Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Любовные Романы / AUАБВГ / Грэхем Линн: " Счастливый Билет " - читать онлайн

Сохранить .
Счастливый билет Линн Грэхем

        Тоуни работала горничной в отеле и даже не помышляла о романе с богатыми постояльцами. Но один неосторожный поступок, который она совершила, желая помочь подруге, круто изменил ее жизнь. Она вдруг оказалась в мире гламурных див и богатых и властных мужчин. Хуже всего то, что один из этих мужчин, с которым у нее деловое соглашение, начинает ей очень нравиться. А может, она в него влюбилась?…

        Линн Грэхем
        Счастливый билет

        Глава 1

        - Никто не видел, как ты поднималась ко мне в номер?  - поинтересовался Наварр Казьер. На итальянском он разговаривал так же легко, как на родном французском.
        Тиа надула свои знаменитые полные губы:
        - Я тихонько проскользнула через боковую дверь…
        Наварр перестал хмуриться и улыбнулся, потому что, когда она вот так смущенно и робко смотрела на него большими голубыми глазами, он ничего не мог с собой поделать.
        - Я за тебя волнуюсь. Папарацци повсюду тебя преследуют…
        - Но не здесь…  - заявила Тиа Кастелли и откинула голову назад так, что шелковые пряди медового оттенка рассыпались ей по плечам. На ее лице было написано глубочайшее сожаление.  - Но у нас мало времени. Люк вернется к нам в отель в три, и мне надо быть там.
        При этом упоминании ее печально известного своим переменчивым нравом мужа-рокера худое лицо Наварра с правильными и суровыми чертами лица застыло, а изумрудно-зеленые глаза потемнели.
        Тиа с укором провела пальчиком с наманикюренным ногтем по его четко очерченным губам.
        - Не будь таким, милый мой. Это моя жизнь, хочешь - бери меня такой, какая есть, не хочешь - не надо… И я не вынесу, если ты выберешь второе!  - вдруг порывисто предупредила она, а ее голос дрогнул, выдавая комплексы, которые она скрывала от всего мира.  - Мне жаль, мне так жаль, что между нами все может быть только так!
        - Ничего, все нормально,  - успокоительно сказал ей Наварр.
        На самом деле ему ужасно не хотелось быть в ее жизни какой-то грязной тайной, но единственной альтернативой было порвать с ней отношения. А даже будучи человеком волевым и упрямым, сделать этого он никак не мог.
        - И ты ведь приведешь с собой девушку на церемонию, да?  - с беспокойством спросила Тиа.  - Люк с огромным подозрением к тебе относится.
        - Анжелика Симонэ, она сейчас самая популярная модель на парижских подиумах,  - сухо ответил Наварр.
        - И она ничего о нас не знает?  - не отступала обеспокоенная киноактриса.
        - Конечно нет.
        - Извини, просто у меня так много поставлено на карту!  - с болью в голосе выдохнула Тиа.  - Я не вынесу, если потеряю Люка!
        - Ты можешь мне доверять.  - Наварр обнял ее, чтобы утешить.
        В ее голубых глазах блестели слезы, которые она так легко проливала. Наварр постарался не думать о том, что Люк Конвери с ней делал и что он ей говорил, чтобы довести до такого состояния. Время и опыт научили его, что лучше не спрашивать о таких вещах. Он не вмешивался в ее замужество, а она не спрашивала про его любовниц.
        - Мне так тяжело подолгу с тобой не видеться. Это неправильно,  - пробормотала Тиа.  - Но я уже столько всего наврала, что вряд ли когда-нибудь смогу сказать правду.
        - Это не важно,  - сказал Наварр с нежностью, которой сильно бы удивились многие из его женщин.
        У Наварра Казьера, знаменитого французского промышленника и миллиардера, была репутация щедрого любовника, который никогда не привязывался ни к одной из вереницы женщин, прошедших через его постель. И все же, хоть он и не делал секрета из того, что предпочитает холостую жизнь, женщины постоянно признавались ему в любви и держались за него изо всех сил. Но Тиа была особенной, и с ней он играл по другим правилам. Наварр с ранних лет привык полагаться только на себя, он был жестким, независимым человеком, а еще непростительно эгоистичным, но в общении с Тиа он всегда сдерживал эти стороны своей натуры и пытался хотя бы учитывать ее потребности и желания.
        После ухода Тиа Наварр по дороге в душ услышал, как у кровати зазвонил его мобильный. Особенный аромат духов Тиа все еще витал в воздухе, словно свидетельство ее недавнего присутствия. Он скоро снова с ней увидится, но они будут на людях, и им придется вести себя осторожно, потому что Люк Конвери слишком хорошо знал биографию своей красавицы-жены, богатую на замужества и тайные романы. Муж Тиа всегда внимательно следил за тем, чтобы его жена не начала отвлекаться на других мужчин.
        Звонила Анжелика. Оказалось, что она не сможет приехать из Лондона. Ей только что предложили сняться в рекламной кампании известной косметической марки, и он не мог упрекнуть ее за желание использовать такой шанс. И все же Наварру казалось, что жизнь прямо-таки задалась сегодня целью вывести его из себя. Анжелика была очень нужна ему на эту неделю, и не только для того, чтобы защитить Тиа от злых языков, которые уже болтали о том, что у нее роман с Наварром. Еще ему нужно было заключить серьезную сделку с мужем бывшей любовницы, которая недавно попыталась возобновить их давнишний роман. Сопровождающая его женщина и якобы серьезные романтические отношения были жизненно необходимы как для спокойствия Тиа, так и для правильного с точки зрения деловой этики поведения в сложной рабочей ситуации. И что, черт подери, ему теперь делать? Ну какой еще женщине он может довериться настолько, чтобы точно знать, что она не будет за него цепляться, стараясь сделать так, чтобы помолвка стала настоящей?

* * *

        «Это срочно - нам надо поговорить» - такое сообщение пришло на телефон Тоуни. Девушка сбежала по ступенькам, задаваясь вопросом, что еще там случилось с ее подругой Джули.
        Джули работала на ресепшене в этом роскошном лондонском отеле, и хотя Тоуни с ней совсем недавно познакомилась, Джули уже стала ей верной подругой. Своей приветливостью Джули скрасила первые рабочие дни Тоуни, когда та еще чувствовала себя неуверенно. Она быстро поняла, что таких, как она,  - то есть горничных,  - даже другие служащие отеля считают людьми низшего сорта. Она благодарна была Джули за компанию, которую та ей составляла, когда перерывы в работе у них совпадали по времени. Да, их мимолетное знакомство и пустая, по сути, болтовня давно уже переросли в настоящую дружбу. Тоуни улыбнулась. Когда Тоуни пришлось в срочном порядке уехать из дома матери, Джули не только помогла ей подыскать жилье по карману, но еще и одолжила свою машину для перевозки вещей.
        - У меня проблемы,  - драматично провозгласила симпатичная кареглазая блондинка, когда Тоуни подсела к ней за стол в служебном помещении.
        - Что за проблемы?
        Джули наклонилась к ней и заговорщицки зашептала:
        - Я переспала с одним из наших гостей.
        - Но тебя же уволят, если узнают!  - воскликнула Тоуни и тряхнула рыжими кудряшками. Она только что поменяла белье в нескольких номерах, так что неудивительно, что прическа у нее слегка растрепалась.
        Джули закатила глаза - это напоминание явно ее не впечатлило.
        - Никто не узнает.
        Тоуни не хотелось, чтобы Джули подумала, что она ее осуждает.
        - А с кем?  - с любопытством спросила она, ведь подруга не говорила ей, что у нее есть мужчина, а это могло значить только, что роман этот был спонтанным или очень коротким.
        - С Наварром Казьером.
        - С Наварром Казьером?  - в шоке переспросила Тоуни.
        Она точно знала, о ком говорит Джули, потому что в обязанности ее подруги входило поддерживать кристальную чистоту в пентхаусах. Небывало богатый французский промышленник останавливался у них минимум два раза в месяц. И всегда оставлял ей огромные чаевые. При этом никаких неразумных требований к ней не предъявлял и беспорядок в номере не разводил. Что означало, что он на голову выше по уровню остальных богатых и ужасно избалованных обитателей самых эксклюзивных апартаментов в отеле. Во плоти она видела его только однажды, да и то издалека. Ведь в обязанности горничной входило быть невидимкой. Но после того как Джули несколько раз восторженно о нем отзывалась, Тоуни стало настолько любопытно, что она специально обратила на него внимание и тут же поняла, что так впечатлило ее подругу. Наварр Казьер был мужчиной высоким, темноволосым и, даже на ее придирчивый вкус, настоящим красавцем.
        Тоуни еще как-то машинально отметила про себя, что говорил и вел он себя так, будто он Бог и правит всем миром. Он выплывал из лифта, а за ним тянулась благоговейная свита, сжимающая в руках телефоны и силящаяся уловить мириады указаний, которые он им бросал на двух языках. Сила его личности и поистине вулканическая энергия походили на сияние прожектора в темноте. Он затмевал всех вокруг и убийственно распекал тех съежившихся от ужаса несчастных, кто недостаточно быстро реагировал на его приказ. Насколько Тоуни успела понять, он был мужчиной очень жестким, мозг его функционировал с компьютерной скоростью, а его высочайшие ожидания почти всегда оправдывались.
        - Ты же знаешь, что я давно уже положила глаз на Наварра. Он просто великолепен,  - вздохнула Джули.
        Наварр и Джули… любовники? Тоуни ощутила легкую брезгливость и тут же вернулась от воспоминаний к настоящему. Да у них же нет ничего общего, они совершенно друг другу не подходят. Но Джули была девушкой очень симпатичной, и Тоуни не могла не понимать, что для большинства мужчин этого вполне достаточно. Похоже, французский миллиардер иногда поддавался вполне банальным искушениям.
        - Так в чем же тогда дело?  - прервала она напряженную паузу, удержавшись и не спросив-таки, каков Наварр в постели.  - Ты что, беременна?
        - Ой, не говори ерунды!  - сказала Джули так, словно само предположение было не очень удачной шуткой.  - Но я все-таки совершила с ним одну большую глупость…
        Тоуни нахмурилась:
        - Какую глупость?
        - Я так увлеклась, что позволила ему сделать кучу моих фотографий. Я была голая. Эти фотки у него в ноутбуке!
        Тоуни пришла в ужас от такой новости. «Значит, французский бизнесмен любит снимать в спальне». Наварр Казьер тут же упал в глазах Тоуни ниже некуда.
        - Ну зачем ты на это согласилась?  - спросила она.
        Джули прижала салфетку к носу, и Тоуни с изумлением увидела, как карие глаза подруги наполняются слезами. Она всегда считала Джули крепким орешком.
        - Джули?  - чуть мягче спросила она.
        Подруга скорчила рожицу, ей явно было неловко, и она пыталась взять себя в руки.
        - Ну как - зачем?  - с подступающими к горлу слезами выдавила она.  - Я не хотела показаться ханжой… хотела ему угодить. Надеялась, если мне удастся его зацепить и возбудить, он захочет еще раз со мной увидеться. Богатым парням быстро становится скучно. Нужно быть готовой к экспериментам, чтобы поддерживать их интерес. Но я с тех пор не получала от него никаких вестей, и мне тошно становится при мысли о том, что у него остались те мои фотографии.
        Тоуни прекрасно понимала эти доводы. Когда-то ее мама вот так же жаждала произвести впечатление на богатого мужчину. Только в случае Сьюзен мужчина был ее начальником, а их последующая тайная связь с переменным успехом длилась не один год, пока наконец не разбилась о новость о беременности, от которой и появилась на свет Тоуни. Ну а попутно мать ее выяснила, что была далеко не единственной любовницей своего женатого начальника.
        - Попроси его стереть фотографии,  - скованно посоветовала Тоуни, которой эта тема была неприятна, при этом она, естественно, сочувствовала подруге. Она знала, как больно было матери, когда она в конце концов узнала, что ее давний любовник считал ее недостойной отношений более постоянных или более публичных. И все же Тоуни чувствовала, что после одной-единственной ночи близости Джули оправится намного легче, чем ее мать тогда.
        - Я попросила его их стереть вчера сразу после его приезда. Он отказался.
        Столь откровенное заявление поставило Тоуни в тупик.
        - Ну… э-э…
        - Но мне надо заполучить его ноутбук всего на пять минут, и я сама могу это сделать,  - тихо и настойчиво сказала Джули.
        Тоуни такое заявление не удивило. Она слышала, что Джули хорошо разбирается в компьютерах.
        - Вряд ли он подпустит тебя к своему ноутбуку,  - с сарказмом заметила она.  - Ты что, собираешься пытаться выкрасть его у Наварра?
        - Я хочу просто его взять на пять минут, но у меня нет доступа к нему в номер, а у тебя есть, и я надеялась, ты мне поможешь.
        Тоуни резко откинулась на спинку стула, в изумлении распахнув светло-голубые глаза:
        - Ты, должно быть, шутишь…
        - Никакого риска. Я скажу тебе, когда он выйдет, ты зайдешь, а я прибегу наверх и подожду рядом в подсобке, пока ты мне вынесешь ноутбук. Мне нужно будет всего пять минут, чтобы стереть эти фотки. Ты поставишь ноутбук обратно к нему в номер, и он никогда ничего не узнает!  - с чувством воскликнула Джули.  - Пожалуйста, Тоуни… Это так много для меня значит. Неужели ты никогда в жизни не делала ничего такого, о чем потом жалела?
        - Я хотела бы тебе помочь, но я не могу совершать ничего незаконного,  - запротестовала Тоуни - Ноутбук - его частная собственность, и, если мы на него посягнем, это будет уголовным преступлением…
        - Да он никогда не узнает, что к нему кто-то прикасался! Ему даже мысль такая в голову не придет,  - яростно заспорила Джули.  - Пожалуйста, Тоуни. Ты единственный человек, который может мне помочь.
        - Не могу… Я не могу так,  - неловко пробормотала Тоуни.  - Извини.
        - У нас мало времени, он уезжает послезавтра. Поговорим в обед, перед тем как у тебя закончится смена.
        - Я не передумаю,  - предупредила Тоуни.
        - План просто беспроигрышный.  - Понизив голос, Джули хрипло добавила: - И если это может как-то повлиять на ситуацию, я с удовольствием тебе заплачу за то, что ты так ради меня рискнешь…
        - Заплатишь мне?  - Тоуни такое предложение неприятно удивило.
        - А что я еще могу сделать? В этой ситуации ты моя единственная надежда. Если небольшая сумма поможет тебе не так сильно переживать из-за того, что ты это сделаешь, конечно, я ее тебе предложу. Я знаю, как отчаянно ты хочешь помочь бабушке.
        - Слушай, деньги никакого отношения не имеют к тому, как я себя чувствую,  - крайне смущенно сказала Тоуни.  - Если бы я могла тебе помочь, тебе бы это не стоило ни пенни.
        Тоуни вернулась к работе в смятении. Наварр Казьер, хоть он и был человеком красивым, богатым и высокопоставленным, воспользовался Джули и обманул ее доверие. Очередной обеспеченный мужчина, назвать которого приличным словом язык не поворачивался, вот так запросто пытался растоптать жизнь обычной женщины. Но, к сожалению, богатые живут по другим правилам. Разве не научил ее этому собственный отец? Он бросил ее мать, когда та отказалась делать аборт, и платил ей положенные по закону гроши, пока она растила его нежеланного ребенка. В детстве у Тоуни не было роскоши, и любви тоже было немного: ее мать горько сожалела о своем решении оставить ребенка, а отец даже притвориться не пытался, что ему хоть сколько-нибудь интересна его внебрачная дочь. Справедливости ради надо сказать, что ее мать заплатила высокую цену за право иметь ребенка. Ее не только бросил любовник, она еще и лишилась возможности делать карьеру.
        Тоуни отогнала от себя неприятные мысли. Она переживала за подругу. Ей было неприятно отказывать той в помощи. Джули была к ней очень добра и никогда ничего взамен не просила. Но какого черта Джули ей предложила деньги за то, чтобы добраться до этого ноутбука? Тоуни сильно смутилась, осознав, как хорошо Джули осведомлена о ее стесненных обстоятельствах, и пожалела о том, что была с ней столь откровенна на этот счет.
        На самом деле Тоуни работала в отеле лишь для того, чтобы заработать на оплату крохотной квартирки бабушки в частном доме престарелых. Селестина, совершенно раздавленная смертью мужа и потерей семейного гнезда, вопреки всем ожиданиям умудрилась завести друзей и счастливо жить. И Тоуни что угодно готова была сделать, чтобы бабушка смогла там оставаться. К сожалению, всевозрастающие затраты очень быстро лишили старушку возможности самой платить по счетам. Тоуни взяла на себя заботу о финансах Селестины и предпочитала пополнять ее счета, ничего ей об этом не говоря. Именно поэтому она сейчас и работала горничной. До того как у ее бабушки начались проблемы с деньгами, она зарабатывала на жизнь тем, что иллюстрировала детские книги и разрабатывала дизайн поздравительных открыток. К сожалению, в разгар финансового кризиса в этой области работы было недостаточно, чтобы помогать деньгами Селестине и покрывать расходы самой Тоуни. Теперь своими художественными проектами Тоуни занималась по вечерам и в выходные.
        Но несмотря на все на это, разве не оскорбительно, что твоя подруга предлагает заплатить тебе за помощь? С другой стороны, может, это неуместное предложение - просто доказательство того, как отчаянно Джули нуждается в ее помощи?
        И так ли уж плохо будет, если она попытается помочь Джули стереть эти мерзкие фотографии? Хоть Тоуни и представить себе не могла, как можно довериться мужчине настолько, чтобы разрешить ему фотографировать себя нагишом, она понимала, почему Джули не хочется быть частью порнографической галереи изображений чьих-то трофеев. Перспектива жить с этим была унизительной и до крайности обидной. Интересно, а Казьер другим мужчинам эти фотографии показывает? Тоуни поморщилась от отвращения. Она считала его привлекательным, а он оказался таким извращенцем.
        - Ладно, я попробую заполучить для тебя этот ноутбук,  - сказала она Джули.
        Ее подруга просияла:
        - Ты не пожалеешь!
        Тоуни это заверение не убедило, но она не показала, как сильно боится последствий такого поступка. Ей казалось, что в этой ситуации ей следует проявить мужество. Она носила яркую винтажную одежду, на все имела собственное мнение, и самой большой ее мечтой было когда-нибудь вести собственную колонку комиксов в журнале или газете. Проще говоря, ей нравилось считать себя индивидуальностью. Но иногда в глубине души Тоуни подозревала, что на самом деле она скорее сторонница традиций, хоть и не хочет этого признавать. Она мечтала о семье, которая бы ее поддерживала, и никогда не нарушала закон, даже в мелочах.
        - Сделаем это сегодня после обеда. Как только он уйдет из номера без ноутбука и все вообще оттуда уйдут, я позвоню, и ты поднимешься и его заберешь. Просто оставь его в подсобке. Я прибегу через две минуты,  - протараторила Джули.
        - Ты уверена, что хочешь это сделать?  - обеспокоенно спросила Тоуни.  - Может, тебе с ним еще раз поговорить? Если нас поймают…
        - Не поймают!  - уверенно оборвала ее Джули.  - Хватит уже суетиться. Просто возвращайся к работе и веди себя так, как будто ничего не случилось,  - посоветовала Джули и виновато взглянула на Тоуни.  - Я тебе позвоню.
        Тоуни снова принялась менять постельное белье, пылесосить и драить ванные комнаты. Она заняла себя работой по полной и не давала себе думать о предстоящем звонке Джули. Поэтому она подпрыгнула от неожиданности, когда услышала тихое пиканье открывающихся дверей лифта в коридоре. Сигнал, о котором они условились с Джули, означающий, что в номере никого нет, последовал буквально через пару секунд. С бешено колотящимся сердцем Тоуни поспешила со своей тележкой по коридору к просторному номеру Наварра Казьера. Вооружившись стопкой постельного белья в качества предлога для вторжения, она открыла дверь своим ключом. Потом положила свежие простыни на подлокотник дивана, лихорадочно обвела взглядом гостиную и сосредоточилась на ноутбуке, лежащем на столе у окна. Хоть на то, чтобы пересечь комнату, отключить компьютер и засунуть его под мышку, ей понадобилась всего минута, ее бросило в пот, а в животе у нее все перевернулось. Тоуни резко развернулась и чуть ли не бегом кинулась к выходу, желая только отдать ноутбук Джули и отказываясь даже думать о том, что ей еще придется снова пробраться в номер, чтобы
положить ноутбук на место.
        Но тут без всякого предупреждения раздался щелчок, и дверь номера распахнулась. Тоуни в ужасе сжала ноутбук и замерла на месте. В комнату шагнул Наварр Казьер, и именно в этот совсем неподходящий момент она вдруг поняла, что он намного выше, чем кажется на расстоянии. И телосложения он скорее спортивного, чем того, какое ожидаешь увидеть у среднестатистического бизнесмена. Она наткнулась на хмурый взгляд его невероятно ярких зеленых глаз. Вблизи он был так красив, что просто дух захватывало.
        - Это мой ноутбук?  - спросил он.  - Что ты с ним делаешь?
        - Я… я… э-э…  - Ее сердце колотилось, язык отказывался повиноваться, мысли путались.
        - Я позову полицию, Наварр,  - решительно сказал по-французски начальник его охраны, хорошо сложенный пожилой мужчина.
        - Нет-нет… Нет, не надо полиции!  - воскликнула Тоуни, мысленно ругая себя за несообразительность - ей следовало сказать, что она нечаянно столкнула ноутбук со стола, когда прибиралась.
        - Вы говорите по-французски?  - Наварр пристально разглядывал ее, скользя взглядом по ее форменной синей тунике, брюкам и туфлям без каблуков.
        Она явно работала в отеле на какой-то низкой технической должности - прямо перед номером стояла тележка для уборки. Девушка была среднего роста, стройная, c острыми чертами лица и большими светло-голубыми глазами цвета альпийских ледников. Строгость облика нарушали лишь рыжие локоны, выбившиеся из прически. Наварр всегда любил рыжеволосых женщин.
        - Моя бабушка француженка,  - пробормотала Тоуни, решив, что только абсолютная честность может ей сейчас помочь избежать строгого наказания.
        Если она хорошо говорит по-французски, в ярости думал Наварр, она могла нанести серьезный урон его бизнесу и личной жизни. Он отсутствовал с час или около того. К сожалению, у нее ушли бы считаные минуты на то, чтобы скопировать информацию с его жесткого диска и, таким образом, получить доступ не только к конфиденциальным деловым переговорам, но и к его личным электронным письмам, теоретически еще более опасным. Сколько неосторожных писем Тиа она могла видеть? Он был в ужасе от такого вторжения в его частную жизнь.
        - Что ты делаешь с моим ноутбуком?
        Тоуни вздернула подбородок.
        - Я готова объяснить, но не думаю, что вам захочется, чтобы при этом присутствовали зрители,  - бросила она.
        Челюсти у него сжались. Какая дерзость! Он прочитал имя у нее на беджике. Тоуни Бакстер. «Вот это волосы…»
        - Вы вполне можете говорить в присутствии моих охранников,  - нетерпеливо ответил он.
        - Джули - администратор, с которой вы провели ночь в свой последний визит,  - коротко пояснила Тоуни и отдала ноутбук, когда один из охранников протянул за ним руку,  - просто хочет, чтобы вы удалили снимки, которые сделали, из вашего ноутбука.
        Сдвинув черные как смоль брови, Наварр продолжал недоверчиво ее рассматривать, попутно отметив соблазнительный изгиб ее полных розовых губ. Рот у нее был самый привлекательный и знойный из всех, что он когда-либо видел. Эта отвлеченная мысль его разозлила. Он расправил широкие плечи и заявил:
        - Я никогда не проводил ночь с администратором этого отеля. Что за аферу вы здесь пытаетесь провернуть?
        - Не трать силы на этот разговор, Наварр. Давай я позвоню в полицию,  - нетерпеливо вмешался пожилой мужчина.
        - Ее зовут Джули Чиверс. Она работает на ресепшене и сейчас ждет ноутбук в ближайшей кладовке,  - лихорадочно выпалила Тоуни.  - Она только хочет стереть свои фотографии!
        Едва заметным движением головы Наварр направил начальника охраны к указанному месту.
        Тоуни резко втянула воздух в легкие и чуть вздернула подбородок:
        - Почему вы не стерли фотографии, когда Джули вас просила?
        - Понятия не имею, о чем ты,  - с леденящей кровь серьезностью процедил мужчина.  - Не было никакой ночи с администратором. И никаких фотографий тоже. Что ты делала с моим ноутбуком?
        - Ничего. Совсем ничего. Я его только взяла, когда вы появились,  - пробормотала Тоуни, не понимая, зачем он упорствует в своей лжи, и нетерпеливо поглядывая на дверь в ожидании Джули.
        Она была уверена, что, как только он узнает в ее подруге свою бывшую любовницу, никаких разговоров о том, чтобы вызвать полицию, больше не будет. Неужели он даже имени Джули не знает? Ей пришло в голову, что ей не хотелось бы интимной близости с мужчиной, которому не было до нее дела настолько, что он даже имени ее не запомнил.
        - Тебе не повезло, что я вот так неожиданно вернулся,  - бросил ей в ответ Наварр, которого ее слова не убедили.
        Конечно, она так говорит. Что еще ей остается делать? А при этом она даже сейчас могла прятать под одеждой флешку. Он сильно сомневался в том, что полиция согласится ради его спокойствия и безопасности обыскать ее, предварительно раздев догола. От этой мысли внимание его сосредоточилось на ее стройной соблазнительной фигурке.
        У нее такая тонкая талия… Интересно, ее тело того же жемчужного оттенка, как и кожа лица? В то время как все его знакомые женщины чуть ли не купались в средствах для искусственного загара, ему в новинку было видеть женщину, кожа у которой была такая бледная, что под ней проступала тонкая сеть голубых венок. И чем больше Наварр ее разглядывал, тем полнее сознавал ее необычную хрупкую красоту и тем отчетливее ощущал тянущее ощущение возбуждения в паху, следствие естественной мужской реакции на ее чары. В ней чувствовалась порода, как в чистокровной лошади, а большие светлые глаза и лукавый чувственный рот добавляли ее хрупким чертам сексапильности. Если ее нормально одеть и распустить эти потрясающие волосы, она, наверное, будет выглядеть сногсшибательно. Какая жалость, что она всего лишь горничная, которую вот-вот обвинят в мелкой краже…
        Жак зашел обратно и в ответ на вопросительный взгляд хозяина молча покачал головой. Тоуни охватило что-то сильно смахивающее на панику. Очевидно, Джули не ждала наготове в подсобке, готовая все объяснить. До этой секунды Тоуни сама не понимала, какие надежды возлагала на то, что ее подруга разрешит возникшее непонимание.
        - Джули, наверное, слышала, как вы вернулись, и спустилась обратно вниз,  - расстроенно предположила Тоуни.
        - Я звоню в полицию,  - выдохнул Наварр и повернулся к телефону.
        - Нет, позвольте мне сначала позвонить вниз и попросить Джули подняться и все объяснить,  - зачастила Тоуни.  - Пожалуйста, мистер Казьер!
        Сотую долю секунды Наварр вглядывался в ее умоляющие глаза, поражаясь их редкому цвету, а потом схватил телефонную трубку и, пока она смотрела на него, затаив дыхание от страха, набрал номер стойки администратора и попросил позвать ее подругу.
        Тоуни, цвет лица которой начал медленно приходить в норму, дрожа, вдохнула:
        - Я не лгу, клянусь вам… Я даже не успела открыть ваш ноутбук…
        - Ну конечно,  - с иронией заметил Наварр.  - Ты вполне могла уже нести ноутбук обратно в комнату, когда я тебя застукал…
        - Но я этого не делала!  - в ужасе воскликнула Тоуни, когда поняла всю глубину его подозрений.  - Я его только со стола взяла, когда вы вернулись. Я говорю вам правду!
        - Про то, что у меня был какой-то извращенный секс на одну ночь с камерой и администраторшей?  - презрительно осведомился Наварр.  - Неужели я произвожу впечатление человека, который так отчаянно ищет в Лондоне развлечений?
        Впервые засомневавшись в его виновности, Тоуни неловко пожала худенькими плечиками, и сердце у нее упало при мысли, что она, возможно, ошиблась.
        - Откуда мне знать? Вы здесь гость. Я ничего о вас не знаю, кроме того, что мне сказала моя подруга.
        - Ваша подруга вам соврала,  - заявил Наварр.
        В дверь тихонько постучали, и вошла непривычно робкая Джули.
        - Чем я могу вам помочь, мистер Казьер?
        - Джули,  - вмешалась Тоуни,  - я хочу, чтобы ты объяснила, что попросила меня взять ноутбук, чтобы мы здесь все выяснили…
        - Ноутбук? Чей ноутбук?  - резко спросила Джули и широко распахнул карие глаза.  - В чем, черт возьми, ты пытаешься меня обвинить?
        Тоуни совсем смешалась и побледнела:
        - Джули, пожалуйста… Послушайте, да что здесь происходит? Ты и мистер Казьер знаете друг друга…
        Джули нахмурилась:
        - Если ты имеешь в виду, что мистер Казьер наш постоянный и очень уважаемый гость…
        - Ты мне сказала, что он тебя сфотографировал…
        - Понятия не имею, о чем ты. Сфотографировал? Извините, мистер Казьер. Мне очень жаль. Наверное, эта сотрудница выпила или еще что-то в этом роде и поэтому несет чушь. Мне нужно позвонить управляющему пентхаусом, чтобы разобраться с этой ситуацией.
        - Спасибо, мисс Чиверс, но это не понадобится. Можете идти,  - с неприкрытым нетерпением перебил Наварр.  - Я слышал достаточно.
        Наварр жестом подозвал начальника охраны и тихо к нему обратился.
        Тоуни, не в силах поверить своим глазам, смотрела, как ее недавняя подруга с высоко поднятой головой покидает номер. Джули притворилась, что с ней незнакома. Ее подруга солгала, повернулась к Тоуни спиной и свалила на нее всю вину за попытку кражи. Тоуни не только была поражена таким предательством, теперь она еще и очень сильно сомневалась в том, что Джули провела ночь с Наварром Казьером. Но если этого не было, тогда зачем Джули рассказала ей эту запутанную историю о фотосессии нагишом? Зачем Джули нужен был доступ к ноутбуку миллиардера? Что она хотела узнать?
        Когда Тоуни побледнела и покачнулась, Наварр подумал, что она сейчас упадет в обморок. Вместо этого она продемонстрировала удивительную для столь молодой женщины силу воли и, опершись о стену, медленно и глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Впрочем, ему ее совсем не было жалко. Наварр всегда наносил сильные ответные удары тем, кто пытался ему навредить. При этом думал он со скоростью света, что не раз его выручало.
        Если он позвонит в полицию, какую компенсацию он получит за возможно совершенное против него преступление? Не будет никаких гарантий, что горничную накажут, и даже если это не первый уже ее проступок, ее отпустят, и она спокойно продаст копию его жесткого диска конкурентам или папарацци, которые давно уже ищут подтверждения тому, какова именно природа его отношений с Тиа. Каждый из этих вариантов развития событий будет иметь далеко идущие последствия, не только для его обширной бизнес-империи, но, что намного важнее, для Тиа, ее замужества и репутации. Он должен защитить Тиа. А может, уже поздно, может, предотвратить обнародование их личной переписки уже нельзя?…
        С другой стороны, если бы ему удалось не дать горничной ни с кем связаться для того, чтобы передать конфиденциальную информацию, он мог бы свести к минимуму риск для всех заинтересованных сторон. За неделю можно будет успешно завершить сделку с «Коултер Кентакс корпорейшн», и, если его опасения насчет электронной переписки оправдаются, у лучших в мире пиарщиков Тиа будет шанс попытаться спасти ситуацию. При худшем из возможных сценариев развития событий самое эффективное, что Наварр мог сейчас сделать,  - это изолировать горничную.
        А раз ему все равно придется подержать ее какое-то время под присмотром, почему бы не воспользоваться этим? Она молода и красива. А самое главное, Наварр уже знал - ее преданность можно купить. Так почему бы не заплатить ей за то, чтобы она заполнила вакантную на данный момент должность? Движением руки он отпустил Жака и другого охранника.
        Тоуни напряженно посмотрела на Наварра:
        - Я правда не пыталась ничего у вас украсть…
        - Запись с камеры лгать не будет,  - без выражения пробормотал Наварр. Его густые черные ресницы прикрывали проницательные зеленые глаза.
        - Здесь есть камера?  - в ужасе воскликнула Тоуни.
        - Команда, отвечающая за мою безопасность, устанавливает камеры во всех местах моего пребывания. Это мера предосторожности,  - спокойно заявил Наварр.  - А это значит, у меня будет неоспоримое доказательство того, что вы пытались меня обокрасть.
        Ее узкие плечи опустились, а лицо осунулось. Ее жег стыд, потому что, какова бы ни была ее мотивация, кража есть кража, и ни полиция, ни суд не смогут понять разницу между тем, что она, по ее мнению, делала, и воровством. Тоуни сама удивлялась тому, как глупо она себя повела и в какое положение сама себя поставила. Ее застукали с поличным, и теперь ей уже не казалось такой уж хорошей идеей упорствовать в отрицании своей вины.
        - Да.
        - Но мне никакой выгоды не будет от того, что вас арестуют,  - сообщил Наварр Казьер, и она удивленно подняла на него глаза.  - Но если вы примете предложение, которое я собираюсь вам сделать, я не буду обращаться в полицию и еще и заплачу вам за потраченное время.
        Искренне удивленная таким заявлением, Тоуни подняла голову и пронзила его ледяным, полным презрения взглядом голубых глаз.
        - Заплатить мне за мое время? Я не такая!
        Наварр громко рассмеялся:
        - Мое предложение не преследует цель вас раздеть. На самом деле я не собираюсь предпринимать никаких незаконных действий или действий сексуального характера,  - очень сухо пояснил он.  - Впрочем, решать вам. Мне позвонить в полицию или вы поведете себя разумно и ухватитесь за спасательный круг, который я вам сейчас предлагаю?
        Глава 2

        Тоуни расправила плечи. В ее душе царила смесь паники и ничем не подкрепленной надежды, пока она пыталась решить, достаточно ли ей того, что его предложение не связано с незаконными действиями или действиями сексуального характера.
        - Сначала вам придется сказать мне, что значит в данном случае «ухватиться за спасательный круг».
        - Я не могу доверить вам эту информацию, пока не получу от вас согласия.
        - Я не могу согласиться на что-то, когда не знаю, что это такое… Вы не можете этого от меня ждать.
        - Черт подери… Я сейчас в очень выгодном положении. И могу просить всего, чего захочу. В конце концов, у вас есть право отказаться.
        - Я не хочу, чтобы меня обвинили в краже, чтобы у меня был привод в полицию,  - сквозь сжатые зубы нехотя призналась Тоуни.  - Я не воровка, мистер Казьер…
        Наварр Казьер устало выдохнул - понятно было, что он совсем в этом не убежден.
        Тоуни покраснела и сжала руки в кулаки. Она была в отчаянии от той ловушки, в которую угодила, и изо всех сил сдерживалась, чтобы не сорваться.
        - Это предложение - я смогу продолжить здесь работать, если его приму?  - настаивала она.
        - Только в том случае, если отель готов предоставить вам двухнедельный отпуск.
        - Мой график не настолько гибкий.
        - Но я же сказал, что заплачу вам за время,  - сухо напомнил ей Наварр.
        Это напоминание было очень своевременным, учитывая то, как Тоуни боялась потерять работу, ведь ей надо было платить за жилье бабушки.
        - Что вы предлагаете?
        - Значит, вы решили принять мое предложение?
        Она сжала ровные белые зубы:
        - Как будто у меня есть выбор… Да. При условии, что в том, что вы просите меня сделать, нет ничего незаконного, обидного и это не носит сексуального характера.
        - Откуда мне знать, что вы считаете обидным? Дай мне окончательный ответ. Пока ты только тратишь мое драгоценное время.
        Застыв от негодования, Тоуни вглядывалась в его загорелое лицо. В глазах его блестели ум и проницательность, в остальном же лицо было похоже на непроницаемую маску. Он был так красив и так спокоен. Что это может быть за предложение? Она всего лишь горничная, которую он считает воровкой. Чем она могла быть полезна такому богатому и влиятельному мужчине? И как она могла добровольно отдаться во власть такого человека? Здравый смысл услужливо ей напомнил, что раз уж его невидимая камера запечатлела картинку, из которой ясно, что она ворует, она все равно в его власти, нравится ей это или нет.
        - А сколько вы мне заплатите?  - с пересохшим горлом спросила Тоуни, пытаясь взвесить свою единственную оставшуюся возможность.
        Когда Наварр понял, что они наконец-то перешли к деловому аспекту переговоров, его изумрудно-зеленые глаза заискрились энергией. Он прикинул, сколько она зарабатывает за год, умножил эту сумму на два и предложил ей то, что у него получилось в результате. Хоть и не в его правилах было вознаграждать людей за преступное поведение, он понимал - если она, пойдя на его условия, потеряет работу, он должен сделать так, чтобы для нее овчинка стоила выделки. Тоуни побледнела, широко распахнула глаза, и он увидел, что добился желаемого результата. У каждого человека есть своя цена, и, похоже, ее цену он определил точно.
        Тоуни понимала - этих денег хватит на то время, пока она не найдет новую работу, а еще она сможет заплатить за жилье бабушки за год, а может, и больше. И все же ей было неприятно, что она вынуждена ему подчиниться. Но она, конечно, примет деньги, ведь любой исход лучше ареста и обвинения в краже.
        - Я сделаю это, что бы это там ни было, если вы пообещаете стереть запись с камеры, когда все будет кончено.
        - А я пойду на это, если ты подпишешь бумагу о неразглашении, гарантирующую, что ты не будешь обсуждать ничего из того, что услышишь или увидишь, пребывая в моем обществе.
        - Легко. Я не склонна к пустой болтовне,  - спокойно согласилась Тоуни.  - Можно мне теперь вернуться к работе?
        Наварр нетерпеливо на нее взглянул:
        - Боюсь, нет. Ты не можешь выходить из номера без сопровождения. Я хочу быть уверенным в том, что все данные, которые ты успела выцепить из моего ноутбука, останутся в этих стенах.
        До Тоуни наконец-то дошло - вероятно, в ноутбуке Наварра хранится какая-то в высшей степени секретная информация, раз он готов пойти на такие ухищрения. Раздался стук в дверь, и Наварр пошел открывать. Тоуни побледнела, когда увидела в дверном проеме менеджера Лесли Морган.
        - Извините, мистер Казьер. Мне сказали, у вас здесь какие-то проблемы…
        - Нет никаких проблем.
        - Тоуни?  - тихо спросила Лесли.  - Тебе наверняка есть чем заняться.
        - Тоуни увольняется прямо сейчас,  - отрезал Наварр Казьер.
        Под полным нескрываемого любопытства взглядом красотки-менеджера Тоуни смущенно покраснела. Значит, она будет без работы, пока будет исполнять его таинственную миссию. Чего бы он там от нее ни хотел, она не сможет одновременно с этим работать в дневную смену в отеле. С другой стороны, если над ней будет висеть судимость за мелкую кражу, она вообще никуда на работу устроиться не сможет. И если ей удастся пройти через это соглашение с французским промышленником и при этом сохранить свое доброе имя, потеря нынешней работы будет вполне оправданной жертвой.
        - В случае увольнения по собственному желанию ей нужно будет выполнить необходимые формальности,  - ответила Лесли, как бы извиняясь.
        - Мои сотрудники разберутся с ними от имени Тоуни,  - тут же сказал Наварр таким тоном, что стало понятно - разговор окончен.
        Под потрясенным взглядом Тоуни менеджер вышла из номера. Наварр позвонил подчиненной и попросил ее назначить ему ряд встреч. Тоуни нахмурилась, когда услышала свое имя. Он поговорил по-французски еще с парой человек - говорил так быстро, что она ничего не поняла,  - а потом наконец бросил трубку. В дверь постучали.
        - Открой,  - сказал ей Наварр.
        - Скажите «пожалуйста»,  - уточнила Тоуни, смело бросая ему вызов.  - Может, вы мне и платите, но должны при этом проявлять вежливость.
        Наварр застыл от удивления:
        - Ну и манеры.
        - Я видела, как вы обращаетесь со своими подчиненными.  - Тоуни поморщилась.  - «Сделай то, сделай это»… «Почему ты до сих пор этого не сделал?» «Пожалуйста» и «спасибо» там даже и не пахнет.
        - Открой эту чертову дверь!  - рявкнул на нее Наварр, терпение у которого закончилось.
        - Вы не просто грубый, вы настоящий хам,  - объявила Тоуни, подошла к двери и распахнула ее.
        - Не разговаривай со мной так,  - предупредил Наварр как раз в тот момент, когда в номер вошел начальник охраны. Он явно слышал последние фразы разговора, потому что бросил на начальника взгляд, в котором читалась смесь изумления и любопытства.
        - Вы слишком заманчивая мишень,  - предупредила его Тоуни.
        Ледяные зеленые глаза немного остудили ее пыл.
        - А ты сдерживай себя. Если ты не можешь выполнять указания, мне от тебя никакого толку нет.
        - Что это? Свист хлыста у меня над головой?  - Тоуни посмотрела вверх.
        - Не слышу, чтобы кто-то смеялся,  - парировал Наварр.
        - Вы слишком сильно запугали своих сотрудников.
        - Жак, проводи Тоуни за вещами, потом приведи ее обратно наверх так, чтобы она ни с кем не успела поговорить,  - приказал Наварр.
        - Мужчинам нельзя в женскую раздевалку,  - мягко сказала ему Тоуни.
        - Я попрошу Элизу к нам присоединиться.  - Жак уже достал телефон.
        Наварр внимательно вгляделся в Тоуни. Его вдруг пронзило острое как бритва желание. Он посмотрел ей в глаза и представил себе ее на кровати со смятыми простынями, с разметавшимися по подушке яркими локонами. Представил, что ее бледное стройное тело выставлено напоказ для его удовольствия. И сжал зубы от того голода, который в нем пробудила эта картина. Утешала его почти полная уверенность в том, что еще до конца их сотрудничества Тоуни ему это удовольствие подарит, ведь еще ни одна женщина ему не отказывала.
        Тоуни смотрела в глаза Наварру Казьеру, и ей вдруг показалось, что ее сбросили со скалы. Ее сердце бешено забилось, во рту пересохло, соски напряглись и набухли, а в низу живота она ощутила сильнейшую дрожь. Когда она поняла, что с ней, щеки ее залились румянцем от такой неконтролируемой реакции на разлитый в воздухе тестостерон. Наварр пробудил в ней желание, а не страх. Да, он был великолепен, но она ни за что не поддастся этому чувству.
        Богатые и красивые мужчины ее не привлекали. Опыт ее сестер и матери научил Тоуни - не стоит желать богатства и положения в обществе, потому что ни то ни другое счастья надолго не приносило. Ее отец, известный владелец сети отелей, был человеком богатым и несчастным. И, по словам ее старших сводных сестер, Би и Зары, он все время жаловался на то, что недоволен жизнью или последней своей сделкой. Монти Блейку всегда и всего было мало. И хотя Би и Зара тоже были замужем за богатыми мужчинами, обе они были по уши влюблены в своих мужей. А любовь, как известно, важнее всего. И заменять ее сексом и надеяться, что это одно и то же, не стоит.
        Тоуни выросла под впечатлением от романа матери, который так и не перерос во что-то большее. И видела, как множество подруг страдали, пытаясь выстроить прочные отношения на основе случайных связей. Она хотела убедиться в преданности своего избранника прежде, чем рискнуть и отдать ему свое сердце. Тоуни всегда хотела большего. Именно поэтому она отвергала ухаживания богатых мужчин, с которыми ее знакомили сестры, пытаясь подобрать ей партию. Ну что у нее могло быть общего с этими мужчинами с их роскошной жизнью напоказ? Ей не хотелось связываться с тщеславным, пустым и эгоистичным мужчиной вроде отца, которого интересовала бы ее внешность и ничего больше.
        - Вы мне скажете, в чем состоит ваше предложение?  - в повисшей тишине спросила Тоуни.
        - Я хочу, чтобы ты притворилась моей невестой,  - мрачно и четко сказал Наварр.
        Девушка распахнула глаза. Такого она никак не ожидала.
        - Но зачем?  - воскликнула она.
        - Тебе эта информация не нужна,  - сухо парировал Наварр.
        - Но вы же наверняка знаете кучу женщин, которые…
        - Может, я предпочитаю платить. Считай себя профессиональным эскортом. Я куплю тебе новую одежду, которую ты станешь носить, пока будешь со мной. Когда все закончится, можешь оставить себе одежду, а драгоценности вернешь.
        «Денег он не жалеет»,  - подумала Тоуни в смятении. Она читала о нем в газетах, потому что его имя регулярно появлялось в колонках светских сплетен. Он предпочитал невероятно красивых супермоделей. И у него была репутация легендарного любовника, но ни одна женщина надолго в его жизни не задерживалась.  - Никто не поверит, что вы помолвлены с такой обычной девушкой, как я.
        - Скажу, что это была любовь с первого взгляда,  - иронично заявил он.  - Зато никто не удивится, когда отношения быстро закончатся.
        Ну с последним его прогнозом Тоуни легко могла согласиться. И все же он должен быть в отчаянном положении, чтобы рассматривать на эту роль ее кандидатуру. И как, черт возьми, ей сравниться с гламурными моделями, которые обычно его повсюду сопровождали?
        Жак открыл дверь и пропустил в комнату величавую блондинку в темном брючном костюме.
        - Элиза вас проводит вниз в раздевалку,  - пояснил он.
        - Значит, вы телохранитель,  - по-французски сказала Тоуни, пока они с Элизой ждали в лифте.
        - Обычно я работаю водителем,  - призналась Элиза.
        - И каково работать с мистером Казьером?
        - Он жесткий, но справедливый. А еще на этой работе я много путешествую,  - довольно сказала ей Элиза.
        Элиза ждала поблизости, пока Тоуни сняла униформу, надела свою одежду и забрала все из шкафчика. У француженки зазвонил мобильный, она выудила его из кармана, взглянула на Тоуни, которая как раз укладывала вещи в сумку, а потом отошла на другой конец комнаты. Было очевидно - Элиза говорит сейчас с человеком, который ей небезразличен. Тоуни подумала, что в эту секунду она могла бы мимо француженки даже слона пронести.
        - Что происходит?  - услышала Тоуни чей-то голос.
        Она подняла глаза и увидела перед собой Джули.
        - Я увольняюсь.
        - Я слышала, но почему он не заявил на тебя в полицию?
        Тоуни уклончиво пожала плечами:
        - Ты ведь не проводила с ним ночь? Что произошло на самом деле?
        - Журналист предложил мне много денег, чтобы я добыла для него сведения личного характера. И я подумала, что смогу что-нибудь найти на ноутбуке Казьера. Мне нужно платить проценты по кредитам,  - спокойно добавила Джули.
        Ее явно нисколько не смущало то, что ее ложь раскрылась.
        - Мадемуазель Бакстер?  - позвала Элиза, закончившая разговор.
        Тоуни подняла с пола свои сумки и ушла, не оглядываясь и ни слова больше не говоря. Вот и конец дружбе! Она была в ярости от предательства подруги, а еще ей было ужасно обидно. Джули ей нравилась, она ей доверяла, но теперь их дружба предстала совсем в ином свете. Вполне возможно, Джули специально нацелилась на нее сразу же, как только поняла, что теперь Тоуни будет убираться в номере, в котором всегда останавливался Казьер. Она подружилась с Тоуни и помогла ей перебраться в маленькую квартирку, чтобы та чувствовала себя ей обязанной. А потом обманом заставила ее взять ноутбук Казьера. Тоуни чувствовала себя такой доверчивой дурой! И как она могла поверить в эти неправдоподобные россказни о сексе и компрометирующих фотографиях? Джули точно знала, на что надавить, чтобы вызвать в Тоуни жалость, и ее план бы сработал, не вернись Наварр Казьер в номер столь неожиданно.
        - У тебя назначена встреча со стилистом,  - сообщил Тоуни Наварр, когда она вернулась к нему в номер с сумками.
        - Где?
        Он назвал известный крупный магазин, потом окинул взглядом ее джинсы, рубашку в клетку, линялые кеды, и его полные чувственные губы искривились в усмешке, потому что в такой спортивной одежде она была похожа на подростка.
        - Сколько тебе лет?
        - Двадцать три… А вам?
        - Тридцать. Говори по-французски.
        - Я немного его подзабыла. Я теперь вижусь с бабушкой только раз в месяц.
        - Дай мне твой сотовый.
        - Сотовый?  - воскликнула Тоуни.
        - Мне нужно убедиться в том, что ты никому не передашь имеющуюся у тебя информацию. Телефон, пожалуйста…
        Молчание затянулось. Тоуни не смогла найти никаких контраргументов и выудила из кармана телефон:
        - Только не копайтесь в нем. Там есть личная информация.
        - Как и в моем ноутбуке,  - парировал Наварр, и она вся залилась краской.
        Они вышли из номера и зашли в лифт. Тоуни прислонилась к стене.
        - Не сутулься,  - тут же отреагировал Казьер.
        Тоуни демонстративно вздохнула и выпрямилась:
        - Мы друг другу совершенно не подходим.
        - Нам только на людях нужно притворяться парой. Давай порепетируем. Посмотри на меня с обожанием.
        Тоуни наморщила нос:
        - Это не мой стиль.
        - А ты попытайся,  - сказал Наварр.
        Она вышла перед ним в фойе, стараясь не замечать, как все администраторы и портье сворачивают шеи. У обочины был припаркован лимузин, Тоуни села в него, при этом краем глаза заметив, что за рулем сидит белокурая Элиза.
        - Расскажи мне о себе… вкратце,  - скомандовал Наварр.
        - Я единственный ребенок. У меня, правда, есть две сводные сестры по отцу. Они от разных браков. А вот на моей маме он так никогда и не женился. И в жизни моей тоже не участвовал. Я закончила художественное училище и пару лет жила тем, что разрабатывала дизайн поздравительных открыток. К сожалению, этим не заработаешь столько, чтобы платить по счетам, поэтому я устроилась горничной, чтобы у меня была стабильная зарплата. Я хочу рисовать комиксы, но пока ни одного не продала.
        - Рисовать комиксы,  - повторил Наварр, которого явно заинтересовало столь необычное желание.
        - А вы? Родились в богатой семье?
        - Нет. Я вырос на задворках Парижа, но получил первоклассное образование в Сорбонне. Я был банкиром, работал в сфере инвестиций, а потом занялся телекоммуникациями и открыл свой бизнес.
        - А ваши родители?  - настаивала она.
        Он напрягся:
        - Я был приемным ребенком и жил во многих домах. У меня нет родственников.
        - Я знаю, что сказать всем про то, как мы познакомились,  - сказала Тоуни с лукавым блеском в глазах.  - Я меняла у вас постельное белье, когда…
        Наварра такое предложение не позабавило, но он всмотрелся в ее открытое живое лицо.
        - Думаю, нам не стоит говорить, что ты работала горничной в отеле.
        - Всегда лучше говорить правду.
        - И это слова женщины, которую я застукал за воровством.
        Тоуни вдруг застыла, словно ее ударили.
        - Я ничего не воровала,  - с трудом пробормотала она.
        - Это не важно, если ты будешь своими пальчиками трогать только свои вещи, пока ты со мной,  - сухо ответил Наварр.  - Надеюсь, ты можешь держать в узде желание воровать, потому что мы будем общаться с очень богатыми людьми.
        Тоуни пристыженно склонила голову:
        - Вам не нужно волноваться на этот счет.

        Наварр устроился поудобнее в закрытом частном зале в магазине, а Тоуни отправилась примерять вечерние платья, каждое из которых было изысканнее предыдущего. Когда выбор пал наконец на два лучших, ее препроводили в зал, где Наварр читал финансовые газеты.
        - Для этого она слишком молода,  - прокомментировал он лиловое бальное платье, в котором могла бы отправиться на прием и сама Мария-Антуанетта.
        Когда она вышла в облегающем сером кружеве, которое пышной юбкой расходилось от колен, он даже газету положил, чтобы получше рассмотреть ее стройную фигурку и пышные формы.
        - Великолепно,  - заявил он с показным энтузиазмом, при этом в зеленых глазах его было столько же чувства, сколько при взгляде на деревянную вешалку.
        И даже невзирая на все их равнодушие, его глаза были прекрасны. Такие холодные и загадочные, как глубокое море. Сама удивившись такой странной мысли, Тоуни опять оказалась в просторной примерочной в окружении продавцов, вывешивающих наряды стилисту на выбор. Там были брюки, юбки, платья, топы и пиджаки, а еще белье и множество обуви и аксессуаров. Все вещи были дизайнерскими, выдержанными в классическом стиле. Ничего из этого гардероба не было в достаточной степени красочным или оригинальным, чтобы ей понравиться. Она с облегчением напомнила себе, что будет играть роль фальшивой невесты всего две недели. Неужели ей нужно столько одежды, или стилист просто по полной раскручивает клиента со средствами?
        Когда она вернулась к Наварру, он по-английски разговаривал по телефону. И пока они шли по магазину, он все продолжал говорить низким, сексуальным, воркующим голосом. Тоуни успела уже догадаться, что его собеседница женщина. По дороге обратно в отель они молчали. Ей хотелось съездить домой и взять что-то из своей одежды, и она старательно выбирала подходящий момент для этой просьбы. Наварр скрылся в спальне и ровно через десять минут вернулся в светло-сером костюме:
        - Я ухожу. До завтра.
        Она наморщила лоб:
        - А мне обязательно тут сидеть?
        - Это условие сделки,  - подтвердил он, не выказав интереса к ее предпочтениям, отчего она чуть зубами не заскрежетала.

        Наварр вернулся в номер уже после полуночи вместе с Жаком. Он забыл о Тоуни и сильно удивился, когда увидел, что гостиную заливает мягкий свет. Из-за стола с остатками еды, картами и монетами тут же под строгим взглядом Жака вскочили трое охранников. Тоуни осталась сидеть на диване, поджав под себя босые ноги.
        Наварр махнул рукой охранникам. Тоуни еще не опробовала новый гардероб. На ней были линялые обтягивающие джинсы с дырками повыше колен и футболка со скелетами. Ее распущенные кудрявые волосы доходили ей до середины спины. Они были длиннее, чем он подумал сначала. Из-за этих своих кудряшек она была похожа на фею.
        - Откуда у тебя эта одежда?  - без предисловий спросил Наварр.
        - Я дала Элизе список необходимых вещей и ключи, и она была настолько любезна, что съездила ко мне и собрала для меня сумку. Я думала - то, что я ношу за закрытыми дверями, не имеет значения.
        Наварр нагнулся и взял с подлокотника дивана открытый альбом с потрясающей карикатурой, в которой легко было узнать Элизу. Он посмотрел на предыдущую страницу и нашел там еще одну карикатуру. Оказывается, Тоуни нарисовала всех своих спутников.
        - Это твое? У тебя хорошо получается.
        Тоуни небрежно повела узкими плечами.
        - Недостаточно хорошо, чтобы платить по счетам,  - иронично сказала она, вспомнив, как часто мама упрекала ее в том, что она изучала искусство, а не что-то более практичное.
        - И все-таки у тебя талант.
        - Где мне сегодня спать?  - без выражения спросила Тоуни, не желая продолжать дискуссию на заданную им тему.
        - Можешь спать на диване,  - без колебаний сказал ей Наварр, разозлившись на себя за то, что не подумал о ее потребностях вовремя и не попросил номер с отдельной спальней.  - Мы здесь всего на две ночи, а потом мы уедем из Лондона.
        - Куда?
        - Дальше на север,  - осторожно ответил Наварр.
        Он зашел в спальню и вынес оттуда постельное белье и подушку. Положив все это на кресло, мужчина кивнул и снова ушел. Он двигался так плавно и источал такую сексуальность, что Тоуни опустила глаза, пытаясь подавить реакцию на него.
        - Знаете… настоящий джентльмен предложил бы леди спать на кровати,  - сказала она ему вслед.
        Наварр с иронией взглянул на нее яркими, как драгоценные камни, зелеными глазами в роскошном обрамлении черных ресниц и протянул:
        - Я никогда не был джентльменом.
        Глава 3

        Наварр смотрел на спящую Тоуни, любуясь ее ярко-рыжими кудряшками, пушистыми ресницами и невероятно сексуальными розовыми пухлыми губами. Он убрал локон с ее лица:
        - Просыпайся.
        Тоуни вздрогнула, широко распахнула глаза и села в постели:
        - Что?
        Наварр отошел на пару метров:
        - Пора вставать. У тебя сегодня полно дел.
        Тоуни как ребенок потерла глаза и обняла колени в пижамных штанинах:
        - И что я должна делать?
        - После обеда придут визажист и парикмахер, чтобы помочь тебе подготовиться к сегодняшнему вечеру. А через час придет ювелир. Ванная свободна,  - спокойно проинформировал он ее.  - Что ты будешь на завтрак?
        - Все. Я всегда просыпаюсь голодная до ужаса,  - сказала она ему, слезая с дивана.  - А куда ты меня сегодня вечером ведешь?  - Тоуни решила, что может уже говорить Наварру «ты», ведь им надо будет изображать пару.
        - На церемонию вручения кинопремии.
        Она широко распахнула глаза:
        - Ух ты… Шикарно. Так вот, значит, зачем это скучное серое платье…
        - Оно не скучное.
        - Скучное, уж поверь мне, такое скучное, что даже моей маме понравилось бы,  - заявила Тоуни и ушла в ванную, плавно переступая длинными стройными ногами и покачивая аккуратными тугими ягодицами.
        - Надень что-то из новой одежды,  - сказал ей Наварр, прежде чем она скрылась из виду.
        - Но если мы никуда не идем до вечера…
        - Тебе надо потренироваться. Войди в роль хотя бы ради ювелира,  - посоветовал Наварр.
        Тоуни порылась в огромной куче пакетов, коробок и чехлов, которые вчера вечером принесли из магазина. Она выбрала клетчатую юбку и шелковую блузку. Сочетание получилось скучное и традиционное, но за те деньги, которые он пообещал ей заплатить за услуги фальшивой невесты, она готова была сделать над собой усилие. Взяв с собой нижнее белье, Тоуни направилась в ванную, где приняла душ, стараясь не намочить волосы, чтобы потом час их не сушить.

        Наварр смотрел, как она направляется к нему. Тоуни держалась спокойно и уверенно, а яркие кудри плясали по ее плечам, как языки пламени. Оценивающим взглядом он отметил линию груди и тонкую талию.
        - Tu es belle… Ты красавица.
        Тоуни села за стол и закатила глаза, ее не убедил этот элегантный и расчетливый комплимент опытного повесы.
        - Я хорошо умею мыться.
        Наварру нравилась ее ироничная манера общения, а еще больше ему понравилось то, что она прошла мимо зеркала, не задержавшись перед ним ни на секунду, чтобы полюбоваться собственным отражением. Пришел официант с завтраком. Тоуни была с ним знакома, но он тщательно избегал ее взгляда. Щеки ее заалели, когда она поняла - сотрудники отеля, естественно, полагают, что она спит с Наварром.

        Наварр в жизни не видел, чтобы женщина столько съела за один присест. Тоуни изящно управлялась с приборами, но у нее был здоровый аппетит. Она допила вторую чашку кофе и доела последний тост, потом наконец отодвинула тарелку, откинулась на спинку кресла и улыбнулась:
        - Теперь я могу встретить новый день.
        - Как думаешь, ты достаточно съела? До обеда тебе хватит?  - не сдержавшись, поддразнил ее он.
        Она посмотрела на него с притворным ужасом:
        - Хочешь сказать, мне нельзя будет перекусить до самого обеда?
        Похоже, это она его дразнит. Наварр от души рассмеялся. Его глаза так заискрились, что у нее перехватило дыхание.
        Наварр быстро отодвинул кресло, встал и протянул Тоуни руку. Совершенно сбитая с толку, не дыша, девушка приняла ее и поднялась ему навстречу. Длинные пальцы обхватили ее скулы, он опустил голову и, едва касаясь, провел языком по ее полной нижней губе. Она инстинктивно открыла рот, все ее тело горело огнем. Его язык скользнул во влажную глубину ее рта легким дразнящим движением. Это было так сексуально, что она вся задрожала, словно попала в десятибалльный шторм. Желание поднялось в ней неконтролируемой волной. Она беспомощно подалась вперед, желая быть к нему ближе, ощущая, как набухли вдруг ее груди и как пульсирует нежная плоть между ног. С низким рыком Наварр поцеловал ее со всей чувственной силой, даря ей именно ту настойчивость, которую она так жаждала всем своим существом.
        Когда посреди страстного объятия Наварр вдруг прервал поцелуй и отстранился, Тоуни совсем ничего не поняла.
        - Прекрасно! У тебя здорово получается.  - Наварр посмотрел на нее глазами, холодными как лед.  - Любой, кто увидел бы этот поцелуй, поверил бы, что мы любовники. Такая имитация интимности более чем убедительна.
        Тоуни сначала побледнела, потом покраснела, ощутив мощнейшую волну унижения, накрывшую ее с головой. Но ей удалось-таки вовремя потупить взгляд и ничем себя не выдать.
        - Спасибо,  - сказала она так, словно с самого начала знала, что он делает и почему, и отреагировала соответственно.
        Мысленно же она ругала себя на чем свет стоит за то, что откликнулась на его ласки, как очередная его подружка. И как она только могла? Как могла полностью потерять над собой контроль и забыть, кто он и кто она и почему они вместе? Бога ради, он ведь ей платит! Она безжалостно напомнила себе, что между ними ничего нет, никаких близких отношений. С его точки зрения, она была чем-то вроде наемного работника, девушки из эскорт-услуг, а вовсе не одной из дам его круга, с которыми он привык проводить время. И все же этот поцелуй был лучшим в ее жизни. И она, наверное, до сих пор таяла бы в его объятиях, если бы он не решил прервать этот постыдный эксперимент. Он понарошку поцеловал свою липовую невесту, а она отреагировала на его поцелуй так, как будто он настоящий.
        Какого черта ее так влечет к Наварру Казьеру? Он, конечно, красавчик, но неужели все ее защитные барьеры можно пробить одним только физическим влечением? Она всегда отстраненно держалась в общении с мужчинами, и им приходилось прикладывать усилия, чтобы ее заинтересовать. Наварр же оскорбил ее, и как только он может ей нравиться? Злясь на себя за слабость, Тоуни отсела от него как можно дальше.
        В дверь постучали. Вошел Жак с двумя мужчинами. У одного в руках был большой чемодан. С застывшей улыбкой Тоуни напряженно подошла и присела рядом с пожилым ювелиром. Тот разложил перед ней множество колец с восхитительной красоты камнями.
        - Что тебе нравится?  - осведомился Наварр и взял ее за руку.  - Выбирай. Какое ты хочешь?
        Рука его была настолько больше и грубее ее руки, что несколько жутких мгновений думать Тоуни могла только о том, что почувствовала бы, если бы он стал трогать, гладить и ласкать ее тело. Ослепленная буйством собственных гормонов и смущением, Тоуни нагнулась и наугад указала на одно из колец:
        - Можно примерить вот это?
        - Розовый бриллиант - отличный выбор,  - заметил ювелир, протянул кольцо Наварру, а тот надел его Тоуни на палец.
        Оно на удивление хорошо подошло ей по размеру.
        - Мне нравится,  - заявил Наварр.
        - Оно просто потрясающее! Невероятно!  - выдохнула Тоуни и тут же ощутила, как его пальцы сжались у нее на запястье.
        Наварр метнул на нее строгий взгляд в наказание за столь бурное выражение эмоций. Из чемодана как по волшебству возникло несколько коробочек с другими украшениями с бриллиантами. Не советуясь с ней, Наварр выбрал пару сережек в форме капелек, изящный тонкий браслет и брошь. Тоуни решила, что их ей дают напрокат, чтобы она их надела сегодня вечером.
        - Постарайся не вести себя как пустоголовая девица,  - сказал Наварр, когда они остались одни.  - Меня это раздражает.  - Наварр Казьер, похоже, редко терял хладнокровие и присутствие духа, разве что когда так страстно ее целовал.  - Мой английский адвокат скоро с тобой созвонится по поводу соглашения о неразглашении, которое ты должна подписать. У меня дела, так что до скорого.
        - А можно мне выйти на улицу? Я здесь просто с ума схожу.
        - Если выйдешь или с кем-нибудь свяжешься, наше соглашение будет аннулировано,  - холодно сказал Казьер.  - Элиза составит тебе компанию, пока меня не будет.
        Пришла Элиза, и не успел Казьер выйти за дверь, как у Тоуни в руках оказался ее блокнот. Она изобразила Наварра, а за его спиной - Элизу. Тоуни много чего не понимала. Зачем Казьеру нанимать женщину, чтобы та притворялась его невестой? Что он скрывает от нее и от всего остального мира? Какие секреты хранятся у него в ноутбуке? Ведь он готов даже держать ее взаперти у себя в номере, чтобы она не выдала эти секреты…
        - Можно посмотреть твой рисунок?  - спросила Элиза.
        Тоуни скорчила гримасу.
        - Если на нем босс, я никому не скажу,  - пообещала Элиза, и Тоуни протянула ей свой блокнот.
        Элиза рассмеялась:
        - Ты хорошо его поняла. Но он не бабник.
        - Комикс - это шутка, Элиза,  - пояснила Тоуни.  - Ты очень ему предана.
        - Первый год своей работы я ужасно его хотела.  - Элиза сморщила носик.  - Он такой красивый, я тогда просто глаз от него не могла отвести.
        - А потом он открыл рот и заговорил,  - без выражения добавила Тоуни.
        - Нет, нет!  - Элиза засмеялась.  - Нет, как только я увидела его с его дамочками, я сразу поняла, какая я дура. Его внимание привлекают только самые красивые, и даже с ними он больше пары недель не задерживается. Особенно если они требуют от него времени и внимания. Он ни за что не связался бы с подчиненной, и вообще он заядлый холостяк и не хочет ничего менять.
        - Я могу его понять. А с кем он сейчас встречается?
        Элиза резко выпрямилась, словно только что вспомнила, кто такая Тоуни и что она здесь делает.
        - Извини, я не могу тебе сказать. Это конфиденциальная информация.
        Щеки Тоуни порозовели.
        - Конечно-конечно, я понимаю.
        Минут через десять пришел обходительный адвокат с договором о неразглашении. Она его подписала после его разъяснений, и адвокат ушел, вполне довольный результатом визита. Элиза заказала им обед в номер. Когда обед принесли, Тоуни заметила, как официант то и дело бросает взгляды на салфетку у нее на коленях. Она провела по ней рукой и почувствовала под пальцами листок бумаги, который сунула в карман джинсов. Записка? От кого? И о чем? Из всех работников отеля она сблизилась только с Джули. А зачем Джули пытаться с ней связаться?
        Словно извиняясь за то, что ничего не сказала о личной жизни босса, Элиза поведала Тоуни о своем женихе Мишеле. Он работал шеф-поваром в Париже, и виделись они нечасто, потому что Мишель работал по вечерам, как раз тогда, когда Элиза обычно освобождалась. После легкого обеда Тоуни направилась в туалетную комнату, чтобы прочитать записку. Ее мучила совесть, потому что задача Элизы как раз и заключалась в том, чтобы не допустить ничего подобного.
        «Позвоните по этому номеру,  - было в записке.  - Информация о Наварре Казьере стоит дорого».
        Подписи не было. От кого это? От журналиста, который пытался подкупить Джули? Он надеется, что она воспользуется своим нынешним положением и станет шпионить за Наварром Казьером?
        Ей стало противно оттого, что она вообще прочитала эту записку. Может, Казьер и думает, что она совсем беспринципная, раз согласилась взять деньги за то, чтобы притвориться его невестой, на самом деле сделала она это только затем, чтобы ее бабушка Селестина могла остаться в доме престарелых. Если бы Казьер не мог так легко лишить ее работы, она бы сразу отвергла его предложение.
        Когда Тоуни вернулась в номер, Элиза там принимала доставленные только что дизайнерские чемоданы и сумки.
        - Это для твоей новой одежды,  - пояснила она.  - Ты завтра едешь в путешествие.
        Тоуни ушла паковать чемоданы, а когда закончила, пришла визажистка с помощницей и кучей косметики и увлекла ее в круговорот самых разных манипуляций, призванных сделать ее еще прекраснее.
        Когда пришел парикмахер, Тоуни уже на стенку лезла от скуки. Впрочем, у парикмахера настроение тоже испортилось, когда он рассмотрел ее непокорные вьющиеся локоны. Наконец все было готово. Тоуни скривилась, когда увидела свое отражение в зеркале. Уж больно старомодно она смотрелась в своем сером платье. Элиза принесла ей бриллиантовые украшения, и Тоуни надела кольцо, сережки-капельки и браслет. Потом взглянула на брошь, и у нее появилась идея. Она нагнулась, приподняла юбку выше колена и скрепила ее брошью. Теперь она волнами ниспадала до самых лодыжек. Не обращая внимания на выражение лица Элизы, она поддернула длинные рукава платья до самых локтей, а плечи оголила. Платье преобразилось как по волшебству.
        Наварр ожидал Тоуни в гостиной. И вот наконец дверь распахнулась, и она возникла в дверном проеме. Ее восхитительные кудри бурным потоком струились ей на плечи, лицо словно светилось изнутри под легчайшим макияжем, глаза блестели, мягкие полные губы были оттенены малиновой помадой. Она просто поразила его своей красотой. Он даже не заметил, что выбранное им платье превратилось в сексапильный наряд. Он был слишком занят тем, что восторженно разглядывал ее атласные гладкие белые плечи и стройные, идеальной формы колени и лодыжки.
        В комнате повисла тишина. Тоуни вглядывалась в его лицо.
        - Душ освободился?  - осведомился Наварр, настрого запретив себе делать ей комплименты. Она ведь на него работает. И он за все это платит. Так что любые комментарии подобного рода будут просто неуместны.
        Глава 4

        Тоуни знала, что в жизни еще так хорошо не выглядела. Ожидая Наварра, она старалась проглотить обиду на то, что он никак не отреагировал на ее внешний вид. Да что с ней такое? Он же не на свидание с ней идет, он не обязан делать ей комплименты. Разве не должна она быть благодарна ему за то, что он проявляет вежливость и держит дистанцию? Ей уж точно не хочется, чтобы он опять ее поцеловал и ее словно пламенем обожгло изнутри. Ну ладно, хочется, но не разумом. И второй раз она этому искушению не поддастся. Предупрежден - значит, наполовину спасен.
        - Идем,  - сказал Наварр.
        Он был гладко выбрит, в смокинге и напомнил ей темного ангела. Тоуни с трудом отвела от него взгляд.
        - Тебе не кажется, что пора уже сказать мне, куда мы идем?  - поинтересовалась она.
        - На кинопремию «Голден эвордс», а потом на вечеринку с представителями шоу-бизнеса.
        Тоуни изумленно распахнула глаза. Она изо всех сил постаралась не показать, какое впечатление на нее произвела эта новость. На эту церемонию съедется множество мировых знаменитостей.
        - Там же будет куча журналистов,  - слабым голосом сказала она, вдруг осознав, почему на ней дорогущее дизайнерское платье и бриллианты.
        Под градом любопытных взглядов служащих отеля Тоуни проследовала с Наварром к выходу. Она старалась не покраснеть. Ведь все подумают, что она с ним спит! Конечно, а что еще думать, когда горничная в таком платье появляется в компании миллиардера?
        - Поверить не могу, что ты ведешь меня на такую церемонию,  - осмелилась сказать Тоуни, когда роскошная машина отъехала от гостиницы.
        - А что? Глядя на тебя, никто не станет задаваться вопросом, почему я с тобой.
        - Хочешь сказать, они все подумают, что я просто ураган в постели?  - откликнулась Тоуни.
        - Я не против, пусть завидуют.
        Тоуни проглотила злые слова, уже готовые сорваться у нее с языка, глубоко вздохнула и напомнила себе о том, как Селестине нужна финансовая помощь.
        - У тебя на пальце кольцо, которое дарят на помолвку,  - сухо напомнил ей Наварр.  - Так что ты совсем в другой категории, малышка.
        - Не называй меня так - я не настолько миниатюрна!  - запротестовала Тоуни.
        Его чувственные губы вдруг растянулись в улыбке.
        - Ты намного ниже меня, а еще ты очень стройная…
        - Тощая,  - отрезала Тоуни.  - Можешь со мной не церемониться. Я ем как лошадь, но я всегда была худой.
        - Мы с тобой познакомились в художественной галерее… якобы,  - добавил Наварр, когда она непонимающе на него посмотрела.  - Если тебя кто-нибудь спросит, скажешь, что мы познакомились на выставке в Лондоне. Я не могу сказать людям, что познакомился со своей суженой, когда она меняла мне постельное белье.
        - Сноб,  - не растерялась Тоуни.
        Она поерзала, ощутив прикосновение его бедра. Сердце у нее екнуло.
        Наварр усмехнулся:
        - Я не сноб. В детстве я работал на кухне в отеле, чтобы платить за учебу. Мне тогда очень трудно было выживать, и я не забыл, как мне приходилось надрываться за сущие копейки.
        Тоуни стало ужасно стыдно. Она вспомнила, что Наварр всегда оставлял ей очень щедрые чаевые. И горько пожалела о том, что познакомилась с Джули и повелась на ее ложь. Он явно такого не заслужил.
        Машина остановилась у подъезда ярко освещенного театра, где должна была состояться роскошная церемония вручения кинопремий. При взгляде на толпу зевак, журналистов, красную ковровую дорожку и телекамеры Тоуни охватило что-то очень похожее на панику.
        - Не останавливайся и не отвечай на вопросы. Говорить буду я. А ты просто улыбайся,  - сказал Наварр.
        У Тоуни перехватило дыхание, когда она вышла из машины. От вспышек фотоаппаратов у нее все поплыло перед глазами, и она благодарна была Наварру за то, что он крепко держал ее за локоть. Наварр перекинулся парой слов с симпатичной журналисткой и прошел в здание вместе с Тоуни. Всем, кто подходил к ним поздороваться, он представлял Тоуни как свою невесту. Удивленное выражение на лицах его знакомых ясно свидетельствовало о том, что у него репутация дамского угодника. Никто, похоже, и не ожидал, что он решит соединить с кем-то свою жизнь.
        К концу церемонии Тоуни так устала натужно улыбаться и аплодировать, что даже обрадовалась, когда все закончилось. Они уже выходили из здания театра, когда, услышав за спиной певучий женский голос, Наварр остановился как вкопанный.
        По лестнице из отдельной ложи к ним спешила изысканная Тиа Кастелли в синем шифоновом платье и ослепительном сапфировом колье. Она была, без сомнения, самой красивой из всех современных актрис.
        - А ты, наверное, Тоуни!  - воскликнула Тиа и наклонилась расцеловать девушку в обе щеки, в это время вокруг них то и дело щелкали затворы фотоаппаратов журналистов, следующих за Тиа по пятам.
        Тоуни дара речи лишилась, столкнувшись с такой знаменитостью лицом к лицу.
        - Поздравляю! Я так обрадовалась, когда узнала новость о тебе с Наварром,  - продолжала Тиа.  - Поехали с нами с Люком в лимузине? Мы тоже отправляемся на вечеринку.
        - И откуда, черт возьми, ты знаешь Тиа Кастелли?  - прошипела Тоуни по дороге к машине.
        - Мой первый начальник занимался ее финансами,  - спокойно ответил Наварр.
        Тиа остановилась поздороваться с фанатами и попозировать фотографам, а ее муж, одетый в узкие джинсы и бархатный пиджак, пошел прямо к лимузину. Вздохнув, Наварр пошел туда же вместе с Тоуни, уже не в первый раз пожалев о том, что Тиа столь импульсивна. Ей следовало бы быть осторожнее.
        - Значит, ты выйдешь за Наварра,  - с мелодичным ирландским акцентом задумчиво произнес Люк Конвери.  - И что у тебя есть такого, чего нет у остальных?
        - Это.  - Тоуни продемонстрировала крупный розовый бриллиант на пальце, изумившись тому, насколько Люк моложе жены. Они и на пару-то похожи не были. По сравнению с отточенным голливудским блеском Тиа, Люк со своим расхлябанным стилем смотрелся как бродяга. Музыканту не было еще и двадцати, а Тиа было далеко за тридцать. Но когда Тиа села в машину, муж тут же взял ее за руку, и они очень нежно улыбнулись друг другу.
        Тиа Кастелли, несомненно, заслужила немного личного счастья. Профессиональная жизнь у нее была до предела насыщена событиями с тех самых пор, как известный кинорежиссер заметил ее во Флоренции. Она тогда была еще школьницей и снялась у этого режиссера в первом своем блокбастере в роли дочери разведенных родителей. В то же время до встречи с Люком газеты не уставали писать о ее неверных мужьях, ревнивых любовниках, нервных срывах и выкидыше, которым закончилась единственная ее беременность.
        - Можно посмотреть кольцо?  - спросила Тиа.  - О, какая красота.
        - У тебя уже места нет на пальцах. На каждом по бриллианту,  - сухо сказал ее муж.  - Сколько мы будем торчать на этой вечеринке?
        - Пару часов…  - почти с мольбой сказала Тиа.
        - Скука смертная,  - провозгласил Люк.
        У Тиа был такой вид, словно она сейчас расплачется. Наварр спросил ее мужа о предстоящем ему и его группе гастрольном туре, и напряжение немного спало. Вскоре они подъехали к модному отелю, где и должна была состояться вечеринка. Тиа тут же окружили журналисты, которым она дала импровизированное интервью. Наварр остановился у нее за спиной, когда ее фотографировали, и спокойно и уверенно упомянул в последовавшем разговоре с журналистами имя Тоуни и их помолвку так, как будто знал ее всю жизнь, а не пару дней. Тоуни подумала, что он и сам неплохой актер, ведь когда он говорил о ней, его голос потеплел. Она чувствовала его тепло, запах его одеколона, и вдруг груди у нее набухли, а ноги задрожали при воспоминании о том сногсшибательном поцелуе.
        Тоуни яростно подумала: «Какой-то один поцелуй. Всего один». Но как только он подходил к ней близко, ее охватывала дрожь, как девочку-подростка.
        - Ты всегда так напряжена?  - спросил Наварр.
        - Только когда ты рядом,  - откликнулась она и тут же подумала, что ее ответ можно понять двояко.
        К ним подошла Тиа, за которой тянулся шлейф восторженных обожателей. Она хотела, чтобы Наварр проводил ее за столик. Тиа была настоящей красавицей-звездой и вела себя соответственно. А еще она не отпускала от себя Наварра. Тоуни пришло в голову, что настоящей невесте Наварра непременно захотелось бы застрелить Тиа.
        - Скажи ему, что тебе это не нравится,  - прошептал Люк Тоуни прямо в ухо, отчего та подпрыгнула.
        - Я не жалуюсь. Твоя жена здесь душа компании,  - ответила она, хоть и чувствовала себя в присутствии Тиа невидимкой.
        - Она любит окружать себя красивыми мужчинами,  - кивнул Люк Конвери, глядя со смесью раздражения и восхищения на блондинку-итальянку.
        Вокруг столика, за который Тоуни присела, толпились мужчины, каждый их которых рад был за ней поухаживать. И вдруг, словно бросая им вызов, музыкант приобнял Тоуни за плечи, и она застыла от изумления.
        Наварр прищурил блестящие зеленые глаза и устремил взгляд на Тоуни. Она подняла голову, посмотрела прямо на Люка Конвери и вдруг рассмеялась. Наварр отметил с изумлением, как легко они общаются. А ведь они совсем друг друга не знают. Или рыжеволосая соблазнительница просто быстро учится, когда дело касается налаживания отношений с богатыми и знаменитыми мужчинами? Захлестнувшая его злость пробила обычно крепкую плотину его самообладания.
        - Тебе лучше быть рядом с женой,  - устало сказала Тоуни Люку Конвери.
        - Уже пробовал. Не помогает. Может, тебе с этим больше повезет. Почему ты позволяешь Тиа проводить время с твоим женихом? Ведь вы с ним помолвлены.
        Покраснев, Тоуни извинилась и отправилась в дамскую комнату. Слова Люка все еще звучали у нее в ушах. А что ей было делать, когда такая красивая женщина, к тому же знаменитость, изо всех сил флиртует с ее якобы женихом? Когда она вернулась в зал, Наварр уже ждал ее. Он нахмурился и нетерпеливым кивком призвал ее к себе:
        - Что ты делаешь? Где ты была?
        Тоуни закатила глаза:
        - В туалете. Пыталась соблюсти приличия и не становиться на пути у тебя и той, которую ты так обхаживаешь.
        Он проследил за ее взглядом и сжал челюсти так, словно Тоуни его оскорбила:
        - Мы с Тиа старые друзья. И все. И я видел, как ты кокетничала с Конвери…
        - Я не склонна ни с кем кокетничать.
        - Мы с тобой помолвлены. И ты здесь не для того, чтобы забавляться. Не отходи от меня.
        - Только не забывай - я это делаю исключительно ради денег.
        - Не забуду. Я впервые в жизни плачу за женское общество!
        - Ты меня удивляешь,  - только и сказала Тоуни.
        Оставшееся время она как приклеенная ходила за ним повсюду. А он всем представлял ее как свою будущую жену.
        Тоуни с энтузиазмом взялась за свою роль. Она улыбалась Наварру, не отпускала его руку, смеялась над каждой его шуткой и вообще вела себя так, как будто он пуп земли. В конце концов, он ведь платил кучу денег за весь этот цирк.
        - Скажи, пожалуйста, тебе обязательно было себя вести как безмозглая девка?  - прорычал Наварр, когда по завершении вечера они садились в лимузин.
        - В данном случае это вполне оправдано. Ты же сам говорил, что, если мы мало будем подходить друг другу, никто не удивится, когда мы расторгнем помолвку,  - отрезала Тоуни, которую разозлил очередной его выговор. И почему он все время ею недоволен? Чего он от нее хочет?  - По-моему, я хорошо притворялась.
        Наварр промолчал. На протяжении обратного пути они больше не разговаривали. В лифте он нажал на кнопку не своего этажа.
        - Элиза любезно предложила, чтобы ты сегодня поспала у нее в номере. Так тебе не придется опять ночевать на диване,  - сообщил он.  - По-моему, она уже распорядилась, чтобы твои вещи перенесли к ней.
        Тоуни испытала огромное облегчение, когда двери лифта открылись, и она увидела перед собой блондинку-телохранителя. С Элизой она сможет вылезти из этих дорогих шмоток, натянуть пижаму и расслабиться. Именно этого ей больше всего сейчас хотелось.
        От Наварра не укрылось облегчение, с которым Тоуни восприняла представившуюся ей возможность покинуть на время его общество. Двери лифта закрылись за ней, и Наварр нахмурился. Никогда еще женщина не уходила от него, не удостоив его словом и даже взглядом.
        Глава 5

        - Ничего себе! О боже!  - завопила Тоуни Наварру прямо в ухо и прижала нос к стеклу, чтобы получше рассмотреть средневековую крепость, над которой они пролетали.  - Это замок, настоящий замок! Мы правда в нем остановимся?
        - Qui,  - сухо подтвердил Наварр.
        - Ты ужасно избалован!  - громко воскликнула Тоуни и бросила на своего работодателя укоряющий взгляд.  - Ты будешь жить в замке, но даже не рад этому.
        - Твоей радости с лихвой хватит на нас обоих,  - парировал Наварр.
        Ее оживление влекло его. Взрослые люди редко себе такое позволяют. И ее эмоциональная несдержанность ему импонировала, ведь сам он чувства и эмоции всегда держал под замком.
        Вертолет сел неподалеку от замка. Наварр спрыгнул на землю и протянул руки к Тоуни.
        - Я справлюсь сама!
        - В такой юбке… Сомневаюсь.
        Накануне Тоуни спала как убитая в комнате у Элизы. А перед сном они долго болтали. А теперь Тоуни оказалась в Шотландии. Причем она узнала о том, куда едет, только за завтраком в номере у Наварра. Там же он рассказал ей о хозяевах дома.
        Тоуни нервничала перед встречей с Сэмом и Катриной Коултер. Сэм был владельцем крупной корпорации. Катрина - по признанию Наварра, его бывшая - вторая жена Сэма, который был намного ее старше, в прошлом успешная британская модель.
        Седовласому Сэму Коултеру было за шестьдесят, он носил очки, за стеклами которых блестели очень живые глаза. Катрина, красивая брюнетка с яркой улыбкой, была на голову выше мужа. Недостаток роста магнат с лихвой компенсировал яркостью индивидуальности. Они пили коктейли у камина в потрясающем воображение зале с дубовой мебелью. Катрина долго и не очень искренне восхищалась кольцом с бриллиантом на пальце Тоуни. А когда бывшая модель отвела Наварра и Тоуни в приготовленную для них гостевую комнату, до Тоуни вдруг дошло, что им приготовили одну кровать.
        - Мы что, должны спать в одной кровати?  - прошептала она, как только за хозяйкой дома захлопнулась дверь.
        - А чего ты ожидала?
        К сожалению, Тоуни совсем упустила это из виду. Она нервно огляделась. Ни дивана, ни кушетки, одна только большая двуспальная кровать. Ее охватила паника.
        - Ты мог бы сказать, что храпишь, и я из-за этого не могу заснуть…
        - Ну ты же не настолько наивна. Мы должны спать вместе. Это всего на две ночи.
        - Я стесняюсь спать с кем-то в одной кровати,  - предупредила его Тоуни.
        - А я нет,  - сказал Наварр и лукаво ей улыбнулся.
        Тоуни вся залилась краской, и ее сердце забилось чаще.
        - Я правда не хочу жить с тобой в одной комнате.
        - Ты должна была это предвидеть,  - сухо сказал Наварр.  - В наше время помолвленные пары обычно спят вместе.
        «Справедливое замечание»,  - с тоской подумала Тоуни.
        - Я как-то об этом не подумала.
        - У нас нет выбора,  - сказал Наварр таким тоном, словно это дело решенное.  - Или весь этот спектакль лишь для того, чтобы стребовать с меня еще денег? Ты поэтому начала себя вдруг вести как старомодная скромница?
        Тоуни изумленно застыла:
        - Нет, черт возьми! Да как ты смеешь? Просто я еще не спала в одной постели с мужчиной…
        Наварр иронично вздернул черную бровь:
        - Что? Никогда? Не верю.
        - Ну мне плевать, веришь ты или нет. Может, ты и спишь со всеми подряд, но я так себя не веду!
        - Я и не говорил, что ты спишь со всеми подряд. И от тебя таких наглых заявлений я тоже не потерплю.
        - Понятно, но я верю в то, что всегда лучше говорить правду, данный случай не исключение!  - ответила Тоуни, все еще кипя от злости.
        - Сегодня мы с тобой будем спать в одной кровати, малышка,  - безапелляционным тоном заявил Наварр.
        Тоуни открыла чемодан и достала из него одежду, чтобы переодеться к ужину. Ее бесило то, что он считал ее настолько низкой и беспринципной, но спорить с ним смысла не было. Если кто-нибудь услышит их разговор на повышенных тонах, он еще, чего доброго, предъявит ей потом претензии.
        - И, кстати, чтобы ты знала, я никогда не изменяю женщине, пока у нас с ней отношения.
        Согнувшаяся над чемоданом Тоуни подумала - невелика заслуга, ведь он никогда не остается подолгу с одной женщиной.
        - Это не мое дело,  - пробормотала она.
        Наварр старался дышать глубоко и медленно, глядя на ее бедра, на грудь под полупрозрачной блузкой, которая стала видна, когда Тоуни сбросила кардиган. Черт подери, да он ведет себя как школьник, пускает слюни, словно в первый раз увидел женщину!
        Тоуни взяла одежду и пошла переодеваться. И тут же наткнулась на тяжелый бархатный взгляд Наварра. Дыхание у нее перехватило, когда она разглядела в его глазах горячее сексуальное желание.
        - Не смотри на меня так,  - резко сказала она.
        Наварр протянул к ней руку:
        - Не могу.
        - Можешь,  - дрожащим голосом возразила она. Каждая клеточка ее существа жаждала прижаться к нему как можно крепче. А мозг кричал, чтобы она бежала от него, пока не поздно.
        Но этот его взгляд… Наварр как-то умудрялся дать ей почувствовать, какая она женственная и сексуальная. А она ведь никогда и не думала, что в ней это вообще есть.
        Наварр положил руку ей на бедро, а костяшками другой руки, едва касаясь, нежно провел ей по щеке.
        - Ты такая красивая, малышка.
        Тоуни никогда не думала, что она красивая. Одно это слово произвело на нее почти гипнотический эффект. Она подняла на него свои голубые, ледяного оттенка глаза. В школе ее дразнили из-за рыжих волос, она выросла по-мальчишески худой, у нее не было форм и изгибов, необходимых для привлечения противоположного пола. Она дружила с парнями, а не встречалась с ними. Многие из них сближались с ней только для того, чтобы сойтись с ее лучшей подругой-блондинкой. Так что собственной красоты девушка совсем не замечала.
        Тоуни стало жарко, ей хотелось вжаться в его пальцы, в животе у нее спиралью закручивалось напряжение. Пораженная собственной слабостью, Тоуни застыла, не зная, подойти ближе или отстраниться. И тут Наварр наклонился к ней и поцеловал.
        Этот поцелуй не был похож на тот первый дразнящий поцелуй в Лондоне. В нем была неприкрытая страсть, от которой в крови у нее резко прибавилось адреналина. Пока его жадный и требовательный рот прижимался к ее губам, она вплела пальцы в его черные волосы и притянула его ближе. Он просунул язык ей в рот и тем самым пробудил в ней такой голод, что она ахнула и инстинктивно прижалась набухшими грудями к его широкой груди. Он опустил руку ей на бедра, и тут же она ощутила силу и мощь его эрекции. Коленки у нее подогнулись, а все тело откликнулось на его возбуждение.
        Наварр приподнял ее и уложил на кровать, не переставая целовать. В ней словно вспыхнул огонь, она точно поняла, чего хочет, и это ее шокировало. Тоуни хотела, чтобы он оказался на ней и умерил эту боль в самом центре ее существа.
        Эта мысль заставила Тоуни оторваться от него.
        - Нет, я не хочу!  - выдохнула она и уперлась в его широкие плечи, чтобы сохранить между ними хоть какую-то дистанцию.
        Наварр приподнялся. Лицо его все было напряжено от усилий, которые он прилагал, чтобы сдержаться. Он рывком встал с кровати и вперил в Тоуни взгляд горящих зеленых глаз.
        - Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя. Вместе мы - словно огонь, и я не знаю, зачем ты возводишь эти препоны, если только…
        - Нет, не надо, не говори так!  - Тоуни поспешно села и нетерпеливо смахнула со лба растрепанные пряди.  - Не смей этого говорить!
        Наварр нахмурился:
        - Чего не говорить?
        - Не предлагай мне денег за то, чтобы с тобой переспать… Не смей!  - предупредила Тоуни.
        Наварр язвительно вздернул бровь, выпрямился и задумчиво на нее посмотрел:
        - Это безумие. Я не собираюсь предлагать тебе за секс деньги. Я за это не плачу. Никогда не платил и никогда не буду этого делать. Может, это ты пытаешься вынудить меня сделать тебе такое предложение, прежде чем ты ублажишь меня в постели. Но, боюсь, ты выбрала не того мужчину для такой хитрости.
        Тоуни побледнела и в ярости вскочила с кровати, замахнувшись на Наварра. Но тот стальной хваткой обхватил ее запястья.
        - Нет,  - коротко сказал он,  - этого я не потерплю ни от одной женщины.
        Лицо Тоуни покрылось красными пятнами. Ее гнев остыл, но обида не прошла.
        - Я не пыталась тобой манипулировать… Просто я знаю мужчин вроде тебя…
        - Да уж, ты наверняка знаешь.
        - Ты привык получать то, что хочешь, и когда хочешь, и не принимаешь ответ «нет».
        - Ничего подобного,  - тут же возразил Наварр.
        Тоуни кинулась в ванную комнату. Губы у нее распухли от его поцелуев, по телу все еще пробегала дрожь. Она злилась на себя. И на него - за то, что он мог подумать о ней такое.
        Она поплотнее затянула на себе полотенце и резко распахнула дверь ванной:
        - Я девственница! Сколько ты знаешь девственниц, продающих себя за деньги?
        Наварр решил, что спорить бесполезно. Похоже, у нее не в порядке с головой.
        - Я вообще ни одной девственницы не знаю,  - честно ответил он.  - Но, наверное, это потому, что большинство из них помалкивают о своей неопытности.
        - Не понимаю, почему я должна это скрывать!  - отрезала Тоуни и с вызовом вздернула подбородок.  - Ты, похоже, думаешь, я за деньги что угодно сделаю, но я не такая.
        - Не будем об этом,  - решительно сказал Наварр и перевел взгляд на экран включенного телевизора.
        Но он никак не мог отогнать от себя ее образ - тонкий профиль, полотенце, влажные пружинки кудряшек. Он не платил за секс. Но была секунда на кровати, когда, по правде говоря, он бы отдал ей все, что угодно, за то, чтобы она осталась в его объятиях - такая теплая, готовая воплотить любую его фантазию. Внутри у него все болело от неудовлетворенного желания. И зачем Тоуни сказала, что она девственница? Как-то это все подозрительно. Может, она думает, что мужчин это привлекает?…

        В зеленом коктейльном платье скромного покроя и туфлях на невообразимо высоких каблуках Тоуни спустилась по ступенькам вместе с Наварром. Они почти не разговаривали друг с другом. При этом он все время держал ее за руку. К ним подошел Сэм, предложил напитки, потом повел их на экскурсию по дому.
        Тоуни очень нравилась атмосфера старинного здания, нравился викторианский стиль. Она разделяла энтузиазм Сэма по поводу замка. А вот Катрина пожаловалась на то, как далеко они от цивилизации и как сложно отапливать комнаты.
        - Вы с Наварром не так давно вместе, да?  - спросила Катрина, пока мужчины говорили о делах.
        Тоуни улыбнулась:
        - Наверное, это заметно.
        - Да. Он помешан на работе.
        - Успешные люди всегда на ней помешаны.
        - Очередная сделка всегда будет интересна Наварру более, чем ты.
        - О, я так не думаю,  - беззаботно сказала Тоуни и намеренно махнула рукой так, что бриллиант в ее кольце засверкал.
        - Наварр не изменится,  - сказала брюнетка.  - Ни одна женщина еще не продержалась в его постели больше пары недель.
        Это заявление не поколебало спокойствия Тоуни.
        - Я не ставлю Наварру в вину годы свободы и холостяцкой жизни. Большинство мужчин в конце концов чувствуют желание остепениться,  - промурлыкала она.  - У нас с ним… нечто особенное.
        - В каком смысле?  - Катрина повернулась к Наварру: - Наварр… что в Тоуни такого особенного?
        - Тоуни - очень жизнерадостный человек. В этом с ней никто не сравнится. А ее красота? Словами не описать.
        Сэм нежно улыбнулся жене:
        - Лучше не скажешь. Секрет привлекательности не выразить словами.

        Ночью Тоуни надела не пижаму, а шелковую ночную рубашку, изо всех стараясь не выходить из роли.
        - Я в детстве мечтала о такой кровати,  - сказала она, прикрывая пустыми словами неловкость, которую почувствовала, увидев Наварра, выходящего из ванной комнаты в одних только пижамных брюках.
        От его блестящих влажных черных волос и легкой щетины захватывало дух. Какой он мускулистый. Она проследила глазами сужающуюся дорожку темных волос, уходящую вниз под пояс его брюк. У Тоуни внутри все перевернулось.
        - И как ты догадалась задать Сэму вопросы об истории Стратмора?  - с усмешкой поинтересовался Наварр.  - Твой интерес его просто очаровал.
        Тоуни застыла:
        - Я не притворялась. Я любила историю в школе почти так же сильно, как рисование. И меня правда завораживают старые здания. Ты всегда так недоверчиво относишься к женщинам?
        Наварр пожал плечами и лег в кровать:
        - Скажем так, в силу личного опыта я склонен проявлять осторожность.
        - Ты все еще нравишься Катрине, да? Поэтому ты хотел привезти с собой липовую невесту?
        - И поэтому тоже. В твоем присутствии она хотя бы не говорит непристойности.
        Тоуни было очень неловко.
        - Мне завтра нужно будет позвонить…
        - Нет,  - тут же отрезал Наварр.
        - Мне нужно поговорить с бабушкой. Я ей всегда звоню по субботам, и она будет волноваться, если я вдруг пропаду.
        Наварр поудобнее устроил голову на подушке:
        - Я подумаю.
        Тоуни повернулась к нему:
        - Да уж, подумай.
        Наварр протянул руку и вплел длинные темные пальцы в ее рыжие кудряшки, которые щекотали ему грудь. На мгновение он впился в нее взглядом:
        - Не дразни меня…
        Грудь ее начала бурно вздыматься от едва сдерживаемой злости. С чего это вдруг он взялся ее отчитывать?
        - Я не дразнила!
        - То есть ты сказала мне, что ты девственница, не для того, чтобы разжечь мой аппетит?
        - Нет, черт возьми!  - рявкнула Тоуни и резко подалась вперед.  - Я сказала это, только чтобы ты понял, почему меня обижает твоя уверенность в том, что у моего тела есть бирка с вполне конкретной ценой!
        Наварр между тем был занят разглядыванием биения пульса на ее тонкой шее и бугорков ее грудей, которые виднелись в вырезе ее рубашки с тех пор, как она угрожающе нависла над ним. С до боли затвердевшей плотью он пытался угадать, какая же цена на этой самой бирке, чтобы заплатить ее и поближе познакомиться с прелестным телом Тоуни.
        - А еще я думала, что моя неопытность скорее отпугнет тебя,  - призналась Тоуни и посмотрела ему в глаза.  - Отпусти мои волосы, Наварр.
        - Non, малышка. Мне слишком нравится то, что я вижу.
        Только тогда Тоуни поняла, что именно так привлекает его внимание, и, смущенно покраснев, убрала руку с его подушки и прикрыла ею вырез на груди.
        Наварр расхохотался:
        - Не порть другим праздник.
        Тоуни так торопилась от него отстраниться и сделала это так резко, что потеряла равновесие и не смогла воспротивиться, когда он потянул ее на себя. А потом он прижался к ее полным губам с низким стоном наслаждения. Его чувственный рот дарил ей такие ощущения и будил в ней такой голод, сдерживать который она была просто не в силах. Тоуни и сама не поняла, как это произошло, но уже через секунду она лежала на подушках, а его тяжесть прочно удерживала ее на месте. Она провела ладонями по его спине, ощущая под пальцами твердые мускулы. Наварр обхватил ее грудь, и она выгнулась, когда он большим пальцем потер ее напряженный сосок. Ее реакция на это простое действие оказалась такой сильной, что Тоуни даже испугалась.
        - Этого не будет!  - в ужасе выдохнула она.  - Мы не можем…
        - Что мне сделать, чтобы это стало возможно?  - хрипло спросил Наварр.
        Тоуни напряглась, неуверенно вглядываясь ему в лицо своими синими глазами:
        - Что это значит?
        Наварр чуть сменил позу, прижимаясь к ее бедру, не пытаясь скрыть степень своего возбуждения.
        - Что угодно, все, что нужно, чтобы добиться желаемого результата, ma petite. Я хочу тебя.
        Тоуни покраснела и отодвинулась от него:
        - Давай забудем об этом. Пора спать. Я на тебя работаю. И этот случай сейчас - наглядное свидетельство того, почему во время этой работы нам нельзя оказываться вместе в одной постели полуголыми.
        Наварр прикинул, не предложить ли ему ей все бриллианты. В эту самую минуту ему казалось, что никакая цена не будет слишком высокой. Но тогда он обойдется с ней как с проституткой, готовой выгодно продать секс. А Тоуни ясно дала понять, как она к этому относится. Наварр вгляделся в ее напряженное лицо и заметил, что она слегка дрожит. Он упрямо сжал губы, откатился на свою половину кровати и выключил свет.
        Она то страстно отвечает на его объятия, то строит из себя недотрогу. Может, она и правда девственница?
        По щекам Тоуни катились слезы. У нее было такое чувство, как будто она полностью утратила над собой контроль, и ей это очень не нравилось. Она никогда не понимала, почему люди уделяют такое внимание физической близости, пока Наварр ее не поцеловал. И, наверное, он смог бы уложить ее в постель прямо тогда, если бы попытался. Но он упустил этот момент. А теперь она уже знала, как легко он может сокрушить все ее защитные барьеры. Груди ее ныли, нежная плоть между ногами болела. И даже сейчас, сглатывая слезы, она все еще боролась с искушением повернуться к нему и поддаться той мощной силе, которая снедала ее тело. Дурацкие гормоны, в этом все дело!
        Тоуни была девственницей лишь потому, что ей до сих пор не встретился подходящий мужчина. У нее никогда не было ни с кем серьезных отношений, и она не испытывала ни к кому романтической привязанности, если не считать неразделенной любви в школьные годы. В колледже у нее было несколько парней, поцелуи, смешки, веселье, но не было никого, кто мог заставить замереть ее сердце.
        Она напряглась, когда Наварр сдавленно выругался, отбросил в сторону одеяло и пошел в ванную. Она слушала звук льющейся воды и мучилась угрызениями совести. Ведь она ответила на его ласки, она его поощряла. Но наконец Тоуни решила, что и она сама не меньше его страдала от незавершенности их любовных утех. Воздержание отдавалось в ее теле болью в буквальном смысле этого слова.

        Проснувшись рано утром, она увидела Наварра, стоявшего возле кровати в одежде спортивного покроя, идеально подчеркивавшей красоту его мускулистого тела.
        - Который час?  - сонно прошептала она.
        - Спи, если только ты не передумала и не решила пойти с нами пострелять.  - Мужчина тихонько засмеялся, когда Тоуни скорчила премилую гримаску.  - Вряд ли. Что ты там говорила насчет того, что не хочешь убивать пушистых птичек, малышка?
        - Это не мое,  - согласилась она, тут же вспомнив, как расстроился Сэм Коултер, когда она столь эмоционально описала куропаток.
        - А обедать ты с нами пойдешь?
        - Понятия не имею. Я буду с Катриной. Она что-то говорила о спа-салоне.
        - Тебе понравится.
        - Ненавижу все это прихорашивание. Скука смертная. Если бы я тут была одна, я бы каталась на лошадях или отправилась в поход…
        - Ты умеешь ездить верхом?  - Наварр даже не попытался скрыть прозвучавшее в его голосе удивление.
        Тоуни кивнула, пристально глядя на него:
        - Мои бабушка с дедушкой жили рядом со школой верховой езды. И я там работала летом, ухаживала за лошадьми.
        Наварр присел на ее половину кровати:
        - Можешь сегодня перед ужином позвонить бабушке.
        - Спасибо.  - На ее губах появилась очаровательная улыбка.
        Наварр указательным пальцем провел по тыльной стороне ее ладони.
        - Я подумал и решил, что, наверное, захочу продлить наше с тобой сотрудничество.
        Тоуни нахмурилась:
        - В смысле?
        - Когда наша сделка будет завершена, я, возможно, захочу продолжать с тобой видеться.
        По выражению его лица ничего невозможно было понять, и Тоуни подавила вдруг вспыхнувшую в ней надежду, которая ясно свидетельствовала о ее собственных чувствах.
        - Наши свидания ни к чему не приведут. У нас нет будущего,  - ровным тоном сказала она.
        - Когда я не могу не думать о женщине, у этого всегда есть будущее, ma petite.
        - Но это будущее тянется лишь до ближайшей встречи в постели.
        - А разве не все романы начинаются одинаково?  - возразил Наварр.
        Он был прав, но ей снова захотелось его ударить. Тоуни не хотела так страстно его желать. Это задевало ее гордость и ум. И тут же она представила себе, как она лежит на кровати, а он раздевается и вот-вот к ней присоединится. У нее в голове все смешалось. Где-то глубоко внутри ее засело желание, которое лихорадочно искало выхода. Ее мозг пытался найти ответ, что будет с их отношениями после того, как она это желание удовлетворит. А вот телу ее было все равно.
        - Сегодня ночью, малышка… я хочу сделать тебя своей. Ты не пожалеешь,  - промурлыкал Наварр, кончиками пальцев обводя ее полные губы, посылая горячие волны во все тайные уголки ее тела.
        А она беспомощно представляла себе, как его губы прижимаются к ее губам, думала о его умелых руках, о его сильном мощном теле. Тоуни даже вздохнуть не могла от волнения.

* * *

        Мужчины отправились на охоту, а женщины остались обедать в замке и в разговорах за столом, казалось, силились перещеголять друг друга упоминаниями дорогущих покупок, поездок и прочих атрибутов богатой жизни. Тоуни даже обрадовалась, когда они отправились в спа-салон, где все оказались в отдельных кабинках.
        - Вы с Наварром долго не продержитесь,  - шепнула Катрина Тоуни на обратном пути в Стратмор.
        - Почему ты так думаешь?
        - Наварр заскучает и пойдет дальше своей дорогой. Как он это сделал со мной,  - предупредила Катрина.  - Я когда-то тоже была в него влюблена. Я вижу, как ты на него смотришь, прямо ешь глазами. Предупреждаю, когда он тебя бросит, будет ужасно больно.
        - Он меня не бросит,  - сквозь зубы процедила Тоуни. Ее выбило из колеи то, что она так себя вела в присутствии Наварра, а сама этого даже не замечала.
        Когда она зашла в спальню, то с изумлением через открытую дверь ванной увидела обнаженного Наварра, вытирающего волосы полотенцем. Она покраснела, отвернулась и подошла к шкафу за платьем, которое собиралась сегодня надеть,  - золотое, сверкающее, оно очень шло к ее рыжим волосам и светлой коже. Тоуни почувствовала, что ее ладони стали влажными. «Сегодня ночью я хочу сделать тебя своей». Она задрожала, когда в памяти у нее всплыли эти слова, полные обольщения, обещания. Она никогда не хотела ни одного мужчину так, как хотела Наварра Казьера.
        Обернув бедра полотенцем, Наварр вышел из ванной и бросил на кровать ее мобильный:
        - Звони бабушке.
        Селестина взяла трубку после первого же звонка.
        - Я тебе вчера звонила, но не смогла дозвониться. И я подумала, может, ты занята, дорогая. Хорошо бы, чтобы ты была занята в пятницу вечером. Это бы значило, что у тебя свидание. И я бы сильно этому порадовалась.
        - Я сегодня иду на вечеринку,  - сказала Тоуни, зная, как эта новость понравится старушке.  - А зачем ты мне звонила?
        - Меня попросила это сделать твоя подруга, сказала, что пытается с тобой связаться, а ты не берешь трубку. Та подруга, с работы. Джули.
        - О, не волнуйся из-за этого.  - У Тоуни мурашки по спине забегали. Что еще надо Джули? Как она посмела нарушить покой ее бабушки? И где, черт возьми, она взяла ее номер? Найти его она могла только в личном деле Тоуни. Неужели ее расчетливая подруга надеялась, что пожилая дама может знать, куда они с Наварром поехали?
        - А что ты наденешь на вечеринку?  - спросила жаждущая подробностей Селестина.
        Тоуни детально описала свой наряд, зная, как ее бабушка любит такие вещи. Тоуни ужасно хотелось рассказать ей о вручении кинопремий, о Тиа Кастелли и ее муже и о замке, в котором она остановилась. Но она не смела ни слова выдохнуть из того, что Наварр мог считать конфиденциальной информацией. Вместо этого она поговорила с бабушкой о ее повседневных делах и заботах, и на душе у нее стало тепло и спокойно. В отличие от своей дочери Сьюзен, Селестина была человеком светлым и положительным и всегда и во всем старалась видеть хорошее.
        - Похоже, ты очень близка с бабушкой,  - сказал Наварр, когда Тоуни вернула ему телефон.
        - Она замечательная,  - нежно сказала девушка и взяла свои вещи, собираясь пойти переодеться. Она помнила его обвинение в том, что она его дразнит, и не собиралась давать ему больше поводов так думать.
        - А твоя мама?
        Тоуни замерла, повернувшись к нему спиной.
        - У нас с ней сейчас прохладные отношения,  - честно призналась она.
        Во время их последней ссоры были сказаны вещи, которые вряд ли когда-нибудь удастся забыть. Тоуни никогда уже не выкинуть из головы то, каким разочарованием она, оказывается, стала для матери. Она отказалась по предложению матери красить рыжие волосы в каштановый цвет и надулась, когда та подарила ей лифчик для придания груди дополнительного объема. Она хорошо училась не по тем предметам в школе. Она выбрала не ту профессию, то есть отказалась, по мнению матери, от статуса и успеха в обществе. Но самое главное - Тоуни не использовала то, что была вхожа в мир своих богатых сводных сестер, где могла бы заполучить подходящего мужчину. А это, по словам матери, было совершенно непростительно. Последней каплей стало то, что дочь устроилась на работу горничной. Нет, Тоуни никогда не стать дочерью, которой Сьюзен могла бы хвастаться перед подругами.
        Тоуни отогнала от себя эти неприятные воспоминания и занялась своим макияжем. Она внимательно следила за визажисткой, когда та колдовала над ней перед церемонией вручения кинопремий. И сейчас она гуще, чем обычно, подвела глаза и нанесла на веки блестящие золотистые тени. На губы она нанесла малиновый блеск. Ей пришлось потрудиться, чтобы без посторонней помощи застегнуть корсет платья. Взяв косметичку, Тоуни вышла из ванной.
        При виде нее Наварр замер и сделал то, чего не делал почти никогда,  - выпалил, не подумав:
        - Этот цвет потрясающе идет к твоей коже и волосам.
        - Спасибо.  - Тоуни вдруг застеснялась, но внутри у нее потеплело.
        Она отвернулась к туалетному столику надеть бриллиантовые сережки и браслет. И все же не удержалась и взглянула на его отражение в зеркале. В дизайнерском темно-сером костюме, красивый, высокий, утонченный, Наварр Казьер был воплощением женских фантазий об идеальном мужчине.
        И тут она вдруг опомнилась. Ведь все это, начиная с ее роскошных нарядов и заканчивая отношениями с Наварром Казьером, было сплошным притворством. Нельзя об этом забывать.
        Глава 6

        Наварр скользил взглядом по лицам гостей в поисках Тоуни. Наконец он ее увидел - в приглушенном свете она сияла как золотистая богиня с огненно-рыжими волосами, в сверкающих бриллиантах. Тоуни разговаривала с высоким блондином, рука которого прямо-таки приклеилась к ее талии. Наварр тут же узнал ее собеседника: Тор Хэнсон, богатый банкир, который всегда пользовался успехом у женщин. Наварра не было в зале почти весь вечер, он обсуждал дела с Сэмом Коултером. И все-таки ему не понравилось, что ее здесь так хорошо развлекали. Похоже, она легко нашла ему замену. Наварра вдруг взяла злость. Причем она была такой силы, что сдержать ее он просто не мог.
        - Прошу прощения,  - начал он извиняться перед Тоуни за свое долгое отсутствие.
        Тоуни повернулась на звук его голоса, на лице ее в равных пропорциях отразились облегчение и раздражение.
        - Где ты был столько времени?
        - Похоже, ты не читаешь деловую прессу,  - заметил Тор Хэнсон, прекрасно понимая из последних едва заметных движений на бирже, какие изменения грядут в бизнес-империи Сэма Коултера.
        Наварр крепко взял Тоуни за руку. Ему хотелось забрать ее от Хэнсона, отнести наверх, положить на кровать и удовлетворить жгучее желание, которое сейчас подпитывалось яростью.
        - Спасибо, что приглядел за ней, Тор.
        - Я не ребенок, которому нужна забота!  - тут же взвилась Тоуни, но он, проигнорировав ее замечание, потащил ее за собой.  - Почему ты так себя ведешь, Наварр? Что я сделала не так?
        - Стоит мне оставить тебя на пять минут, как ты уже флиртуешь с другим!  - ледяным тоном откликнулся он и притянул ее к себе ближе.
        Его запах тут же подействовал на нее как афродизиак, что еще больше ее разозлило.
        - Ты оставил меня одну на два часа!
        - Разве я слишком много прошу, когда надеюсь, что ты будешь тихо ждать там, где я тебя оставил?
        - Да. Я не зонтик, который ты где-то забыл. И я не флиртовала с Тором! Мы просто разговаривали. Он знает, что я помолвлена,  - отрезала Тоуни.
        - Тору было бы очень приятно затащить в постель невесту другого мужчины.
        Она увидела во взгляде Наварра гнев, лицо его было напряжено.
        - Ты ревнуешь?  - От изумления Тоуни широко распахнула глаза. Она и не ожидала, что имеет над ним такую власть.
        Его красивые губы презрительно изогнулись.
        - Я не ревную. С чего мне ревновать? Мы же не на самом деле помолвлены,  - сухо напомнил он ей.
        Но Тоуни не так-то легко было в чем-то разубедить.
        - Может, ты просто по натуре собственник… Тебе явно не понравилось видеть меня в компании другого мужчины. Но ты хоть понимаешь, как оскорбительно твое предположение, что я могу вот так просто пойти и переспать с человеком, которого едва знаю?
        - Я легко мог бы переспать с тобой через пять минут после знакомства, ma petite,  - вкрадчиво сказал Наварр и обнял ее так крепко, что она почувствовала, как на него действует ее близость.
        - Я не такая, как ты,  - я бы никогда на это не согласилась!  - горячо заспорила девушка, привстав на цыпочки, чтобы сообщить ему эту новость прямо в ухо.
        - Я умею убеждать.
        Наварр вплел длинные пальцы ей в кудри и наклонился к ее губам, дыханием коснулся ее щеки. Он не любил публичное проявление чувств, но сейчас им двигало желание поставить на ней свою метку, чтобы к ней больше не посмел приблизиться ни один мужчина. Он разжал ее аппетитные губы и, не сдерживая жажды, отведал ее на вкус снова и снова, пока она вся не задрожала в ответ на его страсть.
        Наварр нехотя оторвался от ее губ, посмотрел на нее и повел к выходу.
        - Пойдем,  - сказал он.
        «Куда?» - чуть не спросила Тоуни, хоть и прекрасно знала куда. Она не могла отдышаться, не могла с ним спорить. Она хотела быть с ним наедине. Хотела, чтобы он ее еще раз поцеловал. Она никогда ничего так не хотела. Все возражения отошли на второй план под напором сжигающего ее изнутри огня.

        - Это должно стать началом, а не концом,  - заявил Наварр, захлопнув за ними дверь спальни.
        Тоуни не хотела, чтобы он разговаривал, она просто хотела, чтобы он ее поцеловал. Пока он ее целовал, ей не нужно было думать и задаваться вопросом, совершает ли она сейчас ошибку. Да что там, перед силой этого желания ей все равно было не устоять.
        Наварр расстегнул молнию у нее на платье, провел пальцами ей по спине и легко справился с застежкой на бюстгальтере. Тоуни содрогнулась в предвкушении, колени у нее подогнулись, когда он обхватил ей груди и стал массировать до боли напрягшиеся соски. Он касался ее именно так, как она хотела. Она никогда не думала, что желание может стать таким сильным, что ей будет тяжело даже просто стоять на ногах. Она повернулась у него в объятиях и, целуя его, стала стягивать пиджак с его широких плеч. На мгновение Наварр отступил, скинул пиджак, выправил из-под пояса рубашку, чтобы ее расстегнуть.
        От одного взгляда на него у нее пересохло во рту. Ей хотелось дотронуться до него, ощутить его кожу под пальцами, попробовать ее на вкус… Словно он изменил ее изнутри и научил желать того, о чем она раньше никогда и не думала. Тоуни подняла руки и провела ими по его твердому животу, радуясь теплу его кожи и тому, как напрягаются его мускулы под ее пальцами и как учащается его дыхание.
        Наварр приподнял ее и снял с нее платье. Тоуни почувствовала себя совсем голой в туфлях на высоких каблуках и белых шелковых трусиках. Он присел на край кровати и устроил ее у себя между бедрами, потом, чувственно покусывая ее нижнюю губу, просунул руку под шелк ее нижнего белья и потер самую чувствительную на ее теле точку так искусно и так ритмично, что из горла у нее вырвалось хриплое прерывистое дыхание.
        - Я хочу увидеть тебя обнаженной, малышка,  - прошептал он и снял с нее трусики и туфли.  - А потом я хочу взять тебя как только смогу.
        Наварр стал жадно терзать ее набухший сосок, в то время как рука его продолжала исследовать самую чувствительную часть ее тела. Тоуни сжимала его короткие темные волосы, пока он ласкал ее, пробуждая в ней острое желание.
        - На тебе слишком много одежды,  - дрожащим голосом прошептала она.
        Наварр уложил ее на кровать и стал быстро раздеваться. За рубашкой и брюками последовали боксеры. Тоуни никогда раньше не видела обнаженного мужчину в состоянии крайнего возбуждения. И она глаз не могла отвести от его твердой плоти. Его размер одновременно испугал и возбудил ее. Щеки ее запылали от смущения, и она забралась под одеяло. Все тело ее чувственно покалывало. Наварр бросил презервативы на тумбочку и скользнул рядом с ней под одеяло. Он был такой твердый, такой горячий, такой сильный, что желание накрыло ее волной.
        Наварр снял с Тоуни бриллиантовые сережки, отложил их в сторону, взгляд его зеленых глаз несколько секунд изучал ее взволнованное лицо.
        Когда он нагнулся к ней, она обвила его шею руками, стараясь забыться в этой страсти, почерпнуть в ней уверенность, дрожа от прикосновения его мускулистого тела, его горячей твердой плоти. Мужчина нагнулся и стал дразнить языком ее напрягшиеся соски и сжимать их губами, пока она не заерзала по кровати. И только тогда он коснулся ее там, где ей больше всего хотелось. Искусными пальцами он исследовал шелковое тепло у нее между бедер, а потом прижался к самой нежной ее плоти губами. Тоуни была не готова к такой интимности и в шоке отшатнулась, но он руками сжал ее бедра и ласкал до тех пор, пока в самом центре ее существа не зажегся огонь, который сделал ее его пленницей. Она хотела, чтобы это пьянящее безумное ощущение не кончалось, хотела большего. В ней вдруг проснулся такой голод, совладать с которым она просто не могла. Тоуни вся дрожала, в самом центре ее существа завязался узелок, который затягивался все крепче, пока удовольствие вдруг не обрушилось на нее. По телу ее пробежала дрожь, и она вскрикнула от силы этого ощущения.
        - Наварр…  - сбивчиво прошептала Тоуни.
        - Тебе это понравилось, малышка,  - хрипло сказал он довольным голосом мужчины, знающего, что он только что доставил женщине ни с чем не сравнимое удовольствие.
        Она только кивнула. Ей и в голову не приходило, что ее тело может испытывать такие сильные ощущения, и после столь мощного оргазма она едва отметила про себя, что он потянулся за презервативом, а потом снова к ней прикоснулся. Ее тело было послушным, уже научившимся ждать от него наслаждения. Он раздвинул ей бедра и приподнялся над ней, и она задрожала, почувствовав, как упирается его твердая плоть в ее узкое лоно. Но она ему доверяла.
        - Ты такая тесная,  - застонал он от удовольствия, осторожно и сдержанно погружаясь в нее.
        Из груди у нее вырвался удивленный вскрик, когда он прорвал хрупкий барьер ее неопытности. Она вздрогнула, когда он застыл в акте финального обладания, глядя на нее горящими зелеными глазами с черной обводкой зрачков, осознав, что он был ее первым и единственным любовником.
        - Ты сказала мне правду…
        - Не все женщины лгуньи,  - выдохнула Тоуни и содрогнулась, когда он до конца вошел в ее лоно.
        Окруженный ее теплом, Наварр изо всех сил старался держать себя в руках. Он нагнулся и впился губами ей в губы, вдыхая соблазнительный запах ее кожи. Какая же она потрясающая, какая красивая, как чудесно пахнет. Наварр старался не торопиться, но ему с каждой секундой все труднее было справляться с сильнейшим возбуждением. Тоуни выгнулась и застонала, и он стал входить в нее глубже, сильнее, не в силах бороться с захлестнувшей его жаждой. Тоуни снова испытывала ни с чем не сравнимое наслаждение, которое все возрастало, пока она не осталась перед ним беззащитной. Искушающий ритм его толчков обострил все ее эмоции и чувства, а потом внутри ее словно взорвался ослепительный белый свет. Жар и жажда слились воедино в яростный огненный оргазм.
        Тоуни казалось, что она больше в жизни не сможет пошевелиться, настолько тяжелыми казались ее руки и ноги. Она была очень рада, что именно Наварр стал ее первым любовником, ведь он подарил ей невероятные ощущения, а она знала - такое редко бывает в первый раз. Тоуни крепко обняла его, прижалась губами к его гладкому плечу, не в силах выразить это словами. Он скатился с нее, встал с кровати и направился в ванную.
        Странно, подумала Тоуни, еще неделю назад он был для нее миллиардером, который остановился в отеле, где она работала. А кто он ей теперь? Желанный любовник… Платит ей за то, чтобы она притворилась его невестой. Тоуни содрогнулась от этой мысли. И как она могла забыть о финансовой составляющей их сотрудничества? Конечно, это все осложнит, но они справятся, если правильно к этому отнесутся. Она решила быть оптимисткой и не ругать себя. Что сделано, то сделано. Теперь он ее любовник.
        Выйдя из ванной, Наварр обнаружил, что Тоуни уснула. Ее густые рыжие локоны разметались по подушке. Руку она по-детски подсунула под щеку. Он снова почувствовал нестерпимое желание, и сила этого желания его смущала. Страсть - дело хорошее, когда она держится в понятных и приемлемых рамках. Безудержная жажда, которая могла полностью лишить его самообладания, была совсем не в его стиле, потому что такая жажда могла сильно осложнить его жизнь, а Наварр не любил проблем и сложностей, их ему хватало с лихвой. В душе он всегда был одиночкой и вряд ли когда-нибудь изменится. Но он соблазнил Тоуни, лишил девственности, и в нем вдруг взыграл инстинкт, стремление защищать ее - чувство совершенно для него непривычное.
        Однако Наварр напомнил себе, что Тоуни - воровка, а ее преданность можно купить…

        Тоуни проснулась, когда за окном было еще темно. И тут же почувствовала легкую боль в низу живота. На нее нахлынули воспоминания. Она тихонько выскользнула из кровати и прошла по мягкому ковру в ванную. Там она с удовольствием погрузилась в теплую воду. Ей нужно было подумать. Она переспала с Наварром Казьером, и это было потрясающе.
        Ей не хотелось вести себя в этой ситуации типично по-женски и предаваться романтическим мечтам. Разум подсказывал ей, что такое сильное взаимное физическое влечение, как у них, подолгу не длится. И уж точно ей не хотелось думать о том, какие он начинал будить в ней чувства: как она обрадовалась, когда он приревновал ее к банкиру, как приятно ей было, когда он смеялся над ее шутками или делал ей комплименты, и какое удовольствие ей доставила его бесстыдная неприкрытая страсть, так непохожая на его обычную сдержанность.
        Тоуни прекрасно знала, что ступила на опасный путь. Она рискнула так, как никогда еще в жизни не рисковала. И дело тут было не только в физическом притяжении. Она просто чувствовала, что живет - как никогда прежде. Она была чудесным образом связана с другим человеком. В этом все дело. Тоуни решила, что не будет трусихой. Не будет отказываться от такого опыта только из-за того, что их с Наварром роман вряд ли ожидает счастливый финал. Но ведь ей всего двадцать три. Рано еще волноваться о будущем.
        Тоуни прокралась обратно к кровати, забралась под одеяло, и, когда сильная мужская рука притянула ее к себе, она с готовностью встретила эти объятия.
        Ей так нравился запах его кожи, такой чистый и мужской, с легкой цитрусовой ноткой дорогого одеколона. Она вдохнула этот уже знакомый ей запах и подвинулась к Наварру. Как прекрасно, что он так близко, ведь, когда он не спит, он редко бывает нежным, редко показывает, что ценит ее. Она собственническим жестом провела вниз по его животу, и мужчина одобрительно застонал во сне.
        В темноте она дерзко заулыбалась, когда поняла, что даже во сне он пребывает в состоянии возбуждения и готов к любви. Кончиками пальцев Тоуни осторожно провела по всей длине его твердой плоти. Наварр сдавленно благодарно застонал, чуть повернулся и начал исследовать ее тело. Она удивилась тому, как быстро ее тело откликнулось на его сонную ласку, ее соски тут же напряглись, а между ног у нее стало тепло и влажно. Он пробормотал какое-то французское проклятие и подмял ее под себя. Потом раздвинул ей бедра и мощно вошел в ее податливое тело. Инстинктивно она выгнулась, чтобы облегчить ему проникновение, и он гортанно застонал от наслаждения и теснее прижался к ней. Он двигался медленно и очень соблазнительно. Ее губы раскрылись, она часто и отрывисто задышала, вжимая пальцы в его широкие плечи. В ней вновь волной начало подниматься упоительное удовольствие. А потом последовала взрывная кульминация, и все его великолепное тело содрогнулось, вознесшись на вершину вместе с ней. Изысканное, ни с чем не сравнимое ощущение эхом отдалось в ее расслабленном теле.
        Наварр вдруг резко высвободился из ее объятий, откатился в сторону и включил свет. Тоуни заморгала, ничего не понимая.
        - Черт возьми! Ты это спланировала?  - в ярости бросил ей Наварр, нависнув над ее тонкой фигуркой.  - За обольщением должно было последовать тщательно спланированное зачатие?
        Совершенно сбитая с толку таким обвинением, Тоуни села в постели:
        - О чем ты, черт возьми, говоришь?
        - Мы только что занимались сексом без презерватива!  - рявкнул Наварр.
        - О господи…  - дошло вдруг до Тоуни.  - Я об этом не подумала…
        - Не подумала? Да ты меня разбудила, чтобы заняться со мной любовью. Любой на моем месте забыл бы о предосторожности в пылу страсти!
        - Ты же не можешь всерьез думать, что я намеренно приставала к тебе в надежде на то, что ты забудешь надеть презерватив!  - выпалила, покраснев, Тоуни.
        - Да что ты говоришь? Я один раз застукал женщину за прокалыванием презерватива, так она хотела от меня забеременеть! И чем ты от нее отличаешься? Когда мужчина становится отцом, он потом пару десятилетий содержит саму женщину и ее отпрыска!
        - Мне тебя жаль,  - выдохнула Тоуни, лицо ее застыло.  - Трудно, наверное, вот так подозревать людей во всех смертных грехах. Не все стремятся тебя обмануть и выманить у тебя деньги, Наварр!
        - Я уже поймал тебя на воровстве,  - ледяным тоном напомнил он ей.  - Так что уж извини, меня как-то не впечатляет заявление о твоем моральном превосходстве.
        Тоуни побледнела как полотно. Она лежала обнаженная, все еще влажная от его любви, и чувствовала себя последней шлюхой. Как же он ее презирает, если думает, что даже занятия любовью для нее лишь повод для обмана. Возвращение к реальности оказалось очень жестоким. Он все еще считает ее воровкой без принципов и тени стыда. То, что он переспал с ней, не изменило его мнения на ее счет. Какая же она дура, что надеялась на это. Неужели правда бывают женщины, которые специально портят презервативы, чтобы забеременеть? Неудивительно, что он такой циник, если встречался с подобными.
        - Поговорим об этом завтра,  - коротко сказал Наварр.
        - Не стоит,  - сказала Тоуни.  - У меня все очень нерегулярно, так что уверена, нам не о чем беспокоиться.
        И все же она никак не могла уснуть, даже когда услышала его ровное дыхание. Почему, ну почему она забыла, что он платит ей тысячи долларов за то, чтобы она притворялась его невестой? Деньги стеной встали между ними. Дело не в том, что она пыталась что-то у него украсть. Дело в том, что он богат, а она бедна. И как она могла решиться на секс с ним и надеяться, что это не ухудшит ее положение? Наварр только что продемонстрировал ей, насколько она была не права.
        Тоуни больше не могла лежать с ним в одной кровати. Она решила, что сможет потихоньку выскользнуть на свежий воздух. Из своей одежды у нее с собой были только обтягивающие джинсы и футболка со скелетами. Она натянула все это, а поверх надела шерстяную кофту. Шнурованные ботинки завершили ансамбль. Одевшись, Тоуни тихонько спустилась вниз и вышла в сад.
        Шагая по тропинке, она пыталась взять себя в руки. Скоро, очень скоро с их липовой помолвкой будет покончено, она вернется домой и найдет новую работу… И если повезет, забудет Наварра Казьера.
        Глава 7

        - Тоуни! Я увидела в окно, как ты идешь по подъездной дорожке. Наварр тебя везде ищет!  - энергично обратилась к девушке Катрина.
        - Я пошла на прогулку и немного заблудилась,  - смущенно пробормотала Тоуни, стесняясь своего внешнего вида. На ней была простая одежда, волосы растрепались от ветра.  - Я что, пропустила завтрак?
        - Нет. Наварр переживал, что ты могла увидеть ту статью в газете и расстроиться… Так неловко, когда такое случается, пока ты в отъезде,  - сочувствующе, но не особо убедительно сказала Катрина.
        Тоуни застыла:
        - Какую статью?
        Катрина вручила ей газету, которую держала в руках:
        - Если хочешь, я попрошу, чтобы завтрак принесли тебе в комнату.
        Тоуни открыла газету и тут же наткнулась на заголовок: «Миллиардер и горничная?» Рядом красовалась фотография лучезарно улыбающейся Джули. Тоуни была права, когда думала, что Джули напросилась ей в подруги, чтобы использовать ее. И она сделала это. Джули рассказала о том, что в детстве Тоуни жила в приемной семье, о загадочных семейных проблемах, возникших совсем недавно. А еще Джули заявила, что Тоуни устроилась работать в отель лишь для того, чтобы познакомиться с богатым мужчиной и выйти за него замуж. Если верить ее словам, Тоуни за время работы горничной переспала не с одним богатым клиентом в поисках того, кого она могла бы развести на деньги.
        - Ну, будешь завтракать у себя?  - настойчиво переспросила Катрина.
        - Все гости уже это видели?  - осведомилась Тоуни.
        - Наверное…  - И опять сочувственная нотка в ее голосе отдавала фальшью.
        - Я буду есть внизу,  - объявила Тоуни, беззаботно сунула газету под мышку и с высоко поднятой головой вошла в огромную столовую и прошествовала к столу.
        Наварр встал и отодвинул для нее стул. Ее тело тут же откликнулось на его близость. Хоть она и злилась на него, но стоило ей только взглянуть на его зеленые глаза, темные волосы и щетину на подбородке, как она покраснела, а пульс у нее участился. Тоуни опустилась на стул, а Наварр предложил:
        - Давай я положу тебе чего-нибудь.  - И он нагрузил тарелку так, словно собирался накормить половину присутствующих, а не одну худенькую рыжеволосую девушку.  - Ты, наверное, умираешь от голода,  - заметил он, когда она тихонько ахнула при виде всей этой еды.
        Под изумленным взглядом хозяйки Тоуни начала намазывать маслом первый тост.
        - Я и не думала, что столько пройду. Я попала в болотистую местность, заблудилась и испачкалась. Не надо мне было так далеко заходить без карты.  - Тоуни положила сахар в кофе, мысленно задаваясь вопросом, почему Наварр так обходителен. Он что, не читал статью? Остальные явно читали. Она чувствовала на себе любопытные взгляды. Очевидно, все жаждали скандала и надеялись, что он бросит ее прямо здесь и сейчас.
        Наварр смотрел, как Тоуни поглощает еду в невероятных количествах, словно месяц постилась. Больше всего в людях его восхищало мужество, поэтому ее решение явиться к завтраку произвело на него сильное впечатление. Мало кто из женщин сохранил бы подобное великолепное спокойствие в столь неловкой ситуации.
        - Мне нужно собрать вещи,  - сказала Тоуни, допивая вторую чашку кофе.
        Уложила она все за десять минут. Наварр зашел в тот момент, когда она закрыла чемодан.
        - Нам надо поговорить до прилета вертолета,  - ровным тоном произнес мужчина.  - Мы еще пару дней будем жить в другом отеле, а потом я позволю тебе вернуться к своей обычной жизни. В Лондоне у меня будет много дел.
        Тоуни ничего не сказала. Другой отель - слава богу, не тот, где она когда-то работала! Условия их сделки скоро будут выполнены. А ведь он только ночью говорил, что их интимная близость должна быть началом, а не концом!
        Наварр спокойно окинул ее взглядом:
        - Надеюсь, ты не беременна.
        Тоуни замерла:
        - Надеюсь, ведь в таком случае это сильнее всего скажется на моей жизни.
        - Это нам обоим добавило бы проблем,  - мрачно возразил Наварр.
        Тоуни тут же захотелось с ним заспорить. Она была ребенком матери-одиночки и слишком хорошо знала, что ее рождение почти не оказало никакого влияния на жизнь ее отца. Если бы ее старшие сводные сестры не разыскали ее сами, когда она была подростком, Тоуни с ними никогда бы даже не познакомилась. Всю жизнь ее преследовало ощущение, что она недостаточно хороша, чтобы быть дочерью своего отца.

        Вечером Тоуни снова оказалась в номере отеля в компании Элизы. Наварр ушел сразу после того, как они поселились в гостинице. На этот раз он забронировал номер с двумя спальнями. Очевидно, их роман окончен. Тоуни напомнила себе о несправедливом обвинении, которое он бросил ей в лицо на рассвете, и решила, что вполне разумно не вступать больше с ним в интимные отношения и избежать, таким образом, дальнейших недоразумений. И пока Элиза смотрела телевизор, Тоуни выплескивала эмоции на страницы своего блокнота, где она рисовала комиксы на тему своих непростых отношений с Наварром.
        Наварр вернулся в начале первого. Сонная Элиза тут же встала с дивана, выключила телевизор и пожелала ему спокойной ночи. Оставшийся в одиночестве Наварр стал листать блокнот Тоуни. На первой странице было написано «Француз» рядом с его изображением. В комиксе он пожирал глазами стилистку, а сам в это время притворялся, что восхищается красотой Тоуни в новом вечернем платье. Он пролистал альбом и едва мог сдержать смех. Чувство юмора у Тоуни было. Оставалось только надеяться, что карикатура Катрины, где она изображена в виде пираньи, пожирающей мужчин, никогда не увидит свет. Еще на одном рисунке была изображена сцена завтрака, во время которого Наварр никак не отреагировал на то, что все узнали, что она горничная. Вместо этого он возмущался тем, сколько жареного англичане съедают на завтрак. Неужели Тоуни правда считает его настолько бесчувственным? Да, он старался не говорить с женщинами о личном и не выказывать эмоции, но лишь потому, что по опыту знал - этого делать не стоит.
        - О, ты вернулся…
        Тоуни вышла из спальни в пижаме с обезьянками. И даже эта смешная пижама не могла его отвлечь от ее грудей и сосков, натягивающих тонкую ткань.
        - Я хочу пить.
        Он смотрел, как она сонно прошлепала к крану, достала стакан и налила в него воду. Наварр был просто очарован тонкостью ее талии и пышностью ягодиц. Какие же у нее роскошные формы. Пах у него болезненно напрягся, когда он вспомнил, как сжимал руками ее бедра и как она обволакивала его своим теплом. Он отогнал от себя это воспоминание и постарался сосредоточиться на другом.
        - Зачем ты тогда взяла мой ноутбук?  - без предупреждения спросил он.
        Тоуни чуть не уронила стакан:
        - Я тебе уже говорила. Я думала, что ты сфотографировал мою подругу голышом и отказывался стереть эти снимки. Тогда я ей поверила. Я думала, она моя хорошая подруга. И только потом я поняла, что она лгала и надеялась на этом заработать. Она работала на журналиста, который хотел добыть о тебе информацию.
        - Я знаю,  - сказал Наварр.  - Я попросил проверить Джули.
        - И ты мне об этом ничего не сказал?
        - У меня нет доказательств того, что вы с ней не заодно, малышка.
        - Нет, ведь я получу намного больше денег, если забеременею от тебя и дальше двадцать лет одна буду заботиться о ребенке!
        - Я не знал, что ты тоже жила в приемной семье,  - заметил Наварр.  - Ты об этом не упомянула, когда я рассказал о собственном опыте.
        - Ты явно внимательно прочитал ту статью. Но я прожила в приемной семье всего несколько месяцев. Как только мои бабушка с дедушкой узнали, где я, они сразу же меня забрали. У моей мамы был в жизни трудный период. Она пила, и меня у нее забрали. Но потом она справилась со своими проблемами, и я снова переехала к ней.
        - Ты уважаешь мать за это, да? Тогда почему у вас с ней сейчас разлад?
        - Из-за дедушкиного завещания,  - побледнев, сказала Тоуни.  - Он оставил половину коттеджа, который так любила моя бабушка, ей, своей жене, а половину - моей маме. И она заставила бабушку его продать, чтобы забрать свою долю.
        Наварр нахмурился:
        - Ты этого не одобряешь?
        - Конечно. Моя бабушка была очень несчастна, когда потеряла дом так скоро после смерти любимого мужа. Я пыталась отговорить маму продавать дом, но она меня не послушала. Она больше прислушивалась к мнению своего жениха, чем к моему. И бабушке пришлось переехать в дом престарелых, где, я должна признать, она вполне счастлива.
        - Твоя мать поддалась искушению, и ей придется с этим жить. По крайней мере, твоей бабушке денег хватило, чтобы переехать туда, куда ей хотелось.
        Тоуни ничего не сказала. Она не видела, чтобы ее мать мучилась угрызениями совести по этому поводу. И денег Селестине сейчас не хватало. Но очередной переезд будет слишком сильным стрессом для старушки, которая уже пережила один сердечный приступ.
        - Я пойду лягу,  - сказала Тоуни, но засмотрелась на его глаза, скулы и страстный рот.
        - Я хочу сегодня спать с тобой, малышка,  - признался Наварр низким певучим голосом.
        Ее кожу словно опалило пламенем. Тоуни резко развернулась, ушла в спальню и захлопнула за собой дверь. Она бросилась на покрывало. Слезы катились у нее из глаз, она злилась на себя за то, что от одной мысли о нем в своей постели все тело ее наполнялось желанием.

        Наварр только вышел из душа, как ему позвонила Тиа. Она хотела, чтобы он привез Тоуни на вечеринку на яхте. Он редко в чем отказывал красавице-актрисе, но сейчас вынужден был это сделать. Он просто заплатит Тоуни за работу и тем самым подведет черту под их знакомством. О ее возможной беременности он и думать не хотел. Если это случится, он с этим как-нибудь разберется.
        На следующее утро Наварр ушел прежде, чем Тоуни спустилась к завтраку. Ей было смертельно скучно. Она даже спросила Элизу:
        - Где твой босс?
        - У него весь день расписан. Деловые встречи. Завтра мы возвращаемся домой.
        Как же мало она значила для Наварра, если даже его служащие раньше нее узнавали, что он скоро уедет из Англии. Тоуни твердо сказала себе, что жизнь скоро снова войдет в обычное русло. У нее был секс на одну ночь, и гордиться тут нечем. Но завтра она снова отправится на поиски работы, а еще свяжется со своим агентом. Может, она нашла ей какие-нибудь заказы на иллюстрации. А еще она в выходные съездит к Селестине.
        Элиза принесла Тоуни местные газеты, чтобы та могла посмотреть объявления о работе, и она решила поискать место официантки. Ведь они больше общаются с клиентами, чем горничные, да и сама работа живее и сложнее, а ей сейчас как раз очень нужно отвлечься.
        Ей нельзя думать о том, что она будет делать, если носит ребенка Наварра! И уж точно глупо с ее стороны было раздумывать, хочет она больше девочку или мальчика и на кого ребенок будет больше похож - на нее или на него. Тоуни не сомневалась - если окажется, что она беременна, у нее будут серьезные проблемы. Ее мать призналась однажды - когда она только узнала, что носит под сердцем Тоуни, была на седьмом небе от счастья. Конечно, тогда Сьюзен Бакстер наивно полагала, что будущий ребенок укрепит ее отношения с его отцом, а не разрушит их. «По крайней мере,  - мрачно подумала Тоуни,  - я таких романтических иллюзий в отношении Наварра Казьера не питаю».
        Часов в десять вечера Тоуни вышла из ванной, раскрасневшаяся от горячей воды и завернутая в гостиничный банный халат. И тут вдруг в гостиную вошел Наварр, что стало для нее полной неожиданностью, потому что Элиза утверждала, что его весь вечер не будет. Он был одет в безупречный, сшитый на заказ черный деловой костюм, щеки его покрывала щетина. Он едва взглянул на Элизу, потому что глаз не мог оторвать от Тоуни с ее румянцем, непослушными рыжими кудряшками и халатом, который был ей явно велик. Все его существо вдруг пронзила сильнейшая жажда быть с ней. Жажда, которую он не понимал, потому что зарождалась она не у него в паху. Его ужасно раздражало это чувство, словно ему чего-то недоставало, словно он что-то терял. Ведь именно сегодня у него был очень веский повод радоваться и даже праздновать победу. Он официально стал владельцем корпорации Сэма после долгих недель обсуждений и переговоров.
        - Спокойной ночи, Наварр,  - без всякого выражения сказала Тоуни.
        Элиза незаметно для них выскользнула из номера.
        - Я завтра уезжаю,  - так же спокойно произнес он.
        - Элиза мне уже сказала.
        - Я подброшу тебя домой по дороге в аэропорт. У меня есть твой номер телефона, так что я буду на связи… естественно.
        - Этому не бывать,  - успокоила она его.  - Моя яйцеклетка скорее подерется с твоим сперматозоидом, чем устроит вечеринку на троих!
        Наварр помрачнел:
        - Надеюсь, ты права, малышка. Ребенок должен быть желанным и запланированным.
        У нее на глаза навернулись слезы. Тоуни поняла вдруг, насколько он прав. Ее жизнь, возможно, сложилась бы совсем по-другому, если бы ее родители уважали тот принцип, который Наварр сейчас озвучил. Она смогла только кивнуть в ответ. Но она была ему благодарна за то, что он не лицемерил и не лгал ей в лицо. Он не хотел от нее ребенка, и она ценила его честность.
        Оставшись одна, Тоуни сняла халат, забралась под одеяло и разревелась.
        Минут через двадцать к ней в дверь тихонько постучали. Она села в постели, включила лампу на тумбочке и сказала:
        - Войдите!
        Она пораженно уставилась на Наварра, тело которого прикрывало одно только обернутое вокруг бедер полотенце.
        - Можно мне сегодня остаться с тобой?
        Во рту у нее пересохло, в горле застрял комок, но тело тут же встрепенулось, готовое молить его о ласке.
        - Э-э…
        - Я пытался перестать тебя хотеть, но у меня не получилось,  - хрипло признал Наварр.
        Ее восхитила его честность и то, что он пошел на унижение, снова попытавшись добиться с ней близости после того, как старался перевести их отношения в платоническое русло. Он мало чем от нее отличался, ведь она тоже не могла перестать хотеть его. От этой мысли она смягчилась:
        - Оставайся.
        Тоуни все еще задевало то, что она не могла выставить его за дверь. Он подозревал ее сначала в том, что она заодно с Джули, а потом даже в том, что она пыталась от него забеременеть. И разделяло море его подозрений. Она должна бы его ненавидеть. Но когда в полутьме его сильное мускулистое и горячее тело прижалось к ней, ненависти в ней не осталось и следа. Наоборот, она вся сжалась от предвкушения.

        Наварр весь день пребывал в состоянии мучительного возбуждения, которое постепенно размыло его самоконтроль. Он никак не мог отделаться от мысли, что это последняя его ночь с Тоуни, и искушение быть с ней наконец пересилило все остальные мысли. Может, он и идет сейчас наперекор собственным принципам, но… Как бы там ни было, секс - он и есть секс, и воспринимать его надо как вещь чисто физическую, без эмоций. Она его возбуждала, она сделала так, что секс снова стал для него чем-то особенным. Что ему какая-то там моральная дилемма по сравнению с тем, какие чувства она в нем вызывает?
        Он с жадностью обрушился на ее большие розовые соски на маленьких тугих грудях и нашел, что она еще более бурно отвечает на его прикосновения, чем он помнил. Наварр, медленно лаская ее, опускался все ниже, делая все то, чему научился в спальне за эти годы. Если она могла заставить его так себя желать, и он должен вызвать в ней сильные ощущения. И он не успокоился, пока она не забылась, извиваясь под ним и постанывая от желания, умоляя его о завершении начатого.
        Он погрузился в нее, и удовольствие захлестнуло все ее существо, а тело охватило дрожь предвкушения очередного оргазма, пока она не откинулась на подушки, опустошенная до предела.
        Все еще пытаясь отдышаться после этого безумного горячего секса, Наварр быстро встал с постели, чтобы снова к ней не припасть. Одного раза с Тоуни ему всегда было мало, но он вдруг ощутил яростную потребность доказать самому себе, что он может устоять. В темноте он стал ощупывать кучу одежды у кровати в поисках своего полотенца, не пытаясь скрыть свое нетерпение. Тоуни включила лампу.
        - Ты куда?  - Она разглядывала его, нахмурившись, повыше натянув одеяло, не в силах поверить, что он уже опять от нее уходит. Переспал с ней и все? Больше ему нет дела до нее?
        Наварр схватил с пола свое полотенце, а вместе с ним то, что принял на смятую денежную купюру, предположив, что она выпала из кармана Тоуни. Он разгладил бумажку, чтобы отдать ее девушке, и тут краем глаза заметил на ней собственное имя.
        - «Если вы позвоните… Информация о Наварре Казьере дорого стоит».
        Тоуни, ахнув, вскочила и кинулась к нему:
        - Отдай!
        С застывшим лицом Наварр скомкал бумажку и бросил ее Тоуни.
        - Черт подери! Какую информацию обо мне ты собираешься продать?  - вкрадчиво поинтересовался он.
        У Тоуни перехватило дыхание. Как он может задавать ей такие вопросы всего через пару минут после их близости? Он думает, что она способна продать конфиденциальную информацию о нем журналистам? Тот факт, что Наварр все еще столь низкого мнения о ее морали и нравственности, стал для Тоуни серьезным ударом.
        - Новость о том, что я выкупил корпорацию Сэма Коултера, уже опубликована в вечерних газетах, так что тут ты опоздала,  - язвительно заметил Наварр, неторопливо повязывая полотенце вокруг бедер.  - Что еще у тебя есть на продажу?
        Тоуни глубоко вдохнула:
        - Например, история о том, каков ты в постели. Знаешь, обычная ерунда, которую несут, когда пишут о связях со знаменитостями. Как ты обращался со мной как с принцессой, надел мне на палец кольцо, переспал со мной, а потом тебе стало скучно и ты меня бросил.
        Недвижимый как бронзовая статуя, Наварр окинул ее презрительным взглядом:
        - Ты подписала соглашение о неразглашении.
        - Да, знаю, но чутье мне подсказывает - ты не потащишь меня в суд, если я расскажу всему миру, что ты можешь делать это по пять раз за ночь!  - бросила в ответ Тоуни, намеренно низведя их разговор до уровня банальной вульгарности, чтобы он не догадался, как ранил ее чувства.
        Наварр с трудом сдерживался, так ему были противны ее слова.
        - И ты еще должен мне предоставить доказательство того, что ты стер запись моей так называемой кражи с той камеры.
        Его губы изогнулись в усмешке.
        - Не было никакой камеры и записи. Это была маленькая невинная ложь, чтобы ты хорошо себя вела.
        - Какой же ты безжалостный подонок,  - дрожащим голосом сказала Тоуни, злясь на себя за то, как легко она попалась на его удочку. И почему она тогда сразу не потребовала, чтобы он показал ей запись?
        - Зато тебе не пришлось отвечать перед законом за кражу,  - без колебаний напомнил Наварр.
        - И ты об этом никогда не забудешь, да?  - Хотя она и так уже знала ответ. В глазах Наварра Казьера она всегда будет воровкой и женщиной, которую можно купить за вполне определенную цену.
        - Ты не передумаешь насчет того, чтобы рассказывать газетчикам о романе со знаменитостью?  - резко спросил Наварр.
        - Извини, нет… Я хочу мои пять минут славы. Желаю тебе благополучно доехать домой,  - легко сказала Тоуни.
        - Ты хороша в постели,  - холодно выдохнул Наварр, а потом дверь за ним наконец захлопнулась.
        Тоуни было ясно, что она совершила большую ошибку, снова занявшись с ним любовью. Она так ругала себя, что всю ночь глаз не сомкнула. Около семи она услышала, как Жак пришел за чемоданами хозяина, а потом как Наварр вышел из номера. И только тогда, убедившись, что он ушел, она выглянула из комнаты, бледная, с кругами под глазами. И была поражена до глубины души, когда увидела на столе рядом со своим сотовым чек на ту сумму, которую он пообещал ей заплатить. Может, он так показывает, что, в отличие от нее, всегда выполняет свои обещания? В восемь часов принесли завтрак, который он для нее заказал,  - много самой разной еды, так, как она любила. Но есть Тоуни не могла, у нее в горле словно застрял ком, в животе все переворачивалось. В конце концов она все-таки сунула чек в сумочку. Ну не могла же она его там оставить? А еще она упаковала в дизайнерские чемоданы платья, которые он ей купил. Покидая номер, Тоуни мечтала только об одном - больше не видеть Наварра Казьера.
        Глава 8

        - Если Тоуни не скажет ему правду в ближайшее время, я сделаю это за нее,  - заявил Сергиос Демонидес, глядя, как его свояченица играет в мячик на солнце с его старшими детьми.
        Тоуни была от природы такая стройная, что в купальнике округлость ее живота была сильно заметна.
        - Мы не можем так вмешиваться в ее жизнь,  - яростно заспорила с ним его жена Би.  - Он сделал ей больно. Ей нужно время, чтобы привыкнуть к такому развитию событий…
        - Сколько времени? Она что, собирается ждать рождения ребенка и только потом скажет Наварру, что он его отец? Человек имеет право знать, что у него будет ребенок, до его рождения. Не может быть, чтобы он оказался таким же безответственным, как она…
        - Она не безответственная!  - Би взяла на руки их младшую дочь.  - Просто Тоуни очень независимая. Ты хоть знаешь, сколько я ее уговаривала приехать к нам сюда на праздники?

        Тоуни чувствовала, что сестра с мужем разговаривают о ней. И почему Сергиос считает своим долгом решать проблему ее беременности? Но в остальном неделя отдыха на острове Орестос, принадлежащем Сергиосу, была просто роскошной. Когда она улетала, в Лондоне было холодно и ветрено. И завтра она вернется туда, к плохой погоде и своей весьма заурядной работе официантки. И все же неделя, проведенная с сестрой и ее семьей, помогла ей восстановить душевное равновесие.
        - Я даже думать не хочу о том, что ты опять будешь работать допоздна. Надо было тебе здесь больше отдыхать,  - вздохнув, сказала Би Тоуни тем вечером, когда они сидели вместе на террасе и смотрели, как солнце заходит за горизонт.  - А еще тебе надо было сказать Наварру, что ты беременна, когда он звонил пару месяцев назад.
        - Но ведь результат первого теста, который я сделала, был отрицательным!  - напомнила Тоуни.  - Ты всерьез полагаешь, что мне надо было ему перезвонить через три недели и сказать, что я ошиблась?
        - Да,  - твердо сказала Би.  - Это и его ребенок тоже. И тебе надо с этим как-то разобраться. Чем дольше ты тянешь, тем больше все усложняешь.
        У Тоуни на глаза навернулись слезы. Она отвернулась, не желая показывать бурные эмоции, которые так легко выплескивались наружу с тех пор, как она забеременела. Она была на четырнадцатой неделе, ее живот округлился, а груди стали чуть ли не вдвое больше. Она чувствовала себя такой уязвимой, теряя контроль над своим телом и всей своей жизнью. Слишком хорошо она помнила рассказы матери о том, с каким презрением отнесся ее отец к новости о зачатии нежеланного ребенка. Тоуни вся съежилась при мысли о разговоре на ту же тему с человеком, который и так уже невесть в чем ее подозревает.
        - Я знаю, что Наварр сделал тебе больно,  - с грустью пробормотала ее сводная сестра.  - И все-таки ты должна ему сказать.
        - Случилось так, что я ужасно им увлеклась,  - признала Тоуни, и Би тут же с молчаливым пониманием взяла ее за руку.  - Я никогда не думала, что могу испытывать к мужчине такие чувства, и он исчез из моей жизни прежде, чем я успела понять, как много он для меня значит. Но я ничего не могла сделать, чтобы упрочить наши отношения…
        - А может, тебе просто спокойно с ним поговорить?  - предложила Би.  - Это было бы хорошим началом.
        Тоуни не могла этого сделать. Как станет она разговаривать с мужчиной, который почти наверняка захочет, чтобы она сделала аборт? И она решила отправить ему вечером сообщение, избавив, таким образом, их обоих от необходимости встречаться и смотреть в глаза друг другу.
        «Первый тест, который я сделала, был ошибочным. Я на четырнадцатой неделе,  - проинформировала она его, а потом добавила на случай, если у него вдруг останутся какие-то сомнения: - Ребенок твой».
        Тоуни быстро нажала кнопку «Отправить» - прежде, чем успела передумать, и заснула, успокаивая себя тем, что наконец-то сделала то, что должна была.

        Наварр находился в своем роскошном офисе в Париже, когда получил сообщение от Тоуни. Шок и изумление, которые он испытал, прочитав ее простые слова, по силе были сравнимы с ураганом. Ему захотелось взъерошить волосы и крикнуть «Черт возьми!» прямо в небо, чтобы хоть как-то выпустить пар. Она его до инфаркта доведет. И как она может сообщать такую новость эсэмэской? И как она может писать «твой» так, словно он станет оспаривать этот факт, ведь она была девственницей? Он попробовал тут же до нее дозвониться, но ответа не получил, потому что Тоуни к тому времени уже была на борту самолета. Отменив все встречи, Наварр вылетел в Лондон.

        Тоуни забежала в свою крохотную однокомнатную квартирку только для того, чтобы переодеться и оставить чемодан, а потом прямиком отправилась работать в ночную смену в ресторан. Она решила, что не может принять деньги от Наварра, поэтому так и не обналичила его чек, и ей приходилось очень много работать, чтобы платить по всем своим счетам. К счастью, несколько недель назад ей повезло продать дизайн набора поздравительных открыток, что позволило ей на ближайшее будущее заплатить арендную плату Селестины. Ее зарплаты официантки хватало, чтобы оплачивать собственные расходы, а ее агенту так понравились ее комиксы о Французе, что она разослала их в несколько изданий. Так у Тоуни появилась скромная надежда на лучшее будущее, о котором она так мечтала.

        Наварр сел за столик в дальнем уголке ресторана самообслуживания, в котором работала Тоуни, с чашкой самого отвратительного черного кофе, какой ему только доводилось отведать в жизни. Он увидел, как она появилась из-за стойки и принялась убирать со столиков. И тут же на смену негодованию по поводу того, что она так долго ничего не говорила, пришла злость. Ее ярко-рыжие волосы были забраны в хвостик, а гибкая точеная фигурка была заключена в джинсовый комбинезон. Наварр впился в нее взглядом. На первый взгляд она почти не изменилась, разве что немного похудела. И только когда она выпрямилась, стал заметен ее округлившийся животик.
        Она ждала его ребенка, и хоть ей явно приходилось зарабатывать на жизнь низкоквалифицированным и низкооплачиваемым трудом, она до сих пор не обналичила тот чек, который он оставил для нее в отеле. Наварр сказал в банке, чтобы его проинформировали сразу же, как она заберет деньги, но неделя проходила за неделей, а из банка все не звонили. Слезливой истории об их романе в газетах тоже так и не опубликовали. Когда ничего такого не произошло и самые худшие из его опасений не оправдались, до него наконец дошло, что, отказавшись принять от него эти деньги и снизойти до продажи их истории журналистам, Тоуни хотела дать ему понять, что он в ней ошибся и что он больше ей не нужен. Наварр хорошо понимал, когда ему бросали вызов, хотя она была первой женщиной за всю его жизнь, которая решилась на это.
        И уж совсем ему не нужно было, чтобы позвонившая вдруг сводная сестра Тоуни, Би, учила его жизни и говорила ему, как себя вести с ее темпераментной сестрой. Оказывается, Би была замужем за одним из самых богатых мужчин в мире, а Тоуни ни словом об этом не обмолвилась, да еще и восхищалась замком Сэма Коултера и вечеринкой по поводу вручения кинопремий «Голден эвордс» так, словно в жизни не видела ничего подобного. С тех пор как они расстались, из информации, предоставленной ему Жаком, Наварр узнал, что мужем другой сводной сестры Тоуни, Зары, был итальянский банкир, тоже очень состоятельный человек. Тогда какова вероятность того, что Тоуни хотела обогатиться, украв его ноутбук и продав его секреты желтой прессе? С другой стороны, почему она работает официанткой, если у нее есть богатые родственники, которые наверняка с удовольствием помогли бы ей найти более подходящее место? Это была настоящая загадка, и явно не последняя, раз речь шла о Тоуни Бакстер.

        Тоуни загружала грязную посуду в посудомоечную машину на кухне, когда к ней подошел ее начальник и сказал:
        - Там у окна тебя ждет мужчина… Сказал, что он твой друг и пришел поговорить с тобой о какой-то семейной проблеме. Можешь уйти пораньше - у нас все равно сегодня мало посетителей.
        Сначала Тоуни подумала, что с ее матерью случилось что-то ужасное и ее бойфренд Роб пришел ей об этом сказать. Сжавшись от страха, она схватила сумку и куртку и поспешила в зал ресторана, где в шоке замерла, когда увидела сидящего в дальнем углу Наварра. Приглушенный свет подчеркивал его правильные черты лица. Он откинул голову назад, и она наткнулась на взгляд его холодных зеленых глаз. И вдруг поймала себя на том, что идет к нему, хоть и никак не могла вспомнить, когда это она приняла такое решение.
        - Давай уйдем отсюда,  - сказал Наварр, вышедший ей навстречу.
        Все еще не в силах стряхнуть с себя оцепенение, в которое он вверг ее своим неожиданным появлением, Тоуни позволила ему вывести себя на улицу и усадить в припаркованный у обочины лимузин. Ее ладонь дрожала в его руке, потому что три месяца в разлуке казались ей целой жизнью, и она бы предпочла, чтобы он предупредил ее о своем визите заранее. Вместо этого он в очередной раз застал ее в униформе, которая подчеркивала пропасть между их положением в обществе.
        - Я тебя не ждала…
        - Ты думала, что можешь скинуть мне на голову бомбу, а я просто сделаю вид, что ничего не случилось?  - язвительно спросил Наварр.  - Даже я не настолько бесчувственный.
        Тоуни покраснела:
        - Ты застал меня врасплох.
        - А меня застало врасплох твое сообщение, малышка.
        - Не такая уж я теперь и маленькая.
        - Я заметил,  - сказал Наварр и скользнул взглядом по ее животу, который сильнее выступал, когда она сидела.  - Я все еще в шоке.
        - И я тоже, а ведь уже три месяца прошло.
        - Зачем ты мне сказала, что не беременна?
        - Я сделала тест, и результат был отрицательным. Наверное, я сделала его слишком рано. Через несколько недель, неважно себя почувствовав, я купила еще один тест, и он дал положительный результат. Я не знала, как тебе сказать, что я ошиблась…
        - И ты решила пойти по самому легкому пути и просто ничего мне не говорить.
        - Ну, на самом деле в том, через что мне с тех пор довелось пройти, ничего легкого не было, Наварр! Я столько всего пережила, а за поддержкой мне обратиться было не к кому! Мне приходилось работать, хотя по утрам меня ужасно тошнило, а от запаха еды мне становилось только хуже. А ведь я работаю в ресторане. С гормонами у меня творилось черт знает что, и я никогда в жизни так не уставала, как в эти несколько первых недель!
        - Если бы только ты приняла тот банковский чек, который я тебе дал. Мы заключили договор, и ты выполнила свою работу, притворяясь моей невестой,  - напомнил он ей.  - Но я понимаю, почему ты даже не притронулась к этим деньгам.
        Она в замешательстве распахнула голубые глаза:
        - Понимаешь?
        - В ту последнюю ночь, когда мы были вместе, я вел себя недопустимо, и этому нет оправдания,  - с трудом выговорил Наварр. Ему пришлось обуздать свою гордость, чтобы сказать такое женщине.
        Столь неожиданное признание облегчило задачу Тоуни, которой тоже нужно было кое в чем признаться.
        - И я тоже сделала только хуже. Не надо было мне притворяться, что я собираюсь продать твою историю газетам.
        - Я сделал предположение, которое было неверным… Со временем выяснилось, что я не прав, ведь никакой истории в газетах так и не появилось.
        - Ту записку мне передали еще до нашего отъезда в Шотландию. За этим наверняка стояла Джули. Она даже моей бабушке звонила, пытаясь выяснить, куда мы с тобой отправились. Я положила записку в карман и забыла о ней. Я не собиралась звонить по этому номеру.
        - Давай больше не будем об этом. У нас сейчас есть более важные заботы.
        - Как ты вообще узнал, где я работаю?
        - За эту информацию можешь поблагодарить свою сестру Би.
        Тоуни удивленно ахнула. Она любила Би, но ее сильно смутило такое вмешательство в ее личную жизнь.
        - Би ненавидит, когда у кого-то разлад в отношениях. Она ужасно любит всех мирить, но я была бы ей очень признательна, если бы она позволила мне самой со всем этим разобраться.
        - У нее были добрые намерения. Тебе повезло, что у тебя есть сестра, которая так печется о твоем благополучии.
        - У Зары тоже есть на все свое мнение, но она по натуре более мягкий человек.  - В этот момент Тоуни вспомнила, как Наварр сказал ей, что у него никого нет из близких, и она от души ему посочувствовала. Иногда она расходилась во мнениях со своими родственниками, но рада была, что они есть в ее жизни. Ведь они всегда готовы были сказать ей правду и позаботиться о ней.
        - А куда мы едем?
        - Твоя сестра и ее муж были столь любезны, что предложили нам встретиться у них в доме. Нам с тобой надо где-нибудь поговорить без свидетелей, а я ужасно устал от гостиниц. Пора мне уже купить здесь дом или квартиру.
        Тоуни была рада, что Би готова приютить их на время у себя в роскошном доме в Челси и что ей не придется везти его в свою ужасную квартирку. Наварр в своем сшитом на заказ костюме и ручной работы ботинках никогда не сможет расслабиться в таком окружении. А она хотела, чтобы он расслабился. Если у них будет ребенок, очень важно, чтобы их отношения стали более гармоничными.

        Когда экономка провела их с Наварром в элегантно обставленную гостиную дома Би и Сергиоса, Тоуни с облегчением скинула туфли и, поджав ноги, уселась на софе. Ей вдруг стало наплевать на то, что она выглядит не самым лучшим образом в простой тунике и почти без макияжа. Какое это теперь имеет значение? Ведь она больше его не интересовала в этом смысле. Прошло три месяца с тех пор, как Наварр ушел от нее, не оглянувшись. Тот единственный телефонный звонок не считается - должен же он был узнать, беременна она или нет. Им тогда двигало чувство долга. Наверное, все это к лучшему, учитывая то, насколько они разные люди.

        Наварр подивился тому, как легко и уютно Тоуни устроилась в комнате. Она не пыталась произвести на него впечатления, даже губы красить не стала. Он привык общаться с женщинами, в которых было меньше естественности, и ее непринужденность сильно его заинтриговала. Все равно помаде не суждено было долго продержаться у нее на губах. Он жадно окинул взглядом ее профиль, стройную фигурку и округлость живота. Его ребенок. Наварру показалось странным, что мысль об этом так его возбудила.

        Тоуни раздумывала о сложившейся ситуации, стараясь быть честной по отношению к ним обоим. Их ребенок только осложнил роман, который уже закончился, и она должна сейчас сказать ему правду, чтобы они смогли договориться на условиях, которые устроили бы их обоих.
        - Я хочу оставить этого ребенка,  - прямо сказала она Наварру, не желая обсуждать с ним другие варианты.  - Моя мать считает меня идиоткой. Она полагает, что то, что она меня тогда родила и стала одинокой матерью, сломало ей жизнь. Я это слышала тысячу раз, но я с ней не согласна. Может, это и незапланированный ребенок, но я уже его люблю, и мы справимся.
        - Мне нравится твой оптимистичный настрой.
        - Правда?  - Она немного оттаяла, и на губах ее появилась едва заметная улыбка.
        - Но, похоже, мы оба подходим к этому вопросу с точки зрения собственного нелегкого детства. Ни у кого из нас не было отца, и мы оба из-за этого страдали. Ребенку тяжело, когда у него только один родитель.
        - Да,  - с грустью согласилась Тоуни.
        - Кроме того, воспитание ребенка ложится тяжелым грузом на плечи одинокого родителя. Твоя мать с трудом с этим справлялась, а в результате разочаровалась в жизни. А моя вообще не справилась со своими родительскими обязанностями. Наш личный опыт показал, как тяжело одному воспитывать ребенка, и я не хочу отстраняться и смотреть, как вы с нашим ребенком проходите через все это.
        Тоуни удивило то, как глубоко Наварр понимает ее проблемы, а еще ее впечатлила его заботливость и готовность взять на себя ответственность за случившееся.
        - Я не преуменьшаю старания своей матери, она сделала все, что могла, когда меня растила, но она и правда ожесточилась. Однако я считаю себя более практичной. И не тешу себя напрасными ожиданиями.
        - Не думаю, что в твоем возрасте тебе стоит отказываться от надежд и ожиданий лишь из-за того, что тебе нужно будет заботиться о ребенке.
        Тоуни усмехнулась:
        - Давай будем реалистами.
        - Именно потому, что я очень реалистично смотрю на жизнь и на то, какой она для тебя будет, я приехал сюда просить тебя выйти за меня замуж. Только брак позволит мне взять на себя ответственность за ребенка в полной мере,  - спокойно и решительно сказал Наварр.  - Вместе мы сможем больше предложить ребенку, чем если бы мы жили отдельно.
        Тоуни была поражена. Такой вариант она даже не рассматривала. Она уставилась на Наварра, догадавшись по его поведению, что он серьезно обдумал этот вопрос.
        - Ты не шутишь?
        - Я хочу быть с тобой с той самой минуты, как этот ребенок родится,  - признался Наварр.  - И не желаю, чтобы другой мужчина занял мое место в жизни моего ребенка. Лучшим выходом для нас обоих будет пожениться.
        - Но мы так мало знаем друг о друге…
        - А разве это так уж важно? Думаю, намного важнее то, что нас сильно влечет друг к другу и что мы оба готовы взять на себя определенные обязательства, чтобы вместе растить нашего ребенка.
        Тоуни была зачарована силой его убежденности. Она даже чувствовала себя виноватой, ведь она не подумала, что Наварр может чувствовать ответственность за ее благополучие и благополучие их ребенка. Она ждала, что он обойдется с ней так же, как ее отец обошелся с матерью, с презрением и негодованием. А он не бежал от тягот заботы о ребенке, он пытался с ней сблизиться, чтобы принять эту заботу на себя. Слезы облегчения покатились у нее из глаз. И она отвернулась в надежде, что он ничего не заметит.
        - Что такое, дорогая? Я что-то не так сказал?
        Тоуни улыбнулась сквозь слезы:
        - Все нормально, дело не в тебе. Просто я плачу из-за каждой глупости. Наверное, это все гормоны. Мой отец ужасно обошелся с мамой, когда она сказала ему, что беременна, и, наверное, я подсознательно полагала, что ты поведешь себя так же. Мы оба виноваты в том, что строили неправильные предположения.
        Наварр старался изжить циничные подозрения на ее счет. Внутри у нее потеплело от чувства, очень похожего на надежду. Она не обналичила его чек, не говорила о нем с прессой, в результате он готов вознаградить ее своим доверием. Теперь он обращался с ней уважительно. И не подвергал больше сомнению то, как был зачат их ребенок. И предложил ей обручальное кольцо как залог их нового совместного будущего.
        Тоуни поняла, что ответит на его предложение согласием. Грешно будет хотя бы не попытаться ради их общего ребенка. Тем более что именно в этого мужчину, невзирая ни на что, она по уши влюбилась. Он был тем самым человеком, который заказывал ей потрясающие завтраки и восхищался ее аппетитом; все время спрашивал, не голодна ли она; тем, кто и глазом не моргнул из-за всех этих газетных откровений о ее прошлом и происхождении, а ведь они тогда находились среди законченных снобов. А еще он до нелепого ревновал, когда другой мужчина хотя бы смотрел на нее. И сделал так, что она впервые в жизни почувствовала себя неотразимой.
        - Ты любишь детей?  - коротко спросила она его.
        Наварр рассмеялся:
        - Я никогда об этом не думал. Но да, похоже, люблю.
        Когда он вот так улыбался, мощь его харизмы многократно усиливалась, и сердце у нее начинало колотиться как бешеное, а дыхание перехватывало.
        - Да, я выйду за тебя замуж,  - сказала Тоуни по-французски.
        - Ты художница. Я думаю, тебе понравится жить в Париже.

        С ним все было так просто. В тот первый свой визит он настоял на том, чтобы назавтра вечером встретиться за ужином с ее матерью и ее бойфрендом в очень маленьком отеле. Сначала мать и дочь общались довольно скованно, но к концу вечера Сьюзен Бакстер отвела Тоуни в сторону.
        - Я так счастлива, что у тебя все хорошо складывается, даже не знаю, что сказать,  - со слезами призналась она.  - Я знаю, ты рассердилась из-за того, какой выход из этой ситуации я предложила, но я просто не хотела, чтобы твоя жизнь пошла под откос, ведь ты еще такая молодая. Я боялась, что ты повторяешь мои ошибки и что это я во всем виновата…
        - Наварр не такой, как мой отец,  - с гордостью перебила ее Тоуни.
        - Нет, он производит впечатление человека зрелого и ответственного.
        Ответственного. Тоуни больно было это слышать. Наварр не бросал ребенка потому, что сам вырос без отца и без матери, и только он знал, чего ему это стоило. И он не собирался оставлять мать своего ребенка в одиночестве. Во всей этой конфигурации Тоуни была чем-то вроде объекта благотворительности или упражнения, в котором Наварр сам себе доказывал, что у него был ген ответственности, которого, к сожалению, не было у его родителей. Это впечатление легко было развеять. Для этого нужно было только, чтобы Наварр попытался снова вступить в интимную близость со своей невестой… Но он этого не сделал. Кольцо с розовым бриллиантом снова оказалось у нее на пальце, на этот раз по-настоящему. Но его отстраненность, сосредоточенность на практической стороне вопроса больно ранила Тоуни, вызывала в ней неуверенность.
        Би с Сергиосом предложили провести свадьбу Наварра и Тоуни в своем лондонском доме. Наварр сначала хотел отказаться, но потом все-таки согласился, поддавшись на уговоры своей невесты. А потом он снял для нее квартиру, по его просьбе она уволилась с работы и переехала жить туда, а он вернулся в Париж. Там он обратился в компанию, способную подыскать для них идеальный дом в Лондоне. И Тоуни проводила время за просмотром роскошных особняков, о которых раньше и мечтать не могла.
        Всего через пару дней после того, как Тоуни сказала сводной сестре Заре о свадьбе, та неожиданно нагрянула в Лондон, оставив двоих своих детей с мужем у них дома под Флоренцией.
        - Ты приехала сейчас, потому что на свадьбу выбраться не сможешь?  - удивленно спросила Тоуни.  - Я понимаю, что не смогла предупредить заранее, но…
        - Нет, я просто хотела с тобой поговорить с глазу на глаз до свадьбы,  - с нажимом сказала Зара.
        Тоуни нахмурилась:
        - В чем дело? О господи, у вас какие-то проблемы с Виталем?
        - Нет-нет, ничего такого!  - воскликнула ее сестра, отводя взгляд.
        Женщины устроились в уютной гостиной, и Тоуни сказала:
        - Ну же, рассказывай!
        - Я не знала, стоит тебе говорить или нет. Би советовала мне держать рот на замке, но я поговорила с Виталем, и он думает, я должна быть с тобой откровенна.
        - Извини,  - насторожилась Тоуни.  - Я… я не совсем понимаю.
        - Это касается Наварра. Это всего лишь слухи, конечно, но они ходят уже давно, и я не знаю, в курсе ли ты… Обычно я не пересказываю сплетни…
        Тоуни напряглась. Если Зара, отличавшаяся добрым и мягким нравом, считает, что ей нужно что-то знать о Наварре, ничего хорошего ей это не сулит.
        - Я тоже не охотница до сплетен. Но если мне, по твоему мнению, нужно что-то узнать о моем будущем муже…
        - Ну, в общем, я замужем за итальянцем,  - напомнила зачем-то Зара.  - Так вот в Италии много лет уже упорно ходит слух, что у Наварра Казьера тайный роман с Тиа-Кастелли… ну итальянской кинозвездой…
        Глава 9

        Господи. У Тоуни перехватило дыхание.
        - Люди болтают о том, что у Наварра с Тиа роман? Когда я видела их вместе…
        Зара изумленно подалась вперед:
        - Ты уже встречалась с Тиа? Ты видела ее с Наварром?
        Тоуни рассказала ей том, как познакомилась с Тиа и ее мужем Люком на церемонии вручения премий «Голден эвордс».
        - Надо же,  - задумчиво сказала Зара.  - По-моему, если что-то там такое происходило бы, Наварр избегал бы встречи с ней на публике. Так значит, ты ничего странного не заметила?
        Тоуни было неудобно, ведь она не могла сказать Заре правду о том, как познакомилась с Наварром. Они с ним договорились, что теперь, когда их отношения стали официальными, никому не нужно об этом знать. И тут Тоуни пришло в голову, что в день ее знакомства с Тиа она была всего лишь нанятой Наварром женщиной, изображающей его невесту. И у него было меньше причин скрывать от нее свои отношения с другими женщинами. А Тиа была настоящей красавицей. А еще она вспомнила, как раздражала Люка Конвери дружба его жены с Наварром. Может, она ведет себя как наивная дурочка? Дыма без огня не бывает. И у Наварра вполне мог быть в прошлом роман с Тиа.
        - Ну вот, не надо было ничего говорить! И почему Би всегда бывает права?  - с виноватым видом воскликнула Зара.  - Она бы никогда тебе и словом об этих дурацких слухах не обмолвилась.
        Тоуни задумалась о том, сколько раз она слышала, как Наварр разговаривает с кем-то по телефону по-итальянски. Могла ли его собеседницей оказаться Тиа? Но это значит, он каждый день созванивался с роскошной блондинкой…
        Когда Зара ушла, заверив ее, что они с мужем приедут на свадьбу, в душе у Тоуни уже плотно засело сомнение, готовое превратиться в самую настоящую уверенность.
        До того как Тоуни забеременела, Наварр так сильно ее хотел, а теперь он даже не пытался заняться с ней любовью. Кто удовлетворял потребности его жаркого либидо те три месяца, пока они не виделись? И если он ее и хотел тогда, значило ли это, что он одновременно не хочет, например, Тиа Кастелли? Да и помимо Тиа у Наварра в жизни могли быть женщины… Тоуни всю ночь не спала, ворочалась с боку на бок, но решила не делиться своими подозрениями с Наварром.
        Посреди ночи она встала и набрала в поисковой строке в Интернете фамилии Наварра и Тиа. Компьютер выдал ей кучу ссылок, в которых не было ничего определенного. Пара фотографий, где Тиа с Наварром разговаривали на публике. И только. А если папарацци не смогли больше ничего нарыть, скорее всего, ничего больше и нет. Ведь журналисты следили за каждым шагом Тиа. Однако Тоуни впервые задумалась, что такого было в ноутбуке Наварра, что он так хотел скрыть от посторонних глаз. С неспокойным сердцем она вернулась в постель.

        Свадебное платье было просто великолепно, сконструированное известным дизайнером так, чтобы скрыть все более явные признаки беременности невесты. Тоуни внимательно вгляделась в свое отражение в зеркале, пока сестры, волнуясь, ждали ее вердикта. Этот фасон с открытыми плечами, привлекающими максимум внимания к ставшей теперь очень пышной груди Тоуни, нашла Зара. Именно ее Тоуни сейчас порывисто обняла.
        - Ты счастлива?  - спросила Би.  - Ты уверена, что Наварр тот, кто тебе нужен?
        Тоуни провела пальцем по изумительной бриллиантовой тиаре, которая удерживала вуаль у нее на голове.
        - Да, а может, мне нужны бриллианты, которые он мне только что подарил. В любом случае у меня такое ощущение, что мне все это очень подходит.
        Она вышла за него замуж в саду дома неподалеку от особняка, где жили Би с Сергиосом. Именно здесь они с Наварром будут останавливаться по приезде в Лондон. И она сможет чувствовать себя в своем родном городе как дома. Тоуни была на седьмом небе от счастья. Все в ее жизни, казалось, было просто прекрасно. Тем более что она только что продала свой первый комикс. В одном издании, в которое агент Тоуни отправила ее рисунки, решили показать их своему французскому офису. И там тут же предложили Тоуни контракт и попросили нарисовать еще комиксы про Француза. Наварру она пока еще ничего не сказала. Ей хотелось устроить ему сюрприз, принести ему журнал с уже опубликованным первым комиксом.
        - Жалко, что ты мне не позволила надавить на папу. Я бы его заставила отвести тебя под венец.
        - Я не знаю нашего отца, Зара. Пусть лучше меня Сергиос отведет. По крайней мере, он искренне желает нам с Наварром добра.
        Она была более высокого мнения о Сергиосе с тех пор, как он послал лимузин за Селестиной, на котором та приехала в Лондон на свадьбу, а еще поселил ее у себя в доме, чтобы она особо не уставала от бурного празднования.
        В церкви Тоуни глубоко вздохнула, положив руку на локоть Сергиоса, а потом пошла по проходу, а за ней следовали ее сестры в черно-кремовых платьях. Она не в силах была отвести взгляда от Наварра, он был такой красивый в серебристо-сером костюме, жилете и галстуке. У нее дыхание перехватило при мысли, что он будет ее мужем. Из первого ряда ей улыбнулась Селестина.
        Хоть женились они и по необходимости, Тоуни все нравилось, словно это была свадьба по любви. Церемония была очень красивая, Наварр уверенно отвечал на вопросы священника и не менее уверенно держал ее за руку, когда надевал ей на палец кольцо. В глубине души Тоуни чувствовала, что поступает правильно. Перед отъездом из церкви Наварр остановился познакомиться с бабушкой Тоуни.
        - Тебе нравится платье?  - спросила она его, когда они оказались одни с лимузине по дороге в дом ее сестры.
        - Еще больше мне нравится та, кто в нем, малышка,  - признался Наварр, заглянул в ее лучистые глаза и тут же пожалел, что есть в его жизни то, чем он никогда не сможет с ней поделиться.
        Тоуни посмотрела в его изумрудно-зеленые глаза, обрамленные черными ресницами, и сердце у нее бешено забилось. Ее груди набухли под корсетом, соски напряглись. Он смотрел на ее рот. Кончиком языка она провела по нижней губе, и Наварр напрягся. Молчание затянулось, в ней разлилась чувственность, и Тоуни подалась ему навстречу.
        - Я тебе весь макияж испорчу,  - прорычал Наварр, но рука его уже поднялась к ее вуали, а губы накрыли ее губы с лихорадочной жаждой. А когда он окунул ей в рот язык, каждая клеточка ее существа наполнилась сладостным томлением.
        Тоуни хотелось опрокинуть его на заднее сиденье и сделать с ним такое, о чем даже говорить неудобно. Так быстро ее тело воспылало к нему страстью, готовое принять его. Она сжала его мускулистое бедро и провела рукой вверх, пока не нашла подтверждение тому, что и его их поцелуй не оставил равнодушным. Он был весь твердый, и даже, когда он отстранился от нее, удивленный ее смелостью, она была рада, что их обоих снедает одно желание. Она отодвинулась от него, раскрасневшись, вся дрожа.
        - Моя красавица… С тобой я весь сгораю от страсти как мальчишка,  - признался Наварр.
        Так счастье Тоуни в этот день стало окончательным. Довольная его откликом на ее ласки, ободренная его желанием, она пошла на прием в честь собственной свадьбы в бальный зал в умопомрачительной красоты доме своей сестры. Она подумала, может, Наварр вел себя с ней так сдержанно, потому что считал, что должен проявлять к ней уважение как к своей будущей жене. Она заметила, что он иногда бывает старомоден в своих взглядах. Как бы там ни было, ее робость прошла, и она с высоко поднятой головой встретила влиятельных гостей, которых Наварр считал друзьями или деловыми партнерами. Тиа Кастелли с любезной холодностью чмокнула ее в щеку, а ее муж лукаво ей улыбнулся.
        Позже этим вечером Би махнула рукой на сидящего возле Селестины Наварра:
        - Они уже целую вечность разговаривают.
        Тоуни подошла к бабушке с Наварром, и он усадил ее рядом с собой.
        - Оказывается, ты мне не все рассказываешь, дорогая.
        - И мне,  - добавила Селестина.  - Я и понятия не имела, что ты все эти месяцы платишь за меня арендную плату.
        Тоуни застыла:
        - О чем это ты?
        - Один из жильцов рассказал мне, как тяжело ему покрывать расходы на проживание, и, когда он упомянул некоторые суммы, я поняла, что у меня тоже нет столько денег. Я поговорила со своим поверенным, и, хоть он тебя и не выдал, я сама обо всем догадалась. Мне очень неловко, что я раньше все не поняла.
        - Да брось, бабушка… я прекрасно справилась!  - запротестовала Тоуни, расстроившись из-за того, что старушка наконец поняла, что живет не по средствам.
        - Да уж, работая горничной и убирая тарелки со столов,  - грустно ответила Селестина.  - Это неправильно. Я никогда бы с этим не согласилась.
        - Но я сказал Селестине, что, так как я теперь член семьи, я буду разбираться со всеми финансовыми вопросами, а еще выразил надежду, что она станет частым гостем в нашем доме.
        Тоуни вместе с Наварром удалось развеять все тревоги пожилой леди. Вскоре после этого Селестина призналась, что устала, и Тоуни проводила ее наверх в ее гостевую комнату.
        - Наварр…  - одобрительно сказала бабушка.  - Он добрый и понимающий. Ты будешь очень счастлива с ним.
        Наварр ждал ее у лестницы.
        - Почему ты мне сразу не сказала, зачем тебе нужны были деньги?  - потребовал он ответа.
        - Это тебя не касалось. Она моя бабушка.
        - Ну теперь она и моя бабушка тоже, и ты не будешь больше ради нее перестилать чужие постели!  - яростно заявил Наварр.
        - Да ничего страшного в этом не было. Не могу сказать, что мечтой всей моей жизни было работать горничной, но туда легко было устроиться, и я могла по вечерам заниматься иллюстрацией, когда там работала.
        Наварр приподнял ее подбородок:
        - Неужели ты не могла довериться мне настолько, чтобы самой мне об этом рассказать? Я же был о тебе дурного мнения из-за того, что ты согласилась взять у меня деньги.
        - Это только потому, что ты забыл, каково это - быть бедным. Бедность несовместима с гордостью. Когда я была маленькой, мои бабушка с дедушкой были очень добры ко мне. И я готова на что угодно, чтобы Селестина была счастлива.
        - И я очень тебя за это уважаю, малышка. А еще ты взяла на себя эту ответственность и не ждала в ответ благодарности, потому что скрывала, что платишь за нее. Ты меня впечатлила,  - признал Наварр, глядя на нее с одобрением и гордостью.  - Но почему ты не обратилась за помощью к сестрам?
        - Селестина им не родственница. И я никогда не стала бы их напрягать просьбами о деньгах.
        - По-моему, Би рада была бы тебе помочь…
        - Может, и так, Наварр,  - ответила Тоуни.  - Но я верю в то, что нужно самому твердо стоять на ногах.
        Через час, когда Тоуни болтала с матерью и ее бойфрендом, Сьюзен отметила, как хорошо платье скрывает ее беременность. Тоуни инстинктивно положила руку себе на живот, натянув на нем ткань платья, и тут же заметила, как на нее застывшим взглядом смотрит Тиа Кастелли. Потом актриса отвернулась и скрылась в толпе гостей. Тоуни нахмурилась, сбитая с толку. Но тут Би показала ей на часы, и Тоуни отправилась наверх переодеваться, потому что меньше чем через час они с Наварром должны были ехать во Францию. Через двадцать минут она спустилась вслед за Би по черной лестнице. В самом низу лестницы Би резко затормозила.
        - Пойдем обратно… я кое-что забыла!  - прошептала она.
        Но Тоуни сразу поняла, что она пытается отвлечь ее внимание. Поэтому она вышла в коридор у подножия лестницы и увидела то, от чего Би так хотела ее защитить,  - Тиа Кастелли рыдала на груди у Наварра, а он смотрел на миниатюрную блондинку с такой смесью тревоги и нежности, какая бывает только у людей, состоящих в самых что ни на есть интимных отношениях. Тоуни словно ножом по сердцу резанули. Словно сбылись ее самые худшие кошмары. Она, конечно, понимала, что Наварр ее не любит, но оказалась не готова к тому, что он любит другую женщину.
        Наварр заметил, что у них появились зрители, и резко отступил от Тиа. Та тут же пришла в чувство, только на ресницах еще поблескивали слезы, и сказала:
        - Я поссорилась с Люком из-за пустяка. И Наварр мне помог не выставить себя на людях полной дурой.
        - Понимаю,  - ровным тоном сказала Тоуни. Пытаться поймать их на лжи без каких-либо доказательств их проступка не было смысла. Но ее подозрение переросло в уверенность.
        - Ты просто очаровательна, дорогая,  - холодно и спокойно сказал Наварр.
        Бледная, Тоуни улыбнулась ему в ответ. Она не поняла ни слова из эмоциональной речи Тиа, ведь она не говорила по-итальянски. Но тут она вспомнила, что при этой сцене присутствовал человек, бегло говорящий по-итальянски,  - ее сестра Би. Надо будет потом подробно ее расспросить.
        Когда они вернулись в бальный зал, ни Тиа, ни Люка там не было. Неудивительно. Тоуни пообещала Наварру, что вернется через пару минут, и пошла искать сестру. Она застала Би за беседой с Зарой.
        - Ну да… я та несчастная, которая только что вышла за него замуж, а потом увидела, как у него на шее буквально виснет эта кинозвезда!  - вздохнула она.  - Би, расскажи мне, что говорила Тиа.
        Ее сестры заговорщицки переглянулись.
        - Тиа расстроилась из-за ребенка,  - с явной неохотой сказала Би.  - Похоже, она не знала, что ты беременна.
        - Наверное, она ревнует. У нее самой никогда не было детей,  - вставила Зара.
        - Но естественней ей было бы поделиться этими мыслями со своим мужем, а не с моим,  - с легким нажимом сказала Тоуни.  - Не волнуйтесь за меня. Это брак не по любви. Я всегда это знала. Может, из него и вообще ничего не выйдет. Я не смогу делить Наварра ни с кем, не смогу с этим жить…
        - Ну пока тебе не о чем волноваться,  - тихо сказала Би.  - Вот если бы ты их при других обстоятельствах застукала, тогда конечно… А так… Не позволяй разыгрываться воображению. Ты просто видела, как королева драмы требовала от мужчины внимания. И Наварра она явно застала врасплох. Но он не дурак, впредь он будет с ней аккуратнее.

        Тоуни изо всех сил старалась последовать совету Би по дороге в аэропорт. Наварр обсуждал с ней планы на день, и она даже умудрялась отвечать, но вся радость этого дня словно померкла, когда она увидела, как он утешает Тиа. Ну какая женщина сможет сравниться с этой роковой красоткой? Ей такого соперничества явно не выдержать. Тоуни видела, как Наварр смотрел на эту миниатюрную женщину. Она ему небезразлична. Тоуни отдала бы десять лет жизни за то, чтобы он хоть раз так на нее посмотрел. Но он не смотрел.
        И ей придется как-то с этим справиться. Она не может сбежать в первый же день семейной жизни. У нее всего один шанс сделать так, чтобы их брак удался и у их дочери или сына были и мама, и папа. Самой ей этого всегда ужасно не хватало.
        Когда они уже ехали в лимузине к нему домой на Иль-де-Франс западу от Парижа, Наварр наконец не выдержал ее молчания. Нет, она отвечала, когда он с ней заговаривал, и даже заставляла себя улыбаться. Но вся ее энергия и жизнерадостность словно испарились.
        - Я тебя такой никогда не видел… Что случилось?  - задал он тот вопрос, который никогда женщинам не задавал, опасаясь, что знает ответ.
        Тоуни выдавила из себя очередную улыбку:
        - Я просто немного устала. Сегодня был очень длинный день.
        - Я все время забываю, что ты беременна, и не делаю на это скидок. Конечно, ты устала.
        Тоуни хотела уже сказать, что у них сегодня брачная ночь и она не настолько устала. Но это прозвучало бы как приглашение.
        Она ахнула, когда увидела в окно изысканные сады и восхитительное шато, к которому они как раз и направлялись.
        - Где мы?
        - Это мой дом в Париже.
        - А ты уверен, что это не отель?
        - Был отелем, но теперь это мой дом. Отсюда до моего офиса недалеко, и я люблю, когда вокруг дома зелень.
        Тоуни была просто в шоке. Хоть они и прилетели из Лондона на частном самолете, она все равно не думала, что Наварр живет поистине по-королевски. Они из разных миров. Им никогда друг друга не понять.
        - Я чувствую себя Золушкой,  - прошептала она.  - Ты живешь в замке.
        - Я думал, тебе понравится.
        Их приветствовал слуга, отражавшийся в мириадах мраморных, зеркальных и позолоченных поверхностей.
        - Это даже не замок, это настоящий дворец,  - пробормотала Тоуни, когда услышала, что наверху их ожидают напитки и легкие закуски. Она начала подниматься по гигантской лестнице.  - И сколько ты уже здесь живешь?
        - Несколько лет. Знаешь, тебе в таком положении не стоит носить такие высокие каблуки…
        - Наварр,  - перебила его Тоуни.  - Не говори мне, что носить. Я больше на тебя не работаю.
        - Нет, теперь мы женаты.
        Тоуни не понравился тон, которым Наварр это сказал. Он должен был хотя бы притвориться, что безумно счастлив. Вместо этого он говорил как человек, который привел в дом не ту женщину.
        - Я не хочу с тобой ссориться в день нашей свадьбы,  - без выражения сказал Наварр.
        - А я разве сказала, что хочу с тобой поссориться?  - спросила Тоуни, когда он распахнул перед ней тяжелую дверь, и она вошла в громадную спальню.  - Какое все огромное… Здесь все слишком большое и слишком шикарное для меня!
        - Тогда продадим дом и переедем.
        - Но тогда ты будешь страдать. Ведь ты к этому привык!
        - Я вырос в трущобах,  - напомнил Наварр и посмотрел на нее так, словно она закатывающий истерику ребенок.
        Тоуни сжала зубы, чтобы еще чего-нибудь не ляпнуть. Мозг ее отказывался нормально функционировать. Она так и видела перед собой безупречную Тиа. А еще она вспомнила вдруг, какую ночную рубашку купила специально для их брачной ночи. Ей стало плохо при мысли о том, что ей придется ее для него надеть. Кого она обманывает? Ее набухшие груди и живот не спрячешь, как ни старайся.
        - Знаешь,  - неловко пробормотала Тоуни,  - я не в настроении для брачной ночи.
        - …Я понимаю твои чувства.
        Тоуни ждала, что он будет с ней спорить, поцелует, как по мановению волшебной палочки сделает так, чтобы все опять было хорошо…
        - Ты устала, малышка. Я посплю в другом месте.
        Тоуни видела, чего ему стоит не показывать ей свои мысли и чувства. Наверное, он на нее сердится. Наверное, он ждал, что она сделает вид, будто ничего не случилось. Но как она могла притвориться, что не видела, как он смотрел на Тиа? На нее он так не смотрел никогда.
        Наварр чудовищно вежливо пожелал ей спокойной ночи и вышел. У Тоуни подкосились ноги, и она опустилась на диван. Он ушел, но легче ей не стало. Неужели она совершила ошибку? Она посмотрела на кровать, в которой они сегодня должны были спать вместе, и ей показалось, что она слышит треск - это разбилось ее сердце…
        Глава 10

        Тоуни поставила под рисунком подпись и, довольная, откинулась на спинку стула. Она работала в комнате, где Наварр устроил для нее студию. Ее новая серия комиксов называлась «Английская жена», выходила в модном еженедельном журнале и уже получила высокую оценку французской прессы. У нее даже стали брать интервью как у известного художника-иллюстратора и жены влиятельного французского магната. В дверь постучали. Это пришел Гаспар, их домоправитель, он принес ей утренний кофе и легкий завтрак.
        Тоуни старалась сосредоточиться на положительных сторонах своей теперешней жизни. С виду все и правда было хорошо. Наварр вчера вечером ездил по делам в Лондон, а она осталась дома, потому что ей нужно было закончить работу. Как и предсказывал ее муж, она влюбилась в Париж. Теперь, когда ее карьера наконец-то пошла в гору, жизнь ее была прекрасна.
        Она была замужем за Наварром шесть недель и готова была признать, что она просто счастливица. Тоуни посмотрела на свое отражение в зеркале. Высокая прическа, которую ее научил делать стилист, любимые узкие джинсы и умело задрапированная вязаная кофта, а еще высокие замшевые ботинки. Все это ей очень шло. С беременностью тоже проблем никаких не было. Она была совершенно здорова.
        Единственной ее проблемой было замужество. Через несколько недель, когда она немного поостыла, она с уверенностью и сожалением могла сказать, что поступила неправильно, отвергнув Наварра в их свадебную ночь. Уж лучше бы она с ним поссорилась. Если бы она потребовала объяснений на предмет той сцены с Тиа, он бы ее понял. А она вместо этого закрылась и стала тешить собственное ущемленное самолюбие. Теперь он спал через два коридора от нее в этом огромном доме. И даже это ей удалось выяснить только после того, как она на цыпочках в темноте как-то стояла и слушала, куда он пойдет, когда поднимется наверх.
        Бывали моменты - и очень часто,  - когда ей хотелось просто заорать на Наварра. Он ее не избегал, но очень много работал. В то же время она не могла обвинить его в пренебрежении. Он то и дело звонил, чтобы пригласить ее на обед или на ужин или свозить по магазинам. Наварр умел обращаться с женщинами. Он был обаятелен и уделял ей все свое внимание, когда они проводили время вместе, но не притрагивался к ней, что просто ее бесило.
        Иногда она думала - может, Наварр так изощренно наказывает ее за то, что она отказала ему той первой ночью. Он водил ее в романтические места и вел себя с ней так, словно она его девяностолетняя тетушка. Они ходили в кафе, рестораны, книжные магазины и бутики. Она сидела с ним за ужином и напряженно ждала, чтобы он сделал первый шаг, ну или хоть немного с ней пофлиртовал, но ее ждало разочарование.
        А еще были подарки, все - от альбома по искусству до пары дорогущих золотистых туфель, и это не считая драгоценностей и цветов. Наварр почти никогда не приходил домой с пустыми руками. Он был щедрым, любил дарить радость другим. Но как она должна его отблагодарить? Как ей ответить на его щедрость? Тоуни зубами скрежетала от злости. Она не понимала мужчину, за которого вышла замуж, потому что не знала, чего он от нее хочет. Неужели он хочет, чтобы их брак был таким, как сейчас? Фальшивкой, платоническими отношениями ради благополучия общего ребенка? Может, бесконечными подарками и развлечениями он вознаграждал ее за то, что она не спрашивала о природе его отношений с Тиа Кастелли?
        При этом он с такой искренней радостью сжимал ей руку, когда они вместе сходили на эхограмму и впервые увидели на экране своего ребенка. Она и не надеялась на такую реакцию. Их маленькая девочка, которую Тоуни уже любила всем сердцем, будет любимицей отца. Она знала достаточно о Наварре, чтобы понимать, как важно для него было дать ребенку все, чего у него самого не было. Он мог скрывать свои чувства, но она видела, как они были глубоки, когда дело касалось их малышки. И ей было больно, что она сама в нем таких чувств не пробуждала.
        После легкого обеда она пошла прогуляться в сад, но пошел мелкий дождик, и ей пришлось вернуться. Как раз в этот момент пришел посыльный с коробкой для нее. Она отнесла ее наверх, задаваясь вопросом, что на этот раз для нее приготовил Наварр. Оказалось, что это самый изысканный комплект шелкового белья, какой она только видела в жизни. На губах ее заиграла мечтательная улыбка при мысли о возможностях, которые открывал этот более интимный подарок. Интересно, это приглашение? Может, ей надеть это белье и встретить его в нем, когда он приедет домой из аэропорта? Она рассмеялась в голос.
        Но эта мысль не шла у нее из головы до самого вечера. Может, достаточно будет просто поговорить с ним, чтобы окончательно выяснить отношения и все исправить. Но Наварр очень подозрительно относится к женщинам, и просто так говорить с ней он не станет. Нужно как-то его подтолкнуть.
        Она приняла душ с ароматным мылом, а потом густо накрасила ресницы и губы. Когда она увидела на себе изысканное светло-зеленое белье, она чуть оробела. Да, живот у нее было видно, но это ведь его ребенок и, судя по всему, он ждет его появления на свет с нетерпением. Поверх белья она накинула черный шелковый плащ, надела сапоги и вышла из спальни.
        В аэропорте Наварр, который как раз разговаривал с экономическим обозревателем о недавней покупке корпорации Сэма, с изумлением увидел вдруг ждущую его жену. Такое развитие событий стало для него полной неожиданностью. По правде говоря, он немного переживал за последний свой подарок. Боялся расстроить хрупкое равновесие, достигнутое в их союзе. Он в жизни не чувствовал себя так неуверенно в общении с женщиной. Он извинился перед журналистом, подошел к жене, и она тут же лучезарно ему улыбнулась. Какая же она красивая.
        - Наварр,  - сказала Тоуни и взяла его под руку.
        - Мне нравится этот плащ, малышка,  - пробормотал он и поймал себя на том, что и не думал, что плащ может быть таким сексуальным. Короткий, из-под него виднелась ее коленка и чуть-чуть бедро, а еще на ней были невероятно длинные узкие сапоги на высоких каблуках.
        Она подняла на него лучистые голубые глаза:
        - Я думала, тебе понравятся сапоги…
        - Они мне нравятся, даже очень,  - тяжело выдохнул Наварр, раздумывая, что у нее под плащом. Когда она садилась в лимузин, разрез сзади на плаще слегка распахнулся, и он замер, когда на сотую долю секунды увидел приоткрывшиеся светло-зеленые трусики у нее на круглых ягодицах.
        В машине Тоуни, положив ногу на ногу, стала расспрашивать его о Лондоне. Но он глаз не мог оторвать от ее ног.
        - Ты должна знать, что выглядишь просто сногсшибательно.
        - Мне нравится это слышать, но ты давно уже ничего такого мне не говорил… и не смотрел так,  - мягко сказала она.
        - День нашей свадьбы должен был быть идеален, вместо этого все пошло наперекосяк, и виноват в этом я. Я не хотел ничего от тебя требовать. Не хотел рисковать. Боялся тебя оттолкнуть.
        Тоуни вдруг взяла его за руку:
        - Я никуда от тебя не денусь!
        - Мне многие так говорили в детстве, а потом нарушали обещания,  - сказал Наварр с потрясшей ее до глубины души искренностью.
        - Ну ты же мог хотя бы… дотронуться до меня,  - с трудом сказала Тоуни.  - Я не против.
        - Откуда мне было это знать?
        Он поднял руку, чтобы погладить ее по скуле, и она уткнулась лицом в его ладонь:
        - Теперь знаешь.
        - Ты так не похожа на всех женщин, которых я встречал в жизни. Я не хотел все испортить,  - хрипло признал Наварр, а Тоуни откинула голову назад, приглашая его к поцелую, и он откликнулся на это приглашение с такой жадностью, что она одобрительно застонала. Наварр выпрямился и улыбнулся.  - Я не смею тебя касаться, пока мы не приедем домой. Я как динамит рядом с зажженной спичкой,  - простонал он.  - Слишком много времени прошло, я так завелся.
        Тоуни усмехнулась, отведав этой новоприобретенной женской власти, и с любопытством спросила:
        - Сколько времени прошло?
        На лбу у него залегла складка.
        - Ты знаешь сколько.
        - Хочешь сказать… я была твоей самой последней любовницей? Когда мы были вместе тогда в Лондоне? И с тех пор никого больше не было?  - изумилась Тоуни.
        Наварр грустно усмехнулся:
        - Меня всегда больше заботило качество, чем количество, дорогая. Я уже вышел из того возраста, когда с женщинами спят только из интереса.
        Тоуни поняла, что он имеет в виду. Даже по завершении их скоротечного романа он не завел другую любовницу. Не встретил никого, кого по-настоящему бы захотел. Для Тоуни это было огромным комплиментом, ведь у него такой выбор. И если верить его словам, у него не могло быть даже случайного романа с Тией Кастелли. Может, он ее когда-то любил и сохранил в душе нежное отношение к ней?
        Ее правда удивило его длительное воздержание. Тоуни встретилась с ним взглядом и поверила ему на этот счет на все сто процентов. Она испытала облегчение, а потом отчаянно разозлилась на себя за то, что не спросила его о Тии раньше. Она замкнулась в собственной гордости, будучи ужасно несчастной. Какая же она трусиха. Трудно, конечно, будет любить столь сдержанного и замкнутого человека, но надо ей научиться справляться и с этой стороной его натуры.
        В огромной спальне, которую она привыкла занимать одна, она позволила ему расстегнуть на себе плащ. А потом он его распахнул и жарким взглядом окинул ее изгибы, едва прикрытые его подарком.
        - Мне придется тоже начать что-то тебе покупать,  - застенчиво сказала она, когда Наварр уложил ее на кровать и стал осторожно расстегивать ей сапоги.
        - Нет, вот это и есть мой подарок,  - выдохнул Наварр, зарылся лицом в ложбинку между ее грудями и провел рукой вверх по бедру к туго натянутому треугольнику материала у нее между ног.
        От первого же его прикосновения все ее нервные окончания напряглись почти до боли. Ведь прошел не один месяц с тех пор, как они были вместе. На комплект белья, который помог им сблизиться, внимания они почти не обратили, а рубашку Наварра Тоуни вообще разорвала в порыве страсти. Она провела руками по его плоскому и твердому животу, а потом и еще ниже, к недвусмысленному свидетельству его возбуждения. Он резко втянул воздух в грудь и запротестовал, утверждая, что слишком возбужден, чтобы вынести ее прикосновение.
        - Хочешь сказать, что тебя только на один залп хватит… как у рождественской хлопушки?  - совершенно серьезно спросила его Тоуни.
        Наварр расхохотался:
        - Где ты была всю мою жизнь?
        Он еще раз страстно ее поцеловал, а дальше события развивались в бешеном темпе. Он пытался заставить ее подождать, чтобы сделать из их надолго отложенной первой брачной ночи событие. Но она не хотела ждать. Она крепко сжимала его в объятиях и сцепила стройные ноги у него на талии. У нее были определенные ожидания, и она вела себя непривычно властно. Он пытался заняться с ней любовью медленно и нежно, она хотела сделать это быстро и жарко. И она ласкала его, ерзала и шепотом увещевала его до тех пор, пока не получила то, что хотела. Он жаждал ее так же отчаянно. И тело ее восторженно откликалось на его любовь. А после она лежала в его объятиях, наслаждаясь его прикосновениями. Он все не отпускал ее, как будто поверить не мог в то, что только что произошло. Он погладил ее по руке, а потом проложил дорожку из поцелуев у нее на шее. И она вдруг почувствовала себя королевой.
        Когда он поднялся с кровати, она запаниковала и ухватила его за запястье:
        - Ты куда?
        Наварр взялся за телефонную трубку:
        - Закажу еду, малышка, нам обоим нужно подкрепиться, чтобы не потерять темп.
        - А потом?  - спросила она, все еще ощущая тепло в самых сокровенных уголках своего тела.
        - Мы вместе примем душ, и я останусь… на всю ночь?  - Наварр посмотрел на нее с надеждой, и она поняла, что не сможет его разочаровать, да и сама она не хотела его отпускать.
        - И если посреди ночи тебе захочется меня разбудить и запрыгнуть на меня…  - за ужином протянул Наварр.
        К его огромному сожалению, Тоуни не разбудила его, чтобы он мог доказать, что ничего общего не имеет с рождественской хлопушкой. Она сладко спала в его объятиях и проснулась поздно утром, потянулась, счастливо вздохнула и провела рукой по пустой кровати рядом с собой. Наконец-то она убедилась в том, что у их брака есть будущее. И только когда она выбралась из кровати и побрела к ванной, она заметила, что он сидит в кресле.
        - Господи, я тебя не заметила… Как же ты меня напугал!  - Тоуни ахнула и потянулась за халатом, все еще немного стесняясь тех изменений, которые внесла в ее фигуру беременность.  - Почему ты до сих пор дома?
        - Я ждал, пока ты проснешься.
        - Что случилось?
        - У тебя сотовый уже пару часов звонит то и дело… Твои сестры, родные, наверное, хотят с тобой связаться… Я не взял трубку и телефон твой выключил, потому что сам хотел тебе сказать, что произошло…
        - Мне сначала нужно в туалет!  - Тоуни бросилась туда как мышка от кошки. Она не хотела ничего знать. Не хотела слышать плохое. Впервые за долгое время она проснулась и почувствовала, что она в безопасности, что все хорошо, что она счастлива. И как можно так быстро отбирать у нее надежду?
        Глава 11

        Подготовившись к очередной катастрофе, Тоуни вышла, вся бледная и напряженная: - Кто-то умер? Моя ба…
        - Черт побери… Нет, ничего такого!  - поспешно заверил ее Наварр.
        Тоуни снова задышала, медленно и глубоко. Она молчала, хоть ей и хотелось кричать, закатить истерику, чтобы только не слышать плохих новостей. Только не сейчас. Она испугалась, что он скажет нечто такое, что разрушит их брак.
        - Я виделся с Тиа, когда был в Лондоне. Она сняла номер в гостинице, и я ее там навестил. Вчера английский таблоид опубликовал статью, в которой говорится, что мы были в номере наедине больше часа, а еще фотографии, где мы отдельно заходим и выходим.
        Тоуни так напряглась, что у нее все мышцы заболели.
        - Ты ходил с ней в отель… Ты это признаешь?
        - Я не стану тебе лгать на этот счет.
        - Знаешь, нормальный мужчина стал бы встречаться с секретаршей или коллегой с пяти до семи по вечерам и тайком заниматься с ней сексом. Нормальные люди себе таких любовниц заводят, а не имеют всемирно известную кинозвезду!  - дрожащим голосом сказала Тоуни. Сбылись самые худшие ее опасения. Ей стало физически плохо, и она не знала, что делать.
        Наварр внимательно следил за ее в высшей степени выразительным лицом. Сам он тоже побледнел.
        - Тиа не моя любовница и никогда ею не была. Мы с ней друзья, и мы просто пообедали у нее в номере, и все. Папарацци ее в покое не оставляют, снимают каждый ее шаг. А ей надо тщательно хранить репутацию ради своей семейной жизни и карьеры…
        - Ну хватит уже о ней. Как насчет твоей семейной жизни?  - прямо спросила Тоуни.
        Он реально думает, что она в это поверит? За идиотку он ее принимает, что ли?
        В дверь спальни постучали. Наварр проглотил готовое сорваться с губ ругательство и пошел открывать. Раздался голос охранника Гаспара, и Тоуни опустилась на кровать. Ноги у нее были как ватные, голова кружилась, к горлу подступала тошнота. Она подумала, что это все от нервов. Не будет она в обморок падать. Ну переспал ее муж с Тиа Кастелли, и, похоже, не раз. Ну спит он с ней уже пару лет.
        Наварр закрыл дверь и провел пальцами по волосам, пытаясь собраться с мыслями.
        - Что хотел Гаспар?
        Наварр со свистом выдохнул:
        - Он пришел мне сказать, что Тиа приехала.
        - Сюда? Она здесь?  - не поверила своим ушам Тоуни.
        - Мы поговорим внизу и разрешим этот вопрос раз и навсегда,  - мрачно пообещал Наварр.  - Извини, что впутал тебя в эту историю. Мне очень жаль.
        - А уж как Тиа пожалеет, когда я до нее доберусь. И как она только могла сюда явиться?
        - Ты подумай - моя любовница не пришла бы в дом, в котором живет моя жена…
        - Просто любовница, может, и не пришла бы, а такая королева драмы, как Тиа Кастелли, еще как пришла бы! Я сейчас оденусь и спущусь… А ты не думай и близко к ней подходить без меня!  - яростно бросила ему Тоуни, роясь в ящиках в поисках одежды.
        «У него роман»,  - с ужасом подумала она. А ведь вчера ночью они были так близки, так счастливы. И все же сначала он принадлежал Тиа. А на ней женился лишь потому, что она была беременна. Или просто хотел собственную жизнь устроить, ведь и Тиа тоже замужем. Похоже, Наварр твердо намерен поддерживать отношения с ними обеими - с женой и любовницей.
        - Зачем она приехала во Францию?  - сурово спросила Тоуни Наварра, пока они спускались по лестнице.
        - Вот сейчас и узнаем.
        В коридоре стоял целый набор светло-голубых дорожных чемоданов. Прозрачный намек. Как только они вошли, Тиа в черном обтягивающем платье тут же разразилась длиннющей тирадой.
        - Пожалуйста, говори по-английски,  - попытался успокоить ее Наварр.  - Давайте все спокойно обсудим.
        - Люк меня вышвырнул - он ничего и слышать не хочет!  - по-английски крикнула Тиа и бросилась на шею Наварру.  - Что мне делать? Что же мне теперь делать?
        Тоуни, которую полностью игнорировали оба участника этой сцены, сжала зубы.
        - Ну здесь ты остаться не можешь,  - громко сказала она.
        Тиа медленно подняла голову с груди Наварра и посмотрела прямо на Тоуни:
        - Это ты мне?
        - В этом доме тебя не ждут,  - с тихим достоинством сказала Тоуни.
        Тиа отступила на шаг и полностью сосредоточилась на Наварре:
        - Ты что, позволишь ей так со мной разговаривать?
        - Тоуни моя жена, и это ее дом. И если она не хочет, чтобы ты жила у нас, учитывая весь этот разразившийся в Лондоне скандал, который и на моей репутации тоже, кстати, отразился, боюсь, тебе придется ее послушать.
        Тоуни чуть-чуть расслабилась.
        - Ты должен меня ставить на первое место - да что с тобой такое?  - бросила ему в лицо Тиа.
        - Я ставлю на первое место свою семью. Надо было мне раньше это сделать,  - тихо и спокойно парировал Наварр.  - Позволь мне рассказать Тоуни правду о наших отношениях, Тиа…
        - Нет… Ты не можешь ей сказать… Не можешь!
        - У нас нет выбора,  - заявил Наварр.
        - Не говори ей. Я ей не доверяю…
        - А я доверяю.  - Наварр сделал шаг к Тоуни, она с секунду поколебалась, потом позволила ему взять себя за руку.  - Тоуни стала частью моей жизни. И ты не можешь ее игнорировать и вести себя так, как будто она пустое место.
        - Если ты ей скажешь, если поставишь под угрозу мой брак и мою карьеру только ради того, чтобы сделать ей приятное, я никогда тебе этого не прощу!  - со все возрастающей яростью прорыдала Тиа.
        - Твой брак уже под угрозой, но это не значит, что и мой тоже надо пустить под откос.  - Наварр крепко обнял Тоуни за плечи.  - Тоуни… Тиа моя мать, но это большая тайна, которой нельзя делиться ни с кем за пределами этой комнаты…
        - Твоя м-мать?  - с трудом выдавила из себя Тоуни.  - Бога ради, она слишком молода, чтобы быть твоей матерью!
        Наварра такое заявление, похоже, позабавило.
        - Тиа намного старше, чем выглядит.
        Тиа замерла от возмущения:
        - Я была почти ребенком, когда тебя родила.
        - Ей тогда был двадцать один год, но она притворяется, что родила меня еще подростком,  - устало пояснил Наварр.  - Подробности я тебе как-нибудь в другой раз расскажу. Сейчас важно только, что она моя мать и мы с ней стараемся поддерживать связь.
        Тоуни в шоке воззрилась на Тиа. Значит, ей за пятьдесят. А выглядит она на тридцать с небольшим.
        - Но никто не должен это знать,  - заявила Тиа.  - Я лгала. У меня куча тайн. Это разрушит мою репутацию. И я не хочу, чтобы Люк знал, что его мать моложе меня…
        - Я думаю, Люк это перенесет,  - мягко вставил Наварр.  - Ты та женщина, в которую он влюбился и на которой женился.
        Тиа вздрогнула:
        - Он никогда мне не простит, что я ему врала.
        - А почему ты плакала в день нашей свадьбы?  - спросила Тоуни.
        «Не может быть! Она его мать!»
        - Я что, похожа на человека, который хочет стать бабушкой?  - в ужасе спросила Тиа.  - Я выгляжу такой старой?
        - Вряд ли тебя попросят когда-нибудь сыграть эту роль,  - сухо ответила Тоуни, подуставшая от невероятного тщеславия этой женщины.
        Она смотрела на Наварра и на Тиа и искала в их лицах похожие черты. И нашла. С трудом, но нашла. Значит, он такой красивый в мать.
        - Я хочу прилечь. Я так устала,  - пожаловалась Тиа.  - Я же могу остаться теперь, когда мы все выяснили?
        - Да, конечно,  - подтвердила Тоуни, удивляясь тому, как такой эгоистке удалось завоевать преданность Наварра, ведь он с такой нежностью к ней относился.
        - Если хочешь помириться с Люком, придется рассказать ему правду,  - предупредил мать Наварр.
        Тоуни предложила проводить Тиа в гостевую, но та отказалась, и это сделал Гаспар. Тоуни уже поняла, что имеет дело со свекровью, которой не нравится преданность сына жене.
        Как только Тоуни и Наварр закрыли дверь собственной спальни, она сказала:
        - Ну у тебя и мать.
        - Когда она расстраивается, она не может сдержать эмоции. Я давно хотел тебе сказать, но много лет назад я поклялся, что никому не скажу, и она заставила меня держать слово.
        - Твоя мать…  - Тоуни покачала головой.  - Вот уж никогда бы не подумала.
        За завтраком, сразу после того, как Тоуни позвонила сестрам и заявила им, что ее совершенно не волнуют глупости, которые пишут в газетах, Наварр рассказал ей свою историю. По официальной версии, пятнадцатилетнюю Тиа заметил на улице известный режиссер. А ее первый фильм завоевал столько наград, что она тут же стала звездой. На самом деле Тиа было двадцать один год. А прессе предъявили свидетельство о рождении ее сестры. Вскоре после столь головокружительного начала карьеры она забеременела от известного режиссера. Скандальный роман с женатым человеком угрожал ее репутации, поэтому она родила Наварра тайно. Тиа поехала в Париж, притворилась собственной сестрой, родила ребенка и оставила его на воспитание сестре и ее жениху.
        Тоуни нахмурилась:
        - Тогда как ты оказался в детском доме?
        - Я совсем не помню тетю. Я жил у нее всего пару лет. Все деньги, которые давала ей Тиа, уходили на наркотики. А когда она умерла от передозировки, меня отдали в приют. О том, что моя мать жива, я узнал только в колледже, когда мне было уже восемнадцать. Сначала со мной связался адвокат, взял с меня клятву хранить молчание…
        - А потом ты познакомился с матерью. Наверное, это стало для тебя шоком…
        - Может, Тиа сейчас этого и не показывает, но она умеет быть очень обаятельной. С тех пор мы встречаемся как минимум раз в месяц, а еще разговариваем по телефону и по электронной почте переписываемся. В том числе поэтому я так забеспокоился, когда подумал, что кто-то хотел мой компьютер взять. Я помог ей пережить не один кризис в жизни. Я очень ее люблю.
        Тоуни кивнула:
        - Невзирая на то, что на людях она тебя не признает?
        - Какое это имеет значение в моем возрасте? Я знаю, она далека от идеала. Но что она в жизни видела? В детстве она жила в бедности и обращались с ней плохо.
        - Но что она для тебя сделала? Ведь у тебя тоже было несчастное детство.
        - Меня такое детство сделало сильным, дорогая. А Тиа после стольких лет славы до сих пор живет в страхе, боится все потерять. Она делала то, что считала нужным тогда, помогла мне найти первую работу, вложилась в мою первую компанию, несомненно, помогла мне добиться всего, что у меня сейчас есть.
        - Ну это всего лишь деньги. Она ведь богата, ей это ничего не стоило. Просто как подумаю, как ребенком ты рос без матери, без любви, что у тебя вообще никого не было…
        Наварр порывисто поднялся, обошел стол кругом и поднял Тоуни со стула:
        - Я в порядке. Но, признаюсь, я не знал, что такое любовь, пока не встретил тебя.
        Тоуни покраснела, осознав, что он догадался о том, какие чувства она к нему испытывает.
        - Что, так заметно, да?
        Он стер слезинку с ее щеки:
        - По тебе вообще мало что заметно. С самой нашей первой встречи ты совсем меня запутала. И чем больше я проводил с тобой времени, тем отчаяннее мне хотелось знать, что в тебе такого, на что я так откликаюсь. У меня никогда этого не было с другими женщинами.
        - Откликаешься? Как это?
        - Так, как только мужчина может откликаться на женщину. Телом, умом, а потом и сердцем. Ты так глубоко забралась мне в сердце, что я ужасно тосковал по тебе, когда мы были в разлуке, но из гордости не искал с тобой встречи. Я пытался справиться с этим наваждением, забыть тебя, но ничего не вышло.
        - Наварр,  - неуверенно выдохнула Тоуни,  - ты пытаешься сказать мне, что любишь меня?
        - И, похоже, у меня не очень-то получается. Думаю, это была любовь с первого взгляда. Я уже не один месяц в тебя влюблен. Я знал, что люблю тебя, задолго до того, как на тебе женился. Почему я так стремился надеть тебе на палец обручальное кольцо, как ты думаешь?
        - Из-за ребенка.
        Наварр поставил ее спиной к себе и по-хозяйски положил руку на ее живот:
        - У меня самые добрые намерения по отношению к нашему ребенку, но я женился на тебе, потому что люблю тебя и хочу разделить с тобой свою жизнь.
        - Но ты сказал, что тебя сильно ко мне влечет, и этого достаточно.
        - Я сказал то, что нужно было сказать, чтобы тебя окольцевать.  - Наварр губами прижался к ее шее, и она задрожала.  - Я совершенно безжалостный человек. Я бы сказал что угодно, чтобы добиться цели, потому что верил - конечный результат будет того стоить. Я намерен был сделать так, чтобы ты была моей навсегда, малышка.
        Тоуни повернулась и медленно прижалась губами к его губам:
        - Что там такое было у тебя на ноутбуке?
        - Информация о выкупе корпорации Сэма и очень личные письма от Тиа. Она мне все рассказывает.
        - Неудивительно, что Люк ее к тебе ревнует.
        - Пока Тиа отказывается сказать ему правду, я ничего не могу сделать.
        - Так вот почему тебе нужна была липовая невеста на той церемонии?
        - Я пообещал Тиа, что приведу подружку. К сожалению, девушка, которая была у меня на примете, в последнюю минуту отказалась, и…
        - И ты нанял меня. А что с девушкой, которая тогда не пошла с тобой?
        - Я сказал ей, что встретил другую, когда вернулся в Париж.
        - Но это же неправда… Ты к этому времени меня уже бросил.
        - Но мне никто другой все равно не был нужен. Ты что, не помнишь, как тогда ночью в Лондоне я пришел к твоей двери?
        Тоуни напряглась.
        - Ты еще тогда грозилась всему свету рассказать, каков я в постели.
        - Ну может быть,  - поддразнила она его и задрожала от желания.
        Он тогда предпочел уйти, но он ведь думал, что она неудавшаяся воровка, грозящая ему статейками в желтой прессе.
        - Когда я увидела тебя на свадьбе с Тиа, я опасалась самого худшего,  - призналась Тоуни, и его объятия стали крепче.
        - Я отчаянно хотел сказать тебе правду и испытал огромное облегчение, когда ты не стала устраивать сцену, потому что не хотел обманывать доверие матери. Но мне надо было нарушить обещание и сказать тебе всю правду тогда. К сожалению, мне понадобилось несколько недель, чтобы понять, что ты моя жена и я должен тебе больше всего доверять.
        - Извини за первую брачную ночь, которой у нас не было. Мне было так неуютно, когда я увидела, как вы с ней близки. Я видела, что между вами есть связь, а я так тебя люблю…
        Наварр приподнял пальцем ее подбородок.
        - С каких пор?  - потребовал он от нее ответа.  - С тех пор, как увидела мой прекрасный замок во Франции?
        Его жена с осуждением посмотрела на него:
        - Я отнесусь к этому предположению с тем презрением, какого оно заслуживает! Нет, задолго до этого. Помнишь тот завтрак в Шотландии после того, как газеты написали, что я на самом деле горничная? Когда ты принес мне еду, поддержал меня при всех, я так тебя за это любила…
        - А я тогда любил тебя за твое чувство собственного достоинства и спокойствие, малышка.  - Он погладил ее по спине своими длинными пальцами, а потом впился ей в губы жарким поцелуем, от которого у нее коленки подогнулись.
        В кои-то веки Тоуни очень мало съела на завтрак, уж слишком увлекательной беседой и действием отвлек ее Наварр. Он отвел ее наверх в спальню, в которой они всего однажды были вместе, и они растворились в страсти, которую оба так долго сдерживали.
        А после Тоуни лениво спросила:
        - Во что ты со мной играл все эти недели после свадьбы?
        - Это была не игра,  - ответил Наварр.  - Просто у нас с тобой не было периода ухаживания - мы же не встречались, не ходили на свидания. И я пытался вернуться к началу и сделать все по-другому, чтобы ты испытала ко мне те же чувства, что я испытывал к тебе.
        Злясь на себя за то, что не смогла понять такую простую вещь, Тоуни воскликнула:
        - О господи, какая же я дурочка, что не поняла этого!
        Наварр с легким превосходством посмотрел на нее:
        - Из нас двоих я самый романтичный. Так что не забывай об этом в следующий раз, когда будешь рисовать комикс, где я буду изображен в виде бегающего за каждой юбкой Француза!
        Тоуни провела рукой по восхитительным мышцам у него на животе и неожиданно покорно ему улыбнулась.
        - Не буду,  - пообещала она.  - Я люблю тебя таким, какой ты есть.
        - И я тебя. И нашу дочку.
        Он сжал ее в объятиях, и она забыла обо всем на свете.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к