Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Зарубежные Авторы / Блох Роберт: " Хроническое Упрямство " - читать онлайн

Сохранить .
Хроническое упрямство Роберт Альберт Блох

        Роберт Блох
        Хроническое упрямство

        Наутро после своей кончины дедушка спустился по лестнице к завтраку.
        Нас это застало врасплох.
        Мама посмотрела на папу, папа - на мою младшую сестру Сьюзи, а Сьюзи - на меня, после чего все мы уставились на дедушку.
        - В чем дело? - спросил он. - Что это вы все на меня так пялитесь?
        Никто не произнес ни слова, но я знал причину. Только вчера вечером все мы собрались у его постели, потому что прямо на наших глазах он скончался от сердечного приступа. Но вот он стоял перед нами собственной персоной, одетый, как обычно, и по своему обыкновению не в духе.
        - Что там на завтрак? - буркнул он.
        Мама чуть не задохнулась:
        - Только не говори мне, что ты есть собрался.
        - Конечно, собрался. Жрать охота.
        Мама посмотрела на папу, но тот лишь воздел глаза к потолку. Тогда она взяла с плиты сковороду и плюхнула на тарелку яичницу.
        - Так-то лучше, - одобрил дедушка. - Уж не сосиски ли я чую?
        Мама дала дедушке сосисок. Судя по тому, как он на них набросился, с аппетитом у него был полный порядок.
        Затем дедушка принялся за добавку, и мы снова на него уставились.
        - А чего это никто не ест? - спросил он.
        - Да что-то не хочется, - ответил папа. И это была святая правда.
        - Человек должен есть, не то ослабеет, - продолжал дедушка. - Да, кстати... а не опаздываешь ли ты на свою фабрику?
        - Сегодня работать как-то не рассчитывал.
        Дедушка прищурился:
        - Что это вы все так вырядились. Ишь ты, побрился и рубашка воскресная. Гостей, что ли, ждете?
        Мама, глядя в окно кухни, кивнула.
        - А то! Вон идет.
        И точно, по дорожке быстрым шагом приближался старик Биксби.
        Мама через гостиную прошла к входной двери - небось собиралась его остановить - но он ее одурачил, зайдя с заднего хода. Папа добрался к кухонной двери слишком поздно: она и рот Биксби открылись одновременно.
        - С утром, Иофор, - начал он своим елейным голоском. - И до чего же горестное это утро! Всем сердцем сожалею, что приходится тебя тревожить так рано по столь прискорбному поводу, но, кажется, сегодня опять намечается пекло. - Он вытащил рулетку. - Хочу покончить с измерениями да перейти к остальному. Такой жарой, чем скорее мы все запакуем и отправим, тем лучше, если понимаете, о чем я...
        - Извиняйте. - Папа встал в дверях, не давая Биксби заглянуть внутрь. - Но не заглянули бы вы попозже?
        - Насколько позже?
        - Точно не знаю. Мы сами еще толком не разобрались.
        - Ладно, но не затягивайте, - согласился Биксби. - А то лед у меня закончится.
        Тут папа захлопнул перед Биксби дверь, и тот удалился. Когда мама вернулась из гостиной, папа дал ей знак держать рот на замке, но, конечно, это не остановило дедушку.
        - Что все это значит? - спросил он.
        - Обычный визит вежливости.
        - С каких это пор? - Дедушка с подозрением прищурился. - Старик Биксби... да с ним никто не хочет водиться. И не мудрено, индюк индюком! Возомнил себя южным плантатором. А на деле простой гробовщик, ни дать ни взять.
        - Твоя правда, дедушка, - поддакнула Сьюзи. - Он приходил снять с тебя мерку для гроба.
        - Для гроба? - Дедушка так и взвился на дыбы - ну прямо чистый боров, когда застрянет в заборе из колючей проволоки. - На хрена мне гроб?
        - Ну, ты же умер.
        Вот она ему все и выложила. Мама с папой готовы были ее поддержать, но дедушка так расхохотался, что чуть не лопнул со смеху.
        - Святые угодники, дитя, откуда такие мысли?
        Папа, вынимая ремень, двинулся к Сьюзи, но мама, покачав головой, кивнула на дедушку.
        - Это чистая правда. Ты прошлой ночью преставился. Неужто не помнишь?
        - С памятью у меня лады. Занемог просто, очередной приступ.
        - На этот раз приступом не ограничилось, - вздохнула мама.
        - Тогда припадок?
        - Не просто припадок. Тебе так поплохело, что папе пришлось вытащить дока Снодграсса из кабинета: испортил ему игру на самом интересном месте. Толку, правда. К его приходу ты нас уже покинул.
        - И ничего я вас не покидал. Вот он я, тут.
        - Так, дедуля, кончай петушиться, - встрял папа. - Мы все тебя видели. Мы свидетели.
        - Свидетели? - Дедушка поддернул помочи - верный знак, что вышел из себя. - Где это вы таких словесов набрались? Будете судом присяжных решать, что ли, живой я или умер?
        - Но дедушка....
        - А ну-ка не дерзи, сынок. - Дедушка встал. - Никтошечки не зароет меня, пока сам не разрешу.
        - Куда это ты намылился? - спросила мама.
        - Туда же, куда и каждое утро. Посижу на крылечке, погляжу, что вокруг творится.
        Проклятье, но так он и поступил - бросил нас в кухне.
        - Нет, ну охренеть, да? - Мама показала на плиту. - Я выдрала половину овощей в огороде и как раз обдумывала поминальный пир. Уже рассказала всем про жаркое из опоссума. Что соседи подумают?
        - Кончай бухтеть, - сказал папа. - Может, он и правда не умер.
        - Мы думаем иначе. - Мама состроила гримасу. - Просто он вредничает. - Она толкнула папу. - Вижу лишь один выход. Сходи-ка ты за доком Снодграссом. Скажи, пусть тащится сюда и все улаживает.
        - Пожалуй, что так, - вздохнул папа и вышел через заднюю дверь.
        Мама посмотрела на меня и мою сестру Сьюзи:
        - А вы, детвора, ступайте на веранду и побудьте с дедушкой. Постерегите его, пока не приедет док.
        - Да, мама, - кивнула Сьюзи, и мы поплелись на выход.
        Ясное дело, дедушка, как ни в чем ни бывало, сидел в качалке, с прищуром наблюдая за машинами на дороге, и за тем, как их водители с бранью пытаются объехать наших свиней.
        - Глянь сюда! - Он показал пальцем. - Видишь того толстяка на «Хапмобайле»? Мчался по дороге, будто за ним все черти гнались... небось миль тридцать в час выдавал. Не успел он притормозить, как старушка Бесси шмыг из бурьяна у него под носом, и машина полетела прямиком в кювет. Ну умора, в жизни такого не видывал, чесслово!
        Сьюзи покачала головой:
        - Так тебя уже нет в живых, дед.
        - Слышь, ну что ты опять заладила! - Дедушка неприязненно зыркнул на мою сестру, и та заткнулась.
        И тут на своем большом «Эссексе» подъехал док Снодграсс и припарковался рядом с необъятной тушей старушки Бесси. Док и папа вышли и неторопливо поднялись на веранду. Они о чем-то ожесточенно трещали, док качал головой, будто не верит папе ни на грош.
        Затем док заметил на веранде дедушку и встал как вкопанный. Глаза его вылезли из орбит.
        - Господи Иисусе! Что вы тут делаете? - спросил он дедушку.
        - А что, по-вашему? - окрысился дедушка. - Уж и на собственном крыльце насладиться миром и покоем нельзя?
        - Покоиться с миром, вот что вы должны бы сейчас делать, - ответил доктор. - Вчера, когда я вас осматривал, вы были мертвее некуда.
        - А ты, по-моему, был пьян в стельку!
        Папа кивнул доктору:
        - Ну, что я вам говорил?
        Доктор, будто не услышал.
        - Возможно, я немножко ошибся, - подойдя к дедушке, начал он. - Не возражаете, если я сейчас вас осмотрю?
        - Валяй, - усмехнулся дед. - Мне спешить некуда.
        Доктор открыл свой черный саквояжик и приступил к делу. Первым делом он засунул в уши стетоскоп и послушал грудь дедушки.
        - Ничего, ни звука. - Руки его тряслись.
        - А чего ты ждал... радио-кантри-шоу?
        - Не до шуток, - оборвал его доктор. - А если я скажу, что ваше сердце больше не бьется?
        - А если я скажу, что твоему стетоскопу крышка?
        Доктора прошиб пот. Достав зеркальце, он подержал его у губ деда.
        - Видите? Не запотело. Значит, вы больше не дышите.
        Руки его дрожали, пуще прежнего.
        Дед покачал головой.
        - Зато ты как дыхнешь, мула в двадцати шагах с ног свалит. Вот на себе бы свое зеркало и опробовал бы.
        - А на это что скажете? - Доктор достал из кармана лист бумаги. - Взгляните сами.
        - Что это?
        - Свидетельство о вашей смерти. Прочтите вот тут. - Доктор ткнул в строчку пальцем. - «Причина смерти - остановка сердца». Так в медицине говорят про сердечный приступ. И это официальный документ. Хоть в суд с ним иди.
        - И пойду, раз решили втягивать в это закон, - ответил дедушка. - Вот будет зрелище! Вы, с вашим дурацким клочком бумаги стоите на одном, а я напротив живей живого! Как думаете, кому поверит судья?
        Глаза дока снова полезли из орбит. Он попытался засунуть бумагу в карман, но руки не повиновались.
        - Что с вами? - спросил папа.
        - Что-то мне нехорошо. Надо пойти и немного отлежаться у себя в кабинете.
        Он подхватил саквояжик и, не оглядываясь, направился к машине.
        - Смотрите не залеживайтесь, - крикнул ему вслед дедушка. - А то какой-нибудь умник напишет бумажку, что вы умерли от похмелья.
        Когда пришло время обеда, никто не хотел есть. Кроме дедушки.
        Он уселся за стол и умял горох, кукурузную кашу, двойную порцию свиной требухи и собрал подливку парой добрых ломтей пирога с ревенем.
        Маме нравилось смотреть, как люди наслаждаются ее стряпней, но от дедушкиного аппетита она была не в восторге. Когда он поел и вернулся на веранду, мама составила тарелки у мойки и наказала нам, детям, их вымыть, а сама удалилась в спальню. Вышла она оттуда с шалью и кошельком.
        - Куда это ты разоделась? - удивился папа.
        - В церковь.
        - Но сегодня только четверг.
        - Не хочу ждать. - сказала мама. - Утро было жаркое и, судя по всему, будет еще жарче. Я видела, как ты крутил носом, когда мы тут с дедушкой обедали.
        - Показалось, что требуха немного подпорчена, вот и все, - пожал плечами папа.
        - Как бы не так! Если ты понимаешь, о чем я.
        - Что ты собралась делать?
        - Единственное, что могу. Ввериться в руки Господа.
        И удрала, оставив меня со Сьюзи драить тарелки, а папа вышел. Выглядел он крайне озабоченно. Я следил в окошко, как папа задает свиньям корм, но ему явно было не до них.
        Мы с Сьюзи вышли, чтобы проверить, как там дедушка.
        Мама верно сказала насчет погоды. На веранде было жарко, как у черта на сковородке. Дедушка вроде не замечал, а вот я - да. Не мог не видеть, что он уже того.
        - Вишь, как над ним мухи жужжат? - спросила Сьюзи.
        - Цыц, сестра! Веди себя как положено
        - Эй, молодежь. Идите сюда, побудьте с дедушкой.
        Надобно сказать, что синие мухи вокруг него так и вились. Мы едва слышали, что он говорит.
        - Не, на солнце слишком жарко, - покачала головой Сьюзи.
        - Да нет, вроде. - Дедушка даже не вспотел.
        - А мухи как же?
        - Плевать.
        Большая муха уселась ему прямо на нос, а он будто не заметил.
        Сьюзи стало не по себе.
        - И впрямь, умер.
        - Погромче, детка, - сказал дедушка. - Со старшими мычать не вежливо.
        Тут он заметил на дороге маму. Хоть и было жарко, неслась она во весь опор, а сзади виднелся преподобный Пибоди. Он пыхтел и кряхтел, но мама ни разу не сбавила скорость, пока они не добрались до веранды.
        - Как делишки, преподобный? - крикнул дедушка.
        Преподобный, заморгав, потрясенно разинул рот, но не проронил ни звука.
        - Что случилось? - спросил дедушка. - Язык проглотили?
        Преподобный скривился, будто съел таракана.
        - Кажись, я знаю, как вы себя чувствуете, - сказал дедушка. - От жары пересыхает горло. - Он глянул на маму. - Адди, не принесешь преподобному чего-нибудь освежиться?
        Мама ушла в дом.
        - Ну что ж, - обратился дедушка к преподобному, - плюхайте сюда свою задницу, пообщаемся.
        Преподобный нервно сглотнул:
        - Визит не совсем светский.
        - Ну и что же вы притащились в такую даль?
        Преподобный снова сглотнул:
        - После разговора с Адди и доком, мне попросту нужно было убедиться самому. Он посмотрел на рой мух вокруг дедушки. - Теперь я жалею, что не поверил им на слово.
        - О чем вы?
        - О том, что человек в вашем состоянии попросту не вправе задавать вопросы. Когда пречистый Господь нас зовет, положено отвечать.
        - Не слыхал никого зова. Правда, слух мой не тот, что раньше.
        - Вот и доктор так говорит. Потому вы и не замечаете, что у вас не бьется сердце.
        - Замедлилось чуток, ну так это вполне естественно. Мне скоро девятый десяток стукнет.
        - Вы когда-нибудь задумывались, что девяносто не шутка? Вы, дедушка, и так прожили очень долго. Вам не приходило в голову, что, может, время угомониться? Вспомните, что говорится в Слове Господнем... Бог дал - Бог взял.
        - Ну, меня он что-то брать не торопится, - со сварливой миной ответил дедушка.
        Преподобный Пибоди выудил из джинсов бандану и вытер лоб.
        - Не нужно бояться. Это бесценный опыт. Ни боли, ни забот, вся тяготы позади. Более того, с этого солнца уберетесь.
        - Я и так его почти не чувствую. - Дедушка коснулся усов. - Вообще почти ничего не чувствую.
        Преподобный взглянул на него:
        - Руки немеют?
        - Да я весь какой-то занемевший, - кивнул дедушка.
        - Так я и думал. И знаете, что это значит? Начинается rigor mortis - трупное окоченение.
        - Не знаю никакого Мортиса, - сказал дед. - У меня только ревматизм - вот и все.
        - Определенно, вас так просто не переубедишь. Не хотите верить на слово врачу, не хотите верить на слово Богу. Более упертого старого дуралея в жизни ни видывал.
        - Недоверчивость у меня в крови, - сказал дедушка. - Но я не глупый баран, просто мне нужны доказательства. Как говорится, я из Миссури. Вам придется меня убедить.
        Преподобный засунул бандану обратно в джинсы. Та уже промокла насквозь, поэтому толку от нее все равно бы не было. Тяжко вздохнув, он взглянул дедушке прямо в глаза:
        - Кое-что приходится принимать на веру, - вздохнул он. - Вот вы, например, сидите здесь, а по всем правилам должны бы лежать в земле, под одеялом из маргариток. Если я поверил своим глазам, почему вы не можете поверить мне? Когда я говорю, что волноваться не о чем, это истинная правда. Видимо, мысль о могиле вас не слишком привлекает. Что ж, понимаю. Но в одном можете быть уверены: «Прах к праху, пыль к пыли» - это просто присловье. Не волнуйтесь, что всю вечность проведете в могиле. Пускай ваши останки с миром почивают на кладбище, но душа обретает крылья и летит прямиком вверх. Да, прямиком в объятия Господа! И что за великий день это будет... свободный, как те птахи, что вьются вокруг, вы воспаряете средь сонма небесных созданий, а они поют хвалу Всевышнему и вовсю наяривают на арфе из настоящего восемнадцатикаратного золота...
        - У меня никогда душа не лежала к музыке, - ответил дедушка. - И голова кружится, даже когда просто встаю на лестницу, чтобы накрыть дранкой уборную. - Он покачал головой. - Знаете что? Раз уж на небесах так чертовски хорошо, почему вы не отправляетесь туда сами?
        Тут и мама как раз вернулась:
        - Лимонад закончился. Нашла всего один кувшин. Знаю, как вы к такому относитесь, преподобный, но...
        - Хвала Всевышнему! - Преподобный выхватил у нее кувшин и сделал мощный глоток.
        - Вы хорошая женщина, и я очень вам признателен, - сказал он маме и ретировался.
        - Эй! - окликнула его мама. - А что вы думаете делать с дедушкой?
        - Не бойтесь, - ответил преподобный. - Положимся на силу молитвы.
        И умчался по дороге, только пыль столбом.
        - Черт возьми, да он же кувшин утащил! - буркнул дедушка. - Как по мне, так полагается он только на одну силу - кукурузный виски.
        Мама глянула на него, и, разразившись слезами, убежала в дом.
        - Что это с ней? - удивился дед.
        - Не обращай внимания, - сказал я. - Сьюзи, ты стой здесь и отгоняй от дедушки мух, а мне надо кое-что сделать.
        И я ушел в дом.
        Не успел я переступить порог, как в голове созрело решение. Сердце надрывалось видеть, как мама ревет во всю глотку.
        - Что нам делать? Что нам делать? - причитала она в кухне, повиснув на папе.
        - Ну, полно, Адди, уймись, - поглаживал тот ее по плечу. - Рано или поздно все образуется.
        - Так жить попросту невыносимо, - всхлипнула мама. - Если дедушка не образумится, однажды утром мы спустимся к завтраку, и увидим перед собой скелет. А что скажут соседи, когда увидят мешок костей на моем милом крылечке? Сраму не оберемся - вот что!
        - Выше нос, мам, - сказал я. - У меня идея.
        - Какая такая идея? - Мама перестала плакать.
        - Я решил прогуляться в Долину Привидений.
        - В Долину Привидений? - Мама так побледнела, что даже веснушки исчезли. - О, нет, нет, боже...
        - Помощь есть помощь, откуда бы ни исходила, - пожал я плечами. - Сдается, выбора у нас нет.
        Папа глубоко вздохнул:
        - А ты не боишься?
        - Только не днем. Кончайте беспокоиться. До темноты вернусь.
        И я выбежал через заднюю дверь.
        Я перемахнул через ограду и помчался через поле к речке. Задержавшись, выкопал свинью-копилку, спрятанную в бурьяне у скал, перешел вброд воду и направился к высокому лесу.
        Добравшись до сосенок, я чутка сбавил скорость, чтобы осмотреться. Не было ни единой тропинки, потому что ее никто не протоптал. Даже днем люди старались держаться отсюда подальше: слишком уж тут темно и тоскливо. Я так и не увидел в кустах ни одной мелкой твари и даже птицы сторонились этого места.
        Впрочем, я знал, куда идти. Только и требовалось, что перевалить хребет. Прямехонько у подножия, в самом глухом, темном и тоскливом месте находилась Долина Привидений.
        В Долине Привидений была пещера.
        А в пещере жила жрица вуду.
        По крайней мере я рассчитывал найти ее там, но, когда на цыпочках спустил к большой черной дыре в скалах, не увидел ни одной живой души. Лишь тени роились вокруг.
        Жуткое местечко, спору нет. Я старался не обращать внимания на зуд в ногах. Им хотелось дать драпака, но я не собирался так просто сдаваться.
        - Эй! Есть кто-нибудь? Встречайте гостя, - обождав немного, закричал я.
        - Хто? - проухал сверху чей-то голос.
        - Я, Джоди Толивер.
        - Хтооооооо?
        Насчет птиц я ошибся, потому что с ветки у пещеры на меня глазел большущий филин.
        Затем я опустил взгляд и - на те! - из щели в скалах выглядывает колдунья.
        Я никогда ее не видел, но ошибки быть не могло. Она оказалась крошечным, тоненьким, как тростинка, цыпленочком в платье из сермяги, а лицо под широкополым капором было черно, как уголь.
        - Фигня, сказал я себе. Было бы чего бояться. Это просто маленькая старушка, делов-то.
        Она посмотрела на меня, и я увидел ее глаза. Они были гораздо больше, чем у той совы, и вдвое ярче.
        Ноги начали зудеть, что дурные, но я встретил ее взгляд:
        - Здрасьте, жрица.
        - Хтооооооо? - снова проухал филин.
        - Это молодой Толивер, - объяснила колдунья. - У тебя что, вата в ушах? Летел бы ты заниматься своими делами, а?
        Филин искоса на нее посмотрел и убрался. Колдунья вышла из пещеры.
        - Не обращай внимания на Амвросия. Он слегка непривычен к компании. Только и видит, что меня да летучих мышей.
        - Что еще за летучие мыши?
        - Пещерные. - Колдунья расправила платье. - Прошу прощения, что не приглашаю внутрь, но у меня дома такой бардак. Собиралась убраться, но то одно, то другое - сначала Мировая война, будь она проклята, затем сухой закон, черт бы его побрал, вот руки и не доходят.
        - Да ладно, - повежливее ответил я. - У меня вообще-то к вам дело.
        - Оно понятно.
        - И я тут вам принес одну безделицу.
        Я отдал подарок.
        - Что это?
        - Моя копилка.
        - Спасибо тебе большое.
        - Давайте, разбейте ее.
        Колдунья швырнула свинью-копилку на камень. Деньги разлетелись во все стороны, но она живо их собрала.
        - Копил это почти два года. Сколько здесь?
        - Восемьдесят семь центов, конфедератский двадцатипятицентовик и вот еще значок. - Она вроде как ухмыльнулась. - Красивый к тому же! Что на нем сказано?
        - Живи тихо с молчаливым Кэлом[1 - Имеется в виду Калвин Кулидж (Молчаливый Кэл), 30-й президент США. На значке - слоган его предвыборной компании.].
        - Ну чем не предупреждение. - Колдунья опустила деньги в карман, а значок нацепила на платье. - Что ж, сынок, человека судят по делам его, как говорится. Чем я могу тебе помочь?
        - Я насчет дедушки. Титуса Толивера.
        - Титус Толивер? Ба, да я его знаю! Держал подпольную винокурню где-то на отшибе. Такой видный из себя, с черной бородищей.
        - Был. Теперь он весь усох из-за ревматизма, неважно видит и совсем туг на ухо.
        - Экая жалость! Но рано или поздно все мы начинаем разваливаться. А если пора уйти, то пора уйти.
        - С этим-то у нас и проблема. Он не желает идти.
        - Связан, что ли?
        - Нет, мертв.
        Колдунья пристально посмотрела на меня:
        - Рассказывай.
        И я рассказал.
        Она выслушала, не прерывая. А когда я закончил, так на меня уставилась, что я чуть из кожи не выпрыгнул.
        - Я догадывался, что вы можете не поверить, но это святая правда.
        Колдунья покачала головой:
        - Я верю тебе, сынок. Как уже говорила, я давно знаю твоего дедулю. Уже тогда был упертый, хоть кол на голове теши. Хронический случай упрямства.
        - Скорее всего, но мы ничего не можем с этим поделать, док и преподобный тоже.
        - А чего еще от этих двоих ждать? - сморщила нос колдунья. - Да что они вообще понимают?
        - Не спорю, но, если вы нам не поможете, мы так и останемся между молотом и наковальней.
        - Дай чутка подумать.
        Колдунья выудила из кармана трубку и раскурила. Не знаю, что за табак она в нее закладывала, но вонища была убойная. Ноги снова зазудели, и не просто стопы, а полностью. В лесу смеркалось, налетел холодноватый такой ветер и застенал среди деревьев, заставляя листья шептаться между собой.
        - Должен же быть какой-то выход - сказал я. - Амулет или там заклинание.
        Она покачала головой:
        - Это уже вчерашний день. Тут мы имеем дело с этой новомодной психологией, так что, и мыслить надо по-новомодному. Твоему дедушке не нужна ворожба. Он из Миссури, его собственные слова. Ему надо просто показать, вот и все.
        - Показать что?
        Колдунья хихикнула:
        - Поняла! - Она подмигнула. - Точно, оно самое! Потерпи немного - я скоро.
        И умчалась в пещеру.
        Стал я ее, значит, ждать. Ветер свистел, ероша волосы на затылке, а листья были, будто человеческие голоса, шепчущие об ужасах, в которые совсем не хочется вслушиваться.
        Затем колдунья снова вышла, что-то держа в руке.
        - Вот, возьми, - сказала она.
        - Что это?
        Она рассказала, что это, а потом объяснила, что с этим делать.
        - Неужто и вправду получится?
        Это единственная возможность.
        Итак, я сунул ее подарок в карман бриджей, и она меня подтолкнула:
        - А теперь, сынок, поспеши домой, чтобы успеть к ужину.
        Мне не требовалось повторять дважды - только не с этим холодным ветром, что стонал в деревьях, и не с темнотой, что сгущалась вокруг.
        Я принес колдунье свои нижайшие благодарности и поспешил прочь, оставив ее перед пещерой. Когда я оборачивался последний раз, она полировала значок с Кулиджем кусочком ядовитого дуба.
        Затем я продирался через лес и переваливал хребет. К тому времени, как впереди показалась поляна, стемнело так, что хоть глаз выколи, а, когда я переходил в брод речку, на воде уже рябила лунная дорожка. Ястребы, спокойно реявшие в небе над полем, внезапно всполошились, но я не стал ради них останавливаться. По прямой подбежал к ограде, перемахнул во двор и зашел в дом через черный ход.
        Мама с кастрюлей стояла у плиты, а папа разливал суп. Они мне явно обрадовались.
        - Слава богу! - воскликнула мама. - А то я уже собиралась посылать за тобой отца.
        - Быстрее не получалось.
        - Ты как раз к ужину, - сказал папа. - Нам бы проветрить мозги да решить, что делать со всем этим скандалом.
        - Каким еще скандалом?
        - Ну, для начала мисс Френси. Наплели ей в городе, что дед концы отдал, ну она как добрая соседка и настряпала нам всякой снеди, тоску-кручину заедать. Идет, значит, так вальяжненько к нам по дороге, разодетая, словно для воскресной службы, под мышкой горшок с варевом, вид скорбный такой. А тут глядь - дедуля на крыльце сидит да знай себе лыбится, весь мухами обсиженный.
        - Ну и вот, полетело: горшок - вверх, а все, что в нем было, - вниз. Окатило с ног до головы, все платье в стряпне. А затем она как завопит таким благим матом, что у нас чуть барабанные перепонки не полопались, да как рванет куда глаза глядят!
        - Весьма прискорбно, - сказал я.
        - Не спеши горевать, это еще цветочки, - ответил отец. - Не успели мы очухаться, как заявляется Биксби и гудит в свой гудок. К деду он, ясен пень, не пошел - пришлось самому волочиться к катафалку.
        - Чего он хотел?
        - Сказал, что приехал за телом и если мы его живо не выдадим, то завтра с утра он первым же делом обратится к властям округа за издержкой.
        - «За поддержкой», - поправила мама с таким видом, будто вот-вот снова ударится в слезы. - Сказал, что стыд и позор позволять дедушке вот так рассиживать на веранде. Все это солнце, мухи и так далее... грозил натравить санитарное управление, чтобы поместило нас в карантин.
        - А дедушка что? - спросил я.
        - Даже взглядом не повел. Старик Биксби уехал на своем катафалке, а дедушка и дальше качался на веранде под присмотром Сьюзи. Она пришла где-то через полчаса, когда село солнце... говорит, он стал жестким, как доска, но этого не замечает. Просто все время спрашивает насчет еды.
        - Прекрасно, потому что у меня есть отличная штука. Колдунья дала ему для завтрака.
        - Что это - яд? - папа разволновался. - Знаешь, я богобоязненный человек и с таким не связываюсь. К тому же, как ты его отравишь, если он и без того мертв?
        - Да у меня и в мыслях такого нет. Вот что она дала.
        И я выудил из кармана ее подарок, чтобы показать им.
        - Боже правый, что это? - спросила мама.
        Я рассказал что это и что с этим делать.
        - В жизни большей чуши не слыхивала! - фыркнула мама.
        Папа встревожился. 
        - Эх, знал ведь, что тебя нельзя отпускать в Долину Призраков. У колдуньи, видать, шарики за ролики зашли, раз она тебе такое дает.
        - Думаю, она знает, что делает, - возразил я. - К тому же я отдал за это все свои сбережения: восемьдесят семь центов, конфедератский двадцатипятицентовик и значок с портретом Кулиджа.
        - Было бы о чем жалеть, значок с Кулиджем, - хмыкнул папа. - Все равно я стибрил его у одного янки, агента налоговой службы. - Он поскреб подбородок. - Но свои кровные это другое. Пожалуй, стоит попробовать.
        - Но постой... - начала мама.
        - У тебя есть что-то получше? - покачал головой папа. - Как я понимаю, за нас вот-вот возьмется санитарное управление, и тогда пиши пропало.
        Мама издала настолько глубокий вздох, что он будто исходил из ее башмаков, точнее, мог бы, если бы она их носила.
        - Ладно, Джоди, - согласилась она. - Делай, как сказала колдунья. Папа, сходи за дедушкой и Сьюзи, а я все подготовлю.
        - Уверен, что выгорит? - спросил папа, глядя на предмет у меня в руке.
        - Надеюсь. Другого-то выхода нет.
        Папа вышел, я направился к столу и поступил, как придумала колдунья.
        Потом вернулся отец со Сьюзи.
        - Где дедушка? - спросила мама.
        - Ползет потиху, - сказала Сьюзи. - Наверное этот, как его, Риджер Моррис.
        - Ничего подобного. - В дверях, ступая, будто таракан по раскаленной сковородке, появился дедушка. - Просто я чутка одеревенел.
        - Да, такой же деревянный, как доска четыре на четыре, - ответил папа. - Лежал бы ты в кровати с лилией в руках, а?
        - Опять ты за свое, - буркнул дедушка. - Хоть до посинения повторяй, что не умер, все равно не верят.
        - А ведь ты и правда посинел, - сказала Сьюзи. - Никогда такого лица не видела.
        Да, он посинел и раздулся, но его это не волновало. Я вспоминал мамины слова о скелете за нашим обеденным столом и молил, чтобы задумка колдуньи нам помогла, иначе... Видите ли, дедушка с каждой минутой становился все мертвее.
        Впрочем, вы бы так не подумали, будь с нами, когда он заметил снедь на столе. Сразу быстрее зашевелив поршнями, он доковылял до стула и грузно плюхнулся на него.
        - Ну вот, - сказал дедушка, - ты, Адди, сегодня собой можешь гордиться. Здесь мое любимое: капуста и головы сома.
        Он уже собирался наложить еду, но тут ему на глаза попался предмет рядом с тарелкой.
        - Мать честная! - заорал он. - Это еще что такое?
        - Ничего, только салфетка, - ответил я.
        - Но она черная! - Дедушка зажмурился, будто не веря собственным глазам. - Вы когда-нибудь слышали о черных салфетках?
        Папа посмотрел на маму:
        - Мы думаем, она тут по особому случаю, если ты понимаешь, о чем я...
        Дедушка фыркнул:
        - Черт бы побрал вас и ваши намеки! Черная салфетка? Не бойся, я знаю к чему ты клонишь, но у тебя ничего не выйдет, приятель... даже не мечтай!
        Он наполнил тарелку и набросился на еду.
        Мы же просто потрясенно смотрели - сначала на дедушку, потом друг на друга.
        - Ну, что я тебе говорил? - разочарованно шепнул папа.
        Я покачал головой:
        - Погоди, дай время.
        - Разбирайте, пока я все не съел, - сказал дедушка. - А то на меня что-то жор напал.
        Похоже, он и впрямь решил все уничтожить. Руки у него одеревенели, негнущиеся пальцы едва держали вилку и челюсти слишком упорно работали, но... он все равно ел. И говорил.
        - Умер? Это я-то? Вот уж не думал такое однажды услышать, тем паче от родни! Ну, может быть я самую малость упрям, но это еще не означает, что я плохой человек. Я не собираюсь никому доставлять хлопоты, тем более собственной плоти и крови. Будь я впрямь мертвым и знай, что это так... боже, я бы первым поднялся по этой лестнице к себе в комнату, лег и больше не встал. Но вам придется предоставить мне доказательства, прежде, чем я так поступлю.
        - Дедушка, - начал я.
        - Что такое, сынок?
        - Ты уж извини, но у тебя весь подбородок в капусте.
        Дедушка положил вилку.
        - Ну да. Большое спасибо.
        И тут дедушка бездумно промокнул рот салфеткой и, закончив, опустил на нее взгляд.
        Он посмотрел на нее раз, посмотрел второй, а затем просто аккуратно положил рядом с тарелкой, встал из-за стола и пошел прямо к лестнице.
        - Прощайте, - сказал он.
        Мы слышали, как он топает по ступенькам и коридору к себе в комнату, слышали, как просел под ним матрац.
        Потом все стихло.
        Подождав, папа отодвинул стул и поднялся наверх. Все, затаив дыхание, ждали, когда он вернется.
        - Ну? - посмотрела на него мама.
        - Больше беспокоиться не о чем, - сказал папа. - Наконец-то он сложил с себя бремя этого мира. Отправился к Отцу небесному, аминь.
        - Хвала Всевышнему! - воскликнула мама. Затем глянула на меня и показала пальцем на салфетку. - Лучше от нее избавиться.
        Я обошел стол и ее подобрал. Сестра Сьюзи как-то странно на меня посмотрела.
        - Мне кто-нибудь расскажет, что здесь произошло? - спросила она.
        Я не ответил - просто унес салфетку и закинул ее подальше в реку. Не видел смысла вдаваться в подробности, но колдунья, определенно, придумала хорошо. Она знала, что дедушка получит свои доказательства, как только вытрет рот.
        Нигде так хорошо не видны старые добрые опарыши, как на черной салфетке.
        notes

        1

        Имеется в виду Калвин Кулидж (Молчаливый Кэл), 30-й президент США. На значке - слоган его предвыборной компании.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к