Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Зарубежные Авторы / Блох Роберт: " Неприкрытый Мираж " - читать онлайн

Сохранить .
Неприкрытый мираж Роберт Альберт Блох

        Дремичев Роман Викторович

        Роберт Блох - Неприкрытый мираж

        Robert Bloch: Bald-Headed Mirage

        У астероида не было названия, если не считать четырехбуквенного слова, которое Чак использовал для обозначения его, когда садил корабль.
        Барвеллу не понравилось ни это слово, ни какое-либо другое из слов, использованных Чаком. В старые времена, еще до космических путешествий, люди с ограниченным и сомнительным словарем Чака часто назывались 'земными'. Барвеллу стало интересно, как их можно сегодня назвать. 'Планетарными'? Или 'астероидными'?
        Это не имело значения. Важно то, что Чак был типичным космическим переселенцем. Когда-нибудь он и его товарищи, вероятно, станут легендой как героические межпланетные пионеры, точно так же, как были преображены ранние поселенцы старого американского запада. Песни и саги будут написаны об их бесстрашных подвигах, их смелом видении, их стремлении к свободе, их борьбе за освоение звезд.
        Но такие люди, как Барвелл, которому теперь приходилось жить рядом с ними, знали, что космические колонисты, вероятно, ничем не отличаются от своих исторических коллег на Земле. Они были неудачниками, антиобщественными безумцами, которые бежали от обязанностей организованного общества и наказания его законов. Они стремились в небеса не из поэтического стремления, а в отчаянной попытке избежать безнадежных долгов, обвинений в вымогательстве, суда за убийство, оправдания внебрачных детей - и они надеялись найти не красоту природы, а добычу. Они были ведомы не светом, а добычей - и, поскольку большинство из них были неотесанными, невежественными людьми, они объединялись с такими партнерами, как Джордж Барвелл, которые обеспечивали наличие мозга для уравновешивания объема мускулов.

        Возможно, полагал Барвелл, он был несправедлив к ним. У Чака, как и у большинства его коллег, было больше, чем мускулы; у него была естественная координация, естественное понимание, проявляющееся в механических способностях. Одним словом, он был чертовски хорошим пилотом - точно так же, как камнем преткновения на Старом Западе часто были чертовски хорошие всадники, водители дилижансов, погонщики быков, охотники и разведчики. Чего ему не хватало, при совмещении с Барвеллом он получал. Вместе они сформировали команду - мозг и мозжечок, а также психический продолговатый мозг, состоящий из сочетания качеств компонентов.
        Только к тому времени, когда они приземлились на астероид, Барвеллу уже чертовски надоели четырехбуквенные слова Чака. У Чака было слово из четырех букв для всего самого важного за все время их долгого перелета - чтобы описать еду, заключение в крошечной каюте корабля, его потребность в сексуальной разрядке. Чак ни о чем другом не говорил, его больше ничего не интересовало.
        Собственные вкусы Барвелла стремились к поэзии - старой поэзии древних времен, полной рифмы, метра и звукоподражания. Но не было никакого смысла даже напоминать об этом Чаку; дайте ему название, такое как 'Атака легкой кавалерии', и он подумает, что речь идет о снабжении наркотиками какого-то полка. А что касается 'Песни последнего менестреля'...
        Нет, Барвеллу в такой ситуации было легче молчать и позволять Чаку говорить. О... запасах полезных ископаемых, которые они собирались найти, и... деньгах, которые они заработают, чтобы вернуться в этот... город Лунадом и рассказать всем...
        Барвеллу было легче промолчать, но не так-то просто. И к тому времени, когда они приблизились к поверхности астероида, он очень устал от своего партнера и его земных устремлений. Если Джордж Барвелл вложил свое маленькое наследство в подержанный корабль, чтобы провести частное исследование неба, это было не потому, что он хотел богатства, чтобы удовлетворить свои агрессивные стремления против общества. Он точно знал, что он хотел сделать со своими деньгами в случае успеха. Он купил бы себе небольшое местечко, где-нибудь за Плутоном и установил Межпланетный Пруд Уолдена. Там бы он уединился, чтобы писать стихи в древней манере; не промежуточный верлибр первой космической эры или сегодняшний звуковой синтез, возникший из того, что ученые когда-то называли 'прогрессивным джазом'. Он также надеялся провести изучение и дорогое исследование бесценных лент забытых народных песен.

        Но сейчас не было времени для таких спекуляций, не было времени для поэзии. Они скользили над поверхностью астероида, разумеется, на автопилоте, в то время как приборы проверяли гравитацию, кислород, плотность, радиацию, температуру и все остальное. Чак сидел за штурвалом, в любую минуту готовый к неожиданному повороту.
        Барвелл взял ленты наборщика и изучил их.
        - Все в порядке, - пробормотал он. - Гравитация один с четвертью. Это не проблема. Но мы должны будем носить наши пузыри. И...
        Чак покачал головой.
        - Мертво, - пробормотал он. Это была одна из плохих вещей в таком путешествии как это - у них обоих появилась привычка бормотать; они на самом деле не разговаривали друг с другом, просто озвучивали внутренний монолог. - Все мертво. Пустыня и горы. Конечно, мы хотим в горы, но почему... они должны быть такими мертвыми?"
        - Потому что это астероид. - Барвелл переместился к сканерам. - Редко можно найти минеральные отложения на обитаемых телах.
        Его разум выкидывал обычные трюки, противоречащие его последнему утверждению. Он думал о залежах полезных ископаемых, которые видел в форме золота и алмазов, украшающих женщин города Лунадом; залежи полезных ископаемых на пригодных для обитания телах. И эта мысль привела его к еще одной; о ложных предпосылках большинства 'космических романов', которые он читал, или, если на то пошло, так называемых 'фактических отчетов' о космических путешествиях. Почти во всех из них акцент был сделан на так называемые острые ощущения и проблемы, связанные с экспедиционными полетами. Немногие были достаточно честны, чтобы представить реальность мировоззрения космического путешественника, которое было одним из постоянных физических расстройств. Когда он установит свой межпланетный пруд Уолдена, он обязательно позаботился о женском общении. Все космические корабли должны быть оснащены приспособлением для секс-драйва, решил он. Но чтобы удовлетворить либидо, нужны деньги. Либидо.

        - Смотри! - Чак теперь не бормотал, он кричал. И указывал на правый сканер.
        Барвелл стрельнул глазами вперед и вниз.
        Они находились на высоте полумили над пустыней, и белое небо безжалостно сияло на бесконечном пространстве небытия - плоское монотонное пространство из песка или детрита было похоже на гладкое, не тревожимое озеро. Озеро, в котором купались великаны, погруженные по самую шею.
        Барвелл видел их сейчас - четыре гигантских лысых головы. Он повернулся к Чаку.
        - Что ты имеешь в виду, мертвый? - пробормотал он. - Здесь есть жизнь. Убедись сам.
        - Камни, - проворчал Чак. - Всего лишь камни.
        - Выглядят как головы.
        - Конечно они, с этой точки зрения. Подожди, я сделаю еще один круг.
        Корабль повиновался, опускаясь ниже.
        - Статуи, - решил Барвелл. - Это головы, ты видишь их сейчас, не так ли?
        - ... - сказал Чак. Это был не ответ, а просто утвердительное наблюдение. И теперь Барвелл мог хорошо рассмотреть предмет их наблюдения. Четыре головы в песке были искусственно вырезаны, а в их глазных яблоках плескалось яркое сияние.
        - Изумруды, - прошептал Чак. - Изумруды размером с телегу!
        - Не может быть, - Барвелл покачал головой. - Здесь нет подобных концентраций залегания...
        - Я вижу их. Как и ты.
        - Мираж. Какой-то магматический осадок.
        - Почему... разве ты не можешь говорить по-простому, как я? - потребовал Чак. - Это не мираж. Это реально. Кто слышал о подобном мираже?
        Он фыркнул и занялся управлением.
        - Что думаешь делать?
        - Идем на посадку, вот что.
        - Подожди минутку...
        - Зачем? Парень, эти изумруды...
        - Хорошо, подожди. - Тон Барвелла был сдержанным, но что-то в нем заставило Чака призадуматься.
        - Давай поразмыслим минуту, - продолжил он. - Пусть там есть настоящие каменные головы. И у них есть какое-то украшение в глазах.
        - Изумруды, черт возьми!
        - Это не относится к делу. Дело в том, что статуи не появляются в результате самопроизвольного рождения.
        - Хорошо... можешь сказать понятнее?
        - Кто-то должен сделать эти скульптуры. Разве ты не видишь, там должна быть жизнь.
        - И?
        - Таким образом, нам лучше приземлиться на некотором расстоянии от них. И выйти вооруженными. Вооруженными и очень внимательными.
        - Хорошо. Все, что покажет свою голову, я взорву.
        - Ты не взорвешь. Пока не узнаем, что это такое, и является ли оно враждебным или нет.
        - Сначала взрыв, разговоры позже. - Чак повторил код, который был старше самих холмов. Единственный хороший индеец - мертвый индеец. Является ли предубеждение механизмом выживания?
        Мгновенный, автоматический ответ Чака на что-то новое или отличное - это наброситься на него и уничтожить. Барвелл же наоборот стремился подобное изучить и придать интеллектуальный характер. Он подумал, кто же из них реагирует правильно, и решил, что это будет зависеть от индивидуальных обстоятельств. Но тогда нельзя обобщать, потому что все уникально - и это само по себе является обобщением.

        Тем не менее, Барвелл отправился распаковывать оружие, когда Чак начал сажать корабль. Он открыл отсек и достал костюмы и пузыри. Он проверил запас кислорода в контейнерах. Он проверил продовольственные пояса. Он достал обувь. И все это время он тонул в мутном эмоциональном потоке. Поднял пузыри.
        Колумб, одевающий доспехи перед высадкой в Сан-Сальвадоре... Бальбоа, этот путешествующий соглядатай, смотрящий на пик Дарьена... Генри М. Стэнли дерзкий самоуверенный с доктором Ливингстоном... первые шаги на луне, и первый человек, который нацарапал 'Килрой был здесь' и изуродовал лунный пейзаж непристойным запретом... отдаленное воспоминание о калифорнийских холмах и белое послание, написанное на скале; 'Помогите искоренить реальность'... сколько же может стоить эта земля, если это действительно были изумрудные глаза? ...Изумрудные острова... когда ирландские глаза налиты кровью, конечно, это как... но глаза не были изумрудами, это был мираж... неприкрытый мираж... мираж выгоды. О чем вы думаете, когда готовитесь приземлиться в странном и чужом мире? Вы думаете о том, что было бы чудесно - вернуться в город Лунадом, заказать хорошую еду с обезвоженными яйцами или плохую ночь с обезвоженной женщиной. Напудренной женщиной. Новый рецепт. Просто добавь воды и перемешай. Служит двум. Это то, о чем вы думаете, это все, о чем вы когда-либо думали.

        А Чак? О чем он думал?
        - Лучше убедись, что используешь защитную трубку, прежде чем надеть костюм и выйти туда, - проворчал Чак.
        Это был Чак - практичный.
        И на этой высокой ноте собственно наша экспедиция и началась.
        Затем волнующе открылись замки. С мучительным усилием опустилась посадочная лестница. Соприкоснулась с твердым песком. Раздались хрипы аккомодации кислородных каналов. Ослепительный яркий свет ударил по глазам, давно привыкшим к полумраку. Струйка пота скользнула внутри костюма, плотно стягивающего промежность при каждом шаге, тяжесть баков и оружия. О, пионеры...
        - О...! - сказал Чак. Барвелл не мог слышать его, но, как и все космические путешественники, он научился читать по губам. Он также научился держать рот на замке, но теперь, повернувшись к каменным головам на песке в дюжине миль от них справа, он нарушил собственное навязанное им правило молчания.
        - Они пропали! - ахнул он. А затем моргнул, когда эхо его собственного голоса отразилось в реверберации от пузыря, в который была заключена его голова.
        Чак проследил за его взглядом и кивнул.
        Головы исчезли.
        Не было вероятности просчета при посадке. Чак сел в десяти или двенадцати милях от места наблюдения. И теперь Барвелл вспомнил, как он посмотрел в сторону сканера, надевая костюм и пузырь. Головы были видны тогда.
        Но они исчезли.
        Со всех сторон ничего, кроме мерцающего песка. Лишь далеко слева виднелись горы.
        - Мираж, - прошептал он. - Все-таки, это был мираж.
        Чак понял его. Его собственные губы сформировали фразу. Это был не совсем ответ - просто непристойная реакция.
        Словно по общему невысказанному согласию, оба мужчины повернулись и побрели обратно к кораблю. Они поднялись по лестнице, закрыли замки, устало сняли костюмы.
        - Мы ошиблись, - пробормотал Чак. - Мы оба. - Он покачал головой. - Но я видел их. Как и ты.
        - Давай пройдем по курсу снова, проследим наш маршрут. - Барвелл пождал, пока Чак кивнет. Затем занял место у правого сканера.
        - Потратим впустую топливо, - проворчал Чак. - Проклятье, неуклюжее старое корыто!
        - Если мы найдем то, что ищем, ты сможешь получить новое. Целый флот, - напомнил ему Барвелл.
        - Конечно. - Чак протестировал систему, затем проверил все сам. Последовала легкая вибрация.
        - Медленнее, - предупредил Барвелл.
        Чак ответил с намеком как возмутительным, так и неприличным, но повиновался. Корабль поднялся.
        - Прямо здесь, - пробормотал Барвелл. - Не так ли?
        - Думаю да.

        Корабль завис над землей, и двое мужчин посмотрели вниз. Посмотрели на пустое пространство.
        - Если бы только мистер Элиот был жив, чтобы увидеть это, - сказал Барвелл вслух.
        - Кто?
        - Т. С. Элиот. - Барвелл сделал паузу. - Незначительный поэт.
        - Т. С., да? - фыркнул Чак. Затем серьезно:
        - Ну, а теперь что мы будем делать?
        - Продолжим путь. Направимся к горам. Туда мы собирались в любом случае.
        Чак кивнул и отвернулся. Корабль поднялся, набрал скорость.
        Барвелл размышлял о сухости пустыни, а затем оживился, погрузившись снова в поток сознания.
        Ну, Колумб тоже был разочарован Сан-Сальвадором - это была совсем не Азия. И Бальбоа никогда не стоял на вершине Дарьена, кроме как в стихах. На самом деле он был на Панамском перешейке. Генри М. Стэнли не смог убедить доктора Ливингстона вернуться с ним, и первый человек, достигший луны, был первым человеком, который умер там. И не было ни обезвоженных женщин, ни гидратированных. Вода, вода везде, и ни капли не выпить.

        Снова нахлынуло чувство разочарования, и Барвелл подумал об одной женщине, которую он действительно любил, желая, чтобы она была рядом с ним сейчас, как она была рядом с ним когда-то очень давно.
        - Вот они!
        Крик Чака вырвал его из плаксивого чувства жалости к самому себе, из омута памяти. Барвелл посмотрел наружу.
        Головы торчали посреди пустыни внизу. Большие глаза блестели.
        - Мы садимся! - сказал ему Чак.
        Барвелл пожал плечами.
        Еще раз последовала та же самая рутина. Но на этот раз, после того как оба мужчины были полностью экипированы, они посмотрели через сканер, чтобы убедиться, что каменные головы все еще были видны, едва ли в миле от них.
        Головы смотрели в сторону от них.
        Затем замки раскрылись, лестница упала, и мужчины спустились. И снова оказались одни посреди пустыни.
        - Исчезли! - Оба мужчины выдохнули одновременно.
        Затем они двинулись вперед - осторожно, с оружием наготове, через бесплодную равнину. И снова устало побрели назад.
        В кабине они бесконечно спорили и обсуждали увиденное.
        - Занесены ветром, - вздохнул Барвелл. - Только ветра нет.
        - Это не может быть миражом. Я ясно видел эти изумруды, - Чак покачал головой. - Но если это так, то почему, черт возьми, это должны быть каменные головы? Когда дело доходит до миражей, я хочу...
        И он начал описывать свои предпочтения в миражах очень наглядно. Наконец Барвелл разрешил ситуацию.
        - Горы, - сказал он. - Давай не будем больше тратить время.
        И они отправились к горам.
        То есть они опустились неподалеку от горных хребтов, приземлившись на ровный песок в предгорьях. Они прищурившись смотрели на мерцающий пейзаж вокруг, но там не было каменных голов, только неясные очертания возвышающихся великих пиков на некотором расстоянии.
        Выйдя из корабля, они пошли пешком, карабкаясь, поднимаясь и ругаясь. Но, в конце концов, остались только ругательства. Ибо дальше некуда было подниматься. Горы были просто другим видом миража - ощутимым, но не твердым. Горы детрита, горы пыли, в которые двое мужчин быстро погружались, пытаясь идти дальше.
        - Вулканический пепел, - произнес Барвелл в своем пузыре. - Вот и ответ.
        У Чака был другой ответ, но Барвелл проигнорировал его. Теперь он знал, что их путешествие было безумным. Здесь не было никаких месторождений полезных ископаемых в несуществующей почве этого астероида; это был просто гигантский осколок лавы, выброшенный в космос из-за извержения вулкана на какой-то далекой планете. Либо это, либо побочный продукт метеоритов. Фактическое объяснение не имело значения. Имело значение то, что в этой пустыне не было никакого богатства. Им придется вернуться на корабль.
        Двое мужчин повернулись, захваты на подошвах их обуви были бесполезны в движущемся песке, когда они спускались на равнину. Далеко вдали они могли видеть черное пятнышко корабля. Идти было трудно, но они продолжали двигаться, и вскоре пятнышко превратилось в массу, масса стала узнаваемым объектом, объект стал...
        Чак, должно быть, увидел это первым, потому что он остановился. Затем Барвелл прищурился и замер в удивлении. Даже в ярком сиянии его глаза расширились, когда он увидел их корабль; увидел раздавленный и смятый корпус, который был расплющен и разорван...

        Затем они оба бежали по равнине, спотыкаясь и пошатываясь, направляясь к обломкам. Все, казалось, происходило в замедленном темпе, как в кошмаре, но этот кошмар продолжался. Он продолжался, когда они всматривались в невероятно изломанную серебряную раковину; продолжался, когда они поднялись по лестнице и обнаружили, что вход заблокирован.
        Они стояли внизу, на поверхности песка, и не было нужды произносить какие-то слова. Они оба понимали ситуацию. Пищи и воды на один день, если они рискнут снять свои пузырьки на достаточное время, чтобы проглотить запас. Кислорода, возможно, еще на двенадцать часов максимум. А потом...
        Не было никакого смысла размышлять о том, что произошло, или почему, или как. Все, что казалось важным сейчас, было свершившимся фактом.
        - Судьбоносным фактором, - сказал про себя Барвелл. И это все, что он мог сказать или доверить самому себе. Глядя на разбитые борта космического корабля, он испытал ощущение превосходящее ужас. Этот феномен был чуждым для него.
        Чужой. Часто используемое, неправильно употребляемое слово, которое не может выразить невыразимое. Чужой - иностранный. Чуждый пониманию, чуждый человеческому пониманию. Барвелл вспомнил определение Артура Мейчена для истинного зла - когда поют розы.
        Когда розы поют.

        Возможно, чужой не всегда является синонимом зла, - но что-то же разрушило корабль. Здесь не было ни ветра, ни жизни; и все же они лишь отошли на несколько миль и вернулись, а корабль был смят.
        Розы запели. Что такое роза? Барвелл думал о давно умершей поэтессе Гертруде Стайн. Роза это роза это роза. И добавил, это зло. Но живут ли розы, живет ли зло, действительно ли существует неосязаемое? Роза под любым другим именем...
        - Черт возьми, что случилось? - это Чак, и голос реальности. Его не интересовали ни розы, ни неврозы. Он хотел узнать врага, найти его и нанести ответный удар. И с полным пониманием этого Барвелл (как роза) поник.
        Это была ситуация, которая не требовала теории или какой-либо формы заумных предположений. Корабль пропал. Они оказались в затруднительном положении, с дефицитом пищи и кислорода. Явный призыв к Чаку и его крови первопроходца - или его кровь первопроходца тоже будет пролита на песок?
        Барвелл беспомощно колебался, ожидая, что его партнер сделает первый шаг. Никакой скипетр не переходил из рук в руки, но оба чувствовали, что это был момент отречения. Король мертв, да здравствует король. В любом случае, еще двадцать четыре часа.
        Они оба знали, не стоит тратить дыхание на попытки говорить через свои пузыри. Когда Чак снова повернулся к горам-миражам, Барвелл последовал за ним, даже не пошевелив губами в знак согласия. По крайней мере, там будет тень, укрытие и остановка. В пустыне нет ничего ни для одного из них. Пустыня была полна пустоты и мерцающих миражей. Вновь Барвелл подумал об озере.
        Озеро. Пока он с трудом следовал за неуклонно шагающей вперед фигурой Чака, он задавался вопросом, что произойдет, если - как в старых космических романах, - инопланетяне действительно вторгнутся на Землю. Они, вероятно, отправят разведчиков в первую очередь, возможно одного или двух за раз, на небольших судах. Если исходить из предположения, что их органы чувств примерно соответствуют человеческим и дают сходные ощущения, что смогут они понять во время полета над Землей на высоте нескольких сотен миль?
        Первое, что они бы отметили, что поверхность Земли покрыта более трех четвертей водой и меньше четверти занимает суша. Итак, логический вывод: если на этой планете есть какая-либо жизнь, то шансы три к одному, что это морская жизнь, или, в лучшем случае, земноводная. Жители великих морей должны быть высшими и наиболее разумными формами жизни. Покори рыб и правь миром. Это очень разумная идея.
        Но бывают моменты, когда высокий смысл не имеет преимущественной силы. И если нельзя ожидать, что инопланетяне могут постичь существование человечества, тогда как человечество может познать инопланетность?
        Короче говоря - была ли жизнь на этом астероиде, которую Барвелл не мог обнаружить?
        Если есть жизнь, есть надежда. Но у Барвелла не было надежды. У него была просто предпосылка. Что-то сокрушило их космический корабль. Откуда это взялось, куда оно ушло? Как это связано с жизнью, какой он ее знал, как она отличалась? А пустыня - это пустыня? Горы не были горами. И мираж был...

        Чак до сих пор не тратил впустую слова, даже непристойные. Он просто повернулся и схватил руку своего партнера с помощью пластиковой и металлической перчатки. Сильно сжал ее, повернулся и указал свободной рукой. Указал прямо вперед, на головы в песке. Да, они были здесь.
        Барвелл мог поклясться, что голов там не было еще минуту назад. Но они были, вырисовывались на фоне обжигающей поверхности, где-то с милю впереди них. Даже на таком расстоянии изумрудные глаза блестели и сверкали, блестели и сверкали, что не под силу ни одному миражу.
        Четыре огромных каменных головы с изумрудными глазами. Видимые им обоим; видимые им сейчас.
        Губы Чака сформировали предложение внутри пузыря. 'Продолжай смотреть на них', - сказал он.
        Барвелл кивнул. Двое мужчин медленно двинулись вперед.
        Их пристальный взгляд был сосредоточен на ярком пламени чудовищных изумрудов. Барвелл знал или думал, что знает, что видел сейчас Чак. Богатство, огромное богатство.
        Но он увидел кое-что еще.

        Он увидел всех идолов из всех легенд; идолов с драгоценными глазами, которые шевелились, пошатывались и ходили среди людей, распространяя разрушение с проклятием. Он увидел массивные монолиты Стоунхенджа и великие фигуры острова Пасхи, и каменный ужас под волнами затонувшего Р`льеха. И волны снова напомнили ему об озере, озере для инопланетян, которые могут неправильно понять и истолковать формы жизни Земли, и это, в свою очередь, вызывало любопытную концепцию. Когда-то был человек по имени Успенский, который размышлял о возможности разнообразия времени и разных показателях его продолжительности. Возможно, камни тоже живут, но в бесконечно медленном темпе по сравнению с плотью, так что плоть не знает о чувствах камня.
        Какую форму может принять жизнь, если она выкована в огне, если она рождается из пламенного чрева вулкана? Эти великие каменные головы с изумрудными глазами...
        И все это время они приближались, медленно приближались к ним. Каменные головы смотрели и не исчезали. Изумруды пылали и сверкали, и теперь Барвелл больше не мог думать; он мог только смотреть, и попробовал старый трюк снова. Прохладный поток сознания ждал. Маленькие вихри мыслей закружились в водовороте.
        Изумрудные глаза. У его любви были изумрудные глаза, иногда бирюзового, иногда дымчатого нефрита, но его любовь не была каменной. И она была далеко, а он был здесь один в этой пустыне. Но это не то место, где он хотел бы погрузиться обратно в поток, использовать причудливые мысли, чтобы отогнать еще более причудливую реальность. Думай обо всем, кроме изумрудов, думай о давно забытых звездах давно забытой формы искусства, о кинофильмах; вспомни о Перл Уайт, Руби Килер и Джуэл Кармен, о чем угодно, кроме изумрудов, думай о Даймонде Джиме Брэйди и о сказочных камнях в истории, которые мужчины вырывали из Земли из-за любви к женщине. Любовь только вокруг Кохинур. Вера, бриллиант надежды, и милосердие...
        Изумрудные глаза... Эсмеральда и Горбун из Нотр-Дама... Хьюго называл Нотр-Дам де Пари... огромный собор с каменными смотрящими горгульями... но камни не смотрят... или не так? Изумруды смотрели.
        Барвелл моргнул, качая головой. Он поднял глаза, заметив, что Чак побежал, приближаясь к четырем фантастическим монументам в песке. Хрипя и тяжело дыша, он последовал за ним. Чак не видел то, что видел он - это было очевидно. Даже в момент смерти он хотел эти изумруды. Даже в момент смерти...

        Каким-то образом Барвеллу удалось догнать своего спутника. Он вцепился в его рукав, останавливая его. Чак уставился на него, покачивая головой и произнося слова.
        - Не подходи ближе!
        - Почему нет?
        - Потому что они живые!
        - Ерунда. - Это было не то слово, которое использовал Чак, но Барвелл угадал его значение.
        - Они живые. Разве ты не видишь? Живые скалы. С их огромным весом эта пустыня подобна воде, как озеро, в которое они могут погрузиться по своему желанию. Погрузиться и снова появиться до шеи. Вот почему они исчезли, потому что они плавали под поверхностью...
        Барвелл знал, что он тратит драгоценный кислород, но он должен был заставить Чака понять.
        - Должно быть, они схватили наш корабль, подняли его, чтобы осмотреть, а затем выбросили.
        Чак нахмурился и сказал другое слово, которое означало: 'Чепуха'. Он освободился.
        - Нет - не - подходи ближе...
        Но у Чака был дух первопроходца. Рефлекс 'схватить-сцапать-ударить-ограбить-изнасиловать'. Он видел только изумруды; глаза, которые были больше, чем его живот.
        И он пробежал последние пятьсот ярдов, двигаясь по песку к четырем смотревшим головам, которые ждали, смотрели и ждали. Барвелл побежал за ним - или попытался бежать. Но он мог только тяжело плестись, отмечая при этом, что огромные каменные головы были разъедены и выветрены, но не вырезаны. Ни один человек и ни один мыслящий инопланетянин не мог изваять эти образы. Потому что они были не подобием, а действительностью. Камень жил, камень чувствовал.
        И изумрудные глаза манили...
        - Вернись! - Кричать было уже бесполезно, потому что Чак не мог видеть его лица за пузырем. Он мог видеть только огромные лица перед собой и изумруды наверху. Его собственные глаза были ослеплены голодом, жадностью, достижением своей цели.
        Задыхаясь, Барвелл все же догнал бегущего человека и развернул его.
        - Держись от них подальше, - сказал он. - Не подходи ближе - они тебя раздавят, так же как раздавили корабль...
        - Ты врешь! - Чак повернулся, его оружие внезапно поднялось. - Может быть, это тоже был мираж. Но драгоценности реальны. Я знаю твои мысли, ты... Хочешь избавиться от меня, забрать изумруды себе, отремонтировать корабль и улететь. Только я далеко впереди, потому что это и мои мысли тоже!
        - Нет... - пропыхтел Барвелл, вспомнив в этот момент, как один поэт однажды сказал: 'Скажи Да жизни!' и одновременно осознавая, что уже не будет времени для дальнейшего утверждения.
        Ибо оружие породило яркую вспышку, а затем Барвелл упал; он падал в поток сознания и за его пределы, в пузырящуюся черноту потока бессознательного, где не было ни каменных голов, ни изумрудных глаз. Туда, где больше не было никакого Барвелла...

        Так что Чаку оставалось лишь стоять над телом своего партнера у основания большой каменной головы; стоять и улыбаться с триумфом, пока дым поднимался, словно перед алтарем бога.
        И, как гигантский бог, камень принял жертву. Недоверчивый, Чак наблюдал невероятное - он увидел, как скала раскололась, увидел, как разверзлась громадная пасть, когда голова опустилась и сглотнула.
        Затем песок снова стал ровным. Тело Барвелла исчезло.
        Понимание пришло с опозданием. Чак повернулся, чтобы бежать, зная, что эти головы живые. И когда он побежал, ему пришло видение, как эти циклопические существа роются в песке, купаясь под поверхностью равнины, - и поднимаясь по своему желанию, чтобы изучать тишину их обители страха. Он мог видеть, как появляется большая каменная лапа, чтобы нащупать их корабль; теперь он знал, откуда появились зазубрины на его смятых боках.
        Это были просто следы гигантских зубов. Зубы во рту, который попробовал на вкус, а затем выплюнул не понравившийся предмет; рука отбросила корабль в сторону, как смятую игрушку, плывущую по поверхности песка.
        В это мгновение Чак думал, как думал Барвелл, и затем эта мысль преобразилась в реальность. Гигантская лапа появилась из песка перед ним, когда он бежал. Она подхватила Чака и швырнула его в каменный рот.
        Был звук камня, похожий на глоток, а затем тишина.
        Четыре головы повернулись, чтобы снова смотреть - смотреть в небытие. Они молча смотрели долгое-долгое время сквозь нестареющие изумрудные глаза, ибо что такое вечность для камня.
        Рано или поздно, еще через тысячу лет - или миллион, какое это имеет значение? - прибудет другой корабль.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к