорогая, только то, что зима-старушка еще напомнит о себе. Пока не раскрылись почки на кустах и деревьях, еще нет настоящего тепла. Деревья лучше знают, когда холодам конец. Вот почему они редко страдают от последних заморозков. Цветы же в прерии более неприхотливы и нетерпеливы.
        Гарнет поставила в кувшин принесенный Брантом букет.
        - И не только цветы здесь бывают нетерпеливы, дядя.
        - Наденьте шляпку и шаль, - посоветовал Брант.
        - Не командуйте мною, сэр! Пока что вы меня не наняли.
        - Пожалуйста.
        - Вот так-то лучше.
        Она улыбнулась и отправилась в жилую часть дома, откуда вернулась уже одетой для прогулки.
        Шляпку и шаль - то и другое черного цвета - Гарнет позаимствовала у тети, поскольку свою шляпку из голубой тафты она безнадежно испортила, пытаясь покрасить соком боярышника, как, собственно, погубила гуталином и шаль.
        Брант ненавидел этот унылый цвет не только потому, что он напоминал ему о его вине, но и потому, что черное скрадывало красоту и юность девушки. Упорство, с каким Гарнет продолжала одеваться в этот цвет, огорчало его не меньше, чем всю ее семью.
        - Вы, похоже, оделись не по сезону, - посетовал он.
        - Для вдовьего облачения нет сезонов, - твердо произнесла Гарнет.
        Брант последовал за ней на улицу. Гарнет и виду не подала, что с первого взгляда узнала экипаж: лошадь и бричка были теми же самыми, на которых Брант возил ее кататься во время праздника, когда она в порыве негодования выстрелила в него из револьвера.
        Они не спеша поехали в западном направлении, Брант почти ничего не говорил. Колеса прогремели по деревянному мосту через небольшой ручеек.
        - У нас дома мосты, как правило, покрывают настилом, - заметила Гарнет.
        - Чтобы дождь не попадал в реку? - пошутил он.
        Девушка улыбнулась:
        - Не смешно. Чтобы лошади не видели бегущей воды, которая часто пугает их.
        - Ну уж только не на Западе. Здесь они запросто переплывают через бурные реки, да еще с грузом на спине. Может быть, вашим пугливым животным с Востока проще надевать шоры?
        - А мне нравятся покрытые настилом мосты, - упрямо возразила она. - Я считаю, они выглядят очень живописно.
        - Как и вся родная, старая Новая Англия, - протянул Брант.
        - Так и знала, что опять поссоримся Мы, как два кремня, которые не могут соприкоснуться, чтобы не посыпались искры. Зря я поехала с вами. Остановитесь и позвольте мне сойти. Я иду домой.
        - Чтобы еще подрасти, не так ли? - съехидничал он. - Вот уж не думал никогда, что буду потакать детским капризам.
        - Мне уже почти девятнадцать! - обиженно воскликнула она.
        - Сущий ребенок. А мне вот двадцать девять, а через пару месяцев будет тридцать.
        - Просто старик, - язвительно отозвалась Гарнет. - Вот уж никогда меня не привлекали старички.
        - В таком случае, моя радость, расслабьтесь. Чего вам бояться такого ветхого дядьку?
        - А я вас и не боюсь, Брант Стил! Иначе не сидела бы сейчас здесь. Я не настолько глупа, чтобы вторично рисковать собой.
        - Да вам и в первый раз ничего не угрожало, Гарнет. У меня и в мыслях не было причинить вам какой-либо вред. Напротив, это я сам оказался в опасности.
        - Не собираюсь обсуждать эту тему, - отрезала она и отвернулась, показав ему свой надменный профиль. - Где же обещанная ваша красота?
        - Да вокруг вас, моя дорогая, но чтобы увидеть ее, надо перестать сердиться.
        Несмотря на раздражение; вызванное перепалкой, Гарнет не могла не восхититься красотой цветущей прерии. Конечно, этот ландшафт нельзя было сравнить с ландшафтом Новой Англии, они были совершенно несхожи: такого простора, как здесь, не было даже в большой Коннектикутской долине. Она чувствовала сильный и терпкий запах полыни, пышно разросшейся на песчаных низинах, и вспоминала цветущий лавр и рододендрон на склонах холмов на родине. Росшие тут васильки могли соперничать с цветами люпина в лесах у нее дома, а лаванда напоминала дикую герань на расстилавшихся вокруг Авалона лугах. Лютики и дикие маргаритки были ей знакомы, но нежные, похожие на тюльпаны, темно-красные цветы она видела впервые.
        - Ну как? - Брант спросил так гордо, будто все это великолепие было делом его рук.
        - Да, довольно мило, - согласилась Гарнет. - Для тех, кто любит голые равнины, коровьи лепешки и кактусы. - Она не хотела уступать ему ни на йоту.
        - Обязательно было это говорить?
        - Я еще забыла упомянуть обглоданные кости.
        - Что же у вас во рту: язык или змеиное жало?
        - А вы больше задирайтесь, еще и не так получите. Наши Беркширские горы и большие речные равнины намного лучше этих пустошей. У нас повсюду дороги, фермы, коттеджи, а тут - лишь не отмеченные ни на одной карте тропы.
        - Цивилизация?
        - Да, а здесь нет даже видимости ее. Скажите, что это за пушистое растение с шариками, как у чертополоха?
        - Трава локо. Поев ее, коровы становятся просто бешеными. Они с истошным мычанием бегают кругами, а потом падают и умирают в конвульсиях. Вот почему в прерии повсюду встречаются скелеты, вы, наверное, не раз видели их сами. Каждый год владельцы ранчо теряют из-за травы локо много скота. Вот и сейчас у нас уже есть потери.
        - У нас?
        - На ранчо Дюка. Не успело солнце как следует прогреть землю, а вышедшие из спячки гремучие змеи уже убили нескольких животных, да еще койоты утащили пару новорожденных телят.
        Гарнет содрогнулась:
        - Какая ужасная, жестокая земля!
        - Она и будет казаться такой, тюка вы не узнаете и не полюбите ее по-настоящему, - задумчиво произнес он. - И конечно же, эта земля - вызов смелому человеку.
        - И вам нравится такая жизнь - борьба?
        - Это единственный путь для настоящих мужчин, Гарнет. И некоторых женщин тоже. Знаете, мне хотелось бы, чтобы вы изменили свое отношение к Техасу. Почему бы вам не остаться на ранчо на то время, пока я буду отгонять скот? Миссис Дюк будет очень рада такой компании и станет обращаться с вами, как с дочерью. Она сможет многому научить в ведении скотоводческого хозяйства.
        - Зачем? Мне вовсе не нужны такие знания. К тому же в этом Богом забытом месте я буду еще более несчастна, чем в Лонгорн Джанкшин.
        - А если все будет не гак, Гарнет? Может быть, вам только так кажется. Попробуйте. Воспользуйтесь шансом.
        - Вы говорите, прямо как тетя Дженни. Техас ей нравится все больше и больше, - покачала головой девушка. - Я давно это подозревала, но только недавно она мне сама наконец призналась, что ей нравится жить здесь. И хотя мы вернемся домой вместе, потом она, скорей всего, вернется сюда. Вы можете в это поверить? Тетя утверждает, что дядя Сет нуждается в ее помощи, но это не единственная причина. Видимо, у нее в роду были спартанцы. Думаю, ей действительно нравится жить на границе.
        - Что тут необычного, Гарнет? Многие дамы полюбили этот край.
        Она стряхнула пыль с черной одежды.
        - Может быть, они смотрят на эту землю глазами своих любимых мужчин? Если это так, то они легко мирятся с трудностями, считая их преодоление своим супружеским и библейским долгом. Сама же по себе жизнь здесь не может нравиться ни одной здравомыслящей женщине, не так ли?
        Неожиданно Брант направил бричку обратно в город, и Гарнет почувствовала разочарование. Она что, не оправдала его надежд? Неужели он всерьез надеялся, что она станет извиняться?
        Девушка напустила на себя безразличный вид, сосредоточенно рассматривая окрестности: нужно же, как он однажды сказал, чтобы у нее осталось хоть какое-то приятное воспоминание о Техасе. Погода была прекрасная. Над зеленеющей прерией дул мягкий весенний ветер, солнце согревало землю, еще ничем не напоминая раскаленный шар, парящий летом в звенящем от зноя воздухе.
        - Я думала, мы подольше покатаемся, - осмелилась наконец заметить она, искоса бросив на него быстрый взгляд.
        - Дальше будет все время то же самое, Гарнет. Я не хочу, чтобы вы скучали.
        Сердце ее бешено забилось. Его красивое, загорелое лицо под широкополой ковбойской шляпой выглядело сегодня как-то особенно привлекательно, а техасский костюм замечательно шел к высокой, мускулистой фигуре. Броская мужественная внешность Бранта вызвала бы в Авалоне сенсацию, Гарнет чувствовала это очень хорошо. Многие женщины позавидовали бы ей, увидав в такой компании.
        - Я не скучаю, Брант. И пока совсем не поздно. Мы вполне можем проехать еще несколько миль.
        - Правда? - улыбнулся он. - Это - самая приятная вещь, Гарнет, которую вы мне сказали с тех пор, как мы встретились. Я так опасаюсь сделать что-нибудь такое, что могло бы вызвать у вас огорчение или скуку.
        - Ну, положим, не такой уж вы пугливый кролик, мистер Стил. Впрочем, поскольку мы вскоре расстанемся навсегда…
        - Почему бы нам не стать друзьями? - закончил он фразу с нескрываемым огорчением.
        Она кивнула, по-прежнему стараясь не встречаться взглядом с его темными, пытливыми глазами.
        - Далеко ли мы от ранчо Дюка?
        - Да нет, не очень. Давайте заедем туда и возьмем пару лошадей для прогулки верхом?
        - Я не слишком хорошая наездница.
        - У нас есть несколько смирных лошадей. Кроме того, у нас на Западе есть специальные седла для женщин. На таком седле есть специальный выступ, поддерживающий ездока.
        - Я подумаю об этом, - вывернулась она.
        - У нас не так уж много времени, Гарнет. Через несколько дней пастухи начинают клеймение скота. Я буду занят. В следующий раз приеду в город на короткий срок, только для того, чтобы закупить дорожные припасы.
        Она смотрела вдаль, обеспокоенная теснившимися в груди непонятными чувствами, которые ей не удавалось ни подавить, ни объяснить. Гарнет боялась, что Брант догадается об этих чувствах. Почему у нее так щемит сердце при одной только мысли об их расставании? Что же такое с ней в конце концов происходит?
        - Вы будете проходить через территории индейцев? - Она старалась говорить как можно беспечнее.
        - Конечно. Оклахома просто кишит ими, особенно берега Красной реки. Довольно много племен живет на Центральных равнинах.
        - Вы когда-нибудь воевали против индейцев?
        - Индейцы - просто люди, Гарнет. Они не более дикари, чем мы с вами. Просто у них своя жизнь, и они борются за выживание. С этим согласится любой солдат. Такой вещи, как цивилизованная война, не существует.
        Гарнет вся напряглась, но не стала развивать эту тему.
        - Предполагаю, вы по-прежнему намерены поселиться в Техасе.
        - Вас это действительно интересует или вы только поддерживаете разговор? - И то и другое.
        - Ну хорошо. Я рассчитываю завести свое хозяйство на средства, полученные за отгон скота на продажу. В дополнение к моему жалованью мистер Дюк начислит процент от прибыли. Для начала он продаст мне часть своей земли, а когда-нибудь, возможно, я буду владеть ею целиком. У Дюков, к несчастью, не осталось в живых детей, следовательно, наследовать земли некому, а они уже немолоды.
        - Бывший плантатор мечтает когда-нибудь стать скотоводческим бароном? Достаточно богатым, чтобы построить красивую гасиенду, с шиком путешествовать, купить все, что ни пожелает, в том числе - жену, если не найдет никого из местных женщин по своему вкусу. Что ж, это славно. Если вам когда-либо придется проезжать мимо деревеньки в Коннектикуте, называемой Авалон, загляните ко мне в гости, мистер Стил.
        Он нахмурился:
        - Зачем?
        - Не надо морщить лоб - это портит вашу неотразимую внешность.
        - Перестаньте дразнить меня, Гарнет. Зачем я должен навещать вас в Авалоне?
        - Ну, скажем, - она улыбнулась, - потому, что я никогда в жизни не видела скотоводческого барона. Мне очень хотелось бы посмотреть на него вблизи.
        - Вы же знаете, мистера Дюка.
        - А он что, скотоводческий барон?
        - Ну, более или менее.
        - Вот уж никогда не подумала бы, особенно глядя на его жену. Она такая же простая, как домашнее мыло.
        - Однако они прекрасные люди и потрясающие работники. Вы никогда не видели клеймение скота, Гарнет? Не пропустите, как в прошлый раз, такое зрелище. Приезжайте, если не одна, то с тетей. Думаю, Дженни будет очень интересно.
        - Возможно. - Но Гарнет не стала ничего обещать. И вдруг она, к его и своему удивлению, выпалила:
        - Если вы хотите передохнуть, то остановитесь пожалуйста, возле той… возле той лачужки. - С замиранием сердца она ожидала ответа. - Или у вас сегодня другие планы?
        - Я подумаю над вашим предложением, - растерянно произнес Брант, глядя прямо перед собой.
        - Вы когда-нибудь привозили сюда… ее?
        - Ее?
        - Вашу возлюбленную.
        - Мисс Ли не была моей возлюбленной, Гарнет.
        - А кем же, возьму я на себя смелость, спросить?
        - Очень хорошим другом.
        - Вот как? - насмешливо протянула она. - И давно вы слышали в последний раз о своем очень хорошем друге?
        - Месяца два назад.
        - Что ж, Лэси благополучно выбралась из этой истории и достаточно умна, чтобы никогда не возвращаться сюда. - Она помолчала. - Впрочем, очень интересно, как ей удалось исчезнуть без следа, одурачив всех охотников за премией! Как будто отец Анжелино сотворил чудо.
        - Полагаю, падре опирался не только на Божью помощь, - лаконично заметил Брант, - но и на определенный практический опыт. Как вы знаете, церкви всех конфессий обеспечивали работу «подземной железной дороги» для рабов. Католические церкви в Луизиане проделывали это весьма умело. А что может лучше замаскировать, чем религиозное одеяние? Лэси может путешествовать в облачении монахини.
        - Если она убедительно сыграет эту роль, то ей вполне по силам соперничать на сцене с Луарой Кин!
        - Это не так уж невероятно, - усмехнулся Брант, и Гарнет поняла, что он знает больше, нежели говорит. Может, он до сих пор покровительствует Лэси Ли?
        - Да? Я так недооценила ее таланты?
        - Может быть.
        - Все это хорошо. Но как она одурачила Салли Фосса! Доктор Уорнер сказал, что Фосс даже не спросил имени «умершего», когда узнал, что тот был одним из вакерос Дюка.
        - Его это ничуть не заботит. Ублюдок не любит мексиканцев, презирает индейцев, а метисы для него и вовсе пустое место. Он не пускает этих людей даже на порог
«Серебряной шпоры», не замечает на улице. А сейчас главная забота Фосса - найти Роскоу Хэмлина, который убежал с его деньгами. Хэмлин - настоящий преступник, его ищут повсюду. Награда за его голову - двадцать тысяч долларов!
        - Да. Я видела объявления, - сказала Гарнет. - И все же я не могу представить Лэси в качестве монахини. Разве они не должны брить себе головы и перевязывать… хм…
        - Грудь? Вот уж не знаю, моя дорогая. Джентльмен никогда не будет спрашивать. А могли бы вы себе представить мисс Ли в виде индейской женщины с обезьянкой, завернутой как младенец?
        - Вы шутите?
        - Ничуть. Именно такова была одна из идей: чтобы Хулио-Медведь или кто-нибудь из индейцев сыграл роль ее мужа. Но тут очень кстати отец Анжелино вспомнил, что епископ присылает сестер из монастыря в Сан-Антонио в нашу миссию для обсуждения вопроса о создании школы.
        - Да-да, они прибыли в Лонгорн Джанкшин в ту самую неделю, - сказала Гарнет. - Сестры приехали в черном крытом экипаже и немедленно последовали дальше, напоив лошадей и выяснив направление. Из них говорила одна лишь мать-настоятельница. Мы даже решили, что все остальные дали обет молчания.
        Брант улыбнулся:
        - Учительницы, которым запрещено говорить?
        - Ну, конечно же, нет, - проговорила Гарнет, начиная понимать, в чем было дело. - Лэси уехала с ними, не так ли? В монашеском платье, с Лоллипопом в саквояже. Теперь-то я вспоминаю: в экипаже были опущены занавеси и никто на улице не заметил лишнего пассажира. Просто гениально! Я должна рассказать обо всем тете Дженни. А мы-то ломали голову!
        - Да, все уже позади, Гарнет. Лэси находится в безопасности, а все, кто участвовал в ее спасении, заслуживают величайшей похвалы.
        - Включая и меня? - Почему-то ей вдруг очень захотелось, чтобы он одобрил ее роль в этом деле.
        - Я же сказал, все, милая.
        Гарнет внезапно взглянула на свои руки, опасаясь, что пальцы вдруг выдадут нервную дрожь, бившую ее изнутри. Она понимала, что волнение вызвано не только близостью хижины. Не только Брант был причиной все возрастающего трепета, но и какая-то странная теплота, разливавшаяся по всему телу, и откровенно пугающие мысли.
        Усилием воли Гарнет заставила себя дышать медленно и глубоко. Несмотря на внутреннее волнение и страх перед неведомыми ранее чувствами, она была готова войти в хижину вместе с Брантом. Что с ней происходит, спрашивала девушка себя. Неужели это она, Гарнет? Боже, наверное, Брант напустил на нее какие-то чары.
        Они не проронили ни слова, когда Брант остановил бричку возле домика и помог ей сойти. Гарнет прятала глаза, но он прекрасно понимал, что она чувствует в этот момент. Едва они вошли внутрь, как Брант осторожно обнял ее и нежно прижал к себе. Не двигаясь они простояли так, казалось, целую вечность. Затем он наклонился и ласково, словно она была ребенком, поцеловал ее.
        Какое-то мгновение Гарнет еще пыталась бороться с собой, но всепоглощающее желание и стремление к неизведанному подхватили и закружили ее. Она ощущала движения его упругого, настойчивого языка и наслаждалась, покорно отдаваясь его дерзким рукам, любовно скользящим по всему ее телу. Ей казалось, что она охвачена пламенем, бушевавшим в душе. Гарнет впервые в жизни почувствовала, как в ответ на его смелые прикосновения в ней самой поднимается непреодолимое страстное желание.
        Что ж, Гарнет знала: это обязательно произойдет. С торопливой помощью Бранта она сбросила свои траурные одежды, словно бабочка, покинувшая кокон, и легла на постель, подумав: как нелепо то, что она пыталась убить Бранта здесь, в этой комнате, где сейчас сгорает от желания заняться с ним любовью.
        И то, что Брант говорил ей давным-давно, оказалось правдой: Денис был всего лишь неопытным мальчиком. Гарнет знала любовь неуклюжего, наивного подростка, а теперь ее ласкал зрелый, искушенный мужчина. Она и Дени, застенчивые, испуганные дети, воспринимали плотскую любовь как дозволенный, но все же постыдный грех. Они боялись лишний раз дотронуться друг до друга и кутались в ночные рубашки, скрывая под ними запретную наготу, стыдились шептать друг другу возбуждающие, любовные слова и давать волю своим страстям.
        С Брантом все было иначе. Обнаженные, они сплелись в объятии и жадно пили поцелуи друг друга. Гарнет прижала его голову к своей груди, и его рот и руки доказали ей, что он понял, чего ей хочется. Наконец у нее вырвался крик:
        - Да! Да! Мне так хорошо! Так нравится! О, еще!
        - Что нравится? Скажи! - спросил он нежно, но твердо.
        - Когда ты играешь с моей… с моей грудью.
        - С твоими грудями. Они прекрасны, и эти сладкие соски - тебе нравится, когда я их пробую?
        - Да, да, - прошептала она.
        Он знал, как заставить ее стонать и трепетать. Гарнет закрыла глаза, боясь, что иначе не сможет утаить от него ничего. Он проник между ее подрагивающими от возбуждения бедрами, ласково прикоснувшись к самым потайным частям тела. Гарнет плыла в потоке наслаждения, приближаясь к освобождающему взрыву. И вот он произошел. Это было самое восхитительное и потрясающее из откровений в ее жизни.
        В конце концов ей все же пришлось взглянуть на него, и, когда она открыла глаза, Брант восхищенно улыбнулся. Гарнет ответила ему улыбкой, ее фиалковые глаза сверкали, кожа матово блестела. Она чувствовала себя удивительно счастливой.
        - Ты прекрасна, - восторженно произнес он, не прекращая двигаться. - Любовь наполнила твои глаза изумительной синевой, я мечтал увидеть твои глаза, горящие страстью.
        - Я с трудом могу поверить в происшедшее, - прошептала она. Все казалось ей волшебным сном. - Ты был прав.
        - И тебе уже не стыдно?
        - Нисколько.
        - Потому что ты насладилась любовью?
        - Да, после всего…
        - После всего, для чего и существует любовь между мужчиной и женщиной, - прервал он. - Любовь - наслаждение для обоих.
        - Думаю… думаю, Денис не знал об этом. - Она замолчала, не желая говорить вслух, что он в любви заботился лишь о своем удовольствии. - Мы были такими юными и… ничего не умели, так мало знали о любви и совсем ничего о браке. Ну да это для тебя не новость, не так ли? Ты уже давно обо всем догадался.
        - Дети могут лишь играть в любовь, Гарнет.
        - А женатые дети только играют в семью, - грустно сказала она. - Представляешь, в моей комнате на кровати все еще сидят куклы, Брант!
        - Слава Богу, только куклы, Гарнет! У тебя ведь мог быть ребенок.
        - В Авалоне женщины, оставшиеся вдовами, готовились стать матерями. Но, к счастью, не я.
        - Да, к счастью!
        Поколебавшись немного, она осмелилась задать вопрос:
        - Тебе обязательно отправляться на отгон скота?
        - Это - часть моей работы, дорогая, но мы поженимся еще до моего отъезда. Дюки будут счастливы устроить нам свадьбу на ранчо.
        Она молчала, лежа на его руке и глядя на потемневшие балки. Наконец промолвила:
        - Мы не можем поступить так, дорогой. Это было бы неприлично.
        - Что? - воскликнул он, резко повернувшись к ней.
        - Прошло всего несколько месяцев, как я стала вдовой.
        - Ты стала вдовой больше двух лет тому назад, Гарнет!
        - Но я же о том не знала.
        - Какая разница?
        - Как это будет выглядеть? Люди подумают, что я не любила или не уважала своего мужа.
        - Что за чушь, Гарнет! Ты достаточно скорбела по своему мужу и в душе, и на людях. Пойми, наконец, он мертв, а мы с тобой живы и любим друг друга. Только что я и ты доказали это друг другу. Неужели позволим глупой традиции и дальше разделять нас?
        - Ситуация такая неопределенная, Брант. И еще этот отгон скота. Дядя Сет говорил, что это опасно.
        - Я вернусь, Гарнет, - улыбнулся он. - Действительно, путь отсюда до Миссури весьма далек и очень непрост, но я же не зеленый юнец. Не беспокойся. Гарнет вздохнула:
        - Именно поэтому я думаю, что нам надо подождать, Брант.
        - Как долго, Гарнет?
        - Принятый период траура не так уж продолжителен. К тому же мы все равно не сможем быть вместе во время отгона скота. Так что зачем такая спешка?
        - Я хочу знать, что ты будешь ждать меня, когда я вернусь, - сказал он твердо.
        - Я буду ждать тебя, Брант.
        - Обещание - еще не законный обет.
        - Ты что же, не веришь мне? - Она села и склонилась к нему, заглядывая в глаза. - Ты думаешь, я буду неверна тебе в твое отсутствие? Что я такая же, как другие? Неужели все так легко сдаются, если на руке нет обручального кольца?
        Неожиданно ее охватил страх от того, что произошло. Она соскочила с кровати и торопливо принялась одеваться, в спешке путаясь в белье.
        Брант встал и, обхватив ее за плечи, легонько встряхнул:
        - Перестань заниматься ерундой! Ты снова ведешь себя, как ребенок. Минуту назад ты говорила, как взрослая женщина, и вот опять маленькая девочка. Я не могу вечно ждать, пока ты вырастешь!
        - Я и не прошу ждать. Ты свободен, нас с тобой ничто не связывает. И ради Бога, оденься. Что если сюда заглянет кто-нибудь из работников?
        - Я никогда не понимал женщин! - пробормотал Брант, отступая и начиная натягивать брюки.
        - О, думаю, ты прекрасно понимаешь их, находясь в постели! А вне постели - нет!
        - Ты выйдешь за меня? - решительно спросил он, застегивая рубашку.
        - Пока нет, - отрезала она, поправляя нижнюю юбку. - Время покажет. Он про себя выругался.
        - Гарнет, будь же благоразумна! Я уеду на несколько месяцев, Мы ведь только что занимались любовью. Надо еще что-то объяснять?
        - Ты мне говорил, что был осторожен.
        - Предохранение, моя дорогая, еще не гарантия.
        - Ничего, я рискну.
        - Черт возьми, Гарнет! Ты просто сводишь меня с ума!
        - А ты меня, - пробормотала она, надевая платье, завязывая ленты шляпки и накидывая шаль. - Ты меня отвезешь или мне снова придется добираться до дома самой?
        Застегивая пояс с кобурой, Брант предостерег:
        - В прошлый раз это заняло у тебя слишком много времени, если ты помнишь, конечно. Не советовал бы предпринимать вторую попытку. А если решишь снова стрелять в меня, не промахнись, потому что мне придется тогда хорошенько тебя отшлепать!
        - Ах так? Если я когда-нибудь буду целиться в вас, мистер Стил, то постараюсь попасть прямо в сердце.
        Он обиженно взглянул на нее:
        - Вы уже сделали это своими словами.
        - Ничего. Это не смертельно.
        - Клянусь Богом, таких резвых кобылок мне никогда не доводилось объезжать.
        - Ха! Что ж, вы неплохо покатались на мне, ковбой! Будет теперь о чем рассказать у костра: как вы соблазнили эту недотрогу, вдову Лейн.
        - Боже, что ты говоришь?
        - А что, ковбои не хвастаются?
        - Не я, - мягко ответил он. - И не этим. Они замолчали и вышли из хижины. На обратном пути Гарнет старалась отодвинуться от него как можно дальше.
        До самого Лонгорн Джанкшин Брант не произнес ни слова и только возле самой лавки спросил:
        - Когда я смогу снова увидеть вас?
        - Зачем?
        - О Господи, что за вопрос «зачем»? Я же люблю вас, Гарнет. И надеюсь переубедить относительно того, прилично ли нам устроить свадьбу.
        - Наша ссора заставила меня принять окончательное решение, мистер Стил.
        - Гарнет, милые бранятся - только тешатся.
        - Говорите только за себя, сэр.
        Разумеется, было совершенно невозможно продолжать разговор подобным образом, и Брант, ничего не ответив, пошел прочь.

        Глава 29

        На следующее утро пришло приглашение от миссис Дюк.
        - Думаю, нам будет интересно! - воскликнула Дженни.
        - Брант говорил, что именно так ты и прореагируешь. Как долго ты там пробудешь, тетушка?
        - Вероятно, несколько дней. А ты разве не едешь? Тебя ведь тоже приглашают.
        Гарнет расчесывала волосы, раздумывая: не будет ли слишком большой вольностью украсить их черным бархатным бантом.
        - Что хорошего на клеймении? Одни лишь коровы, да ковбои - ничего для меня интересного.
        - Да? Почему же большую часть вчерашнего дня ты провела в компании управляющего ранчо Дюка?
        - Он… он так настаивал на том, чтобы показать мне цветущую прерию, как будто она - страна Эльдорадо и лютики там из чистого золота!
        - Хорошо. Я уже приняла приглашение за нас обеих. Теперь мы можем обидеть миссис Дюк отказом. Просто поезжай вместе со мной, а там ты сошлешься на головную боль и, если захочешь, можешь остаться на усадьбе. Но все же я не понимаю, почему ты не хочешь поехать? Надо тебе будет о чем-то рассказывать, когда мы вернемся в Авалон. Ты же знаешь, как мало там тем для разговоров!
        Несмотря на свое первоначальное намерение, Гарнет поддалась соблазну. Остыв за ночь, она поняла, как глупо себя вела. Брант раз за разом признавался ей в любви, и что же, как не любовь, ответ, который она дала ему в хижине? Гарнет залилась краской от мысли, что снова его увидит. Нет, нет, такое распутство несовместимо с добродетелью и совершенно ей не свойственно. Примириться с этим нельзя. Но если она не поедет, Дженни способна сделать далеко идущие выводы, а Гарнет не хотела ни с кем делиться своим секретом.
        - Хорошо, - вздохнула она. - Я поеду, но только на один день и одну ночь, не больше.

        Как повелось, в отгоне, кроме Дюков, должны были участвовать и другие владельцы скота. Чем больше участников, тем безопаснее путь через индейские территории. С другой стороны, в больших стадах легче распространяются болезни, а кроме того, возникают дополнительные трудности с обеспечением по пути кормами и водой. И все же преимущества совместного отгона намного превосходили издержки, и владельцы ранчо продолжали гонять скот на север сообща.
        Те, кто должны были участвовать в отгоне, сейчас были заняты клеймением своей скотины. Предполагались, что спустя некоторое время все они соберутся возле ранчо Дюка, где и выработают окончательный план пути.
        Работы было столько, что кроме постоянных работников пришлось нанять временных. Когда гости прибыли на ранчо, Брант Стил находился на пастбище.
        Хозяйка, прихрамывая на одну ногу из-за ревматизма, вышла навстречу подъехавшему фургончику.
        - Приветствую вас! Очень рада, что вы приехали. Но, извините, в этих городских вещичках вы не сможете туда отправиться. Я подыщу вам что-нибудь более подходящее.

«Подходящее», подумала Гарнет, это, видимо, то, во что одета сама Альма Дюк: брюки, заправленные в высокие ботинки, клетчатая фланелевая рубаха, потертая кожаная куртка, яркий платок на шее и высокая широкополая шляпа - отличительный знак техасских скотоводов, как мужчин, так и женщин.
        - Жозефина! - позвала Альма, когда они вошли в дом. - Люпа! Где вы? Мне нужна ваша помощь!
        Улыбающиеся служанки появились, как из-под земли. По-английски они говорили плохо, но работа спорилась в их руках. Вскоре Гарнет и Дженни полностью преобразились. Гарнет едва узнала себя в зеркале. Она почти совсем утонула в выданной ей одежде и засмеялась, увидев, что похожа на бродяжку. Слишком длинные рукава рубашки пришлось подвязать повыше локтя, грубые брюки из хлопчатобумажной ткани были прихвачены на тонкой талии широким сыромятным ремнем, а на маленькие ножки, чтобы с них не спадали тяжелые ботинки, Гарнет натянула несколько пар суровых носков. Если бы не дополнительная прокладка внутри шляпы, та неминуемо съехала бы девушке на нос, а толстые кожаные рукавицы держались на миниатюрных ручках только потому, что под ними находились шерстяные перчатки. На шею она повязала ярко-красный платок, предназначенный для защиты лица во время пыльных бурь. И наконец, крепкие штаны, сшитые из телячьей кожи, должны были уберечь ноги от колючих веток кустарника.
        Будучи значительно крупнее своей племянницы, Дженни выглядела в ковбойском костюме гораздо лучше и непринужденнее. Она смеясь подбодрила Гарнет:
        - Не смущайся, детка. Ты выглядишь очень мило.
        - Мило? Если сюда добавить фальшивый нос и раскрасить лицо, то я могла бы выступать на родео клоуном! А почему мы должны ехать верхом, миссис Дюк? Разве нельзя сесть в бричку?
        - В бричке по такой неровной почве, миссис Лейн? Конечно, если вы желаете, чтобы от тряски кишки превратились в желе, а женские органы спутались в клубок, то можете прокатиться в бричке. Люпа дала вам подвязку для грудей? - Гарнет утвердительно кивнула, и Альма Дюк продолжила, нисколько не пытаясь смягчить выражения:
        - У молодой женщины, которая ездит верхом без такой подвязки, сиськи отвисают, как у старой коровы. И еще один совет, который я усвоила в вашем возрасте, - если приближаются месячные, скачка на лошади по пересеченной местности может ускорить такое дело. Я велела Люпе положить вам в седельную сумку прокладки специально для такого случая.
        Несколько ошеломленная ее прямотой, Гарнет смущенно промямлила:
        - Уверена, все будет как надо.
        - Женщины, живущие здесь, никогда и ни в чем не могут быть уверены, милочка. У меня однажды после езды на лошади верхом случился выкидыш, потому что я не знала, что беременна.
        - Вы поедете с нами, Альма? - спросила Дженни.
        - Конечно. Брант никогда не простит ни мне, ни себе, если с вами приключится какая-нибудь неприятность.
        Последняя фраза убедила Гарнет, что своим приглашением к Дюкам они обязаны их управляющему. Иначе зачем было бы занятой по горло делами хозяйке ранчо возиться с парой новичков, приехавших с Востока? Дженни новую науку схватывала буквально на лету и училась на удивление быстро. Гарнет надеялась лишь на то, что ее присутствие не создаст дополнительных проблем.
        Юный грум-мексиканец помог Гарнет взобраться на высокое западное седло, вставить ноги в стремена и взять в руки поводья.
        - Мюсси - самая смирная из наших кобыл, - сказала Альма, оглядывая лошадь заботливым взглядом. - Она легка на ногу, как горная коза, и ничего не боится, так что не может с испуга понести ездока. Если же баловница с незнакомым всадником попытается чуток покапризничать, натяните слегка поводья, и она вновь станет как шелковая.
        - Да, мадам.
        Дженни ехала на гнедом мерине, а под миссис Дюк был пегий жеребец, которого она объездила много лет назад.
        - Сама обломала эту скотину, - сказала она гордо. - Сама обучила его всему, что он теперь умеет. Мошенник всегда выигрывает главные призы на всех ярмарках и родео.
        Альма возглавляла кавалькаду, обогнав тетушку с племянницей футов на двадцать пять. Глядя на нее, Гарнет подумала о том, что наверняка эта дама умеет ловко пользоваться висящим на поясе шестизарядным револьвером и притороченной к седлу винтовкой.
        - Что, они не могли найти для тебя шляпу попроще, тетушка? - поинтересовалась Гарнет.
        - Я сама выбрала сомбреро. Мне нравится, что оно украшено тесьмой и бисером. Жозефина сказала, что это - выходное сомбреро, вроде тех, которыми мексиканцы пользуются для своих знаменитых танцев во время фиесты. Хотела бы я насладиться этим зрелищем.
        - А вот я в этом диковинном костюме чувствую себя глупо, - пожаловалась Гарнет. - Не хотела бы, чтобы меня в нем увидела мама. Или - то, как я еду верхом. Это так неприлично.
        - Будь проще, дорогая. Лошадям приходится здесь скакать по кустам и камням. Представь, как бы ты удержалась в седле, если бы свесила ножки на одну сторону! Посмотри, какая прекрасная наездница миссис Дюк, не так ли?
        Еще задолго до того, как они достигли лагеря, путешественники почувствовали в воздухе запах дыма, услышали мычание коров, ржанье лошадей и громкие голоса людей. Миссис Дюк, лихо скакавшая на Мошеннике, как амазонка, скрылась в облаке дыма и пыли.
        Тут же к ним подлетел галопом Брант на карем жеребце, самом лучшем на ранчо Дюка. Брант сам объездил и выучил его, и Гарнет не могла не восхититься его умением обращаться с лошадьми. Неожиданно в памяти у нее всплыли строки одного из писем Дени: «Похоже, что все мятежники ездят верхом и стреляют лучше, чем наши ребята. Нам удается обращать их в бегство только тогда, когда они уступают нам в численности или вооружении».
        Брант натянул поводья, снял шляпу и вежливо склонил голову.
        - Добро пожаловать, леди! Я провожу вас до главного лагеря.
        Брант Стил ехал между ними, и было видно, как он обрадован тем, что видит Гарнет. Она же чувствовала себя смущенной из-за своей нелепой одежды. Чтобы поддержать разговор и не показать смятения, Гарнет сказала:
        - Простите, я забыла имя вашего коня.
        - Генерал, - улыбнулся Брант.
        - В честь генерала Ли, полагаю?
        - Ну уж не Гранта же, - засмеялся он.
        - Зачем же в честь побежденного-то? - Гарнет не смогла удержаться, чтобы не съехидничать.
        - Я преклоняюсь перед характером и умом этого человека, - серьезно ответил он. - Большинство военных считает, что, будучи в равных условиях, Роберт Ли вышел бы победителем.
        В их разговор вмешалась Дженни.
        - Я думала, что вы подписали перемирие между собой, мои друзья. Давайте же сегодня не нарушать его.
        - В Дженнифер пропадает дипломат! - проворчала Гарнет. - Она уговорила меня приехать сюда, так же, как вы убедили миссис Дюк прислать приглашение.
        - Да, я благодарен им обеим за то, что вижу вас здесь.
        - Только не стройте иллюзий относительно причин моего согласия, - жестко отрезала она.
        - Я понимаю. А вы, пожалуйста, не принимайте близко к сердцу мои слова, я не хотел бы обидеть вас снова, - бросил он, отъезжая в сторону.
        Неожиданно они попали в самый центр столпотворения. Вокруг бешено кипела работа. Работники Дюка, бросая лассо, отлавливали и клеймили мычащих телят и ржущих жеребят. В отдалении другие ковбои на лошадях сгоняли в одно место взрослый скот.
        Миссис Дюк присоединилась к мужу, мгновенно включившись во все дела сразу, для чего ей пригодился весь ее многолетний опыт и знания. Неподалеку, возле фургона с провизией, готовилась еда. Аромат тушеного мяса, перца чили, бобов и кофе смешивался с запахом навоза, мочи, крови, паленой шерсти и кожи, образуя причудливую гамму.
        - Уверен, что вам хотелось бы отдохнуть перед едой, - сказал Брант, указывая на одну из немногочисленных палаток. Гарнет немедленно укрылась в ближайшей из них, опустив за собой полог.
        Неутомимая Дженни предложила свою помощь повару, старому седому холостяку, выпалившему ей в ответ на одном дыхании:
        - Спасибо, мадам, справлюсь сам, ведь готовлю много лет и, полагаю, буду делать это, пока не помру с ложкой в руке.
        Дженни ничего не оставалось, как присоединиться к Гарнет, угрюмо сидевшей в палатке на одной из походных коек. Это было наследие армии Конфедерации, как, впрочем, сами палатки и побитые молью серые шерстяные одеяла.
        - Здесь ты не много увидишь, моя дорогая.
        - Я и так достаточно насмотрелась и нанюхалась, наверно, на всю жизнь. Мне жаль, что перед отъездом я не выкупалась в твоем цветочном одеколоне и не высыпала дюжину пакетиков соше себе под лифчик.
        - Ничего, запах - дело привычное, - утешила ее Дженни. - Подумай сама, ты же не можешь все время прятаться в этой палатке. Мы должны будем выйти, хотя бы чтобы поесть.
        - У меня не вызывает аппетита то, что готовится в этих горшках и на жаровнях! Разве ты не заметила под треножниками сухие коровьи лепешки? Они же готовят на них!
        - Да, потому что с дровами здесь туго. Деревьев в прерии, как ты знаешь, немного.
        - О Господи! А где Брант?
        - Работает, как все. Он выглядит великолепно, как прирожденный ковбой, сидя в высоком седле с лассо в руке.
        Гарнет вздрогнула, осторожно прикоснувшись к внутренней поверхности бедер, стертых седлом.
        - Вот уж чего про меня не скажешь! Ноги болят ужасно.
        - А у меня и промежность ноет.
        - Тетя Дженнифер!
        - Ой, хватит жеманиться, Гарнет! Мы же не на публике. Эта часть тела у нас действительно пострадала, не так ли? Уже довольно давно нам не приходилось так широко раздвигать ноги. Мне-то уж во всяком случае.
        Гарнет отвернулась, чтобы по выражению ее лица тетя ни о чем не догадалась. Думая, на что бы побыстрее перевести разговор, девушка принялась разглядывать палатку.
        - Бьюсь об заклад, она течет. Что можно ожидать от продукции, сделанной в Конфедерации? Находясь здесь, я чувствую себя предательницей!
        - А я нет, - твердо сказала Дженни. - И Брант проявил заботу, обеспечив нас жильем. Здесь всего три палатки: одна, полагаю, для Дюков, вторая - клиника. Остальные же, включая Бранта, будут спать на земле.
        - Зачем мы сюда приехали, тетя Джен? Мы столь же бесполезны, как колючки у коровы на хвосте!
        - Точно. Я завидую Альме Дюк. Это должно быть очень здорово чувствовать, что понимаешь в своем деле не меньше любого мужчины. Да еще в таком возрасте и с ее ревматизмом она держится молодцом. Интересно, здесь все хозяйки ранчо должны обладать такими боевыми качествами?
        - Господи, упаси, - воскликнула Гарнет. - Не представляю себе худшей жизни.
        - Похоже, миссис Дюк счастлива. Она по-прежнему любит своего старого ковбоя. Я видела, как сияют ее глаза, когда Альма говорит о нем.
        Гарнет недоверчиво покачала головой и, со вздохом поежившись, все же решилась растянуться на койке, когда-то принадлежавшей мятежникам.
        - Ты лучше отдохнешь, детка, если снимешь ботинки.
        - А вдруг я не смогу их снова надеть? У меня так распухли ноги.
        - Я попрошу вечером немного мази у миссис Дюк, она наверняка взяла ее с собой.
        - Да уж в седельной сумке этой дамы скорее найдешь бутылку мази, чем духов. Похоже, запах лекарств ее любимый аромат, конечно, после запаха лошадиного пота. Да она и сама потеет, как лошадь.
        - И столько же работает.
        Едва Гарнет задремала, как повар принялся энергично стучать стальным прутом по железному угольнику. Она села на кровати, испуганно спросив:
        - Боже мой! Что такое?
        - Настало время обеда, милочка. Вставай, мы должны идти. - И тут же Дженни отмела возможные возражения Гарнет, еще до того, как та успела открыть рот. - Не надо обижать наших хозяев и заставлять Бранта думать, что это пустяковое путешествие лишило нас последних сил, не так ли?
        Она заметила, что глаза Гарнет блеснули.
        - И помни, - продолжала Дженни, поправляя одежду, - считается, что женщины-янки идут от крепкого пуританского корня.
        Дженни вышла из палатки, Гарнет неохотно последовала за ней. Тетя тут же вступила в оживленный разговор с Альмой Дюк, а Гарнет в одиночку побрела к фургону с провизией. Ее хитроумная наставница опять провела ее, оставив в качестве приманки, как оставляют в ловушке слепую полевку.
        Брант поджидал девушку возле фургона с двумя оловянными тарелками полными еды. Одну из них он предложил Гарнет.
        - Это вам, миледи. Или вы предпочитаете обедать в палатке?
        - Нет. Мы сможем здесь где-нибудь присесть?
        - Только на мою свернутую постель, - предложил он. - К сожалению, ничего более удобного нет, Гарнет.
        - Я и не надеялась.
        Она осторожно опустилась на тюк и взяла тарелку с тушеным мясом, бобами и хлебом. В середину была воткнута изогнутая оловянная ложка. Брант присел рядом на корточки и принялся есть, как хорошо проголодавшийся мужчина. Он проглотил несколько ложек, прежде чем заговорил.
        - Это изысканное блюдо называется «ружейный сын», - Брант вспомнил наиболее приемлемое для Гарнет название. - Ингредиенты у всех поваров на пастбище разные. Однако у зарезанной скотины не едят лишь одни рога и копыта. Все остальное идет в котел.
        Гарнет сморщила гримаску:
        - И вам придется этим питаться во время отгона скота? Все месяцы?
        - В основном да. А также жареным картофелем, беконом и вяленым мясом. Вакерос будут есть чили с мясом, они называют его «чили кон карне», кукурузные лепешки и пятнистые бобы. Последние известны как «западная земляника».
        - А что это мексиканцы жарят на противне? Брант поколебался, прежде чем ответить.
        - Шкварки. Порезанные длинными полосками кишки на нутряном сале. И еще «устрицы прерии».
        - Устрицы? Здесь?
        На этот раз он колебался еще дольше.
        - Это - субпродукт кастрации, которая необходима, потому что за время войны крупнорогатый скот одичал и перенаселил равнины. Она также позволит молодым бычкам легче перенести длинный путь в одном стаде с телками. Мы оскопили этим утром пятьдесят штук, вот ребята и пируют теперь.
        Гарнет отставила тарелку и сделала глубокий вдох.
        - И вы еще хотите стать владельцем ранчо! Чтобы проделывать эту отвратительную операцию и Бог знает что еще!
        - Это - обычное дело, Гарнет. На плантации мы проделывали то же самое со скотом, лошадьми и даже с охотничьими собаками, отбирая лучших особей для скрещивания и нейтрализуя остальных. Миссис Дюк орудует кастрационным ножом не хуже любого ветеринара. Большинство хозяек ранчо умеют делать такую операцию.
        - Пожалуйста, поговорим о чем-нибудь другом.
        - Хорошо. Давайте о вас и обо мне.
        - Эта тема закрыта.
        - Что же тогда остается?
        - Больше ничего, Брант. Мне не надо было приезжать.
        - Почему же вы здесь? У меня вновь вспыхнула надежда, когда я увидел вас. А теперь своими словами вы кастрируете меня, как того бычка. Этим вы удовлетворяете свою жажду мести?
        - Не смейте говорить мне такие ужасные вещи! Вы же были джентльменом при нашей первой встрече, правда мятежником, но все же джентльменом. Неужели на этой варварской земле вы, Брант, утратили всякое представление о приличиях?
        - А вы? Вы безжалостно попираете мои лучшие чувства, Гарнет. Ваши слова ранят так же глубоко, как удары рогов. Вы делаете мне больно, и, похоже, вас это нимало не беспокоит. Зачем вы приехали? Чтобы сделать мне еще больнее?
        - Я уже сказала вам, это была не моя идея. Вините тетю Дженни.
        - Можно подумать, она тащила вас сюда на веревке… - Брант поднялся, злой и расстроенный. Одна из шпор глубоко царапнула по земле. - Кофе не желаете?
        - Что вы называете кофе? Дымящуюся бурду, которую пастухи пьют из оловянных чашек? Нет уж, спасибо.
        - Горячие напитки на пастбище не подают в фарфоровых чашечках, моя дорогая. Извините, мне пора работать. Увидимся за ужином.
        - Не рассчитывайте на это, Брант.
        - Миссис Дюк надеется, что вы проведете здесь ночь.
        - Если у меня есть выбор, то - вряд ли.
        - Его у вас нет, - прорычал он, повернулся и пошел прочь.
        Гарнет проводила взглядом его высокую фигуру. Она не могла определить переполнившие ее чувства, эту смесь злости и восхищения, ненависти и обожания. Проклятый, как же он привел ее в такое смятение?! Проклятый!

        Глава 30

        Гарнет вздрогнула, когда на нее упала тень Дженни, подошедшей со стороны солнца.
        - Опять ты его рассердила? - спросила тетя, огорченно кивая головой.
        - Не больше, чем он меня! О, он иногда приводит меня в такое бешенство, что мне… мне даже хочется плеваться! - воскликнула Гарнет, приводя в качестве примера то, что считала верхом неприличия для женщины.
        Указав на группу ковбоев, направляющихся к главному стаду, она сделала круглые глаза:
        - Знаешь, что они делают с этими беззащитными, бедными мальчиками-телятами после того, как заарканят и заклеймят их?
        - Да. Миссис Дюк рассказала мне. И почему ты называешь их мальчиками, а не бычками? Гарнет, ты разозлилась на Бранта за то, что он попытался тебя просветить на этот счет? Какое же ты дитя… - Тетя догадалась, насколько шокирующим мог оказаться этот рассказ для девушки, ничего не знающей о скотоводстве и еще меньше о его жестоких сторонах. - Уверена, он не хотел оскорбить тебя. Пойми, для него это обыкновенная жизнь. Ты приводишь его в недоумение своими придирками.
        Румянец окрасил бледное лицо Гарнет. Всего лишь несколько минут назад Брант обвинил ее в попытке его кастрировать, и она до сих пор не могла прийти в себя.
        - Вся эта жизнь кажется такой жестокой, тетя Джен. А дикий обычай поедать такие неаппетитные вещи!
        - Для них это обычное блюдо, Гарнет. Да и чем эти органы отличаются от других частей животных? - заключила Дженни. - Альма просветила меня: считается, что, употребляя в пищу яички бычков, мужчины увеличивают свою мужскую силу. Кроме того, это отличное возбуждающее средство. Вероятно, муж миссис Дюк часто их ел, и хотя эти части не вылечили его люмбаго…
        - Фу, как вульгарно, - возмущенно прервала ее Гарнет. - Я не хочу больше обсуждать эту тему.

        Гарнет не видела Бранта до самого ужина, который был полным повторением обеда. Она ела в компании с тетей и хозяйкой, стараясь избегать особо подозрительных кусочков жаркого, и делала вид, что не замечает упорных взглядов, бросаемых на нее Брантом. После ужина повар Фред и его добровольная помощница вымыли посуду и так чисто вымели фургончик, как будто это было настоящая кухня.
        Закат окрасил горизонт на западе во все оттенки красного и оранжевого цветов. Насколько хватало взора, прерия сверкала изумрудной зеленью.
        Гарнет с замирающим сердцем смотрела на открывшееся великолепие. Ее яркий платок трепетал на легком вечернем ветерке. Девушка вынула шпильки, и пепельные волосы рассыпались по плечам. Верная своему обычаю, она попыталась представить побережье Коннектикута, где океанские ветры гонят к Лонг Айленду соленые волны. Но вдруг видение стало тускнеть, а затем совсем исчезло. Восстановить его ей не удалось.
        Освободившиеся ковбои собирались вокруг костров, шутили, рассказывали длинные истории о предыдущих клеймениях, отгонах скота и своих любовных победах. У них была своя особая культура - с характерными суевериями, легендами, мифами, песнями. Одинокие мужчины, часто не имевшие ни семьи, ни корней, путешествовали от ранчо к ранчо, как перекати-поле. Легко сходясь с незнакомцами, они становились надежными товарищами друг для друга, поскольку в своем опасном ремесле так же зависели один от другого, как солдаты на войне. Ковбои грустили, слушая свои баллады. Большинство возило с собой пару кубиков для игры в кости, колоду карт и заветный талисман. Все имели оружие и мало кто - Библию, так как пастбище было их религией. Они воспринимали Бога так же непосредственно, как и сотворенную Им природу.
        Поднялась луна, огромная, сверкающая серебром, - самая красивая из всех, которые Гарнет когда-либо видела. В ее бледном свете земля фосфоресцировала, как ночное море. Все вокруг казалось чарующе таинственным.
        Мартовскими ночами в прерии еще холодновато, и Гарнет, зябко поежившись, протянула руки к огню. Она вспоминала костры из выброшенных морем деревьев, которые зажигались во время вечеринок и пикников на океанском берегу, когда Брант подошел и накинул на нее пончо.
        - Это - мексиканская одежда, очень подходящая для плохой погоды и более удобная для верховой езды, чем одеяло или клеенчатый плащ. Пойдемте, Гарнет, прогуляемся.
        - Очень темно. К тому же тут повсюду гремучие змеи и койоты!
        - А еще ягуары. Да, может быть, и несколько индейцев найдется. Но костры их пугают. Ковбои считают плохой приметой, если костер погаснет, а потому поддерживают его всю ночь. Кроме того, мы не будем отходить далеко.
        - Я как раз собиралась идти спать.
        - Еще слишком рано, - настаивал он. Гарнет стояла, раздраженная собственной нерешительностью - Брант, разве я марионетка, ожидающая, за какую из ниточек вы подергаете?
        - А вы разве чувствуете себя куклой?
        - Так это выглядит!
        - Вовсе нет, Гарнет. Я прекрасно знаю, какая у вас сильная воля, моя дорогая. Вы редко делаете то, что вам не нравится. Эта изумительная луна чарует и околдовывает меня. А вас?
        - Я ее даже не заметила, - возразила она.
        - Нет? Тогда смотрите. - Он обратил ее лицо к небу. - Кажется, это волшебное светило сделано из ртути и алмазной крошки. Отрицайте это, если вам угодно, но свет луны заставляет нас тянуться друг к другу, Гарнет.
        - Что за лунатизм! Это - лунное безумие, которое охватывает бешеных собак и… некоторых людей.
        Он искренне рассмеялся.
        - Вампиров и оборотней? Значит, я должен выть на луну и вонзать клыки в вашу нежную шею?
        - О, да вы просто чудовище!
        Неожиданно она оказалась в его объятиях. Горячими губами Брант крепко прижался к ее губам, и все попытки девушки вырваться были безуспешны. Горячая кровь зашумела в ее голове, и она ответила на поцелуй. Желание вновь опалило ее. Еще немного - и Гарнет отдалась бы ему прямо на земле. Однако ей удалось овладеть собой и вывернуться из его рук:
        - Я не шлюха, чтобы вы могли брать меня, когда вам заблагорассудится! - злобно прошипела она.
        - О Господи! Неужели вы подумали, что я хочу взять вас силой? Вы обо мне чертовски низкого мнения, Гарнет!
        - Самого что ни на есть низкого! - в ярости воскликнула она, оттолкнув его прочь. - Я ухожу, а если вы попытаетесь удержать меня, я буду визжать!
        Кипя от возмущения, она помчалась так быстро, как только позволяли ее тяжелые ботинки. Слезы струились у нее по щекам. Достигнув палатки, Гарнет бросилась на койку, порадовавшись, что тети ее нет. Когда вошла Дженни с мазью миссис Дюк в руке, Гарнет притворилась спящей.
        - Раздевайся, Гарнет, я сделаю тебе массаж. Давай, давай, я-то знаю, что ты притворяешься!
        Она чиркнула серной спичкой и зажгла огарок жировой свечи. Чтобы ветер не задул пламя, Дженни опустила полог палатки.
        - Садись, Гарнет. Я помогу тебе раздеться.
        - Я не хочу растираться, тетя Дженнифер.
        - Что ж, дело твое. Только завтра не жалуйся, если не сможешь пошевелить ни рукой, ни ногой. Альма сделала мне прекрасный массаж спины и плеч, так что я чувствую теперь себя гораздо лучше. - Она замолчала, увидев расстроенное лицо Гарнет. - Ты чем-то напугана?
        - Почему ты решила?
        - Потому что ты вся дрожишь.
        - Спокойной ночи, тетя, - объявила Гарнет, натягивая одеяло на голову.
        - Все прячешься. И даже сама не знаешь, от чего, не так ли, бедная детка?

        Койоты выли на сверкающую, как бриллиант, луну, призывая себе пару протяжным, заунывным звуком. Скотина улеглась. То тут, то там равнину озаряли красные отблески костров. Работники ранчо Дюка, за исключением ночных дозорных, завернулись в одеяла и уснули. Настал час одиночества и размышлений.
        Брант лежал на своей постели, глядя в усыпанное звездами небо, столь же далекое, как и женщина, которую он любил и желал больше всего на земле. И которую он никогда не получит.
        И как только ей могло прийти в голову, что им движет одна лишь похоть? Обвинить его в этом - ни на чем не основанный, неразумный женский каприз! Зачем она так сделала? Целомудрие у нее в крови, но он же знает, как она трепещет от желания в его объятиях. Одна половина этой женщины жаждет наслаждения, которое они уже познали вместе, и в то же время другая, более сильная половина - ее дух - подавляет искушение. Ах, если бы только была какая-нибудь возможность освободить ее от такого противоречия! Они оба разрываются на кусочки этими противоборствующими силами.
        Он все еще не спал, когда Фред принялся в четыре часа утра готовить завтрак. Подъем в лагере был объявлен еще до рассвета, и Гарнет, как Брант и ожидал, осталась в своей палатке. Из-под полога появилась только Дженни, сонно зевая.
        - Доброе утро, мистер управляющий! - радостно поприветствовала она Бранта.
        - Доброе утро, мадам. Надеюсь, вы хорошо спали?
        - Терпимо, сэр. А вы?
        - Прекрасно.
        - Обманщик, - погрозила ему пальцем Дженни. - Вы ведь и глаз не сомкнули. Он потер свой небритый подбородок.
        - А что, заметно? Надо бы, конечно, привести себя в порядок, но бритву здесь не так-то легко найти, поэтому к концу отгона у всех будут густые усы и бакенбарды.
        - Уверена, в них вы будете выглядеть еще более привлекательно, - сделала комплимент Дженни. - Хотела бы я тогда посмотреть на вас.
        - Сомневаюсь, что того же пожелает ваша племянница.
        - Она вчера вела себя, как флибустьер?
        - Видимо, так, - признался он. - Скоро начнется восход, Дженни. Постарайтесь, чтобы Гарнет его не пропустила.
        - Ах, Брант, а почему бы вам не ворваться в палатку, как шейху пустыни, не взять ее на руки и не умыкнуть куда-нибудь подальше!
        Он улыбнулся.
        - Вы - романтик в душе, мисс Темпл.
        - И моя племянница - тоже, хотя она это и не осознает. Думаю, такое приключение ей понравится, хотя она и будет брыкаться и визжать.
        Он печально усмехнулся:
        - Я знаю, она не выйдет, пока я здесь. Передайте ей мои самые лучшие пожелания. И пожалуйста, берегите ее и себя. - Он прикоснулся к шляпе, прощаясь. - До свидания, дорогой друг!
        Сквозь дырочку в брезенте Гарнет видела, как он уезжал. В горле у нее стоял комок. Интересно, мучился ли и он бессонницей прошлой ночью, как она? Она объяснила себе такое беспокойство усталостью. Занявшись с ним любовью, Гарнет смогла бы избавиться от ноющей боли по всему телу, но мысль о том, чтобы красться в темноте и самой нырнуть к нему под одеяло, была просто невозможна. Девушка промучалась всю ночь, отгоняя от себя воспоминания о восхитительных мгновениях, проведенных с ним в хижине.
        Она взяла тарелку, принесенную Дженни прямо в палатку, но проигнорировала все призывы тети взглянуть на изумительный восход. Жемчужно-розовое сияние разлилось по небу на востоке, а затем, ослепительно сверкая, показался золотой шар солнца.
        Когда Гарнет наконец вышла из палатки, все рабочие уже покинули лагерь. В нос ей сразу же бросился резкий запах паленой шерсти и кожи. Повсюду раздавалось жалобное мычание обезумевших от боли животных. От пыли у девушки заслезились глаза и запершило в горле. Она натянула платок на лицо и надвинула на глаза шляпу, подумав, что стала похожа на объявленного вне закона преступника. Гарнет чувствовала себя ужасно грязной и очень хотела принять ванну.
        Дженни же, похоже, ничего не беспокоило. Она даже не обращала внимания ни на тучи мерзких мух, кружащихся над навозом и лужицами крови, ни на парящих в воздухе канюков. Тетя была полностью поглощена разговором с Альмой Дюк и так жадно вбирала информацию, как будто собиралась найти ей применение.
        Заметив вдалеке Бранта на сильном жеребце, Гарнет, повинуясь неожиданному импульсу, попросила у миссис Дюк бинокль и поднесла его к глазам. Обвинение, брошенное Бранту вчера в порыве гнева, ей самой теперь казалось абсурдным. Может, он и намеревался опять воспользоваться моментом, но уж никак не изнасиловать. Во всяком случае несколько резких слов не остановили бы столь мощного мужчину, если он хотел прибегнуть к силе.
        Нет, в действительности она боялась только себя самой - своей собственной ранимости.
        Гарнет опустила бинокль. Все кончено. Она сама воздвигла между ним и собой непреодолимый барьер, потеряв навсегда этого человека. Девушка тяжело вздохнула, почувствовав вдруг невосполнимость утраты. Подавленная печалью, она спросила хозяйку, не составит ли та им компанию на обратном пути до ранчо.
        - Конечно же, моя радость! В одиночку я не отпущу вас на два шага в этих диких местах. Сет обязан был дать вам свой револьвер. Женщинам в этих местах опасно путешествовать без оружия.
        - Я не умею стрелять, мадам.
        - Лучше научиться, детка, если вы планируете жить в Техасе.
        - Нет, не планирую, - грустно сказала Гарнет.
        - Да… сейчас нам оседлают лошадей. Может, еще по чашечке кофе, пока Фред не вылил его.
        Гости вежливо отказались, и Альма сказала:
        - Не буду настаивать. Этот увалень у нас уже двадцать лет и до сих пор не научился готовить приличный кофе. Да и в других его блюдах, как вы заметили, не хватает какой-то изюминки. Мне жаль бедных парней, которые погонят скот.
        Дженни взглянула на Гарнет:
        - Брант просил меня передать тебе наилучшие пожелания.
        - А разве он больше не приедет в город за припасами?
        Ответила миссис Дюк:
        - Нет, мы пошлем за ними Хулио-Медведя. Его лагерь находится ближе к Лонгорн Джанкшин. Брант завтра должен встретиться с другими хозяевами, участвующими в отгоне. Он и Хулио теперь будут по горло заняты до самого Миссури.
        Ну вот, подумала Гарнет, ей осталось одно лишь «прощай», переданное через вторые руки. Разве он поступил бы так, если бы действительно любил ее? А впрочем, какая теперь разница? Почему это должно ее заботить? Их пути больше не пересекутся. Никогда.

        Глава 31

        Гарнет больше не хотела видеть Бранта. Весь обратный путь домой - дилижансом до Корпус Кристи, на морском судне до Нового Орлеана, пароходиком - до Сент-Луиса - Дженни выслушивала пылкие заверения в этом и улыбалась.
        - Конечно, конечно, - кивнула она. - А теперь мне хотелось бы взглянуть на новый журнал мод, купленный в Новом Орлеане. Так, юбки с обручами в Париже уже никто не носит. На континенте теперь в моде турнюры, хотя до Америки они, вероятно, еще не дошли.
        - Особенно до Запада, - прибавила Гарнет.
        - Это же все позади, - напомнила ей Дженни.
        - Так и турнюры тоже позади, - игриво улыбаясь, скаламбурила Гарнет. - Их носят, чтобы выглядеть полнее сзади, хотя большинству женщин нет нужды туда что-нибудь подкладывать.
        - Включая меня?
        - Да уж, на кухне у дядюшки Сета ты прибавила несколько фунтов! Думаю, ему будет не хватать тебя.
        - Да, бедный парень. Я привыкла к нему. А вот твоя фигура, Гарнет, улучшилась, поправившись как раз там, где надо. Тебе больше не надо ничего подкладывать в лиф, а линия твоей талии так же круто переходит в линию бедер, как у песочных часиков.
        Гарнет вздохнула. Какое значение для нее теперь имеет мода? Ей придется носить вдовий наряд как минимум до следующего года, а потом придерживаться в одежде консервативного стиля до конца своей жизни, если… она снова не выйдет замуж. За ее поведением будут следить мать и другие матроны Авалона. Она не должна будет танцевать или просто радоваться даже на обычных вечеринках, не говоря уже о балах. Ей всегда нужно быть спокойной и невозмутимой, как на молитве в церкви. На всех праздниках она будет сидеть у задней стенки вместе со старыми девами и пожилыми дуэньями. Малейшее отклонение от подобных норм поведения даст повод к пересудам и резкому осуждению.
        О Боже! Какое будущее ожидает ее! Гарнет нахмурилась и открыла книгу. Почему она выбрала для долгого путешествия любовный роман? И будет ли у этой истории счастливый конец? Девушка испытала сильный соблазн заглянуть на последнюю страницу, но побоялась испортить себе удовольствие.
        Однако сосредоточиться ей никак не удавалось, и вскоре она погрузилась в созерцание окрестностей за Новым Орлеаном и прибрежных плантаций, которые хорошо просматривались с верхней палубы. Ей вдруг невольно вспомнилась Грейт Оукс и время, проведенное там. Восстановит ли полковник-северянин его великолепие? Почему-то ей хотелось, чтобы это было так. Раньше это был рай. Господи, помоги этому краю!
        И как можно, родившись в таком роскошном особняке, окруженном плодородными нивами, жить в глуши, имея лишь лачугу и небольшое стадо? Забыть о роскошной и праздной жизни джентльмена ради тяжелой работы, лишений и жестокой борьбы за существование, которыми наполнена жизнь владельца ранчо! И почему Брант говорил о будущем так, как будто у него не было прошлого? Она вздохнула. Для этого требуются мужество, мудрость и решительность, каких у нее нет и, вероятно, никогда не будет.
        - Мы проезжаем Грейт Оукс, - сказала она Дженни.
        - Как ты узнала?
        - Пристань восстановлена, и на ней стоит указатель.
        - Да, вижу. Полагаю, новый владелец воображает себя помещиком. Мне неприятно говорить об этом, Гарнет, но значительная часть достояния южан была просто украдена у них под предлогом возмещения военных издержек. Нужно было изыскать какую-либо возможность для них сохранить хотя бы свои наследственные дома.
        - И своих рабов?
        - Разумеется, нет! Это зло должно было исчезнуть. Но многие землевладельцы могли обрабатывать хотя бы какую-то часть своих земель сами или при помощи наемных рабочих. Не было никаких разумных оснований и необходимости разрушать столько городов, сжигать плантации и фермы. Этому нет оправдания.
        - Думаю, ты права, - согласилась Гарнет, когда Грейт Оукс исчез из виду. Она подавила желание подойти к поручням и взглянуть на пристань еще раз.
        - Глупая девочка, - высказалась Гарнет, читая роман, о его героине.
        - Кто?
        - Мэйбел из «Утраченной мечты любви». Если эта девушка вскоре не поймет, что герой любит ее, то он найдет себе другую. Ну разве не глупая?
        - Очень даже, - пробормотала Дженни. - Но, думаю, до этого дело не дойдет. Это всего лишь роман, а они обычно хорошо кончаются. Мэйбел еще возьмется за ум.
        - А вот «Дама с камелиями» заканчивается плохо, - задумчиво проговорила Гарнет. - Как ты знаешь, Маргарита умерла от чахотки.
        - Это драма, и ее автор оказался большим реалистом, чем другие. Мало кто из французских авторов пишет фривольные произведения такого типа, как ты читаешь.
        - Или ты, - парировала Гарнет, кивнув на журнал мод. - Едва ли это обогатит твой ум.
        - Сдаюсь! - засмеялась Дженни. - Слышишь? Уже подали первый сигнал на ленч. Я очень хочу отведать какое-нибудь блюдо из новоорлеанской кухни. Приготовление пищи - мое новое увлечение. Я даже купила во Французском квартале кулинарную книгу, чтобы познакомить твоих родителей с креольской едой. Аромат супа из черепах заставляет мой рот наполняться слюной.
        - А твое жаркое в Лонюрн Джанкшин тоже было неплохим. С твоей помощью я привыкла к техасской кухне.
        Дженни снова рассмеялась и, подхватив племянницу под руку, направилась в обеденный салон.
        - Да уж, я старалась, чтобы на твоих худеньких ребрышках появилось немного лишнего мясца! Когда вернемся домой, обязательно сделаю несколько горшочков полюбившегося тебе жаркого, и еще «чили кон карне», если, конечно, найду необходимые специи для этого обжигающе острого мексиканского блюда.
        Гарнет ускорила шаги по лестнице, досадуя на себя за то, что опять вспомнила Лонгорн Джанкшин.
        - А я мечтаю о добрых, старых кушаньях новоанглийской кухни! Думаю, Клара не разучилась их готовить.
        - Твоя мама никогда ей этого не позволит, Гарнет. Мы с сестрой выросли на вареной пище, и во время наших поездок за границу Элеонора всегда предпочитала британские блюда. Континентальная кухня никогда не привлекала ее, а техасская просто приведет в ужас.
        - И не только еда, тетушка, - сказала Гарнет скривившись.

        Авалон и вся его округа готовились к открытию памятника героев Гражданской войны. Он стоял, укрытый огромным полотнищем брезента, сверху украшенный красно-бело-голубым флагом. Звездно-полосатые флаги развевались на всех флагштоках, реяли над каждым домом. Уличные фонари и витрины магазинов также были убраны в красное, белое и голубое.
        Монотонно стучали молотки и сонно жужжали пилы: рабочие строили платформу для почетных гостей и ораторов. На церемонию пригласили ветеранов со всего Коннектикута. Семьи, потерявшие на войне родных, могли положить в склеп у основания монумента вещи, принадлежавшие погибшим. Во время церемонии склеп должен был быть замурован.
        Гарнет еще не решила, какие из бесценных реликвий, напоминающих о муже, она похоронит в этой могиле.
        Восторги, с которыми ее встретили родные и друзья, убедили Гарнет, что кое-кто из них уже не чаял увидеть ее живой. Бесконечные поцелуи, объятия, подарки и цветы. Среди приглашенных в дом Эшли было несколько юных вдов, школьных подруг Гарнет, чьи мужья погибли на войне. Одна уже успела снова выйти замуж и крепко держала под руку своего нового супруга.
        - Похоже, Мариана явно оправилась после смерти Оскара, - заметила после ее визита Гарнет в разговоре с Дженни. - Помнишь, как она убивалась, получив телеграмму из-под Геттисберга? А теперь, смотри-ка, горда новым мужем и, похоже, беременна. Мне кажется, она специально подчеркивает, что находится в положении!
        - А почему бы и нет? Что в этом плохого, Гарнет? Они, похоже, очень любят друг друга. Кроме того, Джек Хольстон - хорошее приобретение. Учти, что он сохранил в целости руки, ноги, зрение и умственные способности. Не всем авалонским парням так повезло. Некоторые из наших земляков превратились в полных инвалидов, а сколько теперь по округе деревенских дурачков!
        Гарнет печально кивнула, подумав, что кое-кто из этих несчастных, наверное, предпочел бы смерть подобной муке. Может быть, Дэни постигла еще не самая страшная участь?

        После осмотра. Гарнет, доктор Форбс объявил, что пациентка полностью выздоровела. Не откладывая дела в долгий ящик, он тут же взялся писать научную статью о целебных свойствах техасского климата. Дженни, однако, не разделяла радости всей семьи, подозревая, что, хотя ее племянница теперь физически здорова, эмоциональное состояние Гарнет все еще внушает опасения. Дженни предупредила Элеонору, что в обстановке постоянного траура болезнь девушки может возобновиться с прежней силой.
        - Чепуха, Дженнифер! - фыркнула ее сестра. - С ней снова все в порядке. А как она рада, что опять дома! Мне кажется, что Гарнет несколько изменилась, но ведь это же естественно. В конце концов ее не было здесь около года.
        - И за этот год многое произошло, Элеонора. Еще немного, и она совсем бы повзрослела. Ведь наша Гарнет все еще маленькая девочка, облачившаяся в строгий вдовий наряд. Помнишь, как она любила примеривать наши старые одежды? Малышка называла это «играть в леди». В чем-то наша девочка до сих пор играет в леди, Элеонора.
        Сестры сидели в гостиной. Большая люстра, висевшая под потолком, разноцветными бликами отражалась в зеркальном паркете. Окна были закрыты тяжелыми голубыми шторами. На изысканной мебели из черного и красного дерева даже самый внимательный наблюдатель не смог бы заметить ни пылинки. Возле стоявших на мраморных подставках комнатных цветах не было ни одного опавшего листочка.
        Казалось, что даже воздух в этой комнате стерилен. Элеонора сидела с вышивкой в своем любимом бостонском кресле-качалке так, как будто и не вставала с него ни разу за весь прошедший год. Не поднимая глаз от рукоделия, она улыбалась, вспоминая, как ее маленькая дочурка выходила в туфлях и шляпе, слишком больших для нее, подметая пол бахромой сумочки. Смешная маленькая крошка. Элеонора не верила в правоту сестры.
        - Моя дочь достаточно умна для своего возраста, Дженнифер. Гарнет не будет ничего усложнять, это не в ее натуре. Но она чересчур чувствительна. Может быть, она даже смышленее, чем ты думаешь. Пережить такую трагедию в столь юные годы - тяжкое испытание, рубцы от которого остаются надолго. Мы должны помочь ей построить новую жизнь.
        - Здесь? В Авалоне?!
        - Ну конечно же. А где же еще?
        - Но послушай! Авалон стал чахнуть уже много лет назад, сестричка. Если бы не текстильные фабрики, он мог бы просто исчезнуть с карты. Молодые люди уезжают в большие города, чтобы преуспеть в жизни. Те, кто остается здесь, ничего не стоят. Почему Хелен Боулз вышла замуж за своего второго кузена из Хатфорда? Да потому, что после смерти жениха не смогла найти ничего более подходящего! Вообще-то хоть один привлекательный молодой человек остался в округе?!
        Элеонора вздохнула:
        - Боюсь, не так много.
        - А вот в Техасе этого добра полно! Это растущий штат, жизнь там кипит. Там твоя дочь познакомилась с одним человеком, который полюбил ее. Брант - настоящий мужчина, Элеонора. Он мог бы сделать Гарнет счастливой.
        Элеонора нахмурилась, воткнула иголку в черную материю. Кто станет отрицать - Техас сослужил свою службу, и она, Элеонора, благодарна за это Сету, но считает, что лучше будет, если сейчас о Техасе забыть. А ее сестрица явно придерживается противоположного мнения.
        - Броская мужественная внешность всегда рассматривалась тобой как неотъемлемая черта мужского идеала, - съехидничала она. - Полагаю, этот техасец мускулистая детина с мощными бицепсами и слабыми мозгами.
        - Ты ошибаешься, сестричка, и просто несправедлива к жителям Запада. Этот парень до войны был луизианским плантатором. Припомни, я тебе о нем писала после кораблекрушения. Он спас наши жизни. Брант Стил прекрасно образован и воспитан, но не кичится этим. Он - джентльмен во всех смыслах. К тому же Брант прекрасно разбирается в живописи и умеет танцевать котильон. И при всем при том он вовсе не мямля. Ума не приложу, как Гарнет могла упустить его.
        - Наверное, потому, что ее идеал мужчины отличается от твоего, - предположила Элеонора. - И еще, быть может, ей трудно забыть Дениса. Видишь, она все время сидит в кресле у окна, наблюдая за тем, что происходит в главном сквере.
        - Это скорее от скуки, дорогая. А что еще делать в Авалоне? Давай, что ли, устроим для нее вечеринку в честь приезда, а?
        - До церемонии открытия памятника? Боже упаси, ни за что! Вот потом устроим прием с чаепитием, это будет вполне пристойно.
        Вспомнив бесшабашный праздник на ранчо Дюка, фантастическое бегство Лэси Ли, выезд на клеймение, Дженни покачала головой при мысли о скучнейшем чаепитии.
        - Все, решено. Элеонора, я возвращаюсь в Техас. Сет нуждается в моей помощи. Это прекрасно - чувствовать, что кому-то нужен. Здесь при вас с Генри я живу бесполезной, паразитической жизнью.
        - Но ведь это не так! - У Элеоноры перехватило дыхание, и она отложила вышивку. - Ты - наша радость, Дженнифер, моя и моей дочери. Мы счастливы, что живем вместе с тобой! Ты не должна в этом сомневаться. И потом, Генри страшно огорчится, узнав, что ты решила оставить нас. И бедная маленькая Гарнет…
        Но Дженни прервала ее:
        - Элеонора! Ты не должна считать ее «бедной маленькой Гарнет»! Твоя дочь больше не нуждается в жалости, а тем более в компаньонке Гарнет, может быть, еще не поняла, но она способна теперь сама позаботиться о себе. Что касается меня, то я никогда не смогу больше вернуться к той нудной жизни старой девы после тех приключений, что пережила в Техасе. И не уговаривай меня, пожалуйста. От скуки и бесполезности своего существования я, просто сойду с ума. И тогда вам придется запирать меня на чердаке!
        - Что за ахинея!
        - Нет, - покачала головой Дженни. - Раньше я никогда не задумывалась над тем, что можно устать от безделья. Наше существование бессмысленно. Прежняя жизнь меня просто ужасает.
        - Ну что ж, ты, конечно, вправе выбирать, - нерешительно произнесла Элеонора, как обычно, отступая перед более сильной личностью. - Но я думаю, это простой минутный бунт под впечатлением от пребывания в стране мятежников. Надеюсь, ты тщательно все обдумаешь.
        Вскоре Дженни ушла искать Гарнет. Она нашла ее на обычном месте - в кресле перед окном.
        - Деточка, Господь с тобой! Да ты никак приросла к этому креслу! - воскликнула тетя. - Вид отсюда не слишком занимательный. К тому же, он у тебя перед глазами с самого рождения. Пойдем, Гарнет, лучше погуляем.
        - Маму ты пригласила?
        - Все ее внимание сейчас сосредоточено на острие иглы, и, честное слово, я чуть не заработала косоглазие, наблюдая за ее работой. И как это хрупкие дамы могут проводить годы, сидя с этими бесполезными кусочками материи, переводя целые мили ниток и вышивая все аксиомы, какие только известны истории! - Дженни раздраженно нахмурилась. - Как представлю себя за этим занятием, когда весь твой мир сводится к размерам тряпицы, бр-р-р! Уж лучше штопать носки и латать брюки из парусины. Может быть, занятие не столь изящное, но, по крайней мере, полезное. Это бессмысленное времяпрепровождение делает меня раздражительной и беспокойной.
        - И меня тоже, - призналась Гарнет, с грустью вспоминая свою работу в лавочке Сета. - Неплохо бы прогуляться, тетя Дженни.
        Черный зонтик, который она взяла с вешалки, был на самом деле не нужен: огромные деревья в парках и на улицах прикрывали от солнца весь город. Как отличались они от кустарников и низкорослых дубов Лонгорн Джанкшин, стоявших вокруг поросшей жесткой травой площади. Во дворах Лонгорн Джанкшин не часто встречались декоративные растения, а в Авалоне даже перед самым маленьким домиком имелся садик с розами, трубы были увиты плющом, а изгороди - виноградом. Сирень, черемуха, жасмин, вишневые и яблоневые деревья - да, такого места, как Коннектикут, больше не было нигде!
        - А он считал, что цветущая прерия - это рай, - прошептала Гарнет.
        - Что ты сказала, дорогая?
        - Да так, ничего, тетя. Послезавтра главный сквер будет уже не тот, что прежде, не так ли? Трудно каждое утро, просыпаясь, видеть из окна монумент погибшим.
        - Опускай шторы, - посоветовала Дженни.
        - Нельзя от воспоминаний закрыться шторами.
        - Да, мудрая мысль! Тогда постарайся придумать что-нибудь другое, Гарнет.
        - Ты могла бы мне помочь, тетя Джен.
        - Как же я могу тебе помочь?
        - Оставшись в Авалоне.
        - Нет, Гарнет. Я не могу быть тебе постоянной подпоркой. Я слишком люблю тебя, деточка, для этого.
        - Что ты имеешь в виду?
        - Дорогая, ты же не можешь все время на меня опираться. Если не научишься рассчитывать собственные силы, то превратишься в беспомощного инвалида. Надо научиться стоять на своих ногах. Иди собственным путем, куда бы он ни вел.
        - А что, если я выберу не правильное направление и заблужусь? Я думала, мне станет все ясно, как только вернусь домой. Но теперь я в еще большем смущении, чем когда была в Техасе. Авалон изменился.
        - Не Авалон, Гарнет, а ты изменилась. Техас повлиял на тебя, хочешь признать это или нет.
        Гарнет положила зонтик на плечо, и он закрутился, как ветряная мельница при свежем ветре.
        - Если ты имеешь в виду мистера Стила…
        - Ну, положим, я не называла этого имени.
        - Но ты держала его в уме, - не успокаивалась Гарнет. - Очень плохо, что он слишком молод для тебя!
        - Да, очень плохо, - спокойно согласилась Дженни и переменила тему разговора. - Ты уже решила, что положить в склеп?
        - Еще нет.
        - Времени остается не так много.
        - Мне ничего не хочется отдавать.
        - Но ты же не можешь быть единственной, кто потерял близкого человека и ничего не положил в основание монумента. Люди здесь поступают так, как другие, ты это знаешь, и того же они ждут от остальных. - Она помолчала. - На самом-то деле здесь всего один обычай - конформизм. Слава Богу, о нем так мало знают на Западе.
        - Ты должна присоединиться к пионерам границы, тетя Дженни. С того момента, как мы приехали, ты только и делаешь, что расхваливаешь Техас. Удивляюсь, что ты до сих пор не организовала караван фургонов с новыми поселенцами и не возглавила его.
        - Я бы так и поступила, если б это был единственный способ вернуться и если мне удалось бы набрать достаточное число желающих стать пионерами.
        Гарнет покачала головой.
        - Пойдем к морю. Я так долго мечтала оказаться на побережье Лонг Айленда.
        Дженни признала, что и она тоже мечтала о такой прогулке долгим жарким летом, когда в раскаленном воздухе над прерией появляются миражи и неожиданно возникают танцующие вихри «техасских дьяволов».
        - Почему бы нам не нанять пролетку и не отправиться кататься на берег, а потом по Лесной дороге? Все вокруг такое яркое и красивое!
        - И такое зеленое! - воскликнула Гарнет. Дженни кивнула, улыбнувшись.
        - А он считал, что цветущая прерия - это рай, - повторила Гарнет.
        - Так кто же все время думает о нем? - поддразнила ее Дженни.
        - Просто сравниваю Восток и Запад, тетя.
        - А еще - Север и Юг? Янки и мятежника?
        - Как я могу делать это, думая об открытии мемориала? - взволнованно спросила Гарнет. Но Дженни ничего не ответила.

        Глава 32

        Гарнет почти всю ночь не спала, раздумывая о том, что же ей положить в склеп монумента. Лежать было очень неудобно. Она уже привыкла спать на ватном тюфяке, и пуховая перина казалась ей слишком мягкой и жаркой. Спать на твердом полезно для позвоночника, а на этой пуховой кровати она станет вялой, как тряпичная кукла.
        Хорошо посмотреть на себя со стороны. Какой же изнеженной и испорченной она была до поездки в Техас! Любящие родители, самая вкусная еда, самая модная одежда, слуги. Тепло зимой возле очага, прохлада летом возле моря. Собственная комната и ванная. Уж чему-чему, а терпеливости и выносливости Техас ее научил. Лишения приграничной жизни закалили ее. Жаркое солнце еще может обжечь ее нежную кожу, но она научилась терпеть боль. Неистовые порывы ветра могут трепать волосы и юбку, но не способны лишить ее присутствия духа.
        Гарнет села на кровати и посмотрела в окно. Укутанная в брезент громада показалась ей кораблем-призраком, плывущим сквозь туман. Перед самым восходом девушка приняла решение. И облегченно вздохнула.
        Мгновением позже Гарнет чиркнула спичкой и зажгла стоявшую возле кровати свечу. Как мечтала она об этом знакомом с детства аромате лавра, когда огарки жировых свечей в Техасе, потрескивая, распространяли вокруг себя чад прогорклого сала. Отперев ящик ночного столика, вынула пачку писем, которую оставила там, отправляясь в Техас, развязала голубую ленту и невольно принялась читать. Неужели эти послания когда-то казались ей романтическими? Это были письма школьника, бегло написанные словно на заданную тему на разлинованной в линейку бумаге. Короткие наброски, неспособные передать ужас войны, лишения солдатской жизни, страх смерти и поражения. Никакой поэзии, никакой страсти, никаких надежд, никаких мечтаний и робкой попытки заглянуть в будущее. Единственным чувством была юношеская тоска по дому и семье. Некоторые слова расплылись, возможно, из-за упавших на листок слез. Как и фотография Дени, чернила из черных превратились в коричневые. Бумага пожелтела.
        Гарнет разложила письма снова по конвертам и сунула в ящик, но уже не стала запирать его.
        Это не любовные письма, предназначенные только для ее глаз. Явно предполагалось, что она поделится ими с близкими, и Гарнет неожиданно поняла, что должна показать их родным и друзьям.
        В прихожей часы дедушки Эшли пробили два раза. Их вестминстерский бой гулко отозвался в затихшем доме. Гарнет зевнула, задула свечу и устроилась поудобнее, чтоб уснуть, не забыв прочитать молитву.
        Когда она проснулась, стоял великолепный день. Сияло солнце. Пахло, морем. Настроение омрачали лишь воспоминания и мысль о предстоящем событии.
        Элеонора стукнула в дверь и тут же вошла.
        - Одевайся побыстрее, милая! Завтрак готов. Клара приготовила кое-что специально для тебя.
        - Я не голодна, мама.
        - Не огорчай Клару.

«Что ж, мне теперь огорчаться самой?» - подумала Гарнет. У нее болела голова. От пищи ее может стошнить.
        - Мне нездоровится, мама.
        - Гарнет, это просто нервное. После церемонии тебе станет легче.
        - Можно, я сяду за стол в ночной рубашке? Элеонора широко раскрыла глаза от удивления.
        - Конечно, нет, дорогая. Ты же знаешь, что мы вместе никогда не едим в таком виде! Но если ты хочешь немножко побыть в постели, я попрошу подать тебе завтрак сюда.
        - Не беспокойся, мамочка. Я оденусь и спущусь.
        - Вот и хорошо. Твое черное шелковое платье уже поглажено. Если хочешь, можешь взять мою брошь из черного янтаря.
        - Я хотела попросить твою камею.
        - Не сегодня, дорогая. Для такого случая - только черное.
        - Да, мама.
        - И не опаздывай, - напомнила Элеонора уже с порога. - Хотя церемония начнется только через несколько часов, народ уже начал собираться в главном сквере.
        - Надеюсь, церемония не превратится в карнавал с продажей сувениров и прохладительных напитков, - сказала Гарнет. - Это было бы отвратительно.
        - Потерявшие близких такого не допустят, моя дорогая. Не беспокойся.

        Военный оркестр добровольно вызвался играть на открытии. Мэр и члены городского собрания заняли места на трибуне, задрапированной в цвета национального флага. Семьи павших героев разместились на скамьях и стульях, предоставленных предпринимателями Авалона. Присутствовало много ветеранов, все в мундирах. У кого-то из них не хватало руки, у кого-то - ноги, некоторые потеряли зрение, у многих были шрамы от ранений. Их встречали приветствиями и аплодисментами. Все старались не замечать их искалеченных тел и не обращать внимания на угрюмое выражение лиц, с которым ветераны Авалона наблюдали за церемонией.
        Напыщенное обращение мэра Грисби походило на множество других, всеми уже слышанных. Речь преподобного Ходжа напомнила проповеди армейских капелланов. Духовой оркестр сыграл траурный марш. Наконец полотнище поползло вниз, и взорам собравшихся предстал бронзовый солдат в форме Федерации, прицелившийся из винтовки в бронзового же минитмена[Минитмен - американский солдат эпохи Войны за независимость (1775 - 1783).] с мушкетом на другом конце сквера - такого казуса создатели памятника явно не предусмотрели.
        Публика зааплодировала, раздались восхищенные возгласы. Все уверяли, что о людях, в честь которых воздвигнут мемориал, будут помнить вечно. Ветераны, уже почти забытые, обменивались циничными замечаниями.
        И вот родственникам погибших предложили подойти к монументу и положить на память о них вещи в раскрытый склеп. Захоронение должно было увенчать программу.
        Гарнет не двигалась, пока не осталась последней. Она стояла, сжимая в руках желтый клеенчатый футляр, внутри которого была выцветшая фотография. Девушка направилась к памятнику в одиночестве - хрупкая фигурка в скорбном одеянии с торжественным и просветленным выражением лица. Она пристально вглядывалась в статую, пытаясь увидеть черты того, кого эта статуя для нее олицетворяла. Немножко помедлив, Гарнет положила вещи на могилу и вернулась к остальным, тогда как рабочие принялись замуровывать склеп, закрывая его сверху гранитной плитой с выгравированной надписью. К подножию монумента было возложено множество гирлянд и букетов. Проповедник еще раз произнес благословение, и под звуки оркестра церемония завершилась.
        Зрители не спеша расходились. Родители Гарнет и тетя возвращались домой в полном молчании. Никто не спросил, что она положила в склеп. Родные думали, что знают. И только, когда дома Гарнет сняла черные перчатки, они заметили, что на безымянном пальце больше нет кольца…
        Три недели спустя, когда Дженни готовилась к отъезду в Техас, Гарнет вызвалась помочь ей укладывать вещи. Она взяла новую нижнюю юбку, аккуратно свернула ее и положила в чемодан.
        - Ты и в самом деле уезжаешь, тетя?
        - А ты что, сомневалась?
        - Нет, конечно, но у меня все же таилась надежда, что ты передумаешь. Мне тебя будет ужасно не хватать.
        - И мне тебя тоже, дорогая.
        - Ты мне напишешь?
        - Разумеется, и твоим родителям - тоже. Но ты же знаешь, как плохо там ходит почта. Почтовые тракты еще не восстановили до конца.
        - Интересно, кого ты на этот раз встретишь на пароходе? - задумчиво проговорила Гарнет. Дженни пожала плечами:
        - Какая разница. Едва ли они смогут быть интересней наших знакомых по первому путешествию. Замечательное было приключение от начала и до конца, не так ли?
        Гарнет грустно кивнула.
        - Если не считать ужасного взрыва на «Кри-счен Куин». Столько людей погибло. Нам так повезло.
        - У нашего везения есть имя, Гарнет. Он сейчас где-то на Центральных равнинах. Впрочем, и в этом путешествии меня могут ожидать сюрпризы. Отправляясь на Запад, никогда ничего не знаешь наверняка. Вот почему это так увлекательно, сеньора.
        - Ой, - восторженно пискнула Гарнет. - Ты заговорила, прямо как в Техасе. Раньше ты такого обращения не использовала.
        - Так же, как не пользовалась туалетом на улице и не принимала ванну в бочке, как не делала массу других примитивных вещей, пока не очутилась в Техасе. Да, я не такая дурочка, чтобы радоваться трудностям, но я и не боюсь их. Может быть, в этом и есть главное различие между нами, Гарнет. Техас оставил след в каждой из нас. И мне бы хотелось сохранить частичку Техаса в себе на всю жизнь.
        Гарнет разглядывала официальное шелковое платье Дженни, когда-то, по незнанию, надетое во время праздника на ранчо Дюка. Тогда обе они выглядели очень модными и привлекательными, но уж слишком расфранченными.
        - Ты права, тетя, это не Авалон изменился, а я. Все здесь осталось по-прежнему, но только я воспринимаю это уже не так, как раньше. Чего-то не хватает, и хотя не знаю точно, чего, но чувствую себя не в своей тарелке. По ночам плачу в подушку. Я по-настоящему несчастна! Почему все не так, тетя? Чего мне не хватает?
        - Гарнет, я думаю, ты знаешь ответ, но только не хочешь, чтобы он был произнесен. Что ж, я не могу тебя заставлять. Если те слова что-нибудь для тебя значат, ты их должна сама сказать.
        - Я знаю, тетя Дженнифер. И полагаю, что действительно должна сказать сама: я… я хочу вернуться в Техас вместе с тобой. Я не верю, что могу быть здесь счастлива или хотя бы довольна. В церкви меня посещают греховные мысли. Мне не хочется ходить по гостям, а на вчерашнем чаепитии я умирала от скуки. Ничего, кроме праздных, болтающих пустяки женщин, чьи голоса напоминают стрекотанье сорок. Дженни, улыбнувшись, согласилась:
        - Ни одного серьезного или хотя бы интересного слова за весь вечер, а на следующей неделе все повторится сначала, но только на другом сборище. У тебя хватит сил ехать со мной, Гарнет?
        - Я чувствую себя прекрасно.
        - Я говорю не о здоровье, дорогая.
        - Я понимаю, что ты имеешь в виду, тетя Дженни.
        - Ты уже сказала родителям?
        - Это - мое решение, - жестко ответила Гарнет. - Моя жизнь, мое будущее. Но не думаю, что мама и отец будут очень удивлены. Они знают, что мое обручальное кольцо отправилось в могилу. И фотография Дени тоже. Я оставила лишь часы и шарф для его мамы и сестры.
        - Они будут очень благодарны, я знаю. Миссис Лейн ужасно постарела после смерти сына, и не думаю, что ее дочь когда-нибудь выйдет замуж.
        - Эйлин все еще оплакивает брата и своего жениха, погибшего под Шилохом. Но передача вещей Дени - это не просто жест внимания, тетя Дженнифер. Вещи должны принадлежать им, как и его письма, которые они получат, хотя и с некоторым запозданием. - Она на мгновение умолкла. - Знаешь, что я тебе скажу? То кольцо стало мне маловато. Видно, за последний год я выросла.
        - Да, Гарнет, у тебя выросли не только пальчики. Ты стала умной, взрослой женщиной.
        Гарнет посмотрела в сторону, а затем вновь взглянула на тетю.
        - Как-то я спросила дядю Сета, почему так много людей стремится на Запад, и он попытался мне объяснить. Тогда до меня дошли только некоторые из мотивов.
        - А теперь? - поинтересовалась Дженни.
        - Теперь, по крайней мере, я лучше поняла, что двигало Брантом Стилом. - Она устремила взор в окно; где заходящее солнце посылало с запада свои лучи. - Он хочет осесть в Техасе, стать хозяином собственного ранчо и сам вести свое скотоводческое хозяйство. Я могла бы быть хозяйкой ранчо, если он еще меня не забыл. Как ты думаешь, забыл? - спросила она после длинной паузы. - Боюсь, я оставила ему не слишком много надежды.
        - Уверена, что достаточно. Кроме того, он упрямый малый.
        Под удивленным взглядом Гарнет Дженни извлекла из сумочки телеграмму и улыбнулась, видя выражение лица племянницы.
        - Это послано из Миссури. - Она набрала в грудь побольше воздуха и начала читать:
«Дорогая мисс Темпл. Сет телеграфом сообщил мне о вашем возвращении в Лонгорн Джанкшин. Пожалуйста, не уезжайте до моего прибытия в Авалон. Предприятие завершено. Ближайшим поездом отправляюсь в Коннектикут. С любовью и наилучшими пожеланиями вам обеим.
        Брант Стил».
        Глаза Гарнет засветились.
        - Он действительно это написал?
        - Прочитай сама.
        - А когда ты это получила? - спросила Гарнет, дрожащими руками беря телеграмму.
        - Взгляни на дату, дорогая. Домоправительница расписалась в получении, так как нас не было дома.
        - Почти неделю назад! - воскликнула Гарнет. - Это значит…
        - Да, он уже здесь. В отеле Авалона. Приехал вчера, а сегодня утром я с ним виделась. Вот почему я не взяла тебя с собой за покупками.
        Гарнет смотрела на нее, плача от радости:
        - Ну и ну, да ты… интриганка! Вы с дядей Сетом все это затеяли, признавайтесь!
        - Каюсь, - улыбнулась Дженни. - Но Брант собирался приехать за тобой, Гарнет, и даже решил прихватить лассо. Он хочет получить тебя раз и навсегда.
        - Почему же ты скрыла это от меня? - строго спросила Гарнет. - Я так волновалась!
        - Заглядывая в календарь? У Гарнет перехватило дыхание.
        - Это он тебе сказал про все?
        - Конечно же, нет! Я догадалась, когда вы вернулись после долгой прогулки по прерии. А через несколько недель я была уже совершенно уверена. Что еще может заставить одинокую юную леди так тщательно следить за циклом месячных? Мне так это понятно… Быть старой девой не значит соблюдать обет воздержания, моя девочка. Ты шокирована? - мягко поинтересовалась она.
        - Конечно, нет, - ответила Гарнет. - Это жизнь. А мама о том знала?
        - Сомневаюсь, хотя подозреваю, твой отец догадывался, что мои поездки в Бостон, Нью-Йорк и Европу служили не только расширению кругозора. Я никогда не жалела ни об одном из своих приключений. Ни об одном, - твердо повторила тетя.
        Гарнет радостно засмеялась.
        - Ты очаровательная женщина, тетушка!
        - Тс-с! - предостерегла Дженни. - Мы должны хранить свои тайны, племянница.
        - Что ты говорила маме и папе о Бранте? - осторожно спросила Гарнет.
        - Только самое необходимое, Гарнет. В конце концов целое собрание лучших образцов изящной словесности, принадлежавшее его семье, теперь в нашей библиотеке, и твой папа должен выразить Бранту свою признательность. Требовалось также объяснить, откуда у тебя появились вещи Дени. Но они не сердятся на Бранта. Дени на его месте тоже выполнил бы свой долг.
        - Теперь я это понимаю.
        - Брант желает встретиться с твоими родителями. Но он слишком хорошо воспитан, чтобы прийти в дом без приглашения.
        - Сначала мне надо поговорить с ним наедине, - решительно сказала Гарнет, а потом, поколебавшись, добавила:
        - Как ты думаешь, не покажется нескромным, если я приду в отель?
        - Нет, если я отправлюсь с тобой… а потом исчезну.
        - Прикажи подать экипаж, тетя! Я бегу одеваться.
        - Только, пожалуйста, не во вдовье. У тебя же есть очень милые платьица, а мода в этой деревеньке не слишком ушла вперед. Просто надень узкий кринолин и самую нарядную из шляпок.
        - Сплетницы назовут меня веселой вдовой!
        - Нет, Гарнет, для такого прозвища нет никаких оснований.
        Озорная усмешка заиграла на губах племянницы, а в глазах запрыгали искорки.
        - По крайней мере, я больше не буду Камиллой в Коннектикуте! В любом случае это не имеет никакого значения. Мы не останемся тут жить.
        - Следовательно, ты решила выйти за него замуж?
        - Ну, конечно же! Мы ведь не можем жить в грехе. А потом в другой раз мне может так не повезти, - хитро усмехнулась она.
        Улыбнувшись, Дженни обняла девушку.
        - Такая новость сделает его счастливейшим человеком в этой стране!
        Поскольку в регистрационной книге отеля Брант Стил указал местом своего проживания Лонгорн Джанкшин, штат Техас, его пребывание в городе вызвало живой интерес. Все знали, что дочь Эшли лечилась в Техасе, а когда этим утром Дженнифер Темпл вызвала из номера мистера Стила, стало ясно: тайна скоро откроется.
        Клерк за стойкой не, у дивился, когда миссис Лейн и мисс Темпл вошли в отель и попросили передать записку в комнату мистера Стила. Брант появился в вестибюле, привлекая всеобщее внимание своим новым с иголочки западным облачением. На нем был великолепный серый шерстяной костюм, узкий черный галстук и белоснежная льняная рубашка, а на голове широкополая стетсоновская шляпа ковбоя.
        Зеваки мужского пола вытаращили от удивления глаза, а женщины замерли от восторга, когда Брант, сняв шляпу, отвесил дамам изящный поклон.
        Никогда еще Брант не выглядел более мужественно и привлекательно. Гарнет слышала за своей спиной возбужденный шепот. Демонстративная встреча на публике диктовала свои правила, и девушке пришлось довольствоваться теплой улыбкой и нежным рукопожатием.
        - Я так рад вас видеть снова, миссис Лейн. Вы выглядите исключительно хорошо, - пробормотал Брант низким голосом, по которому она так скучала. - Прошу вас в мою комнату.
        Гарнет в самом деле выглядела очень мило и женственно в небесно-голубом платье из шелка с короткими, украшенными буфами рукавами и вырезом на шее в форме сердечка. Венок из шелковых цветов обрамлял ее золотые волосы, как ангельский нимб. Гарнет была чудо как хороша.
        При виде ее тонкой талии Брант с облегчением перевел дух, и они обменялись быстрыми понимающими взглядами. У Гарнет от волнения перехватывало дыхание, а сердце стучало часто-часто.
        Дженни извинилась и отправилась в чайную комнату, с благодарностью отклонив предложение Бранта сопровождать ее. Наконец они сели и как раз вовремя, потому что у нее уже подгибались ноги.
        - Как ты прекрасна, любимая! - прошептал он, замирая от счастья. - Это платье, такой цвет… просто идеальный для тебя. Я боялся, что ты все еще…
        - В трауре? - закончила она, понимая гораздо больше, чем он предполагал.
        - Да. Ты не рассердилась из-за моей телеграммы?
        - О, Брант! Я узнала о ней только сегодня, уже после того, как решила вернуться в Техас вместе с тетей Дженни. Да, это так, Брант. Я решила вернуться к тебе еще до того, как получила твою телеграмму.
        Она почувствовала его волнение и увидела, что у него дрожат руки.
        - Спасибо тебе, дорогая! Как я хочу обнять тебя сейчас! - выдохнул он. - Ты знаешь, почему я здесь, Гарнет. О Боже, я теряюсь… Я хочу, чтобы ты стала моей женой! Это - предложение, и очень жаль, что я не могу сделать его более традиционно. - После паузы, во время которой они не отрывали глаз друг от друга, он продолжил:
        - Дженни считает, что со стороны твоих родителей возражений быть не должно. А ты как думаешь?
        - Да. Они поймут.
        - Они замечательные люди.
        - И я так считаю.
        - Как скоро сможем провести официальную церемонию?
        - Через несколько дней. Я хочу, чтобы она была в узком кругу.
        - Я люблю тебя, Гарнет!
        Его взгляд скользнул по ее левой руке, закрытой перчаткой.
        Он не смог определить, есть там обручальное кольцо или нет.
        - Кольца нет, - сказала она, безошибочно угадав его мысль. - Оно замуровано в основании нового монумента героям Гражданской войны в главном сквере города. Кстати, ты его уже видел?
        Он угрюмо кивнул.
        - Предстоит возвести сотни таких памятников по всей стране.
        - Давай не будем об этом, Брант. У нас есть много других тем для обсуждения.
        - И дел для выполнения, - согласился он, втягивая длинные, мускулистые ноги в обтягивающих брюках и блестящих черных ботинках. - В Сент-Луисе я переплатил портному, чтобы он побыстрее сшил этот костюм. Надеюсь, он подойдет для венчания. Или ты предпочитаешь что-нибудь более официальное?
        - Ты восхитителен, Брант! - Гарнет вся сияла, а он не спускал с нее восхищенных глаз. - О Брант, я так счастлива!
        Брант решил подарить Гарнет обручальное кольцо немного погодя, чтобы преподнести ей сюрприз. Себе он приобрел массивное золотое, а для нее купил в виде изящного цветка померанца. Ювелир сказал, что такая форма колец сейчас особенно популярна, но Брант купил его вовсе не из-за этого. Просто цветок померанца напоминал ему его любимую, и он улыбнулся, вспоминая, как покупал колье и свою уверенность в том, что знает размер кольца Гарнет.
        Он с трудом удержался, чтобы не обнять ее.
        - Если я не смогу прикоснуться к тебе сейчас, то сойду с ума.
        - У нас будет для этого вся оставшаяся жизнь, Брант… но я уверена, что тетя Дженни даст нам возможность побыть наедине по пути домой.
        - Да благословит Господь эту замечательную леди! - И уже не в силах сдержать себя, он взял руки Гарнет и плотно сжал в своих. - У нас будет собственное ранчо, Гарнет! Мы смогли довести почти все стадо до Седалии, потеряв меньше дюжины. Там получили за скот хорошую цену. Дюки обещали мне большую премию и скоро продадут мне часть своей земли. Мы с тобой построим небольшой уютный домик. Для счастья собственный дом - это не так уж мало. Через некоторое время мы приобретем сотни, может быть, тысячи акров пастбища, наймем работников, выведем собственные породы скота и сделаем свое клеймо знаменитым! А когда в Техас проведут железные дороги, а их проведут, скот можно будет перевозить с еще меньшими трудностями.
        Гарнет улыбалась, энергично кивая, захваченная его энтузиазмом и уверенностью, что он сумеет воплотить свои мечты в жизнь. Этот человек возьмет судьбу за рога и сам станет ее хозяином, или же Гарнет плохо знает Бранта Стила.
        - Я верю тебе, Брант. Всем сердцем я верю, что все будет так, как ты говоришь. Я люблю тебя, Брант.
        - А я тебя. Мы оба любим друг друга, Гарнет. Вместе мы увидим, как осуществятся наши мечты.
        - Да, - прошептала она прерывающимся от еле сдерживаемого желания голосом. - Время дорого, милый. Пойдем позовем тетю Дженни и начнем наше с тобой общее будущее!
        Это было именно то, что Брант хотел, ждал и жаждал услышать. Он встал и помог Гарнет подняться, а потом они, улыбаясь и крепко взявшись за руки, отправились разыскивать Дженни.

        notes

        Примечания

1

        Аппоматокс - город в Вирджинии, где 9 апреля 1865 г . капитулировали главные силы Конфедерации рабовладельческих штатов, что означало конец Гражданской войны между Севером и Югом (1861 - 1865 гг.).

2

        Лоллипоп (Lollipop) - леденец (англ.).

3

        Виксберг - город на Миссисипи, в июле 1863 г , взят северянами в результате ожесточенных боев.

4

        Игра слов. В английском языке название данной карточной масти имеет также значения
«сердца», «чувства», «любовь».

5

        Квартеронка - дочь белого и мулатки.

6

        Большое спасибо (исп.).

7

        Суфражистки - сторонницы наделения женщин избирательными правами

8

        Лэси - кружевная.

9

        Местресс - любовница.

10

        У форта Самтер 12 апреля 1861 г , произошло первое вооруженное столкновение между северянами и южанами, положившее начало Гражданской войне.

11

        Вакерос - пастухи, ковбои (исп.)

12

        Геттисберг - город в Пенсильвании, возле которого в июне 1863 г , войска северян одержали важную победу, ставшую переломным моментом в войне.

13

        Спокойной ночи, друг (исп.).

14

        Добрый день, друзья! (исп.).

15

        Понято? (исп.).

16

        Минитмен - американский солдат эпохи Войны за независимость (1775 - 1783).

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к