Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Зарубежные Авторы / Блох Роберт: " Смотрите Как Они Бегут " - читать онлайн

Сохранить .
Смотрите, как они бегут Роберт Альберт Блох

        Роберт Блох
        СМОТРИТЕ, КАК ОНИ БЕГУТ

        2 апреля.

        Ладно, док, Ваша взяла.
        Я сдержу слово и регулярно буду делать записи, но черт меня подери, если начну с обращения «Дорогой дневник».. Или «Дорогой доктор». Хотите, чтобы я рассказывал все как есть? Договорились, но Вы видите, как обстоит дело, док, так что берегитесь. Если Вам придет в голову вторгнуться в поток моего сознания, остерегайтесь аллигаторов.
        Я знаю, о чем Вы думаете: «Он писатель-профессионал, который утверждает, что у него застой. Заставим его вести дневник, и он невольно снова начнет писать. Тогда он поймет, что ошибался». Правильно я говорю, док? Значит, пишем, док?
        Только не в этом моя настоящая проблема. Моя комплексы прямо противоположны - антитезисы, если Вы ищете изысков. Недержание речи. Многоглаголание. Пустословие писателя, какие на рынке десять центов пучок? Так всегда и говорят на студии: писатели - десять центов пучок.
        Вот Вам десять центов. Сбегайте купите мне пучок писателей. Так-так… мне, пожалуйста, двух Хемингуэев, одного Томаса Вулфа, Джеймса Джойса, парочку Гомеров, если они свежие, и шесть Уильямов Шекспиров.
        Я чуть не сказал это Герберу, когда он вытурил меня из шоу. Но к чему? У этих продюсеров только одно мерило. Они тычут пальцем на стоянку и говорят: «Я езжу на „Кадиллаке“, а ты - на „Фольксвагене“.» Действительно. Если ты такой умный, отчего же ты не богатый?
        Можете назвать это рационализмом. Ваш брат психиатр отлично наклеивает ярлыки. Приклей ослу хвост, и пациент всегда оказывается тем самым ослом. Прошу прощения, не «пациент», а «наблюдаемый». За пятьдесят баксов в час вы можете себе позволить выдумать красивое словечко. А я за пятьдесят баксов в час не могу себе не позволить облечь в слова красивую выдумку. Если это как раз то, что Вам от меня нужно, забудьте. Нет грез. Уже нет. Жила-была (как говорим мы, писатели) мечта. Мечта нагрянуть в Голливуд и потрясти телерынок. Писать сценарии для комедийных шоу, грести деньги лопатой этим нехитрым способом, купить классную хату с большим бассейном и жить на широкую ногу, пока не осядешь с хорошенькой девчушкой.
        О мечтах не стоит беспокоиться. Вот когда они сбываются, начинаются неприятности. Вдруг оказывается, что комедия вовсе не смешна, большие деньги улетучиваются, а бассейн превращается в поток сознания. Даже хорошенькая девчушка вроде Джин становится чем-то иным. Это больше не мечта, это кошмар, и он реален.
        Это по Вашей части, док. Излечите меня от реальности.

        5 апреля.

        Малоизвестный исторический факт. Вскоре после ранения в Перу Писарро, мастер всегда преуменьшить, написал, что он был «выведен из строя».
        Док, это чертовки смешно! Я не признаю Вашей теории каламбура как разновидности устной агрессии. Потому что я не принадлежу к агрессивному типу.
        Озлобленный, да. А почему бы и нет? Быть вышвырнутым из шоу после трех сезонов, когда я кровью и потом исходил ради Гербера и его паршивого бездарного комика. Лу Лейн не получил бы и место конферансье в прачечной до того, как я стал писать ему тексты, а сейчас его послушать, так он сам Мистер Нильсен.
        Но это не заставит меня натворить глупостей. Да и не стоит. Один сезон без меня, и он вернется туда, где ему самое место - служащим гаража в придорожном морге. Помощь на дорогах. Мы вас подберем и доставим куда следует. Ха-ха.
        Гербер поставил мне тот же диагноз: я исписался. Нам не нужна черная комедия. Это мрачно, а мы делаем шоу для всей семьи. Хорошо, но, может, это мой способ сбить напряжение, изгнать его из себя - катарсис, так, что ли, это называется? Потому-то я и разошелся. И тут на сцене появляетесь Вы. Прочтите мне мозги, верните в колею, и я настроюсь на другой лад и вернусь к забавным историям для всей семьи.
        Пока проблем нет. Джин зарабатывает на хлеб. Я не понимал этого, когда мы поженились. Поначалу я считал ее пение забавой и охотно потакал ей. Пусть педагог по вокалу занимает ее, пока я работаю над шоу,  - надо же как-то убить время. Даже когда ее пригласили в клуб, я посчитал это любительскими вечерами. Но потом ей предложили контракт на запись, за синглами вышел альбом, и понеслось. Моя маленькая пташка превратилась в канарейку.
        Забавно вышло с Джин. Когда мы познакомились, она ровным счетом ничего из себя не представляла. Внешние данные - просто блеск, но кроме этого - ничего. Перемена пришла с пением. Обретя голос, она обрела себя. И вдруг - уверенность в себе.
        Конечно, я горжусь ею, но мне немного не по себе. Скажем, когда она командует, настаивая на визите к психиатру. Не то чтобы я раздражался, я понимаю - она делает это ради меня, но с этим трудно свыкнуться. Например, вчера на просмотре в Гильдии ее агент представил нас своим друзьям: «Познакомьтесь, Джин Норман и ее муж».
        Вторые роли. Это не для меня, док. Я уже большой мальчик. Не хватало мне еще кризиса самосознания. И коли мы играем в откровенность, должен признаться, в одном Джин права: я в последнее время пристрастился к бутылке, с тех пор как меня выгнали.
        Я не упоминал об этом на прошлом сеансе, но потому-то она и заставила меня обратиться к Вам.
        Она называет алкоголь моим коконом. Может быть, если его убрать, все станет на свои места. Так ли?
        Для одного - кокон, для другого - саван.

        7 апреля.

        Какой же Вы болван! Что значит алкоголизм - это только симптом?
        Во-первых, я не алкоголик. Конечно, я пью, может быть, пью много. Все люди моей профессии пьют. Либо алкоголь, либо травка, либо тяжелые наркотики, а я не собираюсь ни на что подсаживаться и коверкать себе жизнь. Но нужно же как-то себе помочь собраться с мыслями, и одна-две рюмки вовсе не означают, что я - алкоголик.
        А если даже и алкоголик? Вы называете это симптомом. Симптом чего?
        Предположим, Вы мне разъясните этот пустяк. Вы сидите, откинувшись в своем пухлом кресле, руки сложены на пухлом животе и слушаете мой монолог - может быть, Вы обмолвитесь словечком для разнообразия. Что вы подозреваете, господин Судья, господин Присяжный, господин Обвинитель, господин Палач? Каково обвинение - гетеросексуальность первой степени?
        Я не ищу сочувствия. Это я получаю сполна от Джин. В избытке. Я уже по горло сыт причитаниями вроде «мой бедный малыш». Мне не нужно ни терпимости, ни понимания, никакой дешевой чуши. Просто представьте мне несколько фактов для разнообразия. Я устал от игры Джин в мамочку, устал от Вашей игры в большого папочку. На самом деле мне нужна настоящая помощь, Вы должны мне помочь помогите мне помогите мне пожалуйста пожалуйста помогите мне.?.

        9 апреля.

        Два решения. Номер один. Я больше не пью. Я завязываю, отныне и навсегда. Я был пьян, когда делал предыдущую запись, и нужно было лишь перечесть ее сегодня в трезвом состоянии, дабы понять, что я с собой вытворяю. Словом, больше ни капли. Ни сейчас, никогда.
        Номер два. Отныне я не стану показывать эти записи доктору Моссу. Я буду во всем слушаться его во время сеансов терапии, но не более того. Есть такое понятие, как вторжение в личностное пространство. И после сегодняшнего происшествия я не собираюсь больше перед ним раскрываться. Особенно без анестезии, а от нее я только что отказался.
        Если я буду продолжать все записывать, то только для собственной информации, личное дело. Конечно, ему я ничего не скажу. А то он придумает какой-нибудь дурацкий психиатрический фокус: вроде я разговариваю сам с собой. Я уже понял: все психиатры очень авторитарны и лепят свои ярлыки как диагнозы. Кому это нужно?
        Единственное, что нужно мне, не упустить нить, когда все начнет путаться. Как случилось сегодня на сеансе.
        Прежде всего, лечение гипнозом.
        Признаюсь себе - одна мысль о том, что я поддамся гипнозу, всегда пугала меня. И при малейшем подозрении, что старый обманщик пытается усыпить меня, я в два счета пресекал его действия.
        Но он застал меня врасплох. Я сидел на диване и должен был говорить все, что придет на ум. Но ничего не получалось, я не мог ни о чем думать. Эмоциональное истощение, сказал он и приглушил свет. Почему бы не закрыть глаза и не расслабиться? Не засыпать, просто немного погрезить наяву. Грезы иногда бывают гораздо важнее снов. Он вовсе не хочет, чтобы я уснул, надо просто расслабиться и сосредоточиться на его голосе…
        Я был в его власти. Я не чувствовал, что теряю контроль, не чувствовал паники, я знал, где нахожусь, но все же я был в его власти. Должно быть, так, потому что он все время говорил про память. Будто память - это наш собственный способ путешествия во времени, судно, несущее нас далеко назад, в раннее детство, разве я не согласен? И я ответил, да, она может перенести нас обратно, перенести меня обратно, обратно в старую Виргинию.
        Затем я стал мурлыкать себе под нос что-то давно забытое, не вспоминавшееся годами. Он спросил, что это похоже на детскую песенку, и я сказал, так и есть, док, разве вы не знаете ее, «Три слепые мыши».
        Почему бы вам не спеть ее, сказал он. И я начал:
        Вот три слепые мыши, вот три слепые мыши.
        Они бегут на кухню за ломтиком халвы.
        Смотрите, как они бегут!
        Не так ли все мы слепы,
        Как три слепые мыши, как три слепые мыши?

        - Чудно,  - сказал он,  - но, кажется, вы пропустили несколько строчек.
        - Какие строчки?  - спросил я. Вдруг без всякой на то причины я почувствовал, что весь напрягся.  - Это вся песня. Моя мать пела ее мне в детстве. Я бы такое не забыл. Какие строчки?
        Он запел:
        Но у хозяйки скорый суд:
        Смешно или нелепо,
        Но на доске для хлеба  -
        Три глупых головы.

        И тогда это случилось.
        Это не было похоже на воспоминание. Это происходило. Сейчас, здесь, все заново.
        Глубокая ночь. Холодно. Дует ветер. Я просыпаюсь. Мне хочется пить. Все спят. Темно. Я иду кухню.
        Потом я слышу шум. Похоже на чечетку. Мне страшно. Я включаю свет и вижу ее. В углу за дверью. Мышеловка. В ней что-то шевелится. Что-то серое и пушистое мечется из стороны в сторону.
        Мышь. Ее лапка попала в мышеловку, она не может выбраться. Может быть, я сумею помочь. Я поднимаю мышеловку и нажимаю на пружину. Я держу мышь. Она шевелится и пищит, и это пугает меня еще больше. Я не хочу делать ей больно, только выпустить на свободу, чтобы она убежала. Но она вертится и пищит, а потом кусает меня.
        Когда я вижу кровь на пальце, страх исчезает. Я взбешен. Я всего лишь хотел ей помочь, а она меня укусила. Мерзкое существо. Пищит с закрытыми глазами. Слепая. Три слепые мыши. Хозяйка.
        Вон он. В раковине. Разделочный нож.
        Мышь опять пытается укусить меня. Я беру нож. И я рублю, роняю нож и начинаю кричать.
        Я опять кричал, тридцать лет спустя, и открыл глаза. Я сидел в кабинете доктора Мосса и орал, как ребенок.
        - Сколько вам было лет?  - спросил доктор Мосс.
        - Семь.
        Это выскочило само собой. Я не помнил, сколько мне было лет, не помнил, что произошло,  - все это стерлось из моей памяти точно так же, как строчки детской песенки.
        Но теперь я помню. Я помню все. Помню, как мать нашла голову мыши в мусорном ведре и как потом отлупила меня. Думаю, из-за этого я и заболел, а не из-за укуса, хотя врач, который приехал и сделал мне укол, сказал, что жар вызван инфекцией. Я провалялся в постели две недели. Когда я просыпался и кричал, мучимый кошмарами, мать приходила, обнимала меня и просила прощения. Она всегда просила прощения, после того как наказывала меня.
        Наверное, тогда я и начал ее ненавидеть. Неудивительно, что я построил столько номеров для Лу Лейна на хохмах про матерей и тещ. Устная агрессия? Возможно. Все эти годы, я об этом и не подозревал, никогда не понимал, как я ее ненавидел. Я до сих пор ненавижу ее, ненавижу ее…
        Мне надо выпить.

        23 апреля.

        Прошло две недели с тех пор, как я сделал последнюю запись. Я сказал доктору Моссу, что перестал вести дневник, и он мне поверил. Я наговорил доктору Моссу и еще много всего, но не знаю, поверил ли он. Мне безразлично: верит - не верит. Я тоже не верю ничему, что он говорит мне.
        Гебефреническая шизофрения. В чистом виде.
        Это означает, что определенные типы людей, будучи не в состоянии справиться со стрессовой ситуацией, впадают в детство или инфантильность.
        Я прочел это на днях в словаре, после того как заглянул в записи Мосса, но если он так действительно думает, то чокнутый скорее он, а не я.
        У доктора Мосса пунктик насчет слов «чокнутый», «псих», «полоумный». Его терминология строга - психическое расстройство.
        И еще регрессия. Он заклинился на регрессии, и гипноза больше не будет… я сказал ему, что это исключено, и до него дошло. Но он использует другие методы, такие, как свободная ассоциация, и, кажется, успешно. Проходит это так: я говорю и постепенно вспоминаю, говорю и ухожу в прошлое.
        Я наткнулся на странные факты. Например, до пяти лет я не выпил ни одного стакана молока - мать поила меня искусственной смесью из бутылочки, и в детском саду со мной изрядно намучились - я наотрез отказывался от молока. Она отвесила мне затрещину, сказала, как ей пришлось из-за меня краснеть, объясняясь с воспитателем, и забрала бутылочку. Но прежде всего это была ее вина. Я начинаю понимать, почему ненавидел ее.
        Мой старик тоже был не подарок. Каждый раз, когда к нему приходили гости, он за столом пересказывал всякие мои детские глупости, и все смеялись. Только вспоминая, как это было, осознаешь, что дети тоже могут смущаться. Отец вечно дразнил меня, вызывая на дурацкие выходки лишь с тем, чтобы потом веселить ими своих дружков. Неудивительно, что такие вещи забываются - слишком больно их вспоминать. До сих пор больно.
        Конечно, были и хорошие воспоминания. В детстве тебе практически ни до чего нет дела, ты не задумываешься о будущем и даже понятия «боль», «смерть» для тебя ничего не значат - в такое состояние стоит возвращаться.
        Кажется, я всегда начинаю с этого наши сеансы, но потом Мосс выводит меня на что-то другое. Катарсис, говорит он, Вам полезен. Пусть все выйдет наружу. Ладно, я подыгрываю ему, но когда наш детский час подходит к концу, я готов бежать домой и выпить в свое удовольствие.
        Джин снова начала донимать меня с этим. Мы опять ругались вчера, когда она вернулась из клуба. Пение - ничто другое ее теперь не интересует, для меня у нее никогда нет времени.
        Ладно, это ее дело, почему бы ей не заниматься своим пением, а меня оставить в покое? Ну, я был пьян, и что с того? Я попытался рассказать ей о терапии, как мне было плохо и как помогла выпивка. «Когда ты повзрослеешь?  - сказала она.  - Подумаешь, чуть-чуть больно - от этого не умирают».
        Иногда мне кажется, что все вокруг сумасшедшие.

        25 апреля.

        Они и правда все сумасшедшие.
        Джин звонит доктору Моссу и говорит, что я опять прикладываюсь к бутылке.
        - Прикладываюсь к бутылке,  - повторил я, когда он мне рассказал об этом о звонке.  - Что за формулировка? Можно подумать, она моя мать, а я - ее малыш.
        - А разве вы так не думаете?  - спросил Мосс.
        Я лишь посмотрел на него. Я не знал, что ответить. Это был единственный сеанс, когда говорил только он.
        Он начал говорить очень тихо о своих надеждах на эту терапию, как она поможет нам вместе во многом разобраться. И спустя какое-то время я начну понимать смысл понимать смысл манеры поведения, которую себе усвоил. Но, кажется, это не сработало, потому что он не рискнул в главном: не решился вызвать психическую травму и прояснил ситуацию за меня.
        Эту часть я помню почти дословно, ведь действительно здесь был смысл. Но все, сказанное потом, смешалось.
        Он говорил, что у меня оральная фиксация на бутылке, потому что она символизирует бутылочку с молочной смесью, которую в детстве у меня отняла мать. А комедии я стал писать ради воспроизведения ситуации, когда мой отец пересказывал людям мои смешные фразы, потому что даже если они смеялись, значит, на меня обращали внимание, а я хотел внимания. Но в то же время я обижался на отца за то, что он срывал аплодисменты, развлекая их, точно так же, как обижался на Лу Лейна, снискавшего славу за мой счет. Потому я и потерял работу, написав ему негодный текст. Я хотел, чтобы он выступил с этим текстом и провалился, так как ненавидел его. Лу Лейн воплотился для меня в отца, а отца я ненавидел.
        Помню, как посмотрел на доктора Мосса и подумал, наверное, он сошел с ума. Только сумасшедший психиатр мог такое выдумать.
        Он вошел в раж. Стал говорить о моей матери. Будто я так сильно ненавидел ее в детстве, что должен был найти, куда направить свои чувства, найти другой объект, дабы не испытывать ощущения вины.
        Например, когда я встал ночью попить. На самом деле я хотел получить обратно свою бутылочку, но мать мне ее не отдавала. И, возможно, бутылка - это символ чего-то, что она давала отцу. Может, их возня и разбудила меня, и за это я больше всего ненавидел мать.
        Потом я вошел на кухню и увидел мышь. Мышь напомнила мне песенку, а песенка напомнила мать. Я взял нож, но я не хотел убивать мышь. В моем воображении я убивал свою мать…
        Тут я ударил его. Прямо по его мерзкому рту. Никто не смеет так говорить о моей матери.

        29 апреля.

        Так-то лучше. Мне не нужен Мосс. Не нужна его терапия. Сам справлюсь.
        Пытался. Регрессия. Немного выпил, немного прогулялся. Прогулялся по тропинкам памяти.
        Не к плохому. К хорошему. Теплые, добрые воспоминания. Когда лежал в лихорадке, и мама вошла с мороженым на подносе. А папа принес мне игрушку.
        Вот в чем прелесть воспоминаний. Самое лучшее, что может быть. В школе мы читали стишок. До сих пор его помню. «О, время нашей жизни, скорей назад лети, меня в ребенка снова хоть на ночь преврати!» Без проблем. Несколько рюмок - и в путь. Немного топлива для старой машины времени.
        Когда Джин узнала про доктора Мосса, она взорвалась. Я должен немедленно позвонить ему и извиниться, вопила она.
        - К черту доктора,  - сказал я,  - он мне больше не нужен. Я могу сам разобраться.
        - Пора бы,  - сказала Джин.
        Потом она рассказала мне про Вегас. Трехнедельный ангажемент. Она была очень взволнована, потому что это значило, что она достигла желаемого - настал ее звездный час, Лу Лейн играет в зале, и он позвонил ее агенту и сказал, что все улажено.
        - Секундочку,  - прервал я,  - тебе это устроил Лу Лейн?
        - Он повел себя как настоящий друг,  - сказала Джин.  - Все это время он был рядом, потому что обеспокоен твоим состоянием. Он стал бы и твоим другом, если бы ты дал ему шанс.
        Уж конечно. С такими друзьями враги не нужны. Глаза у меня открылись быстро. Неудивительно, что он нашептал Герберу и меня убрали из шоу. Чтобы он мог подобраться к Джин. Он все здорово устроил. Они вместе играют в Вегасе. Джин в фойе, он - в зале, а потом, после шоу…
        На мгновение мне стало дурно, все поплыло перед глазами, и уж не знаю, что бы я сделал, если бы был в состоянии. Но у меня действительно все поплыло, потому что я заплакал. И она обняла меня, и у нас все опять было хорошо. Она отменит шоу в Вегасе и останется здесь со мной, и мы вместе справимся с бедой. Но я должен дать ей одно обещание - больше не пить.
        Я пообещал. Когда она так вела себя со мной, я был готов пообещать все что угодно.
        Итак, я наблюдал, как она вынула из бара все его содержимое, а потом пошла в город, встретиться со своим агентом.
        Это, конечно же, ложь. Она могла снять трубку и позвонить ему отсюда. Так что она занята чем-то другим.
        Например, пошла прямо к Лу Лейну и все ему рассказала. Могу себе представить: «Не волнуйся, милый, на этот раз мне пришлось уступить, чтобы он ничего не заподозрил. Но что такое три недели в Вегасе, когда у нас вся жизнь впереди?» И вот они вместе.
        Нет, я не буду об этом думать. Я не должен думать об этом, есть другие вещи, более приятные.
        Поэтому я взял бутылку. Ту, о которой она не знала, когда опустошала бар, ту, которую я припрятал в подвале.
        Я больше не собираюсь нервничать. Она не будет указывать мне, что делать. Немного выпью, немного прогуляюсь. Вот и все.
        Я свободен. Меня ничто не связывает.

        Позже.

        Она разбила бутылку.
        Она вошла, увидела меня, выхватила у меня бутылку и разбила. Я знаю, что она вне себя, она убежала на кухню и хлопнула дверью. Почему именно на кухню?
        Там параллельный телефон.
        Наверное, пытается позвонить доктору Моссу.

        30 апреля.

        Я плохой мальчик.
        Доктор пришел спросил, что вы натворили
        Я сказал она забрала у меня бутылку
        Он увидел его на полу нож
        Я должен был это сделать я сказал
        Он увидел кровь
        Как мышь он сказал. Нет не мышь. Канарейка
        Не заглядывайте в мусорное ведро сказал я
        Но он заглянул

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к